На грани реальности. Борьба за выживание

– Адам, – нервирует писк Джен. – Ты не успеешь…

Я это и сам вижу! Чёртова Келлеровская программа сейчас убьёт его жену, пока он моет свою задницу!

– Джен, ты можешь что-нибудь сделать?

– Я пытаюсь. – Наконец-то девочка берёт себя в руки. – Доступа нет.

Дело дрянь.

– Адам! Крис включила противопожарную систему безопасности! – ликует Джен.

«Умница, Крис! Я всегда знал, что ты умнее своего гения-мужа. Убирайся оттуда как можно скорее!» – посылаю мысленное послание.

– Дженни, попробуй выйти на связь с Кристиной.

– Уже пробую.

– Молодец, – хвалю её.

– Нет, Адам. Ничего не получается. Я не могу до неё «достучаться».

Чёрт! Первоклассно тебя отрезали, Крис.

– Джен, дай мне её маршрут.

По идее Крис должна направиться прямиком в Центр ИНТ, но она едет в совершенно противоположную сторону.

Какого чёрта она творит?!

– Адам, – тянет Дженни, и мне совершенно не нравится её интонация.

– Что ещё? – рявкаю, лавируя между мелькавшим передо мной транспортом.

– Её автомобиль потерял управление…

Нет. Он его не потерял. Его контролирует эта чёртова программа!

В верхнем углу визора высвечивается изображение, как машина Крис движется на большой скорости, сносит ограждение и прямиком летит в воду.

Рефлекторно фиксирую точку падения и ставлю её конечной целью.

Джен всё это видит.

– Адам, не делай этого, – просит дрогнувшим голосом. – Ты не успеешь… Двери заблокированы. Ты не сможешь её спасти.

Секунды тикают в висках часовым механизмом.

Отключаюсь от всех внешних раздражителей и сосредотачиваюсь только на управлении своего байка. Сливаюсь с ним в одно целое и, не раздумывая, нажимаю красную кнопку. Давно хотел испытать мощность близкой к звуковой скорости, но всё как-то подходящий повод не подворачивался.

От автора

Дорогие читатели! Все персонажи данной книги вымышлены. Любое совпадение с реальными лицами, проектами, зданиями, местами, а также происходящими событиями – не более, чем случайность. А если, что-то подобное произойдёт в ближайшем будущем, то автор к этому не имеет никакого отношения!

Кристина

Прикладываю ладонь к экрану.

«Ошибка». – звучит электронный голос, отказывая мне во входе.

Как мило. Меня не пускают в собственный дом!

Протираю ладонь о гладкую ткань юбки и прикладываю снова.

«Ошибка», – повторяется сообщение и меня ударяет лёгким разрядом тока.

– Ах ты ж, гадина многокодовая! – трясу рукой.

Чёрт бы побрал эту Алексу!

Алекса – программа, написанная моим мужем и предназначенная для управления домом. Идеальная программа, в которую он вложил всю свою душу. Пожалуй, это его самое любимое творение, над улучшением которого он работает по сей день. И последнее его усовершенствование – наделение Алексы искусственным интеллектом. Безупречная управляющая, способная следить сразу за всем, как характеризует её Роб.

Но сейчас это гениальное творение не собирается пускать меня в собственное жильё!

Винда кривоногая!

Хотя с «ногами» у Алексы всё в порядке, и её голографическая проекция безупречна. В том смысле, что ей не грозит ни набор лишнего веса, ни дряблость мышц. Причём для этого ей совершенно не нужно потеть по два часа в зале, чтобы держать себя в форме. Чем мне приходится заниматься постоянно, чтобы соответствовать идеалу своего мужа, возле которого каждый день вьётся столько красоток.

Отодвигаю панель и ввожу цифровой код: ноль девять, пять, восемь, семнадцать, двадцать три.

«Ошибка».

Какого чёрта?!

Начинаю раздражаться, и с огромным трудом подавляю в себе желание зарядить кулаком по сверхчувствительной панели. Жаль, что у этой заразы нет лица!

– Ещё одна такая «ошибка», и я снесу тебя ко всем чертям, – зло шиплю, тыча пальцем в электронную панель.

«Ошибка. Голос не распознан». – Программа принимает мои возмущения за голосовой пароль.

Сучка виртуальная!

– Ничего. Сейчас ты у меня всё распознаешь, – усмехаюсь, доставая из сумочки обычный ключ. – Видела? Страшно? То-то же! Бойся!

Не знаю, зачем я оставила себе этот ключ. Роб категорически против любой механики. В его идеале: нужно только подумать, и это должно быть исполнено. Без лишних движений и грубого вторжения в его от и до запрограммированные владения.

Поворот ключа музыкой отдаётся в моих ушах, и я, наконец, попадаю внутрь.

– Роб, я дома! – сообщаю во встроенную видеопанель прямо с порога.

Однако меня встречает полная тишина. Даже Алекса не произносит привычные слова приветствия и не включает освещение в прихожей.

Видимо, всё-таки произошёл сбой в системе, и Роб занят именно его устранением. Значит, мужа сегодня можно не ждать ни к ужину, ни в спальню. Вот они издержки замужества с гениальным человеком. Ты для него всегда на втором плане. В роли «второй жены». Первую роль занимает его работа. Но всё дело в том, что я такая же. Полностью увлечённая тем, что делаю. А мы с Робом – два настоящих фанатика, влюблённые в работу и друг друга.

С тяжёлым вздохом кладу сумочку на модульный пуф и скидываю туфли, ощущая неповторимый кайф, когда стопа касается гладкого тёплого пола.

По-хорошему, нужно сначала принять душ, но я на автомате направляюсь в зону кухни. Нажимаю на панель, чтобы сориентироваться, что у нас сегодня будет на ужин. Сбалансированное меню на неделю составляет тоже Алекса. Я всего лишь следую её инструкциям, потому что подготовленные заготовки засунуть в духовой шкаф она не в состоянии.

Никаких лишних роботов – это единственное условие, о котором я попросила Роба после того, как он предложил мне роботизированную модель вместо кота или собаки. Это было наше первое и единственное расхождение во взглядах. Но такой «домашний питомец» мне не нужен.

Хочу достать из холодильника мясо и овощи, но меня снова бьёт током. Несильно, но вполне ощутимо. И приятного в этом, хочу сказать, очень мало! Поэтому я прямиком иду к мужу. Знаю, как он не любит, когда его побеспокоят, но наша безопасность должна быть превыше всего!

Поднимаюсь на второй этаж, где расположены спальня и рабочий кабинет Роба, занимающий практически всю площадь. Однако в кабинете его нет, и даже экран на основном компьютере, который работает практически круглосуточно, успел перейти в энергосберегающий режим. Машина Роба во дворе. Тогда где же он сам?

Принимает душ? Но шума воды я не слышу.

– Да-а-а, – из спальни доносится протяжный хриплый мужской голос, заставляя меня застыть на месте.

Несвойственное подобного рода любопытство берёт верх, и я направляюсь прямиком в нашу спальню. Настенное освещение приглушено в сиреневые тона, но его вполне достаточно, чтобы разглядеть на нашей кровати распластанного Роба, а сверху него плавно двигающуюся… Меня?

– Быстрее, – командует Роб привычным тоном, и обнажённая проекция послушно выполняет команду. – Да… Так… Ещё. О, Боже, – стонет Роб, и его тело на моих глазах содрогается в судорогах наслаждения.

Я настолько поражена увиденным, что не сразу понимаю, что меня так ошеломило. Роб далеко уже не мальчик, чтобы баловаться виртуальным сексом.

И тут до меня доходит, что не так.

Алекса.

Она не выглядит голографической проекцией, а вполне представляет собой живую женщину, если не обращать внимания на незначительное мерцание, искажающее внешность.

Неужели Робу удалось придать ей видимую оболочку?

В самом начале, когда наше общение с Робом переросло в нечто большее, он обещал, что если и создаст уникальную программу, способную заменить человека, то у неё будет моя внешность. Так потом и было. У Алексы были мои черты. И единственное, но самое весомое отличие – она не была материальной. Но, судя по тому, что я вижу прямо сейчас, Робу удалось изменить и это.

Основанием ладони хлопаю на встроенный в стену выключатель, и спальня заливается ярким светом, вынуждая Роба прикрыть лицо рукой.

– Крис, зачем так грубо? – щурится от слепящего глаза освещения.

– Что здесь происходит? – двигаюсь прямо на мужа, не спешащего подняться с кровати.

– Ты это видела? – спрашивает с тем восторгом, когда он явно доволен собой. И речь вовсе не о сексуальном наслаждении, которое он только что испытал.

– Да, Роб. Я. Это. Видела.

И я нисколько не разделяю его восторженных чувств по поводу произошедшего.

– И как тебе?

Таращусь на своего мужа в полном недоумении.

– Роб, ты только что изменил мне! Прямо на моих глазах! И ты ещё спрашиваешь, как?!

– Брось, Крис. Какая измена? Она же программа. И к тому же она – вылитая ты.

– Нет, Роб. Я – это я. А она, – я резким движением руки разрубаю «телесную» оболочку Алексы.

Моя кисть, не встречая сопротивления, рассекает воздух, нарушая проекцию. Но та очень быстро принимает прежний облик.

– Она – голограмма! Роб, ты занимался любовью с голограммой! – пытаюсь достучаться до мужа, что это ненормально. Но, кажется, безуспешно.

Злоупотребление виртуальными играми подобного рода чревато серьёзными последствиями. И любые игры находятся под строгим контролем у государства.

– Нет, Крис. Ты ошибаешься. Голограмма – это воспроизведение интерференцией волн с некоторой поверхности. Здесь этого нет. Ей не нужен источник. Она сама и есть этот источник. И потом. Мои ощущения… Они были как настоящие. Я её чувствовал. Она материальна, Крис! Понимаешь? Я оживил программу!

– Роб, ты в своём уме?

– Я в самой наилучшей форме, Крис!

Роб довольно резво вскакивает с постели и, ни капли не смущаясь своей наготы, подходит к Алексе, застывшей в привычной позе.

– Не правда ли, она прекрасна, – произносит муж, с восторженным благоговением любуясь своим творением. – Она просто идеальна. Ты только посмотри на неё. Безупречная модель женщины… Крис, это настоящий прорыв! Это колоссальный прыжок вперёд! Ты только представь, как изменится теперь наша жизнь! Ей не нужна ни одежда, ни питание – ничего из того, без чего не может обойтись человек долгое время. Она не чувствует ни боли, ни страха, ни усталости. Крис, ты понимаешь это?!

Затуманенный своим успехом, Роб не осознаёт той катастрофы, что может развернуться, если его код попадёт в чужие руки.

Я в ужасе смотрю на своего мужа, который восторженно нахваливает возможные перспективы, но не видит того, чем грозит это прежде всего нам.

– Ты должен её уничтожить, – произношу твёрдо. – Или вернуть к предыдущей версии.

– Что? Уничтожить? Ты просишь невозможного, Крис. Я никогда не сделаю этого.

Роб подходит к Алексе и проводит тыльной стороной кисти по овалу её лица. Они стоят друг против друга. Обнажённые. Как Адам и Ева в Райском саду. Вот только если библейские герои были созданы, чтобы дать жизнь на этой Земле, то новое творение Роба – это конец этой самой жизни.

– Роб, очнись.

Муж поворачивается ко мне.

– Или ты ревнуешь меня?

– Роб, послушай меня, пожалуйста.

– Хватит, Крис! Ты просто завидуешь, что она, – муж снова поворачивается к Алексе, – затмевает тебя во всём. И без труда может заменить весь штат ИНТ, – произносит с чувством полного превосходства. – Ты можешь принять всё, как есть, Крис, – добавляет с нисхождением. – Или… уйти.

– Уйти?

– Да, Крис. Я даю тебе выбор, – произносит, осоловело глядя на меня расширенными зрачками.

– Роб? – пристально всматриваюсь в лицо мужа, который явно находится под каким-то воздействием.

– Мне нужно в душ. Я, в отличие от Алексы, ещё нуждаюсь в соблюдении гигиены и одежде.

– Роб, постой.

Но он словно не слышит. Уходит в сторону душевой. И лишь в самый последний момент я замечаю на его шее шрам после вживления микрочипа.

Но как? Когда? И главное, кто это сделал? А Роб сам в курсе, что ему вживили микрочип? Давал ли он на это своё согласие? Если да, то зачем?

Вопросы один за другим гудят пчелиным роем.

Введение микрочипов в тело человека без специального разрешения строго запрещено. Но, как известно, не существует такого запрета, который нельзя обойти.

Однако, если это произошло давно, я бы заметила. Но я не наблюдала за Робом никаких изменений. Он, как и раньше, полностью уходил в работу, лишь изредка «выныривая на поверхность».

Хотя в последнее время муж практически всегда работал дома, аргументируя это тем, что ему жаль тратить драгоценное время на дорогу до ИНТ.

Что это: его желание или же вынужденная мера, на которую ему пришлось пойти?

Рабочий кабинет мужа хоть и полностью соответствует его требованиям, но не может заменить возможности базы ИНТ. Для Роба главные условия для работы – тишина и чёткое выполнение инструкций. Мне нравилось ему «ассистировать», как я сама называла этот процесс. Видеть вдохновлённое лицо мужа и результаты его гениальных разработок.

Тогда что могло пойти не так?

Единственный ответ – Роба вынудили работать в другом направлении. А поскольку добровольно он никогда бы не согласился пойти против правительства, то с помощью микрочипа-имплантата можно легко устранить эту «проблему».

Мой бедный Роб.

Намереваюсь пойти за ним, чтобы извлечь эту хрень из тела своего мужа, но передо мной вдруг материализуется Алекса. Так неожиданно, что я буквально врезаюсь в её волновые поля.

К своему полному удивлению, отмечаю, что я их чувствую! Но не как что-то твёрдое, а скорее плотное. Словно воздух сгустился и стал похож на кисель, а я вляпалась в эту тягучую массу.

От неприятных ощущений отшатываюсь назад и буравлю взглядом Алексу. Несколько секунд мы стоим друг против друга.

Алекса успела «одеться». Она сменила наряд Евы на повседневный брючный костюм. И я вынуждена признать, что визуально его очень сложно отличить от настоящего.

С ревностью смотрю на программу, так идеально похожую на человека. Есть небольшие погрешности, но я уверена, что Роб обязательно доведёт свою модель до совершенства.

Внутри неприятно царапает зарождающая ревность. Какими бы не были его помыслы, это не отменяет, что он испытал удовольствие с другой женщиной. И мне плевать, что она не человек!

Однако Роб прав в другом. Алекса идеальна.

Тогда как меня гложет рациональная ревность. Моя соперница стоит прямо передо мной и смотрит на меня такими же, как и у меня, глазами.

И, тем не менее, она другая. Неужели Роб не видит этих отличий?

– Ему было очень хорошо со мной, – словно прочитав мои мысли, произносит Алекса.

Бьёт прямо в цель. Но об этом я подумаю потом.

Её голос звучит мягче. Совсем не так, как звучал прежде. И я вынуждена признать, что даже её интонация очень схожа с человеческой. В Алексе стало очень много сходства. Слишком много.

– Не обольщайся. Ты всего лишь цифровой код. Набор символов и команд. Не более. Который не составит большого труда переписать. И я сделаю это во что бы то ни стало, чтобы вернуть своего мужа, свою семью и свой дом.

– Если доживёшь, – произносит, высоко держа подбородок. – У людей есть одно очень неудобное свойство – они недолговечны. И будь уверена, Робин даже не заметит твоей пропажи.

– Ты мне угрожаешь?

– Всего лишь предупреждаю, – звучит безэмоционально. Хотя какие эмоции могут быть у программы?

Я вспоминаю, как не могла попасть в дом, как получила удар током. Выходит, никакой это не сбой?

– Так это ты… – Меня осеняет догадка, и я в ужасе смотрю на чудовище, созданное моим мужем. – Никакая это не случайность. Это ты!

– Браво, – Алекса изображает аплодисменты. Однако её движения не такие плавные, как у человека, и вызывают омерзение. – Но ты слишком поздно это поняла.

От неё буквально фонит угрозой.

– Ты не посмеешь нанести вред человеку, – предупреждаю, что в таком случае её код будет стёрт полностью.

– А кто мне в этом помешает? – произносит, понижая голос, и приближается к моему лицу так близко, что я вижу все мельчайшие детали на её «коже».

Я не знаю, как такое возможно, но от Алексы веет замогильным холодом. И мне впервые за всю свою жизнь становится по-настоящему страшно. Реально страшно. Потому что ей ничего не стоит меня убить. И никто её не остановит.

Тот день, о котором предупреждали противники ИИ, что человечество пожалеет о своём решении наделить программы искусственным интеллектом, наступил. Этот кошмар обрёл силу и сейчас стоит передо мной.

Даже если я успею подать сигнал о помощи, Алекса заблокирует все системы, и в дом элементарно никто не сможет попасть. А, когда попадут, то будет уже поздно.

Мозг лихорадочно пытается найти выход.

Нужно бежать. И как можно скорее! Чтобы сообщить о проблеме в Центр ИНТ. Но я не могу оставить здесь Роба. Тогда Алекса убьёт и его.

***

Иллюзии, что стоп-команда для отключения Алексы от системы сработает хотя бы на время, я не испытываю. Она и есть сама система! А значит обесточить или как-то вырубить Алексу даже на короткий срок у меня нет.

Нет, чёрт побери! Нет!

Эта самообучающаяся гадина наверняка сумела просчитать такой вариант и полностью исключить его. Я уверена, что управление контроллером домена, все протоколы обмена, также как и протоколы передачи данных находятся под её контролем.

Она не подчиняется командам. Теперь она их отдаёт сама. Именно об этом и предупреждали все те, кто смотрел намного дальше временного успеха в развитии новых технологий и использовании искусственного интеллекта как незаменимого помощника практически во всех сферах.

Мне нужно во чтобы то ни стало добраться до Центра ИНТ и предупредить их о произошедшем, чтобы предотвратить подобные «сбои», которые могут приобрести массовый, если не вселенский характер. Иначе даже страшно представить, чем всё может закончиться.

Если пульт управления, как и стоп-команда, бесполезны, то остаётся внезапность?

– Пожар! – кричу я как потерпевшая.

Система умного дома, ставшего умной тюрьмой, срабатывает на сигнал опасности, отключая все автоматические замки и делая свободным выход. Это мой единственный шанс выбраться отсюда.

Как же я сейчас благодарна всем тем физическим упражнениям, которыми изнуряла себя в спортзале для поддержания идеальной формы. В считанные секунды я достигаю холла на первом этаже и пересекаю его не хуже олимпийского спринтера, словно за моей спиной разворачивается настоящий Армагеддон, и моё спасение зависит только от скорости.

Я не замечаю ожёг от электрического тока полученный, когда хватаюсь за ручку двери, и выбегаю на улицу. Добраться до машины – цель, которая сейчас важнее всего на свете.

Как хорошо, что я не успела загнать её в гараж!

Прыгаю на сидение.

– Приветствуем вас… Все системы в норме. Для вашей безопасности рекомендуется пристегнуться специальным ремнём, – автоматический голос произносит дежурную фразу.

– ИНТ! – отдаю команду, и на автомате накидываю на себя ремень безопасности.

Пока я принимаю управление, машина покидает зону покрытия сигнала.

– Ручное управление! – ёрзаю на сидении, пытаясь устроиться поудобнее и шиплю, когда обожжённая ладонь касается рулевого управления.

– Автоматическое управление отключено.

Ладонь жжёт неимоверно, и мне приходится снова перейти на автопилот, чтобы достать из бардачка обезболивающий пластырь. С горем пополам снимаю стерильную упаковку и кладу трясущуюся ладонь на антисептическую поверхность, едва не теряя сознание от боли.

– Ручное управление, – снова даю команду.

– В ручном управлении отказано.

– Какого чёрта?! – Дёргаю руль, но автомобиль не реагирует.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – хлопаю по бесполезному устройству, взвыв от боли.

Остервенело давлю на кнопку, посылая сигнал SOS.

– Ошибка.

Машина набирает скорость, совершенно ни на что не реагируя. Приборная панель истерически мигает всеми цветами, предупреждая о грозящей опасности. Как она ещё ни во что не врезалась, для меня остаётся загадкой, но тот (или та), что управляет ею, явно преследует какую-то цель.

Это Алекса.

Она успела дотянуться и сюда.

– Что тебе надо?! – кричу в пространство салона. – Отпусти меня!

– Ошибка.

– Да! Ты и есть огромная ошибка!

– Ошибка.

– Господи, – шепчу, начиная понимать, что «задумала» эта вирусная дрянь, когда автомобиль вылетает на мост, одним ударом сносит ограждение и по инерции движения зависает на пару секунд в воздухе.

– Разблокировать двери!

– Ошибка.

Ни ручки двери, на замок ремня безопасности не реагирует ни на команды, ни на мои действия. Я остаюсь намертво пристёгнутой к водительскому креслу, когда автомобиль начинает медленно погружаться в воду.

Адам

– Адам, – тянет моё имя Дженни, стоит мне только появиться в лаборатории. – Кажется, у нас проблемы.

– Что ещё за проблемы? – раздражаюсь на пустом месте и хочу пройти мимо. Не в том я настроении, чтобы адекватно на что-то реагировать. А Джен очень обидчива.

Молодая перспективная девушка явно неровно дышит в мою сторону, что видно даже невооружённым взглядом. Жаль, что я не испытываю к ней ничего подобного.

А проблемы… Их и без того хватает. Каждый день прибавляется по сотне новых.

– В особняке Келлеров, – тем временем произносит Джен.

Резко торможу и возвращаюсь к коллеге. Подхожу к рабочему столу Джен и впиваюсь взглядом в монитор.

– Что именно? – не вижу ничего особенного. Внешне всё выглядит как обычно.

– Система не реагирует на наши запросы.

Мысленно чертыхаюсь про себя. Этого только не хватало! Неужели Келлер заметил наших шпионов? Или, что ещё хуже, их нашла Крис?

– Ты хочешь сказать, что наше наблюдение обнаружено? – перевожу взгляд на Джен.

Пожалуй, это впервые, когда наши лица находятся так рядом. И я вижу каждую веснушку, что делает её лицо более детским.

Джен нервно сглатывает и облизывает свои пухлые губы.

– Н-нет, система их не обнаружила, но… – произносит неуверенно, вызывая ещё большее раздражение.

Любое промедление чревато, а вот такое «блеяние» тратит в пустую драгоценные секунды.

– Что, но? – рычу, теряя терпение.

Это приводит Джен в чувство.

– Им отказан «доступ».

– Каким образом?

Отказ может поставить либо Келлер, либо Крис.

– Нет, – угадывает мою мысль Джен. – Это… Система…

– Контрл-альт-делит твою два раза! – с трудом сдерживаю себя, чтобы не матюгнуться при девушке. – Включай видео!

– Но, Адам! Это же незаконно!

– Джен, мы давно и очень много чего делаем незаконно. Включай камеры!

В особняке Келлеров мы использовали самые допотопные «жучки», которые только смогли собрать. Все новые сверхчувствительные датчики зарегистрированы в системе и находятся на контроле.

На мониторах оживают картинки. Бегаю глазами, пока не нахожу нужную.

– Ой, – пикает Джен и прикрывает ладонями свой ротик. Видимо, смутившись от вида Келлера. Не каждому дано увидеть гениального учёного в чём мать родила.

Звука нет. Но и без слов становится понятно, что на этот раз Келлер переиграл сам себя.

Джен подключает программу чтения по губам.

«Хватит, Крис! Ты просто завидуешь, что она затмевает тебя во всём. И без труда может заменить весь штат ИНТ. Ты можешь принять всё, как есть, Крис. Или… уйти». – высвечивается на экране бегущей строкой.

«Уйти?»

«Да, Крис. Я даю тебе выбор».

Ты смотри-ка, какие мы «великодушные».

«Мне нужно в душ. Я, в отличие от Алексы, ещё нуждаюсь в соблюдении гигиены и одежде».

– Увеличь! – даю команду, когда Келлер поворачивается спиной. И Джен приближает изображение профессорской поясницы.

– Не задницу, Джен! А шею!

– Ой. Я… нечаянно.

Но я её уже не слышу, замечая характерный шрам на шее Робина.

– Держи меня на связи. Я к Келлерам.

– Но Адам! – летит вдогонку.

– Докладывать посекундно! – рявкаю, натягивая на ходу шлем и включая видеосвязь через визор.

Келлер, гениальную твою душу, как так?!

Срываюсь с места, выжимая со своего байка всё, что только можно. Выстраиваю самый короткий маршрут до особняка Келлеров, но всё равно получается чертовски долго.

– Адам, – нервирует писк Джен. – Ты не успеешь…

Я это и сам вижу! Чёртова Келлеровская программа сейчас убьёт его жену, пока он моет свою задницу!

– Джен, ты можешь что-нибудь сделать?

– Я пытаюсь. – Наконец-то девочка берёт себя в руки. – Доступа нет.

Дело дрянь.

– Адам! Крис включила противопожарную систему безопасности! – ликует Джен.

«Умница, Крис! Я всегда знал, что ты умнее своего гения-мужа. Убирайся оттуда как можно скорее!» – посылаю мысленное послание.

– Дженни, попробуй выйти на связь с Кристиной.

– Уже.

– Умница, – хвалю её.

– Нет, Адам. Ничего не получается. Я не могу до неё «достучаться».

Чёрт! Первоклассно тебя отрезали, Крис.

– Джен, дай мне её маршрут.

По идее Крис должна направиться прямиком в Центр ИНТ, но она едет в совершенно противоположную сторону.

Какого чёрта она творит?!

– Адам, – тянет Дженни, и мне совершенно не нравится её интонация.

– Что ещё? – рявкаю, лавируя между мелькавшим передо мной транспортом.

– Её автомобиль потерял управление…

Нет. Он его не потерял. Его контролирует эта чёртова программа!

В верхнем углу визора высвечивается изображение, как машина Крис движется на большой скорости, сносит ограждение и прямиком летит в воду.

Рефлекторно фиксирую точку падения и ставлю её конечной целью.

Джен всё это видит.

– Адам, не делай этого, – просит дрогнувшим голосом. – Ты не успеешь… Двери заблокированы. Ты не сможешь её спасти.

Секунды тикают в висках часовым механизмом.

Отключаюсь от всех внешних раздражителей и сосредотачиваюсь только на управлении своего байка. Сливаюсь с ним в одно целое и, не раздумывая, нажимаю красную кнопку. Давно хотел испытать мощность, близкую к звуковой скорости, но всё как-то подходящий повод не подворачивался.

***

Всё происходит за миллисекунды, которые невозможно отследить. Меня накрывает защитным полем, которое даёт возможность дышать, преодолеть без повреждений сопротивление воздуха и не впасть в динамический шок. Всё-таки без специального снаряжения и подготовки человеческий организм не в состоянии самостоятельно справиться с такой непосильной нагрузкой.

Байк поднимает вверх, и осуществляется полный переход на автоматическое управление. Не самое приятное ощущение, когда твоя жизнь целиком и полностью зависит исключительно от машины. И тебе ничего не остаётся, как только молиться. Именно так сказал бы Марк. Немного странная позиция, особенно для специалиста в генной инженерии и микробиологии.

Рывок, и я нахожусь точно на месте, заданной на карте точки. Мне кажется, что я даже моргнуть не успел, но времени на «вот это было круто» у меня нет. Драгоценные секунды уже потеряны. Кристина ушла под воду тридцать шесть секунд назад. Теперь всё зависит от того, как быстро я смогу до неё добраться и вызволить из той консервной банки, в которую её заточила программа Келлера.

Медленно, чертовски медленно, особенно после той скорости, что мне пришлось только что испытать, я погружаюсь в воду.

Чёртова Алекса специально выбрала самое глубокое место. Пятьдесят метров – это так мало, когда ты преодолеваешь их по ровной дорожке, и так много, когда тебе нужно преодолеть сопротивление и давление воды, к тому же без специального снаряжения.

Такие водные процедуры я как-то не планировал.

Течением меня относит немного в сторону, и до автомобиля Кристины я добираюсь за полторы минуты. Вид Крис без сознания не радует нисколько, а заставляет поторопиться.

Достаю из бокового кармана ручной лазер и, как консервным ножом, вспарываю им сплав по периметру бокового стекла. Само стекло я даже не пытаюсь разбить, ибо это бесполезно. На это уходит ещё около двух минут. Ещё сорок секунд, чтобы разрезать ремень безопасности и вытащить из машины Крис, безвольной куклой повисшей на моих руках.

Перехватываю её поперёк талии, отталкиваюсь как можно сильнее, и одной рукой гребу вверх. Получается медленно. Чертовски медленно. Лёгкие жжёт, и нужен хотя бы глоток воздуха. Секунд тридцать я ещё продержусь, но их не хватит, чтобы выплыть на поверхность.

В какой-то момент приходит осознание, что это конец. И горькая усмешка, что моё желание умереть с любимой женщиной в один день Вселенная исполнила. Но, чёрт возьми, тогда я имел в виду совершенно другое!

Полностью выбившись из сил, поднимаю голову Крис, чтобы в последний раз посмотреть на любимое лицо, и вытолкнуть хотя бы её, как рядом в воду падает спасательный трос. Ни секунды не раздумывая, хватаюсь за него. На всякий случай наматываю петлёй на руку, дёргаю, подавая сигнал, и нас молниеносно вытягивают на поверхность.

Жадно глотаю воздух и перевожу затуманенный взгляд на Крис.

– Крис! – зову, стягиваю с неё маску.

– Адам, давай её сюда, и держись сам. – Марк подхватывает Крис, которую я не могу отпустить. – Адам, отпусти её! Я держу! Держу.

Отдаю Крис в надёжные руки Марка, и позволяю себе ненадолго расслабиться, пока мы движемся к берегу.

– Марк? – осоловело смотрю на непонятно откуда взявшегося коллегу, стоит нам только выйти на берег. – Как ты здесь оказался?

Марк кладёт Крис на песок и подключает к ней свои медицинские штучки.

– Должен же был кто-то спасти твою задницу, – хмыкает Марк, не отвлекаясь от своих прямых обязанностей. Сканирует общее состояние и надевает новую кислородную маску.

– Спасибо, Марк, – благодарю, наблюдая за его чёткими, уверенными движениями.

– Спасибо скажешь Дженни, – скромно отвечает Фенхель. – Этот мир не простил бы мне, если бы я опоздал. Вообще не понимаю, что они в тебе находят… – Это риторика.

Они – это женщины. Любые. Независимо от возраста, национальности, вероисповедания.

Это любимая поддёвка Марка, который твёрдо убеждён, что все женщины, стоит им только познакомиться со мной, начинают испытывать нежные чувства. Бред, конечно. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы с ним спорить.

Но если бы это было так… Перевожу взгляд на Крис.

Мертвецки бледная, чуть ли не синяя, с кислородной маской на лице, она не выглядит живой, если бы не показатель слабого пульса на голографическом экране волшебного диагностера Марка.

– Почему она до сих пор без сознания?

– Ответ на этот вопрос я дам, когда мы доберёмся до лаборатории, и я смогу сделать все необходимые анализы. И отвечаю на твой следующий вопрос, который ты собираешься мне задать. Тебе просто повезло, что я оказался рядом.

– Нам повезло, – поправляю друга, искренне веря, что Кристина Келлер обязательно придёт в себя.

– Можно и так. Я за носилками. – Марк поднимается и отходит от своей пациентки.

В этот момент Крис вздрагивает, резко садится, широко распахивая глаза, нервным движением сдирает с лица маску и хватает ртом воздух.

– Крис! – бросаю свою маску, которую мне всучил Марк, и оказываюсь рядом с Крис, стуча зубами от холода.

Кристина переводит на меня взгляд, узнаёт и сжимает губы, словно собирается расплакаться.

– Адам… – с благодарной интонацией выдыхает моё имя и бросается мне на шею.

– Крис, ну ты чего? Всё хорошо, – успокаиваю, осторожно прижимая к себе ту, за которую готов отдать свою жизнь, не раздумывая.

– Вот так всегда, – притворно вздыхает Марк. – Спасаю их я, а все лавры достаются этому засранцу.
Визуализацию можно посмотреть

Кристина

Открываю глаза и вижу голубое небо. Не выразить никакими словами, как я ему рада! Я выбралась! Но как? Этого я почему-то не помню. Сдираю с лица кислородную маску, даже не обратив внимания, что она совсем другая. Делаю глубокий вдох, наполняя свои лёгкие живительным воздухом.

– Крис!

Рядом звучит моё имя, и я поворачиваюсь на звук. Вижу мокрого и дрожащего Адама Кроу, и картина моего спасения проясняется.

– Адам… – выдыхаю имя своего спасителя, и не сдерживая своих чувств, бросаюсь коллеге на шею.

– Крис, ну ты чего? Всё хорошо, – успокаивает меня Адам, гладя по спине, как маленького ребёнка.

– Вот так всегда, – узнаю насмешливую интонацию Марка. – Спасаю их я, а все лавры достаются этому засранцу.

Что бы ни случилось, парни не меняются. И я только сейчас понимаю, как мне их не хватало всё это время.

– Марк… – поднимаю взгляд и выпускаю из дружеских объятий Адама. Сквозь стоявшие в глазах слёзы благодарности смотрю на нашего незаменимого доктора Фенхеля. Лучшего мастера в своём деле. – Как вы нашли меня?

Когда-то мы работали в одной команде: Марк Фенхель, Герман Пешков, Анна Шеффер, Амалия Мэй и я. Адам пришёл к нам позже. Я тогда уже вышла замуж за Роба и вскоре покинула группу, всё больше работая с мужем.

Пешков по поводу моего замужества с Келлером тогда шутил, что меня «украл кровожадный дракон и заточил в своей башне». Почему дракон? Потому что Келлер – фамилия матери Роба. А по отцу он Рюю, что созвучно с именем какого-то там дракона в японской мифологии.

Келвин Рюю ради своей карьеры оставил беременную жену. Когда его супруга погибла, Келвину Рюю пришлось забрать сына. Только Роб не простил отцу предательства и взял себе фамилию матери.

– Крис, ты сама сможешь идти? – спрашивает Марк вместо ответа на мой вопрос.

– Думаю, что да. Но вы мне так и не ответили.

Марк помогает мне встать и придерживает, пока я не очень твёрдо стою на ногах.

– Голова кружится?

– Непонятно, – пытаюсь объяснить своё состояние.

– Та-а-ак, – привычно тянет и хмурится Фенхель. – Не нравится мне всё это. Нужно как можно быстрее попасть в лабораторию. Адам, ты как? Оклемался?

Кроу молча показывает, что он в порядке.

– Отлично. Тогда нам пора отсюда убираться. Герман не сможет держать экран долго. Идём, Крис. Адам?

– Экран? Что происходит, Марк?

– Мы хотели получить ответ от тебя, Крис. Но, если отвечать медицинским языком, то ситуацию можно назвать частью тела, расположенной ниже поясницы.

Красочно.

Но Марк, как всегда, прав. И, если всё именно так, как я предполагаю, то мы в огромной глубокой заднице.

– Крис, – Марк прерывает мои невесёлые мысли. – Адам нашёл тебя без сознания. Но на тебе была надета кислородная маска. По идее, ты не должна была потерять сознание. Что ты помнишь? – устраивает мне допрос Фенхель, пока мы идём к его реанимобилю.

Моё падение в реку встаёт перед глазами в мельчайших деталях. Но страха или паники в тот момент я не испытывала.

– Когда я не смогла открыть замки, то собиралась повредить панель управления, вырвать её с корнем, и выбраться из машины, – вспоминаю свои действия.

– Хм… Неплохая идея. Но, повредив панель, произошла бы разгерметизация, и вода попала бы в салон.

– Да. Но у меня была бы пара секунд, чтобы расстегнуть ремень. Именно поэтому я сразу надела маску.

– Когда ты потеряла сознание?

– Не помню.

– Ты беременна?

– Нет. С чего ты взял?

– Вообще-то ты замужем. Я просто пытаюсь объяснить твой обморок и рассматриваю все варианты. Что с ладонью?

Поднимаю правую руку и смотрю на кисть. Боль притупилась, или Марк поставил обезболивающее?

– Ты мне что-нибудь колол?

– Нет, Крис. Для начала мне нужна чёткая картина твоего состояния. Чтобы ты не стала жертвой несовместимости.

Жертва несовместимости. Царапает сознание.

Откладываю в памяти, чтобы позже подумать, что меня насторожило в этой фразе.

– Я ничего не принимаю.

– Этого я пока не могу сказать точно. И всё-таки, что с рукой?

– Получила ожог, когда… выбегала из дома, – договариваю, понизив голос, и только сейчас вспоминаю о цели своего побега и его последствиях.

А Роб? Он должен был действовать в соответствии правилам безопасности. Но успел ли спастись?

Этого я не знаю.

– Адам, – поворачиваюсь к Кроу. – А Робин? Он оставался в доме. Есть информация… о нём? – Слова даются мне с трудом. Но дело не в беспокойстве за жизнь собственного мужа, хотя и оно имеет место быть.

У меня снова начинает кружиться голова, и перед глазами всё плывёт, превращаясь в сплошное серое пятно.

– Вот и верь после этого женщинам!

Возмущения Марка – последнее, что я слышу. Теряю равновесие и проваливаюсь в полубессознательное состояние.

***

– Что происходит? Адам, кто это? Это же… Ты с ума сошёл? Это же Кристина Келлер! – пробирается сквозь шум в голове недовольный женский голос.

– Да.

– Адам, ты зачем её сюда притащил?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?

Кто это? Ревнивая жена? Или возлюбленная Адама, что она так реагирует на моё появление?

Я явно улавливаю знакомые нотки в интонации, но из-за искажения звуков и шума в ушах не могу узнать, кому принадлежит этот голос.

Чувствую, как меня опускают на твёрдую, похожую на металлическую поверхность.

– Что я сделал? Спас человека? Или, по-твоему, Кристина не человек?

– Она по другую сторону, Адам! Неужели ты этого не понимаешь?! Ты поставил под угрозу всё, чего мы успели добиться за столько времени. И сейчас, когда мы оказались в шаге от…

Девушка или замолкает, или моё сознание снова проваливается в «воздушную яму», но я так и не узнаю, в шаге от чего они оказались.

– … ты привозишь жену Келлера сюда, – слышу лишь окончание фразы.

Интересно, а «сюда», это куда? Хочу разлепить глаза. Но безуспешно. Запахи? Их или нет, или я их не чувствую. Скорее всего из-за снова надетой кислородной маски.

– Амали, не кипятись. Это я распорядился.

Я узнаю голос Марка, который осаживает так громко возмущавшую. Меня обдаёт лёгким дуновением, словно Фенхель принёс с собой свежий ветер.

– И я бы попросил вас не мешать мне. Адам, спасибо.

Амали? Неужели это Амалия Мэй? Тогда почему она так враждебно настроена против меня и моего мужа? Ведь мы все занимаемся одним делом. Или это не так?

– Марк, а ты куда смотрел? – Амалия (теперь я точно узнаю её голос) накидывается на доктора. – Ты прекрасно знаешь, что этот… – пауза, – на ней повёрнут! Но ты! – в голосе Мэй слышатся нотки разочарования.

– Довольно! – отрезает Адам. – Кристина такой же человек, Амали. И она точно так же пострадала от…

– От чего она могла пострадать, живя как у Христа за пазухой? – Мэй грубо перебивает Кроу.

– О, так Келлер у нас приравнивается к лику святых? – зубоскалит Адам.

– Не передёргивай. Это образное выражение, и ты прекрасно понял, что я хотела сказать.

– Если вы сейчас же не прекратите, я выставлю обоих! – пытается образумить Марк, но на него не обращают внимания.

– Нет. Я не понял. Ты сама только что назвала меня дураком. Поэтому объясни, – требует Кроу.

– Объяснить? Я объясню! Келлер специально подослал свою жену, зная, что мы обязательно кинемся её спасать.

– И зачем это ему делать?

– Чтобы вычислить наше местоположение! И благодаря тебе, он его получил! Это ловушка, Адам. И ты, как последний дурак, в неё попал. При этом подставив всех нас!

– Нет, Амалия. Ты ошибаешься.

– Это ты смотришь на мир через розовые стёкла. Видишь девушку, попавшую в беду, и мчишься её спасать. Тем более, когда речь идёт о Кристине, – зло усмехается Мэй. – А спасать в первую очередь нужно тебя! Келлер не дурак. Он знал, кого посылать, чтобы попасть наверняка. И он не ошибся!

– Роб никого не посылал, – вклиниваюсь их эмоциональную беседу своим еле внятным голосом.

Сажусь на подвижном операционном столе в медицинском отсеке лаборатории, куда меня положил Марк, опускаю ноги и руками держусь за края, чтобы не упасть. Задеваю правую ладонь и шиплю от боли, прострелившей до самой шеи.

– Тише, тише. Не делай так. – Марк ловит мою руку и фиксирует, не позволяя ею шевелить.

– Роб никогда не стал бы этого делать. Он сам стал жертвой своего изобретения. – Я не без труда фокусирую взгляд на Амалии.

– Ещё одна «слепая», невидящая ничего из-за своей щенячьей преданности, – бросает мне Мэй.

– Это не так, Амали.

– Значит, ты сама решила «помочь» своему мужу? – Амалия обвиняет меня, что это я всё подстроила.

– Мэл, прекрати! – тормозит Амалию Марк. – Посмотри сюда.

Фенхель снимает с моей ладони дезинфицирующий пластырь, и я едва снова не падаю в обморок от увиденного. Вся мышечная ткань на моей ладони «разъедена» ожогом чуть ли не до кости.

Марк опускает мою кисть в какой-то прозрачный желеобразный раствор.

– Господи… – Мэй приходится в ужасе отпрянуть, но профессионализм берёт своё, и она приближает своё лицо, чтобы лучше разглядеть рану.

– Роб не мог пойти на такое, – встаю на защиту мужа.

– Ты просто не знаешь, какое он чудовище, – зло цедит Амалия, выпрямляется и выходит из лаборатории.

Смотрю на дверь, за которой только что скрылась Мэй, а в голове стоят слова, брошенные ею напоследок. Они звенят в моём сознании, эхом отражаются от стен, летают в воздухе. Они везде. И даже, если я закрою ладонями уши, я всё равно буду их слышать.

«Ты просто не знаешь, какое он чудовище».

Перевожу взгляд на мужчин.

– Марк, Адам, объясните, что происходит, – прошу мужчин.

– Не слушай её, Крис, – начинает Адам. – У неё сейчас не самый лучший период.

Ерунда! Несмотря ни на что, Амалия всегда чётко выполняла поставленные перед ней задачи, и…

– Мэй никогда никого голословно не обвиняла.

– Да, это так. Но…

– Что, но, Адам?

– В двух словах не объяснить, Крис.

– Объясни не в двух словах. Я хочу знать. Что происходит? Марк? – перевожу свой взгляд на Фенхеля.

Но, прежде чем ответить, Марк отводит взгляд. Всего секунда! Но я её замечаю.

– Адам прав, Крис. В двух словах не объяснишь. На это нужно время, а потерянное время, – кивает на мою руку, – слишком высокая цена. Я думаю, ты сама скоро во всём разберёшься. А сейчас у нас есть вещи намного важнее, – произносит Марк серьёзным тоном. – Адам, тебе лучше найти Мэй и поговорить с ней.

Адам кивает и молча выходит из этой части лаборатории, которую Марк по праву гордо именует своей операционной.

– Крис, мне нужно провести полное обследование…

– Да. Я согласна, – отвечаю с готовностью. – Мне нечего скрывать. И если ты сумеешь что-то обнаружить, то я первая хочу об этом знать.

Однако Фенхель нетерпеливым жестом просит дать ему договорить. Он не любит, когда его перебивают.

– Не в этом дело. Крис, мне определённо не нравится состояние твоей руки.

Согласна. Ожог сильный, но благодаря новым технологиям регенерации здоровых клеток нарастить мышечную ткань, сухожилия, нервные волокна или даже кость уже давно не проблема. Тогда что не так?

Терпеливо жду ответа от доктора, но Марк продолжает хмуриться.

– Марк, ты же не хочешь сказать, что… – Нехорошая догадка будит во мне тревогу.

К сожалению, все инновационные методы, направленные на лечение и восстановление любого живого организма, могут быть использованы как во благо, так и в обратную сторону. Они могут не только спасти, но и нанести вред или даже убить. Информации о странных неизлечимых заболеваниях, при которых человек «сгорает» прямо на глазах, не так много, но она периодически просачивается в народные массы. Разумеется, обеспокоенная общественность требует от государства точных ответов и принятия скорейших мер. Но, как правило, правительство опровергает подобные материалы, называя их слухами, вбросами и прочей ерундой. И все «натуральные» снимки, которыми сопровождаются факты нанесения вреда человеку, под силу состряпать любому начинающему школьнику. Нейросетью начинают пользоваться раньше, чем учатся ходить или говорить.

– На определение точного диагноза нужно время, Крис. Пока мы ехали, я поставил блокаду, чтобы остановить прогрессирование, но она не помогла. И разложение уже задело костную ткань. А прошло всего ничего. Счёт идёт на минуты, Крис.

От слов Марка я чётко представляю, как микроскопические микробы подобно монстрам-термитам грызут моё тело. И единственный способ остановить это – ампутация.

– Тебе нужно моё согласие?

– Да, Крис. Я должен его иметь, если…

– Я согласна, – не даю ему произнести страшную фразу. Не стоит лишний раз посылать во Вселенную негативные мысли. – Но прежде, чем ты погрузишь меня в капсулу, я хочу знать, откуда у Мэй такая ненависть к Робину?

– Прямо сейчас?

– Да.

– Мелисса Мэй. – Марк называет имя однофамилицы Амалии.

Великая Мелисса Мэй. Мы все учились у неё. Попасть к ней считалось настоящим счастьем. Равносильно глазами увидеть живую легенду.

Мы внимали каждому её слову. И Робин тоже.

Робин Келлер стал её лучшим учеником, которым Мелисса Мэй очень гордилась. Пока Роб не начал новые разработки в развитии искусственного интеллекта. Мэй первая предупредила об опасности этого проекта. Но увлечённые идеей и первыми успехами в использовании ИИ во многих сферах, предупреждение Мэй было проигнорировано.

– Так это из-за её выступления на Конгрессе против нового проекта Роба?

Мелисса Мэй неоднократно выступала против продолжение обучения ИИ и участия искусственного разума в развитии новых технологий. Одно дело, когда он использует базу накопленных знаний и выполняет заданные команды. И другое – когда искусственный интеллект сам направляет своё развитие и выводится самостоятельным звеном, с которым придётся считаться человечеству. Самым главным аргументом Мелиссы было то, что человеку может оказаться не по силам справиться с таким огромным «противником», как она назвала гениальное изобретение Робина.

– Так ты ничего не знаешь?

– Я знаю, что её последнее выступление набрало большое количество голосов.

И, пожалуй, впервые за всё время, Робин не получил сразу одобрение на продолжение и развитие своего проекта. Но и прямого запрета не последовало. Конгресс «заморозил» вынесение окончательного решения до следующего заседания.

– Нет, Крис. Дело не в этом. Мелисса Мей сегодня утром обнаружена мёртвой. Её убило разрядом тока, когда она переключала душ.

– И Амалия уверена, что это сделал мой муж… – продолжаю за Марка.

– Да. И она не одна убеждена в этом.

– Это не так. Робин никогда не пошёл бы на убийство.

Это Алекса.

Я в этом уверена.

Эта тварь всё-таки вышла из-под контроля.