Муза для короля Севера

- Красивая ты девка, Гелик, жаль, что дура-дурой.

Геннадий Петрович тяжко вздохнул, словно его действительно интересовали мои умственные способности. Я молча ему улыбнулась, активно изображая дурную радость от лицезрения своего благодетеля, и отправила в чате подружке позеленевший смайлик. Она в ответ скинула череп, а следом короткое: «Сочувствую». У меня это вызвало улыбку, но совсем другую, более теплую и искреннюю, чем минутой ранее для Геннадия Петровича. А он тем временем, как обычно, начал заводиться.

- Толку-то от этого твоего «Щелкунчика». «Хочу на балет, хочу на балет». Что там, твои другие бестолковые подружки что ли в этой вашей соцсети хвастаются? Теперь и тебе туда надо? Ты хоть знаешь, что такое балет? Или только ради фоточек идешь?

- Ну Геночка…

Я вытянула губы трубочкой и наивно похлопала ресницами. Так надо было. Полная покорность и изображение непроходимой тупости. А на балет я хотела давно, и решила, что пока он за меня платит, нельзя терять такую возможность. Потом когда еще выпадет возможность посмотреть «Щелкунчика» из ложи Большого театра, а не с галерки за колонной по диагонали от сцены?

- Не называй меня «Геночка», идиотка! Сколько раз говорил!

Вообще-то, он не говорил. И раньше не возражал, когда я так называла его наедине. Так что это что-то новенькое, и я, конечно же, сделала себе пометку на будущее. Пусть будущее у нас не долгое, но мне нужно как-то продержаться этот год. Желательно без побоев и сильных моральных унижений, на которые Геночка был щедр. Правда, щедр он был и на другие вещи, ради которых я и была с ним. Он снимал мне квартиру в центре «нерезиновой», регулярно катал на курорты и, самое главное - платил за мою учебу на факультете дизайна и моды. Про шмотки и цацки и говорить нечего, этого добра было так много, что я его перепродавала через подружку, а деньги складывала на счет. Это была моя подушка безопасности и задел на будущее, когда я соскочу с этих отношений. Была ли я содержанкой? Наверное, да. Сожалела ли я об этом? Ни капли. В конце концов, у меня все было просчитано - я в это дело ввязалась на два года, и первый из них уже честно отпахала. Все бы ничего, но характер у моего благодетеля был просто ужасный. Моральный абьюз и физическое насилие были его верными спутниками. Так что на психиатра я тоже откладывала.

- Что ты на меня глазенки-то свои рыбьи лупастишь!

В следующую секунду мне в лицо прилетело тыльной стороной ладони. Я машинально отпрянула, но по щеке все же больно резануло острым кольцом-печаткой. Ойкнула, полезла в маленькую сумочку за зеркальцем. Всмотрелась - вроде обошлось без царапин, но розовый след остался. Молча поправила макияж, мысленно послала этому жирдяю все муки ада. Закрывая зеркальце, поймала в зеркале заднего вида встревоженный взгляд Кира, водителя. Он довольно часто был свидетелем подобных сцен, но кроме как посылать мне лучи сочувствия, ничего сделать не мог. Я это понимала, и принимала. Может, если бы мы встретились при других обстоятельствах, наши отношения могли сложиться иначе. В конце концов, парень он был симпатичный, спортивный, да и добрый - читалось в глазах. Но за этот год мы обменялись лишь нескольким фразами, и исключительно на тему куда меня привезти-отвезти. Крутить роман под носом у Геннадия Петровича - ни он, ни я самоубийцами не были.

Беспечно улыбнулась во все отбеленные двадцать восемь.

- Дорогой, ну макияж ведь, - обиженно надула губки.

- Заткнись, кукла. Намазюкалась, теперь и дышать в твою сторону нельзя?

- С нежностью и страстью можно, - проворковала, в надежде утихомирить этого кретина.

- Гляди, слова-то какие мы знаем. Неужели выучила в детдоме своем? Со страстью тебя там, мелкую, старшаки охаживали, да?

Я медленно прикрыла глаза. Знает, сволочь, на какую больную мозоль надавить. Я в детдом попала в двенадцать лет. И пока что это были лучшие годы моей жизни с тех пор, как родители попали под очарование зеленого змия. У нас были отличные воспитатели, которые не допускали какой-то дедовщины или других непотребств. Сердечные люди, которые искренне желали вырастить нас честными хорошими людьми и дать по максимуму то, чего мы были лишены из-за коварных поворотов судьбы. Впрочем, они же научили нас не жаловаться на судьбу, а продолжать идти вперед несмотря ни на что. Вот и я шла, а эта двухлетняя прогулка с Геннадием Петровичем лишь небольшой эксперимент на жизненном пути. И не думаю, что буду возвращаться к нему вновь.

Пригладила выкрашенные в платиновый блонд волосы и отвернулась к окну, решив игнорировать. На миг залипла на проносящиеся мимо зимние пейзажи. Мы ехали из элитного загородного коттеджного поселка, и шоссе пролегало через заснеженные поля.

Природа всегда меня успокаивала, я могла часами вглядываться в луг, лес, или просто деревья за окном. Желательно при этом с чашечкой чая или кофе в руках. В эти моменты голова как будто очищалась от всех мыслей, особенно негативных. Это мне и требовалось в данный момент, просто чтобы не наговорить этому… нехорошему человеку лишнего.

Но отвлечься не получилось, потому что у Геночки, видимо, началась та фаза, когда он себя уже плохо контролировал.

- И не надо тут изображать оскорбленную невинность! Что я, не знаю что ли таких, как ты. Только и в мыслях, как бы присосаться к кошельку потолще да на подольше. Думаешь, не вижу, как ты глазами стреляешь направо и налево?

Я мысленно закатила свои «стреляющие» глаза и принялась считать до ста. Сильнее запахнулась в белоснежную лисью шубу - сегодняшний подарок. Видимо, за него сейчас и расплачивалась нервными клетками. Выудила из сумочки телефон, отправила подружке картинку козлика. Она ответила плачущим смайликом. Стало полегче. Приятно, когда кто-то за тебя переживает.

- На меня смотри, когда с тобой разговариваю!

Рыкнул Геночка и невероятно ловко для своей комплекции рванулся вперед через опущенный между нами подлокотник. Одной рукой он выхватил у меня телефон, второй схватил меня за подбородок, больно дернув и развернув к себе. На глаза сами собой навернулись слезы. Не от обиды - от злости. С трудом погасила в себе желание расцарапать его жирные щеки блестящими от шеллака ногтями.

- Я тебя, идиотку, зачем к себе взял? Пожалел сирую, кормлю, забочусь. А в ответ где благодарность? Благодарность, я тебя спрашиваю, где?!

Он буквально рычал мне в лицо, разбрызгивая слюни и одаривая несвежим запахом. Весь этот год я задавалась вопросом - как человек с его достатком и возможностями может терпеть проблемы с зубами и здоровьем? Но все оказалось проще - он просто не считал это проблемами. Меня внутренне передернуло от отвращения и, кажется, я на самом деле вздрогнуда, потому что Геночка вдруг расплылся в удовлетворенной улыбке, истолковав это по-своему.

- Дрожишь, зая? Правильно делаешь. Всегда помни, кто ты и откуда я тебя выкопал. И что могу закопать обратно в любой момент.

«И откуда же ты меня выкопал, интересно?», - хотелось плюнуть ему в лицо. Сам же обратился в агентство, и «выкопал», благодетель ты мой, только потому что хотел возить Гелика на «гелике». Дело в том, что мое полное имя - Ангелина, сокращенно - Геля или Гелик, но так меня звала только самая близкая подруга. До сих пор помню, как другие девчонки и завидовали, и сочувствовали. С одной стороны - первый же клиент, и такой «жирный». С другой стороны мотив его выбора был весьма специфичен, как и он сам, о чем меня предупредили. Но я решила попробовать, на свою голову видимо.

Он резко оттолкнул меня, я врезалась в дверь, что-то при этом щелкнуло. Заметила, что Кир за рулем чуть сбавил скорость. Интересно, зачем - все двери должны быть на центральном замке, шанс, что я вывалюсь на дорогу, минимален.

- Отдай, пожалуйста, телефон, - тихо и максимально вежливо попросила я, оправив сбившееся под шубой вечернее платье.

Разумеется, я была при полном параде - дорогое шелковое платье, украшенное стразами, обвес из сапфиров и бриллиантов, туфли на высоченной шпильке, чтобы компенсировать невысокий рост - до модели я не дотягивала, поэтому в агентстве мне сразу сказали, что шансы у меня есть только через помощь спонсора. И с удивительным проворством бросились помогать мне его искать. Только увязнув в отношениях с Геночкой я поняла, что в этом и была их изначальная цель. Смешно, но у нас с ним, точнее, у него с агентством как моими представителями, был даже подписан контракт, который обязывал выплатить какую-то смехотворную компенсацию в случае «несчастного случая, повлекшего ущерб здоровью». Как объяснили другие девочки, этим пунктом никто никогда не пользовался, потому что никто никогда ни о чем таком не заявлял - жизнь дороже.

- Ты как разговариваешь со мной, стерва? Что за приказной тон? «Отдай», значит? А тебе есть, что там прятать?

Я внутренне напряглась.

- Давай, приводи себя в порядок - весь марафет слетел. Сама виновата, дура. А я пока посмотрю, с кем ты там переписки ведешь.

Я мысленно выругалась - ведь не успела заблокировать телефон, так шустро он его вырвал у меня из рук. Что он там может найти? Нашу переписку с Верой? Но имена там не упоминаются, я не идиотка, как бы ему ни хотелось меня таковой считать. Позеленевший смайлик? Скажу, что меня укачало и подруга мне сочувствует - логично же. Козлика жующего травку?

Но я не успела придумать, что отвечу на это. Геночка шумно втянул воздух и перевел на меня налитые кровью глаза.

- С тупыми подружками меня обсуждаете, значит?

Ох, кошкин хвост, кажется, я недооценила размеры его мнительности.

- Стерва!

Он кинул в меня телефоном, я ойкнула, успев вскинуть руки, и вжалась в угол между сидением и дверью.

- Тварь!

Он навалился на меня, больно сжав запястья, чтобы я не закрывала лицо.

- Дорогой, не надо, платье помнется, что люди скажут…, - буквально пропищала я, пытаясь хоть немного охладить его гнев.

- Ничего не скажут, мы сейчас домой поедем, учить жизни тебя буду.

- Дорогой, но нас ведь все ждут, и там будут твои партнеры, помнишь? Ты же хотел о чем-то с ними поговорить.

Кажется, мои слова подействовали, потому что он вдруг отпустил меня, со злостью дернув подлокотник вверх. Видимо, чтобы в следующий раз еще резвее на меня наброситься.

- А ты все вынюхиваешь, да? Что я с кем обсуждаю? А может, ты вообще подсадная шлюха?

- Ну что ты, я же люблю тебя…

Удивительно, как эти слова не застряли у меня в горле. «Еще год, всего лишь год, даже меньше - каких-то десять месяцев», - повторяла я как мантру про себя. Снова встретилась с обеспокоенным взглядом Кира в зеркале. Меня это вдруг взбесило - если ничего сделать не можешь, так хоть не жалей.

- Если хочешь, спроси Кирилла, куда я езжу и с кем встречаюсь.

Геночка недобро ухмыльнулся.

- Думаешь, я без твоих советов до этого не додумался? Только вот что, дорогая моя - раз уж тебя настолько от меня тошнит, что ты своим подружкам плачешься, может, тебя еще кто-то жалеет в мое отсутствие? Например, тот, кто возит тебя и шлет мне идеальные отчеты.

- Геннадий Петрович…

Наверное, Кир хотел оправдаться, но не успел.

- Молчать! Всем!

Я сильнее вжалась в сиденье. Кир еще чуть сбавил скорость, теперь мы уже не летели под «двести», как было изначально. Но, честно, лучше бы летели и как можно скорее добрались уже до Большого. Там Геночка переключит внимание на партнеров и у меня будет время передохнуть. Лишь бы добраться до города в товарном виде без кровоподтеков.

- Значит, крутите роман у меня под носом? Думаете, я ваших переглядок не замечаю? Твари неблагодарные!

Его толстая шея налилась красным, а на виске запульсировала жилка. И без того навыкате глаза совсем выпучились, так что на миг я с облегчением подумала, что, может, его сейчас хватит удар. Но вместо этого удары, вместе с оскорблениями, посыпались на меня. Он бил там, где никто не увидит синяков - бедра, бока. Я, как могла, прикрывалась, но это его только сильнее раззадоривало. Сквозь поток оскорблений до меня донесся голос Кира, который сделал еще одну робкую попытку отвлечь хозяина, но в ответ получил только угрозу потом с ним тоже разобраться.

Уходя от очередного удара, я дернулась в сторону, Геночка потерял равновесие и рухнул лицом на сидение. Усевшись вновь, в ярости выкрикнул очередное ругательство, одной рукой схватил меня за предплечье - останутся синяки, успела подумать я, прежде чем дверь автомобиля открылась и я полетела наружу.

Все произошло настолько внезапно, что я не успела даже испугаться. Вот только что была наша перепалка, а вот уже лечу лицом в сугроб. Наверное, плотная шуба и высокий снег смягчили удар, потому что дух из меня не выбило при падении. Даже, кажется, сильно не ушиблась. Хотя это мог быть эффект от выброса адреналина. Я читала, что иногда в экстремальных ситуациях люди могут не чувствовать боли из-за сложных химических реакций организма. И даже, например, полностью обожженные или с открытым переломом какое-то время продолжать двигаться, пока не придет помощь.

Так что, не дожидаясь болевого шока, я тут же вскочила, и, не оглядываясь, рванула через поле к виднеющейся кромке леса, точнее лесополосы, которые обычно высаживают вдоль шоссе. Я не задумывалась, что бегу в одних туфлях по глубокому снегу, даже первое время не чувствовала холода. Во мне билась только мысль о том, что нужно как можно скорее убраться подальше от дороги. Сделать так, что если Геночка вздумает вернуться, он не смог меня найти. В том, что на этом происшествии мой контракт расторгнут в одностроннем порядке, я не сомневалась.

Кое-как добравшись до противоположного края поля, я прислонилась к сосне, переводя дух. Дыхание сбилось, воздух со свистом выходил из легких, образуя облачка пара. Я чувствовала, как к ногам примерзли тонкие чулки, а ступни, кажется, совсем заледенели - пальцы ног неприятно покалывало при попытках ими пошевелить. Хорошо хоть шуба была теплая, натуральная и длинная, а на улице все же не минус двадцать пять. Морщась от боли, я по очереди сняла лодочки и хорошенько постучала ими по дереву, вытряхивая снег. Но, конечно, кожа обуви уже промокла, и я с грустью поняла, что мне в самом деле грозит обморожение пальцев. Попробовала их помассировать, но толку от этого оказалось почти никакого.

Надо было как можно скорее выходить к людям и просить помощи. Я вспомнила, что вокруг много дачных поселков и небольших деревень. Ободренная мыслью, что, в конце концов, Подмосковье - не тайга, смело шагнула вперед, надеясь, что за лесополосой будет какой-нибудь коттеджный поселок. Телефон подруги я помнила наизусть, а в том, что Вера примчится за мной хоть на край света, не сомневалась. Главное успеть добраться до квартиры вперед Геночки, забрать то, что можно унести, после чего пропасть из его жизни навсегда. В конце концов, имею же я право на компенсацию?

Занятая мыслями о том, как скоро он будет меня искать, и будет ли вообще, я не заметила, как углубилась довольно далеко в лес. То, что это, кажется, вовсе не лесополоса, я уже почти не сомневалась - не бывает в посадках таких буреломов, что ногу сломишь. А мне то и дело приходилось лавировать между упавшими соснами, огибать какие-то разросшиеся колючие кусты и в целом дивиться диаметром стволов некоторых лесных великанов. Вокруг тем временем быстро темнело. Сегодня и без того день был пасмурный, так еще и конец ноября, рано вечереет. Автоматически пошарила рукой в сумочке, чтобы по навигатору проверить, где нахожусь, но чертыхнулась, вспомнив, что мобильный телефон остался в машине.

«Ну что, Гелик, попала, так попала», - мысленно вздохнула и шмыгнула носом.

Но сразу взяла себя в руки - не время расклеиваться, надо идти вперед. Других вариантов все равно нет, и рано или поздно я выйду к людям.

Перешагивая через стволы и кочки, отчаянно кутаясь в шубу, чтобы согреться, я все шла и шла. Стемнело окончательно, но облака на небе рассеялись, и появилась огромная серебристая луна. Честно говоря, никогда такой огромной луны я раньше не видела. Только на фотографиях, снятых где-нибудь над пустыней. «Суперлуние что ли сегодня?», - вспомнилось мне, как называется такое явление. В этот период луна подходит максимально близко к нашей планете. Рассматривая ночное светило, я постояла с минуту, пританцовывая на месте, чтобы ноги не потеряли чувствительность. Мне показалось, что земной спутник выглядит иначе. То ли кратеров больше, то ли они какие-то другие, то ли странное голубоватое свечение меня смущало. Потрясла головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас главное, что она неплохо освещала округу, а о прочих особенностях лучше почитаю потом в новостях, когда окажусь в тепле и безопасности. Наверняка же об этом напишут - очень уж странная луна сегодня.

Еще минут через пятнадцать я все-таки почти перестала чувствовать пальцы ног. Меня уже нехило потряхивало от холода, который разливался от ступней вверх по телу, так что и теплая шуба почти не спасала. Но, конечно, без нее я бы уже давно осталась в ближайшем сугробе. Так что можно сказать спасибо Геночке за подарок. И послать его в пекло за эту ночную прогулку.

Мои мысли начали путаться, ноги подкашивались, я спотыкалась, но продолжала двигаться вперед на одной лишь воле к жизни. И, наконец, впереди среди деревьев забрезжил огонек. Вместе с ним во мне вспыхнула надежда, а голос разума одновременно забил в набат: «Кто из нормальных людей будет разводить костер в чаще леса зимой? Это скорее всего какие-то криминальные товарищи или бомжи. Они тебя изнасилуют и прикопают здесь же». В очередной раз споткнувшись, я остановилась. Всмотрелась вперед - я уже подошла достаточно близко, чтобы различить две мужские фигуры в тулупах, которые грелись у костра. Рядом с ними были сложены какие-то палки и мешки. «А может, это лесничие?», - мелькнула робкая мысль. Свет костра гипнотизировал. Мне казалось, я почти чувствую его тепло. Отчаянно хотелось туда, к нему.

Вдруг один из мужчин вскинул голову, и наши взгляды встретились. Я успела разглядеть, что он был очень бородат. И явно настроен не дружелюбно, потому что ткнул рукой товарища, что-то быстро сказал ему и потянулся за одной из палок. Я испуганно попятилась, но было поздно - он уже натягивал тетиву. Стоп. Тетиву?! Я замерла в шоке - у него в руках действительно был огромный изогнутый лук. Мысленно попрощавшись с этим миром, я закричала:

- Не стреляйте! Я потерялась, заблудилась! Пожалуйста…

Последние слова я почти прохрипела, вложив в этот крик все оставшиеся силы. Мои ноги подкосились, и я упала, отключившись.

Сознание вернулось лишь на миг, чтобы донести странный диалог, речь в котором как будто шла обо мне.

- Красивая баба, столичная видно. Как в этой глуши оказалась?

- Ты дурак что ли? Это ж муза.

- Какая такая муза?

- А вот такая. Одежа вон какая чудная, а шуба - никак, из шкуры снежного волка? И платье - срамота одна.

"Это вообще-то мех арктической лисы!", - вяло возмутилось мое спутанное сознание. Еще оно категорически было не согласно с определением "срамота" в отношении моего платья. "Не срамота это, а кутюр!", - хотелось возразить, но сил уже не было. Да и странно, что меня вообще волновали эти вопросы.

- Да как же муза и у нас, да еще в лесной чаще?

- Уж не знаю, но бают, что драконы пробуждаются, а там может и музы теперь у нас приживутся. Надо к князю ее, он разберется.

- Может, цацки хоть снимем? Дорогущие… Это ж сколько за один перстенек выручим!

- Даже не думай! Все, что при ней, должно при ней и остаться. Ни волоса не должно с нее упасть!

- Надеюсь, князь за такой трофей на награду хоть расщедрится…

Голоса вновь куда-то уплыли вместе с моим сознанием, которое попыталось понять хоть что-то из этого бреда, но у него не вышло.

Как-то плавно и незаметно меня вновь вернуло в реальность. Но глаза открывать было страшно, и поначалу я просто лежала, прислушиваясь к себе, окружающим запахам и звукам, своим ощущениям.

Когда-то в далеком детстве, при пробуждении после очередной попойки родителей, я таким образом тревожно сканировала окружающее пространство, чтобы приблизительно понимать, что меня ожидает - забылись они тяжелым сном или недовольны жизнью с похмелья. Второе определялось по ругани, громкому звону посуды - мать агрессивно готовила обед, и хлопанью дверьми. В этом случае следовало как можно незаметнее выбраться из вороха одеял на своем топчане и улизнуть из дома, чтобы не попасть под горячую руку.

Отогнала некстати всплывшие воспоминания. Итак, что мы имеем, где я нахожусь? Судя по тому, что нигде ничего не болит, тепло и уютно, может я в больнице? Я ощущала, что лежу на чем-то мягком, и явно под каким-то тяжелым одеялом. Ватное, что ли? В больницах обычно тонкие простынки, из теплого могут выдать разве что колкий верблюжий плед. Но от него не будет ощущения, словно сверху лежит огромный толстый кот. Значит, я не в больнице. Подумав о больнице, вспомнила, как немели ступни на холоде, пока бежала сквозь зимний лес. Чуть пошевелила пальцами ног - вроде двигаются, не болят, значит не обморожены. А еще, как-будто на них надеты теплые носки. Сделала глубокий вдох - воздух был слегка затхлый и сыроватый. Мысли в голове забегали испуганными тараканами, а тело покрылось испариной, потому что я вспомнила мужиков на поляне. Неужели меня заперли в каком-то подвале, и будут теперь держать здесь как рабыню? Ага, и при этом заботливые похитители надели на ноги теплые носочки.

«Так, Гелик, соберись и не паникуй. Паника - плохой советчик. Если даже тебя где-то удерживают, всегда есть шанс спастись. Главное - не отчаиваться, и первым делом осмотреться», - голос разума, как всегда, давал дельные советы. Надо было к нему прислушиваться почаще.

Еще раз глубоко вздохнув, я решительно распахнула глаза, и уставилась на что-то свисающее надо мной с потолка. Сдержала в горле испуганный вскрик, присмотрелась. В темноте не разглядеть, но это было похоже на кусок ткани. Вокруг по-прежнему царила тишина, никто не спешил на меня набрасываться. Тогда я приступила ко второй части плана и чуть приподнялась со своего ложа.

- Мама дорогая! - невольно вырвалось у меня, и я уже гораздо смелее села, скинув с себя тяжелые шкуры неведомых животных.

Да, это именно они вдавливали мое тело в мягкую сыроватую перину. Да, оказывается, я лежала на перине, а еще находилась явно не в подвале. Ну, или в очень богатом подвале. Хотя это скорее походило на комнату в замке, потому что прямо напротив красными углями подмигивал огромный, наверное в половину моего роста, потухший камин, а справа и слева от кровати свисали тяжелые полы балдахина. Теперь стало ясно - та напугавшая меня простынь в темноте над головой тоже его часть. Я провела рукой по ближайшей шторе - насыщенного синего оттенка, бархатные, и пыльные - на пальцах остался серый налет. В носу защекотало. Я чихнула, и на мгновение испугалась этого звука, громом отозвавшегося в тишине комнаты. Но, кажется, я действительно находилась здесь одна.

Осторожно отодвинула одну из штор балдахина. За ней обнаружился длинный узкий прикроватный столик с канделябром на три свечи. Свечи были какие-то непривычные - толстые и расширяющиеся книзу. Они уже оплавились примерно наполовину, а изначально, видимо, были в форме конуса. Пламя колебалось от малейшего движения воздуха, и я испугалась, что оно вовсе потухнет. Есть ли тут поблизости спички или зажигалка? А еще лучше - нормальное освещение, потому что все вокруг тонуло во мраке.

Я напрягла зрение, и вдруг увидела выход из ситуации - дверь! Ее очертания угадывались чуть дальше в темноте, справа от камина. Разумеется, надо было сразу проверить, заперта ли она. Я бодро спрыгнула с кровати, чуть было при этом не переломав ноги, потому что спальное место оказалось неожиданно высоким. По пути запуталась в длинной сорочке, мысленно недоумевая, кто меня переодевал - хорошо хоть, трусы оставили, и еще почему-то чулки. Прямо на чулки, действительно, кто-то заботливо натянул толстые вязаные носки, отчего ступни в них теперь немного скользили.

Чертыхаясь изо всех сил, я пингвинчиком проковыляла прямиком до двери по холодному дощатому полу, которому даже ковры не помогали. Дверь тоже вполне вписывалась в местный интерьерный дизайн - массивная, с каким-то хитромудрым резным узором, окованная железом. Даже визуально было ясно, что это не какой-нибудь дешевый ДСП.

Потянула тяжелое железное кольцо и выглянула наружу в коридор, лишь местами освещаемый какими-то лампадками.

Идти туда не хотелось. Во-первых, я боюсь темноты. Во-вторых, в коридоре было холодно, как зимой в подъезде, а я в одних носках и непонятной сорочке. Пусть с рукавами, но тонкой - далеко в таком виде не уйдешь. В-третьих, пора было, наверное, закрывать дверь, чтобы не запустить в свое временное убежище ужасный запах, словно за углом на прогорклом масле жарили рыбу на роту солдат. Вот только любопытство заставило еще немного постоять на пороге, зафиксировав в памяти на будущее расположение других комнат. Их двери располагались на противоположной стене справа и слева, а между ними прямо напротив меня висел огромный ковер, или, точнее - гобелен, изображавший очень героическую сцену, как одинаковые бородатые воины с каким-то дядькой Черномором во главе побеждают ощетинившегося на них синего дракона. Не знаю, почему, но мне вдруг стало жаль этого крылатого. Ну вот чего они толпой на одного? Хотя, если он, например, спалил их селение, а женщин уволок в полон… Ну вот, опять не о том я думаю.

Вдруг в тиши коридора послышалось тяжелое, неспешное шарканье ног. С каждым шагом кто-то покряхтывал и вздыхал:

- Ох, стар я стал прекрасных дев караулить. Сказали ведь тоже - муза! Еще и за князем срочно послали. А коли не муза? Ну какие музы в наших краях? Зря я по лестницам этим ноги бью получается.

Я поспешно юркнула обратно в комнату и тихонько прикрыла за собой дверь. Кто этот человек? Надсмотрщик, которому сказали меня караулить? А что за муза, о которой он говорил - я, что ли? Еще князь какой-то, те мужики в лесу тоже его упоминали. Снова стало страшно - вдруг меня привезли в бордель для каких-то извращенцев, помешанных на средневековой эстетике? Прислушалась к звукам из коридора, но к сожалению слышно ничего не было.

Заметила на двери изнутри засов, и это обнадежило. Значит, при желании я могла закрыться от всех. Усмехнулась - ага, и гордо погибнуть тут от голода. Но все же для начала, чтобы спокойно осмотреться, я засов сдвинула. Теперь меня не должны побеспокоить, а я пока выясню, что есть в моем распоряжении. Если предстоит битва за свою свободу - надо быть во всеоружии.

Итак, квадратное помещение, метров двадцать пять. Батарей центрального отопления не наблюдалось, в стены они тоже вряд ли были замурованы, так как холод просачивался даже сквозь висящие на деревянных панелях гобелены. Из отопления только огромный камин, и кроме него по углам расставлены закрытые лари из железа или чугуна с дырявыми крышками. Внутри угадывались раскаленные докрасна угли. Тепло, получается, выходило через отверстия в крышке. Интересный способ обогрева, вот только электрообогреватели и те безопаснее казались.

По обе стороны от монструозной кровати, которая занимала большую часть комнаты, на узких столиках стояло по канделябру на три свечи. Света от них было мало. Возможно, предполагалось взять один из них в руки и передвигаться по комнате, как с фонариком, но я боялась случайно затушить свечи и в таком случае вовсе лишиться единственного источника освещения. Никаких намеков на выключатели я не нашла, как и в принципе люстры, бра или хотя бы ночника не разглядела. На одном из столиков также стоял деревянный ларец с моими драгоценностями, пересчитала - все было на месте. Снова стало не по себе - ведь кто-то меня укладывал, трогал, переодевал - брр. Хорошо еще, что не воспользовался беззащитным состоянием.

В изножье кровати расположились два сундука с плоскими крышками. В принципе, если на них кинуть матрас, то они вполне могли служить отдельной кроватью.

Я сразу же их проинспектировала - в одном лежала моя белоснежная шубка, в другом платье, туфли и сумочка. Разумеется, все мокрое от снега. И что за недалекий человек просто запихнул их в эти деревянные короба? Мех, ткань и кожу надо было срочно спасать. Жалко такие хорошие вещи бросать на произвол судьбы. Но, вот еще одна странность - шкафа с плечиками в комнате не было. На стенах только гобелены с животными в стиле «страдающего средневековья» - ни крючков, ни вешалок. Еще и эта темнота, которая действовала на нервы.

За неимением лучшего, я разложила вещи на сундуках и отправилась на поиски окон. Должны же они здесь быть, в конце концов. Заодно и осмотрюсь, где нахожусь.

Высокое и узкое окна обнаружилось за гобеленами в стене справа от кровати. Точнее, сами окна явно находились за плотными ставнями на металлическом засове. Шов, где смыкались створки, был дополнительно заделан мхом. Я такой способ утепления видела только в далеком детстве в деревне, где жила с родителями. Старый дед - наш сосед, был убежден, что заклеивать бумагой или специальным утеплителем, это от лукавого. Поэтому каждую осень таскал из леса мох и сухую траву, затыкая всем этим добром щели между створками.

Наверное, никто бы в здравом уме не решился отпереть настолько наглухо закупоренные ставни. Но не на ту напали - вызов был принят. Мешающий очищать щель от утеплителя гобелен был сорван и отправился служить ковриком. Я быстро и методично повыдергала весь перепрелый мусор. Из щели снаружи потянуло холодным воздухом, что было ожидаемо - на улице не май месяц. Справившись с этой самой легкой частью, я приступила к следующей. Засов на ставнях поддавался с трудом, пришлось поднапрячься - но не зря же я в самый дорогущий фитнес-клуб города ходила шесть дней в неделю. Поэтому вскоре доска выскочила и с глухим стуком упала на пол, чуть не отдавив мне пальцы. Я торжественно взялась за кольца створок, потянула на себя, но они не поддались. С силой дернула - и зажмурилась от ворвавшегося в комнату тусклого света пасмурного дня. Проморгавшись - ахнула.

Комната находилась на какой-то невероятной высоте. Под окнами острыми зубьями скал ощетинилась каменная бездна. А на горизонте, куда хватало достать взгляду, протянулись цепочки заснеженных гор, сейчас окутанных легкой дымкой тумана. Только серые камни, снег и затянутое облаками небо. Завороженная этой дикой красотой, я простояла несколько минут, рассматривая пейзаж, даже не замечая дикого холода. Замерзнув второй раз за последние сутки, я озадаченно вернулась к кровати и закопалась в шкуры, пытаясь согреться и осмыслить происходящее.

Мысли совершенно путались. Ясно было одно - я совершенно точно нахожусь не в Подмосковье. Где-то в Европе? Но как получилось так быстро меня вывезти? Прошло вряд ли больше нескольких часов с тех пор, как я встретила тех мужчин и упала в обморок. Это подтверждалось хотя бы тем, что одежда еще сырая. Конечно, если лететь частным самолетом до какой-нибудь Швейцарии или Германии, где могут быть подобные замки и пейзажи, это займет пару-тройку часов прямым рейсом. Но оформить все документы, подготовить борт, согласовать маршрут… Мне казалось это слишком сложным ради одной меня, если целью было именно похищение. Да и в таком случае похитители вряд ли оставят дверь незапертой. Не говоря уж о том, чтобы оставлять мне драгоценности и вещи. С другой стороны может они думают, что я далеко не убегу в таком виде? Да нет, бред какой-то - если бы меня хотели удерживать, то дверь бы точно заперли.

Словом, я и не знала, что думать, а вдобавок начала замерзать и хлюпать носом. Но морально заставить себя закрыть окно, чтобы снова погрузиться во тьму, не могла. Взгляд упал на разложенные для сушки вещи, я потянулась за шубой и завернулась в нее, стало заметно теплее. Уборка всегда меня успокаивала, поэтому я, вздохнув, переместилась к ближе к остальным вещам, чтобы проверить ущерб. К счастью, платье пострадало не сильно, а небольшие огрехи легко исправит химчистка. Лодочки на шпильке, несмотря на то, что им пришлось вынести, тоже имели вполне товарный вид, не считая парочки царапин на каблуке. Шуба явно чувствовала себя лучше всех, и я себя в ней тоже неплохо. Даже появились какие-то позитивные мысли насчет моего положения - в конце концов, обо мне позаботились, носки надели, в кроватку уложили. А могли бы и просто в подвал кинуть. Другое дело, что возможно так обращаются с игрушкой, которую нельзя ломать до вручения нужному человеку.

Вдруг кто-то толкнул дверь с той стороны. У меня даже сердце ушло в пятки от неожиданности. Кто-то в коридолре сразу же предпринял вторую попытку, но засов, разумеется, не поддался. Он был добротный, деревянный, на железных скобах. Не шпингалет какой-нибудь хлипенький. Послышался приглушенный разговор. Дверь снова попробовали на прочность и, не добившись результата, вспомнили о такой функции, как вежливо постучать. Постучали, правда, не вежливо, а скорее забарабанили кулаком. Еще не решив, стоит ли откликаться, я тихонько подкралась ближе и прислушалась. Но ничего не смогла разобрать, кроме того, что в коридоре шел оживленный разговор на повышенных тонах. Наконец, набравшись смелости, я постаралась скопировать ультразвуковую интонацию бабы Нюры из моего детства и проорала в дверь:

- Кто там?!

На мгновение с той стороны все стихло, а потом раздался неуверенный женский голос:

- Госпожа? Я Флора, служанка. Откройте, пожалуйста.

Я замешкалась. Какое странное имя, и почему - «госпожа»? Все-таки у них тут, видимо, какие-то извращенские игры. Ну хоть говорят по-русски, и на том спасибо. Пока я размышляла, с той стороны добавили:

- Камни поменять надобно и камин затопить, коли вы встали уже…

Что ж, комната медленно, но верно, действительно превращалась в холодильник. Наверное, стоило впустить горничную, или, как она представилась - «служанку». Может заодно и расспрошу ее о том, что здесь происходит. Я отодвинула засов, на всякий случай отошла чуть в сторону и крикнула: «Заходите, открыто!».

Дверь открылась спустя минуту, и в комнате появилась симпатичная девушка в чепце и коричневом бесформенном платье с длинной юбкой и рукавами. В дверном проеме я также заметила старика, который с любопытством заглядывал в комнату, оглаживая всклокоченную седую бороду. Видимо, это он вздыхал тогда в коридоре.

Девушка была примерно моего возраста, и, увидев меня, охнула, поспешив прикрыть за собой дверь.

- Госпожа, что ж вы так? Не в постели, в одной сорочке, еще и окно раскрыли.

- Вообще-то я в шубе еще, - зачем-то попыталась оправдаться я.

Но она меня не слышала, вихрем пронеслась мимо и захлопнула ставни. Комната вновь погрузилась во тьму.

- Холоду напустили. Застудитесь, а князь с нас голову снимет. А король потом и шкуру сдерет.

Она снова испуганно охнула, прижав ладонь ко рту. Бросилась ко мне и увлекла к кровати. Практически силой заставив туда залезть, закидала сверху шкурами. Я сидела среди всех этих мехов и недоумевала - это что за иммерсивный театр? Но шоу интересное, посмотрим, что будет дальше.

- Вы согрейтесь пока, а я мигом камин растоплю. И Гнора кликну камни поменять.

Она порылась в углу между дверью и камином, выудила оттуда несколько брусочков дерева и завозилась рядом с очагом, чем-то постукивая. Я вытянула шею, с недоумением наблюдая за ее действиями, и спустя минуту в камине занялись язычки пламени, раздалось характерное потрескивание дров. Они тут какое-то огниво для растопки используют? Настолько полное погружение в средневековье?

- Кто такой Гнор? - вырвалось у меня. Хотелось спросить еще - кого она называла князем и королем, кто режиссер этого реалити и куда приветы передавать в камеру.

- Да это мужик, которого к вам приставили. Чтобы, значит, никто посторонний в ваши покои не зашел.

Огонь в камине уже вовсю весело трещал, и Флора повернулась ко мне лицом, чинно сложив руки перед собой.

- А может зайти посторонний?

- Вообще, госпожа, это конечно же не положено,- ее глаза забегали, и было видно, что служанке не терпится рассказать что-то еще.

- Не положено, но…, - подсказала я ей.

- Но весь замок на ушах стоит, как стало известно, что вы у нас гостите! - горячо прошептала она, глядя в пол. - Простите, госпожа, но каждому не терпится увидеть настоящую музу.

Все чудесатее и чудесатее, как говорится. Вот только «гостите», конечно, громко сказано. Скорее нахожусь тут против своей воли. Каковы шансы, что если я захочу покинуть это место, меня отпустят живой и здоровой?

Я хотела было перейти к волнующим меня вопросам, но девушка вспомнила, что собиралась поменять какие-то камни и вновь засуетилась. Следующие полчаса я с любопытством наблюдала за тем, как они с Гнором бегали туда-сюда с ведрами раскаленных докрасна и уже остывших камней. Оказывается, в ларях по углам комнаты лежали именно камни, которые перед этим выдерживали, видимо, в каком-то костре. И все так органично выглядело, что было трудно поверить, будто происходящее лишь часть какого-то шоу. Я словно смотрела интереснейший сон, и не хотелось пока просыпаться.

Когда мы снова остались вдвоем, Флора спросила:

- Госпожа, может, вы желаете чего еще?

Я желала узнать чуть больше об этом сюжете. А еще меня снова начинала бесить темнота.

- Флора, - я кашлянула, собираясь с мыслями и формулируя вопрос. - Что у вас тут происходит? Где я нахожусь?

Она с детским удивлением уставилась на меня, похлопала глазами, а потом словно что-то для себя объяснила и улыбнулась.

- Так в Ледяном клыке, госпожа. Вы, верно, не слышали о нем, мы высоко в горах находимся. Вас нашли в лесу… ох, простите, мне, верно, не следует об таком говорить.

«Ледяной клык» - интересные у них тут названия локаций. Я на это могла только растерянно улыбнуться. Девушка явно не спешила признаваться, что все это шоу в стилистике средневековья. Что ж, будем тогда ждать подсказок от сюжета.

- Госпожа, может что-то еще желаете? Горшок ночной, еды или напитков? Освежиться? - она вдруг замялась. - Господин управляющий просил передать, как вы встанете, чтобы попросить… запросить… как бишь? Запросить аудиенцию, вот!

Мне показалось, что она аж вспотела от мыслительных усилий. Если это актриса, то играет изумительно. Аудиенцию, значит, кто-то хочет у меня запросить? Что за странные выражения здесь используют, надо быть ближе к потенциальному зрителю. Но радует, что ее запрашивают, а не ставят перед фактом. Упомянутый ночной горшок меня, кстати, тоже смутил. Могли бы предусмотреть хоть кабинки биотуалетов. Неужели тут прям все по-настоящему? Надо было как можно скорее разобраться с правилами этой игры.

Размышляя над тем, чего еще моей душеньке угодно, я растерянно перевела взгляд на увешанные гобеленами стены. При свете камина на них стал лучше виден сложный рисунок по краям, напоминавший скандинавские руны. Вгляделась - вдруг надписи поплыли перед глазами, а в сознании сами собой возникли строки: «…и восстали народы, и погребли драконов вновь на вершинах ледяных гор…». Я моргнула. Руны снова приобрели четкие очертания, в отличие от моей картины мира.

Что это за чертовщина?

Наверное, я побледнела, потому что служанка заволновалась:

- Госпожа, вам нехорошо?

Я перевела на девушку потрясенный взгляд, так как только сейчас осознала, что звуки ее речи были незнакомыми. Мелодика языка отличалась от моего родного. Но, как ни парадоксально, я прекрасно понимала, что она говорит, словно в мозг был вживлен автоматический переводчик. И меня понимали тоже, судя по предыдущим событиям. Это какие-то запрещенные вещества, которыми меня накачали, или… что-то другое, немыслимое, невероятное?

Огромным усилием воли я все-таки взяла себя в руки и радостно улыбнулась Флоре.

- Нет, все хорошо, просто немного душно. Передай, что я готова встретиться с вашим управляющим как можно скорее.

Служанка радостно кивнула и убежала, а я осталась наедине с беспокойным чувством, что мои приключения принимают самый неожиданный оборот.