Мятежная невеста императора-дракона

Цзян Лин

— Прости, сяо Лин, но мои родители велели мне расстаться с тобой, — произносит Ю Гэн, отводя взгляд. — Им нужна здоровая невестка.

— Постой, ты бросаешь меня?! — я цепляюсь за его запястье, но он грубо сбрасывает мою руку.

Внутри всё холодеет. Я всматриваюсь в пристыжённое выражение своего теперь уже бывшего жениха, и пытаюсь понять, как он может поступать так со мной? Ведь он мой единственный близкий человек! Мамы не стало, когда я была ещё ребёнком. Отец и брат погибли несколько лет назад. И теперь, когда я заболела, меня просто некому поддержать.

— Ю Гэн, пожалуйста… — шепчу я еле слышно. — Я поправлюсь, обещаю. Всё будет хорошо.

— Ты знаешь характер моего отца. Если он что-то решил, то не изменит мнения. Между нами всё кончено.

Ю Гэн прав, я всё прекрасно знаю. До того, как стать невесткой господина Ю, я два года работала горничной в их семейной гостинице. Господин Ю был очень суровым начальником. Все мои коллеги, как один говорили, что мне жутко повезло, что он позволил мне встречаться с его сыном. Я же думала про себя, что всё дело в моих хороших манерах и кротком характере. Однако этих качеств оказалось недостаточно, чтобы перевесить тяжёлую болезнь. Как недостаточно оказалось и моей любви к Ю Гэну.

— Но… я не справлюсь без тебя, — я прикрываю глаза в отчаянии. Слёзы катятся по щекам. Мне не было так страшно, даже когда я узнала о своём диагнозе. Но сейчас мелкая дрожь в теле никак не отпускает.

— Возможно, тётя сможет помочь тебе, — бросает Ю Гэн и уходит.

Мне хочется бежать за ним, наплевав на гордость, умолять его не оставлять меня. Но я не могу даже пошевелиться. Кто бы мог подумать, что мои отношения с возлюбленным спустя год закончатся этим. Если бы я только была здоровее… Если бы опухоль обнаружили раньше… Столько разных «если» крутится в моей голове. Мне казалось, я со всем справлюсь. Казалось, что Ю Гэн поможет мне побороть болезнь. Но теперь я не знаю, как и ради чего мне бороться.

— Тебе нужны деньги на лечение? — тётя глядит на меня недоверчиво, будто я какая-то мошенница. — А почему ты пришла к нам за помощью? Твоя семья не слишком-то помогала нам прежде. Почему, чтобы спасти чужого ребёнка, я должна теперь лишать средств своих собственных детей?

— Тётушка, у меня есть кое-какие сбережения, — пытаюсь возразить я. — Мне просто нужно, чтобы вы стали моим попечителем. Отвезли меня в больницу, когда мне станет плохо, или позаботились обо мне после операции.

— Откуда мне знать, что твоих денег будет достаточно и в больнице меня не заставят платить за тебя? — произносит упрямо тётя. — Вот что я тебе скажу, Цзян Лин, в этом мире выживает тот, кто умеет сам о себе позаботиться! Если ты не в состоянии сделать это, то просто иди и умри. Это естественный отбор!

Не могу сказать, что совсем не ожидала подобного холодного приёма. Но слова тёти по-настоящему жестоки. Они ранят в самое сердце. Сглатываю горький ком в горле и выхожу за дверь. Холодный осенний ветер треплет волосы, заставляя ёжиться. Неужели это всё, чего я заслужила? Получается, что в этом мире нет никого, кто смог бы протянуть мне руку помощи?

Звонок мобильного отвлекает от печальных мыслей. Смотрю на экран и с удивлением узнаю номер госпожи Мо, писательницы, в доме которой я подрабатывала после того, как мой отец и брат погибли.

— Здравствуй, сяо Лин! — восклицает она в трубку привычно бодро. — У тебя всё хорошо? Как ты поживаешь?

— Здравствуйте. У меня всё отлично, — отвечаю я немного натянуто. Пусть это и враньё, но не вываливать же на знакомую все свои проблемы.

— Рада слышать, — со вздохом произносит она. — На самом деле я звоню тебе по делу. Один мой знакомый режиссёр подыскивает дублёра для актрисы, играющей главную роль в дораме. Проект весьма дорогостоящий. «Слёзы императрицы» — может, слышала о таком? Думаешь, смогла бы ты принять участие?

Я задумываюсь. Это так неожиданно. В юном возрасте мне доводилось принимать участие в проектах отца и брата. Но то было давно. Да и в последнее время моё самочувствие оставляет желать лучшего. Голова всё время болит, устаю очень быстро. Но если проект действительно высокобюджетный, то и гонорар за участие, наверное, будет немаленький. А в моей ситуации только и остаётся, что рассчитывать на себя.

Тёплая вода в стакане приятно греет озябшие руки. С нескрываемым любопытством я оглядываю обстановку вокруг. После ремонта гостиная госпожи Мо выглядит ещё роскошнее, чем раньше. Планировка, мебель, декор — всё такое стильное и красивое, что мне даже как-то неловко топтаться здесь своими старыми носками. Хозяйке же, как всегда, нет никакого дела до таких пустяков. Она в целом не из тех, кто делит людей на категории, исходя из толщины их кошелька.

— Как тебе новая работа, Лин? — спрашивает она, присаживаясь с чашкой напротив. — Нравится съёмочная группа?

Замечаю след от чернил у неё на лице. Видимо, подписывала книги перед моим приходом. Хочется сказать ей про пятно, но после её вопроса, полного беспокойства и заботы, становится немного неловко.

— Все очень радушные, — отвечаю я с улыбкой. — Помогают советами и почти не ругают, если я ошибаюсь.

Это правда. Мне действительно повезло с коллегами. Но даже если бы всё было плохо, госпоже я об этом говорить бы не стала. Она и так слишком много сделала для меня.

Госпожа Мо довольно улыбается и отпивает из своей изящной чашки. Я чувствую аромат жасмина в воздухе и жалею, что отказалась от чая. Приходится довольствоваться водой. Впрочем, она всё ещё не остыла и продолжает согревать. Отпиваю немного и снова растягиваю губы в улыбке.

— Единственное, что никак не даёт мне покоя — это сценарий, — произношу я, задумчиво глядя на книжную полку напротив.

— А что не так? — госпожа Мо подаётся вперёд, внимательно глядя на меня.

— Ну… по воле отца главная героиня Лицинь становится невестой императора-дракона, — начинаю осторожно рассказывать я. — Но тот только насмехается над ней в день её приезда во дворец. Лицинь проходит через множество унижений и лишений, прежде чем становится женой императора…

— Пока что всё звучит довольно обыденно для псевдоисторического романа, — кивает госпожа. — Что именно тебя смутило?

— Неужели она не могла отказаться от замужества? — отвечаю с тяжёлым вздохом. — Мне искренне жаль её. Она ведь единственная дочь в своей семье. И почему-то именно на её долю выпало бороться с заговорами и дворцовыми интригами. В то время как её отец и братья просто наблюдали за всем со стороны.

Вспоминаю актёров, что играют братьев, и качаю головой. Госпожа Мо издаёт тихий смешок. Мой взгляд неожиданно останавливается на одной из книг на полке. Глаза цепляются за знакомое название на корешке «Слёзы императрицы». А рядом золотыми иероглифами выведено имя автора Мо Лицзю. Так сценарий к этой дораме был написан по мотивам книги госпожи Мо?! Становится очень неловко. И как я вообще могла заговорить на эту тему?! Наверное, ей неприятно было слышать, что я поставила под сомнение её сюжет.

— Похоже, это сильно взволновало тебя, — без тени обиды произносит госпожа Мо. — Но, сяо Лин, ты ведь не актриса, а дублёр. Тебе не обязательно так сильно погружаться в эту историю.

— Знаю, — я обхватываю ладонями колени. — Но я всё же решила тщательно изучить сценарий. Папа говорил, что к любой работе надо относиться серьёзно.

Наверное, со стороны я и вправду выгляжу глупо, принимая проблемы вымышленной героини настолько близко к сердцу. Однако я не могу выкинуть из головы, что ей, как и мне, всего девятнадцать. И ладно у меня нет семьи, а любимый человек бросил меня в трудный час. Мне приходится заботиться о себе самостоятельно. Но Лицинь — дочь главы влиятельного клана! Почему никто из её родных не позаботился о ней?!

— Ты молодец, сяо Лин, — одобрительно произносит госпожа. — Я уверена, с таким подходом тебя обязательно ждёт большой успех. Что же касается сюжетной линии, то порой самый очевидный выбор не значит правильный.

— Кажется, у меня пока просто недостаточно опыта, чтобы понять эту историю, — смиренно вздыхаю я. — В любом случае спасибо вам большое, госпожа Мо. Мне было приятно вернуться в ваш дом снова.

Нехотя поднимаюсь на ноги. Уютный диван не желает отпускать меня и поскрипывает обиженно.

— Я всегда буду рада видеть тебя, — госпожа Мо провожает меня до дверей. — Осторожнее по дороге.

— Берегите себя! — спускаясь с крыльца на усыпанную гравием дорожку, я оборачиваюсь и взмахиваю рукой.

— Бедная девочка… — доносится до моего уха.

Виски сдавливает. Не люблю, когда меня жалеют. Ведь тогда я сама начинаю жалеть себя. Надо поспешить. Нехорошо будет опоздать на съёмку. В конце концов, это мой первый опыт в настоящем кино, да ещё и в качестве дублёрши главной актрисы. Уверена, папа бы мной гордился.

Он был каскадёром и участвовал в самых известных экшен фильмах прошлого десятилетия. Старший брат тоже этим занимался, но уже в качестве помощника режиссёра-постановщика. Но главная ирония в том, что, несмотря на свою опасную работу, погибли они в результате самой обычной автомобильной аварии.

И чего это я опять? Смахиваю слёзы и ускоряю шаг. Уже семь лет прошло. Каким бы болезненным ни было прошлое, оно не вернётся. Я не могу, как члены неназываемого клана прыгать во времени. А если так, то остаётся только смотреть в будущее.

Дорогие друзья! Рада представить вам свою новинку! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления! Также вы можете подписаться на мой профиль, чтобы быть в курсе всех новостей! Приятного чтения!

На площадке суета. Так всегда бывает, когда декорациями к фильму являются реальные исторические здания. Аренда съёмочного дня тут стоит очень дорого. Благо я успела к началу своей смены.

— Цзян Лин! — линейный продюсер Ян машет мне издалека, чтобы привлечь внимание. — Как хорошо, что ты уже здесь. Главная актриса опаздывает, а время поджимает. Режиссёр принял решение пока отснять дальние планы и экшен-сцены.

— Поняла, — киваю я с готовностью.

Ладони холодеют от волнения. Камер и сложных сцен я не боюсь, но вот когда всё идёт не по графику — это сильно выбивает из колеи. Кажется, будто высшие силы сопротивляются тому, что ты пытаешься сделать. Прогоняю беспокойство и бегу в фургон к гримёрам. Невольно любуюсь ханьфу девушек из массовки. Надеюсь, мне тоже подберут что-то красивое.

— Как тебя зовут, принцесса? — спрашивает меня гримёр, улыбчивая женщина, возрастом чуть младше госпожи Мо.

— Цзян Лин, — отвечаю я и подумав добавляю. — Очень приятно поработать с вами сегодня!

— Какой живчик! — ласково усмехается она. — Что ж, давай сделаем из тебя настоящую невесту.

Щёки невольно краснеют. Я понимаю, почему она говорит подобные вещи. Ведь Лицинь — невеста императора, а я, в какой-то степени, тоже играю её. Королеву унижений и терпения. Ох, ну зачем я вспомнила об этом? Снова начала нервничать отчасти из-за сценария, отчасти оттого, что буду играть с популярными актёрами. Братья Лицинь — все такие красавцы! Чуть не зажмуриваюсь от восторга, но строгий взгляд тётушки-гримёра приводит меня в чувство. Всё верно — не сметь пищать от восторга, пока грим не закрепится! Сжимаю кулаки решительно и покидаю фургон. Всё же я рада, что согласилась участвовать в этом проекте. Я словно бы вернулась в то время, когда в моей жизни всё было хорошо. И даже симптомы болезни на время притупились.

— Поскольку главной актрисы до сих пор нет, начинаем со сцены с лошадью, — на бегу сообщает мне продюсер Ян. — Будь готова, сяо Лин!

Режиссёр-постановщик подзывает к себе и объясняет, как видит сцену и что я должна сделать. Он довольно молод, думаю, примерно одного возраста с моим братом. Тяжело вздыхаю и киваю, давая понять, что всё уяснила. Взбираюсь на гнедую кобылу, что должна стать моим партнёром по съёмкам. Заметив, как ей неспокойно в присутствии множества кричащих и суетящихся людей, пытаюсь успокоить её.

— Вот так, госпожа Лошадь. Давайте с вами подружимся.

Глажу её по лоснящейся шее. Она очень красивая: поджарая, длинноногая. Сразу ясно, почему для съёмок выбрали именно её. И теперь, когда мы познакомились поближе, она кажется ещё и дружелюбной.

— Ух ты, неужели это наша Лицинь верхом?! — насмешливо бросает один из моих «старших братьев» и вдруг ударяет кобылу по заду.

То ли от неожиданности, то ли от накопившегося стресса, моя новая подружка встаёт на дыбы. Эти безмозглые болваны, что зовутся профессиональными актёрами, разбегаются прочь. Я же пытаюсь удержаться в седле. Это не впервые, когда подобное случается, но мне всё равно страшно. Не хочется свалиться и оказаться под копытами. Вокруг нас кричат что-то члены съёмочной группы, словно не понимают, что только больше пугают животное.

Наверное, моя болезнь даёт о себе знать так не вовремя. У меня начинает кружиться голова. Небо резко темнеет, поднимается ветер. Я лечу с лошади кубарем вниз. Ожидаю болезненного удара, но вместо этого, будто маленький поросёнок, плюхаюсь в лужу. Представляю, как костюмеры будут ругать за это. Но главное, что обошлось без травм. Я неловко поднимаюсь и оглядываюсь.

Кажется, я всё же что-то повредила себе при падении, потому что всё вокруг стало другим. Куда-то исчезли все люди, и съёмочная площадка изменилась. Всё выглядит более диким и страшным. До белых пальцев цепляюсь в края рукавов и следую вдоль дороги туда, где виднеются среди крон крыши зданий. Птицы зловеще кричат над головой.

К моему облегчению впереди появляется всадник. Он несётся во весь опор, но, заметив меня, начинает замедляться и постепенно переходит на рысцу.

— Лицинь! — восклицает издалека. — Вот ты где? А что стало с твоей лошадью?

— Я не знаю, — отвечаю, растерянно вглядываясь в лицо парня. Он довольно сильно похож, на того «брата», что оказал мне услугу на площадке. Похож, но это не он. И назвал он меня почему-то Лицинь. Всё это очень странно.

— Ты не пострадала? — спрашивает он хмурясь. Я мотаю головой.

— Только ханьфу испачкался, — грустно взираю на измазанный грязью дорогой шёлк.

— Не страшно, — по-доброму усмехается парень. — Отец купит тебе десять таких. Главное, что сама цела. Знаешь ведь в это время года в лесу легко набрести на какого-нибудь мелкого демона.

Мурашки пробегают по спине. Не припомню, чтобы что-то подобное упоминалось в сценарии. Но гладя на окружающую местность, вполне можно поверить, что он говорит правду.

— Идём, прокачу тебя, как в детстве, — пока я обдумываю его странные слова, он останавливается рядом и помогает забраться на его коня. Я замираю от неожиданности. Смотрю на его лицо вблизи и как будто узнаю его.

— Брат Юшан… — срывается с губ. Отчего-то становится очень радостно на душе.

— Что такое, сестрица? — он улыбается и поддаёт коня под бока.

А что, я и сама не знаю. Это что, игра такая — звать друг друга по именам персонажей? Или мы сейчас в кадре, а я по своей недалёкости упустила этот момент? На всякий случай решаю не выходить из образа. Расспросить обо всём можно и после завершения смены. Ради этого не стоит запарывать дубль. Но что-то с моей опухолью не то. Надо бы показаться доктору после. Я как-то подозрительно хорошо себя чувствую. Голова совсем не кружится и ничего не болит. Более того, меня прямо-таки переполняют силы. Словно бы я внезапно исцелилась волшебным образом от своей болезни.

Мы выезжаем на опушку, и я едва не падаю от удивления. Благо Юшан крепко держит меня за талию. Дворец, ставший нашей площадкой, в моё отсутствие украсили флагами клана Шицзян. Я узнаю этот иероглиф, напоминающий чем-то «время». Интересно, сколько создатели фильма заплатили за то, чтобы так преобразить исторический памятник архитектуры?

Навстречу нам движутся ещё несколько всадников в образах господ и один пешая служанка. Вид у всех встревоженный.

— Юшан нашёл её! — кричит кто-то из всадников, оглядываясь назад.

— Госпожа, вы целы! Слава создателю! — стенает служанка. Мне неловко от такой реакции. А ещё я думаю, в какую сторону смотреть. Где припрятана камера?

Оглядываю всадников, они ещё меньше напоминают актёров из прежней команды. После выходки с лошадью режиссёр распустил их и собрал новую? Но не могло же это произойти так быстро? Тут точно что-то не так.

— Сестра, мы беспокоились за тебя, — произносит самый юный из всадников. По типажу он напоминает брата Миншена.

— Отец желает тебя видеть, Лицинь, — добавляет ещё один постарше, кажется, брат Сян.

— Да уж, для нашей любимой сестры ни падение с лошади, ни смерть не станет уважительной причиной не выходить замуж! — усмехается Миншен.

— Думай, что говоришь, брат, — одёргивает его Юшан. — Сестра выйдет замуж за нашего правителя Лун Гуана и станет императрицей! Не обращай внимания на него, Лицинь. Он слишком молод, чтобы понять такую сложную вещь, как брак.

Слушаю их и всё больше напрягаюсь. Осторожно оглядываюсь по сторонам. Вокруг ни камер, ни света, ни фургонов с аппаратурой. И диалект, на котором говорят мои «братья» отличается от того, что используется в современной коммуникации. Нет, это не съёмка фильма. Звучит, как бред, но, похоже, я попала в мир, где сценарий «Слёз императрицы» — реальность! А я Шицзян Лицинь, единственная дочь главы нашего клана и будущая невеста эгоистичного императора Лун Гуана!

«И почему из всех дорам я попала именно в эту?» — думаю я про себя, следуя за братьями на встречу с отцом. Мне всё ещё трудно поверить, что это не сон и не галлюцинация. Разве подобное возможно в реальной жизни?! Я ведь не в каком-нибудь средней руки романчике про попаданку! Вот только сколько бы я ни сопротивлялась внутренне и ни возмущалась, это ничего не меняет. Более того, чем больше времени проходит, тем больше я оказываюсь охвачена чувствами и эмоциями Лицинь. Я как будто даже начинаю помнить что-то из прошлого. И это откровенно пугает. Я, конечно, рада, что в этом мире я здорова и окружена заботой и вниманием. Но мне бы не хотелось превратиться полностью в эту терпящую всё на свете, несчастную героиню.

Будь моя воля, я бы превратила этот фильм в эпичную историю противостояния. Заменила бы слезливые диалоги на сцены драк и сражений. Я бы заставила императора-дракона измениться не силой своего смирения, а хорошенько наподдавав ему. Но проблема в том, что моего мнения тут никто не спрашивал. Как бы сильно по словам Юшана ни любил меня отец, всё равно выдаст замуж за Лун Гуана. А всё потому, что в этом традиционном обществе дочери не сильно ценятся. Заключить выгодный брак — это единственное, что девушка может сделать на благо своей семьи. И это печально. Если я заявлю главе клана о том, что могу быть полезна другим способом, меня, скорее всего, побьют палками. А без поддержки клана сама я вряд ли много добьюсь.

Тяжкий вздох вырывается из груди. Мы с братьями направляемся в главный дом. Однако на крыльце нас останавливает дядя Лицинь. Юшан приветствует его, сложив руки у груди, и остальные братья следуют его примеру. Чтобы не вызвать подозрений, спешу повторить жест за всеми. Правда, от волнения кладу правую руку поверх левой, чем вызываю осуждение в глазах дяди.

— Мы идём к отцу — сообщает Юшан. — Он просил привести Лицинь, как только мы найдём её. Кажется, она не хотела убегать. Лошадь взбесилась и сбросила её. Лицинь чудом не пострадала.

То, что старший брат называет чудом, на самом деле следствие многолетних тренировок. Однако в его словах меня больше удивляет другое. Выходит, Лицинь пыталась сбежать? Я стала уважать её чуть больше.

— Брат Бэй пока занят, — отвечает дядя сурово. — Принимает главу клана Сюанью.

— Чего главе водного клана понадобилось от нашего отца?! — восклицает возмущённо Миншен. Старшие братья одёргивают его.

— Его визит был и для нас неожиданным, — признаётся дядя. — Клан Сюанью не на самом хорошем счету у императора. Будет скверно, если его величество заподозрит нас в заговоре против императорской власти. Но не стоит об этом здесь…

Он оглядывается по сторонам. Замечаю в дальнем конце двора четырёх коней с попонами в цветах чужого клана. Рядом с ними ошивается парень примерно моего возраста. Заметив наши взгляды, он уважительно кланяется. Не знаю почему, но он мне кажется знакомым. Едва ли я видела кого-то похожего на съёмочной площадке, а значит, это ещё одно чувство Лицинь. Интересно, что связывает её с членом водного клана?

Я не солгала госпоже Мо, когда сказала, что изучила сценарий тщательно. И надо отдать должное сценаристу, при всей возмутительности сюжетной линии, сама история прописана очень хорошо. Клан Сюанью, наряду с правящим кланом Лун и остальными тремя кланами, относится к небесным. Им покровительствуют пять небесных зверей: зелёный дракон, алый феникс, жёлтый цилинь, белый тигр и чёрная черепаха. Помимо способности обращаться в свою земную форму, божественные звери даруют своим кланам силу стихии, которой управляют. Дерево, огонь, земля, металл и вода… Каждый из небесных кланов совершенствует не только своё умение трансформироваться, но и стихийную магию.

Но вот с кланом Шицзян всё обстоит иначе. Это земной клан, и у него нет небесного покровителя. Свою магию члены клана обрели в результате многих лет тренировок и духовных испытаний. Именно поэтому небесные отказывались признавать влияние семьи Шицзян. Земли, принадлежащие предкам Лицинь, постоянно подвергались набегам со стороны соседей. Само же имя земного клана на встречах глав запрещено было упоминать. По этой причине его впоследствии нарекли «неназываемым».

Сколько бы небесные кланы ни пытались, а подчинить себе семью Шицзян, им не удалось. Пришлось признать, что земной клан не уступает небесным. Однако признали они это только на словах. Дурное отношение осталось до сих пор. Вероятно, поэтому брат Миншен был так удивлён приезду членов семьи Сюанью.

— Лицинь, отправляйся к себе, — произносит вдруг дядя, и я вздрагиваю. — Прежде чем показываться отцу на глаза, тебе бы следовало привести себя в порядок.

Опускаю глаза на грязный подол, и сердце вновь сжимается. Теперь, когда я знаю, что этот ханьфу из натурального шёлка и сшит вручную, я ещё больше сожалею о падении в грязь.

— Это моя вина, дядя, — виновато произносит Юшан.

— Не защищай её, — отвечает тот. — Из-за того, что постоянно вступаешься за Лицинь, она выросла слишком избалованной.

Дядя подзывает одну из служанок и велит сопроводить меня в пристройку позади главного дома. Надо полагать, где-то тут и живёт Лицинь. На какое-то время я выдыхаю. Раз разговор с отцом не состоялся, то и в императорский дворец меня, по всей видимости, отправят не завтра. Может быть, за это время мне удастся придумать что-нибудь.

— Госпожа, вы вернулись! — служанка, девушка лет шестнадцати бежит ко мне на встречу. Другая, что провожает меня, осуждающе качает головой.

— Младший брат главы велел приготовить её к встрече с отцом, — произносит строго. — Надеюсь, Фань, у тебя хоть на это хватит ума!

Служанка с каменным лицом кланяется мне, заставляя чувствовать себя, какой-то избалованной дурочкой, а после уходит. Фань кланяется мне низко-низко. Мне становится крайне неловко. Она провожает меня в мои покои, помогает умыться и переодеться. Новый нежно-розовый ханьфу кажется мне ещё красивее, чем прежнее. А с причёской, что делает Фань, я становлюсь похожа на принцессу. Не припомню, чтобы когда-то чувствовала себя такой красивой как сейчас. Не последнюю роль играет и то, как Фань любуется моим нарядом и волосами. Не знаю, как она стала личной служанкой Лицинь, но ей явно нравится её работа.

— Ну вот, — она, улыбаясь, подаёт мне зеркало. — Всё готово. Какое же облегчение, что главе стало лучше.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, поднимая на неё глаза. — Отцу нездоровилось?

Служанка бледнеет и прижимает ладонь к губам. Я пытаюсь припомнить всё, что знаю про отца Лицинь. Из-за того, что фильм начинается со сцены её приезда в столицу, у господина Бэя очень мало экранного времени. Есть сцена разговора с его младшим братом, и ещё одна, когда Лицинь приглашает его во дворец. На его состоянии внимание в сценарии не заострялось. Чтобы избежать излишнего драматизма, что забавно, зрителю лишь в общих чертах дают понять, что сила, передающаяся исключительно от одного главы клана к другому — это тягостное бремя, что со временем сводит своего носителя с ума. Может ли быть, что дурное самочувствие — это первый признак пошатнувшегося разума?

— Это всего лишь болтовня, которую я слышала среди слуг, — неловко пытается успокоить меня служанка. — Говорят, перед тем, как принять главу клана Сюанью, он просил прислать к нему целителя. Но если после всего, он согласился встретиться с вами, то, наверное, это всё пустое.

— Пожалуй, — киваю я задумчиво и откладываю зеркало в сторону.

Отчего-то у меня какое-то дурное чувство появилось от всех этих новостей. Я вдруг поняла, что знала довольно мало о клане Шицзян. Сценарий рассказывает об их магии и положении в обществе. Но очень много остаётся за кадром. Возможно, я была слишком категорична в отношении отца и братьев Лицинь.

Как бы там ни было, а судьбу мою решит разговор с главой Бэем. Слышу спешные шаги снаружи, а после кто-то стучит в дверь.

— Госпожа Лицинь, глава Бэй перенёс встречу на неопределённый срок, — сообщает слуга из главного дома.

Сердце замирает. Значит, слухи оказались правдивы. Странно. Я даже ни разу не видела этого господина Бэя, но на душе всё равно тревожно. Невольно вспоминаю своего отца. Эмоции Лицинь смешиваются с моими собственными.

Ветви молодых сосен колышутся за окном. Несмотря на тяжесть во всём теле и усталость, мне не спится. Гляжу на половинчатый лунный диск в небе и думаю, почему же всё же я попала сюда. Может быть, я умерла? Ведь вполне может случиться, что моё падение с лошади вышел неудачным. Получается, всё, что есть вокруг — это мой последний сон. Это звучит логично. И всё же мне не хочется верить, что для меня всё кончено. За свои девятнадцать лет я не раз встречала смерть и должна была бы уже привыкнуть. И всё же она по-прежнему пугает меня. Мне хочется верить, что даже если я покинула свой мир, то здесь смогу стать счастливой. А чтобы это произошло, мне желательно избежать замужества с Лун Гуаном. Хотя по сюжету он и хорош собой, и в конце концов влюбляется в Лицинь, но доверять такому нельзя. Лучше вообще не доверять мужчинам. Я против воли вспоминаю Ю Гэна. Пусть прошло уже достаточно времени, а эта рана в душе ещё болит.

Слышу, как что-то слабо ударяется о ставни. Словно бы кто-то бросил маленький камешек. Поднимаюсь и подхожу к окну. Ещё один камень едва не прилетает мне в лицо, но я успеваю перехватить его. Ладонь начинает саднить от удара. Что ж, это не похоже на сон.

— Прости, сестрица! — с досадой шепчет мне Миншен из темноты. — У меня есть булочки со сладкой фасолью. Если спустишься, можем съесть вместе.

Порыв ветра заставляет поёжиться. Прислушиваюсь к шагам в коридоре. Кажется, всё тихо. Осматриваю окно и всё, что под ним. Малый двор освещают всего несколько фонарей. Кажется, по дереву снаружи я смогу спуститься со второго этажа без проблем. Вот только нормально ли, если я выберусь во двор вот так? Всё же Лицинь — девица благородных кровей. Не пристало ей лазать по деревьям. Так я думаю, а потом всё равно взбираюсь на подоконник. Знаю, что пожалею, если не спущусь. И дело даже не столько в булочках, сколько в самом Миншене. Раз он пришёл ко мне, значит, хочет что-то сказать.

— Ого, сестрица, я тебя не узнаю! Кто тебя этому научил? — восклицает Миншен, наблюдая, как я спрыгиваю вниз. Холодок пробегает по спине. Всё же стоило мне выйти нормально через дверь.

— Не понимаю, о чём ты, — отвечаю, неловко улыбаясь. — Я думала, что расшибусь. Но, кажется, мне повезло.

— Ладно-ладно, можешь не говорить, — произносит он смиренно и присаживается на маленькую скамейку под сосной. — Я ведь понимаю, что у вас, старших, полно своих секретов. Я лишь надеюсь, что ты не взваливаешь на свои плечи слишком много.

На секунду он поднимает глаза, и я вижу в них искреннее сожаление. Подбираю подол ханьфу и присаживаюсь рядом. Миншен протягивает мне корзину с булочками, ещё горячими, и я аккуратно беру одну. От неё валит пар, а по рукам расходится приятное тепло.

— Где ты раздобыл их так поздно? — спрашиваю я, слегка надкусив свою.

— Попросил тётушку с кухни приготовить, — признаётся Миншен неловко.

— И как тебе не стыдно было беспокоить её в такой час?! — возмущаюсь я. Брат чуть подаётся назад, точно опасается, что я его поколочу. Но я лишь качаю головой возмущённо, а после снова кусаю свою булочку.

— А вот и прежняя сестрица Лицинь вернулась, — усмехается Миншен и выдыхает. — Какое облегчение.

Я невольно вскидываю брови. Неужто сейчас я была похожа на его сестру? Впрочем, я не могу игнорировать или отрицать эти тёплые чувства, что я испытываю к братьям, дяде или даже Фань. Видимо, всё дело в том, что в своём мире я была лишена той теплоты и заботы, что получаю здесь. Время в этом мире летит незаметно, потому что наполнено лишь счастливыми моментами. Я почти привыкла ко всему, и меня страшит лишь одна мысль: а вдруг всё это внезапно закончится? Вдруг что-то случится здесь или же я вернусь в свой мир, где ни одной живой душе нет до меня дела?

Надкусываю булочку и вздыхаю. Нет, нельзя позволять страху разрушить этот счастливый момент. После стольких лет одиночества я, наконец, обрела семью. И это очень ценно для меня.

— Вы что там, баоцзы лопаете втихаря?! — раздаётся у ворот голос старшего брата Сяна.

Быстрыми шагами он пересекает внутренний двор. Младший подскакивает с места и прячет корзину за спину. Я успеваю запихнуть последний кусочек булочки в рот.

— Делись! — угрожающе произносит брат Сян, нависая над младшим.

— Сам себе раздобудь! — отвечает Миншен, вытягивая руку с корзиной в сторону. — Тут только на двоих.

— Ах ты, мелкий! Не поделишься, я всё дяде расскажу! Что ты не следуешь режиму и спишь на занятиях по каллиграфии!

Мне отчего-то смешно наблюдать за ними. Хотя они ссорятся, но при этом кажутся очень дружными. Последние крупицы беспокойства растворяются в прохладе этой ночи.

— Что здесь происходит? — в воротах появляется старший брат Юшан с парой охранников. — Почему вы всё ещё не спите? Сян, а ты разве не должен быть сейчас в патруле? Жители предгорных деревень рассказывали, что у них завёлся демон. Надо бы проверить.

Он переводит суровый взгляд с брата постарше на самого младшего, и, наконец, доходит до меня. Чувствую себя очень неуютно. В его глазах возмущение и осуждение, но больше вина.

— Брат, у них тут баоцзы! — пытается возмутиться Сян, но в ответ получает лишь ещё один холодный взгляд.

— Лицинь, идём, я провожу тебя! — произносит Юшан повелительным тоном.

Я с тоской смотрю на своё окно, что всего в двух прыжках и одном подъёме на руках отсюда. Хотя не думаю, что это тело способно на такое. Даже прыжок из окна у меня получился так себе. Надо бы мне придумать способ как продолжить свои привычные тренировки.

В главном доме царит угнетающая тишина. Старший брат Юшан встречает меня у входа. Вид у него ещё более суровый, чем обычно. К тому же сегодня он непривычно молчалив, отчего я робею ещё больше. Вместе мы следуем в кабинет господина Бэя. Отец Лицинь сидит за письменным столом. Из всех персонажей этой истории в реальности он, пожалуй, больше всех отличается от киношной версии. Худой и болезненный, он едва ли способен удержать в руках меч. Взгляд же его заставляет вздрогнуть. Он словно бы смотрит не на меня, а сквозь меня. Будто знает, кто я есть на самом деле.

При нашем появлении господин Бэй кивает и поднимается. Замечаю в углу остальных братьев и дядю. Матушка Лицинь, как и моя, скончалась много лет назад от эпидемии. Выходит, все в сборе.

— Рад видеть вас, мой дорогой брат и дети, — взгляд господина Бэя перемещается от самого старшего сына к младшим. — Поскольку время каждого ценно, я перейду сразу к сути. Вы, вероятно, уже слышали о том, что новый император-дракон объявил о намерении жениться. Вопреки имеющейся традиции, стать частью гарема императора на сей раз дозволено не только дочерям небесных кланов. Взвесив все за и против, я решил отправить Лицинь в столицу.

Всего на несколько мгновений он задерживается на мне, а затем снова отводит глаза. Пусть я и знала заранее, что он скажет, а всё же на сердце тяжело. Лицинь больно. Настолько, что слёзы против моей воли катятся из глаз.

— Я знаю, дочь, тебе такое не по нраву, но тебе придётся сделать это, чтобы клан не пострадал, — продолжает господин Бэй. — Твой младший брат Миншен также отправится в столицу и станет солдатом императорской армии.

— О чем вы говорите, отец?! — восклицает Миншен изумлённо.

— Брат, при всём уважении, отправлять одного из сыновей служить тому, кто, возможно, пойдёт на нас войной, крайне неразумно! — возражает дядя сдержанно. Даже обидно немного становится, что он вступился за Миншена, а вот моё замужество полностью проигнорировал.

— Решение окончательное! — отвечает отец бескомпромиссно. — Эта та цена, которую нам придётся заплатить за свободу и безопасность. Вчера я говорил с главой клана Сюанью. Их шпионы при дворе сообщают, что император Лун Гуан настроен воинственно к каждому из пяти кланов. Кто не выкажет полную покорность, тот станет его врагом и будет повержен. Клан Сюанью пока единственный из всех, выбравший сохранить независимость. Но у нас в отличие от них нет реки, что защищала бы наши территории от императорских войск. Нет и магии, что не позволила бы ни при каких обстоятельствах пересечь наши границы.

— Но разве до сих пор нам не удавалось отбивать все атаки извне?! — восклицаю я не выдержав. Братья удивлённо косятся на меня. — До сих пор никому не удавалось сломить нашу волю. Почему же сейчас, вы выбрали откупиться мной и Миншеном, отец?!

Мой голос дрожит, а лицо пылает. Юшан, что стоит рядом, до боли сжимает мою руку, очевидно, намекая, чтобы я замолчала. Но я знаю, что это мой единственный шанс изменить судьбу Лицинь, а значит, и свою собственную. Если господин Бэй любит свою единственную дочь, он не отдаст её эгоистичному императору, желающему продемонстрировать свою власть.

— Повторюсь, моё решение неизменно, — посуровев, отвечает отец. — Ты выйдешь замуж за Лун Гуана!

Возмущение и гнев рвутся наружу. Почему я должна?! Это несправедливо! Почему и здесь я должна в одиночестве плыть против течения?! Каждый из членов семьи, включая братца Миншена владеет боевыми искусствами. Так почему я должна спасать их всех, став мишенью для насмешек и издевательств?!

— Трус! — вырывается у меня. Мне самой становится страшно от того, насколько неуважительно и грубо прозвучали мои слова. К тому же я вижу, каким несчастным становится выражение лица господина Бэя. Но сказанного не воротишь, я отталкиваю Юшана, что хватает меня ещё больнее за плечо, и бегу прочь из кабинета и главного дома.

Я осознаю, насколько глупо поступаю. Мне не сбежать от своей судьбы. Только не здесь, не в этом мире. Но ноги всё равно несут меня прочь. Через широкий двор, через ворота, в рощу за домом, где меня впервые нашёл старший брат. Утренний холод пронизывает тонкий ханьфу, заставляет дрожать. Я перестаю бежать, лишь когда теряю остаток сил. Я растеряна, всё моё нутро противится решению отца Лицинь. Отчаянно цепляюсь взглядом за алые кроны клёнов, словно бы откуда-то сверху мне может прийти решение.

Надолго остаться в одиночестве у меня не выходит. Миншен вскоре находит меня. Останавливается в двух шагах от меня и переводит дух.

— Сестрица, ты точно раньше не была такой быстрой, — произносит жалобно. — Если знаешь какую-то тайную технику, то могла бы и поделиться со мной.

Наверное, в другой ситуации я могла бы сказать, что мои тренировки втайне от Фань и братьев не прошли даром. Но сейчас мне не до бахвальства. Поднимаю на Миншена заплаканные глаза, и он умолкает. Лицо его становится серьёзным.

— Знаешь, может, и неплохо, что нас обоих отправят в столицу. Возможно, я смогу тебя навещать.

— Во внутренний двор для мужчин вход разрешён, только если они евнухи, — констатирую я мрачно. На лице брана на секунду появляется паника, а руки сами собой оказываются сцеплены в замок на поясе.

— Лицинь! — окликает кто-то издалека.

Оборачиваюсь и вижу брата Юшана, спешащего ко мне с грозным видом. Внутри всё сжимается. Кажется, ещё немного, и на мою голову обрушится буря.

— Как ты посмела сказать такое отцу?! — восклицает он. — Неужели не понимаешь, что у него не было другого выхода?! Тебе ведь известно о его способности!

— Юшан, не ругай её, — одёргивает его спокойный, тихий голос позади.

Отец появляется в поле моего зрения, и я ощущаю ещё бóльшую неловкость. Вне стен своего кабинета он кажется ниже и слабее. Стыдно оттого, что я заставила не совсем здорового человека проделать этот путь.

— Вы не оставите нас? — он бросает задумчивый взгляд на сыновей. Те кивают растерянно. Старший, кажется, хочет сказать ещё что-то, но в итоге просто вздыхает и уходит вслед за младшим.

Ветер срывает листья с деревьев и кружит их в воздухе. У меня на миг перехватывает дыхание. Как же мне хочется признаться ему, что я не его Лицинь, а просто дублёрша актрисы, что должна была сыграть её роль в другом мире! Но что-то останавливает меня от этого.

— Я редко выхожу из дома. Ты не прогуляешься со мной немного? — спрашивает он ласково и подаёт мне руку. Я робко киваю и подхожу ближе.

Отец Лицинь берёт меня под руку и ведёт по дороге вперёд. Взгляд его следит за плавно опускающимися на землю алыми листьями. Моё сердце бьётся гулко и болезненно. Папа тоже любил осень и листопад. После того как мамы не стало, мы часто гуляли вот так молча. Маленькой мне было скучно, и я порой начинала канючить, не понимая, насколько болезненное событие в тот момент переживал папа. Переживал стойко и молча, хотя любил маму больше всего на свете.

— Прости меня, Лицинь, — вдруг произносит господин Бэй. — Я знаю, что это жестоко и несправедливо по отношению к тебе. Но я уже всё перепробовал. Я много раз отправлялся в прошлое и пытался найти путь, что приведёт нас всех к миру, но так и не преуспел. Мне очень жаль, что нам остался только такой выход. Я готов умереть хоть тысячу раз, если придётся. Но я так часто проводил погребальные обряды по вам, что уже не уверен, что сейчас передо мной стоишь настоящая ты, а не бестелесный призрак.

Внутри всё холодеет от его слов. Вот, значит, как? Вот по какой причине Лицинь согласилась стать наложницей Лун Гуана и терпела его выходки. Смятение переполняет душу. Не знаю, как поступить. Лицинь должна исполнить свой долг перед семьёй. Но я не она, как бы сильно мы ни были похожи.

Невесомые облака безмятежно плывут по небу. День яркий и солнечный. Крытая повозка в сопровождении пяти всадников следует по улицам столицы прямо к императорскому дворцу. Лошадиные копыта поднимают в воздух клубы пыли. Толпы зевак вытягивают шеи, чтобы увидеть хоть одним глазком невесту императора, прибывшую из далёкой провинции. Кто-то говорит, что у неё девять хвостов и вдвое больше женских прелестей, чем положено иметь смертным. А ещё слухи ходят, что от одного её взгляда слабые мужчины падают замертво. Но это, разумеется, всё пустые разговоры. За невесомой кисеёй головного убора скрывается просто красивая девушка, Шицзян Лицинь. Знатная, но самая обычная, не владеющая даже простой магией. То есть я. Матушка учила Лицинь быть доброй и терпеливой к слухам. «Неизвестность дразнит воображение и заставляет народ сочинять небылицы», — так она говорила.

До сих пор никто из простых людей не видел представителей шестого, неназываемого клана. Члены моей семьи и те, кто нам служат, живут далеко на востоке в горной местности и хранят в строгой секретности всё, что связано с нами и магическими способностями клана.

Великое царство Гуиджи включает в себя шесть провинций. Пять небесных кланов и один земной управляют ими на протяжении многих веков. Самому могущественному из небесных — клану Дракона, или клану Лун, принадлежит правящий император Гуан. Как и все сыны клана Лун, император владеет способностью обращаться драконом, сильным и неуязвимым, готовым выстоять против тысячного войска. Каждый из оставшихся пяти кланов желает породниться с императорской семьёй. Не только ради влияния, но и ради сильных наследников. Каждый клан ведёт брачные переговоры, предлагая в невесты императору прекраснейших из своих дочерей.

Впервые за свою историю разговор о брачном союзе повёл и наш клан. Отец, глава дома Шицзян, отправил меня в столицу, в надежде, что я смогу завоевать сердце императора Гуана. Мне трудно сказать, почему отец принял такое решение. Никогда прежде наша семья не заключала политических браков. Однако Лицинь об этом думать не пристало. Император Гуан согласился сделать меня своей наложницей. А значит, я просто должна постараться, чтобы однажды стать его законной женой. Таково предназначение Лицинь.

Повозка вместе с охраной останавливается у ворот внешнего двора, за которым расположен главный дворец императора и залы для жён и наложниц. Стражники глядят с подозрением на клановые флаги, наряду с цветами и лентами, украшающие повозку.

— Открывайте ворота! Прибыла невеста его величества! — кричит им начальник охраны, показывая послание с императорской печатью.

— Сегодня его величество празднует День цветения слив! Никого не велено пускать! — насмешливо отвечают стражники.

«Какое цветение может быть в разгаре осени?» — думаю я про себя. Дядя, что вызвался сопровождать меня, бросает на них суровый взгляд, а после опускает руку на рукоять меча.

— Думай, с кем говоришь, невежда! — восклицает начальник охраны в нетерпении. — Я могу в момент лишить тебя головы и продолжить свой путь.

— Нападёшь на императорского стражника в день праздника? — парень на воротах напряжённо прищуривается.

— Стражников у его величества тысячи, а невест по пальцам одной руки можно пересчитать, — рассудительно произносит дядя.

Я нервно сжимаю полы свадебного одеяния. Не на такое знакомство со служителями императорского двора я рассчитывала…

Впрочем, нет. Не рассчитывала бы Лицинь. Ведь искренне верила в благие намерения императора. Мне же, оказавшейся на её месте, известно всё — что было, что будет, и чем закончится история Шицзян Лицинь. Я знаю наизусть сценарий этой дорамы. Вопрос лишь в том, как мне распорядиться этой информацией.

Пока что я выжидаю, слежу за тем, как одна за другой сцены фильма воплощаются в жизнь. Сердце переполнено двоякими эмоциями — моими собственными и эмоциями Лицинь. Это путает и сбивает с толку. Я пытаюсь понять, как мне быть. Если я просто поплыву по течению, то стану женой надменного и эгоистичного правителя, что в каждом видит врага. Со временем, конечно, я смогу привести его к свету. Но перед этим пройду долгий путь, полный страданий. Если же я выберу не следовать сценарию, то впереди меня будет ждать только неизвестность.

Тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Выбор не из простых. Прямо сейчас, дядя Лицинь попытается устроить драку. Но я вмешаюсь и попрошу его подождать. В конце концов, начальник императорской стражи примет решение пропустить нас. Однако следом за этим нас будет ждать другая неприятность — главный евнух императорского гарема окажется не готов расположить меня в одном из залов. Император Лун Гуан не сообщил своим слугам и помощникам о моём приезде. И снова Лицинь только улыбнётся и скажет, что всё в порядке. На всех этапах на пути к императору она будет демонстрировать смирение и терпение, чем вызовет его презрение и злость.

Я наблюдаю, как ещё одна сцена становится частью реальности. Это даже немного пугает. Появляется чувство дежавю. Постепенно я начинаю понимать, по какой причине главы клана Шицзян сходили с ума от своих способностей. Пусть даже причина моей прозорливости заключена не в клановой магии, а в способности быстро читать и запоминать сценарий.

Наконец, мы оставляем повозку и охрану и вдвоём с дядей направляемся в сад императора, где проходит праздник. Я вижу Лун Гуана в окружении других наложниц. Они смеются и веселятся. Сердце вздрагивает и начинает биться чаще. Не хочется этого признавать, но в жизни император куда краше, чем тот актёр, что должен был играть его роль в фильме. Он высок и статен. Даже свободная одежда не способна скрыть сильные, мускулистые руки и плечи. А его суровый взгляд пронизывает насквозь.

— Кто это? — бросает император, заметив меня и дядю. — Я велел никого не пускать ко мне сегодня.

— Ваше величество, это Шицзян Лицинь, дочка главы неназываемого клана, — шепчет ему на ухо его охранитель. — Вы договаривались о встрече.

— Вот как? — удивляется император. — Что ж, она пусть остаётся. Этого гоните прочь!

Лун Гуан кивает на дядю, и тот в сопровождении стражников уходит. Я остаюсь одна перед ним и наложницами из других кланов. Те глядят на меня с нескрываемым любопытством. Члены клана Шицзян редко покидают пределы своей провинции. Делаю глубокий вдох, понимая, что сейчас будет. Как ни странно знание нисколько не облегчает моё положение.

— Так, значит, ты и есть Лицинь? — насмешливо спрашивает меня император, оглядывая со всех сторон. — Дочь главы легендарного земного клана!

— Да, ваше величество, — отвечаю я с поклоном.

— Что ж, я давно хотел узнать одну вещь, — продолжает он задумчиво. — Какой такой магией владеет ваш клан, что его боятся все остальные? И даже мой отец боялся, покуда был жив.

— Простите, ваше величество, но я не могу ответить на ваш вопрос, — нервно сглотнув, я отступаю.

— Отчего же?! — спрашивает император, еле скрывая своё раздражение за фальшивой улыбкой. — Оглянись! Все мои наложницы готовы продемонстрировать свои навыки в обращении, чтобы порадовать меня. Пэйжи, покажи нам, что ты умеешь!

Он кивает одной из девушек и та обращается красивой белой тигрицей. Подходит к Лун Гуану и ложится у его ног. Остальные глядят на неё заворожённо.

— Видишь? — император снова обращается ко мне. — Ничего сложного. Я не прошу тебя раскрыть секретную технику вашего клана. Нужно всего лишь продемонстрировать, в чём заключается ваша магия.

Выдыхаю судорожно. Лицинь дрожит от страха, а меня распирает от возмущения. У этой Пэйжи что, совсем нет гордости? Может, она и палку ему будет приносить подобно дрессированной собачке?! Ладно, делать нечего. Мне известен лишь один путь.

— Я не могу продемонстрировать вам магию нашего клана, ваше величество, — говорю, не поднимая глаз. — Ведь в клане ей владеет только мой отец.

На миг в саду повисает тишина. Кажется, даже сверчки перестают стрекотать. То, что я сказала, правда. Но едва ли Лун Гуан поблагодарит меня за честность.

— Ты издеваешься надо мной? — восклицает он. — Да кем твой отец себя возомнил, что отправил мне пустышку?! Говоришь, что не владеешь никакой магией? Тогда для чего ты мне нужна?!

— Я могу быть вам полезной иным способом, — еле слышно отвечаю я. — Например, родить вам наследника.

Император зло усмехается и делает несколько шагов в мою сторону. Вот он. Самый раздражающий момент во всем сценарии. Тот самый, после которого я едва не отказалась участвовать в съёмках. Он склоняется надо мной и, глядя в глаза, произносит:

— Без способностей своей семьи ты всего лишь мусор!

Тёмные, почти чёрные радужки загораются золотом. Сердце сжимается, а тело цепенеет от его взгляда. Лицинь больно. Она всего лишь хотела стать этому мужчине хорошей женой. Мне же больно оттого, что не так давно меня вот так же отвергли в моём мире. Становится ясно, что я не смогу поступить как героиня оригинальной истории. Я не смогу просто закрыть глаза и сказать: «Под вашими ногами я готова быть даже мусором». Не смогу остаться во дворце. С этого момента я перестаю следовать прописанной линии.

— Что ж, раз я вам не по нраву, то ничего не поделать! — произношу я вздыхая. — На нет, говорят, и суда нет. Приятно было познакомиться!

Я разворачиваюсь и спешу поскорее покинуть императорский сад.

— Эй ты! — кричит мне вслед Лун Гуан. — Я не отпускал тебя! Как ты посмела уйти?! Кто-нибудь… остановите её!

Вижу, как стражники бегут к воротам мне наперерез. Приходится свернуть с основной дорожки вправо. Благо впереди я вижу увитую плющом стену. Понимаю, что в свадебном ханьфу не смогу её одолеть. Приходится скинуть его и тяжёлый головной убор. Мысленно радуюсь, что традиционный костюм Гуиджи многослоен, и на мне всё ещё осталась нижняя рубаха и свободная юбка. Разбегаюсь и отталкиваюсь от земли, цепляюсь за стебли плюща, надеясь найти точку опоры. Слышу крики позади. Это придаёт мне смелости и мотивации.

Должно быть, что мой уход задел самолюбие Лун Гуана. Совсем на чуть-чуть мне становится легче. Я не смогла высказать Ю Гэну то, что должна была, и это очень терзало меня изнутри. Однако прожив только что подобную ситуацию, я словно бы поставила точку в той истории.

Перебираюсь через стену и замечаю свою повозку. Какое же счастье, что я успела сбежать до отъезда дяди. Мчусь со всех ног к нему.

— Лицинь? — произносит он изумлённо. — Что случилось?

— Дядя, мы должны уехать отсюда как можно скорее! — кричу я и взбираюсь на лошадь одного из охранников.

Сердцебиение отдаётся в виски. Как вообще всё могло обернуться так? Ведь я даже не исполнительница роли Лицинь, а всего лишь дублёрша, что должна была выполнять трюки за главную актрису.

Дорогие! Я подготовила для вас визуалы персонажей.

Главная героиня Лин, она же Шицзян Лицинь


Император Лун Гуан

Императорский дворец 

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить лайк, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Приятного вам чтения