Мы отомстим вместо тебя. Седина в бороду.

- Насть, давай без этого. Ей богу, словно мыльных опер пересмотрела!

- Но как же так, Коленька?.. Мы ведь с тобою много лет вместе. Детей троих поднимаем, дом, хозяйство…

Я оглядела комнату, словно увидела впервые. Хотя прекрасно знаю каждый уголочек, каждую тряпочку или бумажку. Под телевизором кружевная салфетка – я вязала ночами, чтобы не заснуть, пока сбивалась температура у младшей. Она тогда сильно болела… А в углу стоит большая ваза, которую терпеть не могу – подарок свекрови из поездки в Турцию. Ворчала ещё, что тяжело было тащить, будто бы мы её об этом просили! Зато за вазой не видно дырки в обоях, которую прогрызла морская свинка старшего.

То тут, то там на глаза попадались другие памятные вещи, но взгляд всё равно возвращался к мужу. Выходила замуж, и думала, что буду как за каменной стеной. Ну ещё бы! Рукастый да хозяйственный. И пусть не первый красавец, но добивался меня красиво. По сельским меркам, конечно.

- Хозяйство, шмозяйство… - передразнил Николай. – Насть, да сколько можно? Сама же и говоришь, что вместе много лет. Мы уже не муж и жена, а соседи. Надоело!

- Не вздумай! – выкрикнула я. – Не вздумай мне высказывать сейчас претензии и говорить, что все так живут и что это обязанность жены – терпеть измены мужа. Не хочу, чтобы меня обсуждали за глаза. Я этого не заслужила!

- Много на себя берёшь, - строго проговорил муж. – Не хочешь терпеть измены – не терпи. Вещи собрала и вперёд. Где дверь ты у нас знаешь.

- Не смей!

Я много чего хотела ещё сказать. Может быть даже побить посуду и покричать всласть, но в этот момент рядом со мной о стену разбился пульт. Я вздрогнула, но намного страшнее было посмотреть в Колины глаза. В них я прочла, что он целился по мне, но специально промахнулся. И в следующий раз такой поблажки для меня не будет.

- Надоело, - повторил он холодно. – Сегодня дома ночевать не буду, и у тебя есть время обдумать своё поведение. Потрать его с умом.

Коленька вышел из гостиной, и уже через несколько секунд послышался стук входной двери. А я осела на пол, только сейчас сообразив, что почти и не дышала последние минуты.

Слёзы хлынули разом. Как так получилось? Где я согрешила, почему всё это обрушилось на меня? Не понимаю, что теперь… Уйти из дома? Но куда? Не к родителям же, у которых и без брошенной дочери дел и ртов невпроворот! И дети… Ладно Николашка, он скоро совсем обоснуется в городе, чтобы учиться в колледже, но дочерей-погодок я куда дену?

Растерев по щекам слёзы, поднялась на ватных ногах. Прошла на кухню, отхлебнула из ковшика прохладной воды и села на скамейку. Двадцать лет брака… Двадцать лет, и всё коту под хвост. Нет, я работала, конечно, но много ли заработает учитель на полставки? Тем более, учитель труда для девочек. Нас содержал Коленька, ведь хороший сантехник в селе всегда на вес золота. Он не был первым красавцем, и я прекрасно видела и его брюшко, и небольшие залысины, и то, что зуб спереди требовал замены. Но мы все не молодеем. Считала, что встречать старость достойно и вместе – это и есть наше счастье. А потом вдруг оказалось, что счастья никакого и нет.

Я зарыдала опять, но в этот раз быстро смогла себя остановить: не реветь надо, а решать, как дальше быть. Получается, что Коля собрался не просто шашни крутить со Светкой, молоденькой медсестрой, а на полном серьёзе хочет выставить меня из дома. Возможно, в городе ему бы кто-то что-то и сказал, но село – своё государство, и законы здесь также свои. За двадцать лет брака муж меня ни разу пальцем не тронул. Да, было дело, что скандалили, и даже как-то замахнулся, но бить – не было такого. Но всё когда-то случается в первый раз, и не уйду по-хорошему, отправит по-плохому. Никто его останавливать не станет. Уж я-то своего мужа знала…

- Мамочки, да за что? За что! – не выдержала я, вскрикнув в голос. – Что мне теперь делать? Что?!

С психу я пошла в сарай. Словно в насмешку, взгляд сразу наткнулся на верёвку – Коля собирался приладить лестницу. Толстая такая верёвка, крепкая. Я всхлипнула ещё раз и уже со счёту сбилась, заревев опять.

Не буду я вешаться! У меня дети, дом, хозяйство. Почему вообще должна страдать из-за того, что ему бес в ребро ударил? Надо не рыдать, а мстить! Но как?

Я убрала верёвку от греха подальше и случайно наткнулась на старые газеты. Для чего они тут? Окна что ли протирать оставила?.. В основном рекламные объявления, все как на подбор дурные. «Сниму порчу», «наведу сглаз», «куплю козу ангорской породы». «Отомстим мужу вместо вас»… И номер телефона. Господи, это ты сейчас… серьёзно?

Если бы в комнате стояли механические часы, сейчас они бы очень громко тикали. А в самый ответственный момент оттуда вылезла кукушка и напрочь испортила нам нервы. Но Стас был ярым приверженцем электроники, и потому часы просто подмигивали нам красными светодиодками, а мы продолжали сидеть в тишине.

- А можно мне ещё чаю? – попросила наша потенциальная клиентка, словно протягивая нам спасительную соломинку во время кораблекрушения.

- Разумеется, - я поднялась из-за стола.

- Я помогу! – мгновенно вскинулся Стасик и засеменил следом за мной.

Женщина демонстративно взяла в руки телефон, показывая, что потеряла к нам всякий интерес. Тактичная. Мне даже неудобно как-то…

- Стас, ты что творишь? – зашипела я на начальника, прикрываясь звуками бурлящей воды. – Что ещё за «сейчас много работы, мы рассмотрим вашу заявку в ближайшее время»? Откуда бы у нас появились другие заказы?

- Мира, ты ничего не понимаешь, - мрачным же шёпотом ответил он.

- Так поясни!

Некоторое время Стас сверлил меня глазами, но наконец-то сдался.

- Она слишком спокойно восприняла идею переселения душ. И вообще, слишком спокойна, и это мне не нравится. Знаешь, откуда она о нас узнала? Нашла в сарае газету двухлетней давности. Газету, Мира! Я же так только два раза делал, -- кипятился мой начальник ничуть не хуже воды в чайнике. - А вдруг она вообще «засланный казачок»? Или в конец двинутая сумасшедшая. Тебе что, хочется переместиться в непонятно кого?

Честно – хотелось. Несколько часов назад мне сообщили, что в лучшем случае только через полгода я смогу получить призрачную надежду на выздоровление. Уложить своё тело в анабиоз было именно тем, что мне необходимо. Но ещё я видела глаза нашей клиентки. Вряд ли её и вправду отправили какие-то там мифические конкуренты Стаса, если таковые вообще имеют место быть. Это был взгляд уставшего человека, которому есть что терять, но больше нет надежды. И я такой уже видела. В зеркале.

- Сходи-ка и купи ещё печенья. Только не в магазине за углом – смотайся в тот, что в трёх кварталах. И на состав смотри, умник мнительный!

Пробурчав что-то навроде «если тебя порежут на ремни, не буду собирать твои останки в пакет», Стасик действительно покинул лабораторию. А я подхватила кружки с новой порцией чая и устроилась за столиком напротив клиентки. Та подняла на меня взгляд, но первой не заговорила, позволив и собраться с мыслями, и рассмотреть её повнимательнее.

Каждый из сорока пяти лет женщины оставил на её лице и фигуре отметины. Морщинки под глазами вперемешку с мешками от плохого сна. Землистый цвет лица, у которого уже начал плыть овал. Укладка отсутствовала напрочь, а из пучка торчали секущиеся кончики волос. Опрятная, но обычная одежда, которая не скрывала лишних сантиметров… да везде. Женщина, что обратилась к нам за помощью, просто устала и измотана настолько, что сил на себя ей просто не хватало. Вот вам и причина так называемого олимпийского спокойствия.

- Анастасия Петровна, - начала наконец я, но та меня прервала.

- Можно просто Настя.

- Анастасия, - я слегка прокашлялась. – Вы отдаёте себе отчёт в том, что вас ждёт впереди?

- Ваш молодой человек мне всё рассказал, - кивнула клиентка. – Вам достаются моя внешность и мои воспоминания, а я в это время буду спать в колбе, или где-то там. Два месяца, плюс-минус несколько недель.

- Я буду жизнь вашу жизнь за вас, - вкрадчиво добавила я. – Общаться с вашими друзьями, мужем и детьми. Вы готовы довериться нам полностью, вручая не просто себя, но и их? У вас ведь трое?

Информацию я запомнила из анкеты, которую Анастасия уже заполнила. Обычно к нам обращаются те, кому совсем уж нечего терять, либо женщины в состоянии аффекта. И я прекрасно понимала Стаса, который пришёл в суеверный ужас от вида многодетной матери, которая со спокойным видом попросила отомстить вместо неё.

- Старший уже поступил в колледж и всё лето проведёт в городе, в общежитии, - ответила клиентка. – А дочки ещё младшеклассницы: Даше девять, а Наташе восемь. Скажите, Мира, а вы сами замужем?

- В разводе.

- А?..

- Нет, просто мирно разошлись, - ответила я на незаданный вопрос. Честность с клиентами – это обязательное условие, о чём бы они не спросили. – Никаких измен в моей жизни никогда не было, и я занимаюсь своим делом, не вкладывая в него личных эмоций.

- Дети?

- Дочь. Старше ваших.

- И как вы совмещаете свою… - Анастасия замешкалась, подбирая слова, - работу и обязанности матери?

- Никак, - спокойно ответила я. – Она живёт с отцом, мы уже несколько лет не виделись. Анастасия Петровна, - я вскинула ладонь, увидев, что клиентка собирается продолжить допрос. – На следующий вопрос я дать ответ вам не смогу – связана контрактом с работодателем. Но повторюсь, вы готовы доверить мне жизнь близких вам людей?

Клиентка опустила голову и потёрла явно уставшие глаза. Не знаю, во сколько начался её день, но сейчас уже семь вечера, а приехала она издалека. Не удивлюсь, если всё-таки расплачется, но не от обиды из-за измены мужа, а от элементарной усталости.

- Мира, - наконец заговорила женщина. – Вы производите впечатление трудолюбивого человека, который делает свою работу на совесть. Но вам, кажется, терять в этой жизни уже нечего. Я тоже люблю делать свою работу как надо, но у меня на это больше нет сил. И мне есть что терять. Коленька, - она порывисто вздохнула. – Коля – да, он изменил мне, но на самом деле мне уже давно плевать. Я просто хочу вырваться из той своей жизни и забрать с собой детей, но не представляю, как это сделать. Можете даже не мстить ему, просто помогите. Сама я это сделать не сумею…

Я знаю, что нельзя сближаться с клиентами. Особенно когда вы ещё на стадии подписания договора – это чревато последствиями. Но и поделать с собой ничего не могла, и потому накрыла ладонь Анастасии своею.

- У нас тут не заведение альтруистов, так что отомстить придётся обязательно, - я улыбнулась, поймав взгляд женщины. – К тому же, именно за счёт изменника обычно и отрабатывается наш гонорар. Сейчас вернётся мой начальник, мы подпишем договор и начнём перемещение. Готовы?

Анастасия кивнула, но вдруг закусила губу, смотря немного с сомнением.

- А у вас с вашим начальником случайно не роман?

- Да сохрани нас обоих небеса от такой участи! – воскликнула я, и так скривилась, что Настя рассмеялась. – Он первоклассный учёный и хороший человек…

- Но он – не ваш человек, - подхватила она. – Хорошо, я вас поняла. Что ж, ждём вашего «хорошего человека».

Который, как выяснилось позже, уже давно топтался под дверью. Печенье, кстати, принёс правильное, но нам стало не до него. Огласили Анастасии Петровне все условия контракта, рассказали технические моменты, поставили подписи на договоре и наконец-то приступили к самому процессу.

- Доверяю вам свою жизнь, - слабо улыбнулась Настя, и первая легла в капсулу.

- Постараюсь навести в ней порядок как можно скорее, - отозвалась со своего места я. – Можем начинать.

Я сделала несколько глубоких вдохов и прикрыла глаза. Казалось бы, уже которое на моём счету перемещение, но в этот раз волнуюсь почти так же сильно, как и в первый раз. Сознание постепенно погрузилось во тьму, и лишь в последний момент зацепилось за старинное воспоминание о дочери.

Звук открывающейся крышки капсулы я не перепутаю ни с чем на свете. Как и этот голос, в котором слышались ехидство и настороженность одновременно.

- Мир?

- Никакого мира, у нас тут начинается война.

Глаза открываю осторожно, опасаясь головокружения. И ожидания себя оправдывают: ещё какое-то время комната передо мной плывёт вместе с изображением Стаса. Зажмуриваюсь покрепче и стараюсь дышать медленно, но глубоко.

- Что, всё так плохо? – с сочувствием интересуется босс. – Вроде бы переселение прошло в штатном порядке.

- Кажется, наша Анастасия Петровна уже которую ночь нормально не высыпается, - проговорила я. – Хотя скорее уж, который год…

Вторая попытка возвращения оказалась успешней, и больше голова не кружилась. Я осторожно уселась в капсуле, а через несколько минут покинула её, опираясь на руку начальника. Чаем он меня отпаивал с тройной дозой сахара, и некоторое время мы просидели в тишине.

- Купить тебе билеты на автобус? – уточнил Стас, когда с чаем было покончено. – Уже вечереет, а дорога предстоит далёкая.

Далёкая – это ещё мягко сказано. К нам Анастасия Петровна добиралась из другого, более мелкого города, а туда – со своего села. И чем дальше, чем яснее я понимала, что просто не вывезу такой путь, да ещё и в общественном транспорте.

- Нет, лучше посплю эту ночь на диване прямо в лаборатории. Дочек клиентка оставила у свекрови – видимо, предполагала такой исход событий. Ничего, заберу завтра в обед, заодно смогу получше усвоить весь массив знаний клиентки.

Стас покачал на это головой, но переубеждать не стал. В нашей работе главный принцип – свести личные контакты до минимума. То есть, после перемещения в тела клиенток, я в лучшем случае обмениваюсь с начальником несколькими письмами. Абсолютное табу для меня общение со своими знакомыми, использование личных вещей или связей, да и вообще стараюсь, чтобы с нашим агентством женщин, с которыми меняюсь личностями, не связывало ничего. Но кажется сейчас у нас особый случай.

Перемещаюсь в возрастную женщину я не впервые. Как-то к нами пришла клиентка, которой было хорошо так за пятьдесят. Она застукала мужа с молоденькой секретаршей, но растерялась, и в дело вступили мы. Красиво, ярко, с привлечением прессы и иностранных капиталов. Кажется, Стасик тогда договорился на тройной тариф и на эту сумму что-то там доработал в капсулах. И купил себе новую тачку, да. Но вокруг той ситуации крутились огромные деньги, а нынешняя дама была богата исключительно годами.

Застелив для меня диван, Стас ещё раз проверил капсулу с моим телом, что-то там пощёлкал на компьютере и ушёл домой. Я же улеглась.

Сон никак не шёл – слишком уж много мыслей крутилось в голове, и до окончания сращивания я даже толком не понимала, мои ли они и надо ли останавливать этот поток. Наконец не сдержавшись, я поднялась и прошлёпала босыми ногами в ванную. В голове гудело, поэтому умылась ледяной водой и некоторое время простояла так, смотря в своё отражение.

- Ох, Настя, Настя… - вслух проговорила я, словно мы до сих пор сидели друг напротив друга. – Надо выручать вас, иначе год или два, и загнётесь от какой-нибудь болячки ещё похлеще, чем у меня. А у вас детки маленькие, и кроме вас их поднимать некому.

Голова разболелась ещё сильнее, но пить обезболивающее нельзя – организм до сих пор нестабилен. Я вернулась в комнату, лишь в последний момент одёрнув себя, чтобы не завернуть к своему телу, и улеглась под одеяло. Положила кулак под висок, надеясь хотя бы так немного уменьшить боль, зажмурила глаза и начала медленно дышать. Не прошло и пяти минут, как я забылась тяжёлым и беспокойным сном.

Будильник зазвенел ровно в шесть тридцать. Не мой, разумеется, а клиентки, но организм привычно подскочил. Я поднялась, поставила чайник греться, и наскоро умыла лицо. Красивее и ухоженнее оно от этого не стало, но хотя бы вчерашней дурноты не ощущалось. А когда влила в себя огромную кружку сладкого чая и слопала всё печенье, то жизнь и вовсе показалась мне вполне приемлемой штукой.

- Да всё у нас будет хорошо, - вслух подбодрила себя я. – И у тебя, Настасья Петровна, и у меня. Прорвёмся!

Запала моего, правда, хватило аккурат до того, как села в первый автобус. Ушла из лаборатории я часов в восемь, Стаса ждать не стала. Доехала до вокзала на автобусе, купила билет, устроилась на своё место и через десять минут после начала пути поняла, что это тело переносит дорогу ещё хуже, чем я сама. Но видимо Настасья так привыкла к своей морской болезни, что память мне не стала о ней сигнализировать. Впрочем, какие у меня были бы варианты? Такси? Чтобы оставить водителю три месячных зарплаты сельской учительницы? Зато теперь понятно, откуда в сумке столько мятных конфет.

Вторая поездка прошла легче первой, хотя на улице уже вовсю шпарило солнце. Конец июня давал о себе знать, но несмотря на это путь от остановки до дома свекрови я прошла пешком: хотела проветрить голову, заодно избавляясь от тошноты.

Знакомый для хозяйки тела дом встретил меня обшарпанным зелёным забором и заливистым лаем цепной дворняги.

- Цыц, Джек! – привычно прикрикнула я и отворила калитку. – Свои.

Навстречу мне с криками «мамочка приехала!» понеслись две девчушки, похожие словно две капли воды. Нет, разумеется, различия были, и стоило лишь присмотреться, как я нашла их не один десяток. Однако ясно невооружённым глазом, что девчонки – родные сёстры.

- Мам, мы скучали, - тут же заныла та из них, у которой волосы были короткими и торчали в разные стороны. – И бабушка нам сказала пить рыбий жир.

- Но мы его всё равно вылили в раковину, когда она отвернулась, - наябедничала вторая, с такими же светлыми локонами, но чуть длиннее и прихваченными резинками. – Но нас Барсик сдал, обормот блохастый.

- Кот не виноват, что вы такие несообразительные, - хмыкнула я, обнимая обеих девочек разом. – Надо было выливать в уличный туалет. И обзываться, кстати, некультурно.

- Явилась наконец.

Обернувшись, я почти сразу встретилась взглядом с высокой худой женщиной. Свекровь клиентки была, как и положено классическим свекровям, строгой к невестке и никаких тёплых чувств не испытывала. Впрочем, это было взаимно.

- Умаслила его? – ещё строже спросила женщина. И, увидев на моём лице недоумение, пояснила: - Да вся деревня знает, что Колька к Светке ходит! Хочешь семью сохранить – надо быть кроткой да ласковой, а то совсем тебя бросит. Кому ты на старости лет нужна, с тремя-то детьми? Что делать будешь, если выставит тебя из дому?

Я промолчала. Во-первых, надо беречь силы для разговора с «обожаемым супругом». А во-вторых, какой спрос со свекрови? Для неё сын априори будет самым лучшим и любимым, а действовать и говорить она станет только в его интересах, задвинув даже внука и внучек. Посидела с девчонками, и на том спасибо.

- Елизавета Павловна, спасибо что присмотрели за девочками, - спокойно проговорила я. – Даша, Наташа, собирайтесь. Пойдём домой, пора для папы обед готовить.

Девчонки поплелись в дом за своими рюкзачками, но я-то видела, что медлили они отнюдь не из любви к бабусиной стряпне и рыбьему жиру. Сама Настасья не обращала на это внимание из-за обилия проблем, но дочери побаивались оставаться дома с отцом. Кажется, самоутверждался он не только за счёт жены и гулянок, но и прикрикивая на детей…

Выслушав напутствие, что именно стоит приготовить «Коленьке», я взяла девочек за руки и пошла домой. Идти было по деревенским меркам недолго, кварталов пять, но стоптанные старенькие ботинки Насти начинали натирать ещё в автобусе. Эх, ей бы гардероб обновить. И телефон – тот хоть и был смартфоном, на настолько стареньким, словно там стоял ещё седьмой андроид. Да и девчонки одеты вроде хорошо, но не богато, хотя память хозяйки тела упорно утверждала, что дома деньги были. Толковый сантехник просто обязан хорошо зарабатывать, но видимо его доход уже давно шёл не в то русло.

- Мам, - меня дёрнула за руку старшая, Даша. – А правда, что папка тебя может из дома выгнать?

- С чего ты взяла? - внимательно посмотрела на девчонку. Та стушевалась, но всё-таки ответила:

- К бабе Лизе вчера соседка заходила, они весь вечер про это трепались.

- Мам, ты тогда с тобой уйдём, - вклинилась её сестричка, прижимаясь ко мне с другого боку. – Не хочу с папкой оставаться.

- Девочки, как бы там ни было, вас я не брошу. Но как бы у нас с вашим папой не сложилось потом, он так и останется вашим отцом.

Нельзя настраивать детей против кого-то из родителей, это я знала очень чётко. Пока надо занять нейтральную позицию, и если этот Коленька не совсем поехавший, то сообразит, что с дочерями связь терять нельзя. Посмотреть бы ещё на него, потому что память Настасьи как-то странно замыливает всё, что связано с супругом. Возможно, это из-за того, что с момента перемещения не прошло и суток: логичный и распространённый вариант, но не единственный. Ещё такое бывает, когда о человеке просто стараешься думать как можно меньше.

Девчонки притихли, и до дома мы дошли молча. Я сразу же скинула обувь, осмотрела покрасневшую пятку – вроде обошлись без мозолей, и привычно потянулась на кухню. Готовить, к счастью, не пришлось: со вчерашнего дня остались и борщ, и второе, которое никто так и не съел. Дети побежали к себе в комнату переодеваться, да так там и остались, а через время послышались звуки игры и бренчание маленькой гитары. Кажется, я могу пересчитать по пальцам одной руки, когда мне во время операций доставались спокойные дети. Впрочем, как раз такие вот активные девчушки мне и по душе.

Переодевшись и ополоснувшись с дороги, я надела чистый фланелевый костюм, чтобы у «Коленьки» не возникло ощущения, будто бы я и вправду собралась его «умасливать», и принялась разогревать обед. На стол было уже почти накрыто, а Даша и Наташа намывали руки по второму разу, когда во дворе щёлкнула калитка. Я выглянула в окно кухни, сразу заметив знакомую фигуру. Началось.

- Сидишь весь день дома, а свежий суп сварить не можешь? - Николай скривился, наклонившись над кастрюлей. – С зимы харчо не варила.

Украдкой я рассматривала мужа нашей клиентки. М-да уж, то ещё зрелище… Нет, в принципе для своего возраста и статуса он выглядел достойно: сантехник сорока восьми лет, умеренно пьющий и курящий только за компанию. Волосы потихоньку теряют густоту, брюшко имелось, пусть и небольшое, а мышцы были ровно такими, какие необходимы для того, чтобы держать в руках увесистый гаечный ключ или уметь поднять унитаз. Ну то есть, супруг у Анастасии Петровны был весьма далёк от образа солидного и взрослого мужчины, который вам опишут в мыльной опере или любовном романе, но по сельским меркам он весьма стоящий. А ещё, по нему прекрасно видно, что проживает сытую и спокойную жизнь, где самым большим фиаско было то, как он купил подержанную иномарку, а через неделю в газете увидел, что почти такую же продавали на тридцать тысяч дешевле. То, что я видела в отражении зеркала, представляло собой намного более печальную картину.

- Николай, давай поговорим с тобой после обеда, - спокойно предложила я, нарезая хлеб для девочек.

Те, к слову, при отце сидели молча и не пакостили. Дурной знак. Дети словно барометр показывают атмосферу в доме.

- Ты глянь-ка! – воскликнул мужчина. – «Николай»! А чего не по отчеству ещё?

Опускаться до диалога я не стала, да и вообще отвечать смысла не видела. И без того понятно, чего он добивается: вначале доведёт до скандала, а потом выставит себя главной жертвой и уйдёт туда, где его пожалеют. Это была распространённая модель поведения неверных мужей, и несмотря на «замыленность» памяти Настасьи, предсказать исход было не сложно.

Доели мы с девчонками быстро, и те поспешили к себе. Закрылись в комнате, но я-то понимала, что будут подслушивать. А значит надо постараться не только себя вести максимально корректно, но и не допустить скандала со стороны этого гуляки.

Николай ещё какое-то время ковырялся в тарелке, жалуясь, что совершенно невкусно, но наконец тоже прошёл в большую комнату, служащую семье гостиной.

- Ну начинай, - дозволил он, развалившись в любимом кресле. – Я тебя слушаю.

- Кажется наш брак уже изжил себя. Предлагаю разойтись мирно.

«Коленька» вскинул брови и слегка наклонился вперёд. Не такого разговора он ожидал от кроткой Насти, это точно. Понятное дело, он уже привык, что замученная бытом жена готова всё снести, лишь бы в её болотце жижа не переливалась через край. Но у меня-то душевных сил на таких изменников и энергетических вампиров было хоть отбавляй, и ничего сносить я не собиралась.

- Настя, ты белены объелась, или просто пересмотрела сериалов? – почти брезгливо поинтересовался Коля. – Ну расходись, конечно, только кому ты нужна? Или уже нашла кого-то, и к нему этой ночью моталась? Думаешь, мир не без добрых людей, и мне никто не сообщит, что ты не ночевала дома?

Надо же, какой почти что праведный гнев! Даже не скажешь, что этот мужчина сам только вернулся от любовницы.

- Мне пришлось уехать по просьбе своей матери, и в итоге опоздала на последний автобус, - опять же спокойно ответила я. Легенда была придумана загодя, и Настя знала, что проверять её супруг не будет – звонить тёще было ниже его достоинства. – Заночевала там, а девочки пробыли у твоей мамы. И всё же, давай вернёмся к нашему разговору. Я хочу развод.

- Хочешь – вали, - дозволил Николай, и я про себя выдохнула. Проверять мою историю он не будет, и это хорошо. Только пятна на репутации женщины нам не хватало, накануне бракоразводного процесса-то! – Но учти, назад будешь ползти на коленях. И дом я тебе не оставлю! Сам его собирал, по гвоздику. И явно не для того, чтобы вдруг подарить тебе.

Теперь я вздыхала уже разочаровано. Не «тебе», а как минимум детям, но кажется кто-то совсем заигрался, считая себя царём и богом. Впрочем, будь это по-другому, и Анастасия Петровна не пришла бы к нам.

— Значит мне нужно место, куда смогу уйти с детьми. Или ты хочешь заботиться о дочерях самостоятельно?

«Коленька» фыркнул, предоставив мне самой решить, что это значит.

- Вали туда, откуда я тебя забрал.

- Ты ведь в курсе, что у моих родителей места нет. По закону я не могу поместить детей туда, где на них не хватает жилплощади. И если суд признает ситуацию спорной, то без неприятных для тебя последствий нас не разведут.

Глаза мужа Настасьи сузились – ему явно не понравилось то, что он услышал. В его понимании, если жене так нужна свобода, то пусть валит из его жизни, оставив всё после себя. Но суд и вправду мог заинтересоваться условиями проживания детей, а лишние проблемы были Коле не нужны. Проблемы, и перешёптывания за спиной, ведь погуливающий муж – это одно, а муж-жмот – уже совсем другое.

Он собирался высказать что-то явно нелицеприятное, но внезапно лицо озарилось такой широкой улыбкой, что стало видно прогнивший зуб.

- Место тебе нужно? – рассмеялся он. – Так я тебе его предоставлю. В Липеньках живёт мой двоюродный братец. Дом у него большой, добротный, и строили как раз на двух хозяев. Вот он-то тебя и приютит. По-братски. Устроит тебя такой вариант?

Память Настасьи по этому поводу опять давала сбой. Какой-то родственник со стороны мужа в соседней деревне действительно жил, но подробности стёрлись то ли за ненадобностью, то не успели ещё подгрузиться. Не лучший вариант, но кажется иного мне не предоставят, а уходить я собиралась на мирной ноте. Сейчас, я имею ввиду.

- Разумеется, - кивнула я. – Ты нас отвезёшь?

- Зачем? – неподдельно удивился Коля. – Ты же у нас теперь женщина самостоятельная, вот сама и добирайся. А я пока в баньку схожу, рабочий пот надо смыть.

Мужчина похлопал себя по коленям и поднялся с кресла. Ушёл, едва ли не насвистывая себе под нос какую-то попсовую песенку. Я же дождалась, пока он выйдет из дома и потянулась к лежащему на подлокотнике телефону. Аппарат был, разумеется, старым, но диктофон нашёлся бы даже в старой Нокии. Я быстро прослушала запись нашего разговора, поморщилась – такое себе качество, но всё равно сохранила. Пригодится.