На грани

Дождь. Она очень любила дождь. Еще в детстве Лера любила бегать по лужам босыми ногами, полностью игнорируя запрет матери. Валерия и сейчас с удовольствием вернулась бы обратно в детство, но к ее великому сожалению это было невозможно. Ей уже почти тридцать, и она только что развелась со своим всё ещё любимым мужем. Несмотря на всю боль, которую Максим причинил ей, она продолжала его любить. Верно говорят, все бабы дуры. Валерия себя к бабам не причисляла. До определенного момента. Вчера Лера была готова его простить. Вчера она могла пожертвовать собственной гордостью и вернуться к нему, лишь бы ещё раз почувствовать родные руки, сжимающие её в крепких объятиях. Женщина, не выдержав тоски, набрала номер мужа и позвонила, но он оказался вне зоны доступа сети. Возможно это и к лучшему. Ведь проснувшись утром, Лера поняла, что не простила. Не смогла простить. И вряд ли когда-нибудь сможет. Слишком сильно женщина любила своего мужа. Настолько сильно, что мысли о том, что Максим был с другой, сводили её с ума.

Очень больно, когда понимаешь, что между тобой и любимым человеком выросла непробиваемая стена. Тень предательства омрачила их брак. Десять лет они были вместе. Десять лет Лера находилась в абсолютной уверенности в верности мужа, и её доверие разбилось на миллион мелких осколков. Застав Максима в объятиях другой, она смогла наконец понять причины странного, порой нелепого поведения мужа последних месяцев. Причину звали Ириной. Молодая, красивая, доступная. Она перешла Валерии дорогу, забрав её любовь и растоптав семейное счастье. Хотя ведь не силой же Ира тянула Максима в постель. Это его выбор. Лере постоянно приходилось напоминать себе об этом. Она ненавидела всем сердцем его любовницу, но Макса возненавидеть так и не смогла. Глупая-глупая Лера.

— Довольна? — его тихий голос заставил женщину вздрогнуть. Всё такой же низкий и хрипловатый. Родной. Только он теперь ей не принадлежал. Лера собственноручно отдала его другой. О чёрт! Ну почему? Почему она не может простить? Почему заставляет страдать их обоих? В душе Леры бушевал ураган, но внешне она оставалась абсолютно спокойной. Неестественно спокойной. Холодной.

Они оба стояла под козырьком здания. Вроде бы рядом, но уже не вместе.

— Нет, — ровно ответила она, так и не повернувшись к нему, — но так будет лучше.

— Для кого? — Максим находился совсем рядом, недопустимо близко. Его тяжелое дыхание оседало на её коже, ласкало шею. Достаточно просто сделать шаг, чтобы преодолеть расстояние разделяющее их. Один шаг, чтобы оказаться в его объятиях. Но Лера не сделала его. Она всё для себя решила, нет возврата в прошлое.

— Для нас обоих, — сухо обронила Валерия, после чего выскочила прямо под дождь, оставляя позади свою любовь и десять лет счастливой семейной жизни. Для неё начался новый этап в жизни. Без Максима.

Валерия впервые в жизни чувствовала себя идиоткой. Дурацкая ситуация. Колчина и подумать не могла, что когда-нибудь окажется в подобном глупом положении в роли дожидающейся мужа жены. Красивое платье и под ним провоцирующее белье, профессиональный макияж и идеальная укладка, уютная полутьма и элегантно сервированный на двоих толик. Но вместо мужа ей компанию составила лишь гулкая, пугающая тишина. Все приготовления оказались абсолютно бессмысленными. Максим не придёт.

Обида активно разрасталась внутри, ширясь и не давая дышать. Лера поморщилась, в районе сердца неприятно пекло. Сегодня, двадцатого августа, исполнялось ровно одиннадцать лет со дня их встречи. Чета Колчиных отмечала эту дату наравне с датой их свадьбы. Это был их день. Все эти годы двадцатое августа они неизменно посвящали друг другу. Негласное правило, которое впервые за десять лет было нарушено.

Валерия сняла с ушей серьги и небрежно положила на столик. Туда же последовали браслет и кольцо. Движения медленные и тягучие, как и её мысли. Она пыталась придумать мужу оправдание, уговорить себя не спешить и не истерить. Максим в последнее время много работал, неожиданное повышение увеличило нагрузку и психологическую, и физическую. Возможно, он попал в пробку, а быть может на его машине пробило колесо… И тем не менее, логика неизменно подводила её к болезненной правде — Максим просто забыл о ней сегодня.

Женщина так и сидела на краешке стула, грустно смотрела на пламя догорающей свечи. Равномерное полыхание огня успокаивало и завораживало, делая одиночество не таким острым. Боль никуда не ушла, а лишь свернулась клубком в районе сердца. Если бы он просто позвонил, предупредил о том, что задержится… но Максим этого не сделал.

Вкусный ужин, приготовленный её руками, уже давно остыл. Макияж, ради которого она вызывала профессионального визажиста, потёк. Противные слезинки скатывались по щекам и падали на платье, оставляя темные следы на ткани. Она не хотела реветь, ведь знала, что слезами делу не поможешь, но обида требовала эмоционального выхода. Все её старания оказались никому не нужны. Она сама чувствовала себя не нужной. Ужасное ощущение, заставляющее ощутить себя полным ничтожеством.

В последнее время Максим стал каким-то нервным, чрезмерно активным, стал отдаляться от неё. Лера списывала странности в поведении на неудачи, преследующие их в зачатии ребёнка. Оба сильно переживали бездетность. Но было что-то ещё, что-то, что не давало Валерии полностью расслабиться и закрыть глаза на происходящее. Недавно женщина напрямую спросила мужа о том, что его тревожит. Макс клятвенно заверил, что поводов для беспокойства нет, он просто сильно устает на работе. Новый проект оказался слишком затратным и проблемным, требовал от мужчины максимальной отдачи. Лера поверила. Привыкла ему верить. Реакция на уровне инстинктов. За эти годы Колчин ни разу не дал повода усомниться в нём и его верности. Всегда рядом, всегда готов помочь и защитить. Стоило мужу её обнять и все тревоги, сомнения исчезали без следа.

Максим Колчин уже давно и прочно обосновался в её сердце, разуме и жизни. Самый родной и любимый. Единственный. Последний факт Лера искренне надеялась изменить в ближайшем будущем. Она так сильно хотела родить ребёнка от любимого человека! Желала, чтобы частицы её и Максима соединились и воплотились в маленьком человечке. Маленький сыночек с карими глазками и тем же упрямым выражением лица, что так часто появляется у Макса. Биологические часы отсчитывали свой срок, но реализовать желаемое в реальности не получалось. Один выкидыш, неудачное эко. Четыре года безуспешных попыток зачать, но Лера была не из тех, кто отступает. Она была готова бороться за свое счастье до конца. Затяжная борьба с природой отложила отпечаток на их с мужем отношениях, но Валерия готова была терпеть мелкие неудобства.

Тяжело вздохнув, Колчина поняла, что устала. Сидеть тут и дальше смысла не было, поэтому она тяжело, словно старуха, встала из-за стола и потушила свечи. Столовые приборы не стала убирать, решила, что это дело потерпит до утра. У женщины не имелось никакого желания заниматься домашними хлопотами, поэтому оставив всё как есть, отправилась в спальню. Свет включать не решилась, почему-то казалось, что при свете накатившее одиночество будет ощущаться куда острее. Сбросила с себя платье. Оно растеклось шелковой лужей у её ног. Вешать его в шкаф не стала, лишь переступила через ткань и нырнула в кровать.

Всеми делами она займется завтра. Подумает о случившемся тоже завтра. Всё завтра…

Женщина залезла под пуховое одеяло и с удивлением поняла, что замёрзла. Руки и ноги стали практически ледяными, хотя в квартире была установлена теплая, комфортная температура. Валерия укуталась в одеяло с головой и закрыла глаза. Ей катастрофически не хватало тепла. Его тепла, его объятий, но Максима не было рядом. Тяжелая голова коснулась подушки. Завтра совершенно точно она будет болеть, как при похмелье. Колчина стала монотонно считать в уме, стараясь выбросить все мысли из головы и сконцентрироваться на цифрах. Несмотря на усталость, сон не шёл, а счёт постоянно сбивался, когда мысли о муже побивали броню напускного безразличия. Лера долго вертелась в кровати, пытаясь найти оптимальное положение. Катастрофически не хватало мужа под боком. Только через час измученная женщина всё же смогла уснуть, уткнувшись носом в подушку Максима.

Снились Лере неясные тревожные образы, даже во сне она чувствовала беспокойство. В какой-то момент тёмные туманные коридоры уступили место тропическому пляжу. Девушка лежала на белом песке и наслаждалась нежным прикосновением солнечных лучей, а ноги облизывал ласковый океан. Она удовлетворённо вздохнула, когда настырная вода осмелела и стала ласкать её более откровенно. Сон и явь смешались друг с другом. Колчина попыталась разлепить глаза и избавиться от сонного дурмана, но у неё это получилось далеко не сразу.

Валерия чувствовала на себе родные сильные руки, сжимающие в крепких объятиях, и подалась им навстречу. Легкие поцелуи, словно крылья бабочки, прошлись по её шее, вызвали появление мурашек на коже. Даже окончательно не освободившись от плена Морфея, Лера знала, что рядом с ней Максим. Присущий только ему запах обволакивал и успокаивал её, даря ощущение безопасности. В нём появилась какая-то новая горькая нотка. Чуткий женский нос уловил едва заметное изменение аромата, но Колчина находилась не в том состоянии, чтобы анализировать новшество. Не совсем отошедшая ото сна и разморенная пылкими ласками женщина потянулась к своему мужчине, желая раствориться в нём. Она так сильно по нему соскучилась, что даже мучительная обида отошла на задний план. Ей просто хотелось быть с Максимом. Почувствовать его кожей. Ощутить, как можно ближе. Валерия прижалась к мужу так тесно, что своей грудью чувствовала, как бешено колотится его сердце. Губы горели, в глазах темнело от нехватки воздуха.

— Прости меня, — тихий хриплый шёпот в абсолютной тишине комнаты звучал особенно громко. — Прости!

Лера не могла ответить, губы были заняты исследованием его кожи. Она слизывала соль кожи, чуть прикусывала зубами. Одна рука вцепилась в его плечо, другая зарывалась в тёмные жёсткие волосы на затылке. Впервые за долгое время женщина отдалась на волю страсти, а эмоции взяли над разумом верх. Спонтанные занятия любовью для их пары стали такой редкостью, что Валерия даже не могла вспомнить, когда в последний раз это происходило. Уже долгое время секс у них происходил по расписанию и в определённых позах, в зависимости от рекомендации врачей и её менструального цикла. Сейчас же необходимость в муже рушила все планы. Нужда на грани безумия. Ей не нужны были его слова и изменения, Лера желала действий.

— Я – полный дурак, — не успокаивался муж, лихорадочно целуя её куда попало – в губы, нос, лоб, глаза, — Идиот. Какой же я идиот…

На долю секунды в её голове промелькнула мысль, что Макс странно себя ведёт. Голос звучал слишком надрывно, чуть срывался. И это настораживало. Испорченный романтический вечер не мог вызвать столь сильное чувство вины. Да и вёл Максим себя иначе. Она уже привыкла к нежным, расслабляющим занятиям любовью, страсть из-за свалившихся проблем с деторождением почти исчезла из их постели. Сейчас же Колчин практически дрожал от нетерпения, нежность никуда не делась, но растворилась в яркой торопливой страсти. Движения резковатые, ласки обжигающие, поцелуи на грани боли. Только сейчас Валерия поняла, как ей этого не хватало… Последние годы их занятия любовью всегда строго подчинялись расписанию, как оказалось, она ужасно соскучилась по спонтанным проявлениям страсти.

Краткий миг здравомыслия долго не продлился. Стоило губам мужа обрушить поцелуи на её грудь, и Лера стала заложницей инстинктов. Раскалённая до бела страсть выжгла мысли в голове, заставляя подчиниться требованиям разгорячённого тела. Максим знал куда нажать, а где погладить. Познал все её особо чувствительные места. Он слишком хорошо изучил её тело. Словно тонко чувствующий музыкальный инструмент в руках виртуозного мастера она начинала «звучать». Колчин выводил особую музыку посредством деликатного руководства струнами души и нуждами плоти. Порой ей казалось, что муж знает её лучше неё самой. Все её реакции на те или иные ухищрения не являлись для него секретом. Пожар в крови разгорался всё ярче, пока стал абсолютно невыносимым.

Неумолимые губы спускались всё ниже и ласки становились всё раскованее. Дыхание сбилось, а простыни пропитались потом. Кожа женщины стала невообразимо чувствительной, а каждые его поцелуй воспринимался огненным клеймом. Лера широко раскинула ноги, безмолвно требуя большего. Прикосновений и поцелуев становилось катастрофически мало. Когда горячее дыхание обожгло сосредоточие её женственности, Валерия порывисто застонала. Колчин неумолимо и жестко подводил жену к выстраданному освобождению. Словно изголодавшийся хищник он терзал её плоть, не давая отстраниться. Он толкнул её за край, заставив извиваться в судорогах наслаждения. Женский торжествующий крик наполнил комнату, отскакивая от стен и потолка.

Максим обнял ещё не пришедшую в себя женщину за шею и притянул к себе. Их лица оказались совсем рядом, в каком-то миллиметре. Дыхания сплетается сплетаются воедино. В его глазах бушевало столь различных чувств, но Лера была слишком потрясена пережитым оргазмом, чтобы их «прочитать». Валерия тихо вскрикнула, почувствовав его внутри себя. Она вцепилась в спину Макса, словно пытаясь найти точку опору в бушующем урагане. Муж словно с цепи сорвался, он жёстко брал её с какой-то трудно поддающейся описанию одержимостью. Валерия сразу поняла, что второго оргазма ей сегодня не испытать. Колчин был слишком поспешен, неумолим. Поэтому Лера просто расслабилась под ним и позволила мужу брать то, что ему нужно.

Спустя пару минут всё было кончено. Одним стремительным рывком Максим пришёл к разрядке, сжимая Леру в болезненном объятии. Навалившись на неё всем телом, он пытался отдышаться. Сил, чтобы отстраниться у него не осталось.

— Люблю, — прошептал он на выходе ей в волосы.

Валерия же смирно лежала под ним, смотрела в потолок и гладила его потную спину. Признаться, Лера давно не получала настолько острого удовольствия от секса. В какой-то момент их чувства будто притупились. Всё же десять лет семейной жизни приличный срок, а они уже давно не безумные подростки.

Отголоски оргазма до сих отзывались в теле лёгкой истомой, но внутри стало формироваться неясное и необъяснимое беспокойство. Лера не любила недосказанности, но именно она повисла между ней и мужем. Сегодня всё происходило на грани. Наслаждение смешалось с непонятной горечью. Почему-то в душе остался какой-то неприятный осадок, давящий на сердце. Что-то происходило с Максом, но Лера боялась спросить, что именно.

Следующим утром Лера проснулась одна в постели. Женщина зажмурилась и прикрыла рукой глаза, защищая от лучей яркого солнца, пробивавшихся сквозь тюль. Судя по положению солнца время давно перевалило за полдень. Учитывая взвинченное состояние, подобного стоило ожидать. Когда Колчина испытывала сильнейший стресс, её организм восстанавливал силы посредством сна. Перевернувшись на бок, Валерия поморщилась от боли, прострелившей в висках, и с недоумением посмотрела на противоположную сторону кровати. Максим всегда в выходные дни предпочитал подольше поваляться в кровати, иногда по этому поводу у них доходило даже до ссор. Сегодня же он встал раньше неё, и судя по запахам, доносившимся из кухни, озаботился приготовлением завтрака.

Вставая с кровати, женщина болезненно застонала. Ощущения были не самые приятные, тело непослушное, затёкшее и отёкшее, а в голову будто тысячу иголок вогнали. Всё же вчерашняя истерика не прошла даром. Аккуратно потянулась, разминая одеревенелые мышцы. Потом вспомнила, что в расстройстве вчера даже не умылась, а платье оставила валяться на полу. Оглянулась, но небрежно брошенную одежду не нашла. Похоже, муж его убрал. Накинув на себя шёлковый халатик, Лера вышла из спальни, но направилась не в кухню, а в ванную, решив для начала привести себя в порядок. Первым делом Колчина расчесала образовавшиеся на волосах колтуны и смыла с себя растёкшуюся косметику. Благо решила для начала завернуть в ванную, а то точно напугала бы мужа до сердечного приступа, столь непрезентабельным был её вид после сна. Приняв душ, Колчина наконец ощутила себя человеком, и теперь была готова к встрече с Максимом.

Из кухни доносился звон посуды. Лера воровато заглянула туда и застала редкую картину. Максим был занят приготовлением пищи, а именно жарил оладьи. На нём был надет поварской фартук кошмарной расцветки, когда-то подаренный дальней родственницей Макса из провинции. Выглядел Колчин довольно забавно, потому что кроме фартука на мужчине были лишь плавки. Валерия, не сдержавшись, совсем по-девичьи хихикнула. Максим, привлечённый звонким звуком, обернулся. Увидев жену, стоящую в дверях, он тепло и нежно улыбнулся, и её глупое сердце мгновенно стало отбивать чечётку. Одиннадцать лет прошло с момента их первой встречи и десять с момента их бракосочетания, а реакция Валерии на мужа так и осталась неизменной. Его улыбку по мнению Леры нужно занести в список смертельно опасного оружия массового поражения. Ни одна женщина не сможет устоять перед его обаянием и харизмой.

— Доброе утро, любимая, — бархатистый голос прошёлся по её коже нежной лаской. Макс внимательно за ней наблюдал, словно ожидая упрёков и нападок с её стороны, но Валерия, вчера выплеснув своё разочарование с помощью слёз, больше не горела желанием истерить. Решила, что проявит мудрость и рассудительность, чтобы не накалять остановку.

— Привет, — скованно ответила она, отчего-то краснея. Нетипичное поведение мужа немного выбивало из колеи. Становилось трудно предугадать, как Макс поступит дальше.

— Присаживайся за стол, — левой рукой показал на место, а правой ловко переворачивал оладьи на сковороде с помощью лопатки, — сейчас всё будет готово.

Лера улыбнулась и поспешила занять своё место. Присев, она стала наблюдать за активными манипуляциями мужа. Занимательное и залипательное зрелище. Можно бесконечно смотреть на три вещи — как горит огонь, как течёт вода, как любимый муж в полуголом виде готовит тебе завтрак. Максим никогда не пренебрегал физическими нагрузками, постоянно посещал тренажерный зал и бассейн. Его труды отражались в прекрасной физической форме. Он был не перекачен, но тугие мышцы отчётливо выделялись под кожей.

— Надеюсь, я не совсем разучился готовить, — лукаво усмехнулся муж, накладывая оладьи горкой.

— Это как езда на велосипеде, — фыркнула Лера, выхватывая верхний оладушек, — стоит только начать, всё остальное вспомнится. Ай!

Сворованная провизия оказалась ещё горячей, и Колчина обожглась.

— Осторожней, оладьи ещё горячие! — запоздало предупредил Макс.

— Зато так вкуснее, — отозвалась она и, подув немного на оладушек, откусила.

— Ты хотя бы в сметану макнула, — посетовал муж, прекрасно зная, что она предпочитает сметану, а не варенье. Сам же Колчин являлся патологическим сладкоежкой.

— Бу-бу-бу, — передразнила Лера его, — не ворчи, тебе не идет!

— Вот запей, — он протянул ей кружку со свежесваренным какао. Колчин ответственно отнёсся к заглаживанию вину за вчерашний проступок.

Валерия сделала глоток и закатила глаза в блаженстве. Максим отлично готовил и любил это делать, но из-за постоянной занятости давно не практиковался в кулинарии. Его талантам в приготовлении иногда даже она завидовала.

— Божественный напиток, — вынесла вердикт Лера и поманила мужчину к себе пальчиком. Мужчина вздёрнул бровь, но послушно передвинулся к ней поближе, и она одарила его смачным поцелуем в щеку. — Спасибо!

— Не за что, — он смахнул крошку с краешка её губ.

Она закусила губу и оценивающе осмотрела его, когда Макс отстранился и сел за стол. Взяла ещё один оладушек, откусила и задумчиво прожевала. Мысленно улыбнулась, решив немного отомстить за вчерашнюю обиду.

— Знаешь, а это очень обидно, — заявила Лера, поджав губы.

— Что именно? — улыбка слетела с губ, Колчин напрягся всем телом. Настороженный взгляд полоснул по ней словно острие бритвы. Как раз на такую реакцию Валерия и рассчитывала. Подсознательно он ожидал от неё взбучки, и, наверное, ей следовало ему её устроить, но Лере откровенно лень это было делать, хотя выяснить, что же произошло, стоило.

— Очень обидно, когда любимый муж готовить лучше, чем ты, — доверительным тоном сообщила ему Колчина, тем самым разряжая обстановку.

Макс рассмеялся. Причем Валерия заметила, что сделал он это с очень большой долей облегчения. Ей не хотелось на этом заострять внимание, но Лера стала чётко реагировать на различные оттенки его настроений. Некоторое время они просто молча ели, но ей всё не давал успокоиться один вопрос. Приготовленный завтрак — это, конечно, хорошо, но вчерашнее происшествие требовало объяснений. И словесных извинений.

— Милый, а почему ты вчера задержался? — спокойным голосом поинтересовалась Валерия, пытаясь не выдать истинных эмоций.

Макс положил столовые приборы, и те звонко звякнули. От былого лёгкого настроения не осталось и следа. Отвлечённые темы для разговора закончились, пора начинать разбор полётов. Муж серьёзно посмотрел на неё, чуть прищурившись. Лера бы многое сейчас отдала, чтобы понять, что именно происходит в его голове. В последнее время она совсем его не понимала.

— Прости меня, — покаянным голосом попросил он. В глазах застыла вина. — Я очень виноват перед тобой. Оправданий у меня нет. Я тупо забыл. Забегался совсем, решая навалившиеся проблемы. Начальство орёт, заказчики недовольны и плешь проедают. Дело, судя по всему, идёт к судебным разбирательствам, а я словно между молотом и наковальней нахожусь, — он с усилием потёр шею. — В общем, полная жопа. Это всё сильно выбивает из колеи.

— Понятно, — тяжело вздохнула Лера, вяло помешивая ложкой какао в стакане. Отчего-то озвученные оправдания показались ей не слишком убедительными. Или она просто придирается? На душе стало промозгло. Она должна была почувствовать облегчение после этого разговора, но не чувствовала.

— Милая, такого больше не повториться, — запальчивым, уверенным голосом дал обещание Колчин, одновременно накрывая ладонью её руку. — Никогда!

Произнесённые слова подозрительно напоминали клятву. Вот только Лера так и не поняла для кого именно муж произнёс эту клятву. Для неё? Или больше для себя?

Женщина закусила губу и задумчиво наблюдая за тем, как её ладонь утопает в его огромной лапище. Вдруг ей так сильно захотелось вернуться в прошлое, где не было проблем с деторождением, а их любовь являлась для них главным ориентиром в жизни. Но прошли годы, и приоритеты изменились. Раньше Валерия думала, что любви мужа ей хватит с лихвой, но наступил момент, когда Лере стало этой любви катастрофически мало. Она хотела стать любящей и любимой мамой больше всего на свете, и даже любовь мужа не спасала от уныния. Подобные метаморфозы наверняка и с мужем происходили, и если раньше они говорили друг с другом, то теперь перестали, чтобы не причинять боль.

***

Испорченный вечер Колчин заменил романтической поездкой на природу. Не откладывая дела в долгий ящик, в обед того же дня он снял уютный домик в сосновом бору рядом с живописным озером. Валерия никогда не являлась любительницей походов в рестораны и театры, для неё более привлекательным был отдых где-нибудь на природе. Прекрасно зная вкусы и предпочтения своей супруги, Максим выбрал идеальный вариант совместного отдыха.

Субботний вечер они провели вдвоем. Удалось наконец-то расслабиться и насладиться обществом друг друга. Свежий воздух, отличная погода, шашлыки и поцелуйчики с обнимашками, большего Лера не позволила. Они и так вчера занялись сексом вне графика. У Колчиной приближалась овуляция, поэтому Макс и оказался на голодном пайке. Как сказал врач, перерывы в сексуальной жизни в несколько дней способствуют улучшению качества спермы, так что Колчину придётся подождать пару дней. Женщина знала, что мужа напрягает необходимость придерживаться определенного графика. Колчин относился к весьма темпераментным мужчинам, и строгие рамки сковывали его. Раньше они могли заняться любовью в самом неожиданном месте в какой-нибудь невообразимой позе…

Валерия тоже скучала по этим сумасводящим вспышкам страсти, но желание родить ребёнка было сильней. Она во многом подчинила их жизни этой потребности. Не только время занятий любовью было выверено, но и позы. Хотя врач и отрицал какую-либо взаимосвязь положения пары и вероятности зачатия, Лера всё же решила довериться народной мудрости и придерживалась определённых поз. Она бросила курить, стала есть исключительно правильную и полезную пищу, принимала витамины. Того же потребовала от Колчина. Оба являлись абсолютно здоровыми людьми и максимально точно выполняли рекомендации врача, и всё же Валерия никак не могла забеременеть.

Несмотря на отсутствие интимной составляющей, время они провели прекрасно. Максим проявлял чрезвычайную обходительность и внимательность, шутил, делал комплименты. Лера снова почувствовала себя девятнадцатилетней девчонкой по уши влюблённой в молчаливого, но весьма сексуального парня. Но легкость оказалась кратковременной передышкой.

Следующим утром они вернулись в город, и Лера снова почувствовала какую-то странную обречённость. Следующая неделя оказалась насыщенной вниманием мужа. Он каждый день приносил домой шикарные букеты, буквально завалил ими квартиру, баловал вкусняшками из любимого ресторана. И если в первый день Колчина восприняла эти знаки внимание как должное, то потом они стали её настораживать. В пятницу вечером он пригласил её в дорогой ресторан и подарил дорогой ювелирный набор из белого золота и изумрудов. Валерия улыбалась, даже выдавила из себя слова благодарности, а внутри всё переворачивалось от нехорошего предчувствия. Звоночки беспокойства стали всё настойчивее звонить в её душе. Лера никогда не страдала глупостью и понимала, что у столь внезапных перемен в поведении Максима должны быть причины.

Следующие три недели продолжались в том же духе. Месячные пошли по расписанию, а муж продолжал посвящать ей куда больше внимания, чем обычно, дарил милые презенты…Она не выдержала психологического накала и закатила скандал на ровном месте. Умом понимала, что зря срывается на муже. Он-то не виноват в том, что она оказалась бракованной. И всё же собственная несостоятельность вызывала такую всепоглощающую злость… Она просто не смогла с ней справиться и как-то перебороть. Удар, как всегда, принял на себя Макс. Каждую неудачу Лера воспринимала остро, поэтому были и истерики, и слёзы, и ругань. Колчин всегда мужественно терпел её выходки, помогал. В этот раз он тоже сорвался. Молча с раскалённой злостью разбил вазу об стену и ушёл из квартиры, а она осталась одна, слишком растерянная его бурной реакцией. Спустя два часа он вернулся, Лера попросила прощение, но её не покидала мысль, что они упёрлись в тупик. Причём произошло это давно, а она даже этого не заметила.

Через неделю Максим огорошил её новостью, что на пару дней отправляется в командировку.

— В одном из наших филиалов произошло ЧП, — сказал муж по телефону во второй половине пятницы. — Шеф меня отсылает, чтобы я разобрался. Скорее всего там задержусь на все выходные.

Всё произошло настолько быстро, что Валерия даже толком не поняла, что там, в этом филиале, произошло. Колчин редко куда-то уезжал, он всегда был заядлым домоседом, так что сама по себе новость стала неожиданной, и она не знала, как реагировать.

Когда Колчина вернулась домой с работы, обнаружила уже собранную спортивную сумку и мужа, который уже практически выходил из квартиры. Быстро поцеловав её в щеку, Макс пробормотал нечто невыразительное и выбежал из дома. Слишком быстро. Ей даже показалось, что муж прятал от неё глаза.

Весь вечер Лера промаялась, терзаясь различными догадками. Что-то происходило, женщина в этом была абсолютно уверена. Полночи она не могла уснуть, то вертелась с боку на бок, то бесцельно пялилась в потолок. Всеми силами пыталась отогнать от себя мысль, что у него появилась другая. Вот только мысль была настолько навязчивой, что до конца освободиться от неё не представлялось возможным. Сомнения гложили её, медленно сводили с ума. Как выяснилось на следующий день, они оказались небеспочвенными.

В субботу днём Колчиной позвонила подруга. Они вместе учились в университете и сейчас часто пересекались на работе. Юля хотела уточнить парочку рабочих вопросов, но потом сама заговорила о Максиме.

— Кстати, я сегодня Максимку твоего видела, — Юлин голос выдавал явное недовольство.

— Сегодня? — осторожно спросила Лера, хотя сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки, а в лёгких не хватало кислорода.

— Да, — просто ответила она, — в универмаге. Твой муженёк даже не остановился, чтобы поздороваться. Сделал вид, что не заметил меня!

Бурные возмущения подруги Валерия уже не слышала. В ушах шумело, в глазах потемнело. Её подозрения начали обретать вполне реальные очертания. Муж ей врёт.