Мятежница для главнокомандующего

~Ария~

"Это засада!"

Резкий крик Джека в наушнике заставил меня замереть. Сердце пропускает удар, а потом колотится как бешеное.

"Ария, беги! Предупреди остальных!"

Ноги словно налились свинцом. Бежать. Мне нужно бежать. Почему я не могу пошевелиться? Свист снарядов над головой наконец вывел меня из оцепенения. Я рванула к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Защитный костюм противно скрипел при каждом движении.

Быстрее. Нужно двигаться быстрее.

Выскочив на поверхность, я метнулась между остовами древних зданий. Пальцы дрожали, когда я пыталась активировать коммуникатор.

"База, база, это Феникс-3. Код красный. Ответьте!"

Тишина. Только помехи в эфире.

"База, ответьте! Пожалуйста!"

Желудок сжался в ледяной комок. Частота заблокирована. Но это невозможно – коды шифрования меняются перед каждой операцией. Если только...

Мысль обожгла разум – нас предали. В группе крыса. Кто-то из своих...

Я не заметила трещину в земле. Нога провалилась между изломанными плитами, острая боль пронзила лодыжку. Инерция движения швырнула меня вперед – я попыталась выставить руки, защищая лицо, но мир уже завертелся калейдоскопом серых теней. Удар о землю выбил весь воздух из легких, в глазах вспыхнули искры. Я покатилась по острым обломкам, чувствуя, как защитный костюм рвется в нескольких местах. Услышала глухой треск шлема и почувствовала резкую боль в затылке. В ушах зазвенело, картинка перед глазами поплыла, и мир провалился в темноту.

Сознание вернулось рывком, и я тут же пожалела об этом. Каждый вдох был пыткой – загрязненный воздух жег легкие изнутри. Не хватало кислорода, словно я оказалась высоко в горах, только вместо чистой атмосферы каждый глоток наполнял грудь ядовитой смесью. Перед глазами плясали черные точки. Индикаторы на треснувшем дисплее маски истерично мигали красным – система жизнеобеспечения критически повреждена, фильтры работают на двадцать процентов. Я попыталась сделать неглубокий вдох, но тут же закашлялась. Горло обожгло, к тошноте добавилось головокружение. Без исправной маски у меня было от силы полчаса, прежде чем я потеряю сознание от недостатка кислорода. И это если повезет.

Сквозь шум в ушах я различила приближающиеся шаги. Попыталась подняться, но тело отказывалось слушаться. Мышцы словно налились свинцом, каждое движение отдавалось болью. Даже просто повернуть голову казалось непосильной задачей.

Шаги замерли где-то совсем рядом. Несколько мучительно долгих секунд ничего не происходило. Потом чьи-то руки коснулись моего тела – сначала деловито и профессионально, проверяя повреждения костюма, ощупывая ребра и конечности на предмет переломов.

Но вдруг что-то изменилось. Прикосновения стали другими – более медленными, изучающими. Ладони скользнули по бедрам, поднялись к талии, неожиданно интимно задержались на груди. Я почувствовала, как краска заливает лицо. Так мог касаться меня только Дэмиен, да и ему я не позволяла заходить слишком далеко до свадьбы. Но что на него нашло? Сейчас не время для такого, нам нужно уходить отсюда.

– Дэмиен, что ты делаешь? – прошептала я хрипло, смущенная и растерянная. Он нашел меня. Но почему так странно себя ведет?

Низкий смешок заставил все внутри похолодеть.

– Нет, мисс Райт, вы ошибаетесь. – глубокий, бархатный голос прокатился по коже, вызывая непроизвольную дрожь.

Надо мной склонился мужчина в черной форме элиты. Широкие плечи, внушительный рост – он казался настоящей горой на фоне затянутого смогом неба. За стеклом маски – пронзительные зеленые глаза разглядывали меня с хищным интересом, словно редкую добычу. В его взгляде читалось что-то еще, какая-то эмоция, которую я не могла распознать. Мои пальцы рванулись к бедру, где обычно висел бластер.

Но он оказался быстрее. Сильные пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, с легкостью удерживая руку. Второй рукой он прижал меня к земле, нависая сверху. От его близости перехватило дыхание – или это был недостаток кислорода?

Он наклонился ниже, почти касаясь своей маской моей. Его глаза смотрели прямо в мои. Дыхание, искаженное фильтрами, стало заметно тяжелее, когда он произнес хрипловатым, низким голосом: "Сладких снов, мятежница."

Острый укол в шею. По телу разлилась предательская слабость, веки потяжелели, и мир снова погрузился во тьму.

Темнота. Густая, вязкая, обволакивала меня со всех сторон. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось — руки и ноги будто приросли к гладкой, холодной поверхности подо мной. Металл под спиной успел впитать тепло моего тела, но все равно ощущался чужеродным, враждебным.

Я попыталась приоткрыть тяжелые веки, моргая через силу, но совершенно ничего не увидела. Темнота была абсолютной — туда, где я находилась, не проникал ни один лучик света. Даже собственные ресницы я не различала перед глазами.

Паника накатила жгучей волной, когда я осознала, что едва могу протолкнуть воздух в сжатые будто железным обручем легкие. Что-то тяжелое, неумолимое давило на грудь, не давая вдохнуть полной грудью. Каждый глоток воздуха доставался с мучительным усилием, горло пересохло до боли.

«Я умираю? Меня похоронили заживо?»

Мысль пронзила разум ледяной иглой. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь болезненным эхом в висках. Холодный пот выступил на лбу. Я напрягла все мышцы, пытаясь вырваться из невидимого плена, но тело казалось свинцовым, каждое движение требовало нечеловеческих усилий.

Внезапно над головой вспыхнул свет. Нестерпимо яркий, режущий зрачки подобно раскаленному лезвию. Я зажмурилась, но красные всполохи продолжали плясать за веками.

Затем раздался механический звук — шипение гидравлики, мягкое жужжание моторов. Тяжесть, давившая на грудь, начала медленно отступать. Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как кислород обжигает легкие. Небольшое окошко, через которое проникал безжалостный свет, плавно закрылось, но начала подниматься крышка странного устройства, в котором я находилась.

Я осторожно открыла глаза.

Надо мной склонился размытый силуэт. Мужчина. Высокий. Широкоплечий.

— Наконец-то наша спящая красавица соизволила очнуться, — произнес глубокий голос с нескрываемой насмешкой. В его тоне слышались отчетливые нотки превосходства, словно он наблюдал за забавным представлением. — Надеюсь, ты хорошо выспалась.

Я часто заморгала, пытаясь прогнать пелену перед глазами. Постепенно черты лица незнакомца стали более четкими, проступая из тумана. Коротко стриженные темные волосы, резкие скулы, пронзительные зеленые глаза. Он выглядел молодо — возможно, чуть за тридцать, но в уголках глаз уже появились первые морщинки, выдававшие человека, привыкшего щуриться от солнца или от удовольствия причинять боль. Темная форма элиты сидела на нем безупречно, подчеркивая каждую линию мускулистого торса.

— Где я? — прохрипела я, с трудом ворочая языком.

— В гостях у Большого Злого Волка, — ответил он с холодной улыбкой, обнажившей идеально ровные зубы. В его глазах плясали насмешливые огоньки. — И ты, моя дорогая Красная Шапочка, как раз вовремя зашла в мой лес.

Я попыталась приподняться, но тело по-прежнему не слушалось — мышцы казались чужими, непослушными. Руки дрожали от слабости. Паника снова начала подниматься изнутри, сжимая горло невидимыми пальцами.

— Что вы со мной сделали? — процедила я сквозь зубы.

— Всего лишь спас твою никчемную жизнь, — он небрежно пожал плечами. — Хотя, признаюсь, был соблазн позволить тебе истечь кровью. Но мертвые не говорят, не так ли?

Повернув голову и немного осмотревшись, я наконец поняла, что лежу в какой-то металлической трубе, наполненной гелеобразной субстанцией. Мое тело почти полностью было погружено в нее, только голова оставалась на поверхности. Гель был теплым и вязким на ощупь.

— Медицинский нано-гель последнего поколения, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Стоит дороже, чем твоя жизнь, между прочим. Ускоряет регенерацию тканей, восстанавливает поврежденные органы. — Сейчас уберу, — добавил он, пробегая длинными пальцами по светящейся панели рядом с капсулой.

Я почувствовала, как уровень жидкости начал медленно опускаться. Гель стекал с моего тела липкими струйками, оставляя на коже скользкую пленку. Постепенно ощущение давящей тяжести исчезло, и я смогла пошевелить руками и ногами. Кровь начала циркулировать нормально, в пальцы вернулась чувствительность.

Когда гель полностью исчез, мужчина протянул руку.

— Вставай.

Я проигнорировала его жест и попыталась подняться самостоятельно, упершись ладонями в края капсулы. Тело казалось непривычно легким и немного чужим, словно не совсем принадлежало мне. Мир закружился, я покачнулась, и он мгновенно оказался рядом, обхватив меня за талию стальной хваткой.

— Осторожнее. Я потратил слишком много ресурсов на твое восстановление, чтобы теперь позволить тебе расшибить свою хорошенькую головку.

В его голосе слышалась собственническая нотка, от которой по спине пробежали мурашки.

Мужчина достал какой-то портативный сканер и начал методично водить им вдоль моего тела. Его рука скользила в опасной близости от моей груди, задерживаясь дольше, чем было необходимо для медицинского осмотра. На голографическом экране прибора мелькали цифры, графики и трехмерные модели внутренних органов.

— Отлично, — пробормотал он, его взгляд скользнул по моему телу с нескрываемым интересом. — Никаких серьезных повреждений не осталось. Регенерация прошла успешно. Но тебя определенно нужно помыть. Этот гель, — он провел пальцем по моему плечу, собирая остатки липкой субстанции, — оставляет после себя неприятный запах и может вызвать раздражение кожи.

Не успела я среагировать, как он подхватил меня на руки одним плавным движением, словно я ничего не весила. Его объятия были одновременно нежными и непреклонными — бархатная ловушка. Я начала вырываться, колотя его по широкой груди и мускулистым плечам.

— Отпусти меня немедленно! — закричала я, чувствуя, как в голосе звучат истерические нотки. — Я могу идти сама!

— Можешь, но не будешь, — спокойно ответил он, крепко удерживая меня и явно наслаждаясь моими бесполезными попытками освободиться. Его губы изогнулись в хищной улыбке. — Считай это первым уроком: здесь командую я. Чем быстрее ты это усвоишь, тем легче будет нам обоим.

Он понес меня в угол комнаты, где располагалась дверь в соседнее помещение. Я продолжала сопротивляться, но мои удары, казалось, только забавляли его. За дверью оказалась роскошная ванная комната с огромной мраморной ванной и душевой кабиной из матового стекла.

Только когда он усадил меня на край ванны, я с ужасом осознала — на мне нет защитного костюма. Нет вообще ничего, кроме бюстгальтера и трусиков. Инстинктивно я скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, но это жалкое подобие защиты только подчеркнуло мою уязвимость.

— Где моя одежда? — выдавила я, чувствуя, как краска заливает лицо и шею.

— Твой костюм был поврежден. Пришлось избавиться от него, — небрежно ответил он, включая воду.

Он лгал. Я помнила — костюм рвался в нескольких местах, но не настолько, чтобы его нельзя было отремонтировать. Да и под костюмом у меня было прочное термо-белье, которое уж точно должно было выдержать падение. Значит, он сознательно оставил меня почти голой. Унижение и ярость смешались в груди жгучей смесью.

Проверив температуру, он провел мокрой рукой по моей шее. Капли воды потекли по ключицам, и я не смогла сдержать дрожь.

— Я и сама могу помыться, — процедила я сквозь зубы, отстраняясь от его прикосновения и тщетно пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Не сомневаюсь, — ответил он с хищной ухмылкой. — Но я должен убедиться, что ты не собираешься делать глупостей.

Его руки потянулись к лямкам бюстгальтера. Я рванулась назад.

— Не смей! — Голос дрожал от возмущения.

— Этот гель въелся в кожу везде, — его тон остался деловым, но в зеленых глазах плясали опасные искорки. — Если его не смыть полностью, начнется химический ожог.

— Я сказала — не смей!

Но он уже расстегнул застежку одним ловким движением. Тонкие бретели соскользнули с плеч. Я попыталась прикрыться руками, но он перехватил мои запястья.

— Чем раньше мы закончим, тем лучше для тебя, — прошептал он, и в его голосе прозвучала сталь.

Когда он потянулся к резинке трусов, я почти подпрыгнула, чуть не упав в ванну.

— Стой! Пожалуйста… — к моему стыду в голосе прозвучали слезы.

Он удержал меня за талию и, игнорируя мои мольбы, закончил начатое. Сопротивляться было бесполезно — он слишком силен.

Оставшись полностью обнаженной, я опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Стыд жег изнутри сильнее любого химического ожога.

Он начал методично смывать остатки геля с моего тела. Его руки скользили по коже — сначала по плечам, затем спустились ниже, задерживаясь на талии и бедрах дольше необходимого. Каждое прикосновение отзывалось предательской дрожью, которую я не могла контролировать.

Когда его ладонь накрыла мою грудь, я попыталась оттолкнуть его, но пальцы соскользнули с мокрой кожи.

— Убери руки! — прошипела я, ненавидя себя за то, что голос прозвучал скорее умоляюще, чем угрожающе.

— Или что? — он ухмыльнулся, его глаза блеснули опасным огнем. — Позовешь на помощь? Поверь, здесь никто не услышит твоих криков и не бросится тебя спасать.

Его рука медленно скользнула ниже, по животу, пальцы очерчивали каждый изгиб с болезненной тщательностью. Я дернулась, пытаясь увернуться, но он крепко держал меня другой рукой.

— Расслабься, — прошептал он, его дыхание обожгло ухо. — Я не собираюсь делать ничего… пока. Но помни: твоя судьба в моих руках. В буквальном смысле.

Когда он закончил, то завернул меня в огромное мягкое полотенце и отнес обратно в комнату. Усадив в кресло, протянул какую-то одежду.

— Переодевайся, — приказал он.

— Отвернись, — потребовала я, стискивая зубы от бессильной ярости.

Он рассмеялся, откинув голову назад.

— Отвернуться? После того, что я только что видел? — он покачал головой. — Нет, куколка. Я люблю смотреть. Особенно на таких… строптивых пленниц.

Я сжала полотенце крепче, чувствуя, как горят щеки от унижения и гнева.

— Ты можешь либо одеться при мне, либо остаться в полотенце, — продолжил он, устраиваясь в кресле напротив. — Выбор за тобой. Но должен предупредить: у меня запланирован визит через час. И если ты предпочтешь полотенце… что ж, мой гость оценит зрелище.

С трудом сдерживая слезы ярости, я повернулась к нему спиной и быстро натянула предложенную одежду — простые брюки и майку. Всё время, пока я одевалась, я чувствовала его взгляд на своей коже.

Только закончив с одеждой, я позволила себе осмотреться. К своему удивлению, я обнаружила, что нахожусь не в камере или допросной, как ожидала, а в роскошных апартаментах. Огромный деревянный стол, дорогая мебель, панорамные окна с видом на город.

— Нравится? — спросил он, заметив мой взгляд. — Это мои личные покои. Считай, что тебе оказана честь.

— Почему я здесь, а не в камере? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Потому что, — он встал и подошел ко мне, обхватив мой подбородок пальцами и заставляя смотреть ему в глаза, — ты слишком ценна, чтобы доверить тебя обычным охранникам. К тому же, — его большой палец скользнул по моей нижней губе, — я предпочитаю держать свои… игрушки поближе.

Я дернула головой, вырываясь из его хватки.

— Я не игрушка.

— Нет? — он усмехнулся. — Тогда кто же ты? Пленница? Заложница? Добыча? Выбирай любое слово. Суть не изменится. Ты здесь, в моей власти, и останешься здесь, пока я не получу то, что хочу.

— И что же ты хочешь? — спросила я.

— Всё, — ответил он, его глаза потемнели. — Местоположение вашей базы. Планы твоего отца. Имена ваших сообщников. И, возможно, — он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, — немного удовольствия в процессе.

Я сжала кулаки, борясь с желанием ударить его. Но я понимала: это только развеселит его еще больше.

— Меня, кстати, зовут Маркус, — сказал он, отступая назад. — Маркус Эверетт, главнокомандующий армией Цитадели.

Имя ударило как пощечина. Кровь застыла в жилах. Тот самый Маркус Эверетт. Сын одного из регентов — Теоса Эверетта. Прекрасный стратег и жестокий палач. Человек, чьими руками элита давила любое сопротивление с безжалостной эффективностью.

Я молча смотрела на него, стараясь не выдать охватившего меня ужаса. В мятежных кругах его имя произносили шепотом — как проклятие. Отец говорил, что Эверетт не просто выполняет приказы. Он наслаждается охотой.

Игра началась, и я не собиралась облегчать ему задачу. Но глубоко внутри я чувствовала холодок страха, который расползался по позвоночнику ледяными щупальцами. Этот человек был опасен не только своим положением, но и тем, как легко он проникал под кожу, как умело играл на нервах. Даже сейчас, когда он просто стоял и смотрел на меня, в воздухе витала угроза — скрытая, но осязаемая.

Я оказалась в логове самого опасного человека среди элиты. Того, кто никогда не проигрывал. Того, кто превратил пытки в искусство.