Мы (не) чужие

Мы (не) чужиеВиктория Победа

— Отпусти меня, слышишь, — Дарина упиралась ногами, впивалась длинными ногтями в кожу этого гада, а он словно не чувствовал ничего, тащил ее прочь из клуба, будто она его собственность.

— Прекрати, — раздраженно произнес брат, продолжая путь. Длинный коридор сменился просторным холлом, а тот в свою очередь улицей.

Демьян наконец ослабил хватку, и ей удалось вырвать руку из цепкого захвата. Кожа на запястье покраснела, её пекло, наверняка синяки останутся.

— Как ты смеешь вообще! Ты позоришь меня перед друзьями! — девушка ненавидела его, всем своим сердцем ненавидела. Смотрела на него и понимала, что не видела бы еще столько же. Зачем только вернулся?

— Ты позоришь себя своим видом, — он прошелся по ней взглядом, заостряя внимание на подоле платья. — С каких пор ты так одеваешься?

Дёма был зол, Даря по глазам видела, по заигравшим на скулах желвакам, по сжатым кулакам. А чего злится? Это она злиться должна. Он бросил ее! Бросил и уехал, а она не жила потом долгие месяцы, существовала только. Ему все равно было. А теперь вернулся и приказы раздает. Гад такой!

— Не твое дело, ты потерял право голоса в тот день, когда уехал, можешь возвращаться к этой своей… кто там у тебя.

Развернувшись на каблуках, Дарина собиралась вернуться к друзьям, но Демьян вновь схватил ее за руку и потянул на себя. И невозможно было вырваться из его объятий, невозможно было выскользнуть. Он держал ее крепко, прижимал к себе, так близко, что шея девушки покрывалась мурашками от теплого дыхания парня. В ноздри ударил такой знакомый запах ментола и табака, и Даря невольно закрыла глаза.

— Я отвезу тебя домой, — дурман, навеянный близостью Дёмы, тут же выветрился из ее сознания.

— Я никуда с тобой не поеду, меня ждут…

— Кто тебя ждет, Даря? Этот смазливый слизняк? Я переломаю ему руки, если он посмеет коснуться тебя еще раз, и ноги, если вздумает подойти.

Она слушала этот бред и только моргала. Да как он смеет!

— Не тебе решать, кому меня касаться, я совершеннолетняя и могу делать что хочу и с кем хочу! — выплюнула Дарина, не понимая, что дразнит тигра в клетке.

Она и сообразить не успела, в какой момент оказалась поднятой над землей и прижатой к холодной бетонной стене. Демьян, поддерживая ее под бедра, вклинился меж ног. Его губы опустились на шею девушки, вызывая в теле крупную дрожь. Даря не понимала, что это за реакция такая, и почему… почему не может оттолкнуть, хочет, но не может.

— Мне, Даря, только мне решать, потому что ты моя, и только я буду тебя касаться, только я буду делать с тобой все те вещи, что кружатся в мыслях малолетних слюнтяев, пялящихся на твой зад. Ты поняла меня? Ты моя!

ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА НАЗАД

Высокий стройный парень в черном, как смоль костюме, прошел в здание музыкальной школы. В несколько шагов он пересек коридор и поднялся на второй этаж, где располагался небольшой актовый зал. Неспешно надавив на дверную ручку, гость тихо приоткрыл дверь, чтобы ни в коем случае не потревожить репетирующую в зале девушку. Войдя внутрь, парень остановился чуть поодаль от двери, и улыбаясь, оперся плечом на стену.

Большой деревянный шкаф скрывал его от глаз расположившейся на сцене девушки, но совсем не скрывал тонкую фигурку скрипачки от внезапного гостя. Но Демьян был готов поклясться, что даже не будь этого шкафа, Дарина бы не обратила парня никакого внимания. Она настолько была погружена в процесс игры, что происходящее вокруг не имело для девушки ни малейшего значения.

Девушка и ее инструмент казались единым целым, словно без одного не существует другого. Демьян же даже не шевелился, молча наблюдая за сводной сестренкой, слушая неповторимые звуки, что она извлекала из инструмента, усердно готовясь к выпускному концерту.

Она играла последнюю часть сонаты для клавира номер одиннадцать, известную в народе как «Турецкое рондо». Демьян не был большим ценителем музыки и уж точно не разбирался во всех тонкостях, но однозначно он готов был поклясться, что не слышал ничего прекраснее в своей жизни. Да и не слушал. У парня имелось несколько студийных записей и даже находясь за сотни, а то и тысячи километров от сестры, ее музыка всегда была рядом с ним.

Он до сих пор помнил, как горели глаза Дарьки в тот момент, когда он привез ее в профессиональную студию звукозаписи. Это был ее четырнадцатый день рождения, радости сестры не было предела. И как бы больно ни было, как бы ни тянулся парень к Дарине, как бы сложно ни было находиться вдали от нее, рядом с ней было в сотни раз сложнее. Он понимал это, как и то, что сегодня — в ее шестнадцатый день рождения — он обязательно омрачит ее настроение.

Демьян настолько погрузился в свои мысли, что даже не понял, в какой момент музыка затихла, а Дарина, спустившись со сцены, замерла, завидев сводного брата.

— Дёма, — взвизгнув так, что у парня уши заложило, девушка бросилась к нему и повисла на шее, словно маленькая обезьянка. Она всегда так делала, с самого детства, чем вызывала улыбку на серьезном лице брата.

Она была для него всем, как-то так вышло с самого первого дня ее появления в их доме. Демьян помнил, как много лет назад мать с отцом принесли домой маленький, кричащий комочек. Помнил, как стоял возле детской кроватки и глаз не мог отвести от маленьких ручек и ножек. Будучи единственным ребенком в семье, любимым сыном отца, он не представлял, что можно так сильно кого-то любить. Сводная сестра стала для него целым миром.

Все свободное время он проводил с ней, в то время как мальчишки играли в игры, резвились, Дёма готовил смеси и учил малышку ходить. Его обожанию не было предела, невероятное притяжение, необъяснимое просто, сковало его с первого дня знакомства с новой родственницей.

Она не была ему родной по крови, но ближе и роднее нее у него не было никого. За сестру он готов был убить, собственными руками разорвать любого, кто посмеет ее обидеть. И она отвечала ему такой же безграничной детской любовью. От Дари никто не скрывал ее происхождения, с самого детства они прекрасно знала, что не родная, но это совершенно не мешало ей любить родителей, а они в свою очередь ни разу не дали ей почувствовать себя чужой.

— Меня месяц не было, а ты успела поднабрать в весе, — засмеялся Демьян, подразнивая сестру.

— Эй, я вообще-то похудела, — спрыгнув на землю, девушка ударила парня маленьким кулачком, который тут же был перехвачен и осторожно сжат в большой ладони.

— Руки надо беречь, тебе еще выступать, — улыбнулся Демьян. — Ты еще долго? — улыбнулся парень, глядя в глаза сестре.

— Нет, — замотала головой девушка, — я все равно не смогла бы играть, зная, что ты здесь.

— Ладно, тогда у меня для тебя подарок, — Демьян сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул оттуда продолговатую коробочку и протянул сестре.

Немедля, Дарина взяла подарок, открыла коробочку и достала из нее цепочку с кулоном в виде соединенных трех колец. На самом большом была четко выгравирована надпись «Всегда с тобой».

— С днем рождения, Дарь, — Демьян притянул сестру к себе, обнял ее и чмокнул в макушку, глотая вставший в горле ком.

— Они ведь парные, — улыбнулась девушка.

— Второй у меня, — кивнул Дема и в подтверждение своим словам, потянулся руками к шее, расслабил галстук и, расстегнув верхнюю пуговицу, достал такую же цепочку, только кулон был чуть больше. — Ну что, тогда как всегда? Едем веселиться?

Дарина одарила брата скептическим взглядом. У них была традиция — каждый год в ее день рождения они ездили в парк аттракционов. Как бы ни был занят Демьян, где бы он ни находился, в какой бы опасности ни был он всегда был с сестрой в ее день рождения. А Дарина не питала иллюзий, прекрасно осознавая, что семья у нее совсем не простая, и пусть отец отошел от прежних дел и теперь вел вполне успешный легальный бизнес, во всяком случае, по большей степени легальный, брат продолжал ходить по лезвию.

— Что не так?

— Ты в костюме, — заметила девушка.

— А, это, — улыбнулся Демьян, — не успел переодеться, с самолета сразу к тебе. В машине есть вещи, — добавил он, глядя на Дарину. Кажется, Демьян даже дышать перестал, наткнувшись на благодарный взгляд сестры.

— Тогда поехали, — Дарина пришла в себя первой и, вернувшись и взяв футляр со скрипкой, она схватила Дему за руку, повела его прочь из зала.

На улице их уже ждал огромный черный внедорожник с охраной.

Усадив Дарьку в машину, Дема устроился рядом с ней.

— Как дела, Дарь? — с переднего сиденья донесся голос Самира — лучшего друга Демьяна.

— Теперь уже отлично, — ответила девушка, еще ничего не подозревая.

Она не заметила осуждающий взгляд Самира, отразившийся в зеркале и предназначенный Демьяну, не заметила, как сжались скулы последнего, как заиграли на них желваки, словно предупреждая.

— С днем рождения, Дарь, — покачав головой, Самир улыбнулся и протянул Дарине коробку, обернутую в блестящую подарочную бумагу и украшенную красивым белым бантом.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, принимая подарок, — ты не против, если я его дома открою? — спросила она с присущей ей какой-то совершенно детской непосредственностью, чем вызвала улыбку на лицах друзей.

— Конечно, — кивнул Самир, а потом, повернувшись к охраннику, дал команду трогаться с места.

К горячо любимому Дариной парку аттракционов молодые люди подъехали спустя пятнадцать минут. К тому времени Демьян действительно успел сменить костюм на джинсы и футболку. В таком виде Дарине он нравился намного больше. Такой простой и самый родной. Дарина знала, что охрана неизменно тенью следует за ними по пятам, но это совершенно не мешало девушке развлекаться и получать удовольствие от празднования своего дня рождения. А Демьян то и дело ловил себя на мысли, что слишком пристально смотрит на сестру, и ругал себя за собственную глупость и слабость. Дарина, с растрепанными после аттракционов волосами, порозовевшими щеками и блестящими от восторга и радости глазами, вызывала в Демьяне целую бурю эмоций.

Именно это и заставило его принять самое правильное решение — держаться от нее подальше. Уехать и не возвращаться до тех пор, пока эти больные чувства не выветрятся из его поехавшей на всю катушку головы. Дарина видела в нем только брата и Демьян не намерен был ничего менять. Она его сестра. Не кровная. Но сестра. Ему приходилось напоминать себе об этом каждую минуту, проведенную с Дариной. Он одновременно наслаждался ее присутствием и горел в собственноручно созданном Аду.

Демьян прокручивал в голове последний разговор с отцом. Тот был несказанно удивлен решением сына улететь в Прагу, но препятствовать не стал, в конце концов, их бизнес там требует присмотра. Отец, конечно, попытался вытащить из Демьяна причины столь странного решения, сын слишком любил свою страну, чтобы вот так внезапно ее покинуть, но Демьян так ничего и не сказал, отделался только общими фразами о смене обстановки и прочем.

А что он должен был сказать? Как, глядя в глаза отцу, он мог признать истинные причины своего отъезда. Он не мог. Потому что это неправильно. Ненормально. Дарина не его поля ягода, и Демьян слишком хорошо это понимал. Да и не поняли бы родители.

— Дем, — вывела его из размышлений Дарина, — ну, Дем, ау, прием, земля вызывает Демьяна, — девушка щелкнула пальчиками у лица парня.

— Да, Дарька, прости, задумался.

— Сладкую вату, говорю, будешь?

— Нет, что-то не хочется.

— А я буду, так что плати, братик, — рассмеялась девушка и побежала к ларьку со всякого рода вкусностями.

Она взяла самую большую порцию, а у Демьяна не было ни единого сомнения в том, что Даринка обязательно слопает этот огромный моток. И как только удается оставаться такой тоненькой тростинкой с ее аппетитом.

— Куда в тебя столько лезет? — подначил девушку Демьян, на что та только язык высунула.

Они провели чудесный день, гуляя по парку, прокатились почти на всех аттракционах, после парочки Демьяну даже поплохело, а потом долго стояли в тишине у пруда.

— Дем, а у тебя кто-нибудь есть? — внезапно спросила Дарина, выбивая землю из-под ног у Демьяна. Он совершенно не был готов к подобным вопросам от сестры.

— Что за вопросы, Дарь?

Девушка подняла голову, слегка повела плечом и заострила взгляд на брате.

— Да нет, просто интересно. Когда-нибудь у тебя появится своя семья, и мои дни рождения перестанут быть такими особенными.

— Это будет не скоро, — ответил Демьян, а про себя подумал: «если вообще когда-нибудь будет».

— Наверное, — Демьяну показалось, что девушка погрустнела. Он протянул руки, обхватил сестру за плечи и притянул к себе, прижимая к груди.

— Ты всегда будешь для меня особенной, малыш, — пообещал он, с трудом произнося слова. Она возненавидит его за принятое им решение. Но у них еще есть несколько часов.

А дома их ждало продолжение банкета и куча гостей, собравшихся в родительском особняке в честь дня рождения Дарины.

Тут были все: Азимовы, Громовы, Авдеевы, Демины, — и все в полном составе. В доме было столько людей, что не протолкнуться. Последними на праздновании дня рождения Дарины появились сама Дарина, Демьян и Самир.

— А вот и наша именинница, — громко воскликнул отец Дарины и Демьяна, и голоса тут же затихли.

А потом галдёж обрушился на Дарину новой волной. Поздравления лились со всех сторон. Честная компания собралась на большом заднем дворе, за массивным столом. Дарина заняла место во главе стола, рядом устроился Демьян. Он вообще словно приклеенный за ней ходил. И все никак не мог собраться и сообщить ей об отъезде. Ведь улыбающаяся и счастливая Дарина даже не подозревала, что в машине брата уже лежал собранный чемодан и билет на пять утра.

Под конец праздника Демьян уже было собирался отозвать Дарину в сторону, вот только его опередили. Дядя Карим обмолвился ненароком, полагая, что об отъезде Демьяна и Самира уже всем известно.

— Что?

Звук разбившегося стекла заставил всех замолчать, а сидящая за столом Дарина даже не поняла, как выпустила из руки бокал. Демьян молча смотрел на сестру и не знал, куда себя деть, глядя в наполняющиеся слезами глаза сестры. За столом воцарилась тишина, а потом скрипнул стул, и девушка с грохотом поднявшись со своего места, рванула прочь. Демьян, не думая, как это будет выглядеть, рванул вслед за сестрой, перехватив ее у самой комнаты.

— Отпусти меня, отпусти, слышишь, — Дарина билась в его руках, вырывалась из объятий, а он держал, не в силах высказать то, что скопилось у него на душе. — Как ты мог? Ты знал, что уедешь и ничего мне не сказал, когда ты собирался мне сказать? Когда оказался бы за тысячи километров отсюда?

— Даря, я…

— На сколько ты уезжаешь? — сквозь слезы спросила Дарина.

— Не знаю, — честно признался Демьян, он действительно не знал.

Дарина, воспользовавшись моментом, вырвалась из его объятий и отскочила в сторону.

— Ненавижу тебя, ты…— она зарылась лицом в ладони и расплакалась еще сильнее, а у Демьяна сердце кровью обливалось. А потом девушка внезапно бросилась к нему на шею, прижалась крепко и зашептала. — Не уезжай, не уезжай, пожалуйста, не уезжай, останься.

— Я не могу, Дарь, я должен.

Она отпрянула от Демьяна так же внезапно, как и набросилась на него.

— У тебя там кто-то есть, да? Тебя кто-то ждет? — спросила Дарька, глядя в глаза брату.

Он хотел ответить, что нет, никто не ждет, и она единственная, ради кого он вообще живет и дышит, но вместо этого сказал совершенно другое.

— Да, — тихим эхом донеслось до Дарины.

— Ну и катись к ней, — прокричала девушка, сорвав с себя цепочку, подаренную братом, и швырнув ею в него. — Ненавижу, — прошипела Даря и скрылась в своей комнате, заперев замок.

— Даря.

— Катись к черту, Дёма, — проорала девушка через закрытые двери. — Ты все испортил!

Демьян не знал, как долго просидел под дверью сестры. Гости, наверное, уже успели разъехаться по домам, а он все сидел, в надежде, что она выйдет. Но Дарина не вышла. И утром, сидя в аэропорту, Демьян так и не дождался сестру.

— Нам пора, посадка началась, — произнес Самир.

— Да, — согласился Демьян, в последний раз оглянувшись, но уже не питая надежд.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Ступая по мокрому от дождя и снега асфальту, Демьян в очередной раз вдохнул побольше воздуха в легкие. Как же давно он не был дома. И кто бы что ни говорил, а здесь даже воздух другой, родной, что ли.

Три с половиной года назад он практически бежал отсюда. От чувств своих больных. Думал, выветрится эта блажь вдали от нее, пройдет, утихнет, притупится.

А оно не притупилось. Все эти чертовы три года Демьян только и делал, что думал о Дарьке. Как ни старался, как ни травил в себе эту нездоровую любовь, так и не смог от нее избавиться.

Он до сих пор помнил полные слез глаза Дарьки, и как, швырнув его подарок, она исчезла за дверями своей комнаты, и как потом Демьян побитым псом сидел у ее двери. Он все помнил. И слова ее: «Ты все испортил» — тоже помнил.

Три с половиной года он даже голоса ее не слышал, видел только на фотографиях, она счастливой казалась. Не сразу. Но смирилась вроде, правда, его, Демьяна, возненавидела люто. Это он из слов брата понял. Марк был единственной ниточкой между Демьяном и Дариной. Пару раз Демьян звонил, ему действительно хотелось услышать ее голос, а она так и не ответила, ни разу за три с половиной года.

— Какие люди, да без охраны. Ваше сиятельство...

У выхода из аэропорта уже суетился Марк, театрально кланяясь. Его мохнатую голову Демьян заметил задолго до того, как услышал голос. Демьян на клоунаду брата только усмехнулся и головой покачал.

Граф…

Его больше так не называли, он об этом позаботился, чтобы забыли, чтобы не было больше мишени на его спине. Адреналин больше не доставлял прежнего кайфа, а врагов у их семьи в общем-то уже не осталось, об этом Демьян тоже позаботился. Не без помощи некоторых заинтересованных личностей, но позаботился.

— А Самир где? — Марк оглянулся, в поисках верного друга Демьяна, его неизменного спутника.

— Завтра прилетит.

Демьян прошелся взглядом по брату. Вымахал чертяка. Он брата вживую в последний раз прыщавым очкариком видел, посмеивался над ним по-доброму. А теперь перед Демьяном стоял здоровенный лоб, почти два метра ростом.

— Ты гормона роста, что ли, обожрался, — не удержался от колкости старший брат.

— Очень смешно, — закатил глаза младший, — я, между прочим, дела отменил, чтобы тебя встретить.

— Какие у тебя дела, небось опять в своих железяках копался, — фыркнул Демьян, — машина где?

— Там, — кивнул Марк в сторону припаркованного седана.

Демьян кивнул и пошел к машине.

— Она дома?

Он все же не удержался. Не смог не спросить.

Марк только улыбнулся ехидно и выехал со стоянки.

— Она живет в своей квартире, уже полгода.

Демьян промолчал, но новость ему эта не понравилось. Он и мысли не допускал, чтобы Даря могла жить отдельно. В какой-то там квартире.

— Домой? — ухмыляясь спросил Марк. — Или…

—Или, — коротко бросил Демьян, отвернувшись к окну.

Он знал, что Даря вряд ли будет рада его видеть. Не надеялся даже на теплый прием. Но желание увидеть ее было слишком велико, чтобы противиться. И Демьян не противился. Он и так слишком долго был вдали от нее, изо дня в день воспроизводя в памяти ее облик.

Уже у самого дома Дарины, Демьян почувствовал неладное, а потом… потом, увидев знакомую тоненькую фигурку в объятиях какого-то смазливого недоделанного мачо, Демьян едва удержал себя в руках. Он молча смотрел, как какой-то прыщ лапает его Дарьку, обнимает, целует.

И она…

Она отвечает, улыбается, зарывается пальчиками в волосы смертничка.

Демьян с огромным усилием заставил себя сидеть в машине. Сжимая до боли кулаки, он пытался задавить в себе желание раскрошить пацану челюсть за то, что посмел коснуться его Дарьки. И в этот самый момент Демьян окончательно убедился в том, что ни черта его не отпустило и не отпустит. Стоило только увидеть ее…

Да и кого он пытался обмануть? Знал он прекрасно, что не отпустило. Не стало проще. Он все так же полыхал внутри. Сходил с ума, бился в агонии.

Его личный Ад, в котором он горел круглосуточно, варился в котле. Без нее. Ночами лежал без сна в постели, вспоминая ее. Улыбку эту невозможно привлекательную, взгляд полный обожания, голосок ее звонкий.

Сколько раз ему хотелось сорваться, сколько раз хотелось наплевать на все и всех, забрать ее и увезти к чертовой матери. Даже если бы она сама не захотела, даже если бы сопротивлялась. Забрать и не отпускать. Никогда.

А потом он отбрасывал эти мысли и шел под холодный душ, давая себе возможность остыть от эмоций, прочистить голову. Он ведь не жил даже, существовал просто. Каждый новый день был похож на прежней.

Жизнь какая-то однообразная.

И от того ещё сильнее он сейчас реагировал. Мозгом понимал, что она выросла.

Даря и раньше была красивая до невозможности. Маленькая, тоненькая, словно березка, густые рыжие волосы, в которые хотелось зарыться ладонью, пропустить их через пальцы, огромные голубые глаза, маленькие пухленькие губки, бесконечно милые веснушки.

Он помнил в ней все. Каждую черточку, каждую линию.

Смотрел на фотографии порой и с ума сходил. Дарька выросла и стала еще прекраснее.

А Демьян кулаки в кровь сбивал, выпуская ярость в спортзале. Хоть так, хоть как-то унять эту ноющую боль, заполнить дыру в сердце.

И сейчас, видя ее в объятиях другого, Демьяну дико хотелось выйти из машины, схватить этого бессмертного и объяснить, что к чему, чтобы забыл о существовании Дарины. А если не поймет с первого раза, то Демьян повторит.

Но вот незадача, нельзя так, нельзя появляться спустя три с половиной года и бросаться на каждого, кто посмотрит в сторону его девочки. А она его. Это без вариантов. Правда, она еще не знает, Демьян и сам не был уверен в своем решении, пока не оказался в незнакомом дворе. Пока ее не увидел.

— В руках себя держи, — словно читая мысли брата, предупредил Марк.

Демьян только глянул на него недовольно.

— Что за персонаж? — спросил он после некоторой паузы.

— Так парень ее, — пожал плечами Марк, а Демьяну в очередной раз пришлось давить в себе приступ накатившей на него ярости.

Парень, значит.

Ничего, никаких парней теперь не будет. Дёма позаботится. Он не понимал, как до сих пор держался, потому что Дарька вообще не его полета птица. Она же сестра ему, не кровная, но сестра.

А он гребаный извращенец, ублюдок, больной на всю голову, потому что никто в целом мире ему кроме нее не был нужен. Только она. Днем и ночью перед глазами. Как он до сих пор крышей не поехал? А может, и поехал. В тот день, когда понял, что чувства его вообще не братские ни разу. И проклинал гребаные обстоятельства, судьбу, Вселенную за то, что его девочка так близко и одновременно так далеко от него.

Смотрел в ее глаза, на губки ее розовые и едва себя сдерживал, чтобы не впиться в них так, как хотелось.

Нет, он бы ни за что себе не позволил. Тогда не позволил бы. А сейчас… Он и сам не знал, что изменилось, просто переклинило, не мог он больше, не мог не видеть ее, не слышать. Это было выше его сил. Демьяна тянуло обратно. Волком был готов выть. Подыхал вдали от нее. Так не бывает просто.

После отъезда его на части рвало, так хотелось плюнуть и вернуться. Рядом с ней быть, мучиться, подыхать, но рядом с ней. Чтобы улыбалась, чтобы смотрела на него как раньше, и каждый раз Демьян запрещал себе даже думать об этом.

Он знал, как ей было больно, знал о ней все, от Марка получал информацию. И как она из дома выходить отказывалась, и как ревела в подушку днями напролет. У Демьяна сердце кровью обливалось, но он знал, что рано или поздно она успокоится, переболеет и отпустит.

И она успокоилась. Вычеркнула Демьяна из своей жизни и теперь обнималась с непонятным персонажем.

А Демьян смотрел и ничего не делал. Пока не делал. Потому что знал, что ненадолго этот клоун в ее жизни задержится.

Даря тем временем, успела попрощаться со своим ухажёром и скрыться в подъезде. А Демьян сам не заметил, как выдохнул. Потому что он вообще не был уверен, как поступил бы, поднимись они вместе. Он даже представить себе не мог, что кто-то… Да он даже не хотел себе такое представлять.

— Ну что? — снова напомнил о себе Марк.

— Пойдем, — бросил Демьян и вышел из машины.

Сердце стучало как ненормальное в предвкушении встречи.

— Она будет не рада, — произнес очевидное Марк.

Да ладно? Будто Демьян этого не понимал.

Он бы удивился, будь иначе.

—Поэтому ты пойдешь первый.

Войдя в подъезд, они поднялись на нужный этаж.

Марк нажал на звонок и спустя минуту за дверью послышалось громкое «кто?»

— Дарин, это я, открывай.

Щелкнул замок, дверь распахнулась и Демьян забыл, как дышать.

Дарина же застыла на месте.

— Здравствуй, Дарь.

Дарина стояла, словно к земле прибитая, не в состоянии шелохнуться. Она смотрела в упор на того, кто так просто оставил ее три года назад и собственным глазам не верила. Да быть этого не может.

Не мог он вернуться вот так, без предупреждения. Все ее мысли хаотично метались из стороны в сторону, пока наконец взгляд Дарины не зацепился за Марка, стоявшего позади Демьяна. И вот тогда шестеренки в голове Дарины задвигались как надо, и картинка сложилась в одно целое.

Значит, он знал!

Точно знал о возвращении Демы и ни слова ей не сказал. А ведь именно Марк вытаскивал Дарю из затяжной депрессии, именно он был рядом, когда ей ничего не хотелось. И пережив с ней все те страдания, зная о том, как сложно ей дался отъезд старшего брата, Марк привел этого предателя сюда? В ее квартиру?

Когда к Дарине вернулась способность двигаться, первое, что пришло ей в голову — захлопнуть дверь перед носами этих…

Да у нее даже слов не было.

И она уже собиралась, действительно собиралась, но как часто это бывало в прошлом, Демьян, словно прочитав ее мысли, шагнул вперед и выставил руку, не позволяя девушке совершить задуманное, чем вызвал в Дарине бурю негодования.

Давно пережитые, как казалось Дарине, боль и обида, ударили по ней с новой, просто оглушающей силой, стоило только Демьяну оказаться так близко, стоило только его запаху проникнуть в ее легкие. Ничего не изменилось, она все так же болела им, болела ненавистью к нему.

— Что ты себе позволяешь, — прошипела девушка, когда Демьян совершенно беспардонно вошел в ее квартиру, заставив Дарю отступить, а следом захлопнул дверь, оставляя за ней младшего брата.

Дёма не отвечал, только взглядом ее буравил, а Дарина не знала, куда себя деть. Ей внезапно стало не хватать воздуха, все пространство вокруг пропиталось запахом Демьяна. А еще Дарине стало тесно и невозможно душно.

А все из-за него, из-за человека, которого она три с половиной года не видела. Как он вообще посмел заявиться к ней домой? Как ему хватило наглости после того, как он оставил ее и уехал?

Дарина все еще помнила, как злилась на него после отъезда, и как потом ждала, что он вернется, приедет. Обнимет ее и скажет, что больше никогда не оставит. Что нет там никого, в этой, чтоб ее, Праге. А он не вернулся.

Не оправдал ее ожиданий. Она и сама не понимала, почему его отъезд так на нее подействовал, почему выбил почву из-под ног и оставил огромную дыру в груди. Демьян и раньше уезжал, он редко надолго задерживался на одном месте. А потом к Дарине пришло окончательное понимание.

Девушка перестала видеть в парне брата. Ее безграничная сестринская любовь переросла в нечто больше, нечто, что не было знакомо Дарине прежде, нечто, к чему она не была готова.

И оттого было больнее понимать, что он выбрал другую. Что оставил Дарину и уехал. Тот, кто обещал всегда быть рядом и не оставлять, так просто вычеркнул ее из жизни. А она ждала, как дура ждала, сама не зная чего. Что он вернется? И что? Ответит ей на ее глупые, детские чувства. Нет, для нее они не были детскими и совершенно точно не были глупыми, но для Демы… Она ведь всего лишь любимая сестренка…

Он, конечно, потом звонил, только время уже прошло и Дарина не то что говорить, она слышать о Демьяне ничего не хотела. Родители, конечно, пытались привести ее в чувства, но не могла же Дарина открыто признаться им в чувствах к старшему брату. Да ее бы совершенно точно в психушку засунули.

Нет, это она, конечно, утрировала, но сам факт. Демьян был ей братом, пусть они не были кровными родственниками, но она росла с ним в одном доме, всю жизнь считая самым лучшим старшим братом. И кто же виноват, что в ее больной голове что-то изменилось, переклинило.

А впрочем, это уже не важно, как и то, что Дёма вернулся. Даря давно избавилась от своих больных чувств. Она выросла, повзрослела и сейчас у нее были здоровые отношения. А Дёма… Дёма — это лишь подростковая блажь. Именно это повторяла себе Дарина, стоя напротив брата и глядя ему в глаза.

— Зачем ты приехал? — наконец собравшись, девушка заговорила первой.

Она говорила холодно и сухо. Этому Даря от отца научилась. И лицо ее не выражало ни единой эмоции, пусть и горело все внутри. Демьян не заслуживал эмоций с ее стороны, он вообще ничего не заслуживал. Пусть катится туда, откуда приехал. Дарина давно научилась жить без него.

— Совсем не рада меня видеть? — Демьян улыбнулся ей той самой улыбкой. Улыбкой, которая навсегда отпечаталась в памяти Дарины, и от которой ей так и не удалось избавиться. Но это ничего.

— Не рада, — честно ответила Дарина. Приезд Демьяна вызывал в ней все что угодно, но только не радость. — Это все?

— Даря, — Демьян шагнул к ней, заставляя девушку пятиться в сторону комнаты.

Он даже не соизволил разуться!

Даря гневно глянула на ботинки Демьяна и на едва заметные следы, оставленные ими на темно-коричневом ламинате.

Дарина терпеть не могла грязь в доме, не переносила просто. В ее квартире всегда была идеальная чистота. Все сверкало и блестело, а вокруг не было ни пылинки.

— Ты вообще в своем уме? — прошипела Дарина, выставив перед собой руки. — В вашей Европе не принято снимать обувь? — съязвила не удержавшись.

Но кроме улыбки в ответ на свою колкость, ничего не получила.

— А ты изменилась.

Дарина и пикнуть не успела, как оказалась в коконе из его объятий. Дёма прижимал ее к себе, зарывшись носом в густую шевелюру девушки, урчал какой-то розово-сопливый бред о том, как он скучал. А Дарина… Дарина едва нашла в себе силы, чтобы оттолкнуть его. Потому что неправильно это —таять в его объятиях после стольких лет. Неправильно наслаждаться его теплом, а именно это она и делала. И ругала себя за слабость.

— Кто это был, Даря?

Сквозь окутавший ее дурман, до девушки донесся голос Демьяна.

Дарина не сразу поняла, о ком речь, только подняла непонимающий взгляд на брата.

— Кто это был у подъезда, малыш? — уточнил Демьян, и вот тут Даря пришла в себя.

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — она дернулась в руках брата. Бесполезно. Демьян железной хваткой удерживал Дарину в своих объятьях. И смотрел на нее выжидающе.

— Ну что ж, тогда, может, мне стоит догнать его и познакомиться?

От ледяного тона Демьяна у Дари по спине пробежался холодок, а от улыбки на лице брата и следа не осталось. Он смотрел на нее каким-то совершенно диким взглядом, и Дарине стало действительно страшно.

Нет, в том, что он не причинит ей вреда, Даря была уверена, но также она знала, кем был ее брат и на что он был способен. А потому девушка опасалась за Кита, которому Дема навредить мог. Дарина помнила, где оказались те двое парней, что пристали к ней одним теплым летним вечером.

Парни были пьяны и вели себя развязно, Дарине едва удалось избежать беды, а через неделю… через неделю она узнала о несчастном случае и жертвах, в которых узнала своих обидчиков. Тогда она впервые осознала, каким жестким может быть Демьян.

Только с семьей он был добрым и заботливым, а со всеми, кто пытался ей навредить, — жестоким и бескомпромиссным. Те немногие, кто был в курсе жизни их семьи, говорили, что в своей жестокости Демьян превзошел даже их с Дариной отца.

— Ты не посмеешь! — воскликнула Дарина. — Оставь его в покое, слышишь, не смей, ты… ты не имеешь права.

— И кто мне помешает? — практически проурчал Демьян, касаясь губами виска Дарины, обжигая его дыханием.

Даря не понимала, что происходит и что творит этот ненормальный, Демьян же тем временем продолжал спускаться губами ниже: от виска к скулам, от скул к шее.

— Что ты… что ты делаешь? — прохрипела девушка, поразившись реакции своего тела и тому, что вообще происходило в этот момент между ней и сводным братом.

Одной рукой Демьян скользнул под плотную водолазку девушки. Холодные пальцы коснулись оголенной поясницы и поднялись выше, а после переместились на плоский животик и с губ Демьяна сорвался какой-то глухой, отчаянный стон, вибрацией прокатившейся по телу девушки, от шеи до самых пят. Дарина задрожала всем телом и вытянулась струной, откинув голову назад.

Что она творит?

Что они творят?

— Дрожишь, — усмехнулся Демьян, а потом все прекратилось. — Я продолжу, но не сейчас…

Дарину словно ушатом холодной воды окатили, воспользовавшись моментом, она выскользнула из рук брата и замахнулась, собираясь отвесить наглецу оплеуху, только кто бы ей позволил. Демьян перехватил маленькую ладошку в нескольких сантиметрах от своего лица.

— Еще успеешь, — улыбнулся парень.

— Убирайся.

Демьян усмехнулся, притянул ладошку девушки к своим губам, а потом произнес:

— Увидимся вечером.

Прежде чем Даря успела что-либо ответить, Демьян молча развернулся и покинул ее квартиру, так же неожиданно, как ворвался.