На краю шторма

Офис компании «Спайд-Корпарейшен» располагался на двенадцатом этаже здания, словно отлитого одним куском из стекла из металла. С земли оно напоминало сверкающую, ледяную глыбу, которую без посторонней помощи не покорить. Зеркала отразили Линду в полный рост, стоило ей только выйти из лифта: точёная фигурка, красивое личико, классическая серая юбка-карандаш и белоснежная блузка. Всё лаконично, под стать этому месту – ничего лишнего.

Перед кабинетом с надписью: «Клод Клайд» уже дожидалось в очереди с десяток соискателей. Опытный взгляд Линды определил, что на большинстве из них часы стоят дороже, чем весь её гардероб. Но, упрямо сжимая зубы, она направилась к секретарю за стойкой:

– Здравствуйте, – сказала Линда, стараясь сохранять уверенный тон, несмотря на охватившее её волнение. – Я на собеседование к господину Клайду. Моя фамилия Филт.

Секретарь, женщина средних лет, с идеально ухоженными волосами и строгим взглядом, кивнула, пробежавшись глазами по списку на экране компьютера.

– Вы записаны на три часа, мисс Филт. Пожалуйста, присаживайтесь. Вас пригласят, как только господин Клайд будет готов принять вас.

Линда поблагодарила и опустилась в одно из кожаных кресел. Вокруг неё царило напряжённое молчание, прерываемое редким шёпотом. Соискатели нервничали. Каждый из них пытался выглядеть увереннее, чем был на самом деле.

Прошло около получаса и дверь, наконец, открылась. Из кабинета вышел мужчина в дорогом костюме. Он выглядел вполне довольным собой, когда, едва заметно улыбаясь, направлялся в сторону лифта.

«Наверное, прошёл собеседование успешно?», – подумала Линда, наблюдая за ним.

Её собственные шансы казались ей всё менее вероятными с каждой минутой.

– Мисс Филт, господин Клайд ожидает вас.

Стараясь унять дрожь в коленях, Линда прошла к двери кабинета и, распахнув её, оказалась лицом к лицу с человеком, который мог изменить всю её жизнь.

Кабинет мистера Клайда выглядел просторным и светлым, с панорамными окнами, из которых, с высоты птичьего полёта, открывался чудесный вид. Интерьер был выполнен в минималистическом стиле: чёрные кожаные кресла, массивный стол, несколько картин современного искусства на стенах.

Сам хозяин кабинета сидел за столом, глядя на монитор ноутбука. Когда Линда вошла, он поднял взгляд и жестом предложил ей сесть.

– Мисс Филт? – голос у него был спокойным и глубоким. – Надеюсь, вы не слишком долго ждали?

– Нет, – несмотря на все свои попытки держаться уверенно, Линда чувствовала себя как на экзамене. Да по сути своей собеседование во многом сходная процедура.

Клайд опустил крышку ноутбука и сложил руки перед собой:

– Ну, с чего начнём нашу беседу? Скажите, почему вы хотите работать именно в нашей компании?

Линда глубоко вздохнула, собираясь с мыслями:

 – Спайд-Корпарейшен – это компания, которая задаёт тренды в индустрии. Для меня работа здесь – это возможность развиваться профессионально и внести свой вклад в развитие общего дела. Я хочу стать частью всего этого, – выдала она заранее заготовленную речь.

Клайд внимательно слушал. Лицо его оставалось непроницаемым.

– Какой у вас опыт в сфере юриспруденции?

– Как оговорено в условиях приёма, я принесла портфолио. Три года работы в агентстве «Креатив Юридикто». Там я занималась вопросами корпоративного права, сопровождением сделок, договорной работой. Мне интересно разбираться в сложных юридических конструкциях и находить оптимальные решения.

Босс даже не стал делать вид, будто документы Линды его чем-то заинтересовали. Он не утрудил себя тем, чтобы заглянуть в её бумаги.

 – Видите ли, мисс Филт, в нашей компании мы ищем не просто хороших юристов. Нам нужны люди, способные могут работать на грани возможностей. Вы уверены, что готовы работать в таком ритме?

– Я привыкла к интенсивному графику.

– А как насчёт работы в стрессовых ситуациях?

– Аналогично.

– Хорошо, – наклонил голову Клайд. – Я ценю в сотрудниках честность. Скажите, Филт – это ваша первая фамилия?

– И пока единственная, – улыбнулась она.

– Кем вам приходится Теодор Филт?

Обескураженная и удивлённая тем, куда повернул разговор, Линда ответила:

– Это мой отец. Но я не понимаю…

– В своё время, если не ошибаюсь, он работал на Фабиана Сангрэ? Бывшего губернатора Эллинджа?

– Многие из тех, кто жил в своё время Эллиндже, работали на Фабиана Сангрэ.

– Только им повезло больше, не так ли? Они живы, а ваш отец – нет.

– Я не понимаю, какое отношение мой отец имеет к сегодняшнему соисканию? – сдавленно выдохнула Линда, судорожно сжимая пальцы.

– Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: мне вас рекомендовала Серена Фальконе. Она сказала, что обязана Теодору Филту и хочет позаботиться о будущем его дочери. Я не могу отказать её просьбе. Но если вы получите работу, вам придётся вернуться в Эллиндж. Вы к этому готовы?

Упоминание имени отца вызвало целую бурю эмоций – воспоминания, боль утраты, чувство несправедливости. Однако, несмотря на нахлынувшие эмоции, Линда кивнула:

– Если работа потребует моего возвращения туда, я готова рассмотреть этот вариант.

Клайд задумчиво разглядывал девушку, словно оценивая каждое её слово. Затем, слегка усмехнувшись, произнёс:

– Очень хорошо. Знаете, мисс Филт, мне нравятся люди, способные принимать непростые решения. Мы работаем в высоко конкурентной среде, где каждый день бросает вызов. Ваша способность справляться с трудностями, особенно в контексте вашего прошлого, может оказаться весьма полезной.

Линда почувствовала, как внутреннее напряжение немного отпускает. Слова Клода звучали обнадёживающе, хотя мысль о возвращении в Эллиндж всё ещё вселяла в её душу тревогу.

– Если бы я принял ваше предложение, мисс Филт, смогли бы вы в течении недели приступить к работе?

– Конечно, – подтвердила Линда, понимая, что нельзя упускать свой шанс.

– Отлично! Тогда давайте перейдём к обсуждению условий контракта. Уверен, вы найдёте предложение весьма привлекательными. Не стану скрывать, что ваш юный возраст и, как следствие, отсутствие опыта, заставляет меня несколько сомневаться в вашей должной компетенции…

– Что за дело?

 – О наследстве.

Линда расслабилась. Уж что-что, а помочь принять кому-то наследство навыков у неё хватит.

– Напрасно вы так улыбаетесь, мисс Филт. Вы ведь понимаете, что нашими клиентами являются непростые люди? Речь идёт о колоссальных суммах. Вы когда-нибудь слышали об Элледжайтах?

Вопрос мистера Клайда, в который раз, заставил Линду растеряться:

– Я мало интересуюсь фольклором и легендами.

– Легендами? Фольклором?! Да вы знаете, что более тридцати процентов акций в этой самой компании, где мы сейчас с вами сидим и разговариваем, принадлежит им? И земля под этим зданием – тоже. Если изъять суммы, которыми владеют эти мифические миллионеры, самолёты перестанут летать, строительные фирмы – строить, кинокомпании – выпускать фильмы. А вы говорите – легенды? Иногда род пресекается по мужской линии, фамилия принимает иное звучание и всё это создаёт нам, честным юристам, ту ещё головную боль. Словом, мисс Филт, вам предстоит поехать в Эллиндж и разобраться с поиском наследников. Готовы за это взяться?

– Можете не сомневаться в этом, – отрезала Линда.

Мистер Клайд удовлетворённо откинулся на спинку кресла:

 – Тогда предлагаю подписать контракт, – он достал из стола папку с документами и протянул Линде. – Здесь указаны всё условия нашего сотрудничества. Прочтите внимательно. Особенно пункт про неразглашение конфиденциальной информации.

Контракт был составлен чётко и грамотно, без лишних деталей. Все пункты понятны и логичны. Единственное, что насторожило – это строчка о неразглашении. Линда знала, что в крупных компаниях такие вещи строго соблюдаются, но всё же вопрос возник сам собой:

– Мистер Клайд, – начала она, поднимая глаза, – что конкретно подразумевается под конфиденциальностью? Я имею в виду, насколько далеко простираются мои обязанности?

Клайд посмотрел на неё с лёгкой усмешкой:

– Наша компания работает с людьми, которые предпочитают оставаться в тени. Их имена редко появляются в новостях, но их влияние огромно. Поэтому любая информация, касающаяся наших клиентов, должна оставаться внутри стен офиса.

Линда кивнула, хотя внутри неё снова вспыхнул красный сигнал, не предвещающий ничего хорошего. Возвращение в Эллиндж само по себе было тем ещё испытанием, а теперь добавились ещё и тайны, окружающие её новых работодателей.

– Подписывайте, – сказал Клайд, протягивая ручку. – И помните, мисс Филт, эта работа может открыть перед вами двери, о которых вы даже не мечтали. Но вместе с тем она потребует от вас полной отдачи и преданности делу.

Линда сделала вздох и поставила свою подпись внизу страницы.

– Поздравляю, мисс Филт, – Клайд встал из-за стола и протянул руку для рукопожатия. – Добро пожаловать в команду. Надеюсь, наше сотрудничество окажется взаимовыгодным.

Линда вернулась домой уставшая, но довольная. Наконец-то она добилась всего, чего хотела!

– Можешь поздравить меня, малышка, – заявила она младшей сестрёнке, как только переступила порог дома. – Сама не могу в это до конца поверить, но представляешь – меня взяли?!

– Это потрясающе! – Мередит радостно заключила сестру в объятия. – Я же говорила, что ты своего добьёшься. Ты всегда так делаешь. Успех – твоя стихия. Нужно отпраздновать это событие.

– Я уже, – продемонстрировала Линда предусмотрительно захваченную в супермаркете бутылку полусладкого белого.

– Расскажи всё подробно, – Мередит с ногами забралась в кресло, принимая из рук сестры бокал. – Кто такой мистер Клайд? Насколько он показался тебе суровым?

– Не особенно суров – скорее любезен. Но, если честно, он предложил мне весьма странное задание. Требующее особенного подхода и конфиденциальности.

– Какое задание?

– Расскажут на месте. Знаешь, куда мне предстоит отправиться? В Эллиндж.

Мередит побледнела:

– Ты ведь сейчас не серьёзно? Мы поклялись никогда туда больше не возвращаться.

– Мы обе были детьми. Глупо обижаться на город только потому, что там погибли родители.

– Они не погибли – их убили. Помнишь?

Линда поставила опустевший бокал на стол и сказала с досадой:

– Помню. Как забыть? Но иногда судьба подбрасывает такие повороты, что приходится менять планы. Работа в Спайд-Корпарейшен стоит того, чтобы преодолеть детские страхи. Как думаешь?

– И тебе правда больше не страшно? – спросила Мередит, заглядывая в глаза сестре. – После всего, что случилось?.. Все эти люди, наверняка, они ещё живут там? Кровавый Барон? Его дочка с пасынком? Мистер Бредли?.. Зачем всё ворошить? Здесь мы счастливы.

– Но и в Эллиндже мы тоже были счастливы!

– До поры, до времени, – поджала губы Мередит.

– Страх – не повод отступать. Нужно двигаться вперёд, несмотря ни на что. Наше прошлое не определяет будущее.

– Я горжусь тобой. Ты очень сильная. Но я за тебя переживаю.

– Спасибо, – улыбнулась Линда. – Твоя поддержка многое для меня значит. Знаешь, если бы не ты, я бы не справилась со всеми трудностями, свалившимися на нашу голову.

– А я иногда думаю, что для тебя, возможно, было бы лучше и не справляться. Тебе пришлось стать для меня мамочкой. Ты слишком рано стала ставить цели и по-взрослому их добиваться. Ты вообще помнишь, что тебе, на минуточку, всего-то – двадцать три года?

– Спасибо, что напомнила, а то я-то вообразила, что мне сорок, – засмеялась Линда, ероша короткие волосы сестры. И вновь потянулась за бокалом. – А ты помнишь его?

– Кого?

– Дом на Второй Линии? Типичное белое воплощение американской мечты под розовой черепицей? Крытую террасу перед входом? А на ней – уютные кресла-качалки и зелень в горшочках? Помнишь?..

– Смутно, – призналась Мередит.

А Линда помнила. Слишком хорошо. Помнила лицо отца, улыбку матери, эхо их детских игр на лужайке возле дома… В глубине особняка, возможно, и теперь ещё хранятся, словно в капсуле времени, родительские вещи, мебель, семейные фотографии?

– Может быть, удастся накопить денег и выкупить дом? – задумчиво предположила Линда.

– А какой в этом смысл? Ты же сама только что сказала – думать нужно о будущем, а не о прошлом? Вернуться туда – снова окунуться в кошмар. Зачем, Линда? Я не понимаю.

Линда не могла этого объяснить, но окаменевшее свидетельство прошлого словно всё ещё ждало её возвращения.

Их дом на Второй Линии – дом, окружённый зелёным газоном и аккуратным белым штакетником. Жизнь, которая должна была быть, но которой не стало. Словно судьба украла это у неё, и она жаждала отвоевать всё обратно.

Её отец и мать – идеальная пара. Нежная артистичная Лиен и мужественный, трезво мыслящий Тед. Надежный, как скала. Прекрасный отец, муж, семьянин. Они дополняли друг друга, как черная и белая половина инь-янь, как вода и пламя.

Лишь машина отца всегда выглядела слишком агрессивной на их уютной, белой кукольной улице с пряничными домиками. В этой машине, искорёженной, обуглившейся, его и нашли мёртвым, превратившегося почти в головёшку.

С двумя пулями в голове.

Когда всплыла правда о том, кем был отец Линды на самом деле, в её душе словно бы что-то надломилось. Для четырнадцатилетнего подростка, склонного к максимализму, оказалось невозможным совместить два образа: светлый – отца и черный – головореза-киллера, работающего на Кровавого Барона. Жизнь превратилась в ад. Вспоминать об этом не хотелось.

Линда держалась только из-за младшей сестрички Мередит. Кроме неё больше о малышке было позаботиться некому.

Линда подавила вздох, стараясь уйти от тягостных воспоминаний. Она посмотрела на сестру, сидящую напротив и, заметив, как та напряжена, попыталась сменить тему:

–А как прошёл твой день?

– Готовлюсь к экзаменам. Есть шанс попасть в колледж на стипендию.

– Ты почти наверняка пройдёшь на другие специальности. По-прежнему мечтаешь только о медицинском факультете?

– Сама меня учишь, что нужно идти к своей мечте. Вот я и иду.

– Иди-иди, – вскинула руки Линда в примеряющем жесте. – Разве ж я против? К слову, если всё пройдёт, как я задумала, в случае, если на бюджете для тебя не хватит мест, появится возможность оплатить обучение.

– Ради бога, не вешай на себя ещё и этою Сама справлюсь.

– Но, если не справишься, я тебя подстрахую.

– Ты старше меня всего на пять лет, мамочка! Ты и так сделала для меня больше, чем порой родители для детей. Кто позаботится о тебе?

Линда натянуто улыбнулась.

– Я поехала бы туда в любом случае. Это шанс показать себя, понимаешь? Если справлюсь, мои перспективы станут шире, а возможности – больше. Ведь мы этого достойны? Мы с тобой это заслужили? Ведь так?

Мередит отправилась мыть посуду на кухню. Оставшись одна, Линда попыталась расслабиться.

Музыка играла тихим фоном, создавая иллюзию спокойствия. Она сделала ещё глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по телу, пытаясь успокоить нервы.

Однако воспоминания продолжали настойчиво лезть в голову.

Казалось бы, всё прошло много лет назад? Неужели раны так и не закрылись? Выходит, что нет.

Она встала с дивана и подошла к окну. Ночь уже опустилась на город. Огни уличных фонарей мерцали, как далёкие звёзды. Тишина царила повсюду, нарушаемая лишь редкими звуками проезжающих машин.

Мысли снова вернули её в Эллиндж, где всем заправлял Кровавый Барон. Убийца её отца. Мафиози, крышующий торговлю людьми, наркотиками и оружием. Человек, от которого следует держаться подальше. В памяти некстати всплыла его красавица-дочка и приёмный сын, Рэй Кинг. Она видела их лишь однажды, когда оба непрошено явились на похороны её отца.

Ни капли не близнецы, но оба в одинаковых чёрных брючных костюмах и непроницаемых солнцезащитных очках.

Звук, который издавали при ходьбе высокие, острые каблуки Серены Сангрэ – чёткий, холодный, слишком звонкий в глухом царстве мёртвых, – эхом отдавался в ушах Линды через года. Свет, ворвавшийся в распахнутые двери не смог тогда проникнуть далеко в церковь – остался лежать у входа жёлтой маленькой заплаткой, пока Серена шла вдоль ряда церковных скамеек. Белое, как у вампира, лицо её резко контрастировало с тёмными локонами и солнцезащитными очками.

В память Линды впечатался тот момент, когда та положила на крышку гроба алые гвоздики…

Зачем этой женщине через восемь лет пришло в голову ходатайствовать о будущем Линды? Загадка.

Может, и неправильно возвращаться туда, но что ещё делать? Работа, которую Линда так долго искала, находилась именно в Эллиндже! И – да, возвращение грозило столкновением лицом к лицу с тенями прошлого, но, если она хочет для себя и сестры нормального будущего, через это придётся пройти.

Линда считала себя сильной женщиной. Годы, проведённые в борьбе за выживание, закалили её характер. Она научилась справляться с трудностями. Возможно, возвращение поможет ей найти ответы на вопросы, мучающие её долгие годы. Возможно, она, наконец, сумеет примириться с прошлым и сможет двигаться вперёд, оставив боль позади?

Самолёт, рейс № 5, обслуживающий маршрут «Вашингтон – Эллиндж» отправлялся на следующий день в 15.30. Утром пришлось встать пораньше, чтобы успеть упаковать вещи в чемодан, проверив каждый уголок в комнате и ничего не забыть.

Покинув свою маленькую, уютную квартирку, Линда остановилась на мгновение, оглядывая взглядом улицу, успевшую стать привычной и родной, мысленно прощаясь с ней. Хотя командировка в Эллиндж, вроде бы, была временной, сердцем она чувствовала, что уже не вернётся сюда.

Самолёт взлетел ровно в 15.30. Линда устроилась в кресле, закрыв глаза и пытаясь расслабиться. Музыка в наушниках помогала заглушить шум двигателя и отвлекала от тревожных мыслей.

Не прошло двух часов, как длинный белый пассажирский авиалайнер начал снижаться. Стоило выглянуть в иллюминатор, как можно было увидеть автомобили и вспыхивающие в сумерках огни. Справа от самолёта промелькнула группа мотелей, слева – монумент с рестораном в центре.

– Всего доброго, – пожелала Линде на прощание улыбчивая стюардесса.

– И вам того же, – кивнула Линда.

Заходящее солнце слепило глаза. Обоняние раздражало сотни запахов, приятных и не очень: духи, лосьоны, табачный дым, мыло, химчистка, бензин.

Следуя за потоком пассажиров Линда прошла в огромный зал с длинными, сплошными окнами и проходами прибытия и посадки. Ряды кресел в большинстве своём пустовали, лишь некоторые из них были заняты пассажирами, дожидающимися рейса.

С потолка ярко светили флуоресцентные лампы. Рекламные щиты приветствовали вновь прибывших слоганами: «Смотрите Индастрисс-канал», «Курите Мальборо», «Пейте Кока-колу».

Стоило ступить в вестибюль с вывесками ПРИБЫТИЕ и ОТЛЁТ, как из багажного отсека поспешили вывести сданные пассажирами вещи.

– Простите, – нахмурился проводник на вопрос Линды, – вещи мисс Флинт уже отправлены согласно полученному распоряжению.

– Но я не давала никаких распоряжений, – удивилась Линда

– Распоряжения отдал я, – навстречу ей выдвинулся высокий незнакомец, показавшийся смутно знакомым.

Линда ощутила беспокойство:

– Кто вы такой?

Незнакомец дежурно улыбнулся:

– Меня зовут Марк Стэнтон. Я поверенный в делах Синтии Элленджайт.

Его спокойная уверенность и твёрдый взгляд вместо того, чтобы успокоить, заставляли Линду занервничать сильнее:

– Какое право вы имели распоряжаться моими вещами, Марк Стэнтон? Мы ведь с вами даже незнакомы.

Но он, казалось, не обращал никакого внимания на её недовольство:

– Всё под контролем, мисс Филт. Ваши вещи доставят точно по месту назначения. В таком городе, как Эллиндж, лучше полагаться на тех, кто знает его изнутри.

Его слова звучали вежливо, но тон был скорее повелительным, чем дружелюбным. И это разозлило Линду ещё сильнее:

– Послушайте, мистер Стэнтон, – старалась говорить она спокойно, но решительно. – Я приехала сюда работать. И мне нужны мои ключи, мой паспорт, мои деньги. Я не собираюсь…

– Все ваши вещи будут возвращены вам в целости и сохранности. А сейчас, позвольте, я провожу вас до машины. Мы можем обсудить все детали по дороге.

Линда колебалась. У неё не было никаких причин доверять незнакомому человеку в незнакомом городе. Но и вариантов других у неё тоже не было. Тяжело вздохнув, она вынужденно последовала за ним.

Выйдя из терминала, они направились к припаркованной машине.

Линда села на переднее сиденье, Марк занял водительское место, и машина тронулась.

– Итак, – начал Марк. – Позвольте объяснить ситуацию. Ваша работа связана с проектом, который требует вашего немедленного присутствия. Я взял на себя смелость организовать ваше прибытие таким образом, чтобы вы могли сразу приступить к делу. Госпожа Элленджайт не любит ждать. Мы направляемся сейчас прямо к ней.

– Здесь рано темнеет, – зябко повела плечами Линда.

– В это время года не раньше девяти. Просто сейчас надвигается буря, поэтому небо такое чёрное.

Линда не была суеверна, но приближение грозы показалось ей плохим предзнаменованием.

– Надеюсь, мы успеем быстро добраться до места? Судя по перепаду давления, заваруха предполагается серьёзная.

Марк Стэнтон ничего не ответил, продолжая следить за дорогой.

Вдалеке посверкивали молнии, но в городской суете они выглядели не слишком пугающе. Однако, когда, обогнув основной въезд, машина двинулись по шоссе на север, Линда вновь начала волноваться.

Удар грома прогремел раскатисто и оглушительно, совсем рядом. Следом за громом разразился ливень.

– Далеко ещё?

– Обычно около получаса езды, но, из-за непогоды, добираться, возможно, придётся дольше.

Дождь полил как из ведра. Вновь сверкнула молния и оглушительно прогремело. Линда непроизвольно дернулась.

– Это всего лишь гром, мисс Филт. Что же будет, когда…

– Когда – что?..

– Вижу, вас не слишком хорошо проинструктировали?

– Не слишком, – буркнула Линда. – Попробуйте это исправить.

Машину вдруг резко занесло, и Линда испуганно вскрикнула:

– Ради бога, осторожнее! Мы сейчас врежемся или, того хуже, перевернёмся!

– Простите. Дорога плохо держит. Практически никто ею уже и не пользуется.

– Так зачем было ехать по такой дороге?

– Синтия Элленджайт, как я уже говорил, хочет встретиться с вами немедленно, а другого пути к её дому нет.

– Да кто такая эта чёртова Синтия, что вы твердите её имя каждые пять минут?  – раздраженно воскликнула Линда.

– Скоро узнаете. Но я бы, на вашем месте, не называл её «чёртовой». Хотя это и правда.

– Может, лучше остановиться? – предложила Линда. – Переждать, пока буря стихнет?

– Будет отлично, если она хотя бы к утру уляжется. Не знаю, как вы, а я не хочу проторчать тут всю ночь.

Через четверть часа они прибыли на место.

Дождь продолжал лить с такой силой, что дом казался размытым потоками воды. К главному входу вела вереница невысоких ступеней, но невозможно было миновать даже это пространство, чтобы не вымокнуть до нитки.

Ливень хлестал по ним с удвоенной силой, когда они выбрались наружу. Вода стекала по лицам, мешая видеть дорогу, и от этого становилось ещё страшнее. Линда почувствовала, как сердце бешено забилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Захотелось бежать отсюда прочь. Она не понимала, почему этот дом вызывает у неё такую тревогу, но инстинкт подсказывал, что здесь кроется нечто большее, чем просто встреча с незнакомкой.

– Пошли быстрее! – крикнул Марк, хватая Линду за руку и почти волоча за собою вверх по ступенькам.

Они вбежали в открытую дверь. Холодная вода стекала по ногам, оставляя мокрые следы на полу. Внутри дома их встретила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя снаружи.

– Где она? – спросила Линда, оглядываясь по сторонам.

– Подождите, – ответил Марк, исчезая в темноте коридора.

Линда осталась стоять одна в огромном пустом холле. Свет был тусклым. Тени танцевали по стенам, создавая ощущение, что кто-то наблюдает за ней.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Марк вернулся, сопровождаемый высокой женщиной в длинном тёмном платье.

Лишь только увидев её, Линда поняла, что почти уверенна была, что встретился с Сереной Сангрэ.

Но это была не она. У Серены волосы были чёрные, а у хозяйки дома – цвета снега. Лица же было не разглядеть – лицо странной женщины скрывал капюшон.

«Кто она?», – в панике подумала Линда.

– Мисс Филт, – заговорила женщина низким голосом. – Я рада, что вы откликнулись на моё приглашение.

– Я не…– слова словно замерзали на губах. – Кто вы? – выдавила из себя Линда, изо всех сил стараясь не поддаться панической атаке.

– Синтия Элленджайт.

С этими словами женщина медленно опустила капюшон, открывая для взгляда красивое лицо с изящно очерченными скулами и аккуратным носиком.

Глаза у неё были как у кошки, холодные, горящие и ясные.

«Да она совсем молодая!», – с удивлением поняла Линда. – «Не старше меня. Но отчего-то кажется даже не старой – древней?».

Чёрное платье средней длины выглядело целомудренно, но при этом облегало фигуру с вызывающей откровенностью перчатки. Украшением служили длинные нити чёрного жемчуга и белые кружева.

Синтия улыбнулась. Охваченная сиянием, распространяющимся от свечей, она выглядела одновременно и безумной и похожей на ангела.

«Что же ты натворила?» – мысленно простонала Линда. – «Нужно было послушаться внутреннего голоса и отказаться от работы. Не приезжать сюда».

Она не могла отвести взгляда от красивой, но жуткой незнакомки, каждая деталь облика которой говорила о власти.

– Проходите, пожалуйста, – произнесла Синтия, жестом приглашая Линду следовать за собой вглубь дома.

Её голос звучал мягко, но становилось ясно и без лишних слов, что эта женщина настолько привыкла командовать, что просто не допускала мысли о неповиновении.

– Давайте устроимся в гостиной. Там теплее и уютнее.

Словно зачарованный кролик за удавом, Линда следовала за своей новой знакомой через длинный коридор. Миновав несколько дверей, они оказались в просторной комнате, где трещал в камине огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены. Мягкая мебель сгруппировалась вокруг небольшого столика, накрытого скатертью, на которой стояли тарелки с бутербродами, сладостями и бокалы с вином.

– Присаживайтесь, – пригласила Синтия, указывая на кресло рядом с камином. – Вы, должно быть, промокли насквозь? Я принесу вам полотенце.

Линда не смогла сдержать дрожь. Она и вправду замёрзла.

Дом казался ей враждебным и опасным. Ярко пылающий в камине огонь не мог прогнать холода.

– Благодарю, – сказала Линда, принимая протянутое полотенце.

Синтия села. Она смотрела на Линду изучающе, словно оценивая каждую черту её лица.

– Позвольте спросить, почему я здесь? Это как-то связано с Марком Сэнтоном?

Синтия слегка улыбнулась. В её глазах промелькнуло что-то хищное.

– С Марком?.. Нет. Марк просто мой служащий. Один из. Преданный человек, но – не более. Что с ним может быть связано? Он ничто. Скажите, Линда, вам нравится моя внешность?

– Почему вы спрашиваете? – удивилась Линда.

– Вы так пристально меня разглядываете…

– Как и вы – меня!

– Находите меня красивой?

Линда и без того не чувствовала себя в безопасности, а странные слова этой жуткой женщины действовали на неё, словно отравленная стена.

– – Красота бывает разной, не так ли? – продолжила Синтия. – Моя – не та, которую люди привыкли видеть каждый день. Ваша внешность тоже весьма очаровательна.

– Какое отношение имеет наша внешность для наших целей? – холодно спросила Линда.

Она изо всех сил старалась спрятаться за деловитым тоном от беспокойства, которое мучило её все сильнее. Всё вокруг было неправильно. Всё вокруг было не так.

– Вам страшно, да? – понижая голос до интимного шёпота, спросила Синтия, глядя Линде в глаза.

И та, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляда. Взгляд у ведьмы был пронзительный, словно проникающий в душу.

– Боитесь меня? – в голосе Синтии послышалась насмешка и удовлетворение.

– Честно говоря – да. Вы производите странное впечатление. И вы. И этот дом.

– Мрачновато? А ведь это только слабая копия настоящего мрачного дома, – едва заметно усмехнулась Синтия. – Что поделать? Жизнь редко бывает цветной. С годами к этому привыкаешь.

Она встала и подошла к камину, протягивая руки к огню. Движения и Синтии были плавными, грациозными. И, как и всё в ней – жуткими.

– Красота моё наследие, а необычной она выглядит из-за другого моего наследства – порфирии. Слышали о таком? Благодаря заболеванию я плохо переношу свет ярче, чем этот. Межродственные браки, бывшие в ходу у моих бабушек и дедушек, дали такой вот замечательный результат. Видите, – развела руками Синтия, – моя необычность объяснима обычными вещами. Так что не бойтесь меня. Болезнь моя незаразна, не слишком распространена, но достаточно хорошо известна, чтобы перестать пугать. Ну, что же вы сидите? Ни к чему не притрагиваетесь? Разделите со мной ужин. Вы ведь наверняка успели проголодаться?

– Прошу вас, давайте приступим к делу. Час уже поздний, а мне ещё нужно вернуться в город.

– Какая глупость! Конечно, вы туда не вернётесь. В этом доме достаточно комнат. Вам найдётся где переночевать.

– Нет, я…

– Вы переночуете здесь, у меня. Неразумно покидать надёжное укрытие в такую бурю. Не спорьте.

– Но…

– Перестаньте капризничать. В такое время, в незнакомом городе, одна – вы наверняка попадёте в неприятности. Не бойтесь. Я вас не съем. Были бы вы мужчиной… но раз тут только девочки, давайте ужинать? Прислугу в такое время в доме я не держу, так что обслуживать себя будем сами. Вы ведь не против?

– Конечно, нет…

– Отлично. Пожалуйста, ешьте. Вы ведь голодны?

Синтия обладала какой-то необъяснимой властью, которая подавляла волю. Линда механически взяла один из бутербродов и откусила кусочек. Вкуса она не чувствовала, но заставляла себя жевать и глотать.

– Давайте перейдём к делу, леди Элленджайт. Мне сказал, что вам требуется юрист для вступления в наследство?

– Совершенно верно, – Синтия откинулась на спинку кресла. – Однако всё немного сложнее, чем простая передача имущества. В моей семье существуют определённые условия, которые касаются его распределения. Эти условия прописаны в завещаниях, оставленных моими предками много лет назад. Они касаются не только материальных ценностей, но и некоторых… особых обязательств.

– Не понимаю, – нахмурилась Линда.

– Моя семья владеет огромным состоянием, которое ты, девочка, вряд ли в состоянии себе представить. Недвижимость, земли, ценные бумаги, корпорации, предприятия, банки – всего и не упомнить. Однако доступ к этим ресурсам возможен лишь при выполнении ряда условий. Одним из них является участие наследников в… определённого рода ритуалах.

При слове «ритуал» Линда загнанно посмотрела на дверь. Нет, ей не убежать. Бежать бессмысленно.

Синтия перехватила её взгляд и рассмеялась:

– О, не волнуйтесь так сильно, дорогая. Поскольку вам нечего наследовать, вам и ритуалить не придётся. Всё, что от вас потребуется – найти и привезти ко мне наследницу.

– То есть? Наследовать будете не вы?..

– Нет. Как и ты, я лишь посредник. По условиям легата получить доступ к фамильному достоянию может только та, что продолжит род. А я – не фертильна.

– Не уверена, что совесть позволит мне сделать то, о чём вы просите. Втянуть невинного человека во всю эту ерунду с ритуалами…

– Отказаться у тебя теперь нет права. Но не волнуйся. Если ты и обрекаешь наследницу на что-то, то только на богатство и счастье. Всё не так страшно, как кажется – всего лишь старинные традиции нашей семьи. Мы следуем им уже много поколений. Тебе же, после того, как ты передашь документы наследнице, ничего и делать толком не придётся, а заплачу я хорошо. Не разочаровывай меня. Меня так впечатлило твоё досье.

– Чем оно могло вас впечатлить?

Синтия одарила Линду очередной многозначительной, хищной усмешкой:

– Предысторией.

Мысли Линды метались между желанием немедленно покинуть этот дом, несмотря на ноч и бурю – лучше уж под мостом ночевать! – и осознанием того, что она уже слишком далеко зашла.

Да и любопытство побуждало двигаться дальше.

– Что именно вы хотите, чтобы я сделала?

– Приведёшь ко мне девушку по имени Кэтрин Холланд. Она последний прямой потомок нашего рода, который совпадает со всеми условиями завещания.

– Разве вы не можете найти её без меня?

– Мне нужен адвокат. И ты идеально подходишь на эту роль.

– Что мне делать, если она откажется приезжать?

– Убеди её.

– А что будет, если я откажусь работать на вас?

Синтия улыбнулась, блестя глазами:

– Ты же умная девушка, Линда? Неужели ты думаешь, что я не предусмотрела все возможные варианты развития событий заранее? Но тебе лучше не отказываться.

– Иными словами, выбора у меня нет? – Руки Линды дрожали, когда она подняла стакан воды, чтобы выпить. – Хорошо. Я найду Кэтрин Холланд. Но мне понадобится информация о ней.

Синтия кивнула, словно только и ждала этого вопроса:

– Начни с Нью-Йорка. Там она родилась и выросла. И помни – время играет против нас.

Молния на этот раз сверкнула будто прямо в комнате. От удара грома задрожали тарелки на столе, заметались язычки пламени на свечах.

Линда вздрогнула, хоть никогда не считала себя впечатлительной особой.

– Чёрт! Проклятье!

– Именно так. Это оно, – кивнула Синтия.

Темнота сгущалась вокруг дома, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Гроза продолжала бушевать снаружи. Молнии озаряли комнату, придавая лицу Синтии зловещий оттенок.

– Это проклятие, – растянула она губы в подобии улыбки – Оно идёт за нами веками, связывая поколения нашей семьи невидимой нитью. И каждый, кто вступает в наш круг, несёт свою долю ответственности и страданий.

Странный разговор. Странная женщина. Странный дом. Всё, словно из кошмара.

А чем ещё могла закончиться поездка в Эллиндж?!

Синтия наклонилась вперёд, блеснув кошачьими глазами:

– Элленджайты – очень древний род. Преемственность поколений в моей семье насчитывает, как минимум, пять веков, но мы закончили бесславным вырождением. И я – отличный тому пример. Проклятие – это возмездие за вполне заслуженную ненависть, вызванную палачом у жертвы. Элленджайтов слишком многие ненавидели. И – заслуженно.

Синтия пригубила бокал с вином и снова взглянула на Линду:

– Ты слышала когда-нибудь о Кристалл-Холле?

– Нет.

– Теперь это просто усыпальница, а когда-то дом походил на жилище богов. Он и по сей день полон чудес и реликвий, но пусть дворец сегодня даже не охраняется, всё равно не находится храбрецов туда сунуться. Вы и правда никогда не слышали легенду об Элленджайтах?

Линда отрицательно помотала головой.

– Они обладали таинственной властью над людьми и сами были почти бессмертны. Умели читать мысли. Любые раны на их телах затягивались в считанные минуты. Они видели во тьме, как кошки. И никогда ничего не боялись. Но были они порочны. Жестоки до бессердечия и – не только с врагами. Их честолюбие и амбиции не знали границ. Их вожделения не под силу было удовлетворить ни раю, ни аду. Соблазнять, сбивать в пути, подчинять – единственное, что доставляло радость их тёмным душам. Инцест, моя дорогая, у нас в обычае. Во время расцвета династии он очищал кровь, умножая силу рода, обостряя наши метафизические способности, но в конце концов мы выродились до таких, как я – последних ростков, не способных дать новых побегов. Вот и вся легенда, – с этими словами Синтия до дна осушила свой бокал. – Я владею несметным богатством. Состоянием, величину которого большинство людей не в силах себе представить. Словно старая дракониха из древних сказок храню его для истинного владельца. Но без тебя мне его не отыскать, а Кэтрин – лишь первая ступень. По условиям древнего завещания, именно ей придётся восстановить Кристалл-Холл и до вступления в наследство жить в старинном особняке. Как видишь, всё не так уж страшно? Твоей совести не за что тебя беспокоить. В награду за работу я оплачу учёбу твоей сестры в лучшем университете страны. Выкуплю и перепишу на твоё имя ваш пряничный домик – это станет частью нашего с тобой расчёта. Ну, и наконец, с учетом того, что придётся покрывать большие расстояния в короткое время –вот ключи. Автомобиль стоит у ворот, ты его уже видела. Можешь пользоваться услугами моего водителя, а если пожелаешь, садись за руль сами. Последнее – вот кредитная карта. В начале месяца, до десятого числа, я буду перечислять на неё денежные средства. Если их окажется недостаточно, свяжись со мной по номерам, указанным в папке. На этом, если нет вопросов, я предпочла бы закончить нашу занимательную беседу. Приятный снов, мисс Филт.

Спальня напоминала размерами стадион. И была почти такая же уютная. Повезло ещё оказаться здесь в конце, пусть и дождливого, но – лета. В зимнюю ночь усталый путник рисковал бы здесь обернуться в ледышку. Немного порадовало наличие отдельной ванной в комнате, но это было её единственным преимуществом.

Поскольку комната оказалась угловой, звуки бури здесь слышались будто бы с усилением и Линда никак не могла заснуть. Чтобы как-то скоротать время до рассвета, она потянулась к папке, отданной ей Синтией.

– Здесь вся информация, которая есть у меня на наследницу. Ознакомьтесь, – сказала её «добрая» работадательница.

В папке обнаружились адреса, фотографии, характеристики.

«Кэтрин Холланд»

Место рождения: Франция, Страсбург.

Гражданство: Франция, Канада.

Образование: Общая государственная школа.

В настоящий момент проходит обучение в колледже N., медицинский факультет.

Знание языков: французский, английский.

Увлечение, хобби: естественные науки, фотография, лыжный спорт.

Личная жизнь: не замужем.

Религиозные взгляды: римско-католическая церковь.

Линда взглянула на фотографию девушки – красиво очерченные пепельные брови, густые тёмные ресницы, белокурые вьющиеся волосы. Приятно посмотреть.

Там же, в папке, Линда нашла отчёты о крупных инвестициях с приложением статистических сравнительных таблиц за последние пятьдесят лет, а также договоры на долгосрочную аренду крупных участков земли. Арендовалась не только земля, но и постройки на ней. Среди них числились крупные бизнес-центры, рестораны, гостинцы, публичные дома, магазины, развлекательные комплексы. Всё это приносило суперприбыль почти ежегодно.

Мозг Линды заработал, как компьютер, сверяя, сопоставляя, анализируя цифры, имена и детали: недвижимость в Лос-Анжелесе и Нью-Йорке... финансирование крупнейших курортов… торговые комплексы в Палм-Бич, Беверли-Хиллз… кондоминиумы в Майами и на Карибских островах – инвестиции, инвестиции, инвестиции...

Фирма, приславшая отчёт, вела дела Элленджайтов больше века. Её основателем числился некий Амадей, заложивший основы компании теперь в уже призрачно-далеком 1821 году.

Линда, перелистывая документы, поражалась. Методы работы фирмы она сочла консервативными, но, как свидетельствовал полученный результат, они были очень эффективны. В сущности, всю масштабность проделанной работы можно было оценить, лишь увидев итоговые размеры состояния, о котором шла речь.

Слушая Синтию, Линда полагала, что та преувеличивает, но теперь воочию убедилась – скорее уж та прибеднялась. Суммы на счетах были колоссальные. Острожная политика фирмы, направленная на сохранение и защиту состояния, а не на расширение и развитие, дала пышные всходы. Капитал такого масштаба оказался надёжно ограждён от инфляции и иных неблагоприятных факторов, так что его увеличение сделалось естественным и безостановочным. Внедрение во все новые и новые сферы мировой экономики довело сумму на счетах Элленджайтов до астрономических вершин.

Линда снова поглядела на хрупкую девочку в студенческой форме. Вот она – скромная наследница состояния, размеры которого давно перевалили за сотни миллиардов долларов.

Когда Кэтрин Холланд об этом известят, будет ли она обескуражена? Почувствует ли себя неловко? Безумно обрадуется?

«Проклятая «избранная»», – скользят глаза Линды по заметке, сделанной аккуратным подчерком прямо на полях документа.

Линда несколько раз перечитала строчку, пытаясь уловить скрытый смысл.

Дальше в папке лежали ещё бумаги – планы особняка под грифом «Кристалл-Холл», карта местности, старые семейные фотографии, переснятые дагерротипы и даже портреты.

Такие красивые лица…

То была эпоха строгих мужских костюмов с идеально подогнанными жилетами и шёлковыми бабочками у мужчин и кружевными воротниками и жемчужными украшениями у женщин. Длинные рукава, замысловатые причёски.

Однако, между викторианской чопорностью проглядывала чувственность и своеволие. На молодых мужчинах были лишь светлые рубашки. Их волосы, большей частью такие же светлые, как у Синтии, бунтарскими непокорными волнами спадали на кружевные воротники.

Чем больше Линда вглядывалась в лица представителей этого семейства, тем больше они её завораживали. Было в этих людей что-то действительно сверхъестественное, чего и словами-то не передать. Даже с изображений, которые, как известно, передают лишь половину того, что собой в действительности представляет человек, красота всех членов этой семьи, разных поколений, очаровывала и пугала – одновременно. Будто на всех стояла одинаковая печать. Или во всех спрятан таинственный код.

Все, без исключения, мужчины Элленджайты отличались высоким ростом и стройностью. Глядя на их аристократическую осанку легко было представить лёгкость их движений. Бледная, как фарфор, кожа походила на отраженный в зеркале свет луны. Их глаза притягивали сквозь века, какой же силой и воздействием они обладали на современников?

Чёрно-белые снимки не сохранили цвет, лишь выражение, излучающее уверенность и силу. словно за показной внешней холодностью скрывался бешенный, всепоглощающий огонь. Таинственные, пронзительные, повелительные, полные величия взгляды. Такими можно замораживать и испепелять.

Женщины рода обладали не меньшей привлекательностью. Изящные фигуры с плавными линиями, подчёркнутые корсетами и длинными юбками. Плечи, слегка обнажённые, прикрывались лёгким шарфом или капюшоном, создавая иллюзию недоступности.

Волосы Элленджайтов, то чёрные, как вороново крыло, то золотистые, как луч солнца, всегда были пышными. Чётко очерченные и яркие, даже в чёрно-белом отражении, губы, добавляли пикантную нотку, намекающие на скрытые страсти и желания.

Но самой характерной чертой всех представителей рода было выражение лиц – холодное, надменное, с лёгкой усмешкой. В каждом отражалась внутренняя уверенность в своём превосходстве, внутренняя недобрая сила. Лица тех, кто привык властвовать и подчинять. Брать своё, не считаясь с чужими желаниями. Заставлять трепетать перед необузданной мощью своих диких желаний и страстным очарованием.

Элегантные, таинственные, опасные. Проклятые. Элленджайты исчезли. И – слава богу! Слишком притягательна и страшна их опасная красота. Как за вспышками молний, за ними приятно наблюдать на расстоянии, но упаси бог попасть в эпицентр их действия!

Рассматривая фотографии, Линда испытывала и притяжение, и отторжение. Что-то внутри откликалось, было созвучно. И было даже немного горько быть лишь случайной гостьей в их мире.

Каково это – быть одной из них?.. Связанной узами крови с этой паутиной лиц?

Линда прикоснулась ладонью к одному из портретов. Судя по костюму, молодой человек жил где-то в 1850-1860 годах. Он походил на всех своих родственников, но что-то в его лице было добрее, взгляд – мягче. Казалось, он смотрит прямо на неё.

«Альберт Элленджайт», гласила надпись под овальным изображением медальона.

– Кто ты? – прошептала Линда, поглаживая пальцем глянец бумаги. – Каким был? И почему у тебя такой горький взгляд?

Впрочем, эта горечь – у кого жесткая, у кого-то насмешливая, у кого-то безысходная, у кого-то надменная – она присутствовала у всех.

В тишине комнаты, нарушаемой шумом дождя за окном, то стихающего, то вновь усиливающегося, Линда будто слышала тихие шёпоты, голоса из далёкого прошлого. Они не пугали, а скорее, очаровывали, интриговали, приглашали подойти и рассмотреть их поближе.

«Мы жили, как и ты. Нас больше нет.

Не стоит осуждать – безумны люди.

Мы ничего не возразим в ответ.

Взгляни и помолись. А бог – рассудит».

Чем больше Линда углублялась в документы, тем сильнее ощущала, что страницы больше скрывают, чем показывают. Каждый портрет, каждая подпись казались намёками на таинственную историю, возможно, слишком мрачную и захватывающую, но не раскрытую.

«Ральф Элленджайт»,

«Адель Элленджайт»,

«Винсент Элленджайт»,

Снова «Ральф» и – ещё один «Ральф»…

Прямо какая-то нездоровая склонность у этой семейки к данному имени. А потом многочисленные – «Амадей». «Джутит», «Стелла, «Снежана», «Анжелика» Все молоды. Ни одного старого лица.

На многих снимках или портретах члены семьи держатся вместе, будто связанные невидимой нитью. Позы выверены до мелочей, словно каждое движение продумано заранее.

Чувствуя, что мозг готов буквально взорваться от переизбытка информации, Линда закрыла папку, отодвигая от себя.

Перед глазами продолжали мелькать бесчисленные Элленджайты.

Дождь всё ещё стучал по стеклу. Время от времени ветер порывами налетал на стены старого дома, вызывая дрожь во всём теле.

Листок на полу привлёк внимание Линды. Видимо, выпал из папки? Пергаментная страница скрипнула под пальцами, стоило ей его поднять:

«18 июня 1877 года. Сегодня я его потеряла. Его душа покинула этот свет, оставив мне лишь вопросы без ответов. Я знаю, что виновата в этой смерти. Мы так привыкли гордиться нашей силой, но никогда не думали, что наша сила может обернуться против нас…».

Строки обрывались, оставляя вопросы без ответов. Возможно, ответы и не нужны? Зачем ворошить прошлое? Тревожить усопших?

Линда медленно опустилась в кресло и закрыла глаза. Строки на листе, полные раскаяния и боли, будоражили чувства, вызывая смесь тревоги и любопытства.

Казалось, загадочные персонажи продолжают жить через свои портреты, образы, записи, дразня разум своими тайнами?

Дождь продолжал свою монотонную песню. Сколько же можно? Прислушиваясь к его звукам, Линда то ли размышляла, то ли мечтала, то ли гадала – кто они, эти Элленджайты? Какие секреты хранили за красивыми, холодными лицами? Почему их имена продолжали звучать музыкой даже после их смерти?

А главное – почему её тянуло к ним, несмотря на ощущение опасности, которое они вызывали?

Ночь опустилась на дом, затягивая всех, и живых, и мёртвых, в свои объятия. Линда заснула.

А за окном дождь, наконец, уступил ветру, безраздельно воцарившемуся до самого утра.

Когда Линда проснулась, солнце уже поднялось достаточно высоко. Поднявшись с постели, она подошла к окну, раздвинула тяжёлые, пыльные гардины и распахнула створки, впуская внутрь свежий после ночной грозы воздух и потоки яркого, солнечного света.

Солнечные лучи хлынули в просторную спальню, но их оказалось недостаточно, чтобы избавить комнату от сумрака – старинная мебель отбрасывала длинные и густые тени, застилающие свет.

Взгляд невольно обращался за пределы здания, туда, где простирался заброшенный сад, а кустарники перемежевывались с деревьями. Где листья сочно блестели от сладкой влаги. Где жизнь била ключом, в то время как в комнате ничего не изменилось. На столике по-прежнему лежала папка с пожелтевшими бумагами, старыми фотографиями и письмами, которыми Линда занималась накануне.

Сейчас, при свете дня, атмосфера была менее угрожающей и мрачной, хотя воспоминания о прошедшей ночи сохраняли свою тревожащую остроту.

Линда вновь подошла к столику, взяв в руки дагерротип Альберта Элленджайта. Теперь, при дневном свете, она отметила, насколько детально проработаны черты его лица – тонкая линия губ, задумчивый взгляд голубых глаз, словно устремлённый куда-то вдаль.

Она долго рассматривала фотографию, пока к реальности её не вернул стук в дверь, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Да? Войдите.

Дверная ручка поползла вниз и в следующий момент в дверном проёме возник вчерашний знакомый, Марк Стэнтон.

– Доброе утро, мисс Филт. Надеюсь, хорошо выспались?

– Можно сказать и так, – ответила Линда, за коротким смешком пытаясь скрыть нервозность.

Она аккуратно убрала снимок обратно в папку.

Марк выглядел свежим и отдохнувшим. Совсем не такой уставшей, какой она ощущала себя после грозовой ночи.

– Я не предполагал, что вы останетесь здесь ночевать, – словно оправдываясь, сказал он. – Думал, вы после встречи с госпожой Синтией вернётесь в отель.

– Госпожа Синтия настояла на том, чтобы я осталась.

– У неё бывают свои причуды, но в целом работать с ней интересно и выгодно. Вы скоро это поймёте. Но, раз вы здесь, может быть, не будем терять времени даром и отправимся в Кристалл-Холл? Вам предстоит оценить его, чтобы составить предварительную смету будущих восстановительных работ. Фамильный особняк Элленджайтов, куда скоро должна будет возвратиться наследница, подлежит реставрации. Это также входит в ваши компетенции, как поверенного в делах.

– Но Госпожа Синтия об этом ничего не упоминала? – без особой уверенности возразила Линда.

– Загляните в контракт, наверняка обнаружите в нём данным пункт. Вы сможете с ним ознакомиться позже.  А сейчас Кристалл-холл ждёт нас.

Через полчаса они снова были в пути. Дорога частная, но, против ожиданий, вполне сносная, хоть и петляла между пологими горами как заяц. Асфальтовая лента то шла вверх, делая виток за витком, то спускалась вниз, в тёмно-зелёный тоннель сосен и елей. Несмотря на то, что потягаться с Кордильерами эти горы-старички, больше напоминающие живописные холмы, не могли, они всё равно производили впечатление.

Поначалу навстречу ещё выезжали редкие автомобили, но потом окрестности полностью обезлюдели. Вскоре Сэнтон припарковался прямо на обочине, заявив, что дальше проезда нет – придётся идти пешком.

Линда проклинала длинные каблуки. Благодаря им у неё создалась впечатление что с пыткой испанскими сапогами она знакома лично. С той, правда, разницей, что претерпевавшие эту экзекуцию жертвы не пытались в своих колодках ещё и ходить.

Стэнтон бодро шагал под соснами. Линда плелась на своих каблуках сзади. Так продолжалось до тех пор, пока деревья не уступили место просторному газону перед кованной чёрной оградой, за которой притаилась разрушенная сторожка. Немилосердное время превратило её в груду кирпича.

За проломленными, провисшими в петлях воротами, дорога снова бежала вдаль. Выглядела она заброшенной. Приходилось то и дело наклонять голову, чтобы не задевать макушкой разросшиеся ветки. Кроны деревьев смыкались сплошным сводом. Создавалось впечатление, что тропинку прорубили прямо в лесу, хотя Линда не сомневалась – век назад на этом месте была прекрасная подъездная аллея.

– Вот он, печально известный на всю округу, Кристалл-холл, – объявил Сантэн. – В народе его до сих пор называют Хрустальным Домом.

У Линды пресеклось дыхание от восхищения. Дом был прекрасен даже теперь, когда от него оставалось больше воспоминаний, чем реальности. Две огромные белоснежные мраморные лестницы, как опустившиеся крылья ангелов, поднимались вверх к возвышению на пригорке, на котором этот дворец, вполне достойный фей, не стоял, а будто бы парил.

Лестницы вели к трём террасам, расположенным одна над другой, подобно висячим садам Семирамиды. Каждую террасу украшал ансамбль из фонтанов, скульптур и клумб. Даже теперь, после векового упадка, всё это продолжало улавливать душу гармоничной красотой.

Дом имел правильную четырёхугольную форму. Центр покрывал огромный сверкающий купол, похожий на синий кристалл из горного хрусталя.

– Нравится? – с улыбкой спросил Марк Стэнтон.

Линде оставалось лишь кивнуть. Разве подобная красота могла кого-то не пленить?

Но, как только они оказались внутри, восторга поубавилось. Выщербленные мраморные ступени перед входом усыпало мёртвой листвой. С когда-то белых колонн клочьями свисала краска, открывая взгляду чёрные пятна гнили. Из-за закрытых ставен ничего нельзя было рассмотреть, как следует.

– Электричества в доме пока нет, но у входа на крючке висят масляные лампа, – предупредил Стэнтон. – Сейчас зажгу. Там, внутри, темно из-за закрытых ставен.

Стоило поджечь фитиль, как Линда ощутила не слишком приятный запах масла и яркий свет залил комнату, освещая пол из коричневого мрамора в золотистую прожилку. С потолка латунью поблескивали выпуклые грани светильников. Влево и вправо уводили большие двери.

Зачарованная, словно кладоискатель, напавший на жилу, или учёный, застывший на пороге научного открытия, Линда вошла в Хрустальный Зал. Именно над ним раскинулся волшебный синий купол.

Свет, пробиваясь сквозь граненное стекло, рассеивался и преломлялся, создавая впечатление, что ты находишься на глубине океана или в волшебном гроте. Центром зала была широкая лестница из белоснежного мрамора.

Линда попыталась вообразить, как же всё это выглядело раньше? Когда сверкало и переливалось тысячами реальных, а не воображаемых, огней? Немудрено, что слава о приёмах в Кристалл-холле пережила своих владельцев.

– Здесь раньше находился главный зал, – пояснил Марк. – Посмотрите, какая удивительная акустика! Говорят, музыка здесь звучала настолько прекрасно, что гости чувствовали себя словно в раю. Но начнём мы, пожалуй, не с рая, а с ада, – Марк бегло глянул на свои часы, словно прикидывая про себя, сколько времени займёт осмотр дома целиком. – Пойдёмте, покажу кухню и хозяйственные помещения. Это позволит представить масштаб будущих работ.

Линда последовала за ним вниз по лестнице, стараясь избегать острых камней, торчащих из ступеней. Мрамор уже начал крошиться, местами появились глубокие трещины, сквозь которые виднелись кирпичные стены. Повсюду царствовала плесень, источающая неприятный затхлый запах.

Они вошли в коридор, ведущий в подвалы дома. Темнота сгустилась, становясь густой и вязкой, будто чернила. Казалось, дом всей своей массой и вековой истории навалился на них разом. Две маленькие масляные лампы тускло мерцали, едва разгоняя мглу.

Пол покрыт грязью и мусором, повсюду паутина.

– В этом крыле под зданием располагаются кухни и кладовые, – оповестил Марк.

Некоторые помещенья были заполнены сломанной мебелью, прогнившими шкафами, посудой. Старые картины валялись повсюду. Всё под тем же толстым слоем пыли.

Марк развернул план-карту дома:

– Отсюда, по черновому ходу, прислуга поднималась наверх, в господские комнаты. Поднимемся на верхние этажи?

– Давайте.

Шаги отдавались гулким эхом, отражённым стенами и потолком, вызывая неприятное чувство тревоги. Лестничные перила давно износились, оставив деревянные фрагменты на полу.

Следуя за Марком, Линда осторожно двигалась вперёд, продолжая про себя проклинать свои шпильки – из-за них она чувствовала себя крайне неустойчиво, каждый миг опасаясь оступиться.

Остановившись возле одной из дверей, Марк поднял лампу повыше:

– Посмотрим, что внутри?

Картина по-прежнему удручающая. Кухонные столы с пятнами гнили, трещины. Очаг частично разрушился, кирпичи осыпались на пол. Шкафчики и полки зияли пустотой. Остатки посуды валялись повсюду.

Кухня была большой и имела несколько выходов, ведущих в другие части дома, включая коридоры и жилые зоны второго этажа. По мере продвижения усиливалось ощущение запущенности и запустения. Всё вокруг дышало старостью и грустью.

Лестница, как и обещал Марк, вывела их на второй этаж, в широкий и длинный холл, идущий по периметру хрустального купола, спрятанного за правой стеной. С левой стороны, словно в отеле, располагались многочисленные комнаты.

Все, как одна, двери были из красного дерева.

Марк вновь обратился к карте-схеме, согласно которой, под ними, в тонущих во мраке ходах, находились столовая, гостиная, музыкальный и бильярдные залы, библиотека. Слева – бассейн, справа – фехтовальный зал и оранжерея.

Линде казалось, что с каждым шагом она всё сильнее влюбляется в это место, несмотря на то, что никак не может решить, чего здесь больше – тлена или красоты?

Она толкнула одну из запертых дверей, почему-то ожидая, что в комнатах будет светлее, чем в коридорах. Но, увы, по-прежнему – темно. Окна плотно закрыты глухими ставнями. Единственным источником света по-прежнему оставалась масляная лампа.

Шторы на окнах здесь такие же ветхие, как в особняке Синтии.

Посредине комнаты возвышалась кровать под резным балдахином. Приблизив лампу к ней, чтобы получше рассмотреть матрас, Линда чуть не задохнулась от отвращения – с полсотни чёрных насекомых бросились врассыпную.

– Тараканы! – отшатнулась она поспешно. – О, господи! Какая гадость! И чем они только тут питаются? – попятившись, поспешила она уйти.

– Тараканы – живучие бестии. Жрут всё, что попало. В других комнатах почти та же картина, – прокомментировал Сэнтон. – Да и что вы хотите, учитывая, сколько времени всё тут пустует без хозяйского-то пригляда?

Он оказался прав. Следующая комната представляла собой точно такое же печальное зрелище: растрескавшиеся паркетные полы, пыльные ковры, гниющая мебель, сорванные обои, замшелые потолки.

Каждая комната казалось частью призрачного мира, замершего во времени и пространстве.

– Можно посмотреть библиотеку? – спросила Линда, надеясь отвлечься от ощущения бесконечной серости и грязи.

– Она на первом этаже, ближе к центру здания, – уточнил Марк, разворачивая карту. – Я бы ещё рекомендовал заглянуть в оранжерею и бассейн. Они, вроде как, даже совмещены? Представляете, какая инновация для девятнадцатого века? Крытый бассейн в окружении тропических растений? В то время, как за панорамными окнами лежит ледяной снег и выстроился заснеженный парк? Сейчас там, наверняка, такой же бардак, как и повсюду, – тяжело вздохнул он.

Спустившись по большой центральной лестницы в Хрустальный Зал, они зашли в главную гостиную.

Даже разорённая временем, она поражала роскошью и великолепием, пусть время и осыпало всё золой, повсюду оставив следы разрушения и распада. Высокие потолки, украшенные лепниной, старые хрустальные каскадные люстры, позолота, богато расписанные фресками стены – вся изысканность прошлого века.

Осматривая пространство, Линда заметила старинные надписи на стенах, исписанных мелким подчерком. Они казались неуместно дерзкими здесь, посреди помпезной красоты старины.

– Что это? –спросила она. – Что это значит?

– Это послание предыдущих посетителей. Возможно, туристов или исследователей, изучающих историю семьи Элленджайтов? – пожал плечами Марк. Подобные надписи часто встречаются в заброшенных зданиях, особенно известных своими легендами и тайнами.

Приблизив начавшую уже чадить лампу, Линда попыталась разобрать надписи:

«Что стало причиной их краха?»

«Где искать разгадку исчезновения богатейшей династии Америки?».

«Кто сказал, что любовь – вечна?»

Каждая фраза заставляла сердце Линды учащённо биться, возбуждая любопытство и тревогу. Кто их здесь оставил? Загадки стояли за каждой буквой, обещая тайны, скрытые десятилетиями.

Но почти все надписи заканчивались резко, переходя в невнятицу.

«Можно ли оживить то, что мертво?»

«Может ли тлен и прах возродиться?».

«Нужно ли возрождать то, что мертво?»

– Странные вопросы интересуют местных туристов, – вздохнула Линда, выпрямляясь.

Медленно продвигаясь следом за Марком, она двигалась панорамой комнат, каждая из которых сохраняла остатки былого великолепия. Двери скрипучих деревянных панелей тянулись вдоль стен, обещая секреты, скрытые за ними.

Одна из комнат оказалась, таки, библиотекой.

Полки с книгами стояли полупустыми. Многие страницы истлели от сырости и насекомых. Среди сохранившихся экземпляров виднелись старые рукописи и издания XIX века, бережно укрытые пылью веков. Рядом стояла резная консоль, некогда предназначенная для хранения ценных бумаг, документов и карт.

– Библиотека находилась именно здесь, – указал Марк на очередную комнату. – Хотя теперь назвать это хранилищем знаний трудно – большая часть коллекции утрачена временем.

Помещение было погружено в полутьму. Не закрытые ставнями панорамные окна, забрызганные дождём, успели покрыться трещинами, пропускающие лишь узкие полоски солнечного света. Запахи влажного камня и гниющих страниц смешивались, придавая атмосфере особый колорит.

Линда обошла помещение, прикасаясь пальцами к книжным корешкам. Сердце сжималось от мысли, сколько сокровенных историй навсегда скрылось в этих развалинах. Каждый поворот головы позволял взгляду зацепиться за новую деталь интерьера: шкатулку, стоящую на столе; брошенные на подоконнике, истлевшие письма…

Библиотека оказалась впечатляющей, но трагичной. Когда-то роскошные стеллажи ныне стояли перекошенными, переполненные книгами, превращённые временем в комок грязи и плесени.

Страницы старых изданий, стоило бы к ним прикоснуться, рассыпались бы прямо на глазах.

– Сколько ценных материалов пропало зря, – с тоской проговорила Линда. – Многие коллекционеры готовы платить бешенные деньги за редкости вроде этих. Да только тут уже ничего не спасти.

– За библиотекой следует музыкальный зал. Пройдёмте? – распахнул перед Линой дверь Марк.

Огромный белый рояль стоял посреди пространства, лишённого всякой мебели. Поверх клавиш натянута ткань, защищающая инструмент от разрушения временем. Лампы тускло освещали интерьер, показывая лишь контуры прошлого богатства и роскоши.

Музыка здесь, наверное, действительно звучала очень громко, поскольку звуки, отражённые высокими сводами и мраморной отделкой, создавали неповторимую атмосферу.

– Хотите сыграть что-нибудь? – предложил Марк, заметив интерес Линды к инструменту.

– Хотела бы. Но я не умею играть, – вздохнула Линда.

Она мысленно увидела призрака, сидящего за белым роялем. Услышала отголоски страстной, печальной музыки.

Высокий, тонкий мужчина с длинными волосами, холодным глазами и надменным, грустным лицом сидел за белым роялем. Его пальцы бегло порхали по чёрно-белым клавишам. В ушах раздались отголоски мелодий.

После музыкального зала они добрались, наконец, и до оранжереи.

Огромные стеклянные панели потолка давно осыпались. Внутрь проникал и дождь, и ветер, и снег, превращая некогда ухоженный сад в хаос буйства природы. Гигантские растения теснили друг друга, заполняя пространство листьями и ветвями.

Было ясно, что годы одиночества сделали своё дело – великолепие прошлого стёрлось.

По середине оранжереи находилась чаша бассейна. Корни деревьев угрожали ей, пробиваясь сквозь стекло и землю. Вода покрылась грязью и водорослями. Местами её поверхность и вовсе была затянута чем-то скользким, мерзким и маслянистым.

Разрушение коснулось и колонн, поддерживающих купол оранжереи. Потолок провисал. Конструкция угрожала рухнуть в любой момент. От прежней элегантности остались лишь руины.

Линда прошла дальше, рассматривая картину вокруг себя, как вдруг услышала тонкое шипение. Прислушавшись внимательно, поняла, что этот звук идёт откуда-то снизу, из глубин земли, будто из подвальных помещений дома.

Подозрительно оглядевшись, девушка заметила рядом колонной каменные ступени, ведущие вниз.

– Там внизу погреб? – спросила она у Марка. – Похоже на подземелье, но он не может же вести из оранжереи на кухню?

– Это фамильный склеп, – ошарашил он Линду.

– Что?! Склеп? Прямо под домом?! – недоумевала она.

Марк кивнул, задумчиво глядя в сторону таинственных ступеней:

– Именно так. По преданиям, дом изначально строился таким образом, чтобы обеспечить возможность скорби близких возле гробниц своей семьи.

Линда с содроганием вспомнила рассказ Синии о каких-то фамильных ритуалах.

– В Европе подобные архитектурные решения встречались крайне редко, однако Элленджайты отличались оригинальностью и желанием выделиться среди аристократического общества, – продолжил вещать Марк.

Линда нахмурилась, чувствуя, как растёт внутреннее беспокойство.

– Очень странно, что столь замечательное во всех отношениях место засекречено. Никто о нём не говорит, а оно представляет собой исторический интерес.

– Об Элленджайтах в Эллинже и без того знают все. Их почитают, как основателей города. А вот о склепе? Его существование на самом деле держится в тайне.

– Почему?

– Семейные архивы оказались уничтожена пожаром после смерти последнего представителя династии. Лишь недавно госпожа Синтия, благодаря найденному дневнику одного из своих предков, смогла восстановить данные о семействе Элленджайтов.

Ступень вели вниз, вглубь старого дома, маня за собой.

– Не стоит туда спускаться, – с беспокойством взглянул на девушку Марк. – Подземелье, по слухам, ведёт в очень глубокие коридоры и тоннели и даже соединяет дом с внешним миром. Но проверять как-то не рисковали. Вниз никто не рискует спускаться из страха заблудиться. И вам не рекомендую.

Линде было жутко и в тоже время любопытство так и подталкивало взглянуть поближе на очередную загадку. Она осторожно спустилась на пару ступенек, подсвечивая дорогу лампой, масло в которой уже подходило к концу. Свет лампы быстро рассеивался в тёмном пространстве, теряясь среди обломков кирпичей и сгнивших досок.

Смутно удавалось рассмотреть, что конец прохода упирался в очередную небольшую дверь, покрытую плесенью и паутиной.

– Пойдёмте отсюда. Здесь небезопасно.

– Почему?

– Сами же видите, как всё тут вокруг шатко и неустойчиво. Это самая опасная часть дома. Не стоит рисковать. Мы и так задержались дольше необходимого. Да и к тому же – взгляните? Солнце уже садится. Не знаю, как вам, а мне здесь задерживаться после заката солнца не хочется.

Марк решительно двинулся вперёд.

Теперь и Линда заметила, что небо наполняется голубыми оттенками красного и пурпурного цветов. Она замерла, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев да отдалённым криком птиц.

– Пора возвращаться домой, мисс Филт, – настаивал Марк.

Они спустились по огромной лестнице с террасами и, обернувшись, Линда с грустью окинула взглядом Крисстал-холл, чувствуя внезапную грусть.

Ей казалось, что душа покинувшего дом хозяина затаилась в тени и ждёт возможности вернуться.

За пределами поместья воздух был свеж и прохладен. Шаги путников постепенно становились тише, пока их эхо окончательно не растворилось в лесной тиши.

Обитатели колледжа были заняты своими обычными занятиями. Одни отправились на утреннюю пробежку, другие – в библиотеку. Несколько счастливчиков наслаждалось отдыхом в тени раскидистых деревьев, листья которых ещё не успели пожелтеть и опасть. Остальные же толпились вокруг футбольного поля, где спортсмены усердно тренировались перед предстоящим матчем.

Кэтрин стояла неподалёку у украдкой поглядывала на ребят, покрытых потом и увлечённым игрой. Вернее, её привлекал лишь один из них. Высокий блондин по имени Мэт.

Девчонки, сидящие впереди, увлечённые беседой, не слишком беспокоились о том, что их могут подслушать:

– Пит – настоящий красавчик, – говорила стройная брюнетка с самоуверенной улыбкой. – Его внешность заслуживает внимания, но… поверь, смотреть на него стоит лишь издалека. А вот Мэт… О, этот парень совершенно другой. У него нет ни грамма лишнего жира, а мускулы словно сталь. Между нами говоря, мы договорились: я могу спать с Мэтом, когда захочу, без обязательств.

Девчонки в ответ захихикали и заохали.

Кэтрин едва сдержалась, услышав такие откровенности, и неожиданно для неё с губ сорвалось:

– Всё это кончится слезами.

Девушки мгновенно обернулись, возмущённо уставившись на незнакомку, осмелившуюся встрять в их беседу.

– Кого могут интересовать твои слёзы? – презрительно фыркнула брюнетка, напоминая в этот момент Кэтрин её кузину Ирис. – Если уж взялась подслушивать, так держи рот на замке.

Кэтрин почувствовала, как кровь прилила к щекам от смущения и гнева одновременно. Она хотела было огрызнуться, но вовремя остановилась, понимая, что, вступив в перепалку только подтвердит мнение о себе как о завистливой неудачнице.

– Однажды ты поймёшь, что отношения без обязательств редко заканчиваются хорошо, – тихо произнесла Кэтрин, стараясь сохранить достоинство. –Особенно, когда речь идёт о парне вроде Мэта.

Девушки пристально разглядывали Кэтрин.

– Ты, кажется, сиротка Холланд? – язвительно протянула одна из девушек с оттенком снисходительности. – Всерьёз задумываешься о карьере монашки?

Девушки захохотали.

– Я наслушалась подобных лекций от моей бабушки, – закатила глаза брюнетка. – Знаешь, дорогуша, взрослые девочки понимают разницу между сексом ради удовольствия и серьёзными чувствами. Может, вместо того, чтобы терять время на проповедь, лучше расстаться, наконец, со своей невинностью?

Последовала волна хихиканья среди подруг, каждая из которых старалась выглядеть столь же цинично и уверенно, как их лидер.

Однако Кэтрин ответила, сохраняя спокойствие:

– Дело не в сексе. Просто однажды он проснётся рядом с тобой и поймёт, что ему хочется чего-то большего. Или– нового. Он пойдёт за этим большим, или разнообразным, или новым, а ты – останешься. И станешь испытывать боль, разочарование, сомнения. Но ничего сказать ему не сможешь. Ты ведь сама предложила ему свободные отношения? Тогда-то ты и поймёшь, что я имела ввиду сегодня, когда говорила, что все эти игры в свободные отношения всегда заканчиваются слезами.

Последние слова прозвучали почти пророчеством, заставляя девчонок примолкнуть.

Подружки переглянулись, чувствуя неловкость и неуверенность.

– Ты думаешь, такое случается часто?

– Чаще, чем хотелось бы. Иногда лучше остановиться сразу, чем страдать позже.

Снова воцарилось молчание, полное напряжённого ожидания реакции брюнетки.

Обстановка на футбольном поле постепенно затихла. Ребята устали и начали разминаться медленнее, готовясь закончить тренировку. Ближе всех к девушкам оказался сам Мэт:

– Привет, Пейдж! – помахал он красивой брюнетке.

– Привет, Мэт. А у нас тут новая знакомая! По-моему, она пытается навязать нам мораль. Представляешь? – засмеялась она.

Парень остановился, слегка недоуменно посмотрев на собравшихся. Затем перевёл взгляд на Кэтрин:

– Ммм… ну, бывает, иногда, – усмехнулся он добродушно, пытаясь смягчить напряжение. – Но вообще, давайте жить дружно? Мы же тут собрались в футбол играть, а не выяснять отношения.

Затем он обратился непосредственно к Кэтрин, заставляя её сердце забиться чаще:

– Привет, Кэтрин. Хочешь присоединиться к нам? Всегда рады новым игрокам. Особенно если они умеют держать удар.

– Вот именно! – подхватила Пейдж. – Сегодня вечером планируется вечеринка. Займёмся чем-нибудь интересным. Придёшь?

Её тон звучал наигранно дружелюбно, однако холодность взгляда говорила о том, что предложение сделано исключительно из вежливости.

– Нет, спасибо. Сегодня не могу, – отказалась Кэтрин.

– Что ж? – пожал плечами Мэт. – Тогда в другой раз?

Игра возобновилась. Парни включились в матч, отдаваясь футболу с прежним энтузиазмом.

Решив уйти подальше от неприязненных взглядов Пейдж и её шестёрок, Кэтрин направилась вдоль зелёной лужайки к старому зданию. В прежние времена здесь была конюшня. Сейчас в нём хранился всякий хлам. Любителей нарушать правила часто тянуло сюда покурить. Кэтрин не курила, ей нужно было лишь уединение.

Кузина Ирис часто с издёвкой подтрунивала над Кэтрин: «Вечно прячешься по углам как испуганная крыса».

Ей легко говорить! Она выросла, купаясь в родительской любви. Никто никогда не обращался к ней, как к нежеланной гостье. Никто не называл её «сироткой».

Спрятавшись внутри заброшенной постройки, Кэтрин прислонилась к прохладной стене и глубоко вздохнула. Её мысли вернулись к недавнему разговору возле футбольного поля. Хотя внешне она сохраняла невозмутимость, внутри неё бурлил настоящий вулкан эмоций – смесь раздражения, горечи, уязвлённой.

«Почему они считают меня занудой?» – думала девушка, проводя рукой по старым деревянным доскам, покрытым пылью.

Она знала, причина лежит глубже простого недопонимания. Эти девушки вели себя свободно, выбирая партнёров по настроению, будто любовь была всего лишь простым развлечением. Для них секс – способ утвердиться в глазах сверстников, доказать свою взрослость. Однако Кэтрин видела жизнь иначе. Она верила, что чувства не стоит разменивать на количества партнёров или случайные связи.

Для неё была важна настоящая связь, когда двое становятся близки душой, а не только телом.

Откровенно говоря, лёгкость в любви ей претила. Может быть потому, что родители развелись, когда самой Кэтрин не было ещё и года? Причём жить порознь мать с отцом стали ещё до официального развода. Причина была проста: отец Кэти обожал азартные игры, запрещённые вещества и женщин. Каждый раз, оказываясь рядом с игральным автоматом или очередной проституткой, он не мог остановиться, пока не спускал все деньги. Причем, взятые в кредит.

После развода мать с отцом постоянно конфликтовали из-за Кэтрин. Однако не потому, что оспаривали друг у друга права на дочь, а потому, что пытались перенести ответственность за её воспитание друг на друга.

Однажды мать отправилась с очередным любовником в круиз, а отец напился до беспамятства. Через два дня его задержали в невменяемом состоянии на улице и отправили в полицейский участок на благотворительные работы.

Всё это время Кэтрин оставалась запертой одна в доме. Отчаявшаяся девочка, голодная и холодная, перебралась из запертой квартиры на последнем этаже на соседский балкон, не разбившись лишь каким-то чудом.

Соседи, обнаружив на своём балконе истощённого и обезвоженного ребёнка, обратились в социальные службы. Разгорелся громкий скандал. Начались разбирательства. Родителей лишили родительских прав, а Катрин оказалась в приёмной семье.

Дедушка Кэтрин со стороны матери имел приличные средства, однако преклонный возраст делал его кандидатуру неподходящей на роль опекуна. Поэтому девочку взяла к себе старшая сестра матери, тётя Элис. Пребывающая отнюдь не в восторге от приобретения ребёнка, так как у неё у самой была дочь того же возраста.

Катрин всегда жила в относительном достатке и имела всё необходимое, и всё же она не могла бы назвать своё детство счастливым. Тётя Элис со своим мужем тоже не ладили. Их постоянные ссоры никому не давали расслабиться, создавая ощущение нестабильности и тревоги.

Тётя Элис, конечно, старалась, но её внимание больше уделялось родной дочери, а Кэтрин зачастую чувствовала себя лишней.

Именно поэтому разговоры о свободной любви казались Кэтрин чуждыми и неприятными. Потому, что после такой «свободы» на свет появляются дети, вроде неё. Вынужденные искать себя. Вынужденные быть объектом жалостливых взглядов, вечно подчёркивающих статус «бедняжки».

Кэтрин научилась важной вещи: избегать эмоциональной зависимости. Зависимость делает человека слабым, но независимость влечёт за собой одиночество? И как найти во всём это баланс? Кэтрин не знала.

Мамина старшая сестра была женщиной строгой, но разумной. Племяшку не баловала, но и не доставала. Заботилась о том, чтобы у Катрин всё было хорошо. Но Катрин никогда не забывала своего места, в то время как Ирис просто купалась в родительской любви.

И вот Катрин здесь. Овладевает желанной профессией. По-прежнему трудолюбива, разумна и – незаметна. Она научилась скрывать свои эмоции, предпочитая держаться в стороне от шумных компаний и поверхностных отношений.

Вечная серая тень.