Мы (не) будем вместе

– Ты знаешь, что будет, если нас поймают?

Смотрит на меня своими большими серыми глазами. Напугана? Да. Но взгляд такой взволнованный и дерзкий, что мне кажется, будто ей нравится этот риск. Момент, что нас могут застукать и наказать.

Девчонка сидит на подоконнике и не решается сделать последний шаг и спрыгнуть вниз. Её ноги в розовых босоножках и белых шортах призывно болтаются напротив меня. Я просто дурею от её вида. Ну же, иди ко мне, малышка.

– А что они сделают? – напуская на себя безразличный вид, пожимаю я плечами. – Максимум выговор и какие-нибудь внеплановые работы на территории лагеря.

Ева удивлённо моргает, явно поражаясь моей беспечности. Я тяну к ней руки, обхватываю за талию и спускаю вниз на мокрую траву.

Пока я крался к домику девочек моросил небольшой дождик, но сейчас уже всё закончилось. На улице свежо и ночная прохлада хоть немного охлаждает мой пыл.

Оказавшись в моих объятиях на миг, девушка краснеет. Это заметно даже при неярком свете уличного фонаря. Какая красивая, просто нереальная. И пусть она младше меня на три года, меня это мало беспокоит. Я тащусь с неё.

Ева отшатывается от меня, убирает мои руки со своей талии и смотрит теперь исподлобья. Будто раздумывает, можно ли мне доверять.

Ну я же не маньяк какой-то, просто она мне очень нравится, а держать себя в руках я смогу. Про её возраст я не забуду, всё же мы оба несовершеннолетние, нельзя к ней слишком откровенно приставать.

– Пойдём, пока нас никто не увидел, – говорю ей и протягиваю руку.

Девушка всё ещё колеблется, а я начинаю напрягаться. Блин, а ведь так всё хорошо начиналось. Сегодня днём шепнул, что хочу с ней прогуляться под луной. Вспыхнула, но потом кивнула, пока никто не видел. Условились о встрече и вот тебе сюрприз.

Она ещё не решилась, оказывается.

– Пойдём, – всё же кивает Ева и кладёт свою маленькую ручку в мою ладонь.

Приятно так! Кожа у неё нежная, пальчики тонкие красивые и аккуратный светлый маникюр. Не то, что у большинства девчонок. Будто с цепи сорвались в этом элитном лагере: яркий макияж, короткие юбки и кричащие ногти красных, синих и всяких других вырвиглазных цветов.

Неужели они все думают, что парней привлекает вся эта мишура?

Смотрю на Еву. Ей и краситься не надо. Она – совершенство.

Поглядывает на меня смущённо, пока мы пробираемся в тени деревьев к пляжу. Охрана тут что надо, но я ещё на днях приметил одну дыру в заборе. Отодвигаю в сторону доску и пропускаю Еву вперёд.

Красавица проскальзывает на пляж и ждёт пока я окажусь рядом с ней.

На берег накатывают волны. Песок тут же пытается попасть в мои кроссовки. Ева же просто снимает свои босоножки и идёт теперь босиком. Конечно, есть шанс попасться, если мы будем просто прогуливаться по пляжу, так что мы сразу же ныряем в беседку старшего отряда. Моего отряда.

Под крышей и в плетённых цветах возникает ощущение защищённости.

– Егор, а ты уже… сбегал так? – спрашивает Ева.

Я сажусь рядом и притягиваю её в свои объятия. На берегу ещё прохладней, чем на горе. Здесь дует ветер и треплет длинные волосы моей красавицы. Согрею её своим теплом.

– Пару раз. Хотел посмотреть, получится ли нам с тобой погулять здесь.

– Ты один ходил или с кем-то?

– Один. А ты ревнуешь?

– Вот ещё, – ведёт плечиком, но понимаю, что обманывает.

Приятно так, капец просто. Значит, не безразличен.

Она мне с самой первой встречи понравилась. Необычная. Держится как королева с гордой осанкой и открытым высокомерным взглядом. На самом деле, никакая она не зазнайка, это просто защитная реакция на незнакомую обстановку. Я стал оказывать ей знаки внимания, присаживаться у костра и болтать, приглашал на танцы на дискотеках.

Понял, что моя. Мой идеал, девушка, ради которой ты готов на всё. И я не отпущу её так просто.

Сегодняшний вечер особенный. Завтра конец смены, мы разъедемся по разным городам, но я должен знать, что это не конец. Это только начало нашей большой любви.

– А я вот тебя ревную, – заявляю я. – К тебе сегодня и Витя подходил, и Кирилл. Так бы и разукрасил им их рожи кулаками.

Ева смеётся и толкает меня в плечо.

– Они по делу подходили. Нельзя ведь на людей бросаться ни за что ни про что.

– А я и не бросился. Не хотел портить последние дни перед расставанием.

Мне кажется или она тяжело вздохнула. Обнимаю её сильнее, вдыхаю приятный цветочный аромат её духов. Как же хочется поцеловать, не спугнуть бы только.

– Давай дадим друг другу обещание.

– Какое? – спрашивает она.

– Тебе же четырнадцать, так? Значит, через четыре года мы с тобой поженимся. Согласна?

Жду с напряжением, хотя на лице ни один мускул не шевелится.

– Да, – выдыхает тихо-тихо.

Я достаю из кармана джинсовых шорт ракушку. Сегодня весь день ковырялся, чтобы получилась аккуратная дырочка, а потом ещё по всему лагерю шарился, чтобы найти подходящий шнурок.

Надеваю Еве на шею подарок. Она берёт его в руки и смотрит с улыбкой на губах. Понравился, значит. Не напрасно старался.

– Спасибо.

Приподнимаю её лицо за подбородок, заставляя смотреть мне прямо в глаза. Какие у неё соблазнительные розовые губы. Наклоняюсь, чтобы легко коснуться их. Но не удержавшись, задерживаюсь дольше положенного.

Даже когда раскрываю её рот и проскальзываю внутрь языком, она не возражает. Целую нежно, сдерживая страсть в себе.

– Я люблю тебя, Ева, – говорю я после того, как осторожно отстраняюсь после шикарнейшего поцелуя.

Внутри просто кипит котёл эмоций. Вкусная. Так бы и целовал её вечность.

Вдруг луч фонарика скользит по полу беседки и выхватывает наши фигуры в полумраке помещения.

– И кто это тут у нас? – грозно произносит Олег – вожатый старшего отряда.

Нас ведут в сторону домиков как каких-то арестантов. Олег идёт сзади, а мы с Евой впереди. Хочется взять её за руку, но теперь атмосфера уже не та.

Гадский вожатый, как только пронюхал, что мы сбежали? А как всё хорошо начиналось. Можно порадоваться, что хотя бы свой подарок успел передать, забрал обещание и поцеловал её. Впервые.

Возле домика шестого отряда стоит вожатая Марина. Лицо нахмуренное, руки на боках. Блин, она даже пострашнее Олега будет.

– Марин, забирай Ольшанскую, – кивает ей мой вожатый.

– Хулиганили? – приподнимает брови темноволосая девушка.

– Да хрен поймёшь. Побеседуем.

Я смотрю на Еву, она вся поникла и явно чувствует себя виноватой. Ну что за дела? Мы же ничего страшного не делали!

– Выше нос, красавица, – подмигиваю я ей.

Поднимает на меня глаза и слегка улыбается. Между нами теперь секрет, который никто никогда не узнает. От этого только острее ощущается моя любовь к этой девчонке.

– Так, пойдём, – недовольно говорит Олег и хлопает меня по плечу. – Будем разговаривать.

Ладно. Идём. Борзить сейчас было бы глупо.

Вместо того, чтобы пройти к своей спальне, Олег заводит меня в общую комнату, где часто мы собираемся первым и вторым отрядом, чтобы обсудить новости и различные планы на день.

– Садись.

Разваливаюсь на стуле и смотрю снизу вверх на вожатого. Олег начинает ходит из угла в угол и молчит. Долго он так будет маячить?

– Слушай, признавайся, было что-то с этой девчонкой? Понимаешь, если да, то с нас её родители три шкуры сдерут. Блин, ну как можно было вляпаться в такое дерьмо, – вожатый вплетает пальцы в волосы и останавливается посреди комнаты.

Мне его даже жалко. Такая ответственность. Следить за половозрелыми подростками. С ума сойти, не работа, а каторга какая-то.

– Да не было ничего, – лениво пожимаю плечами. – Не надо так нервничать.

Олег переводит на меня взгляд.

– Знал бы ты, кто такие Ольшанские, не был бы таким спокойным.

– А кто они?

– Владельцы крупной развлекательной сети по всей России. У них денег столько, что простым смертным и не снилось никогда.

Хм, удивил. Да тут у каждого второго ребёнка родители долларовые миллионеры. В элитный лагерь не так-то просто и попасть.

– Говорят, что Савелий Ольшанский с криминалом ещё связан. Не хотелось бы на себе проверять, есть у него такие связи или нет.

О, вот это уже интересно. Ева – бандитская дочка? Да мне вообще пофигу. Она моя. Мы с ней реально поженимся, когда можно будет и плевать мне на всё кругом. Я нашёл её. Чувствую, что она та самая половинка, которую ищут люди всю жизнь.

Олег подходит к столу и опирается руками на него, возвышаясь надо мной:

– Ты мне честно скажи, что было с Ольшанской у тебя?

– Да я правду говорю, – начинаю уже и сам закипать. Сказал же уже! – Маленькая она ещё для всякого такого, я ж адекватный.

Несколько секунд вожатый буравит меня взглядом, потом выпрямляется и кивает. Поверил. Ну хоть не будет до меня докапываться больше. Капец какой-то, надеюсь, что Еву там не сильно мурыжит эта гарпия Марина?

– Ладно, – вздыхает Олег. – Иди в комнату и больше никаких побегов. Посмотрим, может ещё получится прикрыть этот инцидент.

***

С утра в лагере царит настоящий хаос. Все складывают свои дорогие шмотки в чемоданы, обмениваются контактами и обещают созваниваться и приезжать друг к другу в гости.

– Строганов! На пару слов, – возникает в дверях Олег.

Мы выходим в коридор, где каждую секунду мимо пробегает то один, то другой по своим важным делам. Облокачиваюсь на стену и смотрю на вожатого.

– Тут такое дело… В общем, я с охраной договорился. Они будут молчать, если ты их отблагодаришь. Понял?

– Несложно понять, – усмехаюсь я.

– Вот тут номер, – подаёт мне бумажку с написанными кривым почерком цифрами.

– Не вопрос. Сейчас сделаю. И… спасибо вам.

– Да ладно уж.

Смотрю вслед Олегу. Блин, хороший мужик оказался. Надо и ему будет скинуть благодарность за помощь в этом деле.

***

– Ева, иди ко мне.

Выхватываю девчонку из толпы детей, стремящихся покинуть пределы лагеря. Двери открыты, за забором стоят крутые тачки и ожидают либо водители, либо, кому повезло, даже мамы и папы.

Ева обнимает кого-то из девочек, на ходу прощается ещё с несколькими ребятами, и тут же спешит ко мне под тень дуба.

– Не хочется с тобой расставаться, – честно признаю с ходу.

– И мне не хочется. Ты напишешь? – спрашивает она на меня, вскидывая свои штормовые глаза.

– Обязательно.

– Егор, а ты сможешь приехать в Питер?

– Жди этим же летом. Успею до начала твоих школьных занятий.

– Я буду ждать.

Я гляжу по сторонам. Большая часть уже вывалила за пределы лагеря, но поток до сих пор идёт нехилый. Беру Еву за руку и тяну за дерево, туда, где растут более густые кусты какого-то сладко пахнущего растения с красными цветками.

Притягиваю девушку к себе в объятия и впиваюсь в губы. Думал, что сдержусь. Тут же полно народа, а на той стороне так вообще может маячить ей грозный отец с криминального мира. Но как тут удержаться?

Быстро отпускаю её мягкие нежные губы. Упираюсь на мгновение лбом в лоб.

– До встречи, красавица.

Ева смущённо кивает и покидает мои объятия. Подхожу к забору и смотрю, как она выходит на улицу. Смотрит куда-то вдаль, а потом радостно бросается к высокому широкоплечему мужчине.

Тот покровительственно прижимает её к себе, что-то говорит и целует в макушку.

В душе тоска.

Блин, ну почему так хреново? Кажется, что я расстаюсь с ней навсегда.

Мужчина открывает перед Евой дверь, и она садится в чёрный автомобиль. Ольшанский, а это, судя по сходству черт лица с дочкой, обводит взглядом лагерь.

На какой-то миг натыкается на меня, буравит взглядом, но я тоже не промах, смотрю расслабленно, будто меня вообще ничего не колышет. Ольшанский первый не выдерживает, со свирепым видом отворачивается. Недовольной быстрой походкой обходит машину кругом и садится на пассажирское сиденье сзади. Значит, всё-таки с водителем приехали.

Машина отъезжает с парковочного места.

Сердце сжимается от боли. Сжимаю челюсть, чтобы не расплакаться как какой-то малолетка. Блин, что ж так хреново-то?

Ну ничего, скоро увидимся, моя красавица.

Дорогие читатели!
Я рада приветствовать вас на страницах своей новой истории!
Понимаю, что Егор оставил неоднозначное впечатление после книги "Ты будешь моей", будем разбираться в его поведении))
Егор Строганов
17 лет на момент начала книги

Избалованный вниманием молодой человек, считает, что со всеми вопросами можно легко разобраться с помощью денег. Егор из богатой семьи. Его отец - Игорь Витальевич - владелец сети ресторанов Краснодарского края, в том числе и на побережье. Есть сводный брат - Ваня Строганов - про которого история уже дописана))
Ева Ольшанская
14 лет на момент начала книги

Типичная хорошая девочка. Послушная дочь и примерная ученица в элитной школе. Её отец - Савелий Алексеевич - владелец сети развлекательных центров по всей России. Строгий, деспотичный человек с довольно негибким представлением о том, как должна жить его дочь. Мама - нежная фиалка, во всём потакающая отцу.
Я буду счастлива, если вы поддержите мою новинку сердечком и комментарием!
Подписывайтесь на меня, планирую много интересных эмоциональных историй!
Обнимаю, ваша Ника Княжина

– Как всё прошло? – спрашивает отец, а я вся тут же подбираюсь.

Ладошки мгновенно потеют, я пытаюсь усилием воли расслабить их на своих коленях. К лицу быстро и неотвратимо подкатывает жар. Ну и как держать себя в руках? Поворачиваюсь к нему и натыкаюсь на внимательный взгляд на меня.

Как прошло?

Папа, кажется, я влюбилась. Безумно. Так, что при мыслях о нём, у меня сбивается сердечный ритм. Хочется всё время быть рядом с ним. Чувствовать свою ладонь в его широкой ладони. А ещё целоваться. Умопомрачительно приятно…

Какой же он фантастический.

Я побоялась надевать на шею его подарок сегодня, надежно спрятала, завернув в предметы гигиены, и положила в потайное отделение сумки. Страшно переживаю, что кто-то его найдёт и заберёт. Одна надежда, что уж в прокладки-то никто не полезет. Ракушка на шнурке – это единственное, что будет напоминать мне о том, что мне всё это не приснилось, её я потерять никак не могу.

Четыре года… И я смогу навсегда стать его девушкой.

– Да нормально, – пожимаю плечами. – Так же, как и в прошлом году.

Посещение этого лагеря стало прямо-таки традицией. С восьми лет туда приезжаю, меня все вожатые знают, да и ребята практически не меняются. Много «стареньких» было и в этот раз.

Егор же приехал впервые…

– Я утром успел перекинуться парой фраз с вашей вожатой Мариной…

Стремительно начинаю бледнеть.

Когда нас с Егором развели по разным помещениям, Марина отвела меня в конец коридора нашего домика и очень грозно выговаривала мне о том, что в моём возрасте нельзя с мальчиками гулять по ночам, ну и всякое такое… Брр, я от стыда не знала куда себя деть.

А я-то думала, что уже отделалась одним выговором со стороны вожатой. Нам перед окончанием смены и работы никакой не дали в наказание, хотя на это и времени особо не было, все быстро собирались по домам.

А теперь разговор с Мариной кажется детским лепетом по сравнению с тем, что может быть дальше. Значит, отец всё знает.

Гляжу на него как загнанный в ловушку зверёк на охотника. Я даже представить себе не могу, что он может со мной сделать.

– И? – сглатываю я.

– И она мне кое-что интересное рассказала. Про тебя и про твоего поклонника.

– Папа, я…

– Молчи! – произносит громко и жёстко.

Я вцепляюсь пальцами в свою джинсовую юбку, тереблю её край. Не могу смотреть на отца, просто не представляю, что будет дальше. Наш водитель – Игорь – ведёт невозмутимо машину, будто и не слышит, что на заднем сиденье происходит.

– Видел я твоего Егора Строганова, – продолжает отец. – Ему семнадцать лет! Три года разницы, он уже совсем не тем местом думает! И ты хороша… Ну давай, удиви старика, скажи, что он с тобой делал этой ночью.

Мне так мерзко и погано на душе, слёзы душат, в горле ком. Вот, значит, какого мнения обо мне папа? Считает, что я совсем дурная, сама не могу принимать решения? Да я уже взрослая и понимаю, что можно делать, а чего нельзя!

– Ничего не было! – говорю тихо, но твёрдо.

Я впервые целовалась с мальчиком, а он решил, что я… Закрываю лицо ладошками, не сдерживая больше своих слёз. Обидно так. И страшно за своё будущее. Если папа знает теперь про Егора, то может проконтролировать, чтобы мы с ним не смогли переписываться и общаться.

А ведь я так хотела, чтобы он приехал ко мне в Питер! Так и представляла, как мы будем с ним гулять, как я покажу ему все свои любимые места…

Просить маму о помощи? Бесполезно. Она всегда делает только так, как решил папа. Да и она может решить, что мне ещё рано начинать встречаться с мальчиками. Ждать до восемнадцати надо?

– Завтра поедешь на медицинское обследование. На всякий случай.

Я думала, что мне стыдно? Теперь только ещё хуже становится. Он мне не верит! Ну и пусть подавится своими обследованиями, мне нечего скрывать. Я отворачиваюсь к окну, только ничего не вижу. Перед глазами водная пелена.

Как же больно! С вершины счастья и перспективы безоблачного будущего меня только что столкнули в пропасть, туда, где нет никакой радости.

Егор…

Как же я без тебя теперь буду?

– Телефон давай, – вдруг говорит отец.

Я достаю из кармана юбки свой гаджет и протягиваю отцу. И что он сделает? Удалит номер телефона Егора? Я его запомнила наизусть, так что не поможет. Но папа просто убирает его во внутренний карман пиджака.

– Завтра купим тебе новую симку, а на телефоне сотрём все контакты.

– Но у меня там все одноклассники! – возмущаюсь я.

– Ничего. Соберёшь их заново.

От безысходности и горя меня начинает выносить к новому берегу под названием «злость». Да как он смеет? Решил мне всё в жизни перевернуть с ног на голову из-за одного невинного поцелуя с мальчиком?

Ну уж нет! Теперь из чувства противоречия я приложу все усилия, чтобы мы с Егором всё равно смогли встречаться. Есть же и соцсети, мессенджеры, да обычные письма, в конце концов. Почту-то он закрыть никак не сможет!

– Про Строганова своего забудь. Никаких мальчиков до конца учёбы. Сейчас тебя должно волновать только то, как ты закончишь школу и твоё поступление в университет.

– А если нет? – дерзко интересуюсь.

Отец резко хватает меня за предплечье, сжимает до боли, и я вижу, как по его скулам идут желваки. Выдерживаю его грозный взгляд, даже ни разу не моргнув. А уж как хочется пуститься в очередные слёзы, но сейчас во мне тоже много злости.

Папина дочка, как-никак.

– Увижу, ещё хоть раз, что ты с кем-то там за ручки ходишь и по углам зажимаешься, сразу же замуж выдам за того, за кого посчитаю нужным, – вкрадчиво произносит он.

Замуж? Он шутит?!

– Папа! – вспыхиваю я. – Да мне всего четырнадцать!

– Тшш! Никаких возражений. Хочешь проверить? Валяй. Есть способы обойти закон и до совершеннолетия связать тебя узами брака с кем-то из моих партнёров.

– Ты этого не сделаешь, – говорю неуверенно.

Видела я его партнёров по бизнесу. Да там же одни старики! Бородатые, страшные с татуировками по всем рукам. Как он себе это представляет?

– Советую не бросаться такими фразами, – рычит он и выпускает мою руку.

На месте, где он сжимал меня своими пальцами, красуются красные пятна. Но физическая боль сейчас вообще не идёт ни в какое сравнение с душевной.

Мама встречает меня с улыбкой на губах, обнимает, но мне так сложно выдавить из себя хоть какие-то положительные эмоции. Мой мир разрушился в одночасье. Отец не идёт в дом, а сразу же уезжает по своим делам.

Оно и к лучшему. Видеть его не могу!

Дорога меня вымотала, особенно тяжело было терпеть неприятное молчание, повисшее в салоне автомобиля после слов отца. Он-то потом достал свой телефон и стал решать какие-то деловые вопросы на расстоянии, мне же не оставалось ничего другого, как просто смотреть в окно и грустить.

– Я к себе, – быстро говорю и взлетаю вверх по лестнице.

Мама даже среагировать не успевает. Ну не могу я ещё болтать с ней о том, о сём, когда на душе так погано. Сажусь на подоконник и гляжу в наш дворик. Кажется, что всё изменилось за эти десять дней. Привычное уже не радует.

Достаю из потайного кармашка сумки ракушку и схожу с ума от горечи, что может быть никогда больше не увижу его. Егор. Ну как же так? За что родители так с нами?

Понимаю, что не могу держать столько боли в себе. Да меня сейчас просто разорвёт на мелкие-мелкие частички. И собрать всё это воедино уже не получится.

Как же тяжело!

Мне нужно прогуляться.

Дома как-то тесно и неуютно.

Я быстро принимаю душ, натягиваю на себя спортивный костюм и выхожу вниз к маме. Она сидит в гостиной и с деловым видом листает что-то на планшете. Как всегда идеальная. Коктейльное платье, подчёркивающее фигуру, волосы подвязаны с пучок. Хоть прямо сейчас можно идти на подиум.

Когда родители познакомились, мама моя была моделью, а папа уже успешным бизнесменом. У них разница в возрасте семь лет. И при этом отец считает, что Егор для меня слишком взрослый, хотя только на три года меня старше.

Есть ли справедливость в этом мире?!

– Ты куда, Ева? – окидывая меня взглядом, удивляется мама. – Скоро ужин ведь. Аллочка приготовила твою любимую пасту с сёмгой.

Аппетита вообще нет. Кажется, я только что села на диету на неопределённый срок. Качаю головой и выдавливаю из себя улыбку.

– Хочу побегать, – я демонстративно показываю на плеер. – Привыкла к вечерним тренировкам. Я скоро вернусь.

– Ну хорошо, только не долго.

Натягиваю кроссовки и выхожу во двор. На улице уже прохладно, так что не зря я накинула толстовку. Даже музыку не включаю, нет никакого желания ничего слушать. Иду быстрым шагом по нашему коттеджному посёлку. Пройдя три дома, подхожу к калитке и нажимаю на кнопку звонка.

***

– Ну и как твоя поездка? – развалившись в кресле, спрашивает Андрей.

– Хреново, – даже не пытаюсь делать вид, что у меня всё супер.

Андрей – мой друг по песочнице. Это мы с ним так шутим. На самом деле, просто познакомились с ним в раннем детстве, потому что наши родители общаются.

Я его всю свою жизнь знаю.

Мама говорит, что они с Анжеликой Руслановной вместе с нами в животах гуляли вместе и посещали йогу для беременных. Андрей родился на два месяца раньше меня. Считаю, что мы с ним почти как брат с сестрой.

Перед ним мне не надо играть никакую роль. Кто ещё сможет меня понять лучше, чем он? Да и доверять секреты подружкам-девчонкам чревато. Уж я-то знаю уже какие длинные языки у них бывают.

Скажу, что влюбилась, так вся школа будет на следующий день об этом трещать. Обойдутся как-нибудь без подробностей моего отдыха в лагере.

– И что случилось? Расскажешь?

Парень закидывает ноги на стол с компьютером и выжидательно смотрит на меня. Его русые волосы торчат коротким ёжиком. Раньше носил причёску длиннее, так что мне немного непривычно смотреть на него.

– Ну… – и куда делать моя храбрость? Эй, Андрей – твой лучший друг, ему-то можно признаться. Он может чего дельного придумает. – В общем, я там в лагере встречаться стала с парнем… А отец узнал и сказал, что мы с Егором не сможем быть вместе. Ему не понравилось, что он старше и что я, типа, маленькая ещё.

– Оу.

Видно, что Андрей немного шокирован. Наверное, думал, что я какую-то ерунду ему расскажу. Как, например, в прошлом году меня выбрали лучшей на лагерном конкурсе красоты, так завистницы пытались ночью раскрасить меня несмываемой краской. К счастью, мне повезло, и я вовремя узнала об их замысле. План провалился, когда я включила звук сирены на телефоне, отчего в комнату тут же прибежали вожатые. М-да, тогда многим досталось.

А в этом году я просто игнорировала все конкурсы, потому что… мне итак было очень хорошо. И без всякой ерунды для развлечения детей.

– Влюбилась, значит? – подумав, спрашивает друг.

– Да, влюбилась, – отвечаю немного с вызовом. Уже иголки выпустила наружу и сложно их прятать, даже с другом. Хотя он-то меня не будет осуждать? – Но я не могу теперь связаться с Егором. Папа забрал мой телефон!

– Номер помнишь? Можешь с моего позвонить.

– Да, вот спасибо.

Я подскакиваю с места и обнимаю Андрея. Тот усмехается и протягивает мне свой гаджет. Я задумчиво верчу его в руках.

– А ты не мог бы…

– Да понял, – поднимает друг руки вверх. – Пойду сгоняю на кухню, посмотрю что у нас там на ужин приготовили. Будешь с нами ужинать?

– Ой, нет. Я на диете.

Андрей как-то странно смотрит на меня, но потом пожимает плечами.

– Ну ладно. Комната в твоём распоряжении.

– Спасибо, – выдыхаю я.

Благодарность самого высокого уровня. Ну что за друг? Самый лучший из всех возможных. Обожаю его!

Когда дверь за Андреем закрывается, я набираю заветные циферки. Пальцы немного подрагивают от нервного возбуждения. Сердце колотится как припадочное.

Прикладываю телефон к уху и слушаю гудки. Ладошки потеют. Накручиваю на палец свой светлый локон и начинаю нервничать ещё больше.

Ну почему он не отвечает?

– Алло? – раздаётся приглушённый женский голос.

Я тут же в ужасе нажимаю кнопку отбоя.

Не ожидал, конечно, что меня приедут встречать все ребята! Офигеть, весь дом забит тусовщиками. Неужели соскучились или просто давно не собирались отдохнуть у кого-нибудь на хате?

– Привет, Егор!

– Как жизнь, красавчик?

– Хэй, давно не виделись!

Со всех сторон ко мне подходят друзья. Пожимаю руки, обнимаю, девчонки целуют в щёку. Лариса пытается даже завладеть губами. Дурочка, мне теперь это совсем не интересно. Только одни губы хочется целовать…

Контраст перемен в жизни сбивает с толку. Только утром я сжимал в объятиях любимую девчонку и был в безмятежном счастье. А тут море друзей, шум, гам… И впервые меня это всё начинает раздражать.

Конечно, я им улыбаюсь и веду себя как гостеприимный хозяин, но на деле хочется закрыться в комнате и в очередной раз проверить свой телефон. Моя малышка не отвечает ни на звонки, ни на сообщения.

Хотя и читает мессенджер…

Хрен поймёшь, что не так, вроде прощались мы очень тепло. Только закрадывается подозрение, что тут не обошлось без родителей. Её отец так пронзительно смотрел на меня, явно я ему не понравился. Наверное, он увидел наш поцелуй в тени дерева и сделал какие-то неправильные выводы.

Надо было сдержаться, но теперь-то уж что горевать? Буду искать другие пути связаться с Евой. При мыслях о ней до сих пор в жар бросает. Как же хочется снова увидеть её!

– Ты чего такой грустный? – подсаживается ко мне Вика.

Пару месяцев назад мы с ней мутили что-то, но через неделю наскучило и мне, и ей. Я поднимаю бейсболку и смотрю на её идеальный загар. А Вика времени-то не теряла. Видел её перед своим отъездом, была не такая тёмненькая.

На фоне блондинистых волос очень ярко смотрится. У моей Евы тоже загар хороший…

– У меня всё в норме, – пожимаю плечами. – Иди лучше в бассейне охладись, чем ко мне докапываться.

– Ну точно что-то случилось, – уверенно говорит девушка. – Ты почти ни с кем не общаешься и в телефон лазишь каждые две минуты.

– Пусть так, что это меняет?

– Я могу составить тебе компанию и погрустить вместе с тобой, – улыбается Вика и медленно прикусывает губу.

Вот же чёрт! Что ж ты сразу тяжёлую артиллерию включаешь? Красивая ты, Вика, да только меня больше не интересуешь. Девчонка закидывает ноги на мой шезлонг и касается моих бёдер.

– Эй, полегче!

Я убираю её ноги на пол. Встаю и ухожу прочь. Пойду хоть с Ваней поговорю. А то мой младший сводный брат даже особо не здоровался со мной. Как навалила толпа, так он сразу в зал пошёл. Мелкий, а занимается спортом чаще любого осознанного взрослого.

Но ему полезно. У него проблемы с агрессией на фоне тяжёлого депрессивного детства, пусть свои эмоции в полезное русло пускает.

– Егор! – кричит вслед Вика. – Вот ты засранец.

Показываю ей средний палец и скрываюсь в доме. Хорошо, что родители, узнав про внеплановую вечеринку не стали нам докучать и сразу уехали в ресторан. Сказали, что вернуться к десяти часам и просили не разносить дом до фундамента.

Обожаю их.

Отец – мой родной, а его жена Маргарита – мама Вани. Шикарная женщина. Надёжная, любящая. Когда он позвал её в дом, мне было тринадцать. Я думал, что не смогу нормально воспринимать новую «маму», но… она мне понравилась. И хоть я всё равно часто провоцирую окружающих на всякую хрень, подкалываю и могу нагрубить, Маргарита меня всегда прощает. Добрая душа.

– Вань, ну как ты?

Нахожу брата в зале на тренажёрах.

– Нормально, – бурчит он.

Как всегда немногословен и немного сердит. Вечно у него такое выражение лица, будто все его обижают или он всех ненавидит. Надеюсь, когда закончится его подростковый период, он станет более открыт к миру.

– Побоксируем? – тянусь к перчаткам.

– Уверен? – спрашивает с самодовольным видом.

Вот гадёныш! И откуда в нём столько уверенности в себе? Неужели за десять дней изучил какие-то новые приёмчики? Впрочем, выпустить пар сейчас – самое время.

Мы с Ваней с самого первого дня знакомства любим кулаками помахать. Да, нелегко нашим родителям. Но уже прошло четыре года с нашего знакомства, так что страсти немного улеглись, и я уже привык к его присутствию в моей жизни.

Надеваю шлем, перчатки и подзываю брата к себе.

– Ну иди ко мне, малой.

Ваня замахивается и с прыжка летит в атаку.

***

– Ну удивил, да. Молоток, – я толкаю перчаткой в плечо Вани.

Мы оба измождённые валяемся на матах в спортивном зале. Драка вышла эпичной, жаль, что со стороны никто не снимал. Растёт братец, уже и сил в нём больше стало. Лишь бы в мирное русло их приложить додумался.

– Отвали, – недовольно произносит и замолкает.

С тела градом пот течёт. Футболка валяется в стороне, сажусь, снимаю спортивное снаряжение и тянусь к ней. Вспоминаю про телефон. Вот чёрт! В порыве драки мог его и треснуть как-то.

Лезу в карманы шорт, но там пусто. Шарю взглядом по помещению. Нет его.

Чёрт! Может я забыл его сверху у бассейна? Шаловливая Вика отвлекла меня от своих мыслей, наверное, там я его и оставил. Ну если хоть одна козлина туда полезла и нашла наши фотографии с Евой… Убью нахрен.

Злой как чёрт выхожу из зала. Даже Ване ничего не сказал. Кровь кипит, как будто только что не выпускал наружу накопленные эмоции. Придётся после вечеринки снова спускаться в подвал и молотить или Ваню, или грушу, тут уж как повезёт и что под рукой окажется.

Ребята до сих пор тусят и будто даже не заметили моего исчезновения на полчаса-час. В бассейне столпотворение, визги девчонок и хохот парней. Нахожу свой телефон на том месте, где и сидел. Только рядом развалились Вика с Ларисой в обнимку.

Вот и думай теперь, шарились они в телефоне или нет.

– Ой, Егор, бука ты наша. Присоединяйся к нам.

Девчонки призывно распахивают объятия.

Да ну нафиг!

– Класс, – широко улыбаюсь я. – Идите-ка вы ко мне.

Хихикая, обе подскакивают и бросаются ко мне. Подхватываю их за талии и резким толчком отправляю обеих в бассейн. Брызги летят во все стороны, а я смотрю как они бултыхаются в воде.

– Ты чокнутый! – выплывая на поверхность, кричит Вика. – Совсем с ума сошёл!

– Да, я чокнутый, так что харе тут развлекаться! Свалите все нахрен!

Сам не понимаю, почему они меня все так бесят, но желание тишины и спокойствия перечёркивает все остальные мысли. Подобрав с шезлонга телефон, я разворачиваюсь и под удивлённые взгляды друзей удаляюсь в дом.

Не знаю, может я просто ошиблась номером? Всё равно с трепетом жду, что мне кто-то перезвонит, но нет. Просидев у Андрея целый час, я понимаю, что звонка так и не дождусь, а ещё, что скоро мама может начать волноваться, а дозвониться мне не сможет. Телефон-то остался у папы!

Подкрадывается злорадная мысль отомстить отцу. Вот пусть маме сам объясняет, как теперь со мной на связь выходить, но потом понимаю, что мама-то тут ни при чём! Второй «гениальной» идеей становится желание поужинать у Андрея, а дома объявить голодовку. Но, блин, кажется, что это тоже глупость.

Чего я только этим добьюсь? Наверное, ничего, хорошего. Отец будет на меня наседать, добавит каких-то новых условий, загонит меня в ещё более тяжёлую ситуацию.

В итоге, просто прощаюсь с другом и иду домой.

Ничего. Один ноль в пользу папы. Он лишил меня возможности общаться с Егором, но не сломил мой дух. Я найду способ быть с тем, кого полюбила. Такие чувства, как у нас, невозможно переломать так просто.

Короткая прогулка до дома убеждает меня в мысли, что всё ещё не так плохо, как я думала сегодня утром…

– Ева! – встречает меня у входа отец. Голос злой, нервный. Он внимательно меня осматривает с ног до головы. – Где ты была?

– Бегала, – отвечаю и опускаю глаза себе на кроссовки.

– И даже не запыхалась?

– А я обратную дорогу шагом заканчивала, – поясняю пока ещё спокойно. Хотя внутри уже всё напряжено до предела.

Допрос устраивает. Это что-то новенькое. А тон какой замечательный! Будто я совершила преступление по дороге домой, а теперь заметаю следы, пытаясь запутать следователя. М-да, вот уж не думала, что докатимся мы до такого…

– Мама волновалась. Я только пять минут назад приехал, а тебя нет уже больше часа! Как считаешь, что я мог подумать? – говорит отец с какой-то надломленностью в голосе.

Впервые слышу такие тонки от него. И чего только надумать успели родители? Что я сбежала? Или того хуже. Брр… Я пока ещё вполне в своём уме, чтобы не творить какую-то дичь.

– Что нужно вернуть мне телефон? – поднимаю на отца глаза.

Ох, лучше бы и не смотрела. Палку перегибать я умею. Потому что я папина дочка и помимо моей воли на генном уровне очень даже похожа на него. Дерзости мне не занимать. И уверенности в себе…

– Ещё слово и, не посмотрев на твой возраст, отшлёпаю тебя ремнём.

– Па! – произношу возмущённо, щёки начинают гореть алым. – Я уже большая девочка. Если ты в детстве меня не лупил, то с чего бы сейчас начинать?

– Видимо, зря не лупил. Мозги бы на место встали. Бегом в дом! Останешься без ужина!

– Ну и ладно! – бурчу я и опрометью бросаюсь в дом.

Мама в слезах. Увидев меня облегчённо выдыхает и бежит ко мне, пытается обнять. Я же вырываюсь и поднимаюсь вверх по ступенькам.

Только у себя в комнате, я вдруг понимаю, что всё же зря я отказалась от ужина у Андрея, хотя аппетита особого и не было. Но теперь-то даже перспективы поесть нет. Хотя и ладно. Не очень-то и хотелось.

Забираюсь на кровать и сворачиваюсь калачиком, даже не раздеваясь.

Отстойная у меня жизнь, в которой нет того, кто так хорошо меня понимал.

***

Отец запретил мне пользоваться соцсетями, сменил симку на моём телефоне, самолично проверяет почтовый ящик каждое утро…

Несколько дней я креплюсь и думаю, что выход из положения есть, но… Нет. Егор не сможет связаться со мной.

Обдумав все варианты я понимаю, что есть только один шанс для нас: если он прилетит ко мне, адрес ведь я ему оставила свой. Остаётся только ждать и надеяться. Но решится ли он ехать, если я не отвечаю ни по одному каналу связи?

А вдруг я ему не так уж сильно и нужна? Что, если тот звонок всё же был по адресу? Кто мог взять трубку? Может у него есть девушка?

Неведение становится ужасной пыткой.

Боль накатывает во всей своей красе на третий день. У меня полностью пропадает желание есть, я практически не встаю. Просто тупо смотрю в одну точку на стене или просто сплю.

Депрессия.

Я даже не знала насколько безнадёжным может видеться будущее. Я осознала каждой клеточкой тела, что ничего больше не хочу: ни учиться, ни заниматься театральным кружком, который я так обожала когда-то, ни ходить с подружками на прогулки… Ни с кем не общаться, никого не видеть, ничего не делать.

Я слышала, что мама входит в комнату, но каждый раз делала вид, что сплю. Папа тоже наведывался, да только ругался и беспомощно причитал, даже матерился. Ха, а ведь сам создал это правило, чтобы в нашем доме никогда не было некультурных слов…

А мне вот по барабану. Никакая сила бы не подняла меня со дна моей безнадёги. Только он. Но Егор не появлялся в моей жизни…

***

– Думаешь, эти перемены нам помогут? – спрашивает мама тихим голосом. – После этого лагеря она сама не своя. Никогда подобного не видела.

– Дорогая, конечно, поможет, – убеждённо отвечает отец. – Ей надо отвлечься. Первая любовь не длится всю жизнь. Гормоны бушуют, вот она и бесится.

– Я переживаю. Она почти ничего не ест.

– Вечная задача любой мамы – накормить ребёнка, – слышу, как папа усмехается. – Ничего страшного. Наверстает ещё.

Тяжёлый вздох мамы.

Я крадусь обратно в комнату. Спустя семь дней я поняла, что мне как-то физически плохо. Просто уже лежала и в животе всё бурлило и сводило спазмом. Очень уж захотелось вдруг поесть. Всё это время я съедала буквально пару ложек или вилок предложенной еды, да и то только тогда, когда меня очень упрашивала Алла.

Мне не хотелось огорчать нашу домработницу. Она же старается для всей нашей семьи, а эти дни только и делала, что готовила все мои любимые блюда. Но аппетита как не было, так и не намечалось даже. Но всё переменилось к вечеру.

Мне вдруг стало страшно. Я лежала и глядела в тёмный потолок, потому что не могла уснуть. А когда живот пронзила резкая боль, осознала, что просто обязана в себя что-то влить, йогурт хоть какой-то. Так что я решила спуститься вниз. В холодильнике ведь, наверняка, есть что-то съестное.

Но проходя мимо гостиной комнаты, я услышала разговор родителей. Подумала, что раз они вмешались в мою личную жизнь, то я смело могу вмешаться в их. Осталась послушать. И узнала, что они планируют какую-то поездку.

Только не это! Не хочу я никуда уезжать из этого дома!

Моя последняя надежда, которая итак угасает с каждым днём. Егор может приехать ко мне! Он обещал добраться ко мне до начала моих занятий в школе. У него есть ещё пять дней! Ну какая поездка в самом деле?

По лицу текут слёзы, пока я с трудом переставляю ноги по лестнице. Он приедет. Я точно знаю. Но если я буду отказываться, отец и слушать меня не будет!

Сажусь где-то почти в самом низу лестницы, так и не добравшись до своей комнаты. Сил никаких нет. Размазываю слёзы по щекам, пытаюсь плакать тихо, чтобы никто меня не услышал.

- Ева, - шёпотом окликает меня Алла. – Иди ко мне. У меня есть кое-что твоё.

Берусь за протянутую ко мне ладонь домработницы и иду вслед за ней.

Бесит всё! До моей Евы никак не дозвониться, не дописаться. Ни соцсети, ни телефон не отвечают! Хочется сразу сорваться и умотать в Питер, но без чёткого плана не могу. Отец завалит миллионом вопросов и причина «хочу просто увидеть свою девушку» его явно не устроит.

Был бы я хотя бы совершеннолетним, блин.

После вечеринки в честь моего возвращения прошло уже три дня. Ребята реально опасаются ко мне приближаться из-за того моего психа. Понимаю, что без них вообще-то задача попасть в другой город без веской причины близится к минимуму.

– Привет, Жень, – набираю друга. – Слушай, я к тебе подвалю сейчас? Есть разговор.

– Не вопрос. Если, конечно, ты не морду мне бить идёшь, – слышу Женькину усмешку.

– Повода нет. Буду через две минуты.

Сбрасываю и выхожу из дома.

***

– И что это вы задумали? – спрашивает Маргарита за ужином.

Вижу в её взгляде подозрение. Ясное дело, что она что-то себе надумала. Мачеха уже несколько дней за мной наблюдает и будто подмечает, что я сам не свой. Ну вроде ничего особенного. Держусь на людях как обычно.

Пар выпускаю в зале. С Ваней стал больше возиться, нашли общую тему – спортивные занятия. Мы с ним теперь бегаем по утрам и вечерам, занимаемся на турниках, делаем упражнения и отработки ударов. Радуюсь, что сводный у меня такой молчаливый, потому что никому не хочется изливать свою душу.

А с братом спокойно. Не думал, что в этот непростой период жизни он будет мне ближе всех.

– Ничего особенного. Просто экскурсии, хотим погулять по Питеру. Едут все мои друзья. И Женька, и Олег, и Сашка.

Пришлось поднапрячься и подговорить целую ораву ребят. К счастью, желающих сорваться в последние деньки перед учёбой оказалось много. Конечно, некоторые уже разъехались по другим городам и обустраиваются перед первым курсом, но нас всё равно около десяти человек набралось.

– Кто едет из взрослых? – продолжает допрос жена папы.

Да, блин, вот же пристала!

– Романову и Зарницкому уже по восемнадцать, – отвечаю невозмутимо.

– Я всё же про взрослых спрашиваю, а не про тех, кто только переступил порог совершеннолетия. Организатор кто?

– Да никто. Мы самоорганизовались.

– Ладно. Я поеду.

– Что? – одновременно с отцом вырывается у нас.

Даже Ваня как-то настороженно смотрит на свою маму. Ну ей-то для чего это надо? Будет смотреть за десятком взрослых парней и девчонок? Да никто ж её всерьёз воспринимать не будет!

– Давно хотела побывать в культурной столице. Я не буду коршуном ходить над вами, не переживай. Мы с Ваней можем даже отдельным рейсом полететь. Просто в случае чего, будете знать, что есть кто взрослый рядом.

Ну бред. Перевожу взгляд на отца. Тот пожимает плечами.

– Неплохая идея. Думаю, никому отдых не помешает перед началом трудовых будней. Я с вами, к сожалению, поехать не смогу. Открытие ресторана как-никак. Не могу оставить процесс без внимания.

Конечно! У отца как всегда дофига дел. У него в жизни было много взлётов и падений и это научило его всегда держать руку на пульсе. Что ж, я и не жалуюсь. Не терроризирует меня тотальным контролем и это классно. А вот ехать с мачехой вообще не айс.

Но сейчас нарываться я не могу. Ладно, хочет – пусть летит тоже. Главное, что я отправлюсь к своей девушке, и наконец-то узнаю, что стряслось у неё.

***

В этот же день пишу письмо. Я. Пишу. Письмо!

Если бы кто-то мне когда-нибудь сказал, что я буду как последний романтик писать настоящие письма, я бы не поверил. Но это происходит со мной всерьёз! Предупреждаю свою крошку в каких числах буду у неё.

Выкладываю начистоту все свои переживания насчёт того, что она не отвечает мне в соцсети, что сообщения мои остаются без ответа, а номер телефона теперь вообще заблокирован.

Получается как-то скомкано и не так красиво, как звучит в голове. Приходится переписывать раз десять. Перечитываю и понимаю, что всё совсем не так, как хотелось бы. Блин, ну как раньше у людей получалось делать это?

Век коротких смс, шортов, клипового мышления, блин!

Мы разучились складывать слова в предложения. Только сейчас доходят слова училки по русскому – Ирины Васильевны – о том, что мы, балбесы, сочинения писать не умеем, мозг у нас атрофировался для этого. Эх, как бы сейчас пригодился этот навык!

Как жаль, что у меня ни одной вещи Евы не осталось. Просматриваю раз за разом наши совместные фотографии в телефоне. Хоть какая-то радость и напоминание о том, что было.

Её золотистые волосы на моём плече, когда мы сидим у костра. Её хрупкая маленькая ладошка в моей. Аромат цветов и свежести. Моя Ева…

Так до ночи и мусолю страницу за станицей, пока не засыпаю прямо за столом.

***

– Почему вы меня не позвали с собой? – врывается Вика в дом, едва я открываю дверь.

Какого хрена?!

– И тебе привет. И куда мы тебя должны были позвать? – лениво интересуюсь, наблюдая за девушкой.

Вика поправляет тёмные пряди и глядит на меня с ненавистью. Ого! Да что на неё нашло? Пришла ни свет, ни заря, что-то требует. Ясно, что насчёт Питера разговор начинает, но она, во-первых, не входит в близкий круг моих друзей, а, во-вторых, я вообще девчонок не звал, это парни сами кого захотели, того и пригласили в поездку.

– В Питер, конечно! Егор, я тоже хочу!

– Поздно, Вик. Билеты уже куплены, отель забронирован, мест свободных нет.

– Зачем ты так со мной?

И что это всё значит? Нас давно ничего не связывает, о чём вообще разговор?

– Как? – усмехаюсь я.

Девушка подходит ближе и пытается прижаться ко мне. Приходится перехватить её за плечи и остановить. Весь этот фарс начинает мне надоедать.

– Вика, тебе пора домой. Извини, но взять тебя с собой у нас уже не получится.

– Это всё из-за этой малолетки? – вспыхивает она и толкает меня в грудь.

Я хмурюсь, а Вика отступает на шаг и глядит исподлобья. Я невольно сжимаю кулаки. Ярость вспыхивает в один миг, будто моё тело уже было готово к такому повороту событий.

– О ком ты?

– Я видела девчонку, с которой ты тусовался в лагере! Симпатичная, но ещё ребёнок. Это из-за неё ты стал таким придурком?

– Значит, лазила в моём телефоне? – выдыхаю я.

Блин, надо успокоиться, а то я сейчас снесу что-нибудь в коридоре.

– Ну и что? Нечего было кидать гаджет где попало. И вообще я с ней разговаривала, – выдаёт Вика с торжественным видом.

Да ну нахрен? Куда ты полезла, Вика?! Так вот почему Ева меня игнорит по полной программе. Это не предки виноваты, а одна дура, которая свой нос суёт в чужие дела. Я прикрываю глаза и считаю до десяти.

С девушками нельзя драться, но сейчас Вика мне кажется не представительницей противоположного пола, а демоном. Всегда знал, что в ней коварства больше, чем других качеств!

Чёрт! Как она могла?

Выдыхаю и смотрю на Вику:

– Рассказывай по порядку. Всё. С самого начала.

Я стою в небольшой комнатке нашей домработницы Аллы. Прежде я тут бывала всего несколько раз, да и то мельком видела обстановку и удивлялась, что моя спальня раза в четыре больше.

Алла открывает маленьким ключом, который достаёт из кармана своих брюк, ящик письменного стола и протягивает мне запечатанный конверт.

– Я успела достать письмо раньше Савелия Георгиевича. Оно тебе. Если твой отец узнает о нём, он меня уволит. Но я не могла не передать его тебе. Евочка, ты совсем на себя не похожа после этого лагеря…

У меня по телу бегут мурашки, когда я вижу имя адресата. Глаза снова наполняются слезами, но теперь уже от счастья. Он написал мне!

– Спасибо, – выдыхаю я. – Не знаю, как вас и благодарить. Вы просто не представляете, насколько это важно для меня. Что мне сделать для вас, Алла?

– Поешь. Вот прямо сейчас садись сюда в кресло у торшера, читай своё письмо, а я принесу ужин и ты его весь съешь до последней капельки. Хорошо?

Я просто киваю. У меня нет слов.

Эта женщина просто чудесная. А я на седьмом небе от счастья.

Руки дрожат, пока открываю конверт.

Глажу лист бумаги, обнюхиваю его, касаюсь губами строчек. Кажется, будто я вновь откатываюсь назад в прошлое. Туда, где я была бесконечно счастлива.

«Моя Ева!

Не передать словами как я соскучился по тебе. Не слышать твоего голоса, не ощущать твоих нежных касаний, не смотреть на тебя... Это пытка.

Я ничего не забыл, зависаю на наших фотографиях и жду того часа, когда мы встретимся с тобой вновь. Даже если что-то сейчас идёт не по плану, помни, всего каких-то четыре года и впереди вся жизнь вместе.

Не отчаивайся, мы всё преодолеем.

Никаких преград. Впереди наша вечность вдвоём.

Я приеду. Обещал ведь, помнишь?

Буду у тебя двадцать шестого августа.

Ева, я люблю тебя».

Я перечитываю страницу раз за разом и на душе теплеет. Всего четыре года. Смешно, конечно, это нескончаемо долго. Но в одном он прав. После моего восемнадцатилетия уже никто не сможет диктовать мне никаких условий.

Да и я готова. Ради того, чтобы быть с ним вместе, я готова ждать.

Алла приносит мне тарелку с едой. Аромат такой вкусный, что живот снова напоминает, как сильно я проголодалась. Медленно ем кусочек за кусочком. Слова из письма стоят у меня перед глазами. Отпечатались в сознании, когда я столько раз их перечитывала раз за разом.

Само письмо спрятала за резинку домашних штанов за неимением карманов. Нужно будет куда-то хорошенько запрятать, чтобы никто его не нашёл. Так же хорошо, как и его подарок, которым я любуюсь каждый день.

Двадцать шестое уже завтра. Неужели это случится? Неужели мы наконец-то встретимся?

На счастливой волне даже не замечаю, как съедаю всё до последнего кусочка. Алла радуется, а я ещё больше.

Я скоро увижу его!

***

Впервые за столько дней я спала всю ночь, и мне не снились никакие кошмары. Встаю бодрая и счастливая. Первым делом проверяю письмо. На месте. Перечитываю снова строчки и складываю назад, пока никто ко мне не зашёл.

Я даже иду купаться. Тщательно вымываю волосы, сушу их и завиваю. Только потом приходит в голову мысль, что папа… он ведь может заметить перемены во мне. Ещё заподозрит что-то неладное.

Завязываю в итоге волосы в косичку, чтобы ни у кого не вызывать вопросов. Натягиваю домашнюю одежду и спускаюсь вниз к завтраку.

Надеюсь, что папа уже уехал на работу, а вот маме надо показать, что не всё потеряно, что я вполне в здравом уме и состоянии. А то вчера эти родительские разговоры про перемены мне совсем не понравились.

Пусть лучше думают, что всё вновь вошло в свою колею. И никуда нам ехать не надо, чтобы меня развеселить. Буду сегодня мягкой и послушной.

А ещё надо бы маму как-то из дома сбагрить, чтобы спокойно ждать Егора. Он ведь придёт. Сегодня. А я не знаю во сколько. Ещё обязательно погуглю в интернете, в какое время рейсы самолётов с его города к нам прилетают.

– Ева, – удивлённо вскидывает глаза отец, отрываясь от телефона.

– Доченька, ты встала, – радостно улыбается мама.

Оба подозрительно меня оглядывают. Я тушуюсь, но натягиваю всё-таки на себя улыбку. Не чересчур радостную, такую умеренную, под стать как бы моему меланхоличному настроению.

– Доброе утро.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мама.

– Хорошо.

– Будешь с нами завтракать?

– Да.

Алла будто ждала этого момента. Появляется моментально, видит меня, здоровается и убегает в кухню. Я же устраиваюсь на стуле и жду, когда получу порцию завтрака. Разговаривать с родителями совершенно не хочется.

Они, к счастью, пока и молчат.

Так в тишине мы и кушаем, только и слышен звон столовых приборов. Пью какао, которое специально для меня сварила Алла. Она знает, что я его люблю больше всего на свете. Я же раздумываю, чем порадовать нашу домработницу за её доброту и внимание.

– Хорошо, что ты спустилась, – вдруг говорит папа, откладывая наконец-то телефон в сторону на стол.

Вообще у нас есть правило не сидеть с гаджетами за приёмом пищи, но видимо у него там что-то срочное. Иначе бы он не стал зависать в телефоне.

– Почему? – спрашиваю я.

– Потому что нам бы всё равно нужно было поговорить. Тут такое дело, Ева. Мы сегодня уезжаем.

– Уезжаем? – хмурюсь я.

Вот и раскроется сейчас тайна. Что они там придумали за моей спиной? И куда же мы едем? А ещё это «сегодня»… Сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

– Папа решил попробовать себя на зарубежном рынке, – мягко говорит мама. – Мы едем в Италию. Пока планируем на пару месяцев, а там посмотрим.

– Италия? – переспрашиваю я ошарашено. – Что? Это… шутка?

– Никаких шуток, Ева, – недовольно говорит отец, ему явно не пришлась по душе моя реакция. Кто-то бы от счастья скакал от таких новостей. – Выезжаем сегодня. Можешь не собирать больших чемоданов, всё необходимое купим на месте.

Вилка падает в тарелку с омлетом. Этого ведь быть не может.

Да кто решает такие вопросы за один вечер!

Или… они давно сговорились?

Я поднимаюсь с места, смотрю на них поочерёдно. Не могу скрывать свои чувства. Наверное, все мои эмоции сейчас на лице написаны.

– Я никуда не поеду, – выдыхаю, сжимая кулаки.

– Тебя никто не спрашивал. Билеты куплены.

– Да как вы можете так? – произношу уже в слезах.

– Ева, успокойся.

– Я вас ненавижу! Вы мне всю жизнь портите!

Срываюсь с места и влетаю вверх по ступенькам в свою комнату. Запираюсь и бросаюсь на кровать. Слёзы градом текут из глаз.

Сбегу от них!

Они меня не заставят!

Сегодня же Егор приезжает… Не может ведь судьба быть такой коварной, что даже не даст нам возможности увидеться?