На крыльях надежды

— Светлана Алексеевна, — врач внимательно изучала результаты моих анализов и хмурилась, — не нравится мне ваш ТТГ… очень низкий. Направлю-ка я вас на повторную сдачу гормонов с последующей консультацией эндокринолога. С такими показателями мы не пойдём в протокол.

— Зоя Дмитриевна, но… — я запнулась, глотая непрошеные слёзы. — Прошло уже полгода и…

— Светочка. — Тяжело вздохнув, женщина посмотрела внимательно и с сочувствием закончила свою мысль: — Вам бы отдохнуть. Загнали вы себя. Три года — семь ЭКО. Последнее закончилось внематочной… Кроме того, психологический настрой тоже играет немаловажную роль, вы же сами это прекрасно понимаете. Давайте остановимся на тех рекомендациях, что я вам сейчас дам. Дождёмся нормальных результатов и потом с чистой совестью пойдём за малышом. Договорились?

— Хорошо. Спасибо вам.

Доктор ещё что-то говорила, выписывая направления, мне же оставалось лишь согласно кивать, слушая её наставления.

Покинув перинатальный центр, медленно побрела вдоль аллеи по направлению к дому. Месяц май. Весна, почти перешедшая в лето. Вокруг всё цветёт. Буйство красок, ароматов, звуков. А я едва ли замечаю всю эту красоту, погружённая в свои безрадостные мысли.

Пятнадцать лет в браке. Сначала с мужем даже не обращали внимания на такие мелочи, как отсутствие детей. Молодые. Яркие. Амбициозные. Мы с Олегом были одной из самых красивых пар в университете. Планов громадьё, какие уж там дети. Не до них. Всё потом. Диплом на первом месте. После окончания необходимо получить опыт, чтобы закрепиться на работе, показав себя с максимально лучшей стороны. Потом опять не до них — свой бизнес надо поднять.

Муж просил подождать. Немного потерпеть. И я соглашалась. Ждала и терпела, не время же было. Дела. Заботы. Первый мой поход в больницу с этой проблемой состоялся в двадцать шесть. Когда сил на ожидание чуда, которое вроде должно произойти естественным путём, не осталось. И вот уже восемь лет пролетели как один день. Врачи стали практически роднёй. Мы испробовали всё, что они предлагали. Съели тонны лекарств, но результат оставался и ныне там…

Может, надо было ещё раньше бить тревогу? Но сейчас-то что об этом думать.

Семь ЭКО… Они дались непросто. Очень непросто. Последнее вообще закончилось печально, с экстренной госпитализацией по скорой.

И чувствовала я себя ущербной, глядя, с какой теплотой и нежностью Олежик играет с родными племянниками и всё чаще смотрит на чужих ребятишек. Ведь у него-то анализы были идеальные. Следовательно, проблема во мне.

На людях я, конечно, улыбалась, сводя любые вопросы о детях к шутке. За столько лет в моём арсенале был поистине богатый выбор от «мне в школе хватает чужих детей» и до «нам всего-то тридцать четыре, успеется, куда спешить-то?».

Даже ему старалась не показывать своих слёз и боль от бесцеремонности родственников и знакомых. Но с каждым разом это получалось всё сложнее и сложнее. Мы с мужем стали отдаляться. И я это в последнее время чувствовала особенно остро.

Проходя мимо парка, где гуляли ребятишки с мамами, притормозила, с грустью смотря на них. Малыши, как маленькие медвежата, переваливаясь с ножки на ножку, пытались убежать от своих сверстников и детишек постарше. Залюбовавшись этой милой картиной, не заметила, как ко мне подошли.

— Светлана Алексеевна, здравствуйте!

— Здравствуйте, Яна Васильевна, — поприветствовала маму одного из своих самых неспокойных учеников в классе.

— Я вам так благодарна за Сергея. Спасибо огромное. Когда мы посещали другой лицей, сына никак не могла заставить учиться. Всё перепробовала, а вы так — раз-раз — и смогли переломить его нрав. Ребёнок так о вас тепло отзывается. За этот год Серёженька очень подтянулся по иностранному языку и всё благодаря вам, да и по остальным предметам тоже значительные улучшения.

— Не за что, — улыбнулась, вспоминая Серёженьку и наше с ним «сотрудничество». Сложный ребёнок. — Это моя работа. Он очень способный у вас, но жутко неусидчивый.

— Ой, это да… — И мне принялись рассказывать, что младший сын у неё такой же.

Пообщавшись ещё некоторое время с родительницей, немного успокоилась. Переключилась со своих проблем на чужие. Распрощавшись, побежала в магазин, а следом домой, готовить ужин любимому мужчине.

Копошась у плиты, не услышала, как щёлкнула замком входная дверь, оповещая о прибытии мужа.

— Привет. — Появившись на кухне, Олег выглядел усталым и подавленным.

— Здравствуй, — отвлеклась, чтобы его поцеловать. — Как прошёл день? Как дела на работе? Договорились с поставщиками?

— Да. Всё нормально. А у тебя?

— Тоже, — ответ прозвучал сухо, я же вновь вернулась к прерванному занятию.

— Что сказал врач? — практически без особого энтузиазма поинтересовался муж, направляясь в ванную помыть руки.

— Летом ещё отдыхаем, — крикнула вдогонку.

Переодевшись, он вновь появился, усаживаясь за обеденный стол, который был уже почти накрыт.

— Ну, значит, отдыхаем, — с каким-то облегчением выдал Олег.

Облегчение?

А может, мне уже просто кажется? Мерещится всякая ерунда, которой и в помине нет?

— Олеж, — подойдя со спины, положила ладони ему на плечи, обняв. — Давай съездим куда-нибудь, а? Отдохнём. Только ты и я. Как тебе предложение?

Он немного напрягся. Перестал жевать, откладывая вилку.

— Свет, присядь. Нам надо поговорить… Серьёзно.

Развернувшись ко мне лицом, глянул с выражением нашкодившего кота и отвёл глаза.

— Ну, раз надо… то говори, — расположилась на табуретке у окна и замолчала, ожидая продолжения.

Олег сидел напряжённый, мрачный, уставившись в одну точку, но не начинал разговор. Так мы и застыли на какое-то время, думая о своём. Но почему-то с каждой секундой этого тяжёлого, удушливого молчания мне словно слышался реквием по нам.

— Свет, — он наконец-то прервал затянувшуюся паузу, — я долго не решался с тобой поговорить об этом… Дело в том, что я встретил девушку. И она… Чё-ё-ёрт!

Морозов подскочил и, проведя нервно по волосам, принялся расхаживать по кухне.

— Олежа, будь любезен, не мельтеши, — попросила, когда в глазах уже начало рябить.

И от моего спокойного, сдержанного тона мужчина замер. Я же усиленно старалась не смотреть на него, отвернулась к окну, боясь скатиться в банальную истерику. Глаза пекло от невыплаканных слёз, но я сидела не шелохнувшись, уже понимая, что он хочет до меня донести.

Муж подошёл, присев на корточки рядом, и окликнул:

— Светлана, прости, но пойми меня, пожалуйста. Она… просто так сложилось, что она… — Тяжёлый вздох с его стороны, и осознание, как молния, с моей.

— Беременна, — выдохнула и, повернувшись, посмотрела в глаза Олегу, чтобы прочитать подтверждение в них.

— Прости-и-и… — Он уткнулся лбом в мои колени, обняв, а у меня не было сил даже оттолкнуть его.

Одинокая слеза скатилась по щеке, единственная слабость, которую я себе позволила показать при нём, была быстро уничтожена ладонью.

— Я всё подпишу, — высвободилась из его объятий и встала, отойдя подальше от уже почти бывшего мужа.

— Эту квартиру я оставлю тебе, — тут же вскинулся он, реагируя на мою реплику. — Как и машину. И буду помогать материально.

Лишь печально усмехнулась от этих, несомненно, щедрых предложений, ничего не говоря. Сейчас я об этом вообще не хотела думать и обсуждать, а у него, видно, было много времени для того, чтобы принять все эти решения.

— Пойми, прошу, — Олег обнял меня со спины, — так получилось…

— С кем не бывает. Понимаю, — передёрнув плечами, сбросила его руки. Сейчас прикосновения мужа жгли, как угли. — Думаю, тебе, наверное, надо идти…

— Я бы не простил себе, если бы… Просто, прошу, пойми. Я не мог…

— Ну что же ты душу-то мне рвёшь?! — и ушла на негнущихся ногах в ванну, закрывшись и сползая по стенке, задыхаясь в беззвучных рыданиях.

Сколько прошло времени, не знаю. Он несколько раз подходил к двери. Я чувствовала. Но так и не решился постучать.

Проревевшись, полностью опустошённая, я вышла уже в пустую квартиру. Олега не было. Достав бутылку вина, которую покупала на нашу с мужем годовщину, откупорила и, налив себе полный фужер, выпила до дна за новую «счастливую» жизнь: без таблеток, больниц и, собственно, мужа.

Захлопнулась дверь, доступ в душу закрыла,

Пусть знают теперь — я опять победила!

Шагаю по жизни легко, улыбаясь,

Всем кажется, что жизнью я наслаждаюсь.

И скрыта от глаз вся обида и боль,

Иная внутри. Только вам до того ль?

Полгода спустя

Расположившись на последней парте, наблюдала, как ребята выполняют контрольную работу.

— Прохор, Сергей, — вставая, окликнула самых непоседливых учеников, — рассажу. Контрольная работа на то и контрольная, что пользоваться во время её выполнения можно лишь знаниями, хранящимися в голове, а не в тетради соседа. Так, всё, сдаём.

Под недовольный бубнёж мальчишек, которым только что сделала замечания, забрала у них тетради в первую очередь и направилась к своему рабочему столу.

— Ребята, не расслабляемся. Конец четверти, — напомнила ученикам. — Эта контрольная лишь первая часть большой работы. Повторяем все темы. Готовимся к аудированию.

Собирая тетради, заметила, как в класс заглянула Елена Дмитриевна — наш методист, и едва кабинет опустел, она направилась прямиком ко мне.

— Светлана Алексеева, вы сейчас свободны?

— Да, что-то случилось?

— Нет. Просто у нас там ребёнка привели. Слёзно просят принять.

— Не совсем понимаю, чем я в данном вопросе могу помочь, — удивлённо посмотрела на коллегу, продолжая собираться домой.

— У Марины Анатольевны класс полностью укомплектован, а в вашем классе ещё есть место.

— Елена Дмитриевна, ну так принимайте. В чём проблема?

— Ребёнок приехал из другого города. Там он учился в физико-техническом лицее, —женщина выразительно посмотрела на меня.

Не прекращая собираться, даже не глядя на методиста, произнесла очевидное:

— Елена Дмитриевна, вам прекрасно известно, что в нашем лицее языковой класс изучает три иностранных языка. В классе с математическим уклоном этого нет. Следовательно, у него два года, дай бог, качественно велись английский и немецкий. Что будем делать с третьим иностранным?

— Я-то это всё прекрасно понимаю. Был бы пятый класс, это всё бы упростило, но седьмой…

— Так что от меня хотят? — анализируя полученную информацию, уточнила у неё. Не просто же она поболтать ко мне зашла.

— Вас Антонина Львовна просит подойти и протестировать мальчика. Бабушка с ребёнком сейчас находятся в её кабинете.

— Бабушка? А что у нас с родителями?

— Да там трагедия в семье. Родители как раз разводились, мальчик жил на тот момент с матерью в другом городе. Женщина со своим вторым «мужем» погибли в автокатастрофе, и отец забрал сына к себе. Вот бабушка внука и пришла устраивать. У отца сейчас нет возможности подойти, потому как его нет в городе. Появится лишь через неделю, не может же ребёнок столько времени находиться в подвешенном состоянии. Кроме того, папа мальчика сам когда-то окончил этот лицей… И не забыл свои родные пенаты и первых учителей. Он помогал учебному заведению не раз. Поэтому вопрос не стоит: будет ребёнок учиться или не будет в этих стенах. Вопрос заключается — в каком из классов.

— Вы так хорошо осведомлены о семье мальчика? — удивлённо поинтересовалась у коллеги.

— Конечно, я знакома с ними лично. Илья учился в лицее, когда я только пришла сюда работать.

Вопросы больше задавать не стала, меня же поторопили:

— В общем, пойдёмте, сами сможете всё увидеть и выяснить.

Протяжно выдохнув, отложила сумку и, закрыв классную комнату, направилась к заместителю директора по учебной работе. В кабинете у Беспаловой было многолюдно. Помимо самой хозяйки — Антонины Львовны — присутствовали наш математик Марина Анатольевна и директриса, ну и, собственно, сами виновники этого стихийного собрания — пожилая женщина с парнишкой.

— Добрый день, — поприветствовала присутствующих, проходя в кабинет.

— Добрый, Светлана Алексеевна. Присоединяйтесь, — откликнулась Антонина Львовна, приглашая пройти. — У нас здесь небольшая дилемма. Надеюсь, что вы сможете помочь её решить.

Направившись к столу, села на предложенный стул с самым заинтересованным выражением лица, ожидая продолжения, и оно не заставило себя долго ждать.

— Познакомьтесь, это Волкова Любовь Сергеевна — бабушка нашего будущего ученика. — Кивнула женщине, поздоровавшись, а Беспалова переключилась уже на ребёнка. — Ну и, собственно, сам будущий лицеист — Волков Александр.

Перевела взгляд на Александра. Он сидел поодаль ото всех, с потухшим взглядом, плотно сжатыми губами и смотрел в одну точку, абсолютно не реагируя на происходящее вокруг.

— Нам нужно протестировать Сашу и определиться наконец-то с классом. — Говоря это, Антонина Львовна нервно постукивала ручкой по полированной поверхности стола.

— А можно взглянуть на личное дело ребёнка? — спросила её поднимаясь.

Документы мне передали сразу же. Итоговые ведомости почти за все года были хорошие, так же как и характеристики психолога. Резкий спад случился после первой четверти в шестом классе. Видно, именно в этот период случился разлад в семье. Мельком глянув ещё раз на мальчика, который так и сидел абсолютно безучастный к происходящему, продолжила изучать его личное дело. Картина вырисовывалась безрадостная. То ли ребёнком никто в этот период не занимался, то ли он таким образом выражал протест по поводу всего происходящего, пытаясь привлечь к себе внимание, но его игнорировали и подавляли.

Смотрелось это как крик души…

Вернув документы Беспаловой, обратилась к будущему лицеисту.

— Ну что же, Александр, прошу, — и указала рукой на дверь.

Он вскинулся в каком-то животном порыве и, полоснув взглядом, полным ненависти, сжался весь, словно пружина, но, не произнося ни слова, встал, готовый безропотно следовать за мной.

От столь непонятной мне реакции замерла, не зная, чего ожидать от него. Мальчишка наградил меня ещё одним тяжёлым взглядом, но усиленно продолжал хранить молчание. С гнетущим чувством покинула кабинет. За нами последовала и его бабушка, предварительно спросив разрешения у меня поприсутствовать во время опроса. Я возражений относительно её нахождения в классе не имела. Таким составом мы и добрались до нашего места назначения.

— Я тебе сейчас выдам самостоятельную работу сначала по английскому, а потом и по немецкому языку. Тестовые задания небольшие. Каждое рассчитано в среднем минут на десять-пятнадцать. А потом мы с тобой побеседуем, хорошо?

— Мгм… — Это был первый звук, который я услышала от него.

Положив на стол несколько листков и ручку для выполнения контрольной, отошла к окну, незаметно наблюдая за Александром. Правильные черты лица. Белокурый с карими, почти чёрными глазами. Довольно необычное сочетание. От его взгляда меня пробирала дрожь. Это же сколько в нём сдерживаемых эмоций?! И все они далеки от того, что должен испытывать ребёнок его возраста. Мальчик был довольно хорошо развит физически. Вспомнила, что в его деле мелькали пометки о занятии плаванием.

Почувствовав на себе пристальный, напряжённый взгляд, отвлеклась от Саши, переключившись на женщину, что в данный момент была готова просверлить во мне дыру.

— Вы что-то хотели спросить? — обратилась к сопровождающей ребёнка.

— Да, если вы позволите, то я бы с вами переговорила… — Мазнув по внуку взглядом, она добавила: — С глазу на глаз.

— Конечно. — И указала ей на выход.

Оставив дверь приоткрытой, чтобы была возможность наблюдать за процессом выполнения задания, не торопила женщину, ожидая, когда она начнёт первая.

— Светлана Алексеевна… я же не ошиблась? — неуверенно обратилась она.

— Нет, всё верно. Я вас слушаю.

— Я наблюдала за вами. Вы так хмурились, изучая личное дело Саши… — Любовь Сергеевна смотрела на меня с опаской. — Просто последний год у него был безумно тяжёлым. Вы не подумайте, Сашенька очень способный. Правда, у мальчика больше предрасположенность к точным наукам. По иностранным языкам у него всегда были репетиторы и…

Она вновь замялась, пытаясь донести до меня и так очевидную истину.

— Любовь Сергеевна, вы зря переживаете. Это тестирование покажет его уровень, но я в любом случае буду рекомендовать его принять в класс Марины Анатольевны. Так как не вижу смысла нагружать ребёнка тем, что ему, судя по всему, абсолютно не интересно. Но я со своей стороны могу лишь высказать мнение, решение же остаётся за директором учебного учреждения — Натальей Валерьевной Вишняковой. Так что вам, если есть какие-то просьбы и пожелания, лучше пообщаться непосредственно с ней.

— Я уже с директором говорила. Мне ответили, что ваше мнение позволит ей принять более взвешенное решение.

— Тогда, я думаю, нам стоит пройти в класс. Александр, как я понимаю, уже закончил.

Мальчик и правда завершил все задания и ожидал нас, безразлично что-то рисуя на пустом листке.

Проверка не заняла много времени, как я и думала, знания по английскому были на уровне тройки. Твёрдой, но явно недостаточной для обучения в языковом классе. По поводу немецкого я даже этого сказать не могла. Беседа лишь подтвердила пробелы в его и так не блестящих познаниях. Выводы напрашивались сами собой, но озвучивать их здесь я не стала, а направилась прямиком в кабинет Беспаловой, попросив женщину с внуком подождать меня здесь.

— Ну, Светлана Алексеевна, что скажете? — в этот раз Вишнякова отмалчиваться не стала.

— Скажу, что в свой класс я его рекомендовать однозначно не буду.

— Почему? Всё настолько плохо? — удивилась Антонина Львовна.

— Твёрдая тройка по английскому. Четвёрку ему старательно натягивали. Но английский ещё куда ни шло… а вот знания по второму языку просто отсутствуют в достаточном количестве для перевода в седьмой класс. Огромные пробелы по немецкому. И та единственная тройка, которую ему явно «нарисовали» по итогу шестого класса, не отражает действительности. И я даже сейчас не говорю о третьем языке. А если учесть сложные жизненные обстоятельства ребёнка, то зачем его пихать туда, где он заведомо будет учиться хуже, тем самым усугубляя ситуацию? Мой вердикт — математический класс.

— Хорошо. — И директриса на время замолчала, раздумывая о сложившейся ситуации. — Раз всё настолько плохо, пожалуй, Светлана Алексеевна, я с вами соглашусь. Антонина Львовна, оформляйте его в класс к Марине.

Они продолжили обсуждать эту тему, но уже без меня. Дальше я задерживаться не стала, а направилась в кабинет, где меня ожидали. Любовь Сергеевна была рада такому итогу. Я, собственно, тоже.

Неделя пролетела как один день. Проверка домашних заданий. Контрольные работы. Педагогические советы. Плюс ежедневное репетиторство по вечерам со студентами. К пятнице я была выжата как лимон и выходных с последующим переходом в каникулы ждала с огромным нетерпением. Это даст возможность хоть немного перевести дух и чуть-чуть уделить времени себе.

После развода с Олегом я старалась одна вообще не оставаться. Почти на месяц мы уехали отдыхать с сестрой в Анапу. А с августа набрала столько репетиторств, что с огромным трудом распихала их, согласовав время после выхода на основное место работы — в школу.

В этой бешеной гонке, которую я себе устроила, пытаясь занять каждую свободную минуту, чтобы не думать ни о чём, сейчас поняла, насколько же я устала. Ни минуты покоя не оставила для себя. Да и Олег в последний месяц активизировался. Постоянно названивает, пытаясь узнать, как у меня дела, навязывая мне свою мнимую заботу. Раздражало дико.

От безрадостных мыслей отвлёк звук борьбы на лестнице. Быстрым шагом направилась туда, откуда доносились голоса и удары.

— Бей, Егор! Ну, ты чё!

— Бли-и-ина, мазила!

— Ни фига себе у него удар!

— Пацаны, шухер! К нам идут.

Немыслимо! В школе драка в разгар рабочего дня! Куда только охрана смотрит?!

— А ну, стоять! — рявкнула так, что все звуки моментально стихли.

— Ой, Светлана Алексеевна, это вы? Здрасьте, — как ни в чём не бывало поздоровался Исаков Максим, одёргивая жилетку.

Картина, открывшаяся моему взору, впечатляла. Четыре ученика из класса Марины Анатолиевны стояли со скучающим видом, смотря кто куда, но только не в мою сторону. Чуть поодаль от них держался новый мальчик из их же класса — Волков Александр.

Куртка разодрана. Из губы сочится кровь. Ладони сжаты в кулак, и на них заметны ссадины. Но его глаза при этом горели яростью и не обещали ничего хорошего своему обидчику. Саша словно не замечал численного перевеса, готов был стоять до последнего.

Окинув компанию беглым взглядом, быстро определила второго участника потасовки. Игнатьев Егор. Разодранная жилетка. Разбитый нос и наливающийся синяк под глазом не оставляли сомнений в его непосредственном участии.

Умный, я бы даже сказала, талантливый мальчишка. Отличник. Но при этом жуткий задира и драчун. Вообще не могла понять, как в нём это уживается. Собранный и внимательный на уроках и абсолютно развязный на переменах.

— Что здесь произошло? — спросила, подходя ближе.

— Ничего серьёзного, — тут же отозвался Егор. — Мы просто с новеньким пообщались. Так сказать, налаживали мосты.

— Правда, что ли? — усмехнулась, выразительно осматривая его. И уже оставшимся участникам добавила: — Валентин, ты быстро в медпункт — пригласи Зинаиду Платоновну с аптечкой к Роману Александровичу и вернёшься вместе с ней. Ясно? Все остальные за мной.

Кабинет Юдина, нашего заместителя директора по безопасности, располагался недалеко от моего. Привела ребят к Роману Александровичу, все вместе мы дождались медсестру и лишь после этого принялись разбирать ситуацию.

С горем пополам нам удалось выяснить причину: Егор и Саша живут в соседних домах. Недавно у Александра произошла стычка с соседом Егора по лестничной клетке, и сегодня был своего рода акт «устрашения».

Всех мальчишек заставили написать объяснительные. Сообщили о произошедшем событии родителям и отпустили, взяв на контроль.

И если остальные ребята могли спокойно пойти домой, то у Александра куртка была сильно разодрана. Рукав держался на честном слове, да и замок при беглом осмотре явно сломан. Это ж как же они там дрались-то?! Конец октября в Новосибирске не предполагает хождения без верхней одежды. Да плюс сегодня ещё и заморозки.

Глядя, как он пытается запахнуть свою повреждённую куртку, окликнула мальчика:

— Саша! — Он замер, поднял настороженный взгляд, не ожидая ничего хорошего. — Ты живёшь, судя по адресу, в том же доме, что и я. Зайди ко мне в класс, подождёшь, пока я соберусь, и поедем вместе. На улице сегодня холодно, довезу тебя до дома.

— Не надо, — буркнул он в ответ, вновь пытаясь застегнуть то, что уже не могло быть застёгнуто.

— Ты же не хочешь разболеться на каникулах? А с такой погодой на улице да без шапки с курткой простуду можно запросто подхватить. Не артачься. Я же тебе не в друзья набиваюсь. Подумай о бабушке.

И последняя фраза его явно проняла. Если когда я стращала мальчика возможной болезнью, он и ухом не повёл, то упоминание о бабушке, явно дорогом ему человеке, возымело действие. Волков прошёл следом за мной в класс и уселся на последнюю парту, покорно ожидая, пока я соберусь.

Первым делом завела машину, чтобы не садиться в холодный салон. И принялась быстро складывать вещи, мельком поглядывая на мальчишку.

Саша сидел понурившись, хмуро рассматривая повреждения на своей одежде, при этом одновременно пытаясь отчистить шапку от грязи. Видно, по ней топтались, и единственное, что может привести головной убор в приличный вид, — это стирка.

— Пошли. Я готова, — привлекла к себе внимание, выходя в коридор.

Как выяснилось позже, мы с Сашей жили не только в одном доме, но даже в одном подъезде. Он на восьмом этаже, а я на четвёртом. Из разговора, вернее, из попытки этого самого разговора, так как каждое слово из Александра приходилось вытаскивать клещами. Выяснила, что его семья сюда переехала совсем недавно, чтобы было поближе к лицею. Теперь понятно, почему я Сашу не видела раньше.

Припарковавшись, хотела узнать, есть ли у него кто-то дома, но не успела. Мальчишка быстро буркнул «спасибо» и сиганул в открытую подъездную дверь. Лишь печально усмехнулась такой проворности, но догонять не стала.

Квартира встретила уже привычной тишиной. Готовить абсолютно не хотелось, да и не было особого желания. Плюнув на в данном случае никому сейчас не нужный ужин, попила чай с бутербродом и удобно расположилась в любимом кресле с книгой, укутавшись в мягкий, тёплый плед. Но наслаждаться историей не получалось. В голову постоянно лезли мысли о мальчике.

Мне было искренне жаль ребёнка, пережившего такую трагедию — смерть матери. Надеюсь, его не будут сильно ругать за испорченную одежду? Не хотелось бы, ведь в этом инциденте был виновен не он один.

Рядом ожил телефон, прося уделить ему внимание, и счастливая мордаха сестрёнки, высветившаяся на экране, вызвала улыбку.

— Приве-е-ет, — раздался радостный возглас Виктории.

— Ну, привет, коль не шутишь, — ответила, откладывая книгу и сильнее заворачиваясь в плед.

— Как поживает там моя роднулька-красотулька? — подлизываясь, зашла сразу с «козырей» младшенькая.

— Не дождётесь, — тихо рассмеялась, отвечая любимой папиной фразой.

— Фи-и-и! Как ты обо мне могла такое подумать! — с наигранным возмущением выдала Вика, но быстро сменив гнев на милость, перешла сразу к проблеме: — У меня к тебе дело на мульён!

— И почему я не удивлена? — Положив голову на спинку кресла, расслабилась. Очень любила свою сестру-искорку, она всегда с собой приносила тепло и покой, правда, относительный.

— Не понимаю, о чём ты! Ну да ладно. В общем, у тебя нарисовался клиент. Это хороший знакомый моего знакомого, так вот, его родственник…

— Стоп, — перебила сестру. — Давай обойдёмся без подробного описания пути, которым эта информация дошла до тебя.

— Хорошо. Человеку нужен перевод какой-то бумажки. Платит хорошо. Сделать надо быстро.

— А я на каникулах, — радостно проинформировала её.

— Ты мне это брось! Ну, пжалста-пжалста-пжа-а-алста, — затянула она знакомую волынку. — Человек очень хороший.

— Так ты ко мне плохих и не водишь.

— Это мужчина, — загадочно выделила она интонацией.

— И каким образом это должно меня простимулировать? — усмехнулась, ожидая «железных аргументов» с её стороны.

— Там всего страничка А4, а денег дадут — как за много таких страничек.

— Так себе убеждение дико уставшего человека. И в конце концов, тебе-то с этого что?

— Это хороший друг старшего брата моего как бы парня.

— Вот с этого и надо было начинать. Раз это Кирилл тебя попросил, то тогда, конечно, — усмехнулась, понимая, что нельзя расстраивать, возможно, будущего мужа сестры. — Несите сюда ваш листочек. Переведу бесплатно.

— Вот ещё! — фыркнула эта звезда. — Привыкнут — потом на шею сядут. Так что нечего их баловать, приучая к хорошему. Пущай платят. И просил не Кирюха, а звонил сам… Антон! Лично.

Так и представила себе сестрёнку, поправляющую деловито очки, сползшие на нос и, с серьёзным видом тряся указательным пальцем перед заказчиком, выкрикивающую реплику «Должо-о-ок!» из небезызвестной всем советской сказки. И в голос рассмеялась, уж больно уморительно это выглядело в моём воображении.

— Хорошо, как скажешь. Пускай платят.

— Вот и ладненько, — довольно пропела эта лиса. — Кстати, надеюсь, ты не забыла, что завтра с нами идёшь в кино?

— Какое кино? — опешила от столь стремительного перехода.

— В обыкновенное. Синематограф называется. — И вновь став серьёзной, пояснила: — Какой там планируется фильм, не помню, но точно могу сказать, что комедия. И Кирилл уже билеты купил, так что отказы не принимаются.

— Ну, вообще-то, нормальные люди в кино ходят парами. То есть со своей второй половинкой.

— Так я и собираюсь идти со своими вторыми половинками. Одна моя половинка пойдёт с тобой, а вторая — с парнем. И в зал я в итоге попаду цельная!

— Хватит меня таскать везде с вами. Это даже уже меня бесит. Боюсь представить, что об этом думает Кирилл.

— Мне Ростовский заявил, что в кино пойдёт только с двумя шикарными женщинами. Ну, одна из них это, конечно, я, а вот вторая… если ты откажешься, останется под вопросом. Не порти мне последний с ним вечер. К тому же пойдут ещё его друзья. Следовательно, мы будем не одни.

— Убедила. Но не пойму, разве тебе не хочется с ним проводить больше времени вдвоём?

Вика замолчала на несколько минут, а потом без наигранной весёлости, тихо и немного печально поделилась:

— Хочется, но… знаешь, я здесь подумала перевести наши с Киром отношения в дружеское русло.

— Не поняла, это как? Вы теперь по-дружески спать будете? — уточнила, обдумывая заявление сестры.

— Нет, у каждого планируется отдельная, никак не связанная между собой личная жизнь.

— Вик, что случилось? У вас проблемы?

— Не то чтобы прямо проблемы… — послышался тяжёлый вздох на том конце. — Просто он как-то тут недавно заявил в присутствии своих родителей и родственников за столом, что до тридцати жениться не планирует. Только работа и ничего кроме работы. И пусть, типа, весь мир подождёт, ибо это мишура. А я сидела и как дура улыбалась, стараясь не показывать, как мне обидно и неприятно это слышать. Что я и наши отношения для него всего лишь мишура.

Помолчав, она запела:

— Первым делом, первым делом там рабо-о-та. Ну а Викочка, а Викочка потом!

Я переваривала полученную информацию, не зная, как поддержать сестрёнку. Жилетка из меня в последнее время отвратительная.

Кирилл мне всегда казался серьёзным и ответственным молодым человеком. Может быть, ключевое слово здесь было «казался»? Олег мне тоже всегда «казался» правильным и надёжным, а вон как получилось.

А Виктория тем временем, не подозревая о терзающих меня сомнениях, продолжала:

— Вот я и подумала, что мне сейчас всего двадцать четыре. Ждать, пока он созреет на столь ответственный шаг, ещё шесть лет? Ну уж не-е-ет. Увольте. Через шесть лет он найдёт себе молодуху, а мне может запросто сказать: «Прости, родная, завяла любовь и более нам с тобой не по пути!» Ну и зачем тянуть резину, надеясь на светлое будущее? Лучше расстаться сейчас и устраивать свою жизнь, чем потом грызть локти, сокрушаясь об упущенных возможностях.

— Ты же с Кириллом вместе с первого курса института.

— Ну и что? Вы вон с Олегом пятнадцать лет были вместе, причём состояли в браке, и что это тебе дало? Ну, кроме геморроя на сердце! А тут даже замуж не зовут. И на кой чёрт он мне такой принципиальный нужен?

— Вику-уль…

— Ну скажи ещё, что я неправа?! Я же вижу, что ты свою ситуацию до сих пор не отпустила.

— У вас с Кириллом необязательно должно быть так же, как получилось у нас с Олегом, — попыталась вразумить Викторию.

Не могла я понять таких резких перемен в парне. Никак не могла!

— А зачем мне столько ждать? Это будет прощальный поход в кино. Я всё уже решила.

— Значит, в кино тащить меня в качестве балласта была твоя идея? — догадалась я.

— Скажем так: я тонко намекнула, но решение он принял сам.

— Манипуляторша, — констатировала непреложный факт.

— Это не я такая, это жизнь такая. Или ты, или тебя! — произнесла Вика менторским тоном.

— А он-то об этом знает?

— Нет, — слишком уж беспечно отозвалась она. — Я его поставлю перед фактом в воскресенье утром. Должна же я получить свою часть удовольствия?!

— Сумасшедшая, — печально констатировала её выверт.

— Да, и ты, между прочим, такая же.

— С чего это вдруг?

— Потому что мы ро-о-одственники! Ладно, не бери в голову всякую ерунду. Больше будет времени для себя любимой и, конечно, работы. Куда же без неё. Кстати, я тут Крыську видела. Фу-у-у, она какая была вредная и высокомерная, такой и осталась.

Лишь закатила глаза к потолку. С Кристиной — младшей сестрой Олега — у Виктории не сложились отношения с самого начала. Кристи была старше Вики всего на четыре года, но умудрялась поучать всех и вся, дико этим раздражая мою сестру и в первые годы замужества меня, но постепенно я научилась смотреть на это сквозь пальцы, а вот сестрёнка — нет.

— И как у неё дела?

— Да что с ней будет-то?! В Датском королевстве всё спокойно. Воспитывает потомство. Чихвостит мужа. Учит новую невестку уму-разуму.

— Ясно, — печально усмехнулась.

— Про тебя спрашивала. Я их и «обрадовала», что ты мужика наконец-то в доме себе нормального завела, а к ним как раз в этот момент и Олег подошёл. Он был «рад» больше всех это услышать. Порывался что-то уточнить, но я усиленно делала вид, что не слышу, не понимаю, и быстренько срулила по делам.

— А давно это было?

— Да недели две назад, может, три. Всё забывала рассказать.

Лишь усмехнулась, сопоставляя факты и время появление его «усиленной заботы» в последнее время.

— «Мужик-то» у меня был временный, одолженный у подруги.

— Главное, он был, а то, что Окорочок — это храпящий мопс, знаешь ли, дело десятое. В твоём случае ключевой момент — кобелина жил в твоей квартире, и вы вместе спали.

— Ну, спасибо тебе, родная, что называется — удружила.

И смех и грех с этой сестрой.

— Пусть утрутся, что ты тоже счастлива. Ладно, давай до завтра. Сходим в кино, отдохнём и развеемся. Всё, целую. Сладеньких.

— И тебе.

Отключилась, осмысливая диалог с сестрой. Вот, значит, как в реальности обстоят дела… Когда жили вместе, контролировал и сейчас пытается.

Взяв начатую книгу, перебралась на диван и продолжила чтение, чтобы хоть немного отключиться от неприятных мыслей о бывшем муже. Увлёкшись, так и уснула.

Субботу решила посвятить себе любимой, заранее перенеся все репетиторства. Сходила в спа-салон, как-никак сегодня меня будут «выгуливать» в кино. Надо не ударить в грязь лицом перед знакомыми сестры. В общем, весь день провела, как мне того хотелось.

К семи вечера за мной заехали, и мы направились в кинотеатр. Здесь, как всегда, была прорва народу. Толкотня. Суета. Шум. Гам. Куча детей, снующих в обнимку с попкорном. Жизнь била ключом. Друзья Кирилла ожидали нас у входа в зал.

Мельком наблюдала за Киром и Викой, пытаясь для себя понять, права сестра насчёт своего парня или же она немного торопится с выводами по случайно брошенной и явно не обдуманной им фразе. Кирилл был очень с ней нежен. Кофточку поправит. Водичку подаст. Сумочку подержит. И смотрел влюблённым взглядом, но пытался это усиленно скрыть, пытаясь казаться серьёзным и важным. Глупый…

Может, кто-то из друзей или родственников повлиял на него так, что он выдал свою сакраментальную мысль за столом? Или есть какая-то другая причина? Хотя не знаю, здесь бы в своей жизни разобраться.

Весь фильм я думала о них, всё время пыталась сосредоточиться на том, что происходило на экране, но не могла, вновь возвращаясь к нашим «баранам».

Виктория тоже была неравнодушна к парню, и это было заметно, но гордость… Пресловутая гордость. Ладно, посмотрим, куда их это выведет.

После кино мне не хотелось идти вместе с ребятами, сославшись на неотложные дела, решила пройтись. Давно я этого не делала. Не спеша. Без суеты. Сейчас же наслаждалась каждой минутой, бредя вдоль аллей и уютных кафе. Медленно рассматривая витрины магазинов, просто гуляла, глазея по сторонам.

Рядом с домом зашла в магазин и, купив на завтрак сыр и кофе, побежала в сторону светофора, надеясь, что успею перебежать дорогу. Не заметив наледи, наступила именно на этот участок и, поскользнувшись, упала, подвернув ногу и больно ударившись коленом.

Пытаясь аккуратно подняться и встать на неповреждённую конечность, краем глаза заметила ослепляющий свет фар и дикий визг тормозов. Огромный внедорожник появился из-за поворота так неожиданно, что я даже не успела испугаться. Продолжая сидеть на проезжей части, я, словно в замедленной съёмке, смотрела, как на меня несётся эта железная махина.

Машина резко дёрнулась влево, вылетая на встречную полосу, объезжая меня по широкой дуге, и затормозила где-то позади. Я же всё это время, по-моему, даже не моргала, задержав дыхание. В чувство привёл резкий хлопок водительской двери и быстрые приближающиеся шаги.

Стряхнув оцепенение, вновь предприняла попытку медленно подняться, и почувствовала, что у меня появился «помощник» в этом деле. Мужчина наклонился, подхватив одной рукой под локоть, а второй приобнял за талию и аккуратно помог мне принять вертикальное положение, разворачивая к себе лицом. Правда, ненадолго, я вновь едва не рухнула к его ногам, наступив на сломанный каблук.

От неожиданности вцепилась в плечи своего «спасителя», а он рефлекторно крепко прижал к себе, удерживая. Подняла взгляд на мужчину, и мы замерли, каждый чего-то ожидая.

Была готова к тому, что на меня сейчас начнут орать, уж очень взгляд его практически чёрных глаз был выразителен, но реакция незнакомца удивила. Причём приятно.

— С вами всё в порядке? — послышался осторожный вопрос, заданный напряжённым голосом.

— Да, — прошептала тихо. — И… спасибо.

Удивление, промелькнувшее во взгляде, никак не отразилось на его лице, но он всё же уточнил:

— За что?

— Вы так спокойно отреагировали на неудобство в виде меня на пешеходном переходе, что даже несколько необычно.

— Ах, вы об этом, — протянул мужчина с иронией, продолжая обнимать. — Так часто «отдыхаете» на дорогах, что уже досконально изучили реакцию автомобилистов?

— Слава богу, нет, — с облегчением выдохнула я.

— Что же, могу вас успокоить: я среднестатистический водитель, и будь на вашем месте, предположим, мужик, то я бы не был столь сдержан.

— Значит, мне, можно сказать, крупно повезло? — усмехнулась, высвобождаясь из его объятий.

— Несомненно. Так что у вас случилось? — прекратив удерживать, мужчина подставил руку, чтобы я могла на неё опереться.

— Поскользнулась, — прокомментировала, коротко обрисовав ситуацию, рассматривая сломанный каблук.

М-да… До дома осталось дойти совсем чуть-чуть, буквально обойти пару многоэтажек, и здесь такая печаль.

— Ему поможет, наверное, только гипс, — констатировал мужчина, вместе со мной рассматривая пострадавшую обувь. — У вас колено разбито. Может, стоит в травмпункт съездить?

— Из-за ссадины? Нет, спасибо. Доберусь до квартиры и всё обработаю. Не стоит дёргать лишний раз врачей из-за ерунды.

— Уверены? — с явным сомнением в голосе поинтересовался он.

— Абсолютно. — Наклонилась, чтобы поднять сумку с пакетом, но незнакомец сделал это быстрее и тут же протянул их мне.

— Спасибо ещё раз, — приняла свои вещи, искренне поблагодарив. — Не смею вас больше задерживать.

Отступила, отпуская свою надёжную опору, собираясь ковылять потихоньку в направлении дома.

— Вам далеко? — Неожиданный вопрос заставил оглянуться. — Я могу подвезти.

— Не стоит. Я живу здесь, буквально в двух шагах, так что… — И запнулась на полуслове, чуть не упав, но была вовремя подхвачена своим «спасителем».

Каблук обломился окончательно, давая понять, что ковылять придётся дольше, чем я надеялась.

— Уверены? Можете, ещё передумаете? — У мужчины на губах появилась ироничная улыбка.

— Уже не очень, но… не хотелось бы вас утруждать.

— Вы сами сказали, что живёте недалеко. Поэтому не вижу особых сложностей помочь красивой женщине. — Не спрашивая моего согласия, подхватил на руки и быстрым шагом направился к машине. Я успела только ойкнуть от быстрой смены положения и от неожиданного комплимента.

Меня, как ценный груз, расположили на заднем сиденье внедорожника, сам же мужчина сел за руль, и автомобиль тронулся.

— Куда едем? — Наши взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.

Свой адрес назвала немного неуверенно, разрывая зрительный контакт. Не знаю почему, но было неловко. И чтобы хоть немного отвлечься, принялась рассматривать своё пострадавшее колено.

— Можно узнать ваше имя, прекрасная незнакомка? — задал мужчина вопрос, притормаживая перед поворотом к моему дому.

— Светлана, — представилась улыбаясь.

— Очень приятно, Илья.

Я лишь кивнула в ответ. Оставшийся путь до моего дома мы проделали молча. Ловила на себе нечитаемые взгляды нового знакомого. Он словно сканировал меня, и это немного нервировало, но более попыток заговорить не предпринимал. Уже возле подъезда заметила: Илья хотел что-то спросить, но в последний момент передумал. Распрощавшись с мужчиной, который неожиданно стал для меня своего рода Робин Гудом, помогающим женщинам в трудных жизненных ситуациях (донёс, довёз и не «облаял»), направилась домой. Меня муж, когда он был, не баловал таким вниманием последние годы. Не до того ему было. Работа.

Попав в квартиру, первым делом направилась на кухню поставить чайник и только лишь после этого пошла раздеваться и обрабатывать рану. И если во время поездки я всё воспринимала довольно спокойно, то сейчас пришёл откат. Руки подрагивали от пережитого стресса. Слегка знобило. Плюнув на закипевший чайник, из бара достала коньяк Remy Martin, «заботливо» забытый мужем, и, плесканув на дно бокала, сделала первый глоток. Горло опалило, на глазах выступили слёзы, и я с непривычки закашлялась.

Боже! Какая гадость!

Второй, собственно, и заключительный глоток пошёл лучше, и постепенно пришло расслабление. Мысли постоянно крутились вокруг происшествия и необычного мужчины, с которым довелось познакомиться.

Повезло же какой-то женщине заполучить такое чудо. Счастливица. Красивый, но не смазливый, а именно по-мужски притягателен. А ещё взгляд такой… пробирающий прямо до костей, от него аж мурашки по телу. Но будоражили даже не его внешние данные, а умение делать поистине красивые жесты, способные приятно удивить женщину. Сокрушённо покачав головой, усмехнулась ходу своих рассуждений.

Эх, Светка! Куда-то не туда у тебя размышления свернули… Вот что значит отсутствие личной жизни! Не укатали в асфальт на дороге, улыбнулись и не наорали, и тебя повело, как малолетку.

М-да… Права Вика, с одиночеством надо что-то делать. Накатила такая грусть-тоска, что хоть волком вой. Тишина и темнота в квартире лишь усугубили это состояние.

Так, некоторым штатским больше не наливаем, а то потянуло философствовать, ещё немного — и начну сопли на кулак наматывать, жалея себя.

Хватит. Я своё уже и отревела, и отжалела.

Тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, ополоснула фужер и побрела спать. Вся следующая каникулярная неделя прошла в лайтовом режиме: педсоветы, корректировка учебных планов, генеральная уборка в классе. Ну и, естественно, репетиторства.

Единственным ярким событием этого периода была встреча с сестрой. Хотя всё наше с ней общение незабываемо, но сейчас свёл вместе печальный повод — её разрыв с Кириллом. Начиналось у нас с ней всё спокойно, но постепенно переросло в стихийный девичник. Подтянулись Викина близкая подруга и несколько её одноклассниц. Мы и посмеялись, и обсудили извечно женскую проблему «нечего надеть», естественно, затронули мужчин и как себя с ними надо вести. Я по большей части слушала «умудрённых опытом» девушек. Имея печальный итог совместной жизни с Олегом, я не хотела говорить об этом серьёзно, они же ещё видели всё в радужных красках.

— Викуль, да и фиг с ним! Ты умница, красавица, найдёшь себе ещё!

— Лен, да я особо и не расстраиваюсь! Тоже, нашёлся мне принц! — Возмущение сестры было настолько искренним, что я лишь печально улыбнулась, не перебивая, а она продолжала изливать душу. — Я его такая спрашиваю, как он видит наши отношения? А он знаете что сказал?

Глаза Вики горели праведным гневом, она с грохотом поставила фужер на стол, пристально обведя нас всех взглядом. Но осознав, что ни у кого предположений нет и ответ хотят услышать непосредственно из её уст, возобновила исповедь:

— Что его и так всё устраивает! Всё! Устраивает! И менять что-либо он не собирается. Представляете? Я ему такая: хорошо, не сейчас, ну, допустим, через год? Вот через год, говорит он мне, и посмотрим, а сейчас-то, типа, что это обсуждать! Блин, да как так-то?! Неужели мужики настолько идиоты?! Неужели он не понимает, что я хочу определённости?! Хоть какой-то! Я бы поняла, начни мы только встречаться, тут вопросов нет. Но мы, блин, уже столько лет вместе, а он… даже слов приличных нет.

Подошла и обняла сестру за плечи, пытаясь успокоить.

— Вик, выдохни. Всё, что должно произойти, произойдёт. И ты это не сможешь изменить. Поэтому самое лучшее в твоём положении — просто отпустить ситуацию и поменять к ней своё отношение. Да — непросто. Но это самый действенный способ… Советую тебе, исходя из своего печального опыта.

Виктория резко развернулась, обняв меня за талию.

— Прости-и-и… Я здесь из-за всякой ерунды ною.

— Глупости не говори, — потрепала её, как в детстве, по чёрным вихрам. — Предлагаю сменить немного тему и поговорить не о тех, кто нас потерял, а о будущих победах.

Предложенная мной тема всем понравилась, и её с удовольствием развили дальше, подключая фантазию и свои мечты.

Последующие дни пролетели незаметно, практически рутинно. И учебный рабочий день настал для меня неожиданно, хотя и строго по календарному плану.

Входя к себе в класс, застала Игнатьева, в очередной раз качающего права.

— Егор, — прервала его длинный и поучительный монолог одноклассникам, — сядь за свою парту. Так, ребята, располагаемся на своих местах. И внимательно слушаем всё, что я вам сейчас скажу.

Открыв рабочий ноутбук, нашла слайды к уроку и, включив проектор, вывела их на экран.

— Тема сегодняшнего урока… — перешла я на английский язык, включившись сразу в работу.

Ребята оперативно влились в процесс, как делали это обычно на протяжении двух лет. К моей системе преподавания они привыкли, требования выучили. Лишь один ребёнок у меня так и остался практически безучастным во время всего занятия — это Волков Александр. Единственная эмоция, что он не смог от меня скрыть, — злость. По глазам видела, он едва сдерживался, чтобы демонстративно не встать и не уйти с занятия. Я его старалась не трогать, давая возможность привыкнуть и ко мне, и к моей манере подачи материала. Но едва прозвенел звонок, обратилась к ученикам:

— Спасибо, ребята, хорошего вам дня. На сегодня можете быть свободны, кроме Волкова Александра. Саша, задержись, пожалуйста.

Школьники, оглядываясь и шушукаясь, медленно покидали класс. Волков же замер возле своей парты, гневно сверкая взглядом в мою сторону.

Посмотрела пристально на мальчика, пытаясь понять его реакцию, но Александр молчал, лишь насторожился весь, как дикий зверёк, в любую минуту готовый сорваться на бег.

— Саша, у нас с тобой существует определённого рода проблема. — Когда класс полностью опустел, я мягко улыбнулась и начала издалека: — У тебя есть желание заниматься дополнительно иностранными языками? Думаю, ты сам понимаешь, что твои знания, а именно их отсутствие в нужном количестве — это большая проблема и сейчас, и в обозримом будущем. И всё будет только усугубляться.

— Вы хотите, чтобы я попросил отца… нанять вас репетитором?

— Нет, — получилась немного резче, чем планировала. — Я не занимаюсь репетиторством у тех ребят, которым преподаю в лицее. Но у меня есть два варианта решения в сложившейся ситуации.

Волков с любопытством ожидал продолжения, закинув рюкзак на плечо, но сам при этом ничего не спрашивал. Что же, любопытство — это уже хорошо. По крайней мере, оно сменило негатив, и я пояснила:

— Два раза в неделю согласно расписанию я провожу факультативы по обоим предметам. Понедельник, среда — английский язык. Вторник, четверг — немецкий. Минут через пять как раз начинается занятие. Ребята обычно приходят на него ближе к концу четверти, если у кого-то есть долги или кто-то что-то не понимает. В твоём же случае я бы тебе настоятельно рекомендовала их посещать регулярно.

— А если я откажусь? Это же факультативы. — И пристальный взгляд исподлобья в мою сторону.

— Твой выбор. Моё дело предложить, но учиться за тебя я не могу, — лишь развела руками, показывая, что заставлять его не имею никакого права, и продолжила рассматривать подростка, ожидая, что он скажет дальше.

Не может же он не понимать, что ему сдавать в конце года экзамен мне.

— А какой второй вариант? — не выдержал Саша.

— А второй… Могу созвониться с твоей бабушкой, рассказав ей то же, что и тебе сейчас, и тогда мне сообщат о том, что с тобой занимается репетитор или же тебя вынудят ходить на факультативы. Но я прекрасно вижу итог таких занятий. Ты не будешь заинтересован в этом, а под давлением результат будет плачевный. Кроме того, я ценю своё время, и тратить его впустую мне определённо не хочется.

— И что будем делать? — печально усмехнулся Волков.

Это была его первая улыбка, что мне довелось увидеть.

— Поэтому предлагаю третий вариант: ты посещаешь все мои факультативы, считая их обязательными, как уроки, на них мы постараемся закрыть максимально твои пробелы. Бонусом пойдут домашние задания, которые я задаю в классе. То есть мы будем выполнять их вместе, чтобы тебе стало понятнее, ну и, естественно, легче. В дальнейшем, когда уже твои знания хоть немного подтянутся и ты вольёшься в учебный процесс, будешь делать их сам, но всю эту четверть планирую разбирать всё досконально и готовиться с тобой к классным урокам. Александр, но ты должен понимать, в таком ритме я готова работать, только если от тебя будет отдача… Это в твоих же интересах.

Саша молчал, с явным подозрением изучая меня. То хмурился, то закусывал губу, обдумывая сказанное.

— Не пойму, а вам-то это зачем? Ну, учится у вас школьник плохо, и чё? — И, не дав ответить, тут же равнодушно добавил: — Моей прежней училк… кхм… учительнице было на это всё равно. Анастасия Петровна вообще занималась лишь со своими любимчиками, которые подавали надежды, все остальные, если не понимали, то это было уже их проблемой.

— У меня нет любимчиков, — спокойно пояснила парню, смотря в глаза. — Я искренне сожалею, что у тебя не сложились отношения с предыдущим педагогом. Но хотела бы надеяться на наше с тобой плодотворное сотрудничество. Так что скажешь?

— Я так и не понял, зачем вам это? Ну, буду я получать тройки, вам от этого ни холодно ни жарко.

Какой наивный. Какие тройки?!

— Саша, твои знания — это показатель моей работы как педагога. Поэтому все, кому посчастливилось у меня обучаться, знают мой предмет… так или иначе. Как понимаешь, других вариантов у них просто нет. Мы находим с каждым учеником компромисс, и ребята в классе ответственно подходят к этому вопросу. Иностранный язык очень интересен и многогранен. Мы же изучаем не просто правила, мы изучаем практически новую для нас культуру. Погружаемся в неё, смотрим фильмы, ставим спектакли, поём песни. Да много чего необычного делаем. Тебе неинтересно, потому что у тебя пробелы. Это как в математике: если для расчёта отсутствуют требуемые данные, ты никогда не решишь задачу. Это раздражает и злит, пропадает интерес. Так и в языке — нехватка знаний не позволяет увидеть полную картину и насладиться самим процессом.

Мальчик стоял, переминаясь с ноги на ногу, его плечи опустились, и он весь словно потух, а потом тихо пояснил:

— Я не могу, бабушка с папой ждут меня дома… маме сорок дней. Так что сегодня никак.

Опешила от этого откровения.

— Саша, что же ты сразу не сказал? — Подошла к нему, аккуратно приобняв, не зная, как ещё поддержать мальчика. — Я бы не стала тебя задерживать.

Волков лишь сжал плотно губы, кивнул, стараясь опустить голову пониже, скрывая слёзы. И резко вытер рукавом влагу со щёк.

— Давай я тебя отвезу домой.

Но он отрицательно крутанул головой, высвобождаясь и, больше не проронив ни слова, вышел из класса.

На следующий день Саша пришёл на факультатив. Спокойно и без негатива, но излучая дикую настороженность, расположился за первой партой напротив моего рабочего стола, ожидая дальнейших действий с моей стороны.

Работа у нас началась с большого теста по английскому языку, мне необходимо было определить темы, которые требовали лишь небольшой проработки, и те, что он не знал совсем. Картина вырисовывалась печальная, но меня мальчик порадовал своим упорством и стремлением учиться. Он впитывал всё как губка, не сразу понимая, но желания и упорства у Волкова было хоть отбавляй. И это вдохновляло.

Разбирая с ним ошибки теста, мы задержались гораздо дольше, чем было отведено временем факультатива. За окнами стемнело. От лицея до нашего дома идти минут пятнадцать, предложила подвезти, но Саша вновь попытался отказаться, пришлось настоять. Не знаю почему, но мне самой этого хотелось.

Так и сложилось, что мы с Сашей задерживались, усиленно занимаясь, а потом вместе возвращались домой. Мои мысли всё чаще крутились вокруг этого ребёнка. Мне его было дико жаль. Такая трагедия в столь юном возрасте.

А на одном из наших уроков у Александра заурчал живот. С горем пополам всё же удалось вытянуть из него информацию. Как выяснилось, он сегодня просто забыл дома деньги, что ему оставил отец на питание, и ничего ещё не ел с утра. Столовая была уже закрыта, я накормила мальчика пирожками с яблоками, которые вечером пекла для чаепития, но забегалась, так и не отнеся в учительскую, чему сейчас была безумно рада. С каким-то умилением наблюдала, как он их просто сметает, стыдливо косясь в мою сторону. Пришлось отвернуться, чтобы не смущать парня.

Постепенно мальчик в моём обществе перестал зажиматься, кидать настороженные взгляды, а спустя месяц плодотворной работы вообще в кабинет вошёл впервые с робкой улыбкой, я ответила ему тем же.

На одном из занятий нас прервали, вызвав меня к директору.

— Саша, продолжай выполнять задание. Я подойду чуть позже, без меня не уходи.

Он кивнул и углубился в предмет, я же направилась к Вишняковой.

— Здравствуйте, Наталья Валерьевна, можно? Или мне лучше зайти позже? — поприветствовала руководство, интересуясь её свободным временем, так как в кабинете она была не одна.

— Нет-нет, Светлана Алексеевна, проходите. Вас-то мы как раз и ждём. — И мне указали на соседний стул. — Здесь вот родитель интересуется успехами своего чада по вашему предмету, а так как вы ещё находились в школе, решили, что из первых уст узнать будет правильнее.

— О каком конкретно ребёнке идёт речь? — уточнила, удивлённо смотря на… Илью, своего случайного знакомого.

Мужчина тоже был слегка ошарашен нашей встречей и с изумлением меня рассматривал.

— Саша Волков. Ваш ученик. Кстати, познакомьтесь, это его отец — Волков Илья Андреевич. Думаю, вам есть о чём поговорить. Илья Андреевич, рада вам представить одного из лучших педагогов иностранного языка, работающих у нас в лицее, Морозову Светлану Алексеевну. Можете поговорить здесь или же в классе, как вам будет удобно?

Мужчина быстро сориентировался и ответил первый:

— Наталья Валерьевна, у меня к вам вопросов больше нет, не буду вас задерживать. Спасибо вам ещё раз огромное за содействие, но, думаю, интересующие меня моменты мы со Светланой Алексеевной уже обсудим в классе. — И уже мне: — Вы не против?

— Нет. — Вставая, попросила его следовать за мной: — Пойдёмте.

Из кабинета директора, да и из приёмной, вышли молча, но едва закрылась дверь, отрезая нас от любопытных взглядов, мужчина заговорил:

— Весьма неожиданная, но очень приятная встреча. — В его голосе слышалась улыбка.

— Да… весьма. Так что, Илья Андреевич, вы бы хотели узнать об Александре? — глянула в его сторону, берясь за перила.

— Можно просто Илья.

— Не думаю, что это будет уместно в данном случае.

— Хорошо, как скажете. Что же касается моего сына… Зная способности Саши к языкам, я понимаю, что ему это даётся очень и очень непросто. С первого класса у ребёнка были репетиторы. Звёзд он с неба не хватал по этим предметам, но, по крайней мере, и не был в отстающих. — Илья ненадолго замолчал, но возобновил свой монолог: — Сложности в обучении начались у мальчика с прошлого года, когда его мама решила переехать в Омск… кхм… по личным мотивам. С новым классом отношения тоже не сложились, как и с большинством учителей, особенно это относилось к гуманитарным наукам. И с репетиторами у них тоже что-то не задалось. А Лена… Вы не подумайте, она была замечательной мамой, но последний год часто попадала в больницу по состоянию здоровья и не успевала отслеживать учёбу. Меня же там не было рядом. И ребёнок учился как мог, сам. В общем, сейчас мы имеем то, что, собственно, имеем.

Мы как раз подошли к моему кабинету и остановились у дверей, не входя в класс.

— Так вот. — Глядя мне пристально в глаза, Илья попросил: — Наталья Валерьевна мне обмолвилась, что вы занимаетесь репетиторством. И я хотел бы узнать, как вас уговорить позаниматься с Сашей на индивидуальной основе?

Слушала его внимательно, не перебивая, мысленно отметила, как он аккуратно говорил о бывшей жене. В его голосе не было негатива или злости. Причём даже скрытого! Это удивило, но приятно. Немногие могут так себя сдерживать, говоря о бывших супругах, даже если их уже нет в живых. За время работы педагогом многого насмотрелась и наслушалась.

— Илья Андреевич, я с Сашей и так занимаюсь индивидуально на факультативах.

— Факультативы — очень хорошо. И я вам за это благодарен, но сегодня пришёл один Саша, а завтра появился весь класс или параллель. И вы обязаны уделить внимание всем ребятам, так как это факультатив. Я же хочу, чтобы уроки были регулярные, индивидуальные и не зависели от других школьников.

— Простите, но я не репетиторствую у учеников, у которых веду иностранный в лицее.

— Почему? — удивился он.

— Чтобы у родителей не возникло ненужных мыслей, что на своих уроках я ничего не даю детям, вынуждая их платить за дополнительные занятия. Если кто-то из родителей хочет, то в индивидуальном порядке сами находят репетиторов.

Илья улыбнулся и покачал головой.

— Уверяю вас, я так думать уж точно не буду. И очень прошу вас сделать для нас исключение. Саша интроверт. Ему непросто сойтись с другими. А у вас с ним уже выстроилась некая рабочая модель. Пожалуйста… Если дело в деньгах, то я заплачу ту сумму, какую вы озвучите.

— Дело не в деньгах, но у меня… — И замолчала, глянув в приоткрытую дверь на мальчишку, сидящего за партой и корпящего над заданием.

— Мы подстроимся под ваше расписание, — продолжал свои уговоры мужчина. — Я прекрасно понимаю, что всех замечательных педагогов уже расхватали. Естественно, в первую очередь обратился к той женщине, что у нас уже преподавала, но она не может. Прошу, не отказывайтесь.

И я поняла, что не могу сказать ему «нет». Причём даже не его отцу, а мальчику, к которому за это время привязалась больше, чем следовало.

— Илья Андреевич, я посмотрю своё расписание, и тогда мы решим. Вас такой ответ устроит сейчас?

— Более чем. Вы не против, если я сегодня сына немного раньше заберу?

— Нет. — Вошла в класс, за мной проследовал и Волков-старший.

Саша уже закончил делать задание по иностранному языку и сидел, занимаясь домашней работой по математике, но когда заметил отца, его взгляд буквально вспыхнул радостью, мальчик перевёл его на меня, как бы спрашивая, можно ли ему уйти.

— На сегодня всё, — не стала разочаровывать ребёнка. — Можешь быть свободен.

— Спасибо. До свидания, Светлана Алексеевна! — принялся он быстро скидывать вещи в рюкзак.

— До свидания, Саш.

Мальчик выскочил из кабинета, побежав в раздевалку, а вот его папа немного задержался.

— Спасибо вам ещё раз за всё и… — Он улыбнулся с какой-то затаённой грустью, окидывая меня странным взглядом, и добавил: — Передавайте привет вашему мужу. Возможно, мы вновь воспользуемся услугами его фирмы. Всего хорошего.

Я же ничего не ответила на это, да просто не успела среагировать, тупо смотря на закрытую дверь.

Как же, оказывается, тесен мир!