На неведомых дорожках

- … Новгородская иконопись отличалась… отличалась от других. Она была очень яркой… по цвету. Круче, чем московская. Простота рисунка и еще этот… символизм. Самый популярный… образ в новгородской иконописи – Георгий Победоносец.

- Хорошо, Левкин. Приведи пример.

- Ну-у… «Битва новгородцев с суздальцами»?

- Подумай, как следует. Какая известная икона изображает битву Святого Георгия со змеем?

Подсказка не возымела действия. В ответ раздался томительный вздох, наглядно демонстрирующий глубину терзаний мающегося у доски ученика. Боря Левкин не был отпетым двоечником, но новгородская иконопись определенно занимала последнее место в списке его жизненных интересов. Глядя в остекленевшие глаза подростка, становилось ясно – не выучил.

- Итак, кто может ответить?

М-да, «лес» рук! Хотя нет, одна все-таки тянется: будущая медалистка Алина Силина на первой парте как всегда все знает.

- Алина…

- Икона пятнадцатого века «Святой Георгий», из собрания Третьяковской галереи, - вскочив, бодро отрапортовала та.

- Спасибо. Можешь садиться. – Всякий раз, как слышу от нее правильный ответ, так и подмывает задать вопрос покаверзней, например, что-нибудь из внешкольной программы. Но нет, нельзя! Она обязательно растеряется, начнет краснеть, заикаться, потом и вовсе расплачется и как минимум неделю будет переживать свой позор… Нет уж, медалистов у нас в плане немного, по правде сказать, кроме Силиной, больше никого. – И ты, Левкин, садись тоже! Тройка.

Воспрянув духом, тот бодро зашаркал к своему месту.

- Запишите следующую тему: «Мастера-иконописцы XIV-XV веков». Записали? Кто сегодня дежурный? Рыбников? Достань из шкафа проектор... – Я отложила мел, вытирая пальцы мокрой салфеткой.

Мои ученики лениво зашуршали тетрадями. На задней парте Левкин и его приятель Мамонов исподтишка обменивались тычками. Я строго поглядела в их сторону, и оба нехотя прервали это увлекательное занятие.

Проектор, ввиду почтенного возраста, уже давно стоило отправить в утиль, но, к сожалению, он хоть и с перебоями, но до сих пор работал. А раз работает, значит, замены не требует – такова железная логика школьного завхоза. С некоторой опаской я повернула выключатель. Внутри проектора что-то скрипнуло, он подпрыгнул, едва не свалившись со стопки учебников, на которую был водружен, и неуверенно замигал. Класс затаил дыхание. Каждый раз это напоминало лотерею: взорвется, не взорвется…

К общему разочарованию, помигав, прибор успокоился, выдал дрожащий синеватый конус, и я, сделав знак выключить свет, поставила первый слайд.

- Так, внимание! Смотрим на экран! Икона «Богоматерь Донская» знаменитого византийского художника Феофана Гречинина, более известного у нас как Феофан Грек…

Изображение дрогнуло и померкло, погрузив аудиторию в темноту. Я дернула рычажок, но тщетно: проектор более не подавал признаков жизни, зато от него начал распространяться запах горелой пластмассы. Класс за моей спиной оживился, послышались довольные смешки, кто-то пронзительно засвистел.

- Так, что за шум? Тихо! – я постучала указкой по столу. – Маша Зимина, включи свет!

Поименованная ученица встала, протягивая руку к настенному выключателю. Тот огрызнулся искрой, Зимина отскочила с визгом, кое-кто из девочек с удовольствием ее поддержал. Парни загудели, злорадно комментируя происходящее, раздался громкий гогот, на задних рядах заверещали и плачущий голос пожаловался:

- Марина Алексеевна, мне Левкин карандаш в ухо засунул!

- О, Господи… Левкин, немедленно вынь карандаш или выйдешь из класса! Остальные – тихо! Тихо! Все замолчали! – Указка с треском переломилась о столешницу.

Гул стал звучать на полтона ниже.

- Если сейчас же не будет тишины в классе, то в конце урока все пишут контрольную! – дрожащим голосом пригрозила я, чувствуя, как внутри поднимается волна неконтролируемого бешенства.

Кто-то насмешливо пропищал:

- Стра-а-ашно, Марина Алексеевна!

Что-то лопнуло во мне, как перезрелый нарыв, и жаром растеклось по телу. Я медленно развернулась, обводя класс тяжелым взглядом:

- Сссстрашно? Нет, это еще не сстрашшно… Ссстрашшно будет потом… - наслаждаясь мгновенно установившейся тишиной, демонстративно дыхнула огнем на стол и, когда тот охватило весело потрескивающее малиновое пламя, снова набрала в грудь побольше воздуха. – Сссказать, когда начинать боятьсссся?..

Не делай частых и долгих посещений к одним и тем же лицам: ведь от этого бывает пресыщение.

Исократ

Пронзительное верещание будильника ударило по ушам.

Подпрыгнув, я ошалело захлопала глазами в темноту, потом выдохнула и упала обратно на подушку. Тьфу ты, Господи! Всего лишь сон.

Я вижу их почти каждую ночь – большая часть к утру забывается, но этот, яркий, реалистичный, я, похоже, запомню надолго. Привидится же такое! Во рту и сейчас чувствуется привкус гари… Однако какие забавные физиономии были у моих учеников! Жаль, что в жизни подобного от них не добиться…

Будильник провалился в щель между тумбочкой и диваном, продолжая доводить меня невыносимой добросовестностью. Но когда его удалось вытащить и отключить, назойливое треньканье и не думало прекращаться.

Не поняла юмора… Будильник молчит! Откуда звук? Из прихожей? Домофон! Кого еще принесло посреди ночи? Я с подозрением сощурилась на белую пластмассовую трубку, потом осторожно сняла ее и прошептала:

- Кто там?

Ответа не последовало. Что за чертовщина? Пронзительные звуки продолжали сводить с ума. Кажется, теперь звонят с площадки.

Входная дверь начала медленно открываться. Не может быть! Помню же, как перед сном проверила замки и даже накинула цепочку! Взвизгнув, я схватилась за дверную ручку, но было поздно. Из проема повеяло ледяным холодом.

- Вы кто? Что вам здесь надо? – залепетала я, пытаясь преградить путь текущей на порог бесформенной тени. – Уходите немедленно… Я буду кричать… – и с отчаянием поняла, что уже ничего не могу сделать, и в мой дом – мою крепость! – сейчас проникнет что-то чужеродное, отвратительное, опасное…

- Сдурела, да? – ответила тень знакомым голосом. – Ну, кричи! Чего замолчала?

- Аня? – я поперхнулась очередным протестом и заморгала, пытаясь разглядеть знакомые черты.

- Ты, подруга, даешь! Совсем одичала в своей одиночке.

- Что ты тут делаешь?

- Здра-асте, пожалуйста! Девичья память прогрессирует? Мы же договорились идти на Место. Шмотки твои где? До сих пор не готова? Ну, блин, давай скорее, машина внизу ждет!

Я едва не села на пол.

- Прямо сейчас?

- Ну, ясен пень! Времени ни секунды, мы и так почти опоздали!

- Куда?

- Туда! Нас же ребята ждут, забыла? Мы же обещали вернуться! Ну, ты чего? Не стой столбом, рванули, а то будет поздно!

- Подожди, подожди, не все сразу, дай подумать… - я попятилась, растерянно тряся головой. Тень умолкла и с тихим вздохом отступила, слившись с темнотой:

- Ну, как знаешь…

- Стой! – Я хотела броситься следом, но поняла, что не могу сделать ни шагу. – Аня, подожди!

- Время вышло…

- Сто-о-ой!..

* * *

Меня разбудил собственный крик. Вместо подушки щеку холодила гладкая поверхность линолеума. Сама я почему-то лежала на полу и почему-то в прихожей, хотя совершенно точно помнила, что накануне заснула, как полагается. При попытке повернуть голову в затекшую шею стрельнуло так, что слезы навернулись. Чувствовала я себя как после пятичасовой загородной экскурсии с младшими классами – на вид целой и невредимой, но сама в это не верящей.

Кое-как поднявшись на ноги, я проковыляла к входной двери и проверила замки. Они оказались на месте. Дверь была надежно заперта, но от этого мне не стало спокойнее. Вместо того чтобы вернуться в постель, я накинула плед и села в кухне, мрачно разглядывая противоположную стену. Растущий за окном тополь отбрасывал на нее кружевную тень, и шелест его листьев напоминал хлопанье маленьких ладошек. Внезапно захотелось курить, но поскольку я до сих пор не обзавелась этой пагубной привычкой, реальную сигарету заменила зубочистка. Держа ее в губах, я пускала воображаемый дым и перебирала в памяти все, что случилось этим летом.

До недавнего времени отпуск у меня, обычной учительницы ИЗО обычной средней школы города Петербурга, был если не единственной, то главной радостью в достаточно однообразной жизни. Не удивительно, что я очень им дорожила и загодя лелеяла мечты о блаженном ничегонеделании. Правда одной неделей из восьми, выделенных мне трудовым законодательством, приходилось жертвовать во имя давней дружбы – подруга Анька увлекала меня в ежегодную экспедицию на поиски параллельных миров, и еще одна уходила на то, чтобы потом придти в себя. Однако это уже стало традицией, а я хоть и ворчала, но больше по привычке, тем более что оставшегося времени вполне хватало, чтобы всласть побездельничать.

И вдруг случилось то, чего никто не ожидал – я, Анька и наша общая подруга Зинаида действительно нашли выход в параллельный мир!

Конечно, всерьез никто на такое не рассчитывал, и поначалу мы немного растерялись. Очень скоро растерянность прошла, уступив место иным чувствам, а потом и вовсе стало не до праздных размышлений, но закончилось все хорошо, почти как в сказке – три странницы благополучно вернулись домой, в приподнятом настроении, хотя и основательно потрепанные дорогой.

Мы пережили захватывающие приключения! Даже я, при всей нелюбви к авантюрам, пребывала от них в эйфории и имела слабость не скрывать этого от Аньки, чем та немедленно воспользовалась, тут же назначив дату нашего возвращения. Да-да, обратно в параллельный мир!

И я согласилась… Со мной вообще происходило что-то неладное. Меня, всегда предпочитавшую сидячий (на диване) образ жизни, избегающую сомнительных мероприятий и ненавидящую все, что причиняет неудобства, меня, тихую, спокойную девушку с исключительно трезвым взглядом на жизнь и свое место в ней, будто магнитом тянуло в Иномирье.

К счастью, через некоторое время разум возобладал над разыгравшимися эмоциями, и ко мне вернулась прежняя рассудительность. Поразмыслив, я пришла к выводу, что ничего особенного не произошло. Мало ли как люди проводят отпуск! Кто-то едет в Турцию, кто-то – в Норвегию, кто-то ныряет с аквалангом, кто-то покоряет Эверест. А мы побывали в параллельном мире. Представим дело так, что нам достался эксклюзивный туристический маршрут. Это же не повод заново переосмысливать жизнь! Не спорю, мне порой не хватает адреналина, но его избыток, пожалуй, гораздо вреднее. Думаю, Иномирье прекрасно обойдется без меня. Положа руку на сердце, скажу, что совершенно не желала туда попадать. А если вспомнить, что мы с подружками пережили, то мое дело – безостановочно благодарить высшие силы за то, что вернули обратно в целости и не дали преждевременно поседеть.

О каком, спрашивается, возвращении может идти речь?

Нет, нет и нет! Впереди целый месяц заслуженного отдыха – достаточно, чтобы выкинуть из головы все, связанное с параллельными мирами. Я приняла решение, которому намеревалась твердо следовать, и сохраняла выдержку даже во время телефонных разговоров с Анькой, которые она перманентно начинала вопросом: «Ну, когда пробуем еще раз?». Кто знает подругу, тот поймет, чего мне это стоило.

Между тем мой отпуск продолжался. Я гостила на даче у друзей, ездила на экскурсии по разным интересным местам, ходила в кино, валялась на диване, объедалась сладким, и уже с трудом могла представить, что со мной взаправду произошли те странные события.

А было ли это на самом деле? Теперь мне все чаще казалось, что нет.

Но иногда, как сейчас, я просыпалась с бешено колотящимся сердцем, и на груди болезненно ныл шрам, оставленный сгоревшим оберегом…

Я выглянула в окно. Темная августовская ночь достигла своего пика. Желтоватый свет фонарей с трудом рассеивал мрак улиц, и перед лицом торжествующей ночи доводы рассудка рассыпались, словно карточный домик. Я вновь почувствовала себя во власти неведомой силы, которая подхватила меня и несет, словно ручей упавшую в него сосновую ветку. Куда, зачем – неизвестно. И у меня, как у ветки, оторванной от родного дерева, нет желания сопротивляться, и я позволяю нести себя, даже не делая попытки зацепиться за берег. Вся моя жизнь – это дерево, крепко вросшее в землю корнями привычки, но налетел ветер перемен, и веточка, сбитая им, жалобно вздыхает: здравствуй, ручей…

Тьфу! Не туда меня занесло с этими аллегориями. Этак скоро начну думать исключительно грустными виршами и пугать людей заунывной декламацией гекзаметров. Немедленно возвращаемся к прозе жизни!

Повинуясь внезапному порыву, я сбросила плед и рванула оконные створки.

Холодный ветер заставлял зябко ежиться, но освежал голову, постепенно выдувая из нее тягостные мысли. Я с наслаждением вдыхала полной грудью, не торопясь обратно в теплую постель. Вот ведь как получается: листья только начали желтеть, а в воздухе уже пахнет осенью. Заканчивается лето, скоро первое сентября, красный день календаря. Первоклассники с новенькими рюкзачками и букетами гладиолусов потянутся в школу, а вместе с ними и я – на свое законное место у доски. Не скажу, что так уж этого жду, но будем надеяться, что работа окончательно приведет меня в норму.

Сверкая оранжевыми маячками, по улице медленно проехал поливальщик, оставляя за собой черную полосу мокрого асфальта. Раздался хлопок, и над домами взвилась светящаяся точка, распавшись снопом зеленых искр. Внезапно в районе груди возникло щекотное ощущение чужого взгляда. Однако! Подавив желание подтянуть вырез ночной рубашки повыше, я показала невидимке язык, закрыла окно и отправилась, наконец, спать.
О том, что случилось летом с Мариной и ее друзьями, можно узнать здесь:

Утром от депрессии не осталось и следа. На повестке дня стояло посещение школы и плановый разнос от начальства. Наша директриса делает все, чтобы держать преподавательский состав в тонусе. Меня она встретила, как родную, наполнила о дополнительной нагрузке в первом триместре, после чего, выразив недовольство моей прической, вручила мне праздничный транспарант с указанием найти кого-нибудь, кто повесит его над входом. В общем, полдня прошло в трудах, и домой я возвращалась с приятным чувством выполненного долга.

Солнечные лучи косо падали на подстриженные газоны, в жухлой траве с писком копошились раскормленные воробьи. Теплый ветерок ласково овевал лицо. Я неторопливо шла по улице, с удовольствием щурилась на неяркое солнышко и улыбалась неведомо чему.

В следующую секунду отчаянное гудение и визг тормозов выдернули меня из состояния вдумчивого спокойствия. Не успев ничего сообразить, я с грацией ошпаренной кошки увернулась от вылетевшего на тротуар автомобиля, взмахнула руками и растянулась на ступеньках какого-то магазина.

Неизвестный лихач заложил вираж, дал по газам и был таков.

«Вот урод», - подумала я, тщетно пытаясь подняться. От запоздалого шока меня трясло, точно в лихорадке. Еще метр, и быть мне под колесами… Я схватилась за голову, потом мельком глянула на свои руки, и дыхание перехватило. С ладоней, чуть подрагивая, стекали тонкие завитки белесого дыма.

Только этого не хватало!

- Опять бычков в урну накидали! – Рядом со мной, как по волшебству, материализовалась старушка, маленькая и сухонькая, точно кузнечик, и сердито махнула пакетами. – Куда только полиция смотрит!

Я криво улыбнулась, спрятав дымящиеся ладони под мышки.

- Алкаши проклятые! – продолжала возмущаться бабка. – Толкутся здесь, точно им медом намазано. Наплюют, намусорят, бутылки раскидают, а участковому хоть бы хны!.. Ты бы, девочка, не сидела на ступеньках, грязно, а у тебя юбочка светлая.

- Я не девочка… - невесть, зачем брякнула я.

- На мальчика не похожа… Или ты из этих, которых по телевизору показывают, трансвеститы которые?

- Нет! – меня начал разбирать нервный смех. – Я нормальная взрослая женщина!

- Взрослая, да? – бабка нацелила на меня выцветшие глаза за толстыми линзами очков. - А чего тут расселась?

- Ноги устали.

- Молодые! Каблуки наденут, а потом жалуются. В мое время обувь носили приличную, удобную… Ну, сиди, коли так. На вот тебе конфетку, - перед моим носом возник кругляш в замусоленной обертке.

- Спасибо… - я машинально вытянула ладонь, принимая угощение. На мое счастье, приступ задымления миновал. Добрая самаритянка напоследок смерила меня взглядом, отвернулась и неторопливо заковыляла прочь.

Странная женщина! Уже лет пятнадцать никто не пытался угощать меня конфетами на улице. А само угощение… Бр-р! Похоже, сей презент, прежде чем перейти в мое распоряжение, долго кочевал по карманам. Брезгливо сморщившись, я собралась было определить конфету туда, где ей самое место, то есть в урну, но в то же мгновение мне на руку легла костлявая старушечья лапка.

- С подружкой-то давно виделась? – участливо спросила бабка, оглаживая холодными пальцами мое запястье. – Позвони ей, девочка, узнай, что да как. Друзей забывать не годится.

- Вы о ком?

- О подружке твоей! Мало ли чего, может, ей помощь твоя требуется…

- Какой подружке? – пролепетала я.

Конфета назойливо липла к пальцам. На фантике затейливым курсивом проступило название – «Земляничная».

Я оглянулась: старушка как раз сворачивала за угол. Однако неплохую скорость развила пенсионерка, невзирая на демонстрируемый радикулит.

О какой подружке она толковала? Зинка гостит у родственников под Псковом, а Анька… Анька не давала о себе знать уже целую неделю. До сих пор я этому тихо радовалась, а теперь перед глазами мгновенно нарисовалась трагическая картина: подруга в реанимации, утыканная трубками и опутанная проводами, и алые гвоздики на сбившемся одеяле... Тьфу-тьфу-тьфу, где тут что деревянное?

Я закусила губу и, повинуясь внезапно кольнувшему предчувствию, взялась за мобильник.

- Абонент находится вне зоны действия сети, - вежливо пояснил женский голос.

Щемящая тревога превратилось в твердую уверенность – с Анькой что-то неладное. Не могла она просто взять и оставить меня в покое, у нее же такие планы…

Стиснув зубы, я принялась посылать вызов за вызовом.

Телефон не выдержал первым: пискнул, сообщил, что аккумулятор разряжен, и поспешно отключился. Пришлось идти домой за зарядным устройством, но через час вызовы и вовсе перестали проходить – наверное, деньги кончились.

- Да что же это такое? – громко вопрошала я, бегая по квартире и заламывая руки на манер трагических героинь. – Что творится в этом мире?!

Подавив жгучее желание вышвырнуть мобильник в форточку, я накапала себе валерьянки и немного посидела с закрытыми глазами, дыша ровно и глубоко. После чего потянулась за городским телефоном и набрала номер Анькиных родителей.

Ольга Николаевна добродушно выслушала мои сбивчивые объяснения, хмыкнула и спокойно произнесла:

- Аня еще вчера уехала. Захотелось ей вдруг Игоря навестить… ну, ты знаешь!

«Какого Игоря?» - чуть не спросила я, но тут же сообразила, какого. Да уж, Игорь Арапов, или просто Арап, – фигура известная и не с лучшей стороны.

- Такие вот дела. Ты знаешь, как я к этим ее поездкам отношусь, – в тон моим безрадостным мыслям заметила Ольга Николаевна. – Но мы с отцом не вмешиваемся… Хочется ей, пусть ездит. Ты-то как, все учительствуешь?

- Да-да. А когда Аня вернется, не знаете?

- Обещала не задерживаться. Она машину отцовскую взяла, а Федору завтра нужно быть при колесах… Так что к вечеру ждем.

- А… спасибо. Передайте ей, пожалуйста, чтобы позвонила мне сразу, как вернется!

- Ладно, передам. Бывай, Маринка!

Распрощавшись с Анькиной родительницей, я свернулась клубочком на диване и попыталась отвлечься от гнетущих предчувствий. Как назло, в этот вечер по телевизору не шло ни одной комедии или боевика. Вместо того чтобы тихо дремать под сомнительные шутки или автоматную пальбу, я ворочалась с боку на бок и растирала ноющие виски.

Роковое имя прозвучало, а головная боль была лишь началом, предвещая последствия еще худшие.

Но раз речь зашла об Арапе, стоило ли этому удивляться?

Игорь Арапов (чтоб ему икалось без передышки!) – первый Анькин муж, который, к глубочайшему моему сожалению, никак не желал окончательно подпадать под определение «бывший». В прошлом экскурсовод, а ныне деревенский затворник, он даже из своего Богом забытого угла продолжать оказывать необъяснимое влияние на подружкину жизнь, а заодно и на жизни близких ей людей. Именно по Араповской наводке произошло открытие прохода в параллельный мир, а уж сколько лет мы (в основном Анька и я) шли к этому эпохальному событию! Шли в буквальном смысле, стаптывая ноги в ежегодных походах по Ленинградской области… пока, собственно, и не дошли.

Помнится, по возвращении из Иномирья Анька с энтузиазмом пообещала намылить наводчику шею, чтобы не засылал «пень сучковатый, хрен знает, куда без всякой подготовки!». Я обеими руками поддержала это благое намерение. Может, подруга наконец-то решила претворить обещанное в жизнь? Если так, честь ей за это и хвала, но верится все же с трудом… Подозреваю, что встреча с генератором бредовых идей и разрушителем мифов (или создателем новых – как посмотреть) понадобилась ей совсем по иному поводу. А вдруг?..

Вдруг она решила-таки отправиться обратно в Иномирье?

Тут некстати вспомнился сегодняшний сон, я схватилась за голову, потом за сердце и опять потянулась к валерьянке.

Утром, истощив запасы успокоительных средств, но так и не дождавшись вестей от подруги, я лицезрела мир в мутно-расплывчатом ореоле. Телефонная трубка выскальзывала из пальцев, дисплей мигал, кнопки коварно западали. Зато сама себе я казалась похожей на мамонта из зоологического музея – такого моро-о-оженного… и споко-о-ойного…

- Маринка, ты мне надоела! – Ольга Николаевна сердито прокашлялась и неожиданно предложила: – Если припекло, поезжай к Игорю сама!

- Да? - я немного подумала, одновременно пытаясь вспомнить, кто такой Игорь. – А… м-м… ну… хорошо. Где он живет?

Ехать? К Арапу?.. Почему бы нет? Еще накануне я с негодованием отвергла бы подобную идею, а сегодня она пришлась мне по душе. И почему я сама до этого не додумалась?

Держа перед глазами карту области, я долго искала на ней деревню Куземки, в которой располагалась цитадель хаоса… то есть Араповские загородные владения. В конце концов, я ее нашла. Оставалось разметить маршрут и записать нужные ориентиры. Да, я – человек основательный, люблю точность и порядок во всем. Это у меня от рождения, но и профессия наложила отпечаток.

К тому же личная встреча с Арапом – событие, требующее определенной подготовки. Надо быть готовой ко всему, ибо как любит повторять наш трудовик: перед тем как браться за лобзик, ознакомься с инструкцией по технике безопасности.

Уже стоя перед дверью, я вдруг вспомнила о книге Всезнайке. Не знаю, пригодится ли она мне? В нашем мире алтынские диковины теряли свои волшебные свойства. С момента возвращения из Иномирья это была всего лишь подшивка пустых пожелтевших страниц. Но… кто знает?

На пороге я обернулась. Милый дом, когда-то еще свидимся… Что за ерунда? Нет уж, жди меня к вечеру!

Я решительно шагнула за порог и закрыла за собой дверь.

Дорога к деревне Куземки представляла собой сплошные ямы и ухабы, словно местные жители специально их вытаптывали, дабы максимально затруднить путь случайным гостям. Впрочем, риск и без того невелик. Три часа на электричке и восемь километров извилистой лесной дороги, да еще с учетом сильно пересеченной местности – доберутся только самые упорные, каковых, кроме меня, не наблюдалось. От станции и до деревни четыре раза в день ходил автобус, на который я, разумеется, опоздала. Ольга Николаевна советовала брать частника, но те, похоже, появлялись еще реже. Неудивительно! Наплывом дачников деревня никогда не страдала, следовательно, никаких выгод частному извозу не представляла.

Спотыкаясь о куземкинские колдобины, я тихо брела по пустынной дороге. Однообразие окружающего пейзажа навевало ленивую задумчивость. Как же все повторяется в жизни... Опять иду неведомо куда, неведомо зачем, как будто кто-то тянет против воли. А впереди – Арап… и неизвестность.

Даже не знаешь, что хуже.

Сами Куземки напоминали декорацию к фильмам о Великой Отечественной войне. Подступы к деревне перекрывала огромная лужа с глубокими следами автомобильных покрышек на правом берегу и зарослями камыша – на левом. Дальше виднелись ветхие строения из фанеры, покосившиеся или вовсе лежащие на земле заборы, гигантские зонтики борщевика и древняя водокачка с сочащейся из крана ржавой водой. Повсюду царило запустение, граничащее с полной заброшенностью.

Согласно полученным сведениям, деревня располагалась буквой Г, и дом Арапа следовало искать в конце короткой перекладины. Пройдя селение насквозь, я не обнаружила ни коротких, ни длинных перекладин – только врытый посередине дороги железный бак. Следы шин огибали его, выводя к фанерной развалюхе, от всех прочих отличавшейся наличием самодельной антенны рядом с печной трубой. Забор отсутствовал, а автомобильный след тянулся через весь двор и исчезал в непроходимых зарослях крапивы.

Обойдя дом по кругу, я заглянула в окно. Рассмотреть что-то сквозь пыльные стекла было проблематично, внутри, тем не менее, мне почудилось движение.

- Ау, хозяева! Есть кто дома?

За дверью что-то звякнуло, завозилось, кто-то громко засопел у самого косяка. Ветхая створка со скрипом отошла, явив моему взору скрюченную фигуру, в которой с трудом угадывался испорченный деревенским воздухом потомок нескольких поколений питерской интеллигенции.

С нашей последней встречи Анькин благоверный мало изменился, разве что зарос бородой до самых глаз. На его физиономии растительность смотрелась не лучше головы Геракла – на плечах Ники Самофракийской, ну да бывший экскурсовод всегда тяготел к некоторой внешней нелепости. В этот образ идеально вписывались и старые, вытянутые на коленях джинсы с веревочной опояской, и кофта от спортивного костюма с обрезанными до локтей рукавами, и перемотанные изолентой очки, и дистрофичная худоба, и хроническая сутулость.

- Здравствуй, Игорь! – Каково бы ни было мое отношение к этому типу, вежливость прежде всего. Я даже улыбнулась. – Как жизнь? Аня у тебя?

Арап выпучил глаза и застыл соляным столпом. Потом его челюсть медленно поехала вниз:

- Ня-а… ня-а…

Я терпеливо дожидалась продолжения, не убирая улыбки с лица. Анька как-то рассказывала, что в глуши и мраке добровольного заточения ее благоверный чуть было не принял обет молчания. С подружкой такие фокусы не проходят, она это моментально пресекла, но в ее отсутствие Арап по большей части безмолвствует, а потому начать разговор ему всегда сложно.

- Ня-а… мна… при-вет.

- Привет, привет. Аня здесь?

- Ны… нет.

- Как нет? – удивилась я. – Ольга Николаевна сказала, что она к тебе отправилась.

- У… уехала.

- Куда уехала?

Арап насупился, крепче стиснул дверную ручку и хмуро повторил:

- У-уехала.

Теперь мы оба сверлили друг друга неприязненными взглядами. Арап не выдержал первым: дернул кадыком, быстро отвел глаза и попытался захлопнуть дверь перед моим носом. Я подставила ногу, но хозяин, проявив воробьиную прыть, врезал по ней тапком и, пока я приходила в себя от неожиданного отпора, успел запереться изнутри.

- Я все равно отсюда не уйду, слышишь ты, отшельник деревенский? – возмущенно проорала я в замочную скважину. – Куда Аньку дел?!

Дверь распахнулась, едва не огрев меня по лбу.

- Чего орешь? – На пороге стояла живая и невредимая подруга.

- Аня! – обрадовалась я.

- Аня, Аня… Фиг с тобой, заходи.

Воспользовавшись приглашением, я шагнула в темные сени и сразу обо что-то споткнулась. Анька придержала меня за плечо:

- Под ноги гляди, тут хлама до хрена…

В комнате оказалось ненамного светлее.

До сих пор мне не приходилось задумываться, на что похоже жилище такой оригинальной личности, как Игорь Арапов. И, как выяснилось, совершенно незачем напрягать воображение по этому поводу. Достаточно заглянуть в любую помойку, чтобы получить исчерпывающее представление о предмете. Даже запах стоял соответствующий. При этом полностью захламленной была только одна половина комнаты, вторая резала глаз сиротской пустотой, голыми стенами и темными разводами на выгнутых половицах. Тут же стояло ведро с грязной водой, и валялись источающие вонь мокрые тряпки.

Понемногу я начинала понимать истоки Араповских закидонов. В таком бомжатнике и человек с более устойчивой психикой долго не выдержит.

Анька задела стол, и на нем с тихим шелестом осыпалась гора бумаг, открыв взорам глобус с прикрепленной к нему крышкой от консервной банки и прибор, чем-то напоминавший самогонный аппарат.

Спохватившись, Арап прикрыл свое богатство дырявым полотенцем, после чего протопал за печку и засел там, шурша, как целая мышиная стая. Анька, бледная и апатичная, скользила невидящим взглядом по пыльному оконному стеклу, выскребая что-то ногтем на подоконнике. Я осторожно кашлянула, напомнив о себе.

- Ну? – буркнула подруга, потирая горло. – Чего приехала?

И, правда, зачем я здесь?

- За тебя беспокоилась. Я тебе звонила…

В ответ раздалось недовольное мычание. Анька перестала тереть горло, сдавила пальцами виски и тяжело задышала.

- Аня? – я тронула ее за плечо. – Что-то случилось? Что с тобой? Ты нездорова?

Из-за печки с грохотом выкатилось пустое ведро. Покрасневший Арап высунулся следом, подхватил его и скрылся обратно. Прежде чем я успела что-то сказать, подружка, зажав рот, бросилась на улицу.

Я привстала, и в ту же секунду передо мной с ведром наперевес возник Арап:

- Марина, если по… поторопишься, успеешь на обратный автобус. П-проводить тебя, а?

Скажите, какая трогательная забота!

- Игорь, что с Аней?

- Не знаю, - неубедительно соврал он. – В-волнуется, наверное.

- Из-за чего?

- Т-так просто…

- Игорь, - я попыталась поймать его взгляд, не сумела и почувствовала, что сбываются мои худшие подозрения. – Только не говори, что она снова хочет отправиться к Месту!

- А… ну да. – Арап поправил сползающие очки и уверенно посмотрел в угол. – Хочет. А что?

- Как что? Почему она мне ничего не сказала?

- Она т-тебя сто раз звала, - напомнил он. - Ты отказалась. Ну, вот… К-какая тебе теперь разница?

Ладони зачесались от желания хорошенько его встряхнуть.

- Так, да? Значит, на моем обществе Анька поставила крест? Тогда поправь, если я ошибусь: неужели она решила взять с собой тебя?!

- А что? – встрепенулся он. – Я м-могу… я могу, да. Я бы пошел. Нютка не берет!

- А ты такой послушный, конечно же, не стал с ней спорить…

- Да она сама так решила! Ты, что, Нютки не з-знаешь? Она все сама решает. Ее не переубедишь! Между прочим, я отговаривал ее. Но она меня не слушает. Она никого не слушает!

- Что ее опять туда понесло?

- Не знаю… - уныло протянул Арап.

- А ты спрашивал?

- Спрашивал. Она не говорит. Она уже все решила. Она ничего не хочет обсуждать…

От моего хлопка стол подпрыгнул и покосился еще больше. Нет-нет, я спокойна. Спокойна!

- Где находится переход? Там же, где и в прошлый раз?

- В том-то все дело! – у Арапа вдруг сделалось восторженное лицо, и он стал удивительно похож на Зинку. – Ничего подобного! Представляешь? Совсем в другом месте! А мы столько лет не могли добраться до цели…

- Мы? – я насмешливо выгнула бровь.

- Ну да, мы. Я с вами тоже ходил. И вот, понимаешь, никак не удавалось получить нужные координаты. Расчеты все время менялись, сначала один результат, потом другой… И я никак не мог понять, в чем тут загвоздка, а потом сказал себе: эврика!

- Это не ты сказал, а Архимед.

- Не важно. Главное, что я поймал ее! Суть проблемы, да! – Арап выпрямился во весь свой невеликий рост и замирающим голосом произнес: - Переход не константен! Он возникает в разных местах, это целая система! И я уже почти ее просчитал… - Вдохновение неотвратимо разливалось по его бородатой физиономии. – Да-да, теперь я полностью уверен! Это все меняет, все… взаимопроникновении миров, да… И никто, кроме меня, не додумался! Нет, ты скажи, разве я не гений? Марина, ну скажи, разве не гений?..
Вспомним наших героинь, девиц-красавиц-попаданок:

Марина, обычная учительница изо обычной средней школы

Аня, ее подруга, бывшая журналистка, чью энергию бы да в мирное русло
И новое действующее лицо этой истории:

Игорь Арапов, он же Арап, бывший муж Ани, бывший экскурсовод, адепт хаоса и злой гений (по мнению Марины), автор теории о неконстантном проходе в параллельный мир

Вернулась Анька. Выглядела она гораздо лучше: на лице вновь играл румянец, глаза ярко блестели. Окинув комнату брезгливым взором, подружка сморщилась и громогласно объявила:

- Вот дерьмище! Игорь, притащи воды, хоть посуду вымою.

Разошедшийся гений вернулся из своих эмпиреев и заторопился к выходу. Проводив его тяжелым взглядом, Анька принялась энергично расшатывать оконные рамы.

- Вонища, говнище, тут и мертвый окочурится…

- Не понимаю, как ты терпишь? – привычно поддакнула я.

- Да блин, сама не понимаю! Устроил тут срач непроходимый! В прошлый раз все вылизать заставила, а он опять за свое… Жук навозный, а не человек!

- Да. - Я наблюдала, как она воюет с рассохшимися рамами.

- Что, - хмыкнула Анька, - выложил тебе все на блюдечке?

- Про твои планы? Отчасти.

- Ой, только не делай такое лицо, училка!

- Ладно, не буду.

- И не надо на меня так смотреть!

Я примирительно погладила ее по руке:

- Анечка, не волнуйся… Ты хочешь вернуться в Иномирье, а я нет. Каждому свое. Я все понимаю…

- Да ни хрена ты не понимаешь! – Подружка воинственно вздернула подбородок. – Я… В общем, у меня будет ребенок!

На мгновение я лишилась дара речи.

- Как?

- Не знаешь, откуда берутся дети? – язвительно осведомилась Анька.

- Знаю, - машинально кивнула я. – То есть… подожди, а отец?

- Что, отец?

- Кто отец?

- Кто, кто… Иван Дарданыч, царевич мерянский.

- Ясно… - медленно произнесла я, силясь переварить неожиданную новость. Да уж, яснее некуда.

- Хрен тебе ясно! – разозлилась подружка. – Плевать я хотела на его титул и положение. Мне от него ничего не нужно, ты же знаешь, я всю жизнь сама справлялась и дальше как-нибудь справлюсь. У нас, кстати, матерям-одиночкам неплохое пособие дают, я узнавала… Если бы дело касалось только меня, я бы и пальцем не пошевелила. Но ребенку нужна семья, мама и папа! И Ваня должен знать!

Я глядела на нее во все глаза.

- Ладно, – Анька нагнулась и вытащила из-под стола плотно набитый рюкзачок. – Харе языки мозолить! Ехать надо, пойду машину подгоню.

Вошедший Арап едва успел убраться с ее пути.

- Уже? – пробормотал он.

- Да, - кивнула подружка. – Проверь расчеты, умник!

Глядя, как бывший экскурсовод копошится в бумагах, я пыталась заставить мозг воспринимать происходящее без критики. Что ж, всякое случается… У Аньки теперь серьезная причина вернуться в Иномирье. Арап, наверное, счастлив, хоть и не подает вида. Оставалось решить, что в такой ситуации делать мне…

За дверь громко зашкрябало.

- Да, да, иду… - бывший экскурсовод очнулся от дум, прошаркал в угол и выудил из кучи хлама старый чугунный утюг.

- Это зачем? – настороженно поинтересовалась я.

- Соседка пришла, отдать надо, - буркнул он, скрываясь в сенях.

Послышался скрип отворяемой двери.

- Вам кого?

Вместо ответа что-то с шумом обвалилось, и мне под ноги выпало Араповское тело в облаке пыли. Я охнула, а тело с неожиданной ловкостью извернулось и на четвереньках резво отползло в угол.

- Че-чего это? – тряся оттопыренной губой, бывший экскурсовод вытаращился поверх очков – почему-то на меня. В сенях недовольно чихнули.

- Это твоя соседка? – шепотом спросила я.

- Нет.

- Уверен?

- Да.

Мы посмотрели друг на друга, потом я осторожно вытянула шею и сощурилась, глядя в дверной проем.

Чихание прекратилось.

Из темноты высунулась остроносая собачья морда и пара мохнатых лап, ожесточенно трущих глаза.

Арап хрюкнул.

Морда ощерилась. Чудовище с телом человека (но от ног до самой шеи покрытое густой короткой шерстью) и головой собаки (но с высоким лбом и круглым человеческим затылком), злобно рыча, скакнуло в комнату. Нас с Арапом разнесло в разные стороны: я отлетела к печке, он – к окну, где запутался в занавеске. Проигнорировав хозяина дома, псеглавец всей тушей развернулся ко мне.

Мгновение мы стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза, потом монстр распахнул слюнявую пасть, а мои руки, не дожидаясь команды сверху, подхватили валявшееся на полу ведро и с размаху надели его на собачью голову.

- А-а-а!!! - оборвав занавеску, Арап подпрыгнул и наотмашь припечатал ведро утюгом.

От звона заложило уши. Отставив вмятину на цинковом днище, утюг отскочил и вылетел в окно, словно пушечное ядро. Оглушенный псеглавец дернул всеми четырьмя лапами, съежился, точно спущенный шарик, и исчез. Пустое ведро, на секунду задержавшись в воздухе, грохнулось об пол и, дребезжа, покатилось под стол.

- А… э… то… что такое? – промычал Арап, тыча в него пальцем

Я нервно передернула плечом, не спеша радоваться. На моей памяти псеглавцы отличались исключительным коварством в плане убиения… то есть убить их с первого удара никогда не удавалось, даже если удар считался смертельным. Без голов, к примеру, они очень даже шустро бегали… А вот трюков с исчезновением я как-то не припомню. Но кто знает, какими темпами у них идет эволюция? Вдруг, исчезнув в одном месте, эта тварь свалится откуда-нибудь еще?

На улице дважды просигналила машина, и мы с Арапом, не сговариваясь, наперегонки вылетели из дома.

- Вы чего? – удивилась Анька с водительского места, глядя, как мы несемся к «Субару» и с ходу запрыгиваем в салон.

- Ничего! Гони давай!

Надо отдать подружке должное: она не стала задавать ненужных вопросов. Со двора внедорожник вырулил на третьей скорости, а я, еле переведя дух, вцепилась Арапу в воротник:

- Где этот чертов переход? – Он что-то замямлил, пытаясь освободиться, но я не была расположена к долгим разговорам: - Появилась одна тварь, набегут и другие! Откуда им было взяться, а? Где переход, говори, ну живо!

Арап побледнел.

- Я... я покажу… Здесь недалеко.

- Ты идиот?! Нам туда нельзя ни в коем случае!

- Какие твари? – Анька до предела выжала сцепление, обеими руками накручивая баранку.

- Псеглавцы!

- Вот епть!

Вылетев из Куземок, «Субару» пронесся по луже, взметнув две грязных волны, с трудом выровнялся и запрыгал по дорожным ухабам. Нас затрясло, как в шейкере.

- На-напра-во-во, – прошамкал Арап, держась за подбитую челюсть. – Да-давай через поле…

- Увязнем, твою мать!

- Пройдем…

Мотор жалобно взвыл, и внедорожник опять занесло. Жирная грязь летела из-под колес, с чмоканьем залепляя стекла. Дважды повернувшись вокруг своей оси, машина свернула с дороги и понеслась через поле, расшвыривая во все стороны комья земли.

- Сюда, на горку! – скомандовал Арап. «Субару» дернулся вперед и вверх так резко, что на секунду капот полностью заслонил обзор. – Тормози!

Меня без предупреждения швырнуло вперед, лбом о подголовник переднего сидения, потом назад – затылком о спинку заднего. Мотор заглох, точно его отрубило, а Анька с Арапом уже выскакивали наружу. Следом, держась за лоб, выпала я.

Джип стоял на краю пологого склона, за которым темной стеной вставала очередная лесополоса. Обвязывая запястье толстой шерстяной ниткой, подруга деловито отдавала бывшему последние распоряжения:

- Так, машину отгонишь – пусть пока у тебя в сарае постоит. Родителям передашь все, что я сказала… Если через неделю не вернусь, позвонишь Таньке Некрасовой, телефон я оставила. Усек? Смотри, Игорь, опять нахреначишь, в колодце утоплю, ты меня знаешь!

Я беспомощно переводила взгляд с Аньки на Арапа и обратно. До сих пор не верилось, что это происходит на самом деле. Подруга уходит! Одна! В другой мир! Бред какой-то… Я не выдержала:

- Аня, не надо! Подумай хорошенько! Это же опасно… Тут черт знает, что творится, а ты… в твоем положении… Ну, куда тебе сейчас идти?

- Харе сопли размазывать! – отрубила подруга, вскидывая рюкзак на плечо. – Приговор окончателен и обжалованию не подлежит. Давай, Игорь, рули дальше…

- Вниз и прямо, - проинструктировал тот. – Увидишь тропу – по ней через лощину до самого конца.

Последние слова прозвучали зловеще.

- Господи… - я потрясла головой и нервно хихикнула. - Нет, я в это не верю. Анька, кого ты слушаешь? У него же хроническая дезориентация на местности!

- У меня точный расчет!

- Да твои расчеты не стоят и бумаги, на которой написаны! Анечка, пожалуйста, я тебя умоляю… Ну, с чего ты решила, что проход именно здесь?

Подружка с усмешкой вскинула руку:

- Это не я решила.

Один конец нити обвивал ее запястье, другой, чуть подрагивая, серой стрелкой указывал в сторону леса.

- Не бзди! - азартно поблескивая глазами, подруга чмокнула меня в щеку и хлопнула бывшего по плечу. – Все будет хорошо! Еще увидимся!

Она стала быстро спускаться вниз по склону. Рюкзак и коса весело подпрыгивали у нее за спиной.

Я стояла, охваченная мучительной нерешительностью. Нельзя было отпускать Аньку одну, нельзя ни в коем случае... Я знала, что никогда не прощу себе этой слабости. Щеки мои горели, я готова была крикнуть: «Аня, подожди! Я с тобой!», готова была броситься следом, но как в недавнем сне не могла сделать и шагу.

Я просто стояла и смотрела, как она уходит.

И рядом со мной стоял Арап.

Почти во всех делах самое трудное - начало.

Ж.-Ж. Руссо

Вдруг выглянуло солнце, с самого утра прятавшееся за низкими рваными облаками, и осветило склон до последней травинки. Анькина куртка вспыхнула ярко-алым пятном на охристо-сером фоне, деревья очертило золотистой каймой, а у самой лесной кромки отчетливо проступили три горбатых силуэта. Вздрогнув, я схватила Арапа за руку:

- Смотри… там!

Он подслеповато сощурился, прижимая треснувшие очки пальцем.

- Что там?

- Похожи на ту тварь… Анька-а-а!

- Нет! – Арап решительно перехватил меня, уже готовую мчаться на помощь подруге, и подтолкнул к джипу. – Давай в машину! Сейчас мы их пугнем!

Мы вскочили в «Субару», и бывший экскурсовод суетливо повернул ключ зажигания. В голову мне ударила запоздалая мысль:

- У тебя права-то есть?!..

Но машина уже нырнула вниз и, набирая скорость, понеслась в сторону леса. Я вцепилась в приборную панель, стараясь не жмуриться от ужаса. Ровная стена деревьев надвигалась на нас с неотвратимостью апокалипсиса. Темные фигуры оказались прямо перед капотом. Но вместо хищников, притаившихся в ожидании жертвы, нашим глазам предстали три больших мешка, распяленных на вертикально торчащих шестах. Зрелище, столь трогательное в своей обыденности, не успело до конца отпечататься в моем сознании – «Субару» опрокинул врага, подпрыгнул, доламывая хрупкие деревяшки, вильнул вправо и бочком молодцевато подлетел к лесу.

- Тормози! – проорала я, тряся Арапа за плечо. – Тормози-и-и!!!

Тщетно. Обнявшись с рулем, тот уже не реагировал на внешние раздражители. С лету проломив ряд пушистых елочек, мы подмяли под колеса следующий за ним сухостой и благополучно увязли в буреломе. Мотор напоследок взревел и заглох, а я, отлепившись от лобового стекла, трясущимися руками нащупала дверную ручку и вывалилась наружу.

На твердой земле меня повело, как моряка, пять лет не сходившего с корабельной палубы. Пришлось ненадолго присесть, чтобы придти в себя, а заодно и обдумать некоторые насущные вопросы. К примеру, у кого из моих учеников есть родственники или знакомые в ГИБДД? Ничего личного, но вдруг Арап когда-нибудь покинет свой приют отшельника и захочет с шиком прокатиться по питерским улицам? Такой неприродный катаклизм нужно встречать во всеоружии. А то мы вечно задним умом крепки… начинаем суетиться, когда геморрой берет за горло. Это не я сказала, а наш трудовик, как видно, не понаслышке знакомый с данной проблемой.

В сумке что-то завозилось, задергалось, и мне на колени вывалилась книга Всезнайка, возбужденно шелестящая страницами. Вот так номер…

Книга заерзала по мне, словно у нее включился режим вибрации. Я подцепила пальцем плотный корешок:

- «Как летела Гамаюн, птица вещая, из-за темного леса, из-за высоких гор, пела песню Гамаюн о конце Света Белого»… Тьфу-ты, Господи! Я думала, ты что-то дельное сообщить хочешь, а ты опять за свое.

Книга поднатужилась, укрупняя шрифт до предела: «… потрясалась Мать Сыра Земля».

- Без тебя знаю, - невзирая на сопротивление, я захлопнула разошедшуюся книженцию и отправила ее протестовать обратно в сумку. Хорошо еще, что она говорить не умеет.

Кое-как утвердившись на ногах, я медленно обошла внедорожник по периметру. Арап, распростершись на земле, слабо подергивал конечностями и тихо стонал. Не ощутив в душе ни малейших проблесков жалости, я отвернулась и побрела прочь. Бывший экскурсовод поперхнулся очередным стенанием и жалобно пробубнил мне в спину:

- Марина, ты куда?

Вспомнив кое-что из Анькиного лексикона, я ответила – кратко, но исчерпывающе. Фраза, без сомнения, удалась, хотя не таких слов обычно ждут от учителя. Но ведь и я в данный момент не у доски, и Арапов давно вышел из школьного возраста. Ничего, переживет.

Не прошло и минуты, как за моей спиной послышался хруст приминаемых веток, сопровождаемый знакомым сопением.

- Нам в другую сторону.

Я сделала вид, что оглохла.

- Марина, ты меня слышишь? Куземки в другой стороне!

Не оборачиваясь, я аккуратно сняла Араповскую ладонь со своего плеча:

- До свиданья, Игорь.

- Чего?

- Того.

- Ты куда?..

- Туда, - я махнула ему рукой и ускорила шаг.

А вот и пропаханный нами склон.

Он оказался куда круче, чем мне представлялось – я взмокла уже на середине подъема. Жесткая стерня колола ступни даже сквозь подошвы кроссовок, ноги подворачивались, на пути то и дело возникали препятствия, вроде высоких толстых кочек или вросших в землю валунов. Между ними петляли узкие тропинки. Я остановилась подтянуть развязавшийся шнурок и внезапно ощутила легкое головокружение. Как мы могли здесь проехать?.. Да тут ли проезжали?

Вид с вершины холма разрешил последние сомнения.

Солнце скрылось, и мир окрасился в пепельно-серые тона. Холодный ветер бесшумно раскачивал верхушки деревьев, срывая капли с поникших ветвей. Липкая морось оседала на лице, острый запах прелой листвы горечью отдавался во рту… Колени подогнулись, и я тяжело опустилась на покрытый лишайником валун. В наступившей тишине стук собственного сердца казался оглушительным.

Не знаю, сколько времени я просидела, прежде чем заметила знакомую сутулую фигуру, которая, спотыкаясь на каждом шагу, взбиралась на холм по моим следам.

Дождавшись, когда он окажется в пределах слышимости, я громко произнесла:

- Здравствуй, Игорь!

Получилось даже слишком громко. Бывший экскурсовод нервно дернулся и вскинул голову, моргая сквозь запотевшие очки. Бородатая физиономия влажно блестела.

- Это чего у тебя такое? – Я кивнула на черную пластмассовую коробку, прижатую к его груди. Интересно, откуда он это взял? Вроде бы из дома убегал с пустыми руками.

- Д-диктофон, - насупившись, отозвался Арап, прикрыв свое сокровище локтем.

Я фыркнула, и он нехотя пояснил:

- Это для Нютки, чтобы записывала для меня путевой журнал. Не успел отдать…

- Так я тебя поздравляю.

- С чем? – насторожился он.

- Теперь тебе не нужна помощь, ты сам все сделаешь.

- Почему?

- Потому что тебя ждет увлекательное путешествие по миру, наполненному чудесами и опасностями и населенному разными интересными существами. Если тебя не сожрет огнедышащий дракон и злой колдун не превратит в лягушку или там червяка – ты станешь обладателем самого замечательного путевого журнала со времен Марко Поло. Как тебе такая перспектива? Нет, нет, не отвечай! По глазам вижу, что ты просто счастлив.

У Арапа затряслась борода, и на минуту пропал дар речи.

- Я-й… я н-не понимаю, - натужно выдавил он. – Ты х-хочешь сказать…

- Да я уж все сказала, куда еще-то! Ты попал в параллельный мир. Пляши! Ну, чего застыл? Радуйся! Разве не к этому ты всегда стремился?

- Я тебе не верю! – вопил бывший экскурсовод, брызгая слюной во все стороны. – К-как такое возможно?! Это же… это же… другой мир, не просто так! Это же не шаг шагнуть! Это Переход, понимаешь ты, Переход! Нельзя же вот так… и потом... Это не сказки, в конце концов!

- Да ты не волнуйся, Арапов. Мы с Анькой и Зинкой в прошлый раз тоже не сразу поверили – думали, просто в поход идем, а тут вдруг такое! А потом ничего, пригляделись и поняли: таки оно.

- Но с чего ты взяла, что мы сейчас там?!

- А ты оглянись.

Он повернул голову, словно делая мне одолжение:

- Ну?

- Ничего не замечаешь?

- Нет!

- Вспомни, когда мы из Куземок ехали, никакого холма не было и в помине – сначала поле, потом небольшой подъем, длинный спуск в низину и лес. Склон, по которому ты пролетел, как джигит, был более пологим и гораздо более ровным, а здесь, сам погляди – на джипе только кувырком…

- Вот именно! – Арап торжествующе воздел худосочную длань. – Вот! Я говорил, надо в другую сторону, а ты не послушала. Мы заблудились!

- Ладно, товарищ Сусанин. - Я вновь попыталась воздействовать на него силой убеждения: – Тогда объясни, как можно заблудиться в окрестностях родной деревни? Сколько лет ты здесь чахнешь? Неужели до сих пор не изучил местные леса и перелески?

- У меня есть карта! – прорычал бывший экскурсовод, не желая сдаваться. – Сейчас все выясним!

Господи, с кем я спорю? Это же Арап. Скорей наша директриса расщедрится на внеочередную премию, чем этот полупроводник признает, что неправ. До сих пор неясно, как он умудрялся водить экскурсии по области? С его талантом прокладывать маршруты столько народу должно было сгинуть в неизвестности, ан нет – возвращались все, живые и довольные, и сразу же записывались на новые туры, и обязательно с Арапом в качестве гида… Куда все это ушло? И что стало с тем человеком?

Не подозревая о моих грустных мыслях, бывший экскурсовод извлек из кармана мятый листок и расправил его на колене. Грязный ноготь уперся в темное пятно, похожее на раздавленного таракана.

- Это Переход, - важно пояснил Арап, с нежностью поглаживая затертые каракули. – Сюда отправилась Нютка. Машина проехала – смотри внимательней, я показываю! – здесь. Мы оставили ее – здесь. А идти нужно было низиной, там протоптана тропа, по ней местные ходят за клюквой на болото…

Я пожала плечами, даже не глядя на его, с позволения сказать, карту. Уж на что Анька лояльна к бывшему супругу – и та признает, что эти топографические почеркушки лучше всего используются как предмет первой необходимости в процессе отправления естественных нужд (это отредактированная версия ее высказывания, на самом деле подружка выражается куда конкретней).

- Эй, ты вообще слушаешь? – Арап нетерпеливо подергал меня за рукав. – Я понял, как нам выйти к деревне. Пошли!

- Флаг тебе в руки.

Он побагровел.

- Как хочешь! Вольному воля! Силой тащить не собираюсь! Оставайся, а я пошел! – размахивая руками, как взбесившаяся мельница, бывший экскурсовод развернулся и заковылял вниз.

- Бог в помощь, - пробормотала я, после чего устроилась поудобней и приготовилась наблюдать.

Арап не разочаровал. Дойдя до середины склона, он неожиданно свернул влево и принялся выписывать замысловатые вензеля по расширяющейся траектории. Таким образом, глядя исключительно себе под ноги, он несколько раз обошел холм по кругу, достиг кромки леса, на пару минут скрылся за ней, потом возник снова и (так ни разу и не подняв головы) начал повторное восхождение.

На склон легла синеватая тень, сеть разбегающихся тропинок проступила отчетливей, и мне вдруг представился игрушечный лабиринт с катящимся по нему металлическим шариком.

Как в предыдущий раз, середина склона оказалась для Арапа роковым местом. Он снова сбился с пути и закружил среди кочек, пока окончательно не выдохся. Наконец он поднял голову и встретился с моим изучающим взглядом.

- Как успехи? – осведомилась я сверху.

- Бе-бо бы бу-бо ба-ба…

- Что?

Он уныло ссутулился, поводя боками, как загнанная лошадь.

- Может, все-таки поднимешься? – вздохнув, предложила я. – Ты свой диктофон тут оставил.

- Это ты виновата-а…- издав астматический хрип, бывший экскурсовод схватился за грудь и сел.

- Ну-ну… Кстати, пока ты прогуливался, я сосчитала тропинки. Их ровно девяносто девять. Понял? Один шанс из девяносто девяти, что мы найдем единственно верную дорогу, которая выведет нас обратно. Боюсь, метод научного тыка в данном случае не сработает. Даже ты, Арапов, с твоей-то профподготовкой не смог пройти по одной дорожке…

- Я прошел, хы-ы…

- Да, я видела. Можешь попробовать еще девяносто восемь раз. Но что-то мне подсказывает, что у тебя ничего не получится.

- Это ловушка? – мало-помалу до бывшего экскурсовода начало доходить очевидное.

- Да нет… наверное, головоломка. Только без ключа ее вряд ли решишь.

- Что еще за ключ?

Я развела руками:

- Путеводная Нить, конечно.

- И где ее взять?

- У Аньки… - я замерла с открытым ртом, закатила глаза и мысленно чертыхнулась. Только теперь до меня дошло, во что я вляпалась: опять в ином мире, опять не по своей воле, подружка усвистала по делам, а мне в нагрузку достался ее благоверный. Спасибо, Анечка, низкий тебе за это поклон!

- Может, у кого-нибудь спросим дорогу? – жалобно предложил предмет моих злобных мыслей.

- Валяй.

- Помогите-е… Кто-нибу-удь, – неуверенно начал Арап. – Ау-у-у!

- Кричи уж сразу: «Голые бабы!», - посоветовала я без улыбки.

- Почему? – ей-богу, он покраснел…

- Больше шансов, что откликнутся.

Араповские глаза медленно, но верно полезли из орбит, борода отвисла, а на физиономии проступил страх пополам с обреченностью. Я давно подозревала, что, затевая возню с параллельными мирами, бывший экскурсовод был далек от мысли отправиться туда лично. Вся его гнусная тактика базировалась исключительно на Анькиной увлеченности… и на моей бесхребетности тоже. Нас попросту использовали, как белых лабораторных мышек!

Зато теперь настал час расплаты.

Арап суетливо поднялся.

- Надо найти Нютку, она не могла уйти далеко. Марина! Пошли скорей, надо ее догнать, она же совсем одна… Ой! Ты ч-чего?!

Я кашлянула, пряча дымящиеся ладони в карманах. Арап прав – сначала нужно найти Аньку. Не будем же с ходу подрывать и без того хлипкий командный дух. Как однажды заметила наша математичка Ульяна Павловна Шмакова, разнимая сцепившихся восьмиклассников: «Не тратьте сил, потейте с толком».

- Пошли! – я повернулась к деревьям, страстно желая, чтобы подруга оказалась где-то поблизости.

Шрам на груди противно зачесался. Показалось, или за деревьями действительно мелькнула чья-то лохматая шкура?