Мылодрама, или Феникс, восставший из пены

   Стол выглядел идеально. Белоснежная накрахмаленная скатерть с вензелями, вышитыми золотом, лежала безупречно ровно, как замерзшее озеро в лунную ночь. На ней хвастался тонкой росписью фамильный сервиз, переживший три пожара, два нашествия орков и даже самое страшное – банкет в честь двухсотлетия свекрови. Тщательно начищенное столовое серебро завистливо меркло в сиянии хрусталя фужеров. 

   Я взяла один из рядом стоявших золотых кубков, подняла повыше, придирчиво оценивая блеск, и осталась довольна, разглядев собственное отражение: рыжие волосы, собранные в высокую прическу, точеные скулы и мое лучшее украшение – огромные зеленые глаза в обрамлении черных ресниц. 

   Отступила на шаг, любуясь своим творением, и чуть не наступила на кошку. 

   - Демон тебя подери, Бестия! – погрозила белоснежной красавице пальцем, но та благодушно прищурилась, зная, что я ее обожаю. – И даже не думай запрыгнуть на стол, поняла? Муфту из тебя пошью!

   Снова оглядела стол. Все идеально. Можно садиться и праздновать годовщину свадьбы. Десять лет все же. Десять лет, как я стала женой Джардара де Рагдара - величественного, невыносимого, ослепительного мужчины, в жилах которого текла кровь огнедышащих предков, а в кошельке вечно звенело чужое золото. Его огненные глаза и рыжие кудри до широких плеч заворожили меня с самой первой встречи. Я тогда была совсем юной. И такой наивной.

   - Прикажете охладить закуски, миледи Маттэя? – спросил слуга Лоренц, знавший моего супруга еще мальчишкой. 

   - Да, и напомните повару, что дичь должна быть с кровью. Иначе его светлость устроит сцену.

   Лоренц почтительно поклонился и удалился на кухню, командовать поварихой. Бестия важно проследовала за ним, любоваться спектаклем. Ей нравилось наблюдать за тем, как ругаются эти двое. К тому же при этом можно было улучить момент и что-то незаметно стянуть со стола – спортивного интереса ради.

   Я отошла к окну. Закат заливал сад малиновым светом. Вскоре на дорожке появится карета с фамильным гербом: золотой, грозно рычащий дракон с кошелем в лапах. Из нее выйдет мой дракограф. Высокий, статный, такой красивый.

   Сердце застучало быстрее, сладко сжавшись. Глупость. В двадцать восемь лет уже пора бы научиться не ждать его, как влюбленная дурочка. Особенно зная, что вместо цветов он, скорее всего, притащит какую-нибудь дорогую безделушку, или… не приедет вовсе, задержавшись в таверне с картежниками. Туда рано или поздно отправится и подаренное сегодня украшение, ведь к безумному азарту супруга не прилагается удача.

   Вздохнув, поправила волосы и дернула шнурок корсета, чтобы талия казалась тоньше. Драконы любят прекрасное. А я десять лет старалась быть безупречной женой - умной, изящной, не ревнивой. Хотя, демон его побери, если сегодня Джар опять явится благоухая женскими духами, воткну в него вилку для устриц!

   - Миледи, миледи Маттэя! – в прихожей раздался топот, и в гостиную влетела молоденькая служанка. - Карета его светлости у ворот!

   Я резко обернулась. Язычки пламени на массивных подсвечниках заметались. Хрустальные бокалы звякнули, словно предвкушая драму.

   Ну вот. Начинается.

   Свежий воздух ворвался в гостиную вместе с драконом, будто даже уходящая весна пришла поклониться его величеству - Джардару де Рагдару, моему величественному супругу.

   Он вошел так, словно не переступал порог собственного дома, а захватывал вражескую крепость: широкий шаг, гордая осанка, плечи, способные заслонить весь свет от камина. 

   Длинный плащ, отороченный черным соболем, развевался за ним, как крылья. Под плащом виднелся бирюзовый камзол, расшитый серебряными нитями и подчеркивающий огненную медь его волос и золотистый отсвет в глазах. Эти глаза... они и сейчас, спустя семь лет, могли обжечь.

   Магические искорки – и где он их только нахватал, хороводом кружились вокруг дракона - как совсем недавно, уверена, вокруг него увивались девицы какого-нибудь злачного заведения. И он ни одну не оставил без внимания - это тоже неизменно. Наверняка ведь явился домой прямиком из «Птичек на ветке» - той самой таверны, где только что прокутил половину нашего годового дохода, просадив его в карты и потратив остатки на улыбки продажных красоток.

   - Маттэя, - он произнес мое имя так, будто делал одолжение, что вообще помнит его. 

   Словно вынул из кармана забытую монету и удивился, что она еще там.

   Взгляд скользнул по столу - по сияющему серебру, по хрусталю, по тщательно подобранным напиткам. Брови резко поднялись, потом сдвинулись на переносице.

   Он забыл.

   Поняла это нутром, ощутив, как под ребрами застывает оскоролок льда, мешающий дышать. Знакомый горький ком подступил к горлу, но я проглотила его вместе с гордостью и улыбнулась:

   - Добро пожаловать домой, мой дракон.

   Лоренц поспешил подхватить плащ, небрежно сброшенный моим супругом, и Джардар, пользуясь моментом, нервно провел рукой по волосам, как всегда, падающим ему на лицо с вызывающей небрежностью.

  - Вечно вы, женщины, цепляетесь за даты, будто это что-то значит! - рявкнул он, хотя я еще ничего не сказала об этом.

   - Но это же не просто дата, - прошептала, чувствуя, как в груди застывает лед. - Сегодня десять лет со дня нашей свадьбы.

   - Десять лет моей ошибки. Нечего праздновать. 

   Он произнес это вслух. Даже не глядя на меня, любуясь своим отражением в зеркале. Будто выдохнул эти слова прямиком мне в душу.

   - Что? - голос дрогнул, но я не дала ему сломаться.

   - Что слышала, - равнодушно бросил дракон и наконец повернулся ко мне. 

   В его глазах горело пламя - но не то, прежнее, пьянящее, от которого когда-то таяли все мои запреты. Это был холодный огонь. Это была злость. Глубокая, старая, прогорклая.

   - Десять лет, а ты так и не подарила мне наследника, - прошипел он - будто хлестнув по лицу.

   - Я здорова – все лекари подтвердили. Тебе это прекрасно известно.

   - Ты поставила мой род на грань вымирания! - голос прогремел, как удар грома. - Кем меня запомнят? Графом, который не смог родить сына?!

   Я сжала кулаки, чтобы утихомирить боль.

   - У тебя, наверное, целый выводок бастардов по всему графству, - бросила в ответ. - Разве это не наследники?

   Огненные глаза вспыхнули еще ярче.

   - Но их нельзя назвать официальными! - рыкнул, и в голосе впервые прозвучало что-то, кроме ярости. Отчаяние? Боль? 

   Ах вот оно что. Это не просто гнев. Это страх. Страх стать последним в роду, виновником того, что кровь де Рагдаров исчезнет. 

   Но прежде, чем я успела обдумать это, он ударил снова, и теперь его слова резали, как раскаленный кинжал:

   - И мало того, что не родила сына или хотя бы дочь, бесполезная женщина, ты еще и притащила в мой дом своего брата! Словно в издевку от твоего батюшки, который на дух меня не выносил!

   - Оставь моего папу в покое! - мой голос сорвался на крик.

   - Твоего папу? - Джардар язвительно усмехнулся. - Того самого, который на старости лет женился на молоденькой юбчонке и отправился в могилу, оставив тебе на шею младенца?

   - Отец умер, Джар! - почти задохнулась от ярости. - Мой брат остался сиротой в колыбели. Это моя кровь. Как я могла не взять его?!

   Он смерил меня взглядом, полным холодного презрения.

   - Ты всегда находишь оправдания.

   И в этот момент я поняла. Муж не просто зол. Он не просто эгоистичен. Он ненавидит меня! 

   Этот брак мертв.

   - Вот, держи, - Джардар достал из внутреннего кармана камзола небольшой золотой тубус, изукрушенный затейливой вязью и увенчанный печатью с драконьим гербом, и бросил мне.

   - Что это? – спросила, поймав.

   В таких обычно хранили важные документы.

   - Открой и узнаешь, - дракон сел в кресло – и вальяжно развалился в нем, будто на троне. – Считай, что это, - самодовольно усмехнулся, - тебе подарок на годовщину, дорогая.

    Золотой тубус обжигал пальцы.

   Он был не просто холодным - нет, он обжигал, как будто внутри тлели угли того самого драконьего пламени, что когда-то согревало нашу брачную постель. Пальцы скользили по затейливой вязи - каждый завиток будто смеялся надо мной.

   - Боишься открывать? - Джардар закинул ногу на ногу, и сапог из мягчайшей грифоньей кожи начал лениво покачиваться в такт его голосу. - А минуту назад так лихо кидалась словами!

   Я дернула крышку - слишком резко. Печать с гербом де Рагдаров треснула с едва слышным недовольным хрустом. Свиток выскользнул, разворачиваясь сам, будто спешил меня унизить.

   Пергамент. Настоящий, пахнущий дорогими чернилами, подлостью и полной безнаказанностью. Глаза побежали по строчкам - ровным, каллиграфическим, выведенным явно не его рукой, сам он всегда писал, как дракон, макнувший коготь в чернила.

   «Я, Джардар де Рагдар, сим извещаю...»

   Слова прыгали, словно хихикали.

   «… о расторжении брака с Маттэей Дэй, дочерью барона Дэя...»

   Глаза бежали по строчкам, но буквы плясали, сливались, упрямо не желая складываться в смысл.

   «...ввиду отсутствия наследников…». 

   «… а также в виду истощения приданого невесты».

   «Права на имущество и титулы сохраняются за родом де Рагдар».

   «...новый брачный контракт заключен с дочерью герцога Лортанского и вступает в действие немедленно"

   Последняя строка ударила сильнее кулака в подреберье.

   Я подняла глаза. Супруг наблюдал за мной с тем же выражением, с каким следил за проигравшимися в пух и прах игроками в его любимой таверне.

   - Ты... ты уже нашел замену? – едва смогла выдохнуть я, не в силах поверить в такое предательство.

   Значит, он давно это планировал! Вел себя, как обычно, улыбался мне, ложился со мной в постель, а сам…

   - Почему нет? Дочь герцога – завидная партия, красавица восемнадцати лет, с плодовитыми предками по женской линии, - отчеканил, будто перечислял достоинства новой породистой кобылы. - И, что немаловажно, ее приданое включает серебряные рудники и золотые прииски.

   Холод расползался по груди, сковывая даже дыхание. Я сжала пергамент так, что тот хрустнул.

   - Значит, десять лет - и даже без "спасибо"?

   - За что? - недоуменно приподнял бровь. - За твоего брата, которого ты впихнула в мой дом? За твое бесплодие? За последний год, когда я вынужден был экономить из-за твоего опустевшего кошелька? 

   - Выходит, я виновата в твоей расточительности?

   - А кто же? Тесть очень некстати умер, знаешь ли. Твое приданое, что он платил ежегодно, помогало поддерживать тот уровень жизни, к которому я привык. – Вздохнул. – Так мало того, он и из могилы надо мной посмеялся. Ведь, как оказалось, твой батюшка еще и полностью банкрот. 

   - Поэтому я стала не нужна? – холодно процедила сквозь зубы.

   - Вот именно, - пожал плечами. – К чему мне бесплодная, нищая жена? Да еще и в возрасте. Тебе же скоро тридцать, не забыла? 

   - Какой же ты негодяй!

   Я швырнула свиток ему в лицо.

   Бумага лишь шурша развернулась в воздухе и плавно опустилась на ковер. 

   - Когда-то тебе это нравилось, - он усмехнулся.

   - Это было до того, как я стала дамой в возрасте, - парировала в ответ.

   - Юной ты мне нравилась больше, - Джардар поднялся и окинул меня взглядом. – Столько страсти! Помнишь, как мы предавались любви под тем дубом на лугу? Ты сама из платья выпрыгнула!

   - Неправда! – на моих щеках разгорелись алые пятна стыда.

   - Правда, - он усмехнулся. – А теперь, - взгляд скользнул по платью, словно споткнулся о череду пуговок на груди и пробежался по ним как по ступенькам до подбородка. – Ты стала такой правильной, пресной, скучной. 

   - А тебе нужна развратная, как девицы из кабаре?

   - Почему нет? Мужчины не хотят ложиться в постель с бревном. Можно заноз насажать в самое важное место, знаешь ли, - он хохотнул, и я снова залилась краской от смущения, хотя и ненавидела себя за это.

   - Видимо, нужно было изменять тебе направо и налево, - прошипела с улыбкой, на которую едва сыскала силы. – Тогда ты был бы доволен. Глядишь, и наследник появился бы. Ведь я здорова!

   - Ты на что намекаешь?! – тут же взвился дракон.

   - На то, что тебе надо обследоваться у лекарей! – наконец-то высказала это ему в лицо.

   - Чушь! Ты бесишься от злости! Хочешь куснуть побольнее? Зря. Знай, Маттэя: дочь герцога, что стала моей новой женой, уже ждет дитя! На этот раз я подстраховался, чтобы снова не нарваться на пустоцвет!

   - Уверен, что он твой? – прошептала, сделав шаг вперед и встав вплотную к нему.

   - Заткнись! - прорычал дракон и замахнулся, чтобы дать мне пощечину.

   Рычание, дикий вой и мягкий прыжок. 

   Через секунду Бестия повисла на нем, запустив в кисть и зубы, и все когти разом.

   - Мерзавка! – он стряхнул ее, и я едва успела поймать любимицу, что распушилась, будто шар.

   - Чтобы через неделю и ноги твоей тут не было! – проорал Джардар, морщась при виде крови, что струилась по пальцам. – Убирайся и прихвати с собой брата. И это отродье с собой забери, - указал на кошку, - а не то самолично утоплю в озере!

   Он резко развернулся и стрелой взлетел по лестнице на второй этаж. 

   - Спасибо, Бести, - прошептала я, гладя кошку, что начала мурлыкать. 

   В сердце закрался страх. 

   Куда же мне идти?
   

Мои хорошие, добро пожаловать в мою новиночку!

Она будет книгой-антистресс, веселой, доброй и с кучей забавных детишек и зверюшек))
Надеюсь, роман не раз заставит Вас улыбнуться. Если так, то не пожалейте для нас с Музом сердечка-лайка!))

А еще мы очень-очень ждем комментарии к книге!)) Таков уговор: с Вас коммы, с меня проды!
Первое время главы будут выходить каждый день, потом через день с возможными парными выходными раз в неделю или на официальные праздники. График выхода размещу, как обычно, в аннотации, на странице романа))

Итак, запасайтесь какао с печеньками и устраивайтесь поудобнее, будем выяснять, как сложится жизнь героини, что ее ждет на новом месте (подскажу: красавец-мужчина идет в комплекте) и как будет наказан негодяй - ее бывший муж!
Приятного чтения!))

Аннотация

«Я буду любить тебя, пока не найду жену побогаче», - решил мой супруг и на 10-летие свадьбы презентовал мне… развод! Но этого ему показалось мало. Еще до того, как я покинула замок с минимумом вещей, дракон привел в дом новую супругу – молодую, богатую и беременную. Убиваться и рыдать? Ну уж нет! Лучше вернусь в разоренное мужем поместье, подниму на ноги мыловарню и отомщу всем врагам, отыскав настоящую любовь и счастье. Восстану, как феникс, только из пены. А заодно намылю шею изменнику-супругу!

сильная героиня

красавец-сосед

любовь вопреки

жизнь после развода

бывший муж-дракон (и козел!)

дети-шилопопени

кошка Бестия

зубастые тайны, интриги, юмор

бытовые радости и пакости

ХЭ на сдачу

Брак лопнул, как мыльный пузырь? Открою мыловарню и намылю бывшему мужу шею!
Однотомник

   Мои пальцы дрожали, сминая злосчастный пергамент, когда я сидела на краю кровати, где всего неделю назад мы с Джардаром... Нет, лучше не вспоминать. Все это навсегда в прошлом. Ни к чему рвать себе душу еще сильнее. Его любовь была обманом. Вот оно, доказательство!

   Перевела взгляд на бумагу. Лунный свет струился через стрельчатое окно, обнажая всю беспощадную ясность пунктов брачного контракта.

  «Пункт 12: В случае расторжения брака по вине жены (включая, но не ограничиваясь: бесплодием, расточительством, недостойным поведением) все движимое имущество остается во владении супруга».

   Вот такие у нас законы. Супруг – царь и бог, повелитель всей семьи. А его вторая половина – не более, чем собственность. Этакое своеобразное движимое имущество, которому надо покупать платья и наряды, вывозить на балы, а оно в ответ еще неблагодарно ругается, если дражайший муж позволяет себе невинные, на его драконий взгляд, измены с девицами из «Птичек на ветке». Но это же мелочи, что ты злишься, дорогая, забудь! 

   Я швырнула свиток на пуховую перину, которая теперь тоже принадлежала дракону. Взгляд упал на туалетный столик, где еще вчера красовалась вместительная, сработанная из редкого белого кедра шкатулка с украшениями.

   Там сверкали великолепием те самые изумрудные серьги, что Джардар подарил после первой ссоры: «Чтобы глаза твои сияли, даже когда плачут». Покоилось жемчужное колье на двадцатилетие: «Как слезы русалки, только дороже». Подмигивали россыпью уникальных камней драконьи бриллианты изумительной диадемы, равной которой не существовалао – дар жениха на свадьбу. 

   Затмевал всех гарнитур с топазами на годовщину свадьбы. Мужу пришлось с боем отнимать его у матери, которая не желала расставаться с фамильными драгоценностями – несмотря на то, что по правилам они принадлежали отныне жене сына. 

   И еще много чего там лежало. В том числе, мамины серьги и колечко в комплект. Простые, с сердоликом, серебряные. Но дорогие как память. Подарки отца, с поводом и без, он часто баловал любимую дочь – несмотря на то, что де Рагдар делал все, чтобы свести наше общение к минимуму. 

   Сначала медовый месяц, потом ремонт замка, которым руководила я, «ведь у тебя же отличный вкус, дорогая!», затем усиленные попытки забеременеть – тут дороги вредны будущему малышу, растрясет.

   Так я и не успела навестить папу до его смерти и повидаться с новорожденным братом. И лишь потом поняла, что причиной тому стала вовсе не забота мужа обо мне. Все дело было в том, что дракон стыдился моего отца. Тесть барон – это не тот родственник, которым можно похвастаться в свете. Зато теперь будет кичиться тем, что стал зятем герцога. И уж точно прожужжит этой новостью уши всем – тем, кто захочет слушать, и тем, кто не пожелает.

   Я погладила шкатулку. Теперь в ней зияла пустота, будто вырвали кусок моей жизни. Даже духи с флакончиком в виде дракончика из нефрита конфисковали. Видимо, они тоже попадали под «движимое имущество».

   С горькой усмешкой я потянула за шнурок ночной рубашки. Эту ветошь мне оставили. Рубашка расстегнулась, обнажив кружевные панталоны - единственное, что согласно пункту 14б («Нижнее белье и предметы личной гигиены не подлежат изъятию») я могла забрать без споров.

   Желательно, чтобы они были ношеные, ехидно подумала, разглядывая потертые кружева. Хотя нет, пусть уж новая жена сама донашивает мой гардероб. Вместе с поношенным драконом. Хотя мне он тоже попользованным достался. Могу лишь догадываться, сколько романов у него было до встречи со мной. 

   В первый год совместной жизни я частенько поднимала эту тему, ревнуя его. Особенно, когда муженек задерживался допоздна, оставив молодую жену скучать в огромном замке в одиночестве. Джардара это искренне веселило и даже умиляло, кажется. 

   Он заявлял, честно глядя в мои глаза, что беспокоиться его юной женушке совершенно не о чем, ведь до встречи со мной ни разу не любил. Что ни одна девушка не нашла путь к его сердцу. Желающих был миллион, разумеется, проходу не давали, из-за углов набрасывались, под ноги кидались, умоляя о любви. Но он равнодушно перешагивал через влюбленных девиц и искал такую, как я. 

   И ведь я верила, как последняя дурочка! Улыбалась довольно, чувствуя, как в солнечном сплетении растекается тепло. Много ли женщине надо? Просто скажите то, что она хочет услышать, и все. И лишь потом, повзрослев, поняла, что в чем-то дракон не лгал. 

   Да, ни одна не нашла тропинку к его сердцу. Но причина этого крылась в том, что сердца у него не было. В красивой широкой груди вместо него бились счеты. Такие, с деревянными костяшками, способные лишь посчитать прибыль от брачного союза. И подать идею о разводе – когда денежный поток иссякал, как в случае со мной. 

   Где-то в коридоре раздались шаги – слуги продолжали опись имущества, заодно бдительно следя за мной по приказу хозяина. Вдруг бывшая графиня комод украдет. Они же такие, эти бывшие супружницы, и шкаф на горбу утащат, не побрезгут!

   На моих щеках расцвели пунцовые пятна от стыда. Стало тяжело дышать. Я машинально схватила с тумбочки веер - черепаховые пластины, инкрустированные сапфирами - и тут же застыла. Сапфиры! Их ведь тоже нужно оставить. Со злобным удовлетворением стала выковыривать камни ногтями. Пусть получат веер, достойный новой графини - дырявый и уродливый, как их брак.

   Покосилась на небольшие сундуки, самодовольно покрытые позолотой. В них покоились аксессуары, столь нужные любой леди. Сумочки, кошели, веера, перчатки, ремни, заколки… Сразу и не вспомнишь даже. Мелочи, конечно. Но каждая вещица была уникальной, расшитой лучшими камнями, жемчугом, со вставками из золота. Джардар так пекся о своей репутации, что не позволил бы жене выйти из дома с вещами, что не принадлежали к люксовому классу.

   Это, впрочем, не мешало ему то и дело таскать из моих сундуков дорогие безделушки и проигрывать их на скачках, в картах, в рулетку, в кости. Он вечно гнался за удачей, но та была шустрее. 

   Интересно, могу ли я что-то взять из этих сундуков? Закусила губу. Все же нечестно, что меня выставляют за порог, лишив практически всего. Или это все же воровство? 

   Я протянула руку к самому маленькому ящику, что бахвалился лаковыми белыми бочками. Но скрипнувшая дверь заставила ее тут же отдернуть.

   - Простите, миледи, - на пороге стояла моя горничная Лизетта с Бестией на руках.

   - Сударыня, - прошептала она, озираясь, - приказ милорда: все ваши платья с драгоценными камнями нужно пересчитать, сложить в сундуки, описать, запломбировать и унести из спальни в хранилище.  

   - Знаю, - кивнула, наблюдая с некоторым злорадством, как сапфиры, сияя, падают на ковер. - Только вот интересно, это все еще мои камни или уже его?

   - Миледи, Клод из конторы нотариуса сказал, что если камни вшиты... – Лизетта покраснела.

   Вот даже служанке было стыдно, хотя они ни при чем. А дракону все равно. Он каждый сапфир посчитает, взвесит, проверит, не подсунула ли я фальшивый, в надежде обмануть бывшего мужа. И Джардар ведь даже не порозовеет при этом. Его совесть висит в шкафу – белоснежная, запакованная, как при рождении. Он ни разу ею не пользовался. А зачем, правда? Без нее ведь куда проще живется. 

   Бестия вырвалась из рук Лизетты и прыгнула мне на колени, будто чувствуя, что хозяйке нужна моральная поддержка. Я уткнулась носом в ее теплый мех, вдыхая успокаивающий запах кошачьей мяты.

   - А правда, что новая графиня уж в положении? - служанка осторожно подняла мое ночное платье, висевшее на спинке стула, и убрала в сундук. Потом раскрыла шкаф с праздничными нарядами. 

   Меня будто облили кипятком. Так оно и было - дочь герцога беременна. Значит, Джардар не бесплоден? Все эти годы так думала. Так говорили лекари. Он же и слышать не хотел про обследования, на которых настаивали лекари. 

   Я резко встала, переложив кошку на одеяло.

   - Демон его подери! - вырвалось у меня, пока яростно рвала жемчужную нить с подола вечернего платья. - Если он хочет эти проклятые камни, пусть собирает по всей спальне!

   Жемчуг рассыпался по полу, как слезы. Бестия радостно бросилась ловить "добычу". 

   В тот момент, когда последняя жемчужина покатилась под кровать, дверь распахнулась с такой силой, что даже мояпушистая любимица вздрогнула.

   - Тэя!

   На пороге стоял вихрь в коротких перпачканных землей штанишках и с гневом в карих глазах - мой пятилетний брат Кир. Он был невысок даже для своих лет, но компенсировал это невероятной способностью влезать повсюду - будь то дымоход, кухонный шкаф или, как сейчас, самый неудачный момент для демонстрации рыцарских порывов. 

   На нем была надета безрукавка с пятном и белая рубашка, уже вымазанная в чем-то подозрительно липком. Темные волосы привычно стояли дыбом, ни один десяток гребней поломался, когда я пыталась расчесать его шевелюру. В руке - деревянный меч, которым он, должно быть, успел "победить" половину садовых гномов.

   - Ты не плачь! - братишка ткнул мечом в сторону окна, где на дороге показалась карета с ненавистным гербом. - Я его побью! Он презренный гад!

   Лизетта ахнула. Бестия зевнула.

   - Кир, милый, - я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали, - дракона мечом не возьмешь.

   - А вот и возьму! - Кир топнул ногой, отчего с его ботинка слетела пряжка. - Он тебя обидел - значит, я его в пепел! У тебя ведь есть я, твой брат, и мне положено тебя защищать! 

   Сердце сжалось.

   В этот момент на улице раздался громкий голос - его голос, бархатный и самоуверенный:

   - Рагдар прибыл!

   Что означало – бросайте дела и бегите кланяться вашему повелителю. Кто будет плохо кланяться, премии в три гроша к жалованию не получит! 

   Брат метнулся к окну, вскарабкался на подоконник, оставив на шторах следы подошв, и высунулся наружу:

  - Рагдар - вонючая задница! - прокричал он на всю округу.

  Тишина. Затем - медленные, размеренные шаги по гравию.

   Джардар появился в дверях, застыв в позе человека, который привык, чтобы перед ним расступались. Его рыжие кудри были убраны в безупречный хвост, огненные глаза холодно блестели, а новый камзол из черного бархата с серебряными галунами стоил, наверное, больше, чем все содержимое моих сундуков – после изъятия «совместно нажитого».

   - Маттэя, - начал муж сладким голосом змеи, - ты забыла подписать договор на передачу прав…

   - А ну пошел прочь! - Кир бросился к нему, размахивая мечом.

   Дракон даже не шелохнулся.

   - Что это такое тут жужжит? - приподнял бровь, будто рассматривал странное насекомое. – А, это твой брат – недомерок!

   Возмущенный Кир пнул его по голени и заявил:

 - Я не недомерок! Я - Кирилл Дэй, и я вызову тебя на дуэль, гадская ящерица!

   Джардар рассмеялся - громко, искренне, как над лучшей шуткой в жизни.

   - Милая, - он обернулся к двери, - тебе обязательно нужно это увидеть.

   И тут она вошла.

   Новая жена. Будущая графиня. Моя замена.

   Должна признать, девушка была идеальна: высокая, статная, с волосами цвета темного меда, уложенными в сложную прическу с жемчужными нитями, с фарфоровым личиком. Ее платье, темно-голубое, как летнее небо перед грозой, шуршало шелком, а на груди переливался сапфировый кулон размером с куриное яйцо.

   Но больше всего поражал живот. Аккуратная, едва заметная выпуклость под тканью - доказательство, что Джардар способен на большее, чем просто прокутить чье-то состояние вкупе с жизнью жены.

   - Ой, какой маленький рыцарь, - новая графиня сладко засмеялась, протягивая руку к Киру. - Ты такой забавный.

   Тот оскалился, как волчонок.

   - Я не забавный!

   И впился зубами ей в палец.

   Визг поднялся такой, что Бестия предпочла спрятаться за моей спиной и затрясла головой, словно в уши попала вода.

   Джардар ахнул.

   Лизетта запричитала и забегала вокруг верещащей красотки.

  Я не смогла сдержать смеха.

   Новая графиня отдернула руку, на которой уже краснели следы маленьких зубов, а Кир, гордо задрав подбородок, провозгласил:

   - Это вам за Тэю! Вы – дрянь! И эта… - нахмурился, припоминая, - гулящая девка! 

   Дракон нахмурился, но жена потянула его за рукав:

   - Пойдем, дорогой. Тут одно хамье! Радуйся, что у тебя нет детей с такой дурной кровью. Эти отродья опозорили бы такого высокородного дракона! 

   Они ушли. А я, наконец, обняла брата - этого маленького, грязного, преданного драконоборца, и прошептала:

   - Спасибо, защитник мой!

   - Пожалуйста, - он отвесил поклон, выбравшись из моих рук. – Если надо будет повторить, только скажи. И знаешь, что? – он сморщил нос. – Эта драконица на вкус была как старая гнилая репа! 

   Я прыснула.

   - Интересно, - продолжил мальчик, - а твой бывший муж тоже такой мерзкий на вкус? Надо будет попробовать!

   Лунный свет еще цеплялся за резную балюстраду, когда я, одетая в дорожное платье, ступила на дубовый паркет парадной лестницы. Дом спал – или делал вид. Только скрип половиц под ногами выдавал его фальшивое равнодушие. Каждая половица визжала, как обиженная любовница, будто напоминая: «Ты уже не хозяйка здесь». «Вон, вон, вон, вон, вон!» - поддакивая, бухали старые часы в гостиной.

   Мои пальцы скользнули по перилам, оставляя след на покрытой пылью позолоте. Вот царапина – Кир пытался спуститься на серебряном подносе. Вот едва заметное пятно от сока – там Джардар прижал меня к стене в нашу первую брачную ночь, когда страсть еще притворялась любовью, и я расплескала вишневый напиток, сразу, впрочем, тут же об этом позабыв. 

   А тут, на консоли с пузатой дорогущей вазой, Бестия поточила коготки, и мой супруг закатил целую истерику. Гонялся за кошкой около часа, в итоге поскользнулся на луже, что она услужливо оставила на паркете, сел на шпагат и в результате сего акробатического трюка на две недели выбыл из рядов мужчин, усердно выполняющих супружеский долг. После этого он только орал на плутовку Бестию, но никогда, к моему облегчению, не трогал.

   Я улыбнулась с грустью, проходя мимо висевшего на стене, затянутой шелком, зеркала в раме из драконьих самоцветов. Десять лет назад гляделась в него, поправляя фату, впервые войдя в дом супруга. Сияла и мечтала о том, как счастлива здесь буду. 

   Теперь же смотрела на взрослую женщину «в возрасте». Ведь тридцать по меркам мужчин из высшего света это уже «не молодка». С чего они так решили, интересно, эти пузаны, большинству из которых было нахорошо за пятьдесят, но они искренне считали себя не засохшей курагой, а юными сочными персиками? Мужская логика мне неведома.

   Всего десять лет прошло. Или целых десять лет? И нет уже той наивной девушки. Ее надежды лопнули, как мыльный пузырь на отцовской мыловарне, не оставив и следа. Осталась лишь горечь в душе и печаль.

   Скрип. Тепло тела. Запах дыма и дорогих мужских духов – с примесью тошнотворно сладких женских.

   - Маттэя.

   Его голос обжег спину, как языки пламени. Обернулась – и замерла. Боги, как же это несправедливо! Даже сейчас, в предрассветных сумерках, полуголый и небритый, он выглядел как грех в материальном воплощении. Рыжие локоны спадали на загорелые плечи, шаровары низко сидели на бедрах, обнажая ту самую линию, что убегала за резинку спальных штанов, дразня воображение. 

   - Прощаешься с домом? А как же хозяин? – губы Джардара искривились в знакомой ухмылке. – С ним не желаешь обняться напоследок?

   Две шага – и его пальцы уже обвили мою талию. Пальцы, которые вчера обнимали другую. Пахнуло жасмином и предательством.

    - Предлагаю прощальный подарок, – горячее дыхание обожгло шею, – один последний раз. Если все же залетишь – возьму любовницей. Полное содержание. Драгоценности. Отдельные покои.

   Его ладонь скользнула вниз. И о боги, как же тело предательски откликалось, помня каждую ласку!

   А потом стало так противно! Каждое слово, бьющее наотмашь, вспыло в памяти. Предательство, обман, низость. Золотой тубус, что он кинул мне в руки и издевательски прокомментировал, явно наслаждаясь ситуацией: «Это тебе подарок на годовщину, дорогая!» То, что не постеснялся привести в дом новую жену, когда я еще не уехала – верх наглости. И многое, многое другое.

   Хотеть такого мужчину – себя не уважать!

   - Сам проснулся, а совесть разбудить забыл, – вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. – Постыдился бы. В соседней комнате спит твоя законная беременная жена. Ты превзошел сам себя, мерзавец.

   В доказательство моих слов послышались шлепающие шаги. А следом разъяренный шепот:

   - Джарди! Что ты... – В коридоре замерла сонная фурия в кружевном пеньюаре. 

   Лохматая, с опухшими от сна глазами и следами подушки на щеке. Совсем не похожая на вчерашнюю павлиниху.

   - Он проверяет, не украла ли я фамильное серебро, – бросила через плечо, выбираясь из объятий обнаглевшего дракона. – Обыскивает бывшую жену, шарит по всем уголкам. 

   Графиня зевнула, по-кошачьи выгибая спину, и подошла к нам:

   - А, ну да... Это правильно. Идем, – капризно потянула мужа  за руку, – мне одной холодно в постели. Ты же не хочешь, чтомы с твоим наследником мерзли, любимый? 

   Он нехотя зашагал с ней к двери. На пороге обернулся – огненный взгляд полыхнул в полумраке.

   Легко было понять, о чем он думает, чего жаждет. Теперь, когда я не принадлежала более ему, дракон снова увидел во мне желанную добычу, запретный лакомый кусочек. В этом он весь. Всегда хотел то, что нельзя. Не знал меры. Презирал нормы приличия. Плевал на условности и запреты.

   В юности меня это завораживало. Я восхищалась его хулиганским умением прожигать жизнь, пока не поняла, что это просто эгоизм, позерство и поверхностность, вкупе с бесконечной гонкой за удовольствиями. 

   - Прощай, Джардар, - прошептала так тихо, что сама едва расслышала.

   Глаза защипало. Внутри разлилась жгучая боль. Но радовать его слезами не стала. Резко отвернулась и спустилась в холл, где уже стояли наши с Киром чемоданы. Только теперь заметила – на барельефе над камином дракон лишился глаз и клинка, что сжимал в когтях. Кир, малыш, ты и правда начал войну за меня…

   В дверях встретилась взглядом с Бестией. Кошка высокомерно обошла мои саквояжи, прыгнула в карету и уселась на сиденье, демонстративно вылизывая лапу.

   - Вот и хорошо, - улыбнулась через силу, подойдя и погладив ее по голове. – Теперь мы с тобой сами себе хозяйки. Пусть драконы живут, как хотят.

   - А вот и я, - мой маленький рыцарь подбежал, обнял и доложил, – к путешествию готов!

   - Отлично, садись к Бести, - помогла ему забраться в экипаж, а сама, пока слуги укладывали последние сумки на его задник, обернулась – чтобы в последний раз посмотреть на дом, что не стал моим семейным гнездом. 

   Десять лет я жила тут. Вот окно нашей – нет, теперь их – спальни. Там, за ним, когда-то робко мерцал свет моего ночника, пока ждала возвращения Джардара с бесконечных «деловых ужинов». Пока не поняла, что партнеры по бизнесу не пахнут женскими духами и не оставляют на рубашках следы от помады.

   Горло сдавил ком, горький и колючий. Глаза снова обожгли слезы. Но это слезы не по мужу. Никогда больше. Это слезы по той девушке, которая переступила этот порог десять лет назад – с трепетом, с верой в счастливый конец. Она осталась там, за этой дверью, призраком, запертым в стенах, которые так и не стали домом. Я уезжаю совсем другой – взрослой женщиной.

   Из приоткрытого окна спальни донесся смех новой графини – звонкий, молодой, самоуверенный. Она была счастлива. Та самая, ради которой он вышвырнул меня, как надоевшую игрушку, сломал мою жизнь одним росчерком пера на бракоразводных бумагах. 

   Пусть смеется. Пусть наслаждается своей победой. Она получила то, что хотела. А я – то, что заслужила: свободу от лжи и страданий.

   Я глубоко вдохнула, в последний раз вобрав в себя воздух этого места – воздух, пахнущий предательством и пеплом былых иллюзий. Затем резко развернулась, подобрала подол платья и села в карету.

   Дверца захлопнулась с глухим стуком, оставляя прежний мир снаружи. 

   - Поехали, – сказала кучеру, и голос прозвучал удивительно ровно и спокойно.

   Карета тронулась, подрагивая на щебенке подъездной дороги. Я не обернулась. Ни единого взгляда назад. Брат сжал мою руку и улыбнулся. Бестия забралась на колени и замурлыкала.

   Вслед нам несся дурной визг новой леди де Рагдар:

   - Мой черный жееемчууууг! Аааааа! Кто испортил мой жемчуууууг? Кто его погрыыыыыз?!!!

   - И кто из вас постарался, признавайтесь? – спросила у моих защитников.

   - Ничего не знаю, - Кир сделал большие невинные глаза.

   Кошка лишь усмехнулась в усы и прищурилась, довольная, как никогда.

   Я рассмеялась. Похоже, сработали на пару. 

   За окном поплыли знакомые улицы, но они казались другими, будто смотрела на них впервые. Солнце, пробивающееся сквозь тучи, золотило крыши отныне чужого города. Простой люд уже торопился по своим делам. Господа еще сладко посапывали на пуховых перинах, им не нужно было вставать затемно и трястись от холода в ожидании, когда печка согреет комнату. 

   Десять лет сама так жила. Ничего, самое время вспомнить, как раньше тоже поднималась с солнышком и помогала отцу с шахтой и мыловарней. Никогда не была белоручкой.
 
   Я выпрямила спину, положила руку на плечо брата и устремила взгляд в окно. Прошлое осталось там, в пыли под копытами лошадей. Теперь буду смотреть только вперед!

   Путь был долгим. Лишь после обеда мы прибыли в тот небольшой городок, где я выросла. Карета, до этого мерно покачивавшаяся на столичных мостовых, вдруг затряслась и заскрежетала, словно не в силах переварить смену декораций. Я приоткрыла окно, и в нос ударил знакомый, густой коктейль из запахов – древесной коры, свежего хлеба, конского навоза и далекого, но упрямого дымка из фамильной мыловарни. Сердце екнуло, сладко и больно.

   - Смотри, Кир, – ткнула брата в бок, пока он пытался удержать на коленях извивающуюся Бестию. – Добро пожаловать в мое детство!

   Мы въехали на центральную, если можно так назвать, площадь городка Заречья. Ее украшала не статуя всадника, как обячно, а огромная, величественная лужа, оставшаяся после вчерашнего дождика. По зеркальной глади, как гордые фрегаты, рассекали два важных гуся. Птицы плыли с таким видом, будто именно они и были истинными владельцами этих земель, а все остальные – назойливыми арендаторами.

   Я с жадностью впитывала знакомые виды. Вот лавка тети Полины, та самая, где в юности тайком покупала сладости, пряча их от строгого взгляда няни. Вывеска та же, скрипучая, но краска на ней облупилась еще сильнее. 

   А вот соседняя лавчонка, где когда-то торговали глиняными свистульками, теперь объявляла себя «Конторой по предсказанию будущего и продаже целебных зелий». Интересно, зелья помогают предсказать, когда вернут долги?

   Но сердце мое дрогнуло по-настоящему, когда увидела знакомую, низкую дверь под вывеской «Портной Абель». И там, на том же самом кривом стуле, прислонившись к косяку, спал сам мастер Абель, похожий на доброго тролля, застигнутого врасплох солнечным светом. 

   Его лысая голова блестела, как отполированный речной камень, а седая борода, пышная и неухоженная, лежала на груди живым существом, тихо посапывавшим в такт его храпу. На коленях у него застыли ножницы и наполовину заштопанные штаны, что казалось, ждут  не дождутся, когда их хозяин проснется и закончит свою работу.  

   - Смотри, – прошептала Киру. – Это мастер Абель. Он шил мое первое бальное платье. И, кажется, с тех пор ничуть не изменился.

   Бестия, наконец вырвавшись, высунула мордочку в окно, фыркнула от непривычного ей деревенского запаха и с презрением убралась обратно, принявшись вылизываться, будто сам воздух Заречья осквернил ее белоснежную шубку.

   Брат, прильнув к другому окну, таращился на все с восторгом первооткрывателя. Для него, выросшего в каменных стенах графского поместья, этот живой, немного потрепанный, но такой настоящий мирок был диковинкой.

   Вскоре булыжник сменился утоптанной землей, а потом и вовсе началась проселочная дорога, ведущая к отцовскому поместью. Карета повеселела и пустилась в пляс, подпрыгивая на кочках так, будто ее брюшко щекотали невидимые великаны. Кир визжал от восторга, а я, придерживая шляпку, смеялась вместе с ним.

   За окном поплыли картины, от которых щемило сердце. Знакомые перелески, где мы с девчонками собирали землянику. Поле, на котором паслось чье-то стадо овец, белых и пушистых, как облака, опустившиеся на землю отдохнуть. Старая мельница с крыльями, что все так же лениво вздымались к небу, словно махнув рукой на всю суету мира. Воздух был густым и сладким, пах дымком, прелой листвой и свободой. Настоящей, не покупной.

   - Еще немного, – сообщила, обняв брата, – и мы увидим наш дом!

   - Правда? - он сиял, как светлячок. 

   Я уже готовилась показать ему знакомый поворот, как вдруг...

   БА-БАХ! 

   Карета резко дернулась и застыла с глухим, чавкающим стоном, накренившись набок. В ту же секунду со всех сторон, будто по команде какого-то злобного болотного духа, в окна хлынули коричневые брызги. 

   Грязь. Густая, липкая, ароматная деревенская грязь. Она с шумом залепила стекла, превратив мир в мутное, коричневое месиво. По стенам экипажа забарабанили комья, а один особенно удачливый экземпляр влетел в приоткрытое окошко и шлепнулся прямиком на спинку Бестии.

   Наступила мертвая тишина. Кир смотрел на грязевой снаряд с благоговейным ужасом. Кошка замерла, уставившись на коричневое пятно на своей безупречной шерсти. В изумленно-возмущенных глазках читалось одно: «Кто посмел?!!»

   - Что... что стряслось?! – выдохнула я, пытаясь протереть платком заляпанное стекло. Тщетно.

   Сверху, с козел, донесся сконфуженный голос кучера:

   - Миледи... простите... Увязли по ступицу. И, кажись, не одни мы.

   Из гущи коричневой жижи доносились ругательства, фырканье лошадей и какой-то отчаянный скрежет. Я откинула дверцу, чуть не сорвав ее с петель от налипшей грязи, и высунула голову.

   Рядом с нами, в такой же липкой ловушке, сидел еще один экипаж – легкий, щегольской, но теперь больше похожий на грязевого монстра. А из него, размахивая руками и источая пахучее облако дорогих духов, смешанных с ароматом навоза, выбирался... 

   О, боги!

   Граф Эдгар ван Дорн, наш сосед, известный щеголь и сердцеед, чье тщеславие было известно на весь округ. Его лиловый камзол был безнадежно испорчен, а на напудренном парике красовался ком грязи, словно шапочка шоколадных сливок на пирожном. 

   Увидев меня, он замер с открытым ртом, а потом его лицо исказилось гримасой такого комичного ужаса, что я не выдержала. Смех, который пыталась сдержать все это время, вырвался наружу – громкий, раскатистый, очищающий.

   - Граф! – воскликнула, едва переведя дух. – Кажется, местные болота оказали нам слишком... горячий прием!

   А Бестия, тем временем, с неподражаемым аристократизмом стряхнула грязь с лапы прямо на мой подол и, кажется, улыбнулась. Похоже, путешествие становилось все интереснее.