Мятежная жена Злодея. Феникс против дракона

Последние лучи солнца касаются занавесей на окнах отведённых мне покоев и исчезают. Я пытаюсь расслабиться, успокоить себя тем, что опасность уже позади, но внутренний голос кричит, что ничего ещё не кончено. Ведь я в доме Фэнхуан Шэна, самого молодого и злого главы клана феникса. Стоит мне подумать об этом, как снаружи слышатся резкие и быстрые шаги. Сердце замирает. Двери покоев распахиваются, и он входит, даже не спросив моего дозволения.

— Лун Янью! — произносит он, и я вздрагиваю. Кажется, я попала! И зачем только я назвала это имя?

— Да, господин, — я стараюсь изобразить покорность и смирение.

— Ты сказала, что была важна для императора Лун Гуана. Это так? — птичьи глаза глядят на меня внимательно.

— Да, — киваю я, не глядя на него. — Меня с детства готовили для того, чтобы стать его невестой. Но из-за большого давления со стороны других кланов. Он был вынужден пойти на крайние меры и судить меня.

Я скрещиваю пальцы за спиной и надеюсь, что правильно запомнила обстоятельства жизни Лун Янью. Мне нужно убедить этого человека в том, что я ценна для императора. Иначе он просто избавится от меня. И как меня вообще угораздило? Чудом избежала смерти, и тут же угодила в лапы психопата. Ведомый жаждой мести, он готов на всё, лишь бы заставить императора Лун Гуана страдать.

— Вот как, — Фэнхуан Шэн задумывается. — Тогда я просто обязан сделать тебя своей женой.

Он глядит на меня с ехидной улыбкой.

— Что?! — восклицаю я, невольно выходя из образа. — С чего вдруг такой вывод?!

— Полагаю, это сведёт с ума его величество, — Шэн прикрывает глаза в предвкушении. А через пару мгновений вновь бросает на меня холодный взгляд. — Только не обольщайся, этот брак будет лишь формальностью. Такие, как ты, не в моём вкусе.

Вот же… И как мне быть теперь. Я рассчитывала немного перевести здесь дух, а после незаметно сбежать. Но теперь всё сильно усложнилось.

***

За семь дней до этого

— Закончить отчёт до завтра… — бормочу я сипло.

Сознание, по всей видимости, потерянное на некоторое время, постепенно возвращается. Ощущаю холодный пол под собой. Поздравляю, ассистентка Мин, ты хлопнулась в обморок от переработки и теперь официально получаешь статус отбитого на всю голову трудоголика! Иди возьми с полки в качестве награды свои очередные доп. обязанности на благо компании.

— Госпожа! Моя госпожа… Вы слышите?! — кто-то отчаянно трясёт меня за плечо. Странно. Какой-то необычный акцент у этой девушки. Старомодный. Будто у моей бабушки, что всю жизнь прожила в горной деревушке.

— Не просыпается, — девушка на время оставляет моё многострадальное плечо в покое.

— Может, она решила умереть со стыда? Я бы тоже не пережила такого позора, — произносит насмешливо чей-то раздражающий женский голос.

Я едва не подскакиваю на ноги от возмущения. Уж кто бы говорил про позор? Тебя кто вообще взял в компанию с таким провинциальным говором, госпожа деревенщина?! И вообще, что такого особенного, что мне вдруг стало дурно? Это что, моя вина, что у нас так нагружают сотрудников?!

Со злости в голове проясняется. Я открываю глаза и вижу перед собой целый ансамбль в исторических костюмах. Так… Артисты, что ли? Неужто, наше новое высокое начальство в качестве поощрения усердной работы пригласило выступить актёров перед сотрудниками? Это, конечно, они интересно придумали. Но лучше бы на эти деньги нам комнату отдыха нормальную организовали. А то приходится ютиться на коробках от бумаги для принтера.

— Моя госпожа, вы очнулись! — восклицает радостно девушка с чёрной косой в простом льняном ханьфу.

Подаётся ко мне и тут же опасливо озирается на стоящего над нами, словно скала, высокого и статного мужчину. Этот одет так, что определённо играет самого императора, не меньше. И выражение лица у него такое по-особому надменное. Девушка-служанка вскидывает руки перед ним и кланяется, будто извиняясь. Но он не обращает на неё никакого внимания. Этот хмырь ряженный с минуту глядит на меня, будто на букашку, а потом сурово произносит:

— Наложница Янью, ты обвиняешься в супружеской неверности! Тебе есть что сказать в своё оправдание?!

«Кому? Мне?» — мысленно спрашиваю я и оглядываюсь по сторонам. Как-то странно всё это. Может,это этот... как его… инверсивный театр? Но других зрителей не видно. Да и декорации какие-то подозрительные: большая, роскошно убранная комната. Всюду шёлк, золото и самоцветы. А в двух шагах от меня кровать с балдахином. Ох, ты, божечки! Вот бы прилечь туда, хоть на часок…

— Молчит, — фыркает презрительно какая-то фифа рядом с императором. — Видимо, нечего сказать.

— Помолчи, Пэйжи! — резко бросает мужчина, даже не глядя на неё.

Девица вжимает голову в плечи. На минуту я даже чувствую реванш, глядя на неё. Но потом возвращаюсь к мысли, что ничегошеньки не понимаю. Наложница? Супружеская измена? Исторический сеттинг…

— А! Я поняла! — восклицаю я, снова обводя взглядом всё вокруг. — Я не потеряла сознание, я умерла. А всё это великолепие — не что иное, как мой посмертный сон! Так ведь?

А какой ещё может быть последний сон у погибшей на работе одинокой женщины за тридцать, единственной радостью которой являются исторические новеллы и дорамы? Всё логично. Я попала в свой рай, о котором мечтала. Присутствующий слуги и знатные особы, включая императора, нервно переглядываются. Хотя что с них взять — они же не настоящие. И пусть мне грустно оттого, что я умерла, так и, не выйдя замуж и не сделав карьеру, но теперь, когда я точно знаю, что происходит, мне стало легче. Больше никаких переработок и взбучек от начальства! Сейчас досмотрю это последнее кино и отправлюсь к бабуле на небеса.

— А теперь она кажется, сумасшествие симулирует, чтобы уйти от наказания, — шепчет Пэйжи императору на ухо. Он снова бросает на меня свой испепеляющий взгляд.

— Заприте её в темнице! — приказывает он, а после разворачивается и уходят. Вся его свита, включая раздражающую девицу, спешит за ним. Со мной остаются лишь та самая девушка-служанка и пара огромных евнухов в одежде стражников. Эти двое хватают меня под руки и тащат прочь из роскошной комнаты.

— О нет! Моя мягонькая кроватка с балдахином! — слёзно восклицаю я, протягивая руку. — Ну почему нельзя меня запереть прямо тут?! Какая жестокость… Что это за последний сон такой?! Разве я не должна видеть только хорошее?

Не обращая внимания на мои вопли, стражники выводят меня наружу, и я вдруг вижу внутренний двор императорского дворца. На миг у меня перехватывает дыхание. По обе стороны широкой дорожки стройными рядами стоят персиковые деревья, усыпанные нежно-розовыми цветами. Лёгкий ветерок срывает лепестки, закручивая их в воздухе. У пруда, где плещутся золотые карпы, возвышаются изящные беседки с резными крышами, а каменные мостики над прудом украшены тонкой резьбой — цветущими пионами, мифическими птицами, драконами… Красиво, даже слишком. В воздухе пахнет свежей травой и мокрой землёй после утреннего дождя. Где-то вдалеке слышится пение птиц. Но вся эта идиллия мигом теряет для меня свою прелесть, когда стражники подводят меня к массивным воротам. Судя по всему, именно за ними и находится та самая темница, где меня собираются запереть.

Дорогие друзья! Рада представить вам свою новинку! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Книга участвует в литмобе ""

Сколько бы ни думала, раз за разом прихожу к мысли, что не умерла. Как-то всё подозрительно реально вокруг. Я даже боль чувствую, а значит, точно не сплю. Тогда, что же со мной происходит?

Последнее, что я помню, как сидела в лаборатории ночью. Этот чёртов новый исполнительный директор оказался совсем без головы! Даже познакомиться с сотрудниками не пришёл, а с ходу начал рассылать всем мелким начальникам гневные электронные письма. Мне тоже досталось: из-за всей этой суеты мой руководитель, менеджер Ю, потребовал сдать отчёт по последним испытаниям утром. Видимо, собирался выслужиться перед новым директором. А у меня и без того было полно работы. Я за тот отчёт даже не бралась.

«Боже, и за что мне всё это? — подумала я тогда. — Сейчас бы, как в моих любимых новеллах, бороться за любовь какого-нибудь красавчика-императора, а не вот это вот всё!»

Я замираю посреди камеры и ещё раз оглядываюсь по сторонам. Бойтесь своих желаний… Я что, попала в один из прочитанных мною романов?! Но почему меня бросили в темницу? Всё должно было быть по-другому!

В отчаянии цепляюсь за решётки моей камеры. И что мне делать теперь? Я ведь даже не знаю, кто я и в чём конкретно меня обвиняют?! Нет, нет, нет! Это все не может быть правдой. Наверняка это просто галлюцинации от переутомления. Вот сейчас я лягу спать, а потом проснусь в, пусть и не сильно прибранной, но своей квартире. Я опускаюсь на устланную соломой лежанку. Поначалу её поверхность непривычно колется. Но в конце концов мне удается найти удобную позу и уснуть крепким сном до следующего утра.

Вопреки моим ожиданиям, открыв глаза, я вижу ту же камеру. Через полчаса-час после моего пробуждения мне приносят еду: чашку риса и миску наваристого рыбного супа. Я усмехаюсь про себя, что здесь в темнице жизнь получше будет, чем в моей реальности. Там я не вылезала с работы, не высыпалась и питалась одной только растворимой лапшой. Может, всё не так уж плохо?

Я возвращаюсь на свою ещё не остывшую с ночи лежанку. Это, конечно, не пуховая кровать с балдахином, но тоже годится. Вытягиваюсь беззаботно и шумно вздыхаю. Эх, видел бы меня сейчас менеджер Ю, точно раскричался бы, что я разлеглась вместо того, чтобы работать. Но у меня есть серьёзная уважительная причина: меня посадили под замок! Прикрываю глаза блаженно и мгновенно проваливаюсь в сладкую дремоту.

Просыпаюсь оттого, что стражники за дверью как-то странно вдруг оживились. Будто к ним с проверкой сам император нагрянул. Вспоминаю этого вчерашнего, и мороз пробегает по коже. Не хотела бы я встретиться с ним снова. И если в этой истории надо бороться за его сердце, то я пас, пожалуй. В принципе, перспектива просидеть до конца книги в темнице, где меня кормят и дают поспать, меня устраивает.

Но, к добру или к худу, навестить меня приходит не император, а другой тоже весьма знатный господин. Во всяком случае, если судить по одеянию и манерам. Он в годах, а стражники обращаются к нему «великий наставник», потому у меня появляются подозрения. Неужели я стала второстепенной героиней серии «Слёзы императрицы» автора Мо Лицзю? О-хо-хо, вот это я попала! Я редко когда пишу не комплиментарные отзывы авторам, но только не в этом случае. Мотивация героев непонятна, концовка смазана, но самое ужасное — сюжет невозможно затянут! Пять томов бесконечных страданий всех персонажей без исключения. Нет, ну почему меня не могло забросить куда-нибудь поприличнее?!

— Великий наставник Лун! — восклицаю я и кланяюсь приветственно. Надеюсь, что правильно запомнила, как это делается.

— Здравствуй, Янью, — сурово произносит он и морщится. — Не ожидал я, что увижу тебя так скоро, внучка. И двух недель не прошло с твоих смотрин.

— Дедушка! — восклицаю я, понимая, что нужно пользоваться моментом. — Ты пришёл вызволить меня отсюда?

Гляжу на старца самыми чистыми и невинными глазами. Он молчит, и в какой-то момент мне становится стыдно, что я обманываю того, кто действительно годится мне в дедушки.

— Я не могу помочь тебя, Янью, — наконец говорит он и разбивает в прах все мои надежды. — Ты опозорила своё имя и лишилась права называться невестой великого императора-дракона!

— Но я не делала того, в чём меня обвиняют! Это всё интриги других наложниц! — возражаю я, припоминая выражение лица той девицы рядом с императором. Она явно имеет какое-то отношение к тому, что со мной приключилось.

— Это ничего не меняет, — великий наставник прикрывает глаза. — Император сказал своё слово. Он больше не желает видеть тебя во дворце.

Не желает видеть во дворце? Ну так я пошла тогда? Однако по выражению лица мужчины я понимаю, что не всё так просто. На миг внутри всё холодеет.

— Ты знаешь, что обвинённых в неверности жён и наложниц по законам Гуиджи ждёт либо казнь, либо заточение в башне на острове Чулинь, — с тяжёлым вздохом продолжает наставник. — И первый вариант и вполовину не так плох, как второй.

Я медленно опускаюсь на свою лежанку. Тело цепенеет от страха. Если я чувствую боль тут, то и умру по-настоящему, так? И не факт, что воскресну в своём мире. Ну уж нет! Мне такое не подходит. Я только-только выспалась и узнала, как прекрасна жизнь вне офиса компании и корпоративных правил.

— Дедушка… То есть, великий наставник, а нельзя ли как-то переубедить императора? — спрашиваю я со слабой надеждой.

— О чём ты, Янью?! — восклицает возмущённо старик. — Тебе ли не знать, что императора Лун Гуана невозможно переубедить!

Он начинает нервно расхаживать по камере. А я осознаю, что дела мои ещё хуже чем я думала. Ведь из всех персонажей писательницы Мо Лун Гуан особенно бесил меня. Хорошая новость: мне не придётся быть его наложницей. Плохая: если я не придумаю ничего, то в скором времени действительно умру.

Дорогие! Я подготовила для вас визуалы персонажей. Напишите в комментариях, что думаете по этому поводу.

Главная героиня Мин Янью, ставшая второстепенным персонажем новеллы Лун Янью

Главный злодей новеллы Фэнхуан Шэн

Та самая кровать с балдахином

Красивая иллюстрация, чтобы прочувствовать атмосферу

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить лайк, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления. Приятного вам чтения

«Великое царство Гуиджи включает в себя шесть провинций. Пять небесных кланов и один земной управляют ими на протяжении многих веков. Самому могущественному из небесных — клану дракона, или клану Лун, принадлежит правящий император Гуан. Как и все сыны клана Лун, император владеет способностью обращаться драконом, сильным и неуязвимым, готовым выстоять против тысячного войска. Каждый из оставшихся пяти кланов желает породниться с императорской семьёй. Не только ради влияния, но и ради сильных наследников. Каждый клан ведёт брачные переговоры, предлагая в невесты императору прекраснейших из своих дочерей…»

Велись переговоры и внутри клана Лун. И правильно, чего такой генофонд разбазаривать на сторону? Если я верно помню историю своей героини, то они с императором какие-то дальние родственники. Ещё и знакомы с самого детства. Ума не приложу, как он мог так поступить с ней.

Ссутулившись, я сижу на своей соломенной лежанке. Утренний свет робко проникает в небольшое оконце под потолком. Снаружи доносятся голоса и стук копыт — внешний двор оживает с наступлением нового дня. Моего второго дня в этой чёртовой книге. Я тяжело вздыхаю, осознавая, что мои размышления зашли в тупик. Я за свою жизнь прочитала и посмотрела достаточно историй про попаданцев, чтобы быть в курсе, что у меня может и не быть цели, ради которой я здесь. И от этого осознания меня одолела тоска.

За вчерашний день я отоспалась как следует, и теперь моя голова кристально ясная. Камера больше не кажется мне хоть сколько-нибудь сносной. Воздух здесь пропитан сыростью, пахнет плесенью и чем-то металлическим. Густая тьма разливается по углам. Тусклый свет масляного фонаря в коридоре почти не доходит до моей двери. Мой взгляд выхватывает из полумрака глубокие царапины на стенах — следы пребывания здесь прошлых узников. Я невольно провожу пальцами по шершавому камню, словно пытаясь ощутить остаточное тепло тех, кто был здесь до меня. Смогу ли я выбраться отсюда?

В коридоре слышатся шаги. Суровый стражник заглядывает в мою камеру, а после отворяет дверь. В проём проникает мягкий золотистый свет. В камеру входит та самая служанка, которую я видела, едва только открыла глаза в этом мире. Её тонкая фигурка дрожит. Она несёт в руках небольшую плетёную корзину. Я замечаю гребень, фарфоровые баночки с румянами и рисовой пудрой. Даже здесь, в сырой темнице, наложнице императора недозволительно обходиться без ухода за собой.

— Видимо, император желает, чтобы я и в день казни выглядела красивой, — усмехаюсь я, скрещивая руки на груди. Слова звучат неожиданно спокойно, хотя внутри всё сжимается от тревоги.

— Позвольте мне причесать вас, госпожа, — говорит служанка кланяясь.

— Назови мне своё имя, — спрашиваю я вместо прямого ответа на её вопрос.

— Сюэ, моя госпожа, — она кланяется ещё ниже, видимо, принимая мой вопрос за какую-то попытку принизить её. Мне становится неловко от этого. Но я ведь должна знать, как зовут мою личную служанку.

— Что ж, сяо Сюэ, — продолжаю я строго. — Постарайся сделать меня красивой.

Девушка опускает голову, её пальцы сжимают корзину так сильно, что костяшки белеют. Губы дрожат, словно бы она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Я пробую выдавить из себя улыбку и киваю ей. Она выдыхает судорожно, ставит корзину на мою лежанку и приступает к расчёсыванию волос.

— Мы все очень волнуемся за вас, — произносит она робко после пары минут напряжённой тишины.

— В этом нет нужды, — отвечаю я зачем-то. Словно хочу заставить её чувствовать вину за то, что нахожусь здесь. — Для императора я преступница. Сочувствовать мне значит сомневаться в решениях императора.

Сюэ бледнеет. Её рука, сжимающая гребень, начинает дрожать. Я прикусываю язык. Не стоит мне разбрасываться подобными фразочками. Иначе могу отвадить от себя тех немногих, что на моей стороне хотя бы мысленно.

— Я почти уверена, что император не желает для вас страшного наказания, — наконец говорит она вполголоса. — Но он вынужден быть строгим. Иначе его не будут уважать и бояться.

«Тоже мне, жертва обстоятельств!» — язвительно думаю я и вздыхаю.

Сюэ бережно распутывает мои волосы пальцами, выбирает из них солому, а после аккуратно прочёсывает гребнем. Я невольно закрываю глаза, наслаждаясь ласковым, почти материнским прикосновением. На мгновение мне кажется, что я не в мрачной темнице, а в каком-нибудь салоне в выходной день. Но нет, холод камня под ногами и приглушённые крики стражников снаружи быстро возвращают меня в реальность.

— К тому же… — Сюэ понижает голос до шёпота. — Вас обвиняют в супружеской измене. А измена императору приравнивается к измене стране…

Я открываю глаза и недоверчиво смотрю на неё. Это кажется смешным. Персонаж книги, в теле которой я оказалась, никогда бы не посмела сотворить нечто столь ужасное. Из всех наложниц Лун Гуана Янью была самой невинной по книге.

«Я не удивлюсь, если до сих пор девственница», — думаю я про себя, невольно покусывая ноготь. Что-то здесь не сходится.

— Скажи-ка, Сюэ, а что послужило доказательством моей измены? — спрашиваю я, наблюдая, как вспыхивают её щёки.

— Говорят, из ваших покоев вышел мужчина… — едва слышно шепчет она. — И он не из внешнего двора. Кажется, совсем чужак.

Тан-тан-тан, вот это поворот! Янью, невинная цветущая лилия, оказывается, принимала в своих покоях мужчину! И всё же верится в это с трудом. Кто этот мужчина и как оказался во внутреннем дворе? Может, шпион какой? Или кто-то ловко подставил меня?

Пока я обдумываю всё, Сюэ заканчивает с причёской и переходит к макияжу. Дрожащей рукой она наносит румяна и красит губы. Закончив, она склоняет голову, и, не дожидаясь разрешения, выходит, оставляя меня в одиночестве. Дверь за ней тяжело захлопывается, и я снова остаюсь наедине с темнотой и своими мыслями.

Я провожу пальцами по аккуратно уложенной причёске, чувствую запах травяного масла, которым Сюэ смазала гребень. Как же символично: меня готовят к роли жертвы, наряжая в красивые одежды и подчёркивая черты лица. Как куклу, которую хотят выставить напоказ, прежде чем сломать. Но я не позволю этому случиться.

Проходит около часа. Я уже начинаю клевать носом, когда вдруг дверь с грохотом распахивается. В камеру входят стражники, а за ними — он, император Лун Гуан. Суровый и неотразимый. Его глаза грозно сверкают в полумраке, длинные волосы струятся, будто чёрный шёлк. Вздох срывается с моих губ. Если бы не это презрение в его взгляде, я бы наверняка очаровалась бы им. Но видно боги меня миловали…

Появление императора здесь, передо мной на короткий миг даёт надежду. Однако он быстро разбивает её, будто неудавшийся глиняный сосуд.

— Я принял решение самолично судить тебя за твоё предательство, — произносит он надменно. — Так что тебе милосердно будет предоставлен выбор: казнь или ссылка на остров Чулинь.

Я замираю. Вот оно — моё будущее. Всего два варианта, и оба ужасны. Но я не могу позволить ему видеть мой страх.

— Вы пришли сюда только ради того, чтобы спросить меня, что я выберу? — пытаюсь держаться, но неожиданно голос выдаёт меня. Он дрожит. Чёрт!

— Я пришёл, чтобы увидеть твоё раскаяние, Янью, — отвечает он.

— Предлагаете мне покаяться в том, чего я не совершала? — удивляюсь я.

— Но ты оказалась в такой ситуации, когда все уверены, что ты виновна, — произносит он упрямо.

Меня охватывает злость, но я сдерживаю её и лишь усмехаюсь. Ловко выкрутился. Конечно, зачем разбираться в деталях? Проще просто поверить слухам.

— Что ж, если в этом моя вина, то я приму своё наказание. И я выберу казнь! — бросаю я, задрав подбородок.

Я сама не верю, что говорю это. Но вдруг он смягчится? Вдруг поймёт, что допускает ошибку? Император некоторое время молчит, а затем медленно кивает. Жалкий трус!

— Ты будешь казнена вместе с мужчиной, что навещал тебя той ночью, — бросает мне он на прощание.

Я смотрю на него исподлобья.

«Хочешь, чтобы я умоляла? Не дождёшься! Но знай, Лун Гуан, ты ещё пожалеешь о своём решении», — наверное, что-то такое я должна сказать. Но на самом деле я сейчас напугана до оцепенения.

Он разворачивается и уходит, а я сжимаю руки в кулаки. Страх постепенно сменяется гневом. Нет, я не могу просто так умереть здесь! Если есть хоть один шанс спастись, я его найду.

Мне до последнего не верится, что меня всё же осудят. Но это происходит. На судебном заседании, где мне даже не разрешают присутствовать и хоть как-то защищаться, император приговаривает меня к казни путём обезглавливания. Об этом мне сообщает начальник стражи, а после сопровождает в камеру смертников. Я читала про неё в одной из книг, а потому не сомневаюсь, что это именно она.

«Что за жалкий трус! — ругаюсь я про себя. — Самому лично прийти и сказать, что мне отрубят голову, духу не хватило?!»

Чем больше узнаю этого императора-дракона, тем большее разочарование меня охватывает. И вообще, весь этот сказочный мир оказывается таким жестоким и несправедливым. И за что мне всё это? Несправедливости мне и в реальности хватало.

Камера смертников оказывается ещё более грязной, чем моя предыдущая. В углах копошатся крысы, на стенах проступает влага, в воздухе витают запахи плесени, тухлой воды и чего-то, что я предпочитаю не идентифицировать.

«Какая прелесть», — пытаюсь усмехнуться я, но выходит слабая тень улыбки.

Я прислоняюсь к решётке, стараясь не думать о том, что ждет меня утром. Меня и вправду казнят? Меня, Янью, дочь знатного рода, несправедливо обвиненную в измене? Откровенно говоря, мне не верится, что всё вот так закончится. Пусть жизнь порой бывала со мной жестока, но я привыкла верить, что, в конце концов, всё как-нибудь устроится, жизнь вырулит. Поэтому я стараюсь бодриться и не паниковать. Но время от времени меня пробирает дрожь. Страх закрадывается в разум, сжимает сердце ледяными пальцами. Я обхватываю себя руками, но теплее не становится.

Время тянется мучительно долго. День сменяет вечер, а вечер — ночь. Мне не спится, пусть я даже худо-бедно смогла устроиться на узких холодных нарах. Мысли всё кружат и кружат в голове и никак не улягутся. Меня ведь спасут? Кто-то же должен… Перебираю в голове все сюжетные тропы, персонажей серии, конфликты интересов, но ответа на свой вопрос я так и не нахожу.

Наконец, небо за окошком светлеет. Наступает моё последнее утро. Дверь камеры скрипит, и внутрь входит охранник с подносом. Он приносит мне еду. И какую! Кажется, перед смертью для меня приготовили пиршество, достойное самого императора. Жареная рыба с пряностями, золотистые кусочки утки, рис, благоухающий кунжутным маслом, и ещё столько всего разного, что едва помещается на подносе…

Глаза мои загораются, а вот желудок как-то неприятно сжимается. Не то от нервов, не то от недосыпа мне кусок не лезет в горло.

«Какая растрата, — мелькает у меня в голове. — Всё выглядит таким редким и дорогим».

Я все же решаю попробовать хотя бы сладости. Но мужской голос из соседней камеры останавливает меня.

— Я бы не советовал тебе это есть, — произносит незнакомец тихо и пугающе спокойно. — Еда может быть отравлена.

Я вздрагиваю от неожиданности и подхожу к двери. Оглядываю коридор, но никого не вижу. Это что, шутка такая? Весьма остроумно. И всё же, несмотря на недоверие к моему внезапному советчику, я настораживаюсь.

— Зачем им травить еду, если я и так приговорена к смерти? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Ты ведь знатная особа, не так ли? — уточняет он, но скорее как-то скучающе лениво. — Вероятно, приближенные императора или сам император опасаются твоей родни. Именно поэтому они решили отравить тебя до казни. А твоей родне они скажут, что девица не выдержала позора и свела счеты с жизнью. Их реакция от твоей гибели будет смягчена. Это ведь не император тебя казнил, ты сама лишила себя жизни.

Я нервно сглатываю. Возможно ли такое? Не верится, что Лун Гуан может быть таким циничным и подлым. Я с опаской кошусь на поднос. А потом вдруг одним резким движением опрокидываю его на грязный пол. На такое роскошное пиршество мгновенно сбегаются крысы. Они облепляют куски еды, обнюхивают… и вдруг одна за другой, поспешно разбегаются обратно по своим углам.

Сердце проваливается куда-то в пятки. Раз уж даже крысы не стали это есть, то человеку такая еда точно бы навредила. Выходит, меня действительно хотели убить раньше времени. Я начинаю дрожать ещё сильнее. Внезапно моя судьба становится ещё более пугающей.

«А ведь в моём мире всё было не так уж плохо», — проносится у меня в голове.

Проходит час или два. Я снова терзаю свои ногти. Кажется, ещё чуть-чуть и сгрызу до локтей. Так что появление стражников в некотором роде спасает меня от приступа селфхарма. Их фонари освещают пространство камеры. Двое охранников находят меня глазами и хмурятся. Один из них цокает языком.

— Жива ещё, значит. Пошли.

Меня бесцеремонно вытаскивают из камеры и толкают вперёд. Третий стражник заковывает мои руки в кандалы. Холодный металл оков сжимает запястья. После стражник снова толкает меня.

— Эй, да что с тобой не так?! — возмущаюсь я, оборачиваясь на него. — Тебя что мама в детстве недолюбила, что ты вырос таким придурком?

Стражник не отвечает, хотя мои слова явно его задели. Слышу смешок за спиной. Кошусь на ещё одного узника, которого вывели вслед за мной. Он глядит на меня и посмеивается. Он высокий, быть может, даже не уступает в росте императору. И хотя часть лица мужчины прикрывают грязные и спутанные волосы, я всё же понимаю, что он красив. Однако эта красота его кажется опасной, словно мозаика из битого стекла. Его лицо напоминает резкий набросок художника: острые скулы, тень усмешки на губах, и взгляд… Холодный, колючий, будто у хищной птицы. От него мороз пробегает по коже.

— А ты чего смотришь?! — бросаю я ему расхрабрившись.

Мужчина не отвечает. Лишь прижимает закованные в кандалы руки к груди и кланяется мне. Я невольно краснею. И чего это он?

— Прошу, госпожа, — цедит сквозь зубы другой стражник. — Палач вас уже заждался.

— Да ты юморист, как я погляжу, — я бросаю на него строгий взгляд. Стражник отводит глаза. Не знаю, что на меня находит вдруг, возможно, истерика, но я продолжаю: — Настанет время, и мы с тобой поменяемся местами. И только от тебя сейчас зависит, буду ли я с тобой милосердна.

Стража нервно сглатывает и переглядывается. Не уверена, что бесить их, — лучшая стратегия. Но и трястись от страха я не намерена. Какого вообще чёрта?! Лично я ничего плохого не делала и не заслужила, чтобы со мной обращались как с преступницей! Я продолжаю свой путь на плаху, высоко задрав подбородок. Что-то непременно случится…

«Погодите-ка… — я резко останавливаюсь и оборачиваюсь на узника, которого ведут за мной следом. — А не этого ли парня видели выходящим из моих покоев?! Да на нём же клейма ставить негде. С первого взгляда видно, что он или шпион, или вор, или ещё какой криминальный элемент!»

Я хочу вглядеться в выражение лица этого мерзавца, из-за которого я оказалась в текущем положении, но охранник толкает меня вперёд.

— Не задерживайтесь, госпожа, — рычит он.

Узник вдруг улыбается мне и подмигивает. По спине пробегает холодок. Нет, он точно какой-то псих. Нас ведут на казнь, а он зубы скалит. Я опускаю взгляд себе под ноги. А что, если он не псих? Вдруг у него есть план, как избежать казни. Коридор кажется бесконечным. Свет из-за решётчатых окон ложится узорчатыми тенями на грязный пол. Всюду стоит запах грязи и железа. Сердце стучит гулко в ушах.

Я не знаю, сколько у меня осталось времени. Я не знаю, что ждёт меня там, куда меня ведут. Но я точно знаю одно: я не собираюсь умирать без борьбы. И если этот тип задумал что-то, то я непременно в деле.

Ещё одна книга моба:

от Дарьи Ву

Солнце светит так ярко, что больно глазам. Как назло, день выдался прекрасным — небо синее, без единого облачка, а ветер играет с лепестками цветущих деревьев, кружит их в воздухе, словно насмехаясь надо мной. Какой ужасный контраст с тем, что происходит вокруг.

Я и мой загадочный сосед по камере стоим на площади перед золотым дворцом. Оглядываюсь по сторонам и невольно удивляюсь, сколько людей пришло поглазеть на мою смерть. Толпа гудит, словно рой пчёл, все слова сливаются в бессмысленный шум. На меня вдруг находит ступор. Я с трудом понимаю, что говорят мне стражники. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.

Я поднимаю глаза к ступеням дворца и вижу императора Лун Гуана. Он стоит на возвышении, величественный и холодный, будто высеченная из мрамора статуя. И взгляд его такой безразличный. Внезапно мне приходит в голову, что если бы на моём месте была настоящая Янью, она бы не вынесла этого взгляда, не вынесла бы этой холодности и недоверия и просто умерла бы от горя. Может, я поэтому и появилась в этом мире, чтобы защитить её?

Я тяжело вздыхаю и обвожу взглядом окружающих императора наложниц. Все они реагируют по-разному. Та, что, скорее всего, имеет какое-то отношение к моей, так называемой, измене, широко улыбается за спиной императора. Неужели она действительно думает, что теперь её ждёт какое-то великое счастье?

Император даёт знак к началу казни. Сердце сжимается, когда я вижу меч в руках палача. Не могу отвести взгляд. Как неправильно. Как несправедливо. Мне даже не дали слова сказать в свою защиту!

Руки сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в ладони. Гнев вскипает внутри, затмевая страх. Если я всё равно умру, то почему должна молчать?!

— Ваше Величество, вы осудили меня без вины! — эхо разносит мой голос над площадью. Толпа замирает. Я смотрю на Лун Гуана гневно. — И вы пожалеете об этом!

Стражники грубо толкают меня на колени. Я ударяюсь о холодный, жесткий камень, устилающий площадь. Но из-за переполняющих меня эмоций боли не чувствую. Кажется, это и называют слабоумие и отвага. Палач заносит меч над моей головой. Я смотрю на сверкающее лезвие. По телу проходит холодная дрожь. Толпа замирает в ожидании. А ветер всё кружит и кружит неспешно розовые лепестки. Всё вокруг замедляется, словно само время взяло паузу перед моим концом.

И вдруг воздух разрезает свист. С крыши одной из пристроек дворца летит стрела. Она вонзается в грудь палача. Тот невольно вскрикивает от боли и, закатив глаза, оседает наземь. Его меч падает рядом. В тот же миг незнакомец из соседней камеры, тот самый узник с хищным взглядом, бросается на стражников. Его руки ещё закованы, но это не мешает ему обезоружить и вывести из строя сначала одного, потом другого стражника. Он движется стремительно и грациозно, словно бы его приёмы были отработаны профессиональным постановщиком трюков. Вот только это не кино и не музыкальный клип...

Я в оцепенении наблюдаю за происходящим. Только что я увидела, как рядом со мной был смертельно ранен другой человек. И да, он был моим палачом, но это не делает происходящее менее ужасным. Сглатываю сухой ком в горле и оглядываюсь растерянно по сторонам. Надо собраться! Надо что-то делать… Палачу уже не помочь, а вот у меня есть шанс избежать смерти, если я перестану, наконец, вести себя как кисейная барышня.

Всё происходит очень быстро. Я случайно встречаюсь взглядом с узником и словно бы спрашиваю его, что мне делать.

— Меч! — кричит он, указывая на палача.

Я вдруг осознаю, что рядом со мной, всего в паре шагов, лежит его оружие. Сердце быстро колотится в груди, я ползу на коленях к бездыханному телу. Хватаю меч. Он тяжёлый и в моих дрожащих руках ходит ходуном. Я снова оглядываюсь на мужчину.

— Быстрее! — рявкает он и подставляет мне свои скованные запястья.

Никогда в своей жизни я не держала в руках оружие. А потому мне страшно. Я зажмуриваюсь, прежде чем ударить мечом. К счастью, мне всё же удаётся разрубить цепь между двумя металлическими браслетами. Я моргаю растерянно. Получилось?!

— Отлично! — с одобрением кивает мужчина. — Но в следующий раз держи глаза открытыми.

Он встряхивает руками, разламывает оставшиеся браслеты так, словно они сделаны из глины. А затем, сделав странный жест пальцами, ограждает нас от подступающей стражи стеной огня. Пламя возникает прямо из воздуха и поднимается выше человеческого роста. Мне приходится отступить на пару шагов, чтобы не обжечься.

Толпа охает, а я заворожённо смотрю на это чудо. Человек, владеющий магией огня? Ох, тогда он совершенно точно шпион из клана Фэнхуан. Теперь понятно, почему он предпочёл признаться в соблазнении императорской наложницы, нежели сказать о себе правду. Я вновь оглядываюсь на него и понимаю, что он уходит.

— Эй, меня подожди! — в панике кричу я и бегу следом.

Лучник, стрелявший в палача, спрыгивает с крыши и присоединяется к бегству. Мы проносимся по закоулкам, петляем по тайным проходам дворца, пересекаем дворы, где слуги в ужасе жмутся к стенам при виде огненного заклинания. Я понятия не имею, куда именно мы бежим. Чем больше времени проходит, тем больше стражников отправляются на наши поиски. И только когда мы выбегаем к конюшне, я понимаю, что задумали эти двое.

Ещё одна книга моба: 

Лошади нервничают, переступая копытами по вымощенному камнем полу конюшни. В воздухе стоит терпкий запах прелого сена, смешанный с запахом лошадиного пота и свежего навоза. Лучник выводит на улицу двух запряжённых коней, которых, по всей видимости, приготовил заранее. Мне удаётся немного рассмотреть парня. К моему удивлению, он оказывается светловолосым. А ещё у него бледная кожа и довольно странные глаза, словно бы у кролика.

«Альбинос?» — предполагаю я мысленно.

Сдаётся мне, что он прячет голову под капюшоном не только из-за того, что боится, что его запомнят и найдут. Скорее всего, с такой внешностью ему в принципе тяжко живётся в этом мире. Здесь ведь нет тренда на инклюзивность. Лучник ловит на себе мой взгляд и, словно бы в подтверждение моих мыслей, сильнее надвигает капюшон на голову.

— Син, не медли! — одёргивает его бывший узник. Тот спешит подвести к нему чёрного коня.

Мужчина ловко оседлывает его. Я могу только наблюдать заворожённо. Лучник так же легко взбирается на второго. Я вдруг осознаю, что они вот-вот тронутся. И меня брать с собой, никто не планирует. В панике оглядываюсь по сторонам.

— Эй, вы не туда держите путь! — бросаю я им вслед.

Этот, с птичьими глазами, что явно босс в их дуэте, притормаживает и оборачивается. Я невольно вжимаю голову в плечи под его грозным взглядом.

— Вы не сможете проскочить через главные ворота, — продолжаю я. — Их сейчас всё императорское войско охраняет.

— Скажи мне, что знаешь, как покинуть дворец, и я, возможно, не убью тебя! — произносит узник угрожающе.

Я с трудом сдерживаю порыв закатить глаза. А этот парень — переговорщик от бога. Припоминаю, что предыдущий наш исполнительный директор был того же поля ягода. Всё грозил опытным сотрудникам увольнением, когда они в силу опыта не желали делать, как он говорит. Наш инженер Ву чаще всех вступал с ним в перепалки. У него даже своя тактика была. Как же там было...

— Ой да убивайте, — вспоминая старшего коллегу, восклицаю я и тычу себе указательным пальцем в лоб. — Вот прямо сюда цельтесь! Сначала я вас спасла от разоблачения, и меня из-за этого обвинили в измене, потом я вам помогла сбежать, освободив от оков. Но раз у вас совсем совести нет, то убейте прямо сейчас! Всё равно вы мне уже жизнь испортили!

— Так ты… та самая наложница, в чьих покоях я прятался? — мужчина прищуривается напряжённо. — Как твоё имя?

Я моргаю, не веря своим ушам. Кажется, тактика инженера Ву сработала.

— Лун Янью! Меня из-за вас обвиняют в супружеской измене, а вы даже не знаете, как меня зовут?! — восклицаю я возмущённо.

Он даже не вздрагивает. Лишь смотрит на меня с лёгким недоумением, будто не понимает, почему я так завелась.

— Прости, у меня не было намерения причинить вред конкретно тебе, — произносит он без тени раскаяния. И чуть помолчав, добавляет: — Я хочу уничтожить всё, что связано с Лун Гуаном.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь осознать масштаб этой катастрофы.

— О, так вы у нас мститель, — я задумчиво поджимаю губы, пытаясь припомнить, кого из персонажей серии он мне напоминает. — Да быть не может… только не говорите мне, что вы сын главы клана феникса Фэнхуан Шэн.

— Нет, — качает головой мужчина.

Я уже выдыхаю с облегчением, но тут он продолжает:

— Я ГЛАВА клана феникса, Фэнхуан Шэн, и я собираюсь отомстить императору Лун Гуану за смерть моего отца.

Ну приплыли… Мало было мне смертного приговора, так теперь ещё и с настоящим психопатом судьба свела. Может, ну его? Сдамся сразу императору и пусть делает со мной, что задумал. Я кошусь на помощника-альбиноса, что за всё время не проронил ни слова. Интересно, он всегда такой или только в присутствии своего хозяина?

Шэн оценивающе смотрит на меня, затем криво усмехается:

— Ну, сяо Янью, есть идеи, как нам выбраться из дворца?

Я делаю вид, что задумалась, хотя ответ у меня уже готов.

— Скажу, если возьмёте меня с собой, — произношу невозмутимо.

Шэн прищуривается, будто пытаясь разгадать мою хитрость.

— Ты, верно, шутишь. Зачем ты мне сдалась?

Я вздыхаю, перемещая вес с одной ноги на другую.

— Ну, вы ведь собираетесь отомстить императору. А я хорошо знаю его и дворец. А вам, кажется, такие знания очень нужны. Вы вон даже как сбежать не знаете.

Шэн задумчиво щурится, затем кивает.

—Ладно. Син, подай ей лошадь.

Парень спешивается и молча приводит ко мне гнедую кобылу. Я нервно сглатываю. Лошади мне нравятся, но на расстоянии. Ездить на них я не умею. Но, услышав топот и крики стражников неподалёку, я быстро перестаю сомневаться и хватаюсь за седло.

Взобравшись на лошадь, я первое время пытаюсь удержать равновесие. Кобыла нетерпеливо бьёт копытом о землю.

— На юге есть ворота, предназначенные для хозяйственных целей. Они обычно хуже охраняются, — говорю я и решительно поддаю лошадь под бока. Хочется надеяться, что я правильно запомнила описание дворца из книги.

Моя кобыла срывается с места, и я с трудом удерживаюсь в седле. Несусь вперёд. Ветер свистит в ушах, треплет мои волосы.

— Эй! Юг там, — кричит мне в спину Шэн и указывает в противоположную сторону. — Ты уверена, что действительно знаешь дворец?

Я рывком натягиваю поводья и чувствую, как лошадь недовольно мотает головой. Руки и ноги цепенеют от страха. Я боюсь эту лошадь, боюсь главного злодея перед собой. А ведь раньше, работая в офисе, я думала, что нахожусь в колоссальном стрессе. Знала бы, что меня ждёт, штудировала бы Сунь-Цзы, а не свод корпоративных правил!

— Ну так что? — Фэнхуан Шэн глядит на меня в нетерпении.

— Да, точно. Нам туда, — неловко улыбаясь, говорю я, указывая в сторону солнца. Надо бы мне быть повнимательнее, иначе я рискую себя выдать.

— Удивительно, но мы и вправду смогли выбраться, — говорит Шэн, поравнявшись со мной.

Я с замиранием сердца оборачиваюсь, взгляд цепляется за удаляющиеся очертания столицы, окутанной полуденной дымкой. С высоты холма видны крыши дворца, цепляющиеся за облака, будто когти небесных зверей. Там среди извилистых улочек и тенистых садов, я могла бы уже лежать в неглубокой могиле. Или что ещё хуже, моё тело точили бы рыбы в одном из прудов императорского сада. От одной мысли о том, насколько близка я была к гибели, по спине пробегает дрожь.

Я думаю о том, выслал ли император погоню за нами, и как быстро она нас настигнет. Если уж даже я догадалась о том, что Шэн из клана феникса, то его величество и подавно. Клан Фэнхуан — его давние враги, так что он это не оставит. Теперь я припоминаю детали.

Незадолго до кончины предыдущего императора выяснилось, что отец Шэна готовит переворот. Нанятые кланом феникса убийцы сознались, что получили приказ лишить жизни братьев Лун Гуана. Вытащить показания из них было непросто, поскольку ни у одного из них не было языков. Но наследный принц Гуан был весьма настойчив и смог даже немых разговорить. Сейчас, когда я вспомнила этот момент из книги, я вдвойне рада, что мне не придётся быть его наложницей.

— Не думаю, что у нас есть время на то, чтобы болтать, — говорю я и поддаю лошадь под бока.

Мы спускаемся с холма вниз, и я ощущаю, как меняется ветер. Воздух наполнен ароматом земли и влаги. Впереди раскинулись залитые водой рисовые поля. Первые всходы создают зелёные островки на зеркальной поверхности. Между полями разбросаны редкие рощицы. Их голые ветви с едва набухшими почками ловят солнечные лучи, играют тенями на воде. Над головой — безоблачное небо синее до рези в глазах, с редкими хлопьями облаков, лениво плывущими к горизонту. Откуда-то издалека доносится пение птиц, звонкое и беззаботное.

Я искоса поглядываю на своих спутников. Фэнхуан Шэн хотя и выглядит расслабленным, но взгляд его непрерывно исследует всё вокруг, высматривая возможные угрозы. Его спутник, молчаливый Син, едет чуть позади, глаза его скрыты под тенью капюшона. Они спасли мне жизнь, но не факт, что из добрых побуждений. Пока лучше держать рот на замке и наблюдать.

Спустя несколько часов мы достигаем реки. Широкая и полноводная, она несет куда-то отражение небес, почти не тревожа заросшие камышами берега. Течение ленивое, лишь редкие всплески выдают присутствие рыбы. Я соскальзываю с лошади, ноги дрожат от долгой скачки. И чувство такое, будто седло всё ещё подо мной. Син ведёт животных на водопой. И его господин поначалу следует за ним. Я задерживаюсь в стороне, в надежде, что про меня забудут и мне не придётся разговаривать с ними.

Но, как назло, Фэнхуан Шэн разворачивается и направляется ко мне.

— Южные ворота действительно охранялись хуже, — произносит он, останавливаясь рядом. — А что ещё ты знаешь?

Я гляжу на него внимательно и замечаю появившуюся во взгляде заинтересованность. Видеть её приятно, но не стоит заблуждаться. Этот человек привык играть чужими жизнями и судьбами, будто шахматными фигурами. Это значит, что мне нужно сделать так, чтобы эта партия закончилась в мою пользу. Если я правильно разыграю карту, он сам меня защитит… А после я сбегу.

— Ну, чего молчишь? Я ведь могу и заставить тебя говорить, — его выражение лица становится жестче.

— Я знаю одно: угрозы и эмоциональный шантаж очень скверно влияют на мою память, — отвечаю я невозмутимо.

Он хватает меня за руку, и его пальцы крепко сжимают моё запястье.

— Не играй со мной! — глаза сверкают огнём, губы сжаты в тонкую линию.

И вот в такие моменты я реально сомневаюсь в своём здравомыслии. Потому что вместо страха или гнева меня почему-то пробирает дрожь совсем иного рода. Ух, какой мужчина! Я аж сама вся воспылала! Так что же мне делать? Это уже больше напоминает игру в «Клуб свиданий». Какой ответ тут будет правильным, чтобы заставить его сыграть по моим правилам?

Я резко меняю тактику. Складываю руки перед собой и делаю вежливый поклон.

— Ах, не гневайтесь на меня, господин, — голос сладок, а улыбка — невинная, как у ангела. — Я всё вам расскажу! Дайте только знать, какую цель вы преследуете.

Сбитый с толку, он отпускает меня.

— Я же сказал, что собираюсь одно за другим разрушить всё, что дорого Лун Гуану! — отвечает тот и поворачивается к реке. В его взгляде появляется что-то отстранённое, будто он уже видит свою месть воплощённой в реальность.

Не хочется его расстраивать, но в книге для него всё закончилось печально. Впрочем, есть нюанс. Сейчас рядом с ним я, некто, совершенно автором не предусмотренный. Получится ли у меня изменить его судьбу, если я задамся такой целью? Или же лучше не пытаться чинить то, что не сломано? Что, если я попытаюсь помочь ему своими знаниями, а это приведёт в итоге к какой-нибудь гражданской войне?

— Мой отец был казнён, будто преступник, — произносит Шэн. — На его могиле при тюремном кладбище даже нет памятного камня. А ведь он всего лишь желал справедливого распределения власти. Великие наставники при императоре — уже давно стали лишь декорацией. Они не влияют на принятие решений. Даже у неназываемого клана власти больше. Но кто сказал, что дракон — более величественный небесный зверь, чем феникс?

Он оборачивается на меня. Я лишь поджимаю губы с сожалением. Мне хочется сказать ему, что любая, даже самая благая цель может потерять всякий смысл, если использовать для её достижения жестокие методы. Но что-то мне подсказывает, что прямо сейчас мои слова не достигнут разума Шэна.

Ещё одна книга моба:

Шэн

Монотонный стук копыт вводит в забытье. Я думаю об императоре. Сегодня я видел его живьём. Он наблюдал за казнью, окружённый своими наложницами, словно петух курицами. И такой же важный и гордый, будто бы сам проложил себе путь к величию, а не получил всё в наследство. Как же мне хотелось убить его в тот момент! Но, попытайся я это сделать, и нам не удалось бы уйти так просто. Попытка, скорее всего, провалилась бы, и я определённо лишился бы второго шанса. Теперь Лун Гуан знает, что его навещал кто-то из фениксов, и будет настороже. Но без применения силы мы бы не смогли отбиться. Ведь мой верный слуга внезапно решил сделаться дамским угодником.

— Почему ты не дал палачу убить её? — я смотрю на Сина в прищуре и киваю на девчонку.

Тот виновато отводит глаза и краснеет. Ну даёт! Неужели она так понравилась ему? Как по мне, в ней нет ничего особенного. Во всяком случае внешне. Хотя её непредсказуемость определённо вызывает любопытство. В ней словно бы уживаются сразу несколько человек.

Мы пересекаем границу провинции. Перед нами открывается бескрайняя степь. Ветер колышет сухой ковыль и редкие кусты. Лошади поднимают копытами облака пыли, которая ещё долго кружит в воздухе после. Я с облегчением вдыхаю сухой, горьковатый воздух, думая, что скоро буду дома. Сейчас эта мысль бодрит как никогда раньше.

Время от времени на пути попадаются небольшие деревни, но мы стараемся объезжать их стороной. Я не заблуждаюсь насчёт отношения наших крестьян к своим господам. Многие из них взбунтовались после того, как моего отца казнили. Пусть с виду эти люди и безобидны, но на деле они не лучше диких зверей — нападают, как только почуют слабость.

День клонится к вечеру. Я замечаю степного сокола, кружащего над нами. Гляжу на него и думаю, не зря ли мы взяли с собой эту девчонку. В момент побега у меня не было времени разбираться. И она не мешала, а скорее наоборот, помогла нам сбежать, так что я оставил её в живых. Но вот насчёт будущего не уверен. Всё же она из клана Лун, а значит, должна умереть, как все остальные.

И нет, меня не терзают муки совести за то, что её обвинили из-за меня. Хотя в тот вечер я действительно напортачил. Я проник во дворец, чтобы изучить его устройство. Это было необходимо для реализации моих дальнейших планов. Я не шутил, когда сказал, что собираюсь обратить в пыль всё, что дорого императору Гуану. Если бы Янью подняла шум, когда я проник в её покои, я, вероятно, убил бы её. Впрочем, стражники всё равно заметили меня, так что я рад, что не сделал этого. Ведь если бы Янью была мертва, меня бы приняли за убийцу, а не за её любовника. В этом случае пытали бы с особой тщательностью, в надежде узнать, кто меня подослал. И до казни я бы просто не дожил.

Дорога долгая и утомительная. Но я рад, что нам, по крайней мере, удалось оторваться от погони. Янью плетётся позади еле-еле. Кажется, даже её кобылу раздражает, как медленно они движутся. Я бы подумал, что она намеренно задерживает нас, но с одного взгляда становится очевидно, что она ни разу в жизни не сидела в седле. Что ж, наверное, для знатной особы ничего странного.

Мы достигаем города Чжунгуана к ночи. Последний отрезок пути до поместья клана кажется особенно длинным. Прибыв на место, мы спешиваемся и передаём лошадей слугам. Я слышу быстрые шаги со стороны веранды, а в следующий момент младшая сестра, Суинь, выбегает мне навстречу. Я раздражённо отталкиваю её, когда она пытается повиснуть на моей шее.

— Брат! Я так волновалась! — тараторит она. — Где ты был так долго? Что с тобой? Ты дрался с кем-то?!

— Я устал, Суинь, — произношу, не глядя на неё.

— С возвращением, господин, — старшая служанка кланяется мне.

Я киваю ей в ответ.

— Прикажете подать ужин? — продолжает она, следуя за мной до крыльца.

— Я не голоден, — отвечаю небрежно. — За остальных не скажу.

Служанка понимающе кивает и снова кланяется. Прошу её приготовить мне ванну, а после спешу в свои покои.

— А ты кто такая?! — раздаётся вдруг голос Суинь за моей спиной.

Я чувствую досаду и раздражение. Я так обрадовался возвращению домой, что забыл про Янью. Суинь с самого детства ненавидела девушек, что появлялись рядом со мной. Она немного успокоилась, когда наш дедушка, Великий наставник, сказал, что она станет женой будущего императора. Но потом случилось то, что случилось, и Суинь возненавидела клан дракона так же сильно, как и я. Если она узнает, кто такая Янью, скорее всего, выцарапает ей глаза.

Мне нет дела до того, что будет с Янью, но сегодня я не хочу наблюдать, как кто-то дерётся и скандалит. Я устал, мне нужна ванна и долгий сон.

— Я провидица из столицы! — отвечает вдруг Янью со льстивой улыбкой. — А вы, должно быть, госпожа Суинь?

— Да… — растерянно отвечает Суинь, а потом оборачивается ко мне. — Ты ей сказал?

— Думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как, разговаривать с кем-то о тебе? — я закатываю глаза.

Это снова кажется мне странным. Тогда у конюшни Янью так же назвала моё имя раньше, чем я успел представиться. Словно бы слышала обо мне. Если это так, то я хотел бы знать от кого. До сих пор я старался не привлекать внимания небесных кланов, делал вид, что не собираюсь повторять ошибку отца. Янью явно не так проста, как кажется на первый взгляд. Я приказываю слугам проводить её в свободную комнату во внутренней части поместья, а сам направляюсь в свои покои.

Там я, наконец, снимаю свой ханьфу и оглядываю фиолетовые следы на теле. Что ж, всё могло быть и хуже — по крайней мере, рёбра целы. Спустя несколько минут в дверь стучит Син. Приносит травяные примочки от нашего целителя.

— Да не надо, — отмахиваюсь я, чувствуя знакомый, противный запах. — Так заживёт.

Син кланяется и без возражений забирает корзинку. Я выдыхаю и иду в купальню. На полпути замираю вдруг. Что-то не даёт мне покоя.

— Эй, Син.

— Н-н?

— Присмотри за этой девицей, — говорю я после недолгого размышления. — Только незаметно.

Ещё одна книга моба: