Музыка - страшная сила! (новогодний рассказ)

У фортепьяно четыре колеса и две  педали,

но рулевое ни к чёрту не годится.

Да и две лошадиные силы – маловато будет…

Почему люди именно тридцать первого декабря заморачиваются с покупкой подарков? Впрочем, оно-то ясно почему. Но когда речь идёт о чём-то большом и тяжёлом, то почему бы не уладить всё заранее?

Именно этим вопросом я терзался с утра, костеря в уме злополучного покупателя, из-за которого в канун Нового Года у нас наметилась доставка старинного пианино в квартиру на десятом этаже.

Не легка жизнь студента – денег всегда не хватает, вот и подрабатываю грузчиком в антикварном магазине, и в преддверии праздника остался с напарником Лёшкой ответственным за доставку. Товар тяжёлый и было бы хорошо ещё хоть одного грузчика привлечь, но, увы… Двое наших сменщиков уже дома оливье из тазиков лопали.

- Эх, чтоб тебя! – в сердцах выдохнул я, понимая, что полдня уйдёт на перетаскивание бандуры. – Весь праздник запоганили! Это ж пока в пробке постоишь, пока инструмент дотянешь, а там гладишь, и ночь.

- Да ладно тебе, Серёга, - хлопнул меня по плечу Лёшка. – Подумаешь! Зато заказчик деньги хорошие обещал заплатить за срочность и за работу в выходной день.

- Всех денег не заработаешь, - огрызнулся я, прикидывая, успею ли добраться до места, где решил отмечать праздник.

- Ты прав, всех не заработаешь, и часть придётся украсть, - подколол Лёшка, оглядывая злосчастный инструмент.

От того веяло Германией начала прошлого века. Холёный, чёрный, с витиеватой резьбой. Красивый и чертовски дорогой. Аж прикасаться к нему страшно. Лёшка потрогал гнутые латунные бронзовые подсвечники, открыл крышку и провёл пальцем по клавишам из слоновой кости. Инструмент издал громкие звуки, начиная с басов и заканчивая высокими нотами.

- И как только пианисты не путаются, что и в какой последовательности нажимать? – задал я риторический вопрос, с уважением поглядывая на фортепиано.

Лёшка закончил мучить клавиатуру и, закрыв крышку, заявил:

- Не знаю что там у пианистов, а вот нам с тобой надо бы его упаковать.

Маринка всучила нам стрейч-плёнку и улетела оформлять накладную.

- Давай вначале поролончиком обернём для надёжности, - предложил я, - и сверху плёнкой обмотаем. А то ни дай бог, где зацепим, так с нас три шкуры спустят.

Пока Лёшка поролон придерживал, я обматывал. Раз десять уронил рулон и к завершению обмотки, был изрядно злой. Напоследок больно ударился локтем о рядом стоящий шкаф.

Пока морщился и держался за ушибленное место, прилетела Маринка, всучила мне документы. Я протянул их Лёшке и уронил. Наклонился, чтобы подобрать и саданулся лбом об угол пианино. Аж взвыл от боли и обиды.

- Теперь шишка будет, - посочувствовала Маринка.

- С самого начала не заладилось, - отметил я, прикидывая в уме, что же будет дальше, если начало такое. Оно же по закону подлости так: чем дальше, тем страшнее.

- Не накручивай себя, Серёга, - подмигнул Лёшка.

- Ещё и этаж десятый, - вздохнул я, стараясь отогнать пессимизм. Но тот не отгонялся. Свил гнездо и расположился на ПМЖ, гад!

Пока грузили в машину, я думал, кишки наружу вывалятся. Хорошо ещё в машине подъёмник был, но всё равно попотеть пришлось. И для чего людям такая тяжеленная штука в квартире? Купили бы электронное пианино и наслаждались бы! А в случае чего, взяли подмышку и перенесли куда надо.

Как я и предрекал, автомобильные пробки сожрали огромное количество времени. Когда мы подкатили к нужному дому, уже темнело. В сугроб дорогую вещь не поставишь, пришлось картонки подложить, да потом аккуратненько его туда выгрузить.

Мы впряглись в транспортировочные ремни и поволокли к подъезду. Хоть и недалеко нести, но тяжко. К тому же скользко. Не удержавшись, свалился.

- Твою ж мать! – вырвалось у меня.

- Цел? – окрикнул Лёшка.

- Похоже, - пробухтел я, оглядывая товар. Пианино на несколько сантиметров провалилось в укатанный пласт снега, продавив его колёсиками.

Выдернули, понесли дальше.

- Заказчик сказал, что должен работать грузовой лифт, - напомнил Лёшка, пыхтя, как паровоз.

Но «должен работать» и «работает» - это разные вещи, в чём мы смоги убедиться лично, стоя у дверей неисправного грузоподъёмника. Поматерившись, поволокли чудо-инструмент по лестнице. Я – спереди, Лёшка - сзади.

Мы – ребята крепкие, но старинное пианино тащить оказалось занятием не из лёгких. Ремни врезались в плечи. Каждый шаг давался с трудом. Заодно я выяснил, что словарный запас бранных выражений у меня большой. Лёшка всячески помогал мне совершенствоваться в его использовании, когда на втором этаже случайно опустил себе пианино на ногу. Если бы не колёсики, ограничившие падение, нога превратилась бы в ласту. А так всё обошлось испугом и испорченной обувью. Уже на третьем этаже я заподозрил, что пианино весит не меньше тонны.

Сопя и отдуваясь, потянули дальше. Лёшка вспомнил неладным словом заказчика. И заодно прошёлся колкостью по слесарям, не исправившим лифт.

- Видать, слесари уже не в состоянии что-то чинить, - отметил я.

- Может и так, - горько усмехнулся он. – Только вот обидно: все уже праздновать начинают, а мы с тобой на лестнице корячимся.

- А что, у тебя какие-то планы были на этот вечер? – хохотнул я, поглядывая наверх. – Не скажи только, что тридцать первого декабря вы с друзьями ходите в баню?

- А неплохая традиция, - заметил Лёшка, повеселев. – Одна беда: в баньке наотмечаешься так, что к полуночи уже будешь под столом спать.

- Ну да, можно и так, - кивнул я, с тоской глядя на цифру четыре, отмечающую нумерацию этажей.

Настроение было далеко не новогодним. Чтобы хоть как-то сменить гнев на милость, рассказал Лёшке анекдот, как двое бедолаг дотянули инструмент до шестнадцатого этажа, а потом поняли, что подъездом ошиблись.

- Это ты на что намекаешь? – не на шутку заволновался он.

- Ни на что. Просто так, к слову пришлось.

- А-а-а, - недоверчиво протянул Лёшка, а сам на номера квартир поглядел. Убедился, что с нами анекдотической ситуации случиться не должно. – Да нет, нужный подъезд. А то я уже тут подумал…

- Прекращай думать. У тебя это плохо получается, - пошутил я.

Дальше поволокли молча. Не до разговоров.

В районе пятого этажа Лёшка оступился и чуть не упал. Выпустил ремни.

- Держи! – выкрикнул он, стараясь не упасть и одновременно подпереть плечом инструмент.

Но я не удержал бандуру, и она поплыла вниз по лестнице.

- Чтоб тебя! – ругнулся Лёшка, пытаясь задержать её, но где уж там? Разве один человек справится?

Я судорожно схватился за ремни, но один ремень выскользнул, и пианино по-молодецки бряцнув канделябрами, ринулось вниз. Лёшка успел отпрыгнуть в сторону. Горе-инструмент не растерялся и, обрадовавшись свободе, помчал по лестнице, набирая скорость.

- Держи! – истошно завопил я.

Ага, как же! Это то же, что держать мчащийся локомотив! Двести килограмм брынчащего чуда лихо промелькнули мимо прижавшегося к стене Лёшки и протаранили дверь, находящуюся аккурат напротив лестницы. Дверь оказалась деревянной, а замок, видать, китайский. Не выдержав натиска, он сломался, и дверь распахнулась, гостеприимно впуская пианино.

Оно вломилось без стука и предупреждения и даже немного проехалось по коридору, шмякнувшиь обо что-то. Глядя на происходящее, я замер. Ожидал услышать дикие вопли хозяев, но те молчали. То ли в себя приходили от такого новогоднего «подарка», то ли уже в полицию звонили. И хорошо ещё, если все живы остались.

Мы с Лёшкой сбежали по лестнице. Твою ж мать, и что теперь делать? Вот так погром! Дверь выбита, косяк оторван, вешалка с одеждой завалилась, а пианино гордо заняло весь маленький коридор. Тут же стало ясно, что нам придётся покупать новую дверь. Надеюсь, никого из обитателей квартиры не придавало.

- Хозяева, - осторожно позвал Лёшка, держась за спину. Видать, сорвал её.

В ответ тишина.

- Все живы? – с испугом прокричал я, засовывая голову в раскуроченный дверной проём.

Тишина настораживала. Если никого нет, то как же вопрос с дверью-то решать?

- Есть кто дома? – взывал Лёшка, поглядывая в тёмную вглубь коридора.

- Кажись, никого, - заметил я.

- Ага, - согласился друг. – И что теперь делать?

- Фиг его знает, - вздохнул я. – Надо бы хозяев дождаться.

Вначале Лёшка кивнул, а потом засуетился.

- Нет, Серёга, надо пианино вытаскивать. А то вдруг оно кого прибило. Если так, то надо помочь человеку.

Хоть мы не слышали никаких воплей и ничьи ноги из-за инструмента не торчали, но тревога взяла верх. Лёшкина мысль показалась здравой.

- Давай выносить, - кивнул я.

Я вошёл в квартиру и протиснулся между пианино и стеной. За ним никого не было. Ну хоть в этом повезло, что никого не покалечили. Лёшка пролез ко мне, таща ремни.

- Давай подсунем ремни, - сказал он.

Приподняли, подсунули. То же проделали и с другой стороны. Я снова залез назад, и мы потянули. Только коридор был узкий, и нам было очень неудобно.

- Осторожнее, - крикнул Лёшка. – У меня здесь не пролазит.

- Тьфу ты, - вскипел я, в сердцах тяпнув кулаком по пианино. – Как самостоятельно сюда вкатывалось, так без проблем, а теперь не хочет?!

- Это что вы творите? – раздался из подъезда мужской сердитый голос.

- Пианино выносим… - начал, было, Лёшка, но тот, что с сердитым голосом, заорал.

- Совсем обнаглели! В новогоднюю ночь решили квартиру обчистить?

Я замер, не врубаясь, чего от нас хотят. Неужели неясно, что мы не грабители?

- Да нет же, - начал Лёшка. – Мы – грузчики. Пианино несли на десятый этаж…

- А чего вы несли его, когда лифт есть?

- Не работает ваш лифт! – начал выходить из себя Лёшка.

Я бросил ремни, начал протискиваться к другу.

- Вот ведь черти!– ругнулся мужчина в спортивных штанах, футболке и с битой в руках. Видать, увидел в глазок суету возле соседской двери, вот и вооружился прежде, чем выйти. – Сколько вас здесь?

- Двое, - ответил я, с опаской поглядывая на биту. – Вы не горячитесь. Мы не специально.

- Да? – взревел мужик. – Я тебе дам «не специально»! Разворотили полквартиры и пианино тырят!

Раздался звук открываемой двери, и на лестничной клетке появилась старушонка со скалкой в одной руке и мобильником в другой.

- Паша, ты держи их, а я полицию вызову, - проскрипела она противным голосом.

- А чего нас держать? – возмутился Лёшка. – Мы не воры и не бандиты. Мы – грузчики.

- Да? – голос старушонки выдал сарказм. – Если так, то где Лена?

- Какая Лена? – не понял я.

- Хозяйка квартиры! – чуть ли не выкрикнула старушонка, поглядывая вглубь коридора, видимо, надеясь увидеть эту самую Лену.

- Её нет дома, - заявил я.

- И пока её нет, вы решили пианино украсть? – заголосила соседка.

- Баб Зин, звони в полицию, - велел громила с битой.

- Нет, не надо! – запаниковал Лёшка. – Давайте так разберёмся.

Старушонка запричитала и, не став его слушать, принялась нервно тыкать кнопки телефона. Но, видимо, дозвониться стражам порядка оказалось не так-то просто. Потерпев неудачу, она ощетинилась, сжав скалку.

- Паша, загоняй их в квартиру, не дай уйти! – взяла она на себя командование.

Громила почему-то послушался.

- Я их не выпущу, - заверил он, замахиваясь. Мы попятились. – Баб Зин, а ты пока звони!

Ну что за люди? Даже не дают объяснить что к чему! Нашлись тут бдительные! Здоровяк с битой нервировал. Видно было, что мужик уже выпивший и ищет повода подраться. Мы протиснулись вглубь коридора и затаились за пианино. Даже хорошо, что оно большое и тяжёлое – нас теперь не просто отсюда выкурить. Эх, нам бы полицейских дождаться! Глядишь, они нас спасут.

- Вы что, через окно удрать решили? – завопила бабуся, загородив собою проём. – Паша, держи их! Драгоценности украдут и на улицу выпрыгнут!

Какой выпрыгнут?! Пятый этаж!

Но Паша подумал, что она права. Отстранил соседку и стал пропихиваться между стеной и пианино.

- Бежим! – завопил Лёшка.

Не знаю, что на меня нашло, но он потянул меня за собой, и я побежал! Мы залетели в ванну и, провернув замок, навалились на двери. Тут же с другой стороны на них тяжело налетел мужик с битой.

- Отройте! – заорал он на полдома.

Ага! Как он догадался, что мы хотим его впустить?! Он принялся тарабанить в дверь, а мы подпёрли её спинами, чтобы он не сломал замок.

- Машинку подтягивай! – закричал я Лёшке, чувствуя, что натиск бугая мы не выдержим.

Лёшка кинулся к стиралке и принялся кантовать её в сторону двери. И тут случилось страшное – сорвался шланг подачи воды. Ледяная струя вырвалась с неимоверной силой. Лёшка попытался заткнуть протечку грязным бельём из тазика. Но где уж там? Вода хлестала, поливая нас и заливая пол.

- Что там у вас? – проорал здоровяк. Видать услышал шум воды и вопли.

- Шланг со стиралки сорвало! – выкрикнул я, вместе с Лёшкой пытаясь остановить течь.

Мужик за дверью выругался и закричал:

- Кран перекрывай!

Я бы с радостью, но какой? Нет крана! Труба в стену уходит!

- Должен быть общий вентиль, - тут же сообразил я, - Лёшка, ищи!

Тут мужик снаружи двинул дверь ещё раз и ворвался к нам, раскурочив замок. В моей голове промелькнула мысль, что к моменту возвращения хозяев, только пианино целым и останется.

- Что там? – закричал кто-то из подъезда – судя по всему, добавились зрители.

Мужик биту бросил и ринулся под ванну: видать, знал, где вентили стоят. Покрутил, и вода перестала течь.

- Что ж вы натворили, супостаты? – взвизгнула старушонка со скалкой, нарисовавшись в дверном проёме. – Таких, как вы, сажать в тюрьму надо!

- Не преступники мы, а студенты! – рассвирепел я. – Хватит в нас скалкой тыкать! Где полиция?

- Только что говорил, что грузчики, а теперь уже студенты?! – прокричала она и, уставившись на соседа, напустилась на него: - Паша, что ж ты их отпустил?

Опочки! А что, он нас разве держал?

Здоровяк снова вооружился битой, свирепо поглядывая на нас.

- Ах, что же натворили, изверги! – запричитала старушонка, всплёскивая руками. – Креста на вас нет! Квартиру затопили!

- Ничего не затопили! – рявкнул Лёшка.

Схватил  простыни, лежащие на стирку, кинул на пол и давай воду собирать. Я последовал его примеру. А то мало нам двух сломанных дверей, так ещё и соседей снизу затопим. Что ни говори, а сами во всём виноваты.

Старушонка со здоровяком присмирели, а к ним подтянулись другие соседи. Каждому было интересно, что случилось и кто во всём виноват. Краем уха я зацепил слова старушонки со скалкой:

- Да вот, двое грабителей сначала пианино стянули, а потом решили ещё и стиральную машинку украсть.

Хорошо ещё, что не обвинила в краже грязного белья. Хотя, она ещё успеет и это сказать.

- Что тут происходит? – раздался откуда-то женский голос и все собравшиеся разом загалдели, наполнив квартиру громким гулом.

- Я хотела полицию вызвать, но не дозвонилась, - заявила старушонка. – А Паша их дубинкой по рёбрам отходил, так они боятся даже двинуться.

- Никого я не бил! – закричал здоровяк. – Ты чего, баб Зин, хочешь, чтобы ещё и меня в полицию забрали?

Тут на пороге появилась миловидная девушка с распущенными чёрными волосами в бордовом пуховичке и высоких сапогах. Щёки и нос красные с мороза. Молоденькая совсем.

- Леночка, мы вот грабителей задержали! – патриотично заявила старушонка. – Они дверь выломали, и пианино твоё стали вытаскивать.

- Какое пианино? – удивилась хозяйка квартиры.

Этим вопросом она всех удивила: соседи поняли, что у неё не было пианино, а мы с Лёшкой обалдели оттого, что она мимо него только что пролезла и не заметила.

- Да как же, Леночка? – не сдавалась старушонка. – Твоё пианино. Они сами сказали, что тянут его.

- Так пусть бы дальше тянули, - заявила Лена, - только для чего было дверь мою ломать?

- Но они же твоё пианино… - из последних сил сопротивлялась местная блюстительница порядка.

- Баб Зин, нет у меня пианино, и не было, - устало сказала девушка, уставившись на застрявший в коридоре инструмент. – Но теперь, кажется, оно есть. И вообще, мне кто-нибудь объяснит, что это за погром в квартире? Двери поломаны, ванна мокрая, в коридоре пианино. Что мне со всем этим делать?

Она всплеснула руками и чуть не разрыдалась от обиды. Устало откинулась спиной на дверной косяк и посмотрела на нас.

- Что вам нужно в моей квартире? Нет у меня денег и драгоценностей.

- Так мы не грабители, - начал я. – Грузчики. Несли пианино на десятый этаж, но не удержали, и оно въехало к вам в квартиру. Извините за сломанную дверь.

- А это что? – она развела руками, указывая на бардак в ванной. – Машинку-то чего трогали? Не скажите, что она сама на вас напала?

В её голосе послышались нотки смеха.

- Этот, - Лёшка кивнул на здоровяка, - погнался за нами с битой, мы заскочили в ванну, он стал дверь ломать, и я, чтобы чем-то её подпереть, машинку потянул. Ну а дальше…

Он виновато замолчал.

Девушка недоверчиво посмотрела на нас, решая, верить, или нет.

- Да не воры мы! – потерял я терпение. – У нас накладная на заказ есть. К упаковке пианино скотчем файлик приклеен. Если не верите, посмотрите.

Лена ничего не стала смотреть, но дотошная соседка проверила.

- Не врут, - заметила она с каким-то разочарованием. Видимо, мысль о том, что ей удалось задержать грабителей, доставляла удовольствие.

- И что теперь делать? – растеряно спросила девушка. – Родители уехали встречать новый год у знакомых, а ко мне подружки должны сейчас придти.

Она была такая грустная, и мне стало обидно, что мы испортили ей праздник.

- А вы не расстраивайтесь, - заговорил я. – Мы сейчас пианино заказчику отнесём, а потом что-нибудь с дверями придумаем на скорую руку. Ну а после праздников заменим обе сломанные двери и машинку починим.

- Вот и складно, - заметила старушонка, сменив гнев на милость. – А что ж ты, касатик, сразу-то не сказал, что случайно всё вышло?

Я обалдел от её фразы. Мы же с Лёшкой с самого начала пытались всё объясниться. Но разве нас кто слушал?

- Выходите все, - прокричал в коридор здоровяк с битой. – Что столпились?

Он помог нам дотянуть злосчастный инструмент до места назначения. Заказчик вначале долго ахал возле своей драгоценной покупки – испугался, что с ней что-то случилось. Но мы с Лёшкой хорошо упаковали пианино, так что оно без «травм» пережило все передряги и потрясения.

Покончив с доставкой, мы спустились к Лене. Она уже притёрла насухо полы в ванной. Мы поставили стиралку на место, и Лёшка кое-как приторочил входную дверь.

Тут заявились Ленины подружки. Послушав о наших приключениях, они долго смеялись, а Лена пригласила нас встретить вместе с ними новый год – до него оставалось всего полтора часа. Девушки быстро накрыли на стол, включили телевизор, гирлянды на ёлке.

Это стал один из самых весёлых праздников в моей жизни. А после него мы с Леночкой стали встречаться, а вскоре поженились. Вот такие чудеса случаются на новый год. Я и сам не ожидал, что страшный погром закончится свадьбой.