На берегу забытых битв

Велосипед скрипел на каждом повороте, жалуясь на незнакомую нагрузку, а Александра жалела, что вообще решилась на прогулку. Воздух в этом городке был слишком навязчивым после стерильной кондиционированной атмосферы московской квартиры. Саша свернула на узкую улочку, вымощенную брусчаткой, где карнизы старых домиков нависали прямо над головой. Здесь было прохладно и тихо, слышно было лишь её собственное дыхание да жужжание осы где-то неподалёку.

И тут велосипед окончательно сломался, заднее колесо замерло с обидным щелчком, а Саша недовольно пнула резиновый бок шины дорогой, но совершенно непрактичной белой кроссовкой.

— Идиотское железо, — прошипела она, чувствуя, как капельки пота скатываются по спине под легкой футболкой.

— Смотрю, лексикон не изменился, — раздался сзади голос, который она узнала бы даже спустя столетие. Низкий, с привычной нотой усмешки. — А вот цели, видимо, стали выше. Велосипеды теперь тоже в списке твоих жертв?

Саша замерла, не оборачиваясь, сжав руль до побеления костяшек пальцев. Потом медленно, с преувеличенным спокойствием повернулась.

Он стоял рядом, прислонившись к двери мастерской с вывеской «Ремонт обуви. Ключи. Заточка», одетый в джинсы и простую серую футболку. Вячеслав. Славка. Тот самый, чьё имя она годами вычёркивала из памяти острым лезвием. Он загорел, выглядел… приземлённо. Солидно. И его глаза, эти знакомые до боли серые глаза, изучали её с холодным, почти научным интересом.

— Вячеслав, — выдавила Саша, делая ударение на третьем слоге, как всегда, когда злилась. — Мистификация какая-то. Ты что здесь делаешь?

— Живу, — коротко бросил он, оттолкнувшись от двери мастерской и приблизившись. Его взгляд скользнул по безупречному образу девушки, по рюкзаку дорогой марки, висевшему на руле. — Владею «Берегом», местной гостиницей. Слышал, москвичей ждём для реставрации отеля Ильича. Не думал, что это ты. Ведь ты за этим сюда приехала?

В его голосе не было ни капли тепла. Только сталь.

— Мир тесен, — язвительно парировала Александра, чувствуя, как привычная броня мгновенно срастается на ней. — Хотя этот уголок мира, надо признать, весьма… специфичен. Я уж думала, здесь только чайки да пенсионеры.

— Тебя-то сюда занесло, — фыркнул Слава. — Не выдержишь и дня, Саш. Ты же не сможешь без кофе на соевом молоке, без шумных тусовок и прочей мишуры. Ты здесь зачахнешь, как орхидея в огороде.

Его слова жгли, потому что отдавали горькой правдой. Но она не поддалась.

— О, не беспокойся обо мне, — сладким ядом прозвучал ответ. — Я как раз привезла с собой целый чемодан мишуры, чтобы разукрасить эту вашу… патриархальную глушь. Уверена, клиенты «Волны» оценят. В отличие от, судя по всему, аскетичного убожества твоего «Берега».

Он шагнул еще ближе, и она уловила знакомый запах — морской, древесный и что-то личное, его, Славкино. От этого в животе похолодело.

— Убожество? — мужчина тихо рассмеялся, но в глазах не было веселья. — Это ты про мои стены из настоящего камня и мебель, которую я сам реставрировал? Да, не хрустальные люстры, не золотые краны. Зато душа есть. А ты… ты всё также покупаешь себе атмосферу за большие чеки. Ничего не изменилось.

— И слава Богу! — вспыхнула Саша, теряя над собой контроль. — Я не хочу меняться в угоду чьим-то примитивным представлениям о «душевности»! Я добилась всего сама. Без тебя.

— Поздравляю, — отрезал Вячеслав, и его взгляд вдруг стал пристальным, пронзающим. Он медленно провел пальцем по раме велосипеда, оставляя на пыли чёткую полосу. — И всё же. Ты здесь, одна, с поломанным великом. В городе, где всё закрывается в восемь, где латте тебе приготовят в лучшем случае с сожалением. Ты встретила меня. И я дам тебе два дня, Саш. Максимум. Потом ты сядешь на первый поезд обратно, в свою позолоченную клетку.

Александра выпрямилась, глядя в глаза своему собеседнику. Ненависть, острая и живая, кипела в ней, смешиваясь с обидой, которая никогда не заживала, и странным облегчением от того, что он всё тот же, что огонь между ними не погас, а лишь тлел все эти годы, ожидая их встречи.

— Заключим пари, бывший муж? Я не только сделаю ремонт. Я превращу «Волну» в жемчужину побережья. Твой аскетичный «Берег» будет пустовать на её фоне, и ты будешь вынужден смотреть на это каждый день из своих стен, сложенных из «настоящего камня».

Вячеслав наклонил голову, уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, но в ней не было ни капли радости.

— Пари принято, бывшая жена, — тихо сказал он. — Жду твоего бегства. Или твоего триумфа. Любой из этих вариантов будет доставлять мне… невыразимое удовольствие.

Он развернулся и пошёл вниз по дорожке. Потом, пройдя метра два, обернулся.

— И да, — добавил Слава с деланной небрежностью. — В магазине «У Лукича» скажи, что велосипед для девчонки из «Берега». Он починит бесплатно. Не то чтобы я переживал. Просто не хочу, чтобы твой труп с дорогим рюкзаком валялся на обочине. Портит вид.

Александра снова пнула колесо, но уже без злости. В груди что-то колотилось, смесь ярости и адреналина. Она взглянула на синевшую вдали гладь моря, потом на удаляющийся мужской силуэт.

«Нет, Славка, — прошептала она про себя, сжимая руль. — На этот раз сбежишь ты».

И, взяв сломанный велосипед под уздцы, она твёрдыми шагами пошла обратно в гостиницу, к своей внезапной войне, чувствуя, как старые шрамы на душе трещат по швам, обнажая живое, неостывшее нутро.

На следующий день Александра появилась в кафе на набережной с ноутбуком под мышкой, решив работать с видом на море, которое теперь казалось ей соучастником в этом абсурдном спектакле. В помещении приятно пахло кофе и жареным миндалём. Саша только взяла в руки чашку с горячим напитком, как тень упала на её столик.

— Места заняты, — не глядя, бросила она, всматриваясь в экран.

— Это моё обычное место, — ответил Вячеслав, потягивая чай из керамической кружки. Он сел напротив без приглашения, взгляд был тяжёлым и изучающим. — Привыкаешь к местному колориту? Или уже заказала вертолёт до цивилизации?

— Колорит я как раз сейчас наблюдаю, — парировала девушка, закрывая ноутбук. — В виде тебя. Настойчивость — тоже местная черта?

Он проигнорировал выпад и медленно водил пальцами по краю кружки.

— Любопытно, — начал он с фальшивой невинностью. — Вчера поинтересовался у общей знакомой из Москвы, как там поживает Александра. Оказывается, поживает неплохо. Даже успела побывать замужем. Снова.

Он сделал паузу, ловя её реакцию. Саша не дрогнула, лишь слегка приподняла бровь, но внутри всё съёжилось. Подруга Лидка, конечно же, рассказала. Предательница.

— О да, — легко произнесла девушка, будто речь шла о смене прически. — Недолгое замужество, но яркое. Училась на ошибках, так сказать.

— Вижу, — Вячеслав кивнул, и в его глазах вспыхнул холодный, колкий огонёк. — Настолько хорошо училась, что даже фамилию его не взяла. Оставила мою. Заблудилась в ЗАГСе? Или его фамилия была настолько неблагозвучной, что претила стремлению к эстетике?

Удар пришёлся точно в цель. Она оставила фамилию «Орлова» не из сентиментальности, а из прагматизма — к тому времени у неё уже была начинающаяся репутация в дизайне. Но признаться в этом ему было всё равно, что обнажить себя.

— Просто привыкла, — пожала Саша плечами, делая глоток кофе. Он оказался горьким и крепким, совсем не таким, как в её любимой московской кофейне. — Привыкла как к родинке. Не мешает, но и не украшает. Да и зачем менять шило на мыло, Слава? А ты как, хранишь верность прошлому?

Он сжал челюсть, сухожилия на скулах напряглись.

— Я не стираю прошлое как ошибку, — сказал Слава тихо, но каждая буква была отточена. — А твой новый… проект тоже оказался с браком? Неудачник попался? Или ты сама оказалась не лучшим вложением?

Александра почувствовала, как по спине бегут мурашки от ярости. Она резко поставила чашку кофе на столик.

— Он оказался… слишком нормальным, — выстрелила Саша, глядя Вячеславу прямо в глаза. — Честным. Предсказуемым. С ним было скучно. Не то, что с тобой — тот еще квест на выживание со счастливым концом в виде побега.

Она видела, как мужские глаза напротив потемнели. Ревность, гордая и ядовитая, сквозила в каждом его слове, и это давало ей странное, извращённое удовлетворение.

— Побег, — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Да, ты мастер побегов, Саш. От всего, что требует усилий, терпения, глубины. Сбежала от меня. Сбежала от него. И сейчас сбежишь отсюда, потому что здесь нельзя спрятаться за ширмой коктейлей и светских бесед. Здесь видно, кто ты есть на самом деле.

Он встал, отодвинув стул с резким скрежетом.

— И знаешь что? Твоё присутствие здесь — ошибка. Для «Волны», для этого города. И для меня, — его голос стал низким, опасным. — Я подумаю, как эту ошибку исправить.

— Угрожаешь? — Саша тоже поднялась, её голос звенел. — Попробуй, Вячеслав. Только это сделает мою жизнь интереснее, а то я уже заскучала.

Он фыркнул, бросил на стол несколько купюр за свой кофе и, не оглядываясь, вышел из кафе. Александра снова села на стул, руки её дрожали. Она смотрела, как высокая, прямая мужская фигура удаляется по набережной, и понимала: это уже не просто стычка бывших. Это война.

А Вячеслав, закуривая у пикапа, уже обдумывал план. Может, надавить на хозяина «Волны», старика Ильича, нашептать, что московская фифа задумала нечто авангардное и дорогое, что разорит его? Или устроить небольшие, но досадные неприятности с поставками материалов? Всё, что угодно, чтобы вынудить её уехать. Потому что видеть её каждый день с её язвительной улыбкой, с её неуместным здесь шиком, с её прошлым, в котором у него был соперник — было невыносимо. Она всё еще носила его фамилию. Этот факт жёг изнутри, как раскалённое железо. Саша не имела на это права. Ни на его фамилию, ни на место в его памяти, ни на этот городок, который вдруг стал полем битвы за что-то, что они оба считали похороненным.