Музей неприятностей

Некоторые родители оставляют детям наследство, а некоторые долги. Мне же досталось и то, и другое. Наследство со шлейфом долговых обязательств.

Только я справила свое двадцатидвухлетие, как мама с папой с разницей в один день ушли в мир иной. Нет, не было никаких катастроф или затяжных болезней. Просто я поздний ребенок. Так что ушли они тихо, по причине старости.

Через несколько дней после похорон в почтовом ящике обнаружился конверт из нотариальной конторы. Вложенное в конверт письмо было составлено на официальном бланке. И согласно его содержанию, к нужному часу я прибыла в офис нотариуса. Кругленький мужчина в старомодном твидовом пиджаке провел меня в тесный кабинет, где зачитал завещание моих родителей. Затем вежливо предложил поставить росчерк в учетном журнале об ознакомлении родственников с последней волей усопших.

− Поздравляю, Аглая Евгеньевна, − галантно распахнул он передо мной дверь. − Вы теперь законная владелица музея «Фортуна».

До последней минуты, до самого росчерка в журнале я надеялась, что родители передадут музей в дар городу, продадут частному лицу. Все, что угодно, только бы не оставляли его мне. Конечно, я и сама могла заняться дарением или продажей. Но, родители, предвидя подобный шаг с моей стороны, внесли соответствующий пункт в завещание: «Без права дарения и продажи».

− Спасибо, − поблагодарила услужливого нотариуса и без всякой радости отправилась в теперь уже мой музей.

Я не была там несколько дней, так как лелеяла надежду, что больше и не придется переступать порога здания с вывеской «Музей мира фэнтези «Фортуна»». Фортуна. Как бы не так. Музей неприятностей - вот, что досталось мне в наследство.

С виду - симпатичная постройка в стиле средневековья, расположенная в тихом и живописном уголке большого мегаполиса. Внутри - несколько помещений с постоянной экспозицией и временными выставками. На деле - полностью убыточный проект, пожиравший все доходы нашей семьи и подчинивший себе мою жизнь.

Безусловно, в детские годы мне безумно нравилось проводить время среди макетов и инсталляций, созданных по сюжетам фильмов, мультфильмов, книг и комиксов. Но стоило подрасти, родители стали активно привлекать дочку ко всем музейным делам. Тогда-то я и поняла, что нахожусь совсем не в сказке. Наличие времени и денег здесь требовало буквально все. Прорванные трубы чинились за свой счет, новые поступления в коллекцию приобретались на свои кровные, оплата за электричество и содержание здания с каждым месяцем казалась все более неподъемной. Рассчитывать на поддержку государственного музейного фонда не приходилось, так как «Музей мира фэнтези «Фортуна»» являлся частной коллекцией.

− Мама, папа, давайте продадим здание? Или хотя бы пустим арендаторов, − не раз заводила я подобный разговор.

А они, всегда оптимистично настроенные, неизменно отвечали:

− Аглая, как такое могло прийти тебе в голову?

Не удивительно, что семья залезла в колоссальные долги, которые не могли покрыть школьные экскурсии и разовые посещения. Какого-то большого людского потока здесь никогда и не было, хотя я старательно печатала рекламные буклеты и вела сайт музея. Тоже, кстати, дополнительный расход. Реклама и веб-хостинг нынче стоят недешево.

На плаву помогали держаться детские праздники. Я придумывала вечеринки в стиле фэнтези, и находилось достаточно много желающих отпраздновать таким образом день рождения или даже целый выпускной вечер. Еще сильно выручало сотрудничество с детскими летне-оздоровительными лагерями. Маме как-то удалось заключить договор с несколькими такими организациями. Мы поставляли им костюмы фэнтезийных персонажей и волшебный инвентарь любимых всеми киношных героев.

− Ну как, Аглаюшка, сходила? – встретила меня в небольшом холле Степанида Леонидовна.

Сколько себя помню, эта женщина всегда работала в музее. Степанида Леонидовна являлась одновременно и билетером, и гардеробщицей, и экскурсоводом, и уборщицей, и той, кто помогал шить реквизит для вечеринок. Уж не знаю, где и как удалось моим родителям раздобыть такую золотую помощницу, но ее участие и вклад в общее дело были действительно неоценимы.

− Сходила, − ответила я, прекрасно зная, о чем она спрашивает.

− И как?

− Теперь я единоличная владелица музея неприятностей.

− Аглаюшка, не говори так.

− А как еще говорить? – отреагировала немного резче, чем следовало. – У каменных драконов, что при входе стоят, чешуя отваливается, со стороны башни эльфов крыша протекает, сигнализация сломалась, и вывеску пора подновлять.

− Ничего, милая, все наладится. Вчера о нашем музее в новостях упоминали. А после репортажа почти сразу одна писательница звонила, хочет у нас разместить выставку-продажу своих книг в жанре фэнтези, готова за два месяца аренды стенда заплатить. И еще руководитель какой-то художественной школы звонил, не запомнила какой. Спрашивал о возможности проведения мастер-классов в стенах музея. Я ему прейскурант озвучила. Обещал подумать.

− Хорошо. А как с посещаемостью сегодня?

− Пока только группа подростков приходила. Боялась, сломают чего-нибудь. Больно шебутные. Но ничего, обошлось. Даже сувениров купили.

− Ясно, − вздохнула я. – Буду в административном кабинете. Займусь поиском рабочей бригады для починки крыши. Если что, зовите.

− Не волнуйся, Аглаюшка, я тут с посетителями и звонками управлюсь. А ты не воспринимала бы уж так горестно свое наследство. Кто знает, может оно тебе еще счастье принесет.

У меня невольно вырвался смешок.

− Счастье? Степанида Леонидовна, да у меня никакой жизни нет из-за забот об этом музее. Я провожу здесь практически двадцать четыре часа в сутки. Ни подруг, ни любимого человека. У меня на них попросту нет времени.

Я прекрасно понимала, что женщина никак не виновата в моих печалях. Кого и винить, то только себя. Ведь мечтала же стать зоологом! Нет бы уехать после школы в другой город и поступить в Аграрный университет. Но я послушалась родителей и подала документы в университет Культуры на факультет музейного дела, тем самым связав себя с семейным бизнесом. Да и во время учебы, вместо того, чтобы после лекций тусоваться со студентами, мчалась в музей шить костюмы или проводить экскурсии.

И вот теперь, имею то, что имею. Я зашла в кабинет, включила компьютер и приступила к решению бытовых и коммерческих вопросов.

− Аглаюшка, попьем чайку? – заглянула ко мне через пару часов Степанида Леонидовна. – Смотрю, личико у тебя довольное. Так-то лучше, чем смурной ходить.

Улыбнулась верной помощнице.

− Да я тут подумала, что, несмотря на все наши сложности, люблю я этот музей. И не поехала бы поступать ни в какой Аграрный, не бросила бы родителей.

− Вот и умница, − захлопотала Степанида, организовывая нам двоим чай с булочками.

А ночью случился пожар. Не в музее. В одной из квартир пятиэтажного дома, где я жила в маленькой двушке раньше с родителями, теперь одна.

Меня разбудил настойчивый и громкий звук. Открыла глаза, мысленно посылая проклятия тому, кто упорно жал на кнопку дверного звонка. Но тотчас почувствовала запах гари. Соскочила с кровати. Думала горит в квартире, поэтому побежала проверять, где пожар. Возгорания не обнаружила и в одной ночной рубашке помчалась открывать входную дверь.

− Аглая, пожар в доме! – закричала Марина Николаевна, соседка по лестничной площадке, – У Никаноровых с третьего полыхает. Уже дым на весь подъезд. Приложи тряпку мокрую к лицу и вниз беги!

Я испугалась. Ее и моя квартиры располагались на пятом этаже. Если огонь на третьем этаже перекроет лестничный пролет, нам не выбраться. Сказала севшим от страха голосом:

− Сейчас, я сейчас.

− Поторопись! – дико крикнула Марина Николаевна и побежала вниз, закрывая лицо полотенцем.

Я же метнулась в ванную, сдернула с крючка полотенце, бросила его под холодную струю воды. Пока ткань намокала, схватила с еще одного крючка шелковый халат. Хорошо, здесь перед сном его оставила, а то так и побежала бы сейчас в ночь в одной тонкой рубашке.

На улице толпился народ со всей улицы, а в окнах близлежащих домов горел свет. Жильцов из нашего подъезда отличить было несложно. Все несуразно одетые. Некоторые успели прихватить кое-что из вещей. Зачем только сосед со второго этажа вынес с собой стул с истертой обивкой, непонятно. Наверное, взял то, что первое попалось под руку.

− Пожарные машины уже выехали, − сообщил председатель дома.

− Пока они доедут, у нас все сгорит! – нервно взвизгнула бабулька из квартиры напротив той, что горела.

Кто-то вдруг закричал:

− А сами Никаноровы где?

Все заозирались. Но ни тети Поли, ни ее мужа, ни их сына видно не было.

− Поля с мужем на дачу уехали, − сказала бабулька, та самая, которая беспокоилась, что все сгорит до приезда пожарных. – А Колька непутевый в квартире остался. Я его с вечера видела. Пьяный пришел. Небось с непотушенной папироской уснул. Поля говорила, водится за ним такое.

Вспомнила неопрятного, всегда небритого мужчину лет сорока. Николай нигде не работал и жил с родителями. Иногда он подкатывал ко мне с дешевыми шуточками. Противный мужик, но сгореть заживо, конечно, я ему не желала.

Приехали три пожарные машины. В одной почему-то не было воды.

− Где у вас тут пожарный гидрант? – крикнул водитель этой машины.

Я даже не поняла, о чем он спрашивает. Но председатель дома понял.

− За мной, − стал показывать он направление.

Две другие машины искали место, как им лучше встать и откуда начать тушение. К этому времени языки пламени с третьего этажа перекинулись на четвертый. Летние ночи стояли теплые, многие жильцы не закрывали окон. Так что огонь легко занимался по шторам и проникал внутрь помещений.

− Гидрант оказался в нерабочем состоянии, − оповестил всех председатель.

Он опять присоединился к толпе и теперь докладывал состояние дел.

− Гидрант на специально для таких случаев организованном противопожарном водопроводе открыть не смогли. Машина к речке уехала. Там воду наберут и сразу сюда.

Пожар затушили в четвертом часу утра. На лавочке у подъезда, накрытый простыней, лежал обгоревший труп пьяницы Кольки Никанорова.

− Граждане, в квартиры сегодня возвращаться нельзя, − сообщил один из пожарных. – У кого есть, куда пойти, отправляйтесь. Предварительно запишитесь в список. Кому идти некуда, отвезем в гостиницу. Властям о чрезвычайном происшествии уже сообщили. Завтра в полдень сбор всех погорельцев в актовом зале здания администрации.

Список составлял наш председатель. Я продиктовала свои данные и сказала, что мне есть, где переночевать.

Не знаю, как так получилось, видимо так же, как у соседа, который вынес из пожара стул, я вынесла ключи от музея. Обнаружила в кармане халата, хотя и не помнила, как прихватила их в панике.

В музее вполне можно пожить какое-то время. В административном кабинете есть диван и даже одежда. На небольшой кухоньке - холодильник, плитка, чайник. Все не так плохо.

Решила пройтись пешком. Идти недалеко, минут пятнадцать, если дворами. Я сильно пропахла гарью и рассчитывала, что ночной воздух и легкий ветерок хотя бы немного избавят меня от запаха.
Так и пошла, в тапках и халате.

Музей встретил меня темнотой, тишиной и котом Филимоном. Пушистый серо-черный кот приблудился к нам много лет назад. Даже не знаю, сколько ему лет, но старым и больным он не выглядит. Филимон впервые появился на пороге музея зимой, и родители тогда решили забрать его в квартиру, чтобы не мерз. Но кот в уюте и тепле жить не пожелал, сбежал на улицу. А через некоторое время опять возник на ступеньках «Фортуны». С тех пор, он приходит и уходит, когда пожелает. Еще мой папа проделал для пушистика в стене небольшой лаз. Так что кота можно обнаружить как в кухоньке, где для него всегда стоят миски с едой и водой, так и среди музейных экспонатов.

Филя не особенно ласковый, но и когти не выпускает. Любит наблюдать за посетителями. А те принимают его за музейный экспонат, настолько здорово кот умеет замирать и притворяться неживым.

− Хорошо, что ты здесь, − погладила я кота за ухом. – Хотя и светает, но все равно как-то неуютно.

Филимон спрыгнул с драконьей статуи и проследовал за мной в здание.

Уснуть я уже не смогла, потому засела за компьютер разбираться со счетами.

− А ты чего так рано, Аглаюшка? – удивилась Степанида Леонидовна, пришедшая к восьми утра.

Рассказала о пожаре, трупе, накрытом простыней. И как будто заново ощутила страх, неизбежность беды, запах гари.

− Пожарные сказали, квартиры на пятом этаже от огня не пострадали, но там все водой залито. С их слов, выгорели две квартиры на третьем и одна на четвертом, та, что прямо над Никаноровыми. Сегодня после собрания пойду, посмотрю, что там.

− Беда-то какая, − заохала Степанида. – Если у погорельцев квартиры не застрахованы, так ущерб обяжут родителей погибшего уплачивать.

− Это, если докажут, что Николай с папиросой уснул, − вспомнила я слова председателя нашего дома. – Может быть, возгорание от неисправной проводки произошло или еще отчего, тогда государство обязано помочь.

− Ты зови, если помощь в квартире понадобится, − предложила Степанида. – Сырость в доме тоже нельзя оставлять, а то обзаведешься насекомыми всякими.

− Аглаюшка, − спустя какое-то время, вновь заглянула в кабинет помощница. – Ты колесо предсказаний крутила сегодня?

− Нет, я вообще в зал магических пророчеств ни вчера, ни сегодня не заходила.

− Странно, − заволновалась женщина. − Неужели я забыла закрутить? Второй день подряд, как утром залы проверяю, на начальной точке дракон вместо лисы стоит. Совсем старая я стала. Вот и склероз настиг.

− Не переживайте, Степанида Леонидовна. Ничего страшного в том нет, что Вы колесо утром закрутите, а не вечером.

Колесом предсказаний мы называли старейший экспонат нашего музея. Будучи маленькой, я часами рассматривала искусную резьбу деревянного колеса и необыкновенно реалистичные фигурки, расположенные по его кругу. Это были персонажи из фэнтезийных, да и просто сказочных миров - русалки, драконы, вороны, тигры - всего тридцать разных изображений.

В движение колесо приводилось с помощью специального рычага и запускалось только из положения, когда в верхней, так называемой начальной точке круговорота, стояла лиса. Оно вращалось с невероятной скоростью, картинки начинали буквально мельтешить перед глазами. Постепенно вращение останавливалось. Происходил щелчок, закрепляя какую-либо фигурку на начальном векторе. К восторгу зрителей, деревянная фигурка выдвигалась вперед и произносила коротенькое предсказание для того, кто запустил колесо.

Я знала все тридцать предсказаний наизусть, так как в школьные годы ежедневно сама крутила это колесо и верила, что все сказанное деревянными истуканами сбудется. В студенческие годы я прекратила этим заниматься, но красивым чудо-механизмом восхищалась по сей день. Колесо являлось яркой изюминкой музея, у которого одинаково подолгу зависали и дети, и взрослые. Все хотели услышать шуточное пророчество.

− Для расследования причин пожара сформирована комиссия, − сообщил нам заместитель губернатора, когда все жильцы из моего подъезда собрались в актовом зале здания администрации.

Были здесь и тетя Поля с мужем, родители погибшего. Старалась на них не глядеть. Я сама недавно пережила потерю, мне своего горя хватало.

− Граждане, чьи квартиры не пострадали или пострадали относительно, могут вернуться домой. К вам сегодня же зайдут произвести оценку ущерба. Просьба оказывать содействие и не приписывать свои недоделанные ремонты последствиям пожара. Остальным временно предоставляется гостиница за счет средств города.

− Как там дела, Аглаюшка? – спросила Степанида, когда ближе к вечеру я вернулась в музей.

− Все залито. Стены мокрые. Ковер даже за целый день не впитал воду. Не представляю, как его сушить. Диван промок насквозь. И запах гари до сих пор стоит, вся одежда теперь пахнет. Я окна оставила открытыми настежь. Пока в музее ночевать буду.

− И правильно, − согласилась помощница.

Этой ночью я хорошо выспалась. Спала без сновидений. Один раз только проснулась от какого-то знакомого звука. Прислушалась.

− Показалось, − пробормотала сонно и почти сразу вновь заснула.

Поутру я быстро позавтракала и поспешила встречать группу. Сегодня у меня сразу три экскурсии, потом встреча с писательницей, забронировавшей стенд для своих романов, а после приедут рабочие чинить крышу.

Степанида Леонидовна чопорно выписывала билеты группе туристов. Что это с ней? – мимоходом подумала я. Обычно женщина с утра находилась в добром расположении духа, всегда улыбалась гостям и являлась для меня образчиком никогда неунывающей леди.

Поговорить с ней удалось лишь ближе к часу закрытия музея. Причина ее дурного настроения стала мне быстро понятна.

− Аглаюшка, у меня точно склероз, − виновато сказала Степанида. – Я была уверена, что с вечера установила колесо как надо. Но утром опять дракон стоял вместо лисы.

− А не мог наш Филимон баловаться? – припомнила я звук, разбудивший меня ночью.

Точно, это ведь был звук раскрученного колеса! Вот почему во сне он показался мне знакомым.

− Думаешь, Филя смог на рычаг сам нажать? – с сомнением посмотрела Степанида Леонидовна на кота, примостившегося на гардеробной стойке.

− Он мог повиснуть на нем, рычаг и опустился, − предположила я.

− А ведь точно, − заулыбалась женщина.

Было видно, что Степаниду очень беспокоила своя забывчивость, а версия с участием Филимона вполне реабилитировала ее.

− Я могу сама колесо сегодня закрутить, чтобы Вы совсем не переживали. Или, давайте, вместе зал магических пророчеств проверим, и дверь плотно закроем, чтобы кот ночью там не шастал.

Каждый вечер в обязательном порядке, все залы музея проверялись на сохранность экспонатов, наличие забытых вещей и брошенного мусора.

Я закрутила колесо, вместе со Степанидой мы убедились, что в начальном векторе установлена лиса и со спокойной душой захлопнули дверь зала.

Наутро на месте лисы сидел дракон.

− Что за чертовщина? – удивлялась я. – Неужели Филимон открыл дверь?

Степанида топталась рядом. На этот раз женщина уже не была так расстроена, ведь стало очевидным, что она не страдает забывчивостью.

− Аглаюшка, а что, если, кто чужой ночью в музей пробирается?

− Чтобы колесо покрутить?

− Да, как-то нелепо.

− Это начинает выглядеть странно. Пожалуй, надо подежурить ночью. Я спрячусь между муляжами фей и посмотрю, кто колесо запускает и зачем.

Страшно не было. Музей для меня, словно дом родной. И я должна знать обо всем, что в нем происходит.

− Хочешь, я с тобой в засаде посижу? – предложила Степанида. – Вдвоем-то сподручнее будет гостя караулить.

Отказываться не стала.

И вот, после закрытия музея, мы устроились за широкими юбками фей. Юбки скрывали и нас, и стулья, на которых мы сидели. Филимон с самого начала был с нами. Развалился на гадальном столике и оттуда с любопытством поглядывал на нас. Но на колесо кот вроде бы не претендовал.

Так мы и заснули со Степанидой, сидя на стульях и прикорнув к муляжам фей.

Разбудило меня мяуканье. С трудом сообразила, где нахожусь и почему сплю не в кровати. Спина так затекла, что я забыла о всякой конспирации, шумно отодвинула стул и выбралась из укрытия.

Сквозь большие окна проникал лунный свет. Огляделась. Ничего подозрительного не заметила. Только Филя сидел на полу и не отводил взгляда желто-зеленых глаз от колеса. Я тоже посмотрела. Лиса сидела в начальном векторе.

− Все чисто, − сказала я вслух и только собралась разбудить Степаниду Леонидовну, как конструкция дрогнула.

Филимон опять замяукал.

− Что за ерунда? – уставилась я на колесо, которое начало приходить в движение.

Рычаг оставался на месте, а лиса уже съехала вниз, уступив место следующей фигурке.

Так оно само крутится. Но как? – все смотрела я на набирающий обороты круг. Сделав положенное количество вращений, чудо-механизм остановился с драконом в начальной точке. Дракон выдвинулся вперед. Зазвучал механический голос:

− Пятый день набор идет, герцог ждет всех вас давно.

− Что? – обалдела я и подошла к колесу поближе. – Твоя фраза ведь совсем другая.

Дракон пророчил всегда незабываемую встречу. А вот сейчас, что он такое сказал?

Обдумать происходящее не получилось, серединная часть деревянной конструкции разъехалась, и против своей воли я влетела в ее почему-то пустое нутро. До меня донесся далекий голос Степаниды.

− Аглаюшка! – испуганно кричала помощница.

В ушах звенело, ладони стали мокрыми от пота, воздуха не хватало. Но зрение не подводило. Видела я отлично и живописный пейзаж из одноэтажных домиков, и цветущие деревья, и гряду гор вдали, подсвеченную лучами яркого солнышка.

Сама я стою в очереди. Куда? Непонятно. И почему так трудно дышать? Испугалась, что сейчас умру от нехватки воздуха.

− Эй, ты! Двигайся! – ткнули меня в спину.

Этот тычок поспособствовал тому, что я все же смогла сделать глубокий вдох и наконец-то нормально задышать. Просто надо было вдохнуть, а не паниковать.

Девушка со стильной короткой стрижкой из тонких белесых волос продвинулась вперед. Тесные джинсовые шортики, белый топик на бретельках, сандалии на шнурках. Девушка, как девушка. Во всяком случае, со спины. Между нами образовалось пространство. Поэтому-то неизвестный долговязый парень и поторопил меня.

Решила выйти из непонятной очереди, уступая свое место парню. Но он не воспользовался возможностью.

− Куда? Вернись к ожидающим, − приблизился ко мне взрослый мужчина в камуфляжных шортах и такой же рубашке с короткими рукавами. На нагрудном кармане его рубахи имелась нашивка с надписью: «Бережь № 5. Академия». – Ты еще не прошла регистрацию, − добавил он.

Встала обратно. Я совсем ничего не понимала. Была сбита с толку и больше всего на свете желала вернуться в свой музей. Предположений возникало слишком много. Самой здравой мыслью казалась та, что я умерла. Никто ведь не знает, что на самом деле происходит после смерти и какой путь ждет умершего.

− Тебе что, голову напекло?

Обернулась. Белобрысый парень, что стоял позади, смотрел насмешливо.

Долговязый такой, с моднючей прической в виде беспорядочного каскада. Одет в белую мятую майку и шорты в стиле сафари.

Вообще, здесь, где я оказалась, очень жарко. Настоящий зной. Мои джинсы и футболка с длинным рукавом совсем не в тему.

− Эй, Малинка! Чего молчишь? – не отставал белобрысый.

Приставучий какой. Явно младше, а ведет себя так, будто мы ровесники.

− Почему Малинка? – спросила, прибавив к моему списку бесконечных вопросов еще один.

Язык. Чужой и незнакомый. Но я его знаю!

− У тебя кофта малиновая, − пояснил парень.

− Ясно. Меня так еще никто не называл. На самом деле я Аглая.

− Бранк, − представился он. – Надеюсь в Ледник попасть. А ты, вероятно, в Пекло нацелилась?

Вздохнула. Значит, все-таки умерла.

− Почему сразу в пекло? Я не исключаю, что меня в рай распределят.

Новый знакомец глянул насмешливо.

− Шутница. В рай тебе еще рано. А если потенциал есть, так в Пекло примут. У тебя же волосы черные, ресницы черные, глаза черные. Куда ж тебе еще? В Ледник или Молнию не возьмут.

Разговор все более походил на квест, но задавать прямых вопросов я пока опасалась. К тому же отвлеклась на открывшуюся панораму. Очередь заворачивала в одну из улочек, и когда пришел мой черед повернуть, не могла не заинтересоваться.

Перед глазами возникла территория, огороженная причудливым каменным забором. На заборе красовались барельефы драконов. Красиво, − оценила я.

С моей позиции хорошо просматривались открытые створки высоких металлических ворот и несколько построек за ними: центральное серебристое и острообразное здание, по правую сторону от него - абсолютно черное строение, напоминающее жерло вулкана, по левую - зигзагообразная башня, будто сама молния впечатывается в землю, а чуть поодаль сооружение - имитация настоящего айсберга.

Восхитилась. Вот это архитектура! Так суметь монолитно передать в камне явления природы. Хотя, чего я удивляюсь. В загробном мире, наверное, и не такое возможно.

− Круто, правда? – вновь активизировался Бранк. – Сколько раз мимо проходил, а все равно люблю на студенческий городок смотреть. Надеюсь, меня сегодня зачислят на первый курс.

Студенческий городок? – выхватила я интересную фразу. А ведь сразу не обратила внимания, в странной очереди наличествует лишь молодежь лет семнадцати-восемнадцати. Я на их фоне не выделяюсь лишь потому, что выгляжу младше своих лет.

Из матерчатого шатра, поставленного в стороне от металлических ворот, выходили довольные или, наоборот, расстроенные юноши и девушки. Все они были одеты легко, по погоде. Заметила, что девчонки тут не стеснительные и выбирают наряды скорее фривольные, чем скромные. Я одна себя чувствую белой вороной?

Очередь двигалась довольно-таки споро и вскоре светловолосая девушка, что стояла передо мной, скрылась внутри шатра. А я принялась разглядывать стойку с информационной картой. «Академия Фортуны» - гласила надпись, расположенная вверху карты. Далее следовали картинки с пояснительными текстами. «Факультет Пекло» - стояла подпись под изображением черной постройки в виде жерла вулкана. «Факультет Молния» - так обозначалась зигзагообразная башня. «Факультет Ледник» - название строения-айсберга. Картинка шатра, куда мне предстояло зайти, оповещала, что внутри приемная комиссия для абитуриентов.

− Не прошла? – участливо спросил Бранк зареванную блондиночку, когда та вновь появилась на улице после встречи с приемной комиссией.

− Нет. Сказали, мощи не хватает. Мне никогда не стать драконшей.

Я слушала их диалог, а из шатра выглянул мужчина в камуфляжных шортах, но не тот, что подходил ко мне ранее. У этого на нашивке стояла другая цифра – «Бережь № 1. Академия».

− Кто следующий? Почему не заходим?

− Малинка! Ты чего стоишь? – прикрикнул на меня Бранк. – Иди, давай!

С трудом сделала шаг. Так было боязно и напряженно.

Внутри шатра радовала приятная прохлада. Хотя, ни кондиционеров, ни вентиляторов не заметила.

За длинным столом расположились четыре человека. Один из них закинул ноги прямо на стол и ел грушу. При моем появлении, ноги со стола он убрал, а огрызок фрукта метким ударом отправил в корзину для мусора, которая стояла, между прочим, в дальнем, противоположном от него углу.

Почему-то именно этот полет огрызка привел меня в чувство. Как будто я спала, а теперь проснулась. Появилась стойкая уверенность, что я не умерла, а просто совершенно непостижимым образом попала неизвестно куда.

Трое мужчин и одна женщина рассматривали меня. А я их.

Тот, что кидался огрызком, оказался ни много ни мало ректором, о чем свидетельствовала табличка на столе. «Теренс Туманный, ректор Академии», − прочла я. Ну и имечко.

На остальных табличках фамилий не вписали, указывались только имена. Единственную из четверки женщину звали Галия, и она являлась деканом факультета Ледник. Красивая, с глазами незабудками. Волосы цвета платины, утонченное аристократичное лицо. На вид ей лет сорок. От плеч Галии шла самая настоящая изморозь, она-то и создавала в шатре прохладу.

Рыжеволосый, сильно лохматый мужчина лет пятидесяти носил имя Краус и занимал должность декана факультета Молния.

− Судя по всему, ты ко мне, − поднялся из-за стола Холиус, декан факультета «Пекло».

− Как тебя зовут? – спросил он.

Я бы дала ему лет тридцать пять или чуть больше. Его длинные черные волосы были собраны в хвост и перехвачены ярко-красной резинкой, под цвет пиджака. Смотрел он слишком пристально, чем сильно смущал меня. Заостренный нос и тонкие губы придавали ему хищнический облик.

− Аглая, − ответила на вопрос, стараясь держаться как можно увереннее.

Холиус закружил вокруг меня. Обсматривал со всех сторон, даже принюхивался. Я всем телом ощущала чужое воздействие. Это как когда удаляют зуб под наркозом. Тебе не больно, но ты чувствуешь вмешательство. Вот так я себя и ощущала, пока декан проводил свои странные манипуляции.

− Старая. Учиться уже поздно. Потенциал есть, но теперь его не развить, − остановился и выдал вердикт Холиус.

− Это я старая!? – не сдержала возмущения. – Да мне всего двадцать два года.

Черноволосый хмыкнул и вернулся на свое место за столом.

Несколько секунд в шатре царило молчание. А потом поднялся ректор.

Теренс оказался высок. Выше всех присутствующих. В отличие от остальной компашки, он был коротко подстрижен. Некрасивый мужчина. Его внешность очень портили тяжелый подбородок, крупный нос, разноцветные глаза. Один глаз карий, второй голубой. А еще полный диссонанс между темными волосами с проседью и рыжими бровями. Сколько ему лет? Я бы затруднилась сказать. Может сорок, а может и все шестьдесят.

− Опять неформат прислали, − произнес он загадочную фразу и направился к отдельному столику, на который я, испуганная и сосредоточенная на людях, не сразу обратила внимания.

А там стояло деревянное колесо. Точно такое же, что и в музее. Нет, не совсем такое. Это отличается набором фигурок. И драконов на нем - не один, а целых три.

Теренс нажал на рычаг, встроенный прямо в столе, и колесо пришло в движение.

Замерла в предвкушении. Меня посетила простая и прекрасная мысль. Вот сейчас, прямо сейчас меня отправят домой. Раз я старая и неформат, то здесь не нужна. Вернусь в свой любимый музей неприятностей и больше никогда, никогда не подойду к колесу предсказаний.

Ректор раскрутил колесо, и я настроилась на то, что меня начнет затягивать в невидимое пространство, как и в прошлый раз.

Возможно, так и случилось, если бы я попала сюда - неизвестно куда днем ранее. А так, колесо замерло на лисице и уже знакомый механический голос продекламировал:

− Пятый день совсем прошел, и набор уж совершен.

− Ну, что ж, − отошел от колеса ректор, − как видишь, Аглая, проход уже закрыт.

− А когда откроется? – нетерпеливо спросила я.

− Через год, − огорошил Теренс. – Переход возможен только в дни набора новых студентов в Академию. А такое у нас происходит раз в год.

− Но набор ведь еще идет, − не хотела сдаваться я, − на улице ждут своей очереди несколько парней и девушек.

− Ждут, − согласился ректор. – Но кроме них больше никого не будет. Это последняя партия. Ты попала аккурат к самому закрытию набора.

− И что же мне теперь делать?

− Нам придется тебя утилизовать, − спокойно ответил глава Академии.

− Как утилизовать? – пропищала я. – Почему утилизовать?

− Ты не жительница Фортуны и можешь находиться в нашем мире только в качестве студентки и потенциальной драконницы. Но раскрыть силы для оборота у тебя уже не получится, начинать учиться выпускать дракона надо в семнадцать-восемнадцать лет. А в твои годы - это невозможно.

− Почему невозможно?

Я готова была стать хоть драконницей, хоть львицей, лишь бы меня не убивали. Как-нибудь протяну один год в незнакомом мире, а там пусть и возвращают меня обратно.

− В семнадцать лет дракон еще спит, и его носитель несколько лет в стенах Академии под присмотром кураторов подготавливает тело для оборота. В твоем возрасте вторая сущность уже проснулась. Подготовить тело теперь не удастся, а без подготовки в процессе оборота твой дракон попросту сломает тебе все кости. Ты даже не успеешь высвободить его, как будешь мертва. Вместе с ним. А мы не имеем права разбрасываться ресурсами.

Это сказал уже Холиус.

− Какой же это ресурс, если при моей утилизации дракон все равно умрет? – не поняла я.

− Когда человек, носитель дракона, умирает не во время оборота, его вторая сущность перебирается в другое тело и у нее есть новый шанс на рождение, − пояснил Холиус.

− Поэтому вам и выгодно меня утилизовать, − с горечью констатировала я. – Моя драконница сможет перебраться в более молодое тело.

− Аглая, поверь, если бы переход еще был открыт, мы бы отпустили тебя домой, − заверил Теренс. – Но оставлять тебя в нашем мире на целый год, слишком большой риск для твоего дракона. Он может погибнуть, так никогда и не появившись на свет.

− Я могу просто тихонечко пожить в вашем мире один год. Меня и не заметит никто. Обещаю, не буду учиться выпускать вторую сущность. Спокойно вернусь домой. Проживу отмеренное мне время, а как умру, ваш дракон и переберется в новое тело.

− Тихонечко не получится, − хладнокровно сказала Галия. – Ты нераскрывшаяся самка дракона. К тому же, иномирянка. Еще и вполне симпатичная. Можешь привлечь массу ненужных проблем. Сама не заметишь, как начнешь оборачиваться, чего тебе делать категорически нельзя. На Фортуне уже были прецеденты, и после последнего приняли закон об утилизации негодных к учебе иномирян.

Было видно, что деканшу ледового факультета мало заботит моя участь. На холеном лице ни грамма сочувствия. Главным для них всех являлось сохранение возможности появления на свет чешуйчатой особи. И как так получилось, что я ее носитель?

− Не понимаю, если мое время для обучения прошло, почему тогда я здесь?

− Так бывает, − равнодушно пожал плечами ректор. – Ошибка системы в своевременном выявлении потенциального дракона.

– Дайте мне хотя бы шанс. Я много чего умею. Вести каталоги, архивы, выставки, шить, рисовать, − отчаянно пыталась выторговать себе место под солнцем.

Хотя и видела безразличие приемной комиссии, но все же добавила зачем-то:

− Я зоологию хорошо знаю и животных люблю.

Молчавший до этого времени, неожиданно заговорил Краус. Декан факультета Молнии на меня не смотрел, он остановил взгляд на фигурке лисы, занявшей начальный вектор на колесе после его вращения.

− А что, если появление Аглаи не ошибка? – начал он.

После таких слов я была готова броситься мужчине на шею и расцеловать.

− Холиус, ты ведь увидел потенциал. Значит, девушке суждено было оказаться на Фортуне. И совсем не обязательно, что в роли студентки. Раз ее привели к нам, то с определенной целью. Лиса, опять же.

Краус все смотрел и смотрел на деревянную лисицу.

− Уж не хочешь ли ты сказать, − встрепенулся ректор, − что она та, кто справится с салоном?

− А почему нет? Марианна ведь тоже была нераскрывшейся драконницей. Аглая говорит, что разбирается в каталогизации и зоологии, животных любит, рисовать умеет. Полный набор. Утилизовать мы ее всегда успеем. А вот если она сумеет навести там порядок…

Краус не договорил. Я мало что поняла из его речи, но главное ухватила - у меня появляется шанс не умереть сегодня.

− Все может быть, все может быть, − побарабанил пальцами по столу Теренс. – Что, Аглая, готова отрабатывать свое проживание на Фортуне?

Ректор заметно повеселел. Да и вообще, атмосфера в шатре незримо изменилась. Все оживились и уже не смотрели на меня, как на отработанный материал.

− Конечно, готова, − с энтузиазмом ответила я. – А что надо делать?

− Объяснять некогда, − отмахнулся Теренс, − Итак слишком много на тебя времени потратили, а нас еще абитуриенты за дверью ждут. Но ты не волнуйся. Бережь тебя проводит к месту, а там хранитель ждет. Он все и расскажет.

− Малинка, ты чего так долго? – покосился Бранк в сторону моего провожатого с нашивкой «Бережь № 5. Академия».

− Много вопросов было, − улыбнулась я парню. – Удачи тебе в зачислении.

− Спасибо, − поспешил он к шатру.

Несмотря на свою навязчивость, Бранк нравился мне своей открытостью и непосредственностью.

− Куда мы идем? – спросила я спутника.

− Куда велели доставить, туда и идем, − буркнул он.

Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

− Что означает Бережь?

− Охрана.

− А имя у тебя есть? Как-то неудобно называть тебя «Бережь № 5».

Я не могла сказать откуда, наверное, оттуда же, откуда знание и понимание языка, также я знала, что здесь при общении обращаются друг к другу на «ты» независимо от степени знакомства и разницы в возрасте.

− Имя есть. Но обращаться можешь по номеру, − пожелал остаться мужчина незнакомцем.

− А долго идти? – не отставала я.

− Барышня, у меня задание доставить тебя к месту назначения, а не разговоры болтать, − явно не хотел поддерживать он со мной беседу.

Мне надоело слушать его ворчание, и я переключилась на созерцание пейзажа и анализ случившегося.

После того как я сначала думала, что умерла, потом думала, что меня убьют, но потом получила шанс жить дальше, весь свет виделся в радужных красках. Мне нравились одноэтажные домики с крышами цвета сливы. Деревья, напоминающие колючки, казались восхитительными. Девушки, с минимальным набором одежды на загорелых телах, не нервировали. А каждый встречный парень казался красавцем. Даже убийственная жара не являлась помехой моему прекрасному настроению. Все неважно. Главное, я жива и через год смогу вернуться домой.

Итак, − начала мысленно расставлять по полочкам имеющуюся информацию. Я попала в мир под названием Фортуна. Странное совпадение, ведь точно также именуется мой музей. Судя по изморози, которую я видела своими глазами у деканши факультета Ледник и ментальному воздействию на меня Холиуса, мир магический. Часть населения этого мира является носителями для драконов. Такими носителями могут быть и иномирцы, как в случае со мной. Значит, есть шанс встретить кого-то из своего мира. Моей главной задачей на ближайший год является не выпустить дракона, иначе мы оба умрем. С этим еще надо разобраться. Как понять, что он захочет выбраться? Все-таки ректор должен был распределить меня хотя бы на курс базовых знаний. А то отправил в свободное плавание слепым котенком.

− Пришли, − остановился Бережь № 5 у аккуратного заборчика сиреневого цвета, за которым виднелся дом со сливовой крышей.

Мужчина достал из кармана шорт связку ключей и протянул ее мне.

− Обживайся. Я буду иногда приходить, проверять, как у тебя идут дела.

− Тебе дали такое задание?

− Да, это мое задание, − сказал он и, не попрощавшись, ушел в обратном направлении.

Краснолистная яблоня закрывала своей плакучей кроной вывеску на калитке. Я отодвинула разросшиеся ветки с сочными плодами и прочла: − «Салон Лисица. Фамильяры на любой вкус».

Один из ключей подошел к замку в калитке. Всего на связке имелось четыре ключа.

− Миленько, − оценила я плодовый сад.

Много фруктов валялось на земле. Их давно не собирали, как и опавшие листья.

Обязательно займусь этим, − решила я и вставила второй ключ в дверной замок дома, где мне предстояло какое-то время жить.

Я увидела его сразу. В первую же секунду, как переступила порог.

− Филимон?

Кот сидел на письменном столе, заваленном листами бумаги для рисования.

− Приветствую, Аглая.

Отпад. Говорящий кот.

− Филимон, знаешь, после того, что со мной произошло, я даже не удивлена. И пробудившийся во мне дракон беспокоит гораздо сильнее, чем болтающий кошак. Я сошла с ума?

− Нет, все взаправду, − ответил Филимон.

Голос пушистого друга звучал чисто, без всякой сиплости, гнусавости или мультяшности.

− Так вот ты куда все время пропадал и почему отказывался в квартире жить.

− Догадалась, молодец. Я хранитель этого салона и могу надолго покидать его, только когда тут хозяйка имеется.

− Ректор Теренс сказал, что меня в салоне хранитель ждет. Я думала, это будет человек.

− Как видишь, нет. Можешь задавать вопросы.

− У меня их много.

− Не сомневаюсь, что на весь оставшийся день.

− Подожди-ка! – вдруг осенило меня. – Ты перемещаешься в мой мир достаточно часто. Выходит, ректор меня обманул, что переход открывается раз в год? И ты сможешь вернуть меня обратно?

− Тебя никто не обманывал. И вернуть - нет, не смогу. Теренс правду сказал, для студентов иномирцев проход открыт единожды в дни набора новичков в Академию. А для хранителей лаз есть, которым мы и пользуемся.

− Почему я не могу им воспользоваться?

− Не пролезешь. Он узенький совсем, примерно, как тот, что твой отец для меня в музее сделал.

− Ты сказал «мы». Хранителей много? И чего вы охраняете?

− Не чего, а кого. Хранитель присматривает за иномирцем, носителем дракона, и в нужное время помогает осуществить переход.

− Тогда получается, ты провалил свою миссию. Меня в Академию не приняли и вообще утилизовать собирались. Повезло, что декан Краус заступился, про этот салон вспомнил.

− Так колесо в музее только сейчас закрутилось. Признаться, я и сам уже волноваться стал, что тебя не забирают. Значит, не приняли?

− Не приняли. Предложили год в салоне поработать, потом меня обратно отправят.

− Хм-мм.

− Что это еще за хм-мм? – насторожилась я.

− Да так. Работка тут нервная. Скоро весть о новой хозяйке по всей Фортуне разлетится.

− А прежняя хозяйка куда делась?

− Марианна замуж вышла и к супругу переехала. Так она счастлива была от этого салона избавиться. А замену ей найти пока не смогли. Выходит, тебя место дожидалось.

− Филимон, ты говоришь загадками и пугаешь меня.

− Не пугаю, просто придерживаю информацию, не вываливаю все сразу.

− Что уж там. Дела мои и так хуже некуда. Рассказывай, как есть. Чем мне тут предстоит заниматься?

− Изготавливать фамильяры. Знаешь, что это такое?

− Ты забыл? Я же всю свою жизнь провела в музее фэнтези. У Степаниды Леонидовны даже своя авторская экскурсия есть на тему фамильяров. Дух, принимающий форму животного. Обладает разумом, помогает в бытовых делах, становится компаньоном. Может общаться с помощью мысли, дать дельный совет, защитить от деструктивной энергии. И еще много чего.

− Прямо лекцию прослушал, − насмешливо произнес кот. − Твои знания, конечно, помогут. Уже легче. В общем, на Фортуне все жители, кто может заплатить, покупают себе фамильяра.

− Его можно купить? Разве он не сам выбирает, кому захочет служить?

− Скажем так, у фамильяра не остается выбора. Тебе будут делать заказы либо по своим предпочтениям, либо по эскизам, которые есть в картотеке салона. Ты ее, кстати, можешь пополнять. Заказчики также будут просить наделить будущего фамильяра определенным умением или чертой характера. Имей в виду, возможно лишь одно дополнительное пожелание и эта услуга идет за отдельную плату. Прейскурант найдешь в своем кабинете.

− Филимон, а как я должна их изготавливать?

− Рисуешь на бумаге нужное изображение, рисунок прикрепляешь на магическое колесо, проговариваешь какой чертой должен быть наделен фамильяр и нажимаешь рычаг. Через пару минут получаешь готовый продукт. Вот и все. Ничего сложного.

Из моих глаз невольно покатились слезы. Представила, как с проверкой придет Бережь № 5, увидит, что я не справилась, доложит ректору, и меня утилизуют. Дураку же понятно, чтобы из рисунка появился живой фамильяр, нужен маг. А я кто? Обычная девчонка. Ладно, не совсем обычная, как выяснилось - во мне живет дракон. И как это поможет?

Филимон по-своему понял мои слезы.

− Аглая, ты чего? Не реви. Марианна тоже не особо рисовать умела. Она изображения в энциклопедиях через кальку переводила. И тебе никто не запрещает так делать.

− Я не из-за этого реву. Рисовать, кстати, я умею. А вот намагичить из неодушевленной формы одушевленную точно не смогу.

− Не переживай на этот счет. На самом деле магов на Фортуне нет вообще. Это сам мир здесь магический, позволяющий рождаться драконам и перевертышам, позволяющий создавать фамильяров и других необыкновенных существ.

− Тогда не понимаю, почему я? Из твоих слов выходит, что изготавливать фамильяры может кто угодно.

− Нет, Аглая. Не кто угодно. Только тот, кого выбрала сама Фортуна.

− Это как?

− Ты знаешь почему салон называется «Лисица»?

− Откуда ж мне знать. Первый раз название на вывеске на калитке увидела.

− Лиса - первый известный фамильяр этого мира. Появилась сама у одной женщины и научила ее технике изготовления магических сущностей. Многие пробовали и пробуют до сих пор воспроизводить этот процесс, но ничего не выходит. Создателем может стать лишь человек, отмеченный знаком лисы. Марианна, к примеру, спасла раненую лису, а у ее предшественницы имелась родинка в виде лисички. Тебя же лиса на самом колесе перехода выбрала.

Я рассмеялась.

− Что смешного? Ты не веришь? – сердито спросил кот.

Он прыгнул со стола на шкаф и уже оттуда взирал на меня.

− Верю. Просто, Филимон, моя фамилия Лисица. Я - Аглая Евгеньевна Лисица.

− Тогда и сомневаться не стоит, что ты именно та, кто нужен.

Наш разговор прервала звонкая трель.

Стала озираться, не понимая откуда идет звук.

− К тебе пришли, − пояснил кот. – На калитке звонок есть. Марианна его отключала и держала ворота открытыми, иначе только и будешь, что к двери бегать.

− Я могу не открывать? Вдруг уже заказчики явились, а я даже не осмотрелась как следует.

− Соседи там, знакомиться пришли.

− Откуда знаешь?

− Запах знакомый. Парочка студентов, брат с сестрой. Из бедных и вечно голодных. Они частенько у Марианны ошивались, она их подкармливала.

Мне бы себя и кота сейчас прокормить, а тут еще какие-то студенты, − думала я, направляясь к калитке.

− Привет! Я Гриш, − протянул мне руку для пожатия высокий темноволосый парень.

− Тамара, − представилась худенькая девушка с длинными, такими же темными, как у ее спутника, волосами. – Мы торт принесли.

− Аглая, − улыбнулась я парочке. – За торт спасибо. Надеюсь, попьем чаю.

− Мы знаем, где Марианна заварку держала, − правильно поняла мое замешательство Тамара.

− Отлично.

Они выглядели моими ровесниками и сразу же расположили к себе. Будет хорошо, если мы подружимся.

Гриш и Тамара прекрасно ориентировались в доме и сразу прошли на кухню, не забыв поздороваться с Филимоном.

Кухня представляла собою довольно захламленное помещение, и без помощи гостей я не сразу бы нашла чистые чашки, коробку с чайными пакетиками и собственно сам чайник. Похоже, Марианна так себе хозяйка. Или работа в салоне отнимала столько времени, что ей совсем некогда было заниматься хозяйством?

− Значит, ты иномирянка и ничего не знаешь? – спросил Гриш, когда совместными усилиями с табуреток были убраны книги, а с кухонного стола излишек посуды и эскизы рисунков.

− Кое-что уже знаю. Я могла бы стать драконихой, но не стану, потому что время моей подготовки упущено. Зато, кажется, я подхожу на роль изготовителя фамильяров. Поэтому мне дали шанс и не утилизовали сразу. Если продержусь год, смогу вернуться домой.

− Мы можем помочь тебе сориентироваться, − предложила Тамара.

− Было бы здорово. Расскажете о себе?

− Мы третьекурсники, − сказал Гриш. – учимся на факультете Пекло под руководством герцога Холиуса.

Я вспомнила декана с внешностью хищника и спросила:

− Так Холиус герцог?

− Да. Дракон из высокородных, − ответил Гриш. – Требовательный и жестокий, но дело свое знает. В этом году он берет третий курс на практику в само Пекло.

− В само Пекло? – не знала я, как понимать эти слова.

− Да. Так называется долина черных драконов, − пояснил Гриш.

До меня вдруг дошло.

− Цвет волос напрямую связан с тем, каким драконом человек может стать?

− Конечно, − кивнула Тамара. – Темноволосые - носители черных драконов, после окончания Академии все раскрывшиеся драконы будут жить в долине Пекло.

− А почему такое название у долины? – заинтересовалась я. В моем понимании звучало уж больно созвучно с адом.

− Земля там черна, а из ее недр вырывается огонь. Черные драконы сдерживают его, иначе пожар уничтожит всю Фортуну, − охотно ответила Тамара и пояснила дальше:

− Красные драконы живут в долине Молний. Они не дают распространиться грозовому апокалипсису по Фортуне.

− Декан Краус красный дракон?

− Да, − подтвердила Тамара. – Когда-то он был одним из самых сильных и являлся правителем в долине Молний. Но страшный разряд перебил крыло его дракона, и он больше не может летать. Поэтому Краус занял должность декана факультета, а в долине теперь правит его сынок Райн.

На последнем имени Тамара сделала особый акцент.

− Райн тебе не нравится?

Девушка не ответила, а Гриш рассмеялся.

− Тамара к нему неровно дышит. А красавчик малолетками не интересуется. Вот сестра и бесится.

− Что насчет Ледника? – не стала заострять я внимания на смущении своей гостьи.

− Долина Айсбергов, − обрадовалась Тамара, что не пришлось дальше говорить о красном драконе. – Белые драконы живут среди холода и льдов и не дают окутать вечной мерзлотой Фортуну. Надо выскочку Галию туда отправить. А то отсиживается в Академии, гадина беловолосая.

− Ого! Деканша так ужасна?

Гриш опять рассмеялся.

− Она высокомерна и заносчива, но, когда надо, на скамейке запасных не отсиживается. Моя сестренка бесится оттого, что ее драгоценный Райн имеет виды на деканшу факультета Ледник.

− Ничего он не имеет на нее виды! – взорвалась девчонка. – У Галии роман с Вилсом. А Райн ее не интересует.

− Ее может и нет, а вот красный дракон явно не прочь, − дразнил Гриш сестру.

− Кто такой Вилс? – попробовала предотвратить я ответный выпад Тамары на реплику брата.

Получилось. Девушка мило улыбнулась и спокойно ответила:

− Правитель белых драконов в долине Айсбергов или, как ее еще называют, Ледников.

− А кроме драконьих долин? Что еще есть на Фортуне? – поинтересовалась я.

− Самая большая территория - долина Зноя, где мы сейчас и находимся. Тут живут обычные люди и носители драконов. Есть еще одна долина, − Тамара замялась.

− Еще одна? – заметила я смятение на лице девушки.

− Да. Долина Туманов.

− У ректора Академии фамилия Туманный, − вспомнила я. – Уж не оттуда ли он?

− Верно. Теренс родился среди перевертышей, но оказался драконом и бежал в долину Зноя. А перевертышей сюда не пускают, − как-то напряженно добавила Тамара.

− Почему?

− Они едят людей, − ответил Гриш глухо.

Наверное, в их семье кто-то пострадал от этих самых перевертышей, − решила я и уточнила:

− Как они выглядят?

− Как обычные люди. А после трансформации превращаются в панциреобразного ящера.

− Надеюсь, мне не придется с ними повстречаться.

− Не переживай. Драконы чуют перевертышей и охраняют территории людей от их вторжения.

После ухода брата с сестрой я занялась изучением места, в котором мне предстоит жить и работать ближайший год.

Начала с сада. Яблоня, слива, вишня, черноплодная рябина, крыжовник, шиповник, несколько незнакомых мне ягод. Нет только моих любимых груш, ни одного грушевого дерева.

− Филимон, не знаешь, почему в саду не посадили грушу?

− У Марианны на них аллергия была, и она все грушевые деревья из сада ликвидировала.

Первый раз слышу, чтобы на грушу у кого-то возникала аллергия. И зачем надо было деревья выкорчевывать? Могла бы тем же студентам фрукты отдавать.

Вообще весь остаток вечера я мысленно ворчала на бывшую хозяйку салона. Чистюлей ее точно не назовешь. Никакого порядка в доме. Не один день придется наводить здесь лоск, провести целый год среди хлама я не хотела.

В кабинете Марианны я поняла, что каталог изображений фамильяров – это громко сказано. Карточки валялись в хаотичном порядке повсюду. На полу стояла большая коробка с наборами карандашей, кистей, красок. Среди них обнаружился журнал заказов.

Прайс-лист с расценками на изготовление фамильяра и наделение его дополнительной опцией, нашла прилепленным к зеркалу.

− Филимон, а это дорого? – не смогла я самостоятельно разобраться в величине сумм.

− Очень. Некоторые копят годами, чтобы позволить себе фамильяра. Еще, конечно, зависит от размера. Чем крупнее фамильяр, тем дороже стоит.

− И я смогу забирать себе все заработанные деньги?

− Не сможешь. Выручка сдается в казну Фортуны. А тебе должны платить зарплату, плюс жильем обеспечивают и магическим реквизитом.

− Ты про колесо? – давно я уже заметила на столе Марианны этот предмет.

Колесо было скорее миниатюрой по сравнению с теми, что стояли в моем музее или приемной комиссии Академии, но все же выполнено с ними в едином стиле.

− Про него, − подтвердил кот.

Под вязаным пледом, небрежно брошенном на кресло, нашла тетрадку. Журнал отказников, − прочла я. Спросила Филимона:

− Что значит отказников?

− От некоторых фамильяров отказываются. Клиенты попадаются разные, могут быть недовольны или просто передумать. Сегодня кота хотели, а назавтра барсука им подавай.

− И что же делать с отказниками?

Я испугалась, что мне придется убивать невостребованных фамильяров.

− Продавать. Марианна на них скидку хорошую давала. Так что покупатели всегда находились.

− А подарить можно? Я бы Гришу с Тамарой подарила.

− Им еще нет двадцати лет. Как исполнится, можешь подарить.

− А раньше нельзя?

− Нет. За фамильяра надо нести ответственность. По законам Фортуны приобрести его может только совершеннолетний. А совершеннолетие здесь определяется пробуждением дракона. Пока носителю не исполнится двадцать лет, чешуйчатый не проснется.

− Филимон, а Фортуна – это планета?

− Нет. Всего лишь одно из нескольких измерений, существующих вокруг Земли, в так называемой магнитосфере. На Земле люди ощущают магнитные бури и придумывают теории их возникновения. На самом деле бури происходят в те дни, когда драконам на Фортуне не удается контролировать стихии.

Я поняла, что на сегодня с меня достаточно. Всего было слишком. Подумаю обо всем завтра. А сейчас спать. Спросила только:

− Филимон, ты мой фамильяр?

− Вовсе нет, − отверг кот мое предположение. – Я всегда нахожусь либо в салоне, либо в ином мире, где живет потенциальный дракон, как в случае с тобой. А фамильяра можно таскать везде с собой, общаться с ним мысленно. Со мной так не получится.

− Ясно. Тогда сделаю для себя милого котика или маленького кролика.

Совсем сонная достала из шкафа чистое постельное белье и застелила кровать в небольшой спальне.

Озадачилась. В чем я буду спать? В одежном шкафу осталось кое-что от предшественницы, но, при беглом осмотре стало очевидно - все мне будет велико. Завтра, первым делом, надо разобраться с питанием и одеждой.

Хотела заснуть побыстрее, защитить свой мозг от слишком сильного потрясения минувшего дня. Но сон пришел лишь после того, как я поплакала. Мне было страшно, страшно, что я застряну в магнитосфере под названием Фортуна и уже никогда не вернусь домой.