На один выстрел ценнее

Флот замер в ледяной пустоте орбиты Ивелия. Гигантские корабли, напоминающие грозовые тучи из полированной стали, нависали над планетой, чья участь была предрешена. Капитан Каррен, впиваясь пальцами в поручень наблюдательной палубы, чувствовал, как вибрация реакторов флагмана «Эдгартон» отдаётся в костях. Где-то под клубящимися облаками, в городах с высокими башнями, люди даже не подозревали, что им остались считанные минуты.

«Стерилизация, а не кара», — эхом звучали слова адмирала Тейвона. Но какая разница, как называть ад? Каррен провёл ладонью по лицу, смазывая капли пота на висках, и на миг закрыл глаза. За его спиной, на мостике, даже разговоры офицеров казались приглушёнными. Только монотонное гудение целеуказателей нарушало тишину, рисуя на голограммах сетку из алых меток: мегаполисы, электростанции, плотины, шахты... Жизнь, превращённая в список координат.

Приказ пришёл без предупреждения. Экран главного проектора вспыхнул кровавым треугольником — символом протокола «Сумерки Богов». Ни голоса, ни объяснений. Только цифры, плывущие в такт отсчёту: 3... 2... 1...

— Боевые кластеры — активировать, — Каррен услышал свой голос, будто из глубины шахты. — Полный цикл залпов. Пока не останется... — он проглотил ком в горле, — ...пока не останется ничего.

Первыми выстрелили кинетические бомбарды. Сотни вольфрамовых сердечников, разогнанных магнитными рельсами до околосветовых скоростей, вонзились в атмосферу, оставляя за собой огненные хвосты. Ивелий вздрогнул. Мегаполисы рассыпались, как песчаные замки, под ударами «метеоритов», выкованных руками людей. Затем заговорили плазменные батареи — ослепительные бирюзовые молнии били по поверхности. Континенты полыхали.

— Второй залп! Глубинные боеголовки! — кричал кто-то, но Каррен уже не различал голосов. На визоре, встроенном в его сетчатку, планета покрывалась язвами огня.

— Сигналы... ниже порога обнаружения, — доложила офицер с голосом, похожим на скрип ржавого механизма. — Атмосфера... непригодна.

Каррен кивнул, глядя, как Ивелий, ещё час назад живописный, как акварель, теперь напоминает тлеющий уголь. Его пальцы нащупали медальон под мундиром — крошечную капсулу с землёй родной планеты. «Мы спасаем свои миры, сжигая чужие», — подумал он, отмечая, как знакомо звучит эта логика. Слишком знакомо.

— Прыжок через десять минут, — бросил он в тишину, уже поворачиваясь к выходу. — Наше дело сделано.

Когда корабли исчезли в мерцании подпространства, капитан, запершись в каюте, смотрел на дрожащие руки и думал, сколько нужно времени, чтобы отмыть их от крови.

Последние лучи солнца растворились в чернильной пустоте, поглощённые ненасытной пастью ночи. Ивелий, некогда сиявший куполами столичных спиралей, теперь тонул в первобытном мраке, где даже звёзды казались чужими. Лишь на западе, разрывая тьму, билось в предсмертных судорогах алое зарево — словно раскалённое сердце планеты, вырванное из груди. Город. Тот самый, где ещё вчера в мраморных залах звучали речи о «величии корпорации». Сегодня его улицы стонали под рёвом пламени, пожиравшего архивы, музеи, детские площадки... Остатки цивилизации трещали, как сухие ветки в костре забвения.

Через пелену дыма, усеянную мерцающими сполохами сгорающих в атмосфере спутников связи, пробивался тусклый голубоватый свет. Со стороны он напоминал блуждающий огонёк — может, обломок орбитальной станции, а может, слепой зонд, потерявший хозяев. Лишь по едва уловимому дрожанию воздуха можно было понять: это реактивная струя. Слишком слабая для побега с планеты.

Челнок, больше похожий на хищную рыбу с ржавыми жабрами воздухозаборников, яростно выгрызал себе путь сквозь ночь. Его корпус, нашпигованный наваренными пластинами и самодельными ракетными блоками, хранил следы десятков переделок — словно сотни инженеров-самоучек пытались слепить из мирного шаттла бронированное чудовище. В иллюминаторах мелькали тени — может, беженцы, может, мародёры. Они не видели, как из глубины чёрного неба, холодного и безразличного, отделилась крохотная искра. Смерть всегда приходит под малой звездой.

Ти’о Клот ощутил взрыв раньше, чем увидел. Волна раскалённого воздуха хлестнула по лицу, заставив кожу покрыться мурашками. Он инстинктивно пригнулся, хотя до эпицентра было километров двадцать. На миг ночь превратилась в день — ослепительная сфера разрасталась в небе, поглощая челнок, звёзды, саму тьму. Потом грохот. Не звук, а физическая боль в барабанных перепонках. Обломки, похожие на расплавленных светляков, чертили небо агонизирующими дугами.

— Идиоты, — прошипел он, впиваясь ногтями в руль квирк-байка. Голос сорвался на хрип. — Самодельные экраны против термальных ракет? Серьёзно?

Мотор взревел, выплёвывая сизый дымок. Инстинкт кричал «беги», но куда? Север — земли радиационных бурь, где ветра сдирают кожу за секунды. Юг — там ему делать нечего. Восток...

Байк дёрнулся вперёд. Ти’о не оглядывался на пожираемый огнём город.

— Восток, — сквозь зубы бросил он, будто отдавая приказ самому себе. — Хоть шанс...

Квик-байк взвыл, как раненый зверь, рванув на восток сквозь пелену пепла. Ти’о стиснул руль, пытаясь заглушить внутренний голос, который язвительно бубнил: «Ну конечно, именно тебе повезло угодить в эпицентр апокалипсиса!» Его жизнь всегда напоминала сломанный катализатор прыжка — искрила, дымила, но упрямо тянула вперёд.

Агратис. Его родная планета, где небо давно продали корпорациям под рекламные голограммы. Он помнил свой район: капсульные квартиры, нагромождённые как пчелиные соты, воздух, густой от выхлопов и криков аукционов на кислородные квоты. Отец, вечно пьяный, впервые вложил в его руки гаечный ключ в шесть лет. «Механика — единственное, что не предаст», — говорил он, пока мать вытирала слёзы, глядя на квитанцию за воду.

Диплом с отличием из Техносеминара стал билетом в новую жизнь и быстрым контрактом с кадровой корпорацией. На прощание братья подарили амулет — крохотный болт, выточенный из метеоритного железа. Сейчас этот болт жгёл кожу под комбинезоном, будто напоминая: бегство с Агратиса не сделало его свободным.

Ивелий встретил его небом, простирающимся до самого горизонта. Оно давило, это небо, своим первозданным простором, словно Вселенная решила придавить гостя ладонью. Люди здесь ходили в потертых плащах с капюшонами, словно прятались от этой бескрайности. Воздух пах серой и надеждой.

Работа захлестнула с первых дней. Квик-кары, изуродованные песчаными бурями; шахтные экскаваторы с перегретыми термоядрами; сломанные холодильники, плачущие фреоном. Однажды пьянь в промасленном комбинезоне ввалилась в мастерскую, таща за собой полуразобранного сервоконструкта. «Двадцать солидов, и он твой!» — бубнил мужик, тыча в грудную пластину с клеймом охранной-корпорации. Ти’о вышвырнул его вместе с «товаром», но ночью долго мыл руки, будто пытаясь стереть саму возможность стать вором.

Дом. Эту бетонную коробку с ржавыми ставнями он называл дворцом. Когда автоматический молоток вбил последнюю заклёпку в крышу, Ти’о сел на порог и засмеялся, пока слёзы не разъели следы сварки на щеках. Именно тогда он заметил Лизу — девушку с глазами как сплав меди и олова. Она носила подносы в «Ржавом гайковёрте», смеялась над его шутками про квантовые сцепления и знала секрет, как делать кофе, который не разъедал желудок.

— В Шахтёрском куполе опять карантин, — бросила она как-то, вытирая стойку. Её пальцы нервно дёргали тряпку. — Говорят, там... что-то вырвалось из глубинных скважин.

Глим-сеть молчала. На запросы система выдавала только рекламу противогазов и страхования жизни. А через неделю констебль Рамкри, тот самый, что всегда заказывал двойную порцию синткофе, разнёс из дробовика свою жену и трёх соседей. На записи с камеры он что-то выкрикивал на языке, напоминающем скрежет шестерёнок по металлу.

Воспоминания рассыпались, как ржавые болты, когда впереди выплыл силуэт — угловатый, неестественный, будто вырезанный из самой тьмы. Ти’о заглушил двигатель на гребне холма. Внизу, в чаше долины, застыли руины, напоминающие гигантский скелет. Окаменевшие рёбра арок, позвоночник обвалившейся башни, череп купола с пустыми глазницами окон. Таких мёртвых городов на Ивелии хватало, но этот был иным. Камни здесь будто дышали, излучая тихий гул, от которого ныли зубы.

Но его взгляд приковал не каменный некрополь. Посреди руин, будто выросший из трещины во времени, стоял корабль. Корпус, покрытый чешуйчатыми пластинами, отливал синевой даже в сумраке — словно лёд, застывший посреди пламени. Ни маркировки, ни опознавательных знаков. Чужой. Очень чужой.

Ти’о сглотнул ком горечи в горле. Лазерный пистолет в его руке внезапно показался игрушечным. «Стрелок из тебя как из термоядерного двигателя кофеварка», — язвила память, вспоминая промахи в тире. Но металл рукояти, холодный и шершавый, заставил сделать шаг вперёд.

Песок хрустел под ботинками, словно перешёптывался с ветром. Ни вспышек сканеров, ни предупредительных сирен. Только шорох собственного комбинезона, сливающийся с шепотом руин. На подходе к рампе нога споткнулась о тело. Человек — если это ещё можно было назвать человеком. Лицо застыло в гримасе, напоминающей одновременно смех и ужас. Пальцы впились в горло, будто пытались вырвать что-то изнутри. Чуть дальше лежал второй, свернувшись калачиком у основания трапа.

— Эй... — сорвавшийся шёпот прозвучал кощунственно громко. Ответила только тишина, густая, как масло в перегретом двигателе.

Сердце колотилось, выбивая ритм панического бегства. Но ноги сами понесли вверх по трапу, скрипящему словно костяной язык. Внутри пахло озоном и чем-то сладковато-гнилостным. Стены испещряли следы выстрелов и пятна крови. «Не замечай. Просто иди», — приказал он себе, нащупывая путь к кабине сквозь лабиринт коридоров.

Панель управления встретила его мерцающими голограммами. Ти’о провёл ладонью по экрану — поверхность дрогнула, словно живая.

Удача, эта насмешливая стерва, вырвала последнюю шестерёнку из механизма его надежд. Диагностика мигала кроваво-красными иероглифами — атмосферные двигатели мертвы. Он впился пальцами в виски, будто пытался выдрать из черепа мысль: «Почему мне так не везёт?» Инструменты? Детали? Даже если бы трюм ломился от запчастей, на ремонт уйдут часы, а то и дни.

— Нет, нет, НЕТ! — Его кулак врезался в панель, и где-то в недрах корабля что-то звякнуло, словно рассмеялось.

Ответом стал звук — будто нож по стеклу. Над консолью заплясала голограмма. Фигура человека распадалась на пиксели, голос прерывался, как сигнал из глубин черной дыры: «...бежал... зацепили... ката... прыжка... — статичная рябь съедала слова. Ти’о бил по панели, крутил регуляторы, пока из динамиков не вырвался хрип: «...атмосферные... повреждены... сел... — пауза, заполненная скрежетом, — ...в трюме... детали... инструменты... не силён... починить...

Голограмма дернулась, превратив лицо в кроваво-красный овал: «...глим-сеть... ретрансляторы... уничтожили... спасти... — последнее слово повисло воплем.

«Надеюсь там есть хоть, что-то — ядовито подумал Ти’о, шагая к трюму. Ноги подкашивались — когда он ел в последний раз? В кармане нашёлся питательный батончик с маркировкой «Вкус победы!». Продукт корпорации «Синтез-Нутришн»: 500 калорий, ноль вкуса, послевкусие ржавого гвоздя. Он сжевал его за три укуса, чувствуя, как синтетическая сладость обволакивает язык смолой.

— ...наша вина! — голос из кабины врезался в тишину. Он обернулся. Голограмма следовала за ним, искажаясь в чудовищные формы. «...не должны были включать... в ядре... связаны... они все связаны... — писк перешёл в ультразвук. С потолка посыпалась пыль.

Ти’о замер, словно врос в пол. Голограмма плясала перед ним, рассыпаясь на пиксельные клочья, но голос... Голос впивался в сознание, как ржавая игла. Низкий, с хрипотой выгоревшего двигателя.

«...не стоило...» — помехи съели паузу, превратив её в ледяное безмолвие. «Мир мёртвых... не наш...»

Ти’о почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не метафорически — буквально. Кожа под комбинезоном покрылась пупырышками, будто в трюме внезапно похолодало.

«Первый... глаза... ножом...» — голос срывался, словно говорящий давился собственной слюной. «Второй... за ужином... дети... жена... мозги на скатерти...»

Ти’о сглотнул. В горле застрял комок, пахнущий синтетическим батончиком и страхом. Он попытался отвести взгляд от голограммы, но не смог — зрачки сузились до точек, впиваясь в мерцающий силуэт.

«Они... жили... рядом...» — помехи вдруг стихли, и последние слова прозвучали кристально чётко: «...а потом она явилась ко всем...»

Внезапный вой разрезал воздух. Пронзительный, многослойный гул, будто рой механических ос взлетел в замкнутом пространстве. Ти’о дёрнулся, ударившись затылком о балку. Он не успел даже вдохнуть, как корабль содрогнулся от взрыва.

Свет погас. В кромешной тьме что-то щёлкнуло — точь-в-точь как замок сейфа в его старой мастерской. Потом тишина. На миг.

Грохот пришёл откуда-то сбоку. Стенки разорвало, выплеснув волну запахов: озона, горелой плоти, чего-то сладковато-медового. Ти’о успел подумать: «Шестерни...» — и тьма поглотила мысль.

Он не услышал, как треснул череп. Не почувствовал, как искры из разорванных проводов спаяли нейроны в стеклянистую массу. Фортуна, в конце концов, оказалась милосердной — смерть пришла быстрее боли.

Годы спустя сюда придут корабли-стервятники, бороздящие галактику в поисках мёртвых миров. Их экипажи, слепленные из отбросов космоса, будут рыться в пепле Ивелия, как шакалы в костях исполина. Планета щедро одарит мародёров: трюмы заполнятся артефактами с клеймами исчезнувших корпораций, слитками сплавов, которые всегда в цене на всех рынках Пределов. Они станут вглядываться в узоры руин, в угольные отпечатки тел на стенах, шепча: «Что же здесь произошло? Как целый мир превратился в склеп?» Ответов не будет. Только ветер, несущий пепел сожжённых городов, завоет в разбитых шахтах. А потом, в подземном бункере, чудом пережившем катаклизм, кто-то крикнет: «Смотрите!» На стене, меж трещин и копоти, проступит надпись. Буквы, выжженные плазменным резаком:

"ОНА ДОЛЖНА СПАТЬ!"

Мародёры переведут взгляды друг на друга. Потом сорвут стену целиком — как трофей, как доказательство, как проклятый артефакт для чёрного рынка.

Потом их корабль взмоет в небо, увозя последний стон погибшей планеты. Ивелий же останется молчать. Вечно.
Или до тех пор, пока алчные щупальца новой корпорации не сорвут печати с дверей, что лучше было не открывать.

Сквозь лазурные вихри подпространства, словно призрак из забытой эпохи, двигался безымянный корабль. Его обшивка, покрытая шрамами микрометеоритов и потускневшая от времени, напоминала кожу древнего дракона — чешуйчатую, обугленную, но непокорённую. Знатоки техники усмехнулись бы, увидев выщербленные форсунки и панели с ручным управлением, давно заменённые голографическими интерфейсами. «Ходячий музей», — брезгливо бросили бы они. Но корабль, будто насмехаясь над их высокомерием, продолжал пожирать световые годы, скрипя швами и искря перегруженными контурами.

Внутри царил странный симбиоз тишины и жизни. Воздух вибрировал от басовитого рокота двигателей — глухих, как сердцебиение спящего гиганта. Рядом гудели старые генераторы, а на потрескавшихся экранах мерцали зелёные волны данных.

Пока хозяин корабля отдыхал, за порядком следил конструкт . Он находился в кабине пилота, величественно расположившись в специально оборудованной нише. Матово-чёрный куб, размером едва больше человеческой ладони, пульсировал едва уловимым сиянием, будто в его ядре билось крохотное холодное солнце. Каждые 3,8 секунды по граням пробегали золотистые прожилки — нейронные импульсы, связывающие его с кораблём.

На новых кораблях монотонные задачи доверяли ИИ. Конструкт мог лишь предупредить, включить сирену — решения оставались за человеком. решения приходилось принимать быстро. Особенно в подпространстве: эта мерцающая пустота ненавидела чужаков. Корабли становились занозой в её теле. Одна ошибка — прыжок сорвётся, отбросив судно к неизведанным звёздам. Или не отбросит вовсе, растворив в вечном танце квантовых вихрей.

Корабль содрогнулся. Панель управления ощетинилась жёлтыми глазами предупреждений. Конструкт метнул импульс сканирования. Все системы работали в пределах нормы. Сопротивление выпаду превышало девяносто процентов, остаточные колебания были допустимыми. Лишь температура катализатора прыжка превышала норму на двадцать семь процентов — вероятно, температурные ограничители были на грани поломки. Это было неприятно, но не критично. Конструкт внёс проблему в отчёт и продолжил свою работу.

Леди Судьба вступила в игру.

Корабль сотрясся так, будто гигант сжал его в кулаке. Генератор №3 захлебнулся искрами. Где-то в глубинах корпуса зашипело пламя — системы огнетушения затушили его, не дав расползтись. Панель взорвалась алыми предупреждениями, сирена взвыла, как раненый зверь. Конструкт, завизжав, сорвался с места — прямо под ноги ворвавшемуся в кабину Дейну. Тот, в исподнем и с лицом, искажённым яростью, едва не раздавил куб.

— Какого чёрта?! — его рёв перекрыл гул тревоги.

Экраны моргали агонией. Дейн выдохнул ругательство, от которого даже стальные балки съёжились. Сперва подумал — выкинет в пустоту. Можно выжить. Но цифры на мониторах говорили об одном: подпространство глотало корабль, сжимая челюсти мерцающей пустоты.

— Выпад. Сейчас же! — пальцы вцепились в штурвал.

Навигационный компьютер, выплюнул координаты. Не идеальные, но близко к обитаемым мирам. Дейн дёрнул рычаг так, будто рвал глотку самой Смерти.

Подпространство треснуло лазурной молнией. Корабль выплюнуло в реальность.

Сирена продолжала выть, раздражая слух своим пронзительным звуком. Дейн с досадой выругался, бросил беглый взгляд на показатели датчиков и, не выдержав, отключил сирену. Откинувшись на спинку кресла, он облегчённо вздохнул и провёл рукой по лицу, смахивая усталость. Рядом парил конструкт, тихо жужжа, напоминая о своей готовности помочь.

— Кода, проведи диагностику. Все данные сюда, — Дейн похлопал по голо-паду и поднялся с кресла. — Я пойду оденусь, а потом займёмся ремонтом.

В трюме царил хаос. Дейн нахмурился, увидев опрокинутый шкаф с инструментами, который, к счастью, не задел стоящий рядом квик-байк.

— Повезло, — пробормотал он, заметив выгоревшую панель управления на стене. Произошедшее явно намекало на то, что пора задуматься о покупке нового корабля. Но такая роскошь была Дейну не по карману.

Кода что-то пищал по внутренней связи. Конструкт не обладал модулятором речи и общался короткими звуковыми сигналами и жужжанием.

— Знаю, знаю! — отмахнулся Дейн, роясь в ящике с инструментами. Конструкт раз за разом сообщал о повреждённой проводке, вышедшем из строя генераторе и других проблемах в машинном отделении. Дейн и сам всё видел на экране голо-пада.

— Идём по порядку, малыш. У нас и так хватает проблем, а до некоторых повреждений изнутри вообще не добраться. Надо бы загнать корабль в док... или продать его на аукционе, — сгоряча добавил он, прекрасно понимая, что его «корыто» годится разве что на металлолом.

Кода снова подал сигнал.

— Да-да, охладители накрылись. Теперь месяц вонять будет! У нас есть один запасной, а на второй придётся раскошелиться, — проворчал Дейн, сжимая в руке гаечный ключ. Ладно, малыш, давай починим то, что сможем. А там видно будет.

Конструкт жужжал, переходя на что-то, напоминающее барабанную дробь. Дейн, привычно игнорируя эмоциональные сигналы своего механического спутника, пробирался по узкому коридору, пропитанному едким запахом горелой проводки и вытекшей охладительной жидкости. Добравшись до первой повреждённой панели, он поморщился и начал её откручивать, стараясь не обращать внимания на хаос вокруг.

— Да понял я, Кода! — отозвался он, слушая замысловатую тираду конструкта. — Давай сначала разберёмся с насущными проблемами. А потом уже выясним, где мы оказались. Если координаты верны, система заселена. Значит, найдём ремонтный док. Починим, почистим — и сразу в путь. Лишь бы денег хватило.

Кода в ответ издал странный жужжащий звук, словно выражая сомнение. Дейн нахмурился, разглядывая повреждения за снятой панелью. Провода были оплавлены, а часть схемы полностью выгорела.

— Ничего, и из худших передряг выкручивались, — пробормотал он, сверяясь с голо-падом. — Это всё? Ладно, заканчивай с диагностикой и попробуй подключиться к глим-сети. Может, хоть что-то полезное найдём.

Через несколько минут Кода сообщил об успешном подключении.

— Отлично! Значит, здесь есть цивилизация. Проверь, может, Сэле выложила новый выпуск? — Дейн ухмыльнулся, представляя, как его любимая ведущая в очередной раз разносит кого-то в пух и прах.

Конструкт пискнул в подтверждение, и динамики, встроенные в стены, слегка зашипели. Вскоре коридоры корабля наполнил звонкий женский голос:

"Приветствую вас, мои дорогие слушатели! Желаю здравствовать всем Пограничным Пределам! С вами, как всегда, ваша бессменная ведущая Сэле. И если вы слышите меня, значит, убийцы, подосланные Кругом Аго’вински, до меня так и не добрались! Да-да, уроды! В следующий раз наймите профессионалов, а не каких-то кодхта’да фог’га, которые даже стрелять не умеют. Из-за этих идиотов мне пришлось отложить сеанс у косметолога!"

Дейн невольно улыбнулся, а Сэле тем временем продолжала:

"Очередная корпоративная война разгорелась в крайних системах Тарсийского Предела. На этот раз спор идёт за какой-то промышленный мир. Туда уже стекаются наёмники со всей округи, и давайте пожелаем им удачи. Она им точно понадобится! По секрету скажу: ходят слухи, что одна из сторон конфликта обратилась за помощью к Вольным Легионам. Интересно, какая это уже война за эту несчастную планету? Восьмая? Или девятая? А самое смешное — на этой планете не производят ничего, кроме безвкусных питательных батончиков для косматов!"

Она сделала паузу, будто давая слушателям время на осмысление, а затем продолжила:

"Вы, конечно, спросите: «Сэле, а нам-то какое дело до разборок этих фог’га?» Всё дело в том, дорогие мои, что я знаю, где вы можете на этом заработать! Букмекерский дом Ра-Аал-Данта предлагает лучшие ставки на все галактические конфликты. Высокие коэффициенты, гарантированные выплаты в чистейших солидах — всё для вас! Не переживайте, я дам вам время, чтобы пожелать мне провалиться в тринадцатое пекло."

Дейн рассмеялся, откладывая инструмент в сторону.

— Ну что, Кода, — сказал он, — может, поставим на кого-нибудь?

Конструкт ответил молчанием.

Работа заняла куда больше времени, чем он рассчитывал. Справившись с тем, что было в его силах, Дейн побрился, отправился под горячий душ, чтобы смыть с себя пот, грязь и накопившуюся усталость. Вернувшись в каюту, он переоделся в привычную одежду, чувствуя себя немного более человечным.

На первый взгляд комната напоминала мастерскую эксцентричного художника или писателя — повсюду царил хаос. Однако за этим внешним беспорядком скрывалась своя логика, понятная только самому Дейну Крауту. Он остановился перед настенным экраном, включённым в режиме зеркала, и неохотно взглянул на своё отражение. Усталые серые глаза встретили его взгляд. Глаза человека, который видел слишком многое для одной жизни. Или просто не выспался.

Он провёл рукой по густым темным волосам. Внешне он выглядел лет на тридцать, но сколько ему было на самом деле, сказать было сложно. Генетическая терапия давно стёрла чёткие границы возраста.

На нём были удобные ботинки с магнитной подошвой, уплотнённые брюки и выцветшая рубашка, когда-то тёмно-бордового цвета. Поверх рубашки он надел лёгкий нагрудник — защиту от лазеров и малокалиберных пуль, пусть и бесполезную против плазмы. Затем застегнул тяжёлый ремень со встроенным маломощным генератором щита.

Краут осмотрелся в поисках кобуры и револьвера. Кобуру он нашёл на рабочем столе, заваленном бумагами, и тут же пристегнул к ремню. Револьвер мирно покоился на тумбочке рядом с кроватью. Уложив оружие на место, он вытащил из-под кровати металлический ящик. Покопавшись, нашёл кожаный мешочек и высыпал его содержимое на кровать. Всё его состояние — скромная сумма, которой хватило бы даже на капитальный ремонт корабля. Проблема была в том, что это был неприкосновенный запас.

— Да уж, — хмуро пробормотал он, глядя на список неисправностей в голо-паде.

Вернувшись в кабину, Дейн уселся в кресло и принялся возиться с приборной панелью. Кода тихо жужжал, стараясь не мешать.

— Ну что, посмотрим, куда нас занесло, — пробурчал Краут, выводя данные из навигационного компьютера на экран.

Навигационный компьютер был старше самого корабля, что порой вызывало проблемы с путешествиями. Однако этот древний агрегат был настоящим сокровищем. В его памяти хранились тысячи координат, добавленных десятками, а может и сотнями, прежних владельцев. Среди них оказалась и приписка к текущей системе: "Бар 'У края галактики'. Бабы и выпивка одного качества."

— Это комплимент или упрёк? — хмыкнул Дейн, запуская информационную панель.

Система Колхиды мерцала на экране четырьмя точками планет, словно россыпью тусклых бусин. Из них лишь две заслуживали внимания: НМ-45670 — безликий аграрный мир с бесконечными полями генмодифицированной пшеницы, и Ивелий, чьи огни даже отсюда, из глубин космоса, напоминали рассыпанные драгоценности.

— Вот где настоящая жизнь кипит, — Дейн присвистнул, увеличивая изображение второго мира. На экране поплыли континенты-близнецы, разделенные океаном цвета аквамарина. Горные хребты, словно застывшие волны каменного моря, сменялись пятнами мегаполисов. — Отлично! Есть где починиться и мы не так сильно отклонились от курса. Всего пара прыжков до транспортного колодца!

Кода внезапно запищал.

— Утвердители? — Краут нахмурился. — Спокойно, малыш. Мы будем вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Курс на Ивелий, — твёрдо произнёс он, переводя взгляд на мерцающий шар планеты.

Конструкт издал серию трелей, напоминающих вздох. Изображение планеты погасло, уступив место маршрутным векторам. Дейн откинулся в кресле. Где-то в глубине сознания зашевелился червячок сомнения, но он прогнал его и, прикрыв глаза, решив вздремнуть.

С высоты птичьего полёта столица планеты напоминал гигантскую мозаику, собранную из множества архитектурных стилей. Высокие небоскрёбы, устремляющиеся к небесам, возвышались над горизонтом, окрашенным в оранжево-красные тона заката. Их длинные тени тянулись через весь мегаполис, будто тёмные пальцы, пытающиеся достичь окраин. Между башнями извивались арочные мосты и воздушные переходы, а голографические рекламные экраны оживали яркими всполохами, добавляя городу особую магию.

За пределами центральных кварталов мегаполис постепенно переходил в жилые массивы, похожие на гигантские ульи, сложенные друг на друга. Эти районы тянулись до самого горизонта, за исключением востока, где раскинулись космопорты. Там гигантские звездолёты, похожие на спящих титанов, терпеливо ожидали своего времени взмыть ввысь.

Южные окраины утопали в зелени — модульные парки, искусственные озёра и архитектура элитных кварталов. Но стоило перевести взгляд на запад, и картина резко менялась: мрачные заводы, перерабатывающие станции и бесконечные клубы дыма.

В самом сердце Арн-Маорда возвышалась гигантская каменная колонна. Её размеры превосходили всё, что окружало её, а с высоты она напоминала огромный гвоздь, вбитый прямо в сердце планеты. Вокруг колонны, словно трещины от удара молота, расходилась сложная сеть улиц. Казалось, что кто-то лишь замахнулся для последнего удара, но время застыло, оставляя город в бесконечном ожидании.

Дейн присвистнул, когда диспетчер космопорта озвучил сумму портового сбора. "Сущий грабёж… деньги за воздух!" — мрачно подумал он, запрашивая место в ремонтном доке.

Но диспетчер не остановился на этом и тут же добавил плату за ангар. На этот раз Дейн не стал свистеть — только тихо ругнулся себе под нос, направляя корабль к комплексу из гладких цилиндрических построек.

В центре космопорта высилась гигантская посадочная площадка, способная принять даже самые массивные коммерческие суда. Её обрамляли высокие ограждения, отгораживающие шумный порт от остальной части города. На дальнем конце площадки с грохотом взлетал грузовой корабль, похожий на огромный прямоугольный контейнер с двигателями. Его атмосферные турбины ревели так громко, что этот звук, казалось, разрывал само пространство.

Дейн невольно представил себе местных жителей, которым приходилось каждый день терпеть этот гул. Он усмехнулся про себя, убавляя скорость перед стыковкой.

Ремонтный док был настоящим лабиринтом из ангаров, мастерских и складов, где кипела жизнь. Сотни рабочих в прочных, покрытых следами износа комбинезонах сновали между повреждёнными кораблями. Повсюду слышались лязг инструментов, шипение сварочных аппаратов и приглушённые голоса.

Спускаясь по рампе, Дейн старался не обращать внимания на шум, но взгляд невольно зацепился за соседний ангар. Группа техников возилась с кораблём, чей корпус был усыпан характерными вмятинами и прожогами.

Ступив на землю, Дейн привычным жестом плюнул под ноги и растёр плевок носком ботинка. Этот странный ритуал был понятен только ему, но, казалось, приносил некое мимолётное успокоение.

К нему направилась молодая служащая порта. На вид ей было около двадцати. Угловатое лицо обрамляли короткие волосы, придававшие ей строгий, почти официальный вид. Она была одета в лёгкий комбинезон, а в руках держала голо-пад, на экране которого мелькали цифры и строки. Позади неё, словно тень, стоял подросток лет пятнадцати, с интересом разглядывавший корабль.

— Добро пожаловать на Ивелий, — сухо произнесла она, не поднимая глаз от голо-пада. Быстро нажав несколько кнопок, она передала Дейну счёт. Он нехотя оплатил портовый сбор и аренду ангара, чувствуя, как будто расстаётся с частью своей души.

Служащая коротко кивнула, обернулась к своему помощнику и бросила ему несколько инструкций. Затем, глядя на Дейна, без лишних слов сообщила:

— Команда техников уже в пути.

Чтобы не терять времени, Дейн достал из трюма свой квик-байк — самое популярное средство передвижения во всех Пределах. Байк парил рядом с ним, слегка покачиваясь в воздухе, словно проверяя баланс. Присев на корточки, Дейн открыл защитную крышку, что-то подкрутил, и байк послушно поднялся чуть выше, зависнув на уровне его колена.

Прошло около получаса, прежде чем к Дейну подошёл высокий старик в поношенном комбинезоне. Правая рука старика была заменена архаичным кибернетическим протезом, на вид тяжёлым и явно видавшим лучшие дни. Рядом с ним бесшумно парил крупный конструкт в форме пирамиды, испускающий мягкий голубоватый свет. Несмотря на возраст, вид старика внушал уважение, даже лёгкий страх. Позади него, словно тени, маячили молодые техники, настороженно наблюдая за происходящим.

— Эвоно как потрепало, — присвистнул старик, осматривая корабль.

Дейн лишь хмыкнул. История этого судна была для него болезненной, но он давно научился отмахиваться от вопросов. Окружающим он рассказывал, что выиграл корабль в карты, и большинство охотно верило этой версии. Те же, кто знал Дейна хоть немного, понимали: он скорее станет главой Коллегии, чем начнёт выигрывать в азартные игры.

— Настоящий раритет, — продолжил старик, подходя ближе. Его губы тронула лёгкая усмешка, и он с одобрением похлопал по обшивке. — Давно таких не видел. Работать с этим — одно удовольствие! Я, кстати, Джонас. Механик.

Джонас, было, протянул правую руку для рукопожатия, но, Дейн ответил кивком и спокойно скомандовал:

— Кода, открой панель доступа.

С шипением на днище корабля откинулась панель. Джонас не торопясь направился к ней, его механический протез чуть слышно жужжал при каждом движении. Парившая рядом пирамида раскрылась, как цветок, и из неё выскользнул кабель. Словно змея, он извивался в воздухе, пока старик не подключил его к корпусу судна.

Помощники Джонаса, как тени, следовали за ним, внимательно наблюдая за каждым его действием. Старик работал уверенно, будто знал корабль как свои пять пальцев. Через несколько минут он выпрямился и, хмыкнув, подошёл к Дейну.

— Ну что могу сказать… Работы тут навалом. Но если мы над ней поколдуем, эта птичка снова запорхает как новая, — усмехнулся Джонас.

Пока он говорил, его помощники уже сняли часть обшивки и бронепластин, шумно роняя их на пол ангара.

— Во сколько это влетит? — обречённо спросил Дейн.

— Сейчас глянем, — отозвался Джонас, доставая голо-пад. Его пальцы бегали по экрану с удивительной ловкостью, несмотря на возраст. Наконец, он качнул головой и показал расчёты.

Дейн взглянул на цифры, и сердце у него ушло в пятки. Мозг лихорадочно считал, сколько времени, сил и нервов понадобится, чтобы покрыть такую сумму. Но выбора не было.

— Возможно, потребуется доступ изнутри, — прервал его размышления Джонас. — Как с вами связаться?

Дейн продиктовал маркер своего коммуникатора и, уже с опасением, спросил:

— Сколько займёт ремонт?

— Неделя минимум, — пожал плечами Джонас. — Только на очистку от охладительной жидкости уйдёт дня три-четыре, если повезёт.

Дейн тяжело вздохнул. Это явно не входило в его планы, но с этим ничего нельзя было поделать.

— Где оплатить? — спросил он, переводя взгляд на механика.

— В кассе, — ответил Джонас. — Я уже передал заявку, просто назовите её номер.

Дейн поблагодарил, нехотя кивнул и бросил взгляд на своё судно. Внутри всё кипело от раздражения. "Час от часу не легче!" — с досадой подумал он. Затем, чуть смягчившись, снова обратился к механику:

— Кстати, а где тут найти бар “У края галактики”?

Джонас почесал затылок, задумавшись:

— Не слыхал о таком. Но если ищете, где перекусить и переночевать, могу посоветовать таверну. Комнаты дешёвые, еда вкусная, да и выпивка там — что надо. А официантки! Эх… — он хохотнул и подмигнул.

Дейн кивнул, поблагодарил за совет и, оставив корабль в руках механиков.

Столица планеты, Арн-Маорд, представляла собой настоящий мегаполис — кипящий, хаотичный и неумолимо шумный. Толпы людей заполняли улицы, сливаясь в единый, бесконечно движущийся поток. Шум машин, гудки и разговоры смешивались в какофонию звуков, создавая неповторимую симфонию городской жизни. На дорогах, запруженных пробками, водители квик-каров спорили за место под солнцем с владельцами всевозможных транспортных средств. Но их объединяла одна общая ненависть — к владельцам яликов, которые, легко скользили между небоскрёбами по воздушным магистралям.

Архитектура города была настоящей демонстрацией власти корпоратов. Высоченные небоскрёбы из серой стали и стекла вздымались к небу, как холодные гиганты, отбрасывая длинные тени на грязные улицы внизу. Они будто бы кричали: "Мы выше всех". "Они обожают возвышаться над всеми, смотреть на людей с высоты, как на жалких насекомых," — размышлял Дейн, оглядываясь вокруг.

Ивелий не был исключением. На других малонаселённых планетах под управлением тех же корпораций тоже строили небоскрёбы, возвышающие их хозяев. Но там хотя бы поддерживали видимость порядка. Арн-Маорд же встречал всех грязью. Улицы утопали в мусоре, а в тени этих стальных исполинов ютились обветшалые здания. Здесь, в густых тенях мегаполиса, прятались бездомные и нищие, умоляя прохожих о подаянии.

Вверх, над всем этим хаосом, парили десятки ярких голограмм. Рекламные щиты оживали, предлагая всевозможные товары, услуги или просто развлекали. На одних мелькали яркие фразы, на других — переигрывающие актёры. Но в этом море коммерции то и дело всплывали политические агитации. Лица кандидатов и их лозунги, которые звучали так же фальшиво, как и сами голограммы.

Мимо одной из голограмм Дейн прошёл с едва сдерживаемым раздражением. На ней улыбающийся мужчина в строгом костюме обещал: "Новую эру процветания для всех жителей Ивелия".

— Ну да, конечно, — пробормотал Дейн, сворачивая в тёмный переулок.

Таверна "У Видо!" пряталась в одном из немногих переулков, где местные жители тщательно поддерживали чистоту и порядок. У здания была парковка, и Дейн с трудом нашёл свободное место. Рядом с входом толпились пьянчуги, громко обсуждая животрепещущие вопросы политики и женской алчности. Не успел Дейн подойти ближе, как дверь резко распахнулась, и из неё вышел высокий амбал с неестественно развитыми мускулами. В одной руке он держал видавший лучшие времена рюкзак, а в другой — какого-то бедолагу. Одним движением он вышвырнул его из заведения, и сумка полетела следом. Всё это сопровождалось громким хохотом стоящих у входа.

— По какому праву?! — возмущался низкорослый мужчина в потрёпанной одежде. Еле поднявшись на ноги, он покачивался, но не сдавался. Его возмущённый взгляд был устремлён на грозного вышибалу. — Чем мои деньги хуже их?! — он махнул рукой в сторону пьянчуг, которые захохотали ещё громче.

— Тем, что они не распускают руки, — спокойно ответил вышибала. Его рост превышал два метра, а массивная мускулатура выдавала следы генетических манипуляций. — Убирайся отсюда!

— Да как ты смеешь! — воскликнул мужчина и, неуклюже взмахнув руками, чуть не упал, вызвав новую волну насмешек. — Смейтесь! Смейтесь! Но знайте: Феникс вернётся! И вы ещё пожалеете!

— Всё сказал? Тогда марш обратно в Арн-Холт и там толкай свою чушь, — отрезал вышибала и вернулся в таверну.

В животе у Дейна заурчало. Он велел Коде остаться и присмотреть за квик-байком, а сам направился к двери, надеясь, что слухи о вкусной еде в этом месте окажутся правдой. Перед тем как войти, он бросил последний взгляд на вышвырнутого мужчину. Тот, продолжая бормотать что-то о Фениксе, медленно ковылял прочь.

Дейн толкнул дверь и вошёл внутрь. Таверна встретила его гулом голосов, смехом и запахом жареного мяса. В воздухе витала атмосфера уютного хаоса, характерного для подобных мест. Приятный аромат заставил его желудок урчать сильнее, пока он спускался в главный зал. Не теряя времени, он занял свободный столик, и к нему тут же подошла официантка. Не зная, что заказать, он попросил принести фирменное блюдо и классический олитонойский эль. Девушка приветливо улыбнулась и удалилась. Дейн с удовольствием проводил её взглядом. "Официантки здесь действительно симпатичные," — подумал он, усмехнувшись.

В таверне было людно, а публика — разнообразная. Группа людей в кислородных масках, нахмурив брови, была так поглощена разговором, что не замечала официантку, терпеливо ожидавшую их заказ. Шумная компания, подняв кружки, от души смеялась, отмечая день рождения товарища. Люди в рабочих комбинезонах попивали пиво и травили байки под мерцающими лампочками, свисающими с потолка. В одном углу заядлые игроки увлечённо раскладывали карты, а в другом двое громко обсуждали какой-то деловой вопрос.

Заведение лишено окон, а тусклое освещение компенсировалось сиянием экранов, на которых транслировались спортивные соревнования, новостные ленты и музыкальные клипы. Некоторые посетители в дорогих костюмах внимательно следили за новостями, обсуждая, как отреагировали рынки на очередную корпоративную войну. Другие же яростно поддерживали свои любимые команды, громко болея за них.

По правую руку от Дейна стояли столики с встроенными в них голографическими проекторами. Соседний столик был из таких. Там сидел долговязый мужчина с аккуратной бородкой. Над его столом парила голограмма симпатичной женщины лет сорока. Они разговаривали, и Дейн невольно подслушал их разговор.
— Ты отстаёшь от графика, Физз, — сказала женщина с явным недовольством в голосе. — Груз простаивает.
— Ну прости! — мужчина опрокинул стаканчик крепкого напитка и широко улыбнулся, показывая стальные зубы. — Подвернулось заманчивое предложение, вот я и сделал небольшой крюк!
— Небольшой? — женщина вскинула бровь. — То же самое ты говорил неделю назад. Почему ты ещё там?
— Возникли непредвиденные обстоятельства, — лицо мужчины потемнело. — Несколько парней из моего экипажа пострадали.
— Неужто снова что-то подцепили? — хмыкнула женщина.
— Не говори ерунды! Мне вообще-то не до шуток!
— Что случилось?
— Эта планета оказалась не такой спокойной, как мне описывали. Мы с экипажем просто гуляли по городу, как вдруг началась пальба. А потом банк взлетел на воздух, — он широко развёл руки, изображая большой взрыв. — Вот моих и задело. Я тут поболтал с местными, так вот: здесь это становится в порядке вещей.

"Ясно. Лишний раз не выходить на улицу!" — подумал Дейн. Тем временем ему принесли заказ, и он с жадностью набросился на еду. Оценив вкус местной кухни, Дейн решил насладиться олитонойским элем, который оказался весьма неплох. Тем временем на другой стороне таверны несколько человек отчаянно спорили о чём-то.

— Прихвостень Оула! Из-за таких, как вы, народ Ивелия страдает! — кричал мужчина с нелепой прической.

Ответом послужил смех с другой стороны конфликта. Затем один из спорящих встал и громко заявил:

— Наслушались речей Хенликса! Что он в этот раз вам пообещал? Тоже мне защитник угнетённых! Он вам что угодно расскажет, лишь бы сесть в кресло губернатора!

Разговор быстро перешёл в фазу, когда вместо аргументов в ход шло всё, что оказывалось под рукой. Тарелки, бутылки, мебель — всё летело в сторону оппонентов, а иногда, как это часто бывает в таких ситуациях, люди не церемонились и бросали гранаты. В этот раз первой полетела мебель.

“Знакомая музыка! Жаль, но не в моем вкусе” — подумал Дейн, решив, что пора искать ночлег в другом месте. Он встал и направился к выходу. Вскоре оказалось, что не только он не горел желанием наблюдать за дракой. У выхода образовалась очередь. Появился вышибала. Расталкивая людей и сжимая кулаки, он направился к конфликтующим. Однако дойти до них он не успел — какой-то ловкач ударил его бутылкой по голове.

Масштабы драки быстро увеличивались. Теперь в неё вовлеклось гораздо больше людей, и обстановка стремительно накалялась. Очередь у выхода не уменьшалась, и Дейн начал пробираться сквозь толпу, получая в ответ изрядную долю ругательств. Но постепенно он приближался к цели. Ещё чуть-чуть, и он выбрался бы, но краем глаза заметил, как дверь распахнулась, и в зал влетело нечто, напоминающее гранату. Громкий хлопок, за ним яркая вспышка света. Потом ещё один хлопок и яркий свет.

Дейну повезло, что его не затоптали. Держась за голову, он вырвался из толпы и, дезориентированный, опёрся на стену. Шум драки сменился криками людей, страдающих от головной боли, вызванной оглушающими гранатами. В таверну ворвались люди в чернильно-чёрной броне.

— Вы все задержаны! — голос, усиленный модулятором, звучал, как гром. Фигура в броне отдавала приказы. Она была в такой же чёрной броне, но с снежно-белым шлемом. "Знакомая броня..." — подумал он, скривившись от боли. Даже думать было больно.

Тем временем посетителей выводили на улицу. Когда пришла очередь Дейна, он не стал сопротивляться. Это было бесполезно и могло для него плохо закончиться. У него забрали револьвер, вывели на улицу и втолкнули в квик-кар, где он присоединился к своим коллегам по несчастью. Через некоторое время боль начала утихать, и он потихоньку приходил в себя. "Ну и день," — подумал он, хмуро глядя на своих соседей по несчастью, которые, судя по их лицам, разделяли его настроение.

Правительственный квартал столицы был воплощением архитектурного диссонанса. Здесь теснились штаб-квартиры межпланетных гильдий, оперные театры с хрустальными куполами, рестораны, где подавали блюда только для самых "достойных" жителей планеты, и роскошные отели. Зодчие мечтали объединить это буйство форм строгими канонами космического классицизма — стилем, заимствованным у старомодных дворцовых ансамблей далёких аристократических миров. Но корпоративные застройщики, лишённые не только вкуса, но и стыда, словно глумились над замыслом, превращая благородную идею в фарс: их творения напоминали дешёвые театральные декорации, осыпанные бриллиантовой пылью фальшивого величия.

Здание парламента походило на гигантский античный амфитеатр, увенчанный куполом из самоочищающегося стекла. Резиденция губернатора же, облицованная искусственным мрамором с вкраплениями светящегося кварца, напоминала декорацию из оперы о падении тиранов — слишком идеальную, чтобы быть настоящей.

И всё же, словно тень на парадном портрете, среди этой наигранной пышности возвышалось пятиэтажное строение из серого полированного бетона. Ни карнизов, ни барельефов — только ровные линии, режущие пространство, как лезвие. Его узкие окна, затемнённые до непроницаемой черноты, смотрели прямо на сверкающий купол парламента, будто бросая безмолвный вызов. Местные называли его «Молчальником». У входа в здание, словно безмолвные стражи, замерли двое солдат, облачённых в угольно-чёрную броню. Их шлемы, с узкими щелями визоров, скрывали лица, превращая фигуры в подобие каменных изваяний. Неподвижные и безликие, они стояли по обе стороны от массивной стальной двери.

За массивной дверью открывалась просторная приёмная, за которой виднелась широкая лестница, устремлённая вверх. По длинному, слегка затемнённому коридору четвёртого этажа, уверенной и бесшумной походкой двигалась женщина. Её имя — Кирана Лин. Она слегка кивнула офицеру, который, проходя мимо, почти незаметно выпрямил спину, словно стараясь произвести впечатление. Кирана остановилась перед массивной дверью кабинета, её пальцы на мгновение замерли на холодной металлической ручке. Она поправила белоснежную форму. Её взгляд на секунду опустился вниз, будто проверяя, всё ли в порядке, но это было лишь привычным жестом, ритуалом перед важным моментом. В голове мелькнули пункты доклада. Это заняло не больше пары секунд. Кирана постучала, а затем её пальцы сжали ручку.

Кабинет командующего Джебелина Игоды был выдержан в строгой, почти аскетичной простоте. Большой деревянный шкаф, занимавший значительную часть стены, был забит папками с документами, которые, казалось, вот-вот начнут вываливаться наружу. Между стопками бумаг, словно случайно забытая, притаилась бутылка дешёвого самогона — немой свидетель редких моментов слабости, которые командующий позволял себе вдали от посторонних глаз. В центре комнаты возвышался массивный многофункциональный стол, оснащённый мощным компьютером, голографическим проектором и другими высокотехнологичными устройствами, резко контрастирующими с общей скромностью обстановки. Для посетителей предназначались два простых стула, лишённых каких-либо изысков, но крепких и надёжных.

За столом, погружённый в размышления, сидел тучный мужчина средних лет. Его круглое, непроницаемое лицо напоминало маску, лишённую эмоций. Лишь тяжёлый взгляд, скользнувший в сторону вошедшей, выдавал в нём человека, привыкшего держать всё под контролем. Не произнося ни слова, он едва заметным движением руки указал на один из стульев.

По левую руку от командующего висел голографический экран, на котором транслировалось популярное политическое шоу. Ведущая с нелепой причёской и яркой улыбкой оживлённо беседовала с одним из самых влиятельных людей планеты — монсором Хенликсом, чьё имя не сходило с первых полос новостей уже несколько недель. Её голос звучал почти подобострастно, словно она беседовала не с политиком, а с властелином галактики.

— Благодарю вас за ваш ответ, монсор Хенликс! — ведущая попыталась придать своему лицу выражение глубокой серьёзности, будто обсуждала судьбу вселенной. — Позвольте задать ещё один вопрос. Правда ли, что вы выступаете против размещения гарнизона Утвердителей на нашей планете?

— Ох, Велунри! — Хенликс широко улыбнулся, но в его глазах не было ни капли искренности. — Это, конечно, заблуждение! Храбрые Утвердители обеспечивают безопасность во многих Пределах, и я глубоко уважаю их труд. Однако, как политик и гражданин Ивелия, я не могу не задаваться вопросами. Десять лет мы платим им за поддержание порядка, но что мы видим? Хаос только растёт. Разве никто не замечает, что творится за стенами Арн-Маорда? Или мы все предпочитаем закрывать на это глаза?

Он сделал паузу, словно давая зрителям время осмыслить его слова, прежде чем продолжить:

— Банды иномирцев, чьё число за последние два года увеличилось в разы, а мы до сих пор не можем принять закон о гражданстве. Нападения этих фанатичных культистов, о которых наши СМИ предпочитают молчать. И уж конечно, я не могу не упомянуть Пепельных и их лидера, этого так называемого Феникса! Каждый житель нашей планеты знает о трагедии на фабрике монсора Тосхалиси. Выжившие до сих пор содрогаются при воспоминаниях о жестокости этой банды.

— Я понимаю, монсор Хенликс, — кивнула ведущая, стараясь сохранить нейтральный тон. — Ситуация действительно непростая. Но как быть с внешними угрозами? У нас нет собственного космического флота, и без Утвердителей мы остаёмся уязвимы.

— Конечно, Пределы полны опасностей, — согласился Хенликс. — Однако мы не можем вечно полагаться на наёмную силу. Вспомните недавний налёт Серых на Илион-Прио. Правительство этой планеты годами доверяло Утвердителям, и чем это закончилось? Никакая наёмная армия не заменит собственных сил. Поэтому я настаиваю: нам нужен закон о создании военных сил. Нашей планете необходимы своя армия и флот!

«Выродок!» — мысленно выругалась Кирана, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она смотрела на экран, где Хенликс продолжал улыбаться, и её раздражала его ловкость, с которой он перекладывал вину за Илион-Прио на Утвердителей.

— Он пытается настроить людей против нас, — спокойно заметил Джебелин, заметив, как нахмурилась его подчинённая. Он потянулся к пульту и выключил экран, после чего закурил, выпуская клубы дыма. — Но в одном он прав: порядка на этой планете действительно нет.

Киране хотелось высказать всё, что она думает о Хенликсе и его демагогии, но она сдержалась, понимая, что сейчас не время для эмоций. Вместо этого она лишь слегка сжала губы, подавляя порыв.

— Ладно, Лин, что у вас? — спросил Джебелин, выпуская густой клуб дыма, который медленно растворялся в воздухе кабинета.

— Наши предположения о возможных столкновениях подтвердились, — ответила Кирана, активируя голопад и передавая данные начальнику. — Наши агенты зафиксировали все стычки между сторонниками обеих партий. К счастью, до кровопролития дело не дошло. Мы задерживали участников для установления личности.

— И что удалось выяснить? — спросил Джебелин, затягиваясь сигаретой.

— Большинство — обычные гражданские. Однако среди наиболее активных есть лица с уголовным прошлым и бывшие наёмники. Мы поставили их на учёт и некоторое время попридержим в камерах.

— Понятно, — кивнул Джебелин, докуривая сигарету и тут же зажигая новую. Лёгких у него давно не было — уже более двадцати лет он жил с имплантами, что позволяло ему курить без ограничений. — Губернатор решил играть по правилам Хенликса. Это только усугубит ситуацию. Что-то ещё?

— Да, — ответила Кирана, её голос стал чуть твёрже. — Один из задержанных числится в наших базах.

Джебелин удивлённо приподнял бровь и открыл соответствующий файл в голопаде. Некоторое время он изучал досье, его пальцы нервно постукивали по столу. Наконец он спросил:

— Когда он прибыл на Ивелий?

— Позавчера.

— Неожиданно, — произнёс Джебелин задумчиво, его голос звучал как бы издалека. — И крайне не вовремя.

— Мне это тоже показалось подозрительным, поэтому я решила копнуть глубже. Взгляните на следующий файл.

Когда Джебелин увидел содержимое, его лицо на мгновение озарила улыбка. Она была мимолётной, почти неуловимой. Он тут же стёр её, вернувшись к привычной маске невозмутимости. Отложив голопад, он начал барабанить пальцами по столу, и Кирана знала, что её начальник что-то задумал.

— Интересно, — наконец произнёс он, его голос приобрёл лёгкий оттенок азарта. — Очень интересно. Свяжись с центром допросов. Пусть его доставят сюда.

Тем временем Дейн проводил время в просторной, но безликой камере, пытаясь найти хоть какие-то плюсы в своей ситуации. "Тринадцатое пекло! — мысленно ругался он. — Леди Судьба явно решила поиздеваться надо мной. Хотя, если подумать, жильё здесь бесплатное, да и кормят сносно. Не самый худший вариант". Он смотрел на потолок, стараясь не думать о том, как быстро его планы пошли под откос.

В камере он был не один. Его соседями были трое бедолаг оказавшихся не в то время не в том месте. Первый — корпорат в дорогом, но слегка помятом костюме, который каждый час требовал адвоката и грозно звал начальство. Второй — молодой парень, явно перебравший на дне рождения и теперь с трудом приходивший в себя. И третий — суровый старик с глубоким шрамом, пересекающим всё лицо.

— Я требую объяснить причину моего задержания! — в очередной раз возмущённо выкрикнул корпорат, обращаясь к разносчику еды, который только что поставил перед ним тарелку.

Тот в ответ бросил на него взгляд, полный такого откровенного презрения, что Дейн чуть не фыркнул. В глазах разносчика явно читалось: «Ещё слово, и я тебе в кашу плюну». И что-то подсказывало Дейну, что действительно плюнит.

— Хватит уже, — спокойно, но твёрдо произнёс старик, забирая свою порцию. — Криками ты ничего не добьёшься.

— Ничего не добьюсь?! — взорвался корпорат, с силой ломая хлеб. — Я топ-менеджер корпорации монсора Ромаса! Как эти иномирцы смеют так с нами обращаться? Держат нас здесь без объяснений!

— Утвердителям плевать на тебя и на твою корпорацию, — усмехнулся старик. — А если причины задержания нет, не переживай — они её найдут. Это наши из ДБИ перед такими, как ты, в ножки кланяются, — продолжил старик, его глаза блеснули иронией. — А Утвердители не церемонятся. Поверь, это они ещё с нами по-доброму. Ты на эту кашу посмотри! Настоящая роскошь. У нас на фабрике так не кормят!

Он громко засмеялся, и его смех, грубый и искренний, заставил корпората скривиться.

В этот момент к энергетической клетке подошёл человек в чёрной броне. На его нагруднике красовался знак в виде золотого пера — символ, который знали по всем Пределам. Его голос, усиленный модулятором, прозвучал как гром:

— Тише! — коротко бросил он, и в камере сразу стало тихо.

Они называли себя Утвердителями. Для одних они были не более чем наёмниками, готовыми продать свои услуги за звонкие солиды, или даже бандитами, прикрывающими свои дела благородными лозунгами. Для других — последней надеждой, единственными, кто пытался навести порядок в хаосе, царившем во всех Пределах. Каждая из этих точек зрения имела право на существование, но истина, как всегда, была куда сложнее.

История Утвердителей уходила корнями в глубокую древность. О том, как и когда они появились, почти ничего не известно. Остались лишь обрывки слухов и полузабытых преданий, настолько невероятных, что поверить в них можно было разве что после пары бутылок крепкого самогона. И даже эти легенды разнились от планеты к планете, от системы к системе. Правда о тех, кто сделал своим символом золотое перо, была похоронена под пеплом мёртвых миров, затеряна в руинах древних станций и спрятана в самых тёмных уголках Старой глим-сети, куда не решались заглядывать даже самые отчаянные инфопаты. Если кто-то и знал истинное происхождение Утвердителей, то это были лишь архивариусы самой организации, хранители её тайн, и они не спешили делиться своими знаниями.

Утвердители предлагали широкий спектр услуг, но их главным товаром была безопасность. Самой популярной услугой была аренда гарнизонов для независимых планет и станций. Эти подразделения действовали в рамках местных законов, помогая поддерживать порядок и защищая от внешних угроз. Часто одного лишь их присутствия хватало, чтобы предотвратить внутренние конфликты или отпугнуть потенциальных внешних агрессоров. Их мощный флот, состоящий из кораблей, которые могли бы составить конкуренцию даже корпоративным армадам, привлекал клиентов, нуждавшихся в защите целых систем. Однако основным источником дохода Утвердителей была охрана транспортных колодцев — стратегически важных узлов, связывающих миры Пределов. Эти колодцы были жизненно необходимы для торговли и коммуникаций, и пока корпорации, инфамии и преступные синдикаты боролись за контроль над Пределами, Утвердители оставались нейтральной силой, обеспечивающей хоть какую-то видимость порядка в Пределах.

Дейн не слишком переживал из-за своего задержания. «Подержат день-другой и отпустят», — успокаивал он себя. В конце концов, он ничего не нарушал, просто оказался не в том месте и не в то время. Однако, несмотря на все попытки сохранять спокойствие, в глубине души затаилось чувство тревоги. Его чутьё, отточенное годами жизни на грани, подсказывало, что здесь что-то не так.

"Как только разберусь с ремонтом корабля, улечу отсюда как можно дальше", — твёрдо решил он. Но была ещё одна забота, которая не давала ему покоя: Кода и его квик-байк. Алгоритмы вождения конструкта оставляли желать лучшего, а для обновлений он давно устарел. Дейн уже представлял, как его верный, но не слишком ловкий помощник разбивает байк о ближайшую стену.

Как он и предполагал, на следующий день его выпустили. Рано утром. Однако вместо долгожданной свободы его сразу же усадили в квик-кар.

— Простите, а куда мы едем? — осторожно спросил он, стараясь не выказывать раздражения.

Ответом было лишь молчание. Типичный стиль Утвердителей — лаконичный и непроницаемый.

Дейну всё это не нравилось, но, садясь в квик-кар, он заметил припаркованный неподалёку квик-байк. «Ну, хотя бы байк цел», — с облегчением подумал он.

Тем временем Кода, управляя квик-байком, осторожно следовал за машиной Утвердителей, стараясь держаться на почтительном расстоянии.

Поездка оказалась недолгой, и вскоре Дейн уже поднимался на четвёртый этаж. Его провели в просторный кабинет, где его ждали двое.

Первая — высокая, статная женщина с коротко остриженными чёрными волосами и карими глазами, которые смотрели на него с нескрываемым презрением. Её белоснежная форма сидела безупречно, а на плече золотыми нитями был вышит знак в виде золотого пера — символ Утвердителей. Под ним чёрными нитями виднелась одна прямая черта, обозначающая её звание. Дейн не разбирался в сложной иерархии Утвердителей.

Второй — тучный мужчина в кроваво-алой униформе. На его плече красовался тот же знак пера, но под ним — четыре чёрные линии и круг.

— Присаживайтесь, Дейн Краут, — произнёс мужчина, указывая на стул.

Дейн послушно сел, чувствуя на себе их тяжёлые взгляды. Мужчина некоторое время разглядывал его, словно оценивая, затем включил голо-пад и положил его перед собой.

— Я — первый секретарь Джебелин Игода, — представился он, его голос звучал ровно, но с оттенком холодной официальности. — Можно просто полковник Игода, если вам так удобнее.

Услышав звание, Дейн едва заметно поморщился. «Ого, первый секретарь! Высокое начальство! — пронеслось у него в голове. — И чем же я заслужил такую честь?» Его затылок вдруг зачесался — плохой знак, который он давно научился не игнорировать.

— Полагаю, вы догадываетесь, почему вы здесь? — спросил Джебелин, его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась стальная хватка, словно он уже держал Дейна в тисках.

— Боюсь, что нет, — честно ответил Дейн, стараясь сохранять нейтральный тон.

Ему не нравился этот Джебелин. На первый взгляд он казался типичным офицером Утвердителей, который дослужился до высокого звания благодаря связям или деньгам. Но стоило взглянуть в его глаза, как становилось ясно: это не тот случай. Во взгляде Джебелина была всепоглощающая пустота — такая, которая появляется у людей, видевших слишком много смертей. Настолько много, что внутри уже ничего не осталось.

Дейн поймал себя на мысли, что перед ним не человек, а нечто вроде конструкта с человеческим лицом. На лице старшего секретаря не было даже намёка на эмоции. Киберпротез вместо правой руки лишь усиливал это впечатление, делая его ещё более отстранённым и безжизненным.

«Эта дамочка хотя бы не скрывает, что обо мне думает», — подумал он, бросив взгляд на женщину. Её презрение было очевидным, и, как ни странно, это вызывало у Дейна даже некое уважение. По крайней мере, она была честна.

— Вы проходите по нашим базам как наёмник и охотник за головами, — произнёс Джебелин, бросив взгляд на экран голо-пада. — В Коллегии не состоите. Однако как вольный подрядчик вы выполнили несколько наших открытых для всех контрактов. Более того, подали заявку на получение лицензии. — Он поднял глаза и пристально посмотрел на Дейна. — Вам было отказано. Всё верно?

Дейн нахмурился. Джебелин явно опустил некоторые нелицеприятные подробности о его попытке получить лицензию. Специально ли он это сделал, или просто решил не вдаваться в детали? Ответа не было, зато чувство тревоги снова дало о себе знать, словно невидимая ладонь хлопнула по затылку. «Ты же всё это уже прочитал. Зачем спрашиваешь?» — подумал Дейн, пожав плечами.

— Полагаю, вам известно, что так называемая «Охота» или «Великая Игра», как вы именуете своё ремесло, на территориях под юрисдикцией Утвердителей строго запрещена, — продолжил Джебелин, его голос звучал как холодный металл. — Исключение составляют лишь те случаи, когда мы сами выставляем открытый для всех контракт или контракт, предназначенный исключительно для охотников с нашей лицензией. Даже Коллегия чтит это правило.

«Или когда вы сами ползёте к Коллегии, чтобы они за вами прибрались», — с досадой промелькнуло у Дейна в голове, но он благоразумно оставил эту мысль при себе. Сейчас было не время для сарказма.

— Насколько мне известно, последний охотник, посещавший Ивелий, был здесь сорок лет назад, — продолжил Джебелин. — Поэтому ваше внезапное появление вызывает определённые вопросы. Тем более, с нашей стороны не было открыто никаких контрактов, связанных с этой планетой. Поэтому задам вам вопрос, на который вам лучше ответить честно. Зачем вы здесь?

— Я не выполняю никаких контрактов, если вы об этом, — ответил Дейн, стараясь сохранять спокойствие. — Меня никто не нанимал. — Он выдержал паузу, чтобы его слова прозвучали убедительнее, и добавил: — На самом деле, я здесь случайно.

Он как можно более подробно и убедительно изложил обстоятельства своего появления на Ивелии. Полковник Игода слушал молча, изредка кивая, но выражение его лица оставалось непроницаемым, как маска. Его холодный взгляд, казалось, проникал прямо в душу, выискивая малейшие признаки лжи.

— Видите ли, в чём дело, монсор Краут, — наконец произнёс Джебелин, его голос приобрёл лёгкий оттенок усталости. — Ивелий — планета не без проблем, и нам бы не хотелось, чтобы вы стали ещё одной из них.

— Клянусь, что пока идёт ремонт, я не создам вам никаких проблем. — заявил Дейн, стараясь звучать максимально убедительно. — Уверяю вас, как только мой корабль будет починен, я покину Ивелий! — Внутренне он добавил: «И больше никогда сюда не вернусь!» Он действительно намеревался улететь в тот же день, как только звездолёт будет готов, но сейчас главным было выйти из этого кабинета с минимальными потерями.

— Замечательно, монсор Краут. Я вам верю, — без малейших колебаний ответил Джебелин, выбросил окурок в урну и тут же зажёг новую сигарету. — Рад, что мы достигли взаимопонимания по этому вопросу. Однако остался ещё один момент.

«Ну что ещё?!» — у Дейна начала пульсировать голова, словно предчувствуя новый удар.

— Штраф.

— Штраф?! К-какой ещё штраф? — Дейн удивился, хотя предчувствие тревоги, преследовавшее его всё это время, наконец обрело ясные очертания.

— Выписан вам констеблем Теглином Гоотом, — Джебелин вновь взглянул на голо-пад, его пальцы скользнули по экрану. — Сумма: шесть тысяч солидов. Вы взяли контракт, обнаружили цель, но отказались выполнить свои обязательства. К тому же в штраф включена порча имущества, в том числе: квик-кар, четыре конструкта и кофейная машина. — Он поднял глаза. — Как первый секретарь, я имею полное право и обязанность взыскать с вас этот штраф. Исполнение Закона — моя обязанность, монсор Краут. А Закон превыше всего.

«Видал я ваш Закон в Тринадцатом Пекле!» — хотелось закричать Дейну, но он сдержался. В его голове всплыл образ констебля Гоота с торжествующей, ехидной улыбкой. Похоже, тот нашёл способ отплатить наёмнику за выбитые зубы.

— Полагаю, вы не располагаете такой суммой? — спросил Джебелин, его голос звучал почти сочувственно, но в глазах читалась холодная расчётливость.

Молчание Дейна стало ответом.

— Я так и думал. Что ж, монсор Краут, вы оказались в затруднительном положении. Другие сочли бы его безвыходным. Но выход, как ни странно, есть, — Джебелин открыл ящик стола, достал блестящий серебристый жетон и положил его перед Дейном. — Я хочу вас нанять.

Дейн не поверил своим ушам. Кирана, судя по её выражению лица, была не менее удивлена. Ей явно хотелось возразить, но в рядах Утвердителей обсуждать решения начальства считалось дурным тоном.

— Я немедленно оформлю контракт и передам его вам. Если справитесь — считайте, что никакого штрафа не было, — спокойно заявил Джебелин.

Из Дейна вырвался нервный смешок.

— А если я откажусь?

— Это ваше право, монсор Краут. В таком случае вам грозят общественные работы.

— Ясно, — Дейн почесал макушку и подумал: «Это та версия кнута и пряника, где пряник с гнильцой!»

«Соглашайся или отправим тебя в шахты», — от этой мысли ему стало совсем не по себе. Под общественными работами Джебелин, без сомнений, подразумевал тяжёлый труд на какой-нибудь далёкой шахте. Такое наказание длилось до тех пор, пока штраф не был выплачен. А с суммой, которую повесили на Дейна, перспективы были мрачные. «Это подстава!» — эта мысль появилась сама собой. Очевидная подстава.

— Что вы решили? — спросил Джебелин.

— От вашего предложения трудно отказаться, монсор первый секретарь, — нехотя ответил Дейн. Выбора у него не было.

— Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания.

— Что от меня требуется?

— Расследовать убийство, — спокойно ответил первый секретарь.

«Точно подстава. Как пить дать!» — настойчиво твердил внутренний голос. «И как он себе это представляет?» — подумал Дейн, бросив на Джебелина сомнительный взгляд. Всё это казалось слишком уж подозрительным, словно его втягивали в игру, правила которой он не знал.

— Ваш путь лежит в Арн-Холт, — продолжил Джебелин. — Это город на востоке. Отправляйтесь туда. Как только доберётесь, загляните в наше отделение. Констебль Форн передаст вам все материалы дела. Найдите убийцу, Краут. И все ваши долги будут прощены. — Он сделал паузу, давая Дейну время осмыслить сказанное. — Вам всё ясно?

— Да, — ответил Дейн, хотя в его голове роились вопросы. — Я могу идти?

— Конечно, — Джебелин кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. — И не забудьте жетон. Всего доброго, монсор Краут. Уверен, Леди Судьба вам благоволит.

Дейн взял блестящий серебристый жетон, ощущая его холодную тяжесть в ладони. Он бросил последний взгляд на Джебелина и Кирану, которая всё ещё смотрела на него с нескрываемым презрением. Затем развернулся и вышел из кабинета, чувствуя, как тяжесть нового задания уже начинает давить на плечи. «Леди Судьба, — подумал он с горькой усмешкой, — если ты и вправду благоволишь мне, то сейчас самое время это доказать».

Джебелин глубоко вздохнул и нахмурился. «Ноги болят», — мелькнула мысль, хотя он прекрасно знал, что это невозможно. Киберпротезы не могут болеть. Но фантомные боли, словно тени прошлого, снова давали о себе знать, напоминая о том, что когда-то его тело было другим. Он медленно поднялся, ощущая тяжесть в каждом движении, и прошёлся по кабинету, погружённый в свои мысли. Затем, пытаясь отвлечься, открыл окно, впуская очищенный фильтрами воздух, который, несмотря на все усилия техники, всё равно казался безжизненным.

Вид на правительственный квартал вызывал у него изжогу даже в искусственных органах. Он бы предпочёл дышать холодным, но по-настоящему чистым воздухом Керкиры-11 — далёкой планеты на краю Хелехонтского Предела. Там можно было слушать завывание снежных вьюг, способных вмиг умертвить человека, любоваться ледяными пиками, пронзающими горизонт, и наслаждаться звучанием Шестой Симфонии Ланглакитии. Вместо этого он вынужден был тратить своё время и нервы здесь, в этом душном кабинете, где даже воздух был пропитан бюрократией и ложью.

Он устал от этой планеты. Устал от рутины, в которую вылилось его назначение. Когда он узнал, что его отправляют в политическую ссылку, он не расстроился. Ему надоела возня внутри Совета Магистров: фракции, интриги, бесконечная борьба за сферы влияния. Джебелин искренне надеялся закончить карьеру на далёкой, тихой планете, где можно было бы забыть о войнах, как внешних, так и внутренних. Но за последние пять лет Ивелий всё больше напоминал нарыв, готовый вот-вот прорваться.

Его не покидало параноидальное чутьё, которое всегда просыпалось в моменты приближающейся беды. Что-то произошло. В один миг всё изменилось, и он не мог понять, откуда взялась эта тень, окутывающая планету. Она была невидимой, но ощутимой, как холодный ветер, предвещающий бурю. И Джебелин знал: буря уже на пороге.

— Вижу, вам есть что сказать, младший секретарь Лин, — Джебелин затушил очередной окурок и бросил его в урну.

— Разрешите говорить откровенно? — спросила Кинара.

— Разрешаю, — Джебелин вздохнул, предвидя, о чём пойдёт речь. Он знал свою подчинённую слишком хорошо, чтобы не понимать, что её беспокоит.

— Зачем вы наняли его? Он же прив’ва, — последнее слово Кинара произнесла с глубоким презрением, словно только что попробовала что-то отвратительное.

«Прив’ва?» — первый секретарь удивился. Он ожидал недовольства со стороны Кинары, но не думал, что она выразит его таким образом.

Большая часть населения Пределов говорила на одном из диалектов общегалактического языка. Однако на многих мирах можно было услышать и другую речь — язык, известный как кхайне. Немногие владели им свободно, но отдельные слова из него вошли в повседневный обиход жителей Пределов. Этот язык был трудно переводим: значение слов зависело от контекста и планеты. Тем не менее, некоторые слова понимали в любом уголке Пределов.

Прив’ва — одно из таких слов. Им обозначали ненадёжных, не заслуживающих доверия людей, от которых больше проблем, чем пользы. Это была самая распространённая трактовка. Иногда так называли тех, кто приносил несчастья окружающим, или тех, кого удача упорно обходила стороной. Ещё одно значение — человек, неспособный ничему научиться. В целом, слово несло множество неприятных оттенков.

Когда Кинара произнесла это слово с презрением, она дала понять, что считает Дейна не только ненадёжным, но и неудачником. Первый секретарь понимал её недовольство. Охотник за головами, не выполнивший контракт, действительно не заслуживает доверия. В среде тех, кто вовлечён в Великую Игру, такой человек подобен прокажённому. Неудачник. Однако именно поэтому он был идеальным кандидатом для плана Джебелина Игоды.

— Он прив’ва, — повторила Кинара, подчёркивая свою точку зрения. — Вы сами знаете, что от таких людей больше вреда, чем пользы. Почему он?

Джебелин задумался на мгновение, его взгляд скользнул к окну, за которым простирался правительственный квартал.

— Потому что он именно тот, кто нам нужен, — наконец ответил Джебелин. — Я нанял его, чтобы он расследовал убийство. Только и всего. Пусть этим и занимается, — добавил он, возвращаясь за стол. На столешнице проявилась голографическая клавиатура и экран, их мягкий свет озарил его лицо. — Сообщите нашим агентам в Арн-Холте, чтобы наблюдали за охотником. Пусть докладывают о каждом его шаге, но ни в коем случае не вмешиваются, что бы он ни делал, — он ввёл несколько команд, закрепляя контракт на расследование убийства за Дейном.

— Полагаю, в ближайшее время появится слух, — продолжил Джебелин, его голос приобрёл оттенок расчётливости, — что на Ивелий прибыл охотник из Коллегии. Он посетил офис первого секретаря и получил особый контракт — на Феникса. Живого или мёртвого. Но Утвердители, опасаясь огласки, обставили всё так, словно он расследует какую-то мелочь. Этот слух должен дойти до нужных ушей. Вам всё ясно, младший секретарь Лин?

Кинара начинала понимать, чего добивается её начальник. Её лицо на мгновение отразило смесь удивления и одобрения.

— Понимаю. Но разве это не сыграет на руку Ему? — спросила она, подчеркнув последнее слово.

— Конечно. Ещё как сыграет. Будьте уверены, — Джебелин задумался, его взгляд стал отстранённым, словно он видел не стены кабинета, а далёкие горизонты своих планов. — Если мы не можем сделать первый ход, пусть этот шаг в бездну сделает наш противник.

— Это большой риск, — заметила Кинара.

— Знаю, — кивнул первый секретарь. — Поэтому нужно обсудить детали с губернатором.

— А как же охотник? — спросила Кинара, её брови слегка сдвинулись. — Когда слух распространится, Пепельные наверняка явятся за ним.

— Обязательно явятся, — подтвердил Джебелин, внимательно посмотрев на Кинару. — Вы спросили, зачем я нанял его? — Он сделал паузу, словно взвешивая свои слова. — Одним прив’ва больше, одним меньше, — на мгновение его мысли унеслись в далёкое прошлое, когда он был молод и наивен, когда ещё верил, что можно изменить мир, не жертвуя ничем. — Одна жизнь в обмен на тысячи.

Едва Дейн спустился вниз по лестнице, как ему вернули изъятые при обыске вещи. Снаружи он продолжал возиться с застежками кирасы, нервно оглядываясь. На фоне роскошных квик-каров и яликов его, видавший жизнь, квик-байк, притаившийся за дорогим квик-каром, казался диковинкой.

Кода встретил его серией характерных звуков — от коротких пищаний до глубокого жужжания. Наемник терпеливо дождался, пока конструкт закончит свою "речь", затем взобрался на байк.

— Вляпались мы с тобой, малыш, — пробормотал он, обращаясь к Коде. — Придется поработать на златоперых. Награда? Ха! И не надейся. Этот старый фог'га Теглин повесил на меня штраф... шесть тысяч солидов! Провалиться бы ему в тринадцатое пекло!

Конструкт ответил мелодичной трелью, выражая сочувствие.

— Отказаться? Конечно, можно! — Дейн хмыкнул, запуская двигатель. — Но тогда меня закроют в шахтах, а тебя разберут на запчасти. Есть у тебя пара тысяч солидов в заначке? Нет? Вот и я о том же. Да и сбежать отсюда не так-то просто... Что-то мне подсказывает, что в порту уже дежурят. Придется задержаться, мой друг.

Он взглянул на солнце, медленно ползущее по серому небосводу.

— До Арн-Холта, надеюсь, недалеко. Ладно, нужно заглянуть в доки. Прихватим пару вещей и двинем дальше.

Ангар, где находился его звездолет, напоминал настоящий цех: здесь царила жизнь, гремели инструменты, сверкали голограммы диагностики. Обшивка судна была полностью снята, обнажая сложную паутину механизмов и проводки. Один техник в экзоскелете аккуратно демонтировал ракетные блоки — последние компоненты оружейной системы. Все остальное уже было разобрано для очистки от охладительной жидкости. Дейн вздохнул, глядя на свое израненное детище. "Когда-нибудь я куплю себе нимелийский корвет," — подумал он, представляя идеальный корабль своей мечты.

У большого голографического экрана, где Джонас вместе с помощниками изучал данные ремонта, Дейн остановился и сказал, что задержится на этой планете. Джонас кивнул, энергично размахивая своей массивной кибернетической рукой.

— Понятно! Если планируешь остаться на Ивелии, советую сразу оплатить место на стоянке. Как только мы закончим, твою "птичку" отправим на другую площадку.

"Еще одна планета, которая будет помечена красным в моем списке," — с горечью подумал Дейн.

— Сегодня закончим очистку и начнем основные работы, — добавил Джонас. — Как только что-то изменится, я тебе сообщу.

Наемник кивнул, направляясь к трюму своего звездолета. За секретной панелью, открывшейся после ввода кода, скрывалась коллекция его самых ценных вещей. Здесь были потертые походные сумки, наполненные предметами первой необходимости; незаменимый оглушающий пистолет, болтающийся на поясе; несколько зарядных ячеек для револьвера и медицинские стимуляторы на всякий случай. Гранаты оставил в стороне — лишний вес, да и ситуация не требовала такого вооружения. Перед выходом он проверил исправность кирасы и генератора щита, после чего закрыл тайник.

Покинув ангар, он еще раз попрощался с Джонасом и направился к стоянке. По пути ему пришлось наблюдать забавную сцену: какой-то водитель, совершая маневр, врезался в квик-кар. Из машины вышли два громилы и принялись требовать компенсацию, украшая свои слова здоровенным фингалом под глазом у виновника аварии. Однако мирное решение быстро переросло в политический спор: кто-то закричал про "прихлебателей Оула", а другие начали освистывать губернатора. Вскоре вокруг собралась толпа, готовая превратить конфликт в полноценную потасовку.

— Не похожи они на обычных граждан, — пробормотал Дейн, доставая из багажника простой дорожный шлем. Он проверил тайник под дном багажника, убедился, что все важное на месте, и закрыл его. Сунув сумки в багажник, он устроил Коду в специальную нишу и приготовился к отъезду.

Тем временем на стоянке началось настоящее народное волеизъявление, в виде драки. Подтянулись сторонники обеих групп, а офицеры Департамента Безопасности Ивелия предпочли остаться в тени, наблюдая за развитием событий. Лишь прибытие Утвердителей в черной броне заставило всех успокоиться. Зеваки рассеялись, а Дейн, хмыкнув, надел шлем, завел двигатель и резко рванул с места, оставляя шумный Арн-Маорд позади.

На восток от столицы широкая магистраль, словно серебристый шрам на теле планеты, тянулась параллельно высокоскоростному монорельсу. Дорога была разделена на полосы для квик-каров и обычных автомобилей. Дейн надеялся выжать из своего байка максимум скорости, но судьба решила иначе. Первая остановка случилась перед блокпостом Утвердителей — массивными стальными воротами, за которыми златоперые преградили путь всему движению. Полчаса он провёл в пробке, чувствуя на себе холодные взгляды через щели визоров. Когда движение наконец восстановилось, он обнаружил, что приходится подстраиваться под размеренный ритм транспортного потока.

Спустя два часа пути пейзаж вокруг начал меняться, сменяя пригород столицы на бескрайнюю равнина, покрытую сочной зеленью. Здесь, вдали от городской суеты, паслись стада бхрома — величественных животных, чьи головы украшали причудливые, закрученные рога, напоминающие древние символы забытых культур. Эти существа, достигающие двух метров в высоту, были одновременно красивыми и внушающими трепет. Бхромы встречались практически на каждой населённой планете Пределов, демонстрируя удивительную способность адаптироваться к любым условиям. Их мощные туши, покрытые густой шерстью, мерно пересекали луга. Время от времени попадались редкие деревушки, больше похожие на игрушечные домики среди бескрайних лугов. Каждое строение казалось маленьким островком человеческой жизни, затерянным среди дикой природы.

Но чем дальше Дейн продвигался на восток, тем больше менялся ландшафт. Зелёные равнины постепенно сменились серыми полями очистителей воздуха, которые будто бы пытались компенсировать безжизненность окрестностей. Стальные колонны всё чаще появлялись на горизонте, прорезая пустынные пространства своими геометрическими силуэтами. Они возвышались над землёй, словно механические часовые, наблюдающие за проезжающими.

Когда до Арн-Холта оставалось совсем немного, транспортный поток внезапно замедлился, а затем полностью остановился. Дейн инстинктивно предположил новую проверку Утвердителей, но его внимание привлекли канонерки, зависшие над магистралью. Один из кораблей, украшенный золотым пером на борту, пронёсся так близко, что он успел различить блеск орудийных установок. Сняв шлем, он проводил взглядом улетающий силуэт.

Прошло уже немало времени, а пробка так и не двигалась. Неспешно выходящие из машин водители и пассажиры собирались в группы, обсуждая происходящее. Кто-то отправился вперёд, чтобы выяснить причину задержки. Дейн вздохнул, достал голо-пад и погрузился в изучение рынка кораблей. Мысли о покупке нового судна всегда были приятными, но реальность быстро разбивала все мечты. Даже если он продаст свою "посудину", денег едва хватит на что-то скромное.

Рядом с его байком стоял грузовой квик-кар. Его водитель, невысокий мужчина в кепке с густыми усами, нетерпеливо курил, выпуская дым в сторону.

— Что там опять? — проворчал он, обращаясь к окружающим.

— Может быть авария? — предположил другой водитель, прилизанный корпорат в сером костюме, который нервно поправлял галстук. Рядом с ним стояла жена, обеспокоенно глядя вперёд.

— Авария? Вряд ли! — фыркнул усач, указывая глазами на канонерки. — Златоперые слишком активны. Тут что-то серьёзное происходит.

— Я вам говорю, это Пепельные! — вступил в разговор ещё один водитель, высокий мужчина в красном комбинезоне. Он был выше всех остальных на целую голову и выглядел так, будто только что отработал смену на фабрике. — Говорят, они недавно уничтожили целый отряд ДБИ у Арн-Милета!

— Фог’га! — выругался усач, плюя на асфальт. — Совсем оборзели! Если это действительно они, то мы здесь долго протанцуем.

Тем временем один из тех, кто пошёл вперёд, возвращался обратно. Мрачный вид мужчины говорил сам за себя. Ответы на вопросы толпы были краткими: "Какие-то культисты атаковали конвой ДБИ".

— Какие еще культисты? — изумился усач, качая головой.

— Надеюсь, не те, о ком я думаю, — встревоженно произнёс корпорат, бережно направляя жену обратно в квик-кар.

— О ком ты? — поинтересовался красный гигант.

— Просвещенные, — ответил корпорат, поморщившись. — Фанатики. Но раньше они были по ту сторону гор, -- он махнул куда-то на восток.

— Вот те на, — вздохнул усач. — Сначала Феникс со своей революцией, теперь ещё и фанатики. Что будет дальше?

Дейн убрал голо-пад в багажник и поднял взгляд на канонерки, продолжавшие патрулировать небо. «Весёлая планета», — подумал он.

Арн-Холт встретил Дейна затянутым тучами ночным небом, пронзительным шумом дождя и высокими башнями, чьи острые шпили терялись в серых облаках. Лазерные турели, установленные на крышах зданий, холодно мерцали в темноте, словно стальные глаза. Здесь располагался пост Утвердителей.

Подойдя к массивной стальной двери, Дейн достал серебряный жетон, который недавно получил от Джебелина Игода. Охранник, облачённый в черную броню, лишь мельком взглянул на него и равнодушно кивнул, а Дейн спросил о ночлеге.

— Если хочешь подешевле, то направляйся в Клоаку, — бросил он, указывая закованной в броню рукой на северную часть города.

Среди гигантских стальных небоскрёбов, словно острова в бушующем море металла, раскинулся запутанный лабиринт переулков, известный местным как Клоака. Неоновые огни пульсировали, окрашивая грязные стены домов в электрик-синий и малиново-красный цвета, создавая причудливые тени на каждом углу. Из вентиляционных решёток вырывался шипящий пар, смешиваясь с дождём и образуя плотный занавес тумана, который будто старался заполнить собой каждый переулок. Стены были покрыты граффити — яркими, дерзкими, порой даже абсурдными. Геометрические формы переплетались с изображениями биомеханических существ, напоминая о том, что граница между технологией и природой давно исчезла. На некоторых стенах красовались изображения огненных птиц на белом фоне, под которыми красовались гневные лозунги, написанные крупными буквами.

Людей на улицах было немного. Те немногие, кто всё ещё бродил под дождём, спешили спрятаться под навесами или в немногочисленных забегаловках. Они были плотно закутаны в синтетические плащи, которые блестели от воды, а их силуэты едва различимо маячили в свете неоновых реклам. Шум дождя сливался с тихим гулом квик-каров, время от времени нарушаемым пронзительным завыванием воздушных яликов, летящих высоко над крышами.

Ночлег нашёлся быстрее, чем ожидал Дейн. В этот раз Леди Судьба, казалось, решила ему улыбнуться. Рядом с одной из улиц, освещённой тусклым светом фонарей, он заметил постоялый двор. Фасад здания, выполненный из блеклого белого камня, говорил о его древности. Здание словно пережило века, сохранив свою первозданную форму вопреки экспансии стали и стекла, которые поглотили весь остальной город. По стенам медленно ползал паукообразный конструкт, попытки которого стереть похабное граффити выглядели бесперспективными. У входа толпились несколько бездомных, закутанных в рваные дождевики. Они жались вокруг пыхтящего генератора тепла, жарко споря о погоде. В одном из мусорных контейнеров рылось странное существо, покрытое густой шерстью. Его длинные когтистые лапы ловко достали что-то съедобное, после чего янтарные глаза на мгновение блеснули в темноте, прежде чем оно скрылось в глубинах ближайшего переулка.

"Уютно!" — мысленно хмыкнул Дейн, подходя к входу. Постоялый двор, названный "Шахтерской пристанью", выглядел так, будто сам возник из глубины веков. Некоторые буквы на вывеске мигали, будто отказываясь работать. Окна здания были заменены яркими рекламными панелями, показывающими скудное меню и сообщающее о наличии свободных комнат. Рядом находился просторный гараж для квик-байков, охраняемый древним конструктом, чьи сервомоторы скрипели при каждом движении. Он повторял одно и то же сообщение о "наилучшей охране" транспортных средств, хотя вид его самого вызывал больше вопросов, чем уверенности.

Дейн загнал свой байк внутрь, заглушил двигатель и достал из багажника сумки. Кода бесшумно последовал за ним, паря рядом.

Внутри помещения оказалось неожиданно тепло и уютно. Дейн ожидал увидеть типичную забегаловку, но вместо этого очутился в хорошо освещённом, чистом зале. За столиками сидели несколько человек, большинство из которых предпочитало молчать, уставившись на политические передачи, транслируемые на экранах, встроенных в стены. Кто-то активно обсуждал свои трудовые будни, а один из клиентов спал прямо за столом, окружённый пустыми бутылками. Хромой конструкт, скрипя сервомоторами, помогал официантке разносить заказы.

Под ногами скрипел деревянный пол, а воздух наполняли сложные ароматы выдержанного алкоголя, дешёвого табака и горячей пищи. Пустое пространство между входной дверью и стойкой разделяло помещение на две части. В дальнем конце находилась стойка, а в углу — скрипучая лестница, ведущая на второй этаж.

Женщина за стойкой настороженно взглянула на Дейна.

— У вас есть свободные комнаты? — спросил он, потирая замёрзшие руки.

— Имеются, — кивнула она, бросив короткий взгляд на его мокрую одежду. — На сколько планируете остановиться?

Дейн задумался. Срок расследования зависел от множества факторов, известных только Леди Судьбе. Поэтому он решил взять номер на целую неделю. Женщина передала ему ключ-карту, и он начал подниматься по скрипучей лестнице, размышляя о том, что эта комната явно не сравнится с роскошными апартаментами "Королевского Шута". Однако сейчас главное было другое — снять промокшую одежду и устроиться спать.

Комната оказалась маленькой, но функциональной. Четыре голые стены, простая кровать и небольшая тумбочка с обогревателем. Окон не было — их заменял голографический проектор, служивший одновременно источником освещения и средством связи. В одной из стен скрывалась дверь, ведущая в примитивную ванную комнату. Уложив сумки, Дейн снял мокрую одежду и повесил её под обогреватель. Надеясь, что одежда успеет просохнуть до утра, он лег спать, чувствуя, как усталость накрывает его волнами.

Утро встретило Дейна сырым холодом. Одежда, развешенная под обогревателем, так и не просохла полностью, и теперь он чувствовал неприятную влажность на коже. Несмотря на это, он надел её, стараясь не обращать внимания на дискомфорт, а потом спустился вниз.

Спустившись по скрипучей лестнице, он направился к стойке, где всё та же женщина, с которой он говорил накануне, протирала стойку. Её лицо выглядело усталым, будто ночь не принесла ей должного отдыха. Это была Леда — хозяйка "Шахтерской пристани". За плечами у неё, скорее всего, были годы тяжелой работы, но следы былой красоты всё ещё теплились в её чертах.

— Доброе утро, — обратился Дейн, привлекая её внимание. — Мне бы что-то перекусить.

Леда кивнула, молча протягивая ему меню. Взгляд её глаз, устремленных на Дейна, казался отстранённым, словно она уже видела десятки таких, как он.

Дейн пробежался глазами по страницам, задержавшись на одном из пунктов.

— Летушка? — Он указал на название блюда, приподняв бровь. У него давно сложилась привычка: путешествуя по разным планетам, он искал местные блюда с необычными названиями.

Леда удивлённо улыбнулась.

— Да, это местная птица, — ответила она. — Мы обжариваем мясо в кисло-сладком соусе. Очень популярное блюдо среди наших гостей.

— Тогда давайте летушку и ваш фирменный суп, — решил Дейн, закрывая меню.

— Хорошо, — кивнула Леда. — В течение часа всё будет готово.

Она передала заказ на кухню, а Дейн выбрал столик у самой лестницы, предпочитая место подальше от окна. Здесь было удобнее наблюдать за входной дверью, а также меньше шансов попасть под случайный порыв ветра или капли дождя, если он снова начнётся.

На стенах мерцали экраны, транслирующие новости. Изображения последствий вчерашней атаки культистов занимали почти все кадры. разбитый конвой, тела жертв, скрывающиеся под белыми простынями, и тревожные комментарии ведущей. Голос ведущей, высокий и назойливый, словно пилой режущий по ушам, рассказывал о новых подробностях трагедии. От этих кадров аппетит у Дейна начал заметно пропадать. Чтобы отвлечься, он достал голо-пад и наушники, включил музыку и откинулась на спинку стула.

Когда еда наконец появилась на его столе, Дейн с удовлетворением отметил, что летушка действительно оправдала его ожидания. Мясо было нежным, соус — идеально сбалансированным, а фирменный суп добавил теплоты в этот прохладный утренний час.

Покинув "Шахтерскую пристань", он вышел на серые улицы Арн-Холта. Небо оставалось затянутым тучами, и в воздухе уже витал намёк на дождь.

— Ну что, малыш, посмотрим во что мы вляпались, — сказал он, похлопав конструкта по корпусу и заведя квик-байк направился в местное отделение Утвердителей.

К счастью для Дейна, здание Утвердителей находилось недалеко от Клоаки. Оно словно сливалось с окружающим пейзажем — скромное, неприметное, спрятавшись в тени массивной колонны, похожей на ту, что он видел в столице. Оставив Коду у квик-байка, Дейн вошел внутрь. Конструкт недовольно пискнул, выражая тревогу своим механическим голосом. Но Краут лишь махнул рукой, давая понять, что задержится недолго.

У входа его встретил скучающий служащий — худощавый мужчина с облезлым воротником на форменной рубашке. Он лениво вытянул руку за оружием, даже не глядя в сторону Дейна, одновременно жуя что-то с удручающим видом.

— Сдавай, — пробормотал он с таким энтузиазмом, будто предлагал отдать не пистолет, а все свои жизненные силы.

Краут молча передал оружие, получив в ответ дежурный кивок головы, после чего прошёл дальше, вглубь здания, минуя облупленные стены и неработающие экраны, где давно застыла старая новостная заставка с глючащими титрами.

Приёмная встретила его относительной тишиной — точнее, её иллюзией. Здесь было меньше людей, чем он ожидал, но каждого из них можно было услышать за квартал.

У дальней стены двое офицеров в чёрной броне вели неторопливую беседу, изредка разражаясь смехом, в котором слышалась смесь усталости и чёрного юмора. Их шлемы лежали на столе рядом с полупустыми чашками кофе, а один из них лениво крутил в пальцах нейропалочку.

— И вот он, значит, встаёт и говорит: «Ну, я же просто проверял, работает ли лазерный барьер!» — рассказывал один, потирая висок.

— Ага. И что?

— Ну, он теперь точно знает, что работает. Половина брови не отросла до сих пор.

Офицеры загоготали, стукнув кулаками друг друга по плечу.

Рядом с ними дремал старик в комбинезоне уборщика Его голова покоилась на груди, а из-под полуоткрытого рта вырывался слабый храп. Рядом на полу стояло ведро с водой и швабра.

Неподалёку женщина в потёртой блузке и мешковатых штанах отчаянно размахивала руками, разнося в воздухе запах дешёвого мыла и масла. Она почти визжала, отчитывая своего сына — худощавого подростка, который явно мечтал испариться на месте. Парень стоял с опущенной головой, не рискуя смотреть ни на мать, ни на окружающих. Её голос был таким пронзительным, что даже один из офицеров начал морщиться, словно от головной боли.

— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя нас могут посадить?! — кричала женщина, хватая сына за плечи.

— Но я ничего не...

— Не ври мне!

Чуть дальше низкорослая женщина с зализанными волосами методично перетасовывала кипу бумаг, игнорируя собравшихся вокруг. Её лицо не выражало никаких эмоций, словно её душа покинула тело ещё несколько лет назад, но обязательства держали её здесь, среди несортированных жалоб и отчётов.

— Извините, когда можно будет подать заявление? — нервно спросил мужчина с повязкой на глазу.

— Заполняйте форму.

— Я уже заполнил.

— Заполните ещё раз.

— Но…

Женщина смерила его взглядом, в котором читалась бесконечная усталость, и мужчина сдался, молча потянувшись за новой формой.

В дальней части приемной, у окна, за большим деревянным столом восседал констебль Форн. Широкоплечий мужчина с трехдневной щетиной и тяжелыми кругами под глазами производил впечатление человека, который слишком долго боролся с системой и проиграл. Перед ним стояла женщина, жестикулируя с такой энергией, будто демонстрировала свои боевые навыки. Она что-то горячо рассказывала о своем соседе, используя такие эпитеты, что даже в самых темных закоулках Каскада такое не услышишь.

Форн же сохранял удивительное спокойствие. Он часто вздыхал, проводя ладонью по лицу, и успокаивал себя мыслью о том, что скоро сможет выйти на заслуженную пенсию. "Мааркия," — повторял он про себя снова и снова, представляя маленький домик где-нибудь на побережье одной из планет мааркийских республик, где можно будет забыть обо всех этих проблемах.

Дейн медленно приблизился к столу. Женщина продолжала свою тираду, энергично жестикулируя и то и дело тыча пальцем куда-то за спину, будто указывая место преступления. "Если бы только она знала, как сильно её история сейчас никому неинтересна," — подумал Дейн, наблюдая за происходящим. Его губы слегка дрогнули в намёке на усмешку, но он быстро взял себя в руки.

— А ещё! — возмущённо продолжала она, подбоченившись. — Этот негодяй включает музыку посреди ночи! А вчера он со своими дружками загадил лифт!

Форн медленно прикрыл глаза, словно проверяя, можно ли просто отключиться от реальности.

— Закон, дай мне сил… — пробормотал он, а потом резко поднял руку.

Женщина тут же замолчала, будто кто-то выключил звук.

— Послушайте, — Форн заговорил хриплым голосом человека, который однажды заснул усталым и проснулся таким же, — то, что ваш сосед слушает громкую музыку, устраивает вечеринки и… э-э… гадит в лифте, не наша юрисдикция.

— Но...

— Не наша! — повторил он с нажимом. — Вот когда, вместо музыки, он начнёт включать революционные речи Феникса, тогда и приходите!

Женщина нахмурилась, явно обдумывая перспективу.

— То есть, если он будет громко кричать про «новый порядок», это уже в вашей компетенции?

— Именно. Но только если в этот момент он не будет гадить в лифте.

— А если одновременно?

Форн задумался, потёр переносицу, осознавая всю тяжесть бытия.

— Тогда мы нанесем орбитальный удар прямо по нему, — наконец выдавил он.

Женщина всплеснула руками.

— Вы издеваетесь!

— Пожалуйста! — взмолился Форн. —Идите домой! Следующий!

— То есть вы ничего не будете делать?! — возмутилась женщина.

Форн глубоко вдохнул, медленно выдохнул и, скорее всего, мысленно пересчитал оставшиеся нервные клетки.

Женщина возмущённо фыркнула.

— Отлично! — выпалила она, топая ногами. — Прекрасно! Ждите, когда я напишу жалобу!

— Обязательно, — кивнул Форн. — Напишите. ДБИ обожают такие жалобы. Они даже специальную папку завели.

— Правда?

— Да, называется «Никто не прочитает».

Женщина недовольно фыркнула, бросив на Форна испепеляющий взгляд, и, ругаясь, направилась к выходу. Её ругань затихла, когда она исчезла за дверью. Только тогда Форн поднял тяжелый взгляд на Дейна. Его глаза были красными от бессонницы, а лицо выражало глубокую усталость.

Он кивнул, приглашая Дейна занять свободный стул напротив.

— Ну а тебе чего? — спросил констебль, его голос звучал равнодушно, будто каждый новый посетитель был лишь ещё одним камнем на его уже перегруженные плечи. — Тоже сосед громко музыку слушает?

Дейн достал серебристый жетон, который получил от Джебелина Игода, и положил его на стол. Металл холодно блеснул под светом люминесцентных ламп, отражая их искусственный свет.

— Полагаю, вас должны были предупредить, — произнес он.

Форн на мгновение замер, внимательно изучая жетон. Его пальцы забарабанили по столу, когда он поднял глаза, встречаясь взглядом с Краутом. В этих глазах читались не только интерес, но и явное подозрение.

— Я не понимаю, зачем вас вообще наняли, — произнес Форн, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. Голос его звучал хрипло. — Не нравится мне это. И если честно, мне это кажется... — Он на секунду замолчал, подбирая подходящее слово. — ...подозрительным.

"В этом мы абсолютно солидарны!" — подумал Дейн, сохраняя на лице маску невозмутимости. Он просто выдерживал взгляд констебля, давая тому возможность высказать все, что тот хотел сказать.

Форн продолжил, размышляя вслух:

— Это же бред! Наемники, охотники за головами... Все это одна большая комедия. А впрочем, — он раздраженно махнул рукой, — мне-то какое дело?

Затем Форн наклонился под стол и достал небольшой металлический ящик. Он поставил его перед собой, осторожно открыл крышку, проверяя содержимое, и протянул Дейну.

— Вот материалы дела. Все, что есть, — произнес он коротко, без тени энтузиазма. — ДБИ это дело быстро не раскрыли, — добавил он с легкой ухмылкой, в которой чувствовался намек на сарказм. — Так что удачи!

Дейн принял ящик, аккуратно беря его обеими руками. Пробежав глазами содержимое — голо-пад, какие-то документы и небольшой проектор — он собрался было задать пару уточняющих вопросов, но Форн опередил его.

— Давай иди работай. И мне не мешай. Найдешь преступника — приходи, — резко сказал констебль, указывая на дверь.

Дейн медленно поднялся, бережно держа ящик в руках. Перед тем как уйти, он бросил последний взгляд на Форна, который уже снова углубился в свои бумаги, механически перебирая их одну за другой. "Да уж!" — подумал он, выходя из приемной.

Вернувшись в "Шахтёрскую пристань", Дейн первым делом заказал себе горячий кофе. Для ясности мысли. Пока Леда готовила напиток, он механически разглядывал свои руки, пытаясь собраться с мыслями. Кофе оказался на удивление хорошим — насыщенным, с легкой кислинкой, которая взбодрила бы даже самого уставшего путника. Это заставило его слегка приподнять уголки губ в благодарной улыбке.

Поднявшись в свою комнату, Краут закрыл дверь и поставил металлический ящик на тумбочку рядом с кроватью. Сделав глоток кофе, он открыл ящик, достал голо-пад и пробежал глазами по материалам дела.

На экране появилась информация: две недели назад, в одном из переулков на окраине Клоаки, было обнаружено тело Ниры Морган. На теле обнаружены следы насилия, а в её крови выявлены остатки запрещённых веществ — сильнодействующих психостимуляторов и синтетических наркотиков. Опрос матери жертвы показал, что в ночь перед смертью Нира собиралась встретиться с друзьями и пойти в клуб. Однако анализ её коммуникатора выявил, что за несколько часов до трагедии она связывалась с неким Бардом — мелким преступником, промышлявшим в Клоаке. По версии Департамента Безопасности Ивелия, она приобрела у него запрещённые вещества, после чего отправилась в клуб, где, по мнению следствия, попала в плохую компанию.

Прочитав последнюю строчку, Дейн вскинул бровь от удивления.

Среди её вещей были найдены коммуникатор и несколько пузырьков с психотропным препаратом. Тело подвергли кремации, а личные вещи передали матери. Следствие объявило о том, что брошены все силы на поиски виновных, но...

— Никого не нашли. Дело закрыто! — Дейн с раздражением бросил голо-пад на кровать. — Оперативно работают! Интересно, сколько им за это платят? Я тоже могу так раскрывать преступления. Кто убийца? А вот не знаю! Так и пишешь в рапорт! И вот тебе новое звание!

Кода издал короткую серию пищащих сигналов, выражая своё мнение.

— Нет, златопёрый прав, — тихо произнёс Краут, опускаясь на край кровати. — Зачем Утвердителям вообще нанимать меня? Первый секретарь читал моё досье. Я ведь наёмник, а не детектив! Расследование убийств — это не мой профиль. Я сижу у них на крючке, и вместо того чтобы отправить меня устранить какого-нибудь серьёзного преступника, меня заставляют копаться в уже закрытом деле...

Он замолчал, нахмурившись, взгляд его стал задумчивым. Дрон вновь подал звуковой сигнал, на этот раз вопросительный.

— Я чую подставу, малыш, — наконец пробормотал Краут. Он потер виски, будто пытаясь разогнать тревожные мысли. — Мы вляпались во что-то, от чего лучше бы держаться подальше...

Кода издал новый писк, который можно было интерпретировать как: "Ты вляпался, а я просто конструкт."

Краут посмотрел на него и вздохнул.

— Да? Знаешь что? Может, я тебя возьму с собой в шахту! Вместе будем киркой махать! — Он сделал ещё один глоток кофе, задумчиво глядя на пар, поднимающийся от чашки.

Кода снова запротестовал, теперь уже более энергично, и начал торопить хозяина, требуя немедленно найти преступника.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал Дейн, вновь взглянув на экран голо-пада. — Надо же с чего-то начинать. Давай наведаемся к матери жертвы, а потом, — он встал и достал из ящика маленький голографический проектор круглой формы, — заглянем на место преступления. А ещё нам бы не помешало найти здесь инфопата… — Он замолчал, задумавшись.

Кода напомнил о финансовых трудностях характерным пищанием.

— Ты прав, — согласился Краут, допивая кофе. — Денег у нас нет. А когда они у нас были? Тогда попробуй найти в местной глим-сети что-то на этого Барда.

Кода возразил коротким сигналом.

— Но ничего, справишься. Поехали.

Дейн медленно продвигался по улицам Арн-Холта, направляясь в другой район города, где жила мать погибшей студентки. В наушниках звучал очередной выпуск Сэле.

«Приветствую вас, дорогие слушатели! Надеюсь, вы все хорошо спали, потому что сегодня я принесла вам новости, которые заставят проснуться даже самых упрямых галактических косматов!» — начала она, как всегда, с фирменного юмора. «А знаете что? Попытка номер семьдесят три закончилась неудачей! Да-да, те самые ребята из Круга Аго’вински снова попытались меня прикончить!»

Сэле рассмеялась, а затем продолжила более серьёзным тоном:

«Но шутки в сторону. Галактика кипит, и новости не радуют. Вы слышали про корпорации "Омега-Сталь" и "Глим-Био"? Если у вас есть их акции – продавайте немедленно! Хотя, скорее всего, уже слишком поздно. Главный офис "Омега-Сталь" превратился в рассадник тысяч различных вирусов, а генеральный директор "Глим-Био", похоже, решил проверить, как долго десять тысяч Угаритских наемников смогут терпеть невыплаченное жалование. Очень интересный эксперимент, должна признаться."»

"И теперь о главном. Знакомьтесь или, возможно, уже знакомы: Димиадан Литфладин – известный общественный деятель, меценат и филантроп... ну или просто редкостный подонок. Этот господин внезапно объявил о передаче всех своих активов в Пределе Арктур некой горнодобывающей компании под названием "Недра Звезд". Официально она зарегистрирована в одной из мааркийских республик, но если покопаться глубже, то становится очевидным, что за этой организацией стоит семья Рикардо Ги’Карти. А кто такие Ги’Карти? Одна из влиятельнейших ветвей сеньории Кан-гатини. Историю с Жарнаком помните? Именно они стояли за той резней."

"Так что же это значит? Это значит, что Кан-гатини начали движение в сторону Алурского Синдиката. Ближайшие тридцать лет на границах Предела Арктур будет очень "весело", можете мне поверить."

"А вот еще одна забавная история. Знаменитый наемник Тони Мартоззо, которого недавно исключили из Коллегии, решил продолжать работать как будто ничего не произошло. Он даже подписал крупный контракт. Что сделала Коллегия?"

Дейн, обгоняя медленно ползущий квик-кар, едва слышно пробормотал: "Его, всю его семью, друзей и даже домашних животных отправили в тринадцатое пекло."

"Правильно! Его, всю его семью, друзей и даже домашних животных отправили на тот свет!"

Её голос внезапно оборвался, искажённый помехами. Дейн даже не успел поморщиться от очередной язвительной колкости в адрес политиков, как его внимание приковал яркий, ослепительный свет, вспыхнувший впереди. На одном из верхних этажей небоскрёба, будто гигантский зверь, разорвавший свою клетку, прогремел мощный взрыв. Осколки стекла и металла, сверкая, рассыпались в небе, как дождь из звёзд.

Рекламные голограммы, мерцающие повсюду, на мгновение замерли. Затем одна из крупнейших, занимавшая почти половину фасада соседнего здания, ожила. На белом фоне возникло изображение пылающей птицы, её крылья, объятые пламенем, казалось, рвались ввысь, к свободе. Под ней вспыхнула надпись: «Восстаньте».

Дейн замер на несколько мгновений, его взгляд прикован к голограмме. Вокруг него люди начали останавливаться, перешёптываться, доставать коммуникаторы, чтобы запечатлеть происходящее. Краут вздохнул, ощущая тяжесть в груди.

— Не моё дело, — прошептал он себе под нос, разворачивая байк.

Район, где жила мать Ниры Морган, представлял собой большой жилой комплекс с аккуратными серыми многоэтажками, между которыми, как тонкие жилы, извивались сотни проводов. Краут остановился перед одним из таких зданий. Он медленно поднялся по чистой, ярко освещенной лестнице, отдавая приказ Коде вести запись всего разговора. Добравшись до нужного этажа, Краут нажал кнопку звонка.

Дверь открыла женщина средних лет. Её лицо, слегка исчерченное временем, отражало глубокую усталость, а руки, едва способные сдерживать дрожь, выдавали внутреннее смятение. Глаза, опухшие слёз, казались бездонными озёрами горя, в которых читалась боль утраты.

— Кто вы? — спросила она тихим голосом.

Краут медленно достал из внутреннего кармана жетон и глубоко вдохнул.

— Здравствуйте, миресса Морган. Я Дейн Краут. Меня наняли златопё..., — он прокашлялся. — Утвердители. Для расследования смерти вашей дочери.

На мгновение женщина застыла, её глаза опустились, как будто она пыталась сдержать новую волну слёз. Легкий, едва различимый вздох вырвался из её груди, и затем она медленно кивнула, отступая в сторону.

Внутри квартиры царила почти искусственная аккуратность. Стены украшали фотографии. Одна из них запечатлела Ниру — теперь вечно молодой, светлой и счастливой — обнимающую свою мать, их улыбки были настолько искренними, что казались осязаемыми. На окне висели легкие, полупрозрачные шторы, играющие нежными тенями от сквозняка, а в углу комнаты стояло странное растение в керамическом горшке, похожее на плотоядный цветок с планеты Жол. От мысли о тех тварях Дейн невольно вздрогнул.

— Проходите, — тихо произнесла женщина, указывая на старый диван, стоявший в центре небольшой гостиной.

— Я думала, что дело моей дочери уже закрыли, — прошептала она, усаживаясь в кресло напротив.

Дейн сел на диван.

— Да, но... Утвердители решили возобновить расследование, — сказал он первое, что пришло в голову.

Мать Ниры лишь тихо кивнула, её пальцы нервно сплетались на коленях. Дейн сделал глубокий вдох и продолжил:

— Миресса Морган, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Да, конечно, — говорила она почти шёпотом.

Краут задумался, пытаясь сформулировать подходящий вопрос. Он осознал, что раньше никогда не занимался ничем подобным. Обычно он просто платил инфопатам за нужную информацию, не вникая в процесс её добычи.

— Расскажите мне о Нире. Какой она была? — спросил он, чувствуя, что вопрос звучит слишком неуклюже.

"Ну и что это за вопрос?" — мысленно упрекнул он себя.

Женщина на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами.

— Нира… — её голос дрогнул, но она усилием воли заставила себя продолжать. — Она была моей дочерью… Моей единственной девочкой. — Глаза её наполнились слезами, но она упрямо говорила дальше. — Она была очень доброй и смелой. У неё было сердце… такое большое, что иногда я даже боялась за неё.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе, но та всё равно пробивалась сквозь каждое произнесённое слово.

— Нира… Она бы никогда… — женщина запнулась, её руки сжались в кулаки, а лицо исказила гримаса отчаяния. — Она бы никогда не стала принимать это... — Её голос едва слышно дрогнул, когда она произнесла: — Наркотики. Никогда! Она была слишком умной, слишком целеустремлённой, чтобы позволить себе подобное. Она хотела изменить мир, а не убегать от него.

— Она училась в нашем университете, — продолжила женщина, её голос теперь звучал чуть тише. — На факультете журналистики. Говорила, что мечтает стать тем человеком, который сможет рассказать людям правду. — Она улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке была гордость, смешанная с горечью. — Она уже выпускала статьи, знаете ли? Она о многом писала. О жизни студентов и "проблемах молодёжи", как она часто говорила. Она очень гордилась своими статьями о нашем музее. Старик Гроуле, смотритель музея, очень любил её работы, да хранят его душу боги, — она горько вздохнула. — Но в последнее время её всё больше интересовали другие темы. Некоторые её статьи не хотели публиковать.

— Почему? — удивился Дейн.

— Она стала писать о политике, — плечи женщины поникли. — Я просила её не лезть в такие темы, сами знаете, как это бывает… Но она у меня упрямая… вся в отца. — Она вытерла ещё одну слезу. — Она верила, что правда важнее всего. И я… я не смогла её переубедить.

Дейн чувствовал себя неловко, наблюдая за её слезами. Сочувствие к женщине боролось в нём с профессиональным цинизмом, который уже начал анализировать каждое её слово. "А что, если дочь скрывала свою зависимость?" — промелькнуло у него в голове. "Если она писала о политике… — продолжил он размышлять, — то, как говорится, лезть в политику — всё равно что копать себе могилу".

— Скажите, — произнёс он мягко, — а в последнее время она не вела себя как-то странно? Может, в её поведении что-то изменилось?

Женщина задумалась.

— После смерти Гроуле она очень переживала. Он был хорошим человеком и очень помог нам после смерти её отца. — начала она медленно.

— Этот тот смотритель музея? — уточнил Краут.

— Да-да! Очень хороший человек и друг моего покойного мужа, — ответила мать Ниры. — Потом она успокоилась, но потом она стала редко ночевать дома. Говорила, что работает над большим материалом, и просила меня не волноваться. — Голос её дрогнул, и она опустила глаза. — Она часто ночевала у подруги… По крайней мере, так она говорила.

— Подруги? — Дейн слегка подался вперёд — Вы знаете её имя?

Женщина кивнула, хотя в её взгляде читалось лёгкое замешательство.

— Да… Нира упоминала, что это её "почти коллега". Кажется, её зовут Элия.

Дейн мысленно отметил, что с Элией нужно будет обязательно поговорить. Но сначала следовало выяснить, где её искать.

— Вы случайно не знаете, где живёт эта Элия? — спросил он осторожно. — Нира упоминала адрес или район?

Женщина покачала головой, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— К сожалению, нет. Нира всегда была осторожна, когда говорила о своих знакомствах. Возможно, просто не хотела беспокоить меня лишними подробностями.

Дейн кивнул, понимая, что этот след пока заходит в тупик.

— А что вы можете сказать о последнем дне? В какой клуб она собиралась?

Мать на мгновение замерла, будто вопрос застал её врасплох.

— Она не собиралась ни в какой клуб, — тихо проговорила она. — Нира вообще не любила такие места. Всегда говорила, что там слишком много шума. Да и друзей у неё было немного.

Она сделала паузу, собираясь с силами, чтобы продолжить.

— В тот вечер кто-то позвонил ей. Я не знаю, кто это был. Она сказала, что ей нужно забрать кое-что для нового материала. Что-то важное… И… и ушла.

Голос её снова дрогнул, и она прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать новую волну слёз. Через мгновение она взяла себя в руки, вытерла слёзы и глубоко вздохнула.

Дейн осторожно поднялся с дивана.

— Мирресса Морган, могу я осмотреть комнату Ниры? Если вы не против, конечно.

Женщина кивнула, её лицо всё ещё было омрачено горем, но она сделала усилие над собой и провела Дейна по узкому коридору к небольшой двери. Открыв её, она отступила в сторону, позволяя ему войти.

Комната Ниры, хоть и небольшая, дышала уютом. На одной из стен красовался плакат с надписью: "Правда — это звёздный свет, который нельзя погасить". В углу помещался компактный рабочий стол с встроенным проектором, а над ним висел ещё один плакат — портрет молодого мужчины с лукавой улыбкой.

— Это её кумир, — тихо пояснила мать, заметив, куда устремился взгляд Дейна. — Она всегда говорила, что хочет быть такой же смелой и принципиальной, как он.

Дейн узнал изображённого на плакате человека и задумался: "Теперь понятно, откуда её интерес к политике. Но какие у него могут быть принципы?"

Дуаддо, более известный как Лукавый Дуа, был одним из самых разыскиваемых людей в галактике. Однако его нельзя было назвать преступником в привычном смысле. Он был журналистом — бесстрашным, дерзким и беспощадным к тем, кто пытался скрыть правду. В погоне за сенсацией он переступал границы, которых даже могущественные государства предпочитали не касаться.

Его разгромные материалы рушили политические карьеры, обваливали фондовые рынки, доводили корпорации до банкротства и даже становились искрой для кровопролитных войн — не только в Пределах, но и по всей галактике. Он был в числе тех, за чью голову предлагали астрономические суммы. Ходили слухи, что один аристократ пообещал за него целую планету вместе с её населением — и, зная методы Лукавого Дуа, в это было несложно поверить.

Особенно натянутыми были его отношения с всесильной Коллегией, которая не раз пыталась его устранить. Но каждая такая попытка заканчивалась смертью наёмников, а вскоре после этого в глим-сети появлялась очередная статья, которая оборачивалась катастрофой для его врагов. Одна из таких публикаций даже вызвала затяжную войну внутри самой Коллегии.

Однако в последние годы о Лукавом Дуа не было слышно ни слова. Будто он растворился в бескрайних просторах галактики… или кто-то всё-таки сумел его достать.

Дейн повернулся к женщине.

— Остались ли у неё какие-нибудь материалы? Последние статьи, заметки… хоть что-то?

Женщина медленно обвела взглядом комнату.

— Когда ДБИ пришли с обыском, они забрали всё, — ответила она. — Я предупреждала её… Говорила: не лезь, не пиши о них…

Дейн нахмурился.

— Была одна статья… — сказала она. — Очень жёсткая. Им эта статья не понравилась.

Краут кивнул. Обычная история. Слишком смелая журналистка, слишком влиятельные враги. Может это их рук дело?

Она уже отвернулась, но вдруг замерла.

— Но… — её губы приоткрылись, она сжала и разжала пальцы. А потом быстрым шагом направилась к письменному столу.

Она открыла один из нижних ящиков, на секунду задержалась, будто сомневаясь, а затем достала крошечный информационный чип.

— Вспомнила, — сказала она, протягивая его Дейну. — Это был подарок от её отца. Она хранила его отдельно. Офицеры его не нашли. Может, там есть что-то важное.

Дейн взял чип двумя пальцами. Холодный металл неприятно резанул кожу.

— Спасибо, — сказал он, убирая находку в карман. — Пожалуй этого хватит. Если, что-то вспомните свяжитесь со мной, — он передал ей маркер своего коммуникатора.

Она кивнула, а он направляясь к выходу, обернулся.

— Сочувствую вашей потере, миресса Морган. Я не могу ничего обещать. Но постараюсь найти тех, кто это сделал.

Он не знал, почему произнёс эти слова. Потому что так было правильно? Потому что так говорили герои из старых сериалов про Утвердителей?

Женщина посмотрела на него. На её лице не было надежды — только усталость.

"Ну найдёшь ты убийцу. И что? Это вернёт её дочь?" — думал он, спускаясь по лестнице.

— Слушай… — Дейн внезапно остановился и повернулся к Коде. — Ты что-нибудь нашёл на этого Барда?

Кода пискнул, издав раздражённую последовательность звуков, которая расшифровывалась как: «Местная глим-сеть перегружена мусором, а моих мощностей не хватает на обработку такого объёма данных. И вообще, я конструкт, а не инфопат!»

Дейн усмехнулся и покачал головой.

— Ладно, понял. Что-то придумаем.

Отогнав мелких хулиганов от своего квик-байка, Дейн направился в переулок, где обнаружили тело Ниры Морган. Узкий коридор между зданиями выглядел заброшенным и мрачным. Груды мусора, покрытые грязью и плесенью, громоздились вдоль стен: ржавые трубы, разбитый конструкт, давно вышедший из строя и покрытый коррозией, коробки, напитавшие столько влаги, что расползались под собственным весом.

Возле мусорного контейнера блестела маслянистая лужа, а в ней качался одинокий, изношенный ботинок. В воздухе висел удушающий запах гнили и старого машинного масла

Дейн шагнул вперёд, достал из кармана голопроектор и включил его. С тихим жужжанием устройство активировалось, и перед ним вспыхнула трёхмерная проекция. Полупрозрачные, слегка искажённые изображения застылого во времени переулка наложились на реальность. Он провёл пальцем по проектору, увеличивая детализацию. Голографическая копия тела Ниры лежала на спине, одна рука вытянута, другая согнута в локте, пальцы слегка сжаты. Дейн медленно обошёл голограмму, изучая мельчайшие детали: положение ног, раны, одежду, пятна на земле.

Что-то не давало ему покоя.

Он перевёл взгляд на окружающую обстановку, на стены — неровные граффити, следы грязи, нечто, похожее на брызги. Затем снова на тело.

Что-то было не так.

В этот момент Кода, всё это время паривший рядом, издал короткий, почти неслышный писк. Дейн мгновенно уловил его смысл: за ними наблюдают.

— Понял, — тихо произнёс он, делая вид, что продолжает изучать голограмму.

Краем глаза он уловил движение. Наблюдатель выглядывал из-за угла, но смотрел не на него, а на проекцию тела.

Дейн действовал молниеносно. Одним рывком он преодолел расстояние до угла и схватил худощавого мужчину, облачённого в рваную одежду.

— Стоять! — рявкнул он, сжимая плечо незнакомца.

Бездомный дёрнулся, глаза его расширились от ужаса.

— Я… я ничего не сделал! Я просто… я просто здесь живу! — залепетал он, пытаясь вырваться, но Дейн держал крепко.

Наёмник немного ослабил хватку, но не отпустил. Мужчина опустил голову, закрыв её руками, словно ждал удара.

— Я… я ничего не знаю! Клянусь!

Дейн вздохнул и устало посмотрел на него.

— Я ещё даже не задавал вопросов.

Он толкнул бездомного ближе к голограмме, вдавливая спиной в стену. Тот на секунду взглянул на проекцию трупа — и тут же отвёл глаза. Но Дейн этого мгновения хватило.

— Значит, ты её уже видел, — задумчиво произнёс он, кладя руку на кобуру. — Ты сказал, что живёшь здесь?

Илло замялся, потом, видимо решив, что врать бесполезно, пробормотал:

— Да… Иногда сплю тут.

— Видел, что здесь произошло?

— Н-нет, — он задрожал, опуская взгляд. — Ничего я не з-знаю...

— Ага, — Дейн кивнул, прекрасно понимая, что это ложь. — Тебя как зовут?

— Ил... — он что-то промямлил. — Илло.

— Так вот, Илло. Видишь этот конструкт? — Дейн кивнул на Коду. — Если ты продолжишь врать, он начнёт сжигать твою нервную систему.

На самом деле Кода не мог этого сделать, но Илло не знал разницы между обычным конструктом и теми, что использовали на допросах.

— Так что, Илло? Будешь говорить правду?

— Д-да! — воскликнул тот, с ужасом уставившись на парящий рядом с наёмником чёрный куб.

— Ну так рассказывай. Что ты видел?

Бездомный сглотнул, его глаза метнулись по сторонам, но выхода у него не было.

— В т-ту ночь я раздобыл еду, сидел там, за углом… — он кивнул в сторону тёмного закоулка. — Потом услышал, как остановился квик-кар. В-взглянул краем глаза… Машина дорогая, таких тут не бывает… Их трое было, с оружием. Вышли, достали что-то из багажника… — Илло снова посмотрел на голограмму. — В-выбросили её здесь.

— Продолжай, — велел Дейн, внимательно следя за ним.

Илло сглотнул, запинаясь, но продолжил:

— Двое спорили… Громко, нервно. А третий подошёл к ней и с-сорвал серьги.

Дейн задумчиво кивнул.

— А ты? — внезапно спросил он, сузив глаза. — Ты ничего с тела не брал?

Илло замотал головой, но взгляд его предательски скользнул вниз.

— Илло… — голос Дейна стал ледяным. — Если что-то взял — отдай сейчас же.

Бездомный побледнел, осознав, что его раскрыли. Дрожащими руками он полез в карман и вытащил небольшое кольцо.

Дейн взял его, но, прежде чем рассмотреть, резко повернулся к голограмме.

— Серьги на месте, — пробормотал он, глядя на подрагивающее изображение.

Если Илло не врёт… значит, кто-то подделал голографическую запись.

Кто-то из ДБИ. Зачем?

Дейн провёл рукой по волосам, скрывая раздражение.

— Ладно, — вздохнул он, убирая кольцо и проектор в карман. Затем посмотрел на Илло. — Ты случайно не знаешь человека по имени Бард?

Бездомный задумался, затем кивнул.

— Знаю… Он у Кривого Су часто ошивается. Это бар такой. Я там в баках иногда еду добываю, — сказал он, стыдливо отведя взгляд. — Ульда, официантка, она его п-подруга.

— Как он выглядит?

— Ну, челюсти у него нет. Имплант в-вместо неё.

Дейн кивнул. Это уже было хоть что-то.

Он сунул руку в карман, достал несколько солидов и бросил их Илло.

— Где этот Кривой Су?

Бар «Кривой Су» открывался только после заката, поэтому, получив от Илло ещё и описание Ульды, Дейн решил не терять времени и вернулся в постоялый двор «Шахтёрская пристань». Он заказал себе крепкий кофе и пару бутербродов, затем выбрал столик у стены, откуда мог незаметно наблюдать за входом.

Достав голо-пад, он вставил инфо-чип и приготовился изучить его содержимое. Экран мигнул, вспыхнул синим светом… и ничего.

— Уска, — тихо выругался Дейн.

Файлы оказались зашифрованы. Неприятно, но ожидаемо, учитывая кем был её кумир. К счастью, дешифратор Коды должен был справиться, пусть и не мгновенно. Подключив конструкта к устройству, Дейн велел начать расшифровку и уже собирался было взяться за бутерброды, как вдруг Кода резко запищал. Громко. Настолько громко, что несколько посетителей за соседними столиками настороженно обернулись.

— В чем дело? — Дейн подавил раздражение и зашипел на конструкта.

Кода ответил серией сигналов, которые можно было интерпретировать как встревоженный тон: "Обнаружена защита. Данные были защищены от несанкционированной расшифровки."

— И?

Кода издал странный писк, который Дейн определил бы как цифровое пожатие плечами.

"В данный момент данные повреждаются. Через несколько минут их невозможно будет восстановить."

Дейн закатил глаза и обречённо вздохнул.

— Это что, шутка?

Кода бодро ответил: "Если бы я шутил, я бы рассказал анекдот. Знаешь, как называется инженер, который работает только по ночам?"

Дейн помолчал пару секунд, подозрительно покосился на конструкта и буркнул:

— Ну и как?

— Полуночный сборщик багов.

Дейн застыл, посмотрел на голо-пад, потом на конструкта.

— Ты сможешь хоть что-то извлечь из этого чипа?

Конструкт пискнул: "Да."

— Постарайся спасти самые последние данные. Работай, — вздохнул Краут.

Дейн снова решил приступить к поеданию бетрбродов, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась, впуская молодого парня, буквально с головы до ног покрытого дорожной пылью. Несмотря на запылённый комбинезон и грязное лицо, он выглядел так, будто только что сорвал джекпот: глаза сияли, улыбка до ушей. Парень уверенно направился к стойке, поздоровался с Ледой — хозяйкой заведения — и, перекинувшись с ней парой слов, пронёсся мимо Дейна, взлетая по лестнице на второй этаж. Дейн покачал головой и наконец-то съел свои бутерброды.

Спустя долгий час Кода наконец сообщил, что сделал всё возможное. Дейн кивнул, взял голо-пад и принялся просматривать уцелевшие данные.

Первые несколько документов оказались черновиками статей. В одной Нира разбирала фигуру некоего Фредо Хенликса, задаваясь вопросом: кто он на самом деле — истинный патриот или искусный популист? Другой материал касался шахтёров и их суровых условий труда: низкие зарплаты, частые аварии, конфликты с администрацией. В третьей статье речь шла о бандах, которые заполонили города и шахтёрские поселения Ивелия.

Возле одной статьи под названием Феникс Дейн заметил оставленную Нирой заметку:

"Этот Феникс… Вокруг него уже легенды слагают. Народный герой, борец за справедливость, защитник угнетённых… Но почему я нутром чую, что здесь что-то не так? Банда Пепельных стала слишком сильной, слишком организованной. У них есть, боевые конструкты оружие, связи, деньги. Кто их финансирует? Ради чего? Всё это выглядит красиво, но неестественно. Кому выгоден такой герой? Кто стоит за его спиной? Я не верю в этого революционера!"

Последним черновиком была статья о странном религиозном культе, который стремительно набирал популярность по всей планете. Несмотря на свою деструктивную деятельность и участившиеся теракты, культисты продолжали привлекать всё новых и новых последователей. Рядом значилась ещё одна заметка:

"Они поклоняются некой богине по имени Медея. Пыталась найти информацию в глим-сети — глухо. Обратилась к Элии, но и она не смогла ничего найти."

Дейн ненадолго оторвался от записей, подозвал официантку и заказал ещё кофе. Пока он ждал, взгляд машинально пробежался по залу, задержался на гостях, затем вновь вернулся к голо-паду.

"Решила спросить об этой богине у дядюшки Гроуле... Удача... Он посоветовал осмотреть колонну в центре города. Изображения на ней посвящены этой Медее...
Дядюшка Гроуле узнал, в каком направлении я копаю, и потребовал, чтобы я прекратила. Говорит, это опасно... Что-то мне подсказывает, что он знает про этот культ куда больше, чем говорит."

Дейн нахмурился. Далее шли длинные блоки повреждённых данных. Затем снова уцелевшие записи.

"Дядюшка Гроуле умер... Я не верю в это..."

Дейн отвлекся, ему принесли кофе, а по лестнице вниз спустился тот самый паренёк, который промчался мимо него ранее. Теперь он выглядел иначе. Чистый и опрятный, в пусть и старом, но приличном костюме. Слишком приличном для такого заведения. Леда принесла ему еду, он поблагодарил её с искренней улыбкой и принялся есть, не обращая внимания на окружающих.

Краут вернулся к файлам.

"У старика остановилось сердце, но тогда почему его квартиру и кабинет в музее обыскивали зануды из ДБИ?"

Далее — снова фрагменты испорченных данных.

"Мне удалось попасть в его квартиру. Благо, у меня были запасные ключи. ДБИ не просто провели обыск — эти фог’га забрали всё! Годы его исследований и работ! Они ничего не оставили!
Его кабинет в музее тоже пуст. Зачем им это?"

Следующая запись, судя по дате, была сделана спустя несколько дней.

"Связалась со своим знакомым из департамента. Он говорит, что ДБИ не проводили обыск в квартире и кабинете старика… Странно."

Дейн почувствовал, как внутри что-то нехорошо ёкнуло.

"Вернулась в музей. Сай дал мне подсказку! Он запомнил номер жетона одного из офицеров: «ОБ66/12». Надо проверить."

На этом запись обрывалась.

Дейн провёл пальцами по экрану голо-пада, задумчиво глядя на экран. Номер жетона… Может получится выведать что-то у златоперых.

В этот момент дверь постоялого двора с грохотом распахнулась, впуская в себя вихрь шума. Смех, оживлённые голоса, тяжёлый стук ботинок по деревянному полу — компания, влетевшая внутрь, моментально привлекла к себе все взгляды.

Леда, стоявшая за стойкой, на мгновение замерла, а потом всплеснула руками и радостно воскликнула:

— Сынок!

Впереди шагал молодой мужчина с растрёпанными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост. На тёмной куртке поблёскивали нашивки с неясными символами, а на шее болтался массивный кулон в виде разломанного клинка. Он широко улыбнулся, и, не обращая внимания на посторонних, заключил мать в крепкие объятия.

— Привет, мам, мы вернулись!

Рядом с ним стояла девушка с ярко-рыжими волосами, стянутыми в высокий хвост, и кольцом в носу. Аспа. Её странная одежда была чем-то средним между кимоно и боевой курткой: широкие рукава, бахрома на плечах, массивные браслеты с сенсорами на запястьях. Она лениво окинула помещение оценивающим взглядом, но уголки губ дёрнулись в лукавой улыбке.

— Надеюсь, мы успели к ужину, Леда? — протянула она с усмешкой.

Позади шагал Дарси — тучный парень с густыми чёрными усами, облачённый в клетчатую рубашку и штаны, которые были ему явно тесны. Несмотря на комплекцию, он двигался удивительно легко, вальяжно закинув руки за голову.

— Я лично умираю с голоду! — заявил он театральным тоном. — Если что, мне двойную порцию всего!

Последним в компании был молчаливый, худощавый парнишка с длинными тёмными волосами и гладкими чёрными имплантами вместо глаз. Он держался чуть в стороне, но пальцы нервно постукивали по бедру, выбивая невидимый ритм.

Выглядели они, как андерграундная музыкальная группа, собранная из случайных людей. И, по сути, так оно и было. «Ночные клинки» вернулись с гастролей по окраинам планеты, выступая в заброшенных ангарах, подпольных клубах и на крышах полуразрушенных зданий. В цивилизованной части галактики их никто бы и не заметил, но здесь, в Пределах, такие группы пользовались спросом.

Леда отступила назад, скрестив руки на груди.

— Ну и вид у вас! Я вас только через пару дней ждала! Как прошли гастроли?

Клеон усмехнулся и оглянулся на друзей.

— Долгая история, мам. Лучше налей нам по кружке чего-нибудь горячего — расскажем.

Но едва он сел за стол, как его взгляд наткнулся на парня за столиком рядом с Дейном.

— Сайджед?!

Сайджед, до этого тихо ковырявший вилкой в тарелке, вздрогнул, медленно поднял голову и улыбнулся.

— Я думал тебе наскучила наша планета! — Клеон подошел и хлопнул его по плечу.

Сайджед чуть поморщился.

— Много раз подумывал о том, чтобы улететь, но кулинарное мастерство твоей матушки каждый раз переубеждает меня.

Леда, услышав это, довольно хмыкнула и махнула рукой.

К ним подошла Аспа, склонив голову набок, её рыжие волосы блеснули в свете ламп.

— Ну что, не устал копаться в земле? — в её голосе звучала лёгкая насмешка.

Сайджед, не меняясь в лице, спокойно ответил:

— Теперь буду копать с удвоенной силой.

— Неужели нашёл что-то стоящее? — заинтересовался Клеон.

Сайджед сделал театральную паузу, откинулся на спинку стула и взял в руки чашку чая.

— Я и сам вернулся час назад. Еле отмылся от пыли, — он довольно улыбнулся. — Нашел древнюю табличку.

Клеон с Аспой расхохотались.

Дейн без особого интереса наблюдал за их разговором. Через минуту он вновь вернулся к записям Ниры, пробежал взглядом по экрану и нахмурился.

"Ещё раз вернулась в квартиру. Обыскала на наличие тайников, и хвала всем богам Вселенной, нашла... Дядюшка Гроуле оставил мне подсказки..."

Дальше шла череда повреждённых данных.

"Я нашла его тайник… Боги, это невероятно… Это всколыхнет всю планету…"

Затем короткие, последние записи:

"Сомнений больше нет. Дядюшку Гроуле убили..."

"Я найду их..."

"...найти Льюва Сегдаси..."

Дейн задумчиво потёр подбородок и перевёл взгляд на Коду.

— Это всё?

Конструкт пискнул: "Да!"

Краут кивнул, взглянул на время и понял, что до вечера ещё довольно долго. Он встал, забрал голо-пад и направился наверх — подремать, пока была возможность.

Дейн проснулся незадолго до заката. Он быстро пришёл в себя, плеснул в лицо холодной воды и спустился вниз. В зале постоялого двора царила оживлённая атмосфера. Все столики были заняты. Клеон, Аспа, Сайджед и остальные собрались за одним столом, громко переговариваясь и смеясь. На столе стояли наполовину допитые кружки и тарелки с остатками ужина.

— …и вот мы выходим на сцену, — воодушевлённо рассказывал Клеон, размахивая руками. — Публика уже наэлектризована, народ орёт, визжит, кто-то даже залез на балку под потолком. Ну а мы как даём первый аккорд — и всё, клуб вспыхивает, как хранилище сплит-пыли!

— О, да, — вставил Дарси, ухмыляясь. — После первой песни к нам выбежал хозяин клуба и заорал: «Только не ломайте аппаратуру!»

— Что, уже были случаи? — лениво поинтересовался Сайджед, скрестив руки на груди.

— Ещё какие! — расхохотался Клеон. — Помнишь тот раз в Бель-Нуар?

— Было круто, — добавил мрачный парень с имплантами вместо глаз.

— В общем, — продолжил Клеон, — Арн-Милет — просто улёт! Там есть один клуб, «Горящий Мост», вот там мы зажгли по полной!

Дейн молча подошёл к стойке и кивнул Леде.

— Кофе.

Хозяйка постоялого двора улыбнулась, но её глаза выдавали лёгкую усталость. Она быстро и ловко заправила прядь выбившихся волос за ухо, развернулась к кофемашине, и вскоре Дейн ощутил терпкий, обволакивающий аромат. Спустя пару минут Дейн взял кружку, расплатился и сделал глоток. Горький, горячий вкус разлился по телу приятным теплом, оживляя мысли.

Он поднял взгляд и увидел, как Леда вдруг замерла. Её улыбка поблекла, а лицо стало серым, словно её окатило ледяной водой. Глаза расширились, пальцы дрогнули, но она не проронила ни слова. Только сжала в руках тряпку, не отводя взгляда от двери. Краут медленно обернулся.

В дверях стояли трое.

Первый был рослым, широкоплечим мужчиной с грубыми чертами лица. Короткие тёмные волосы, тяжёлый взгляд. На шее татуировка в виде чёрной спирали, исчезающая под воротником потрёпанной куртки. Он стоял, слегка наклонив голову, словно выискивал кого-то в толпе.

Второй был ниже, но с таким же массивным телосложением. Его лицо полностью скрывала гладкая металлическая маска с узкими прорезями для глаз. Из-под неё доносилось хриплое, мерное дыхание.

Но именно третий заставил Дейна хмыкнув, почесать затылок.

Худощавый, с длинными пальцами, светлыми волосами, аккуратно собранными в короткий хвост. Его безукоризненно выглаженный тёмный пиджак смотрелся здесь так же неуместно, как бокал дорогого вина в шахтёрской забегаловке. Серые, почти бесцветные глаза скользили по залу, беззвучно оценивая каждого.

По залу пробежал нервный холодок.

Клеон замолчал. Аспа сжала губы. Дарси перестал жевать, его рука так и зависла над тарелкой. Даже имплантированный парень замер.

Клеон не спеша встал, поправил куртку, шагнул вперёд. За ним, словно тень, двинулись его друзья. Сайджед тоже поднялся, но не пошёл за ними. Он подошёл к стойке и встал так, чтобы Леда оказалась у него за спиной.

В зале воцарилась напряжённая тишина.

— И чего вы сюда приперлись? — Клеон остановился напротив троицы, скрестив руки на груди.

Худощавый приподнял брови с преувеличенным удивлением.

— Вот это встреча! Ты уже вернулся? Какая неожиданность. А я вот с друзьями решил заглянуть на ужин.

Клеон напрягся.

— Знаю я, зачем ты здесь, Фузо.

Фузо улыбнулся, словно услышал что-то невероятно забавное. Легко, небрежно поправил лацканы пиджака.

— Да брось, мы всего лишь хотели поесть, здесь же едят, разве нет? Слышал, что твоя мать готовит потрясающе. Было бы глупо упускать такую возможность.

— Ответ по-прежнему "нет", — твёрдо заявил Клеон.

Татуированный и Маска переглянулись, ухмыляясь. Они чуть сместились, будто готовились двинуться вперёд. Но Фузо лениво взмахнул рукой, останавливая их.

— Ах, какая жалость... — протянул он с преувеличенным сожалением. В его глазах мелькнула скрытая угроза. — Что ж, коли так, придётся поужинать в более приличном месте. А не в этой... помойке.

Он слегка наклонил голову в вежливом, но нарочито насмешливом поклоне.

— До встречи, Клеон, — он перевел взгляд на Аспу. — Отлично выглядишь, Аспа.

Он развернулся и первым направился к выходу. Двое его громил задержались на секунду, бросая на Клеона и его друзей долгие, обещающие неприятности взгляды. Но спорить не стали и последовали за своим хозяином.

Дверь закрылась.

Клеон стоял, стиснув кулаки. Леда, наконец, шумно выдохнула и прижала руку к груди.

Дейн, наблюдавший за этим со стороны, сделал последний глоток кофе.

"Любопытно!", — в сердцах хмыкнул Краут.

Он взглянул на время. Пора. Не торопясь, он поднялся, поправил воротник, стукнул по кирасе и направился к выходу.

Выйдя на улицу, Дейн сразу же заметил тех троих. Они остановились возле квик-кара ДБИ, припаркованного чуть в стороне под тусклым уличным фонарём.

Фузо что-то сказал офицерам — коротко, негромко, но с той особой интонацией, которая не предполагала возражений. Один из офицеров, высокий мужчина в салатовой форме департамента, кивнул. Он, бросил офицерам ещё пару слов и направился к своему дорогущему квик-кару. Громилы двинулись следом. Дверцы бесшумно открылись, мягко хлопнули. Машина плавно тронулась и растворилась в сумерках.

"Любопытно!", — подумал Дейн, сунув руки в карманы.

Он подошёл к квик-байку, припаркованному в темноватом углу гаража. Достал шлем из багажника, на мгновение задержавшись, чтобы встряхнуть его — привычка, выработанная годами. Никогда не знаешь, кто или что могло заползти внутрь за время стоянки.

Холодный воздух коснулся шеи, пробежал по коже лёгкой дрожью. Дейн поёжился, поправил воротник рубашки, вставил в уши наушники, затем надел шлем, плотно застегнув крепления. "Нужно раздобыть что-то потеплее", — подумал он, сев на квик-байк.

Он подождал пока Кода займет свою нишу впереди, включил зажигание, и мотор отозвался низким, вибрирующим урчанием. Дейн выехал из гаража и устремился по улицам ночной Клоаки.

Дейн ехал по узким, извилистым улицам Клоаки, лавируя между редкими машинами и неоновой рябью вывесок. Люди здесь жили без иллюзий. Они не ждали помощи — ни от правительства, ни от корпораций, ни даже от соседей. Шахтёры, механики, грузчики — те, кто работал с утра до ночи, а потом спускал жалкие зарплаты в барах и игровых залах. Вечные должники, которых цепляли на крючок ростовщики и кабальные контракты корпораций.

На углу, у стены, сидела пожилая женщина с жуткими протезами вместо ног. Старый, потрёпанный халат плохо защищал её от холода, а рядом стояла табличка: "Помогите кто может". Никто не останавливался. Никто не помогал.

Молодёжь вертелась вокруг подпольных боёв, наркоторговцев и банд. Подростки у стен уставились в экраны голо-падах, прокручивая новости о разборках и последних арестах, а неподалёку двое громил, завернувшись в потрёпанные куртки, переговаривались с мужчиной в тёмном плаще — скорее всего, передавали товар или получали плату.

Вдоль дороги тянулись заведения с мерцающими вывесками: "Золотая пыль", "Шпиль", "Летушкина лапа". Пристанища для тех, кто проиграл всё, кто продал себя, но всё ещё надеялся урвать последний шанс. Изнутри доносились глухие басы музыки, чей-то пьяный смех, ругань, а иногда — звук удара и короткий вскрик, который никто не слышал или делал вид, что не слышал.

Дейн свернул в боковую улицу, где неоновый свет уже не доставал. Здесь были другие знаки жизни: граффити на стенах — символы банд, призывы к забастовкам, номера, которые понимали только свои. В подворотне кто-то спал, завернувшись в потрёпанное одеяло. Чуть дальше, возле припаркованного грузовика, группка мужчин лениво переговаривалась, бросая на проезжающих настороженные взгляды.

Бар "Кривой Су" затерялся среди обшарпанных зданий и узких переулков. Его вывеска, мигающая кривыми буквами, периодически затухала, словно пытаясь окончательно перегореть, но всякий раз вспыхивала вновь, словно упрямый старик, цепляющийся за жизнь.

Перед входом топтались двое массивных шахтёров в пыльных комбинезонах, переговариваясь низкими голосами. Они пили что-то из металлических фляг. Чуть поодаль у стены двое курили дешёвые сигареты: один с металлическим протезом вместо руки, другой в поношенном плаще с высоким воротником, скрывавшим большую часть лица. Возле мусорного бака, в лужах тусклого неонового света, на корточках сидела худощавая девчонка в мешковатой куртке. Она перебирала содержимое маленького мешка с нервной, почти судорожной настойчивостью. Её пальцы дрожали, а тёмные глаза метались по сторонам, будто ожидая, что в любой момент кто-то может попытаться вырвать у неё добычу. Откуда-то изнутри доносились приглушённые звуки музыки, смех, пьяные выкрики и звон бьющейся посуды.

Бар "Кривой Су" гудел, словно живой организм, сотканный из гомона голосов, стука стаканов и перебоев музыки. Здесь можно было напиться за смешные деньги, потеряться в дыму дешёвых сигарет и на несколько часов забыть, что за стенами этого притона продолжается реальная жизнь.

Заведение было набито до отказа. За столами сидели шахтёры с пыльными лицами, фабричные рабочие с масляными разводами на руках, парни в потертых кожаных куртках и женщины в пёстрых шарфах, чьи голоса звенели громче, чем их дешёвые браслеты. Кто-то пил молча, глядя в пустоту, кто-то громко смеялся, хлопая приятелей по плечу. В паре мест уже завязывались ссоры — угрюмые взгляды и напряжённые жесты намекали, что дело может закончиться разбитыми бутылками или выбитыми зубами.

В дальнем углу, на небольшой сцене, выступала музыкальная группа. Гитарист с длинными, спутанными волосами сосредоточенно выводил рваные аккорды, синтезаторщик в капюшоне безэмоционально перебирал клавиши, а певица с ярко-зелёными волосами тянулась к микрофону, её голос то взлетал, то срывался на хрип, растворяясь в гуле заведения.

Поодаль, в тени, сидели люди, которые явно не искали общества. Мужчина с бритой головой и разбитыми костяшками пальцев вертел в руках стакан, задумчиво наблюдая за шумной компанией у соседнего столика. Чуть дальше двое худых парней в длинных плащах переговаривались, изредка поглядывая на посетителей так, будто прикидывали, у кого в кармане завалялась пара лишних солидов.

У стены, в клубах сизого дыма, спорили трое — один в поношенном костюме, второй в бронежилете, третий с массивным имплантом на шее. Спор явно касался долгов, потому что костюмированный, тяжело дыша, вытирал пот со лба, а двое других смотрели на него с хищной усмешкой.

За барной стойкой, уставленной грязными стаканами, стоял хозяин заведения — коренастый мужчина с широкой челюстью и одной механической рукой. Его взгляд лениво скользил по залу, но стоило кому-то слишком шумно хлопнуть дверью или резко встать, как он тут же напрягался, готовый в любой момент вмешаться.

Дейн подошёл к стойке, коротко кивнул бармену и заказал что-нибудь покрепче. Пока напиток наливали в тускло поблёскивающий стакан, он окинул взглядом зал, выискивая официантку. Илло описал её точно, и Дейн довольно быстро вычленил её из толпы.

Ульда ловко скользила между столиками, балансируя с подносом, полным грязных стаканов. Невысокая, с короткими тёмными волосами, она двигалась быстро, цепко поглядывая по сторонам. Настороженность в жестах, лёгкое напряжение в плечах, а главное — кибер-протезы вместо ног, из-за которых походка её была чуть пружинистой.

Он выждал момент, когда она ненадолго задержалась у стойки, бросая короткие фразы бармену, и шагнул ближе.

— Можно тебя на пару слов? — негромко спросил он, прислоняясь к стойке.

Ульда повернула голову и посмотрела на него быстрым, внимательным взглядом.

— Я на смене, — ответила она ровно, без намёка на интерес.

— Я не об этом. Мне нужна информация.

— Да? Ну, тогда, может, спросишь кого-нибудь другого?

Дейн молча достал жетон Утвердителей и чуть приподнял ладонь, чтобы она могла его разглядеть.

Реакция последовала мгновенно: пальцы Ульды сильнее сжали поднос, глаза едва заметно расширились, а затем сузились. Почти незаметное движение — шаг назад, лёгкий выдох.

— Я… не знаю, чем могу помочь, — сказала она, стараясь казаться спокойной, но напряжение выдало её.

— Мне нужен Бард, — спокойно произнёс Дейн. — Где его найти?

— Я... не знаю, где он живёт, — ответила она.

"Лжёшь, дорогуша", — подумал Дейн, но виду не подал.

— Когда ты его в последний раз видела?

— Пару дней назад, — слишком быстро ответила она. — Он редко здесь бывает.

Очередная ложь.

Дейн кивнул, будто удовлетворён ответами.

— Ладно. Если он появится, передай, что его хотят видеть Утвердители.

Дейн развернулся и направился к выходу, краем глаза замечая, как Кода завис рядом, бесшумно дрейфуя над толпой.

— Запомнил её? — тихо спросил он.

Кода утвердительно пискнул.

Дейн толкнул дверь и вышел в ночь, ощущая на спине пристальный взгляд официантки.

Ульда не заставила себя долго ждать. Спустя сорок минут она вышла, накидывая на плечи тёмную куртку. Девушка быстро огляделась, явно проверяя, не наблюдает ли за ней кто-т, а затем поспешила к своему потрёпанному квик-кару, припаркованному чуть в стороне.

Дейн, наблюдая за ней из тени, в сердцах усмехнулся. "Быстро же она закончила смену."

Он не стал торопиться. Дождавшись, пока Ульда заведёт двигатель и вырулит с парковки, он завёл свой квик-байк. Лёгкое жужжание двигателя, почти неразличимое в ночном гуле Клоаки, и байк мягко двинулся с места.

Дейн держался на безопасном расстоянии, ловко лавируя в темноте узких переулков. Её квик-кар петлял по лабиринту улиц, раз за разом сворачивая на новые маршруты, словно проверяя, нет ли хвоста. "Она не так проста, как кажется", — отметил Дейн.

Он крепче сжал руль байка и продолжил слежку, чувствуя, что вскоре Ульда выведет его туда, где он сможет найти Барда.

Она выехала из тесных лабиринтов Клоаки и направилась к окраине Арн-Холта. Дейн, не отставая, следовал за ней, держа безопасную дистанцию. Постепенно неоновые вывески и глухие удары музыки из подвалов баров остались позади, уступая место пустым улицам и ветхим постройкам.

Район, в который она направлялась, называли Старым Арном — и если Клоака была трущобами, то здесь начиналось нечто совсем иное. По сравнению с этим местом, Клоака могла показаться едва ли не элитным кварталом.

Старый Арн был местом, где обитали те, кому не нашлось даже жалкого угла в бараках шахтёрских кварталов. Нищие, бездомные, наркоманы, мутанты, психи — все, кого общество предпочло не замечать. Здесь не было даже иллюзии порядка. Узкие улочки были завалены мусором, стены домов покрыты не граффити, а зловещими следами пожаров, кровоподтёками, следами пуль, лазеров и чего-то явно крупного калибра.

Фонари здесь почти не горели, и редкий свет, падающий из окон, выглядел скорее как слабое мерцание догоревших свечей. Где-то в темноте слышались вскрики, злобное шипение, кашель и неразборчивое бормотание. Воняло гнилью, прогорклым маслом и ещё чем-то сладковато-тягучим, от чего мутило.

Дейн не удивился, что Бард мог скрываться именно здесь. Если ему нужно было место, где никто не станет задавать вопросов — лучшего укрытия просто не найти.

Ульда остановилась у обшарпанной многоэтажки, заглушила двигатель и, выйдя из машины, быстро огляделась. В её движениях читалась тревога — она явно не хотела, чтобы за ней следили. Убедившись, что вокруг никого нет, она поспешила к подъезду и скрылась внутри.

— Кода, следи за ней. Будь осторожен, — тихо приказал Дейн.

Конструкт тихо пискнул в знак согласия и плавно скользнул в воздухе, устремившись вслед за Ульдой.

Дейн тем временем встал с байка, снял шлем и открыл багажник. Достав оглушающий пистолет, он прикрепил его к поясу. Затем он выждал немного, позволяя Ульде поверить, что никто за ней не идёт, и только после этого направился к дому.

Облупленные стены, выбитые окна на верхних этажах, неработающие лампы над подъездом — здание выглядело таким же заброшенным, как и весь район.

Когда он подошёл к входу, в наушнике раздался тихий сигнал Коды.

"Четвёртый этаж. Вошла в квартиру."

— Хорошая работа, — отозвался Дейн и толкнул тяжёлую, покрытую ржавчиной дверь. Она нехотя поддалась, открывая ему путь внутрь.

Дом внутри выглядел не лучше, чем снаружи. Старые, серые стены были испещрены трещинами, в некоторых местах проступала плесень. Потолок покрывали грязные разводы, а слабый свет голопанелей мерцал, будто мог погаснуть в любую секунду.

Коридоры были узкими, в воздухе стоял запах сырости, старого металла и дешёвой стрепни. Вдоль стен тянулись кучи хлама — сломанные мебельные модули, старые ящики, выброшенные матрасы, на которых иногда спали те, кому не хватило места в квартирах.

Где-то в глубине здания работал старый генератор, его приглушённый гул разносился по вентиляции. Сквозь щели в стенах пробегали небольшие механические грызуны, а из-за одной двери доносился раздражённый голос, ругающий кого-то.

Краут осторожно поднимался по скрипучей лестнице, стараясь не привлекать внимания. Половицы местами были настолько изношены, что, казалось, могли провалиться под ногами.

На четвёртом этаже пахло ещё хуже — смесью жареного масла, сырости и чего-то химического. Кода, тихонько пискнув, передал сигнал: цель внутри квартиры 408.

Дейн остановился перед дверью, глядя на облупленные цифры.

Он медленно выдохнул, снял с пояса оглушающий пистолет. Оружие удобно легло в ладонь. Он ещё раз оглядел коридор, убедившись, что никто не собирается выйти из своих квартир, а затем шагнул вперёд.

Ему не нужны были ключи. Дейн размахнулся и с силой ударил по двери ногой — старая древесина с хрустом треснула, петли с визгом поддались, и створка распахнулась внутрь, ударяясь о стену.

В комнате было тускло, пахло табаком и несвежей одеждой. Ульда и Бард сидели за низким столом, застигнутые врасплох. Ульда вскочила первой, её рука потянулась к поясу, но Дейн был быстрее.

Раздался мягкий разряд — первый выстрел попал ей прямо в грудь. Ульда вздрогнула, словно от удара током, а затем рухнула на пол, безвольно раскинув руки.

Бард тоже попытался сорваться с места, но не успел. Дейн плавно перевёл пистолет и выстрелил снова. Мужчина дёрнулся, глаза его закатились, а тело грузно повалилось на диван.

Тишина. Только приглушённое жужжание генератора.

Дейн, кое-как закрыл дверь и медленно вдохнул, осматривая помещение. Обычная убогая квартирка в Старом Арне — облупленные стены, занавешенное окно, стол, заваленный мусором, и два пластиковых стула. Он убрал пистолет обратно на пояс. В углу нашлась связка проводов. Он быстро стянул запястья Ульды и Барда, проверяя, чтобы не было шанса освободиться. Затем осмотрел их карманы, вытаскивая всё, что могло представлять интерес.

Голова раскалывалась. В ушах звенело, тело не слушалось. Бард моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Он лежал на жёстком полу, руки сведены за спиной. Перед ним стоял человек, силуэт которого быстро обрёл чёткость в тусклом свете комнаты. Темноволосый, с грубыми чертами и в потёртой кирасе. В его руках был револьвер, и ствол этого револьвера был направлен прямо в лицо Барда.

— Проснулся? — голос незнакомца был ровным, без эмоций.

Бард рефлекторно дёрнулся, но провода, стягивающие запястья, больно впились в кожу. Он тяжело сглотнул, имплант-челюсть тихо щёлкнул.

— Какого… — пробормотал он, его голос, как всегда, звучал плавно, мелодично, будто напев.

Ульда лежала рядом, тоже связанная, но уже приходила в себя, тихо постанывая.

"Чёрт... Это чё, правда?" — подумал Бард. Вспомнился её панический вопль, с которым она влетела в квартиру.

"Златопёрые! Они тебя ищут!"

Тогда он фыркнул и послал её к чёрту. Какие, к демонам, Утвердители? Он никогда не переходил им дорогу. Он был мелкой сошкой, торговцем контрабандой, воришкой, убийцей по необходимости, но не идиотом, чтобы лезть туда, где могут прижать.

— Слушай, приятель, — он осторожно сглотнул, пытаясь собрать мысли, — кажется, непонятка вышла...

Дейн слегка склонил голову набок, глядя на Барда холодным, оценивающим взглядом.

— Слушай внимательно, — его голос был спокойным, но в нём слышался оттенок угрозы. — Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Понял?

Бард, всё ещё ошарашенный, отчаянно закивал:

— Д-да!

— Я же говорила! — пискнула Ульда, но Бард тут же рванулся в её сторону, насколько позволяли путы.

— Заткнись, чи’хутта! — рявкнул он, и даже с металлическим привкусом импланта в голосе прозвучало это злорадно и театрально.

— Как ты меня назвал?! Ах ты фог’га проклятый! Да я тебя предупредить хотела!

— Спасибо! Предупредила! Просто гениально! Тупая уска!

— Я советую вам обоим закрыть рты, — спокойно, но с нажимом процедил Дейн. — Времени у меня мало, настроение так себе, так что или ты начнёшь говорить, или мне придётся перейти к другим методам убеждения.

Бард снова закивал, но теперь с явным рвением:

— Буду! Всё скажу, что знаю, приятель! Только не кипятись!

Дейн смерил его взглядом.

— Тебе знакомо имя Нира Морган?

Бард моргнул, изобразив недоумение.

— Кто?

— Давай без игр. Две недели назад ты продал ей дозу.

— Чушь! — взвился он. — Не продавал я никакой чи’хутте ничего! Ты видать с кем-то попутал, приятель!

Дейн лишь скептически приподнял бровь и медленно приставил револьвер к его лбу.

— Неужели? А вот в ДБИ думают иначе. Они тоже попутали, приятель?

Бард замер, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Дебешники?.. — переспросил он, а затем лицо его исказилось в понимании. Он помолчал, потом тяжело вздохнул. — Так и знал…

— Говори, Бард, не тяни, — велел Дейн. — Тогда, может, уйдёшь отсюда живым.

— В общем… — Бард шумно втянул носом воздух. — Недели две назад звонит мне мой друган Раскат. Грит, хош две штуки солидов без шума поднять? Ну а кто ж не хочет, верно? — Он коротко хохотнул, и имплант-челюсть исказил звук, сделав его чуть гулким. — Ну, я грю, а делать-то что? А он и грит: к тебе дебешник притопает, задаст пару вопросов, а ты просто кивни ему, мол да-да, всё так и было. Ну, думаю, пустяк, чего бы нет?

Он поёрзал, но Дейн молча направил револьвер чуть ниже, к груди, и Бард поспешно продолжил:

— Ну пришёл один. Грит: звонила тебе эта Морган или как её там? Я грю: да. Дозу брала? Я грю: да. Всё, он кивнул и свалил.

— Имя офицера? Номер жетона?

Бард фыркнул.

— А на кой мне имя дебешника? И на жетон я не смотрел, больно надо! Дебешники они все рожей одинаковые, я с этими фог’га не якшаюсь! Не друзья они мне и не подельники, чтоб имена запоминать!

Дейн сдержанно выдохнул, оглядывая его с раздражением.

— Ладно. Что было дальше?

— Ну потопал я к Раскату за платой, — Бард поёжился, словно вспоминая нечто неприятное. — Стучу, топчусь, а дверца-то открыта. Ну я зашёл, а он там… с дыркой в башке на диване лежит. Ну, я и мигнул оттуда, — он скривился, шмыгнул носом. — Домой пошёл, а там фог’га какие-то трутся. Они мне сразу не понравились. Странные. Вот я в эту дыру и подался…

Дейн задумчиво потёр подбородок, переваривая слова Барда. Всё это ему совершенно не нравилось. Картинка складывалась, но в картину от которой начинала болеть голова.

Его размышления прервал резкий писк в наушнике. Наёмник напрягся. Он оставил конструкта дежурить на этажах, и если Кода подал сигнал, значит, дело серьёзное.

— В чём дело? — коротко спросил он.

Кода ответил: "Трое, вооружены. Поднимаются по лестнице, выглядят чересчур уверенно. У них сканер."

Дейн выругался про себя и перевёл взгляд на Барда, потом на Ульду. Чуть прищурился, рассматривая её механические протезы.

— Когда ты в последний раз была у технаря?

Ульда моргнула, не сразу сообразив, к чему он клонит.

— Да дня два назад, — сказала она. — Какой-то фог’га повредил протез, пришлось чинить.

— Лежите и не двигайтесь! — приказал Краут наведя револьвер на входную дверь.

Ульда побледнела, а Бард вытаращился на неё так, будто она только что превратилась в шестиглазую тварь из космоса.

— Да чтоб тебя, уска тупая! — зашипел он. — Это ты их привела?!

— Заткнись, Бард, — оборвал его Дейн.

В наушнике снова раздался писк Коды: "Они уже у двери."

Наступила напряжённая тишина.

Дейн уловил приглушённые голоса за дверью — нападающие шёпотом переговаривались, решая, как действовать. Затем всё произошло в одно мгновение. Дверь с треском распахнулась, окончательно слетев с петель. В проёме мелькнули силуэты. Краут выстрелил первым. Один, второй — два глухих хлопка. Первый нападавший рухнул, будто ему подрезали ноги, второй осел прямо поверх него, задёргавшись в судорогах.

Третий коротко заглянул внутрь, замешкался, затем рванул назад, судорожно нажимая на спуск. Лазерные лучи вспороли воздух, прожигая стены и разбивая облезлую панель рядом с Дейном.

— Помощь! — заорал он, его голос раскатился по лестничным пролётам. — Сюда!

Дейн не стал ждать. Он вынырнул в коридор, пригибаясь, и выстрелил. Ещё один отправился в тринадцатое пекло, а Краут побежал дальше.

На лестничной площадке, этажом ниже, двое схватились за оружие, но слишком поздно. Выстрел. Первый содрогнулся, выронил пистолет, зажимая окровавленный живот. Второй отшатнулся, но попытался поднять автомат. Дейн не дал ему шанса — новая вспышка выстрела, и тело завалилось на бок, ударившись головой о перила.

— Уска! — кто-то выругался снизу.

Остались двое.

Дейн рванул к лестнице, схватился за поручень и, перескакивая через ступени, спрыгнул вниз. Пули и лазеры прошили воздух, одна попала в щит, оставляя вспышку искр. Приземление было жёстким, но он тут же перекатился за ржавый шкаф. В нос ударил запах старого металла и машинного масла.

Нападавшие перегруппировались. Один встал у выхода, другой занял позицию внизу лестницы.

— Тринадцатое пекло... — процедил Дейн.

Он быстро переключился на связь с Кодой.

— Веди этих двоих вниз!

Конструкт коротко пискнул в знак подтверждения.

Один из противников дал длинную очередь. Дейн пригнулся, лазерные лучи раскурочили шкаф, осыпав его облаком металлических опилок.

Он метнулся в сторону, резко ушёл на одно колено и выстрелил.

Пуля врезалась в плечо нападавшего, отбросив его назад. Тот вскрикнул, но ещё держался, пошатываясь.

— Ты ускин сын! — взревел он, поднимая пистолет.

Дейн не дал ему шанса.

Два выстрела.

Тело дёрнулось и осело, рухнув у стены.

Он перехватил револьвер покрепче, шагнул за укрытие. Последний противник затаился за стеной. В руках у него был автомат, палец нервно подёргивался на спусковом крючке.

В наушнике пискнул Кода.

— Как сбежали?! Тринадцатое пекло! — Дейн зарычал от злости.

Конструкт быстро объяснил: заглянув в квартиру, он не нашёл там ни Барда, ни Ульды.

Дейн злобно стиснул зубы.

Последний противник, видимо, тоже нервничал. Очередь из автомата прошила коридор, выбивая искры из стены и разрушая остатки мебели.

Дейн пригнулся, сделал глубокий вдох, затем резко шагнул из-за укрытия, одновременно вскидывая револьвер.

Выстрел.

Нападавший всхлипнул, прижав ладонь к шее, покачнулся и рухнул на пол. Автомат выпал из ослабевших пальцев, затрещав на плитке.

Краут посмотрел на него, выдохнул, быстро осмотрел коридор. Тишина. Он достал коммуникатор и вызвал Утвердителей.

Констебль Форн узнал о перестрелке, устроенной наёмником, поздно ночью. Он тяжело вздохнул, когда услышал первые подробности. Конечно, он не ожидал, что Краут будет вести себя паинькой, но всё же надеялся, что охотник не устроит кровавую баню. Однако, прибыв на место и увидев количество трупов, настроение окончательно испортилось.

— Храни нас Закон, — пробормотал он сквозь зубы, осматривая мёртвых.

Но стоило одному из его подчинённых сообщить, что у всех убитых обнаружены татуировки в виде горящей птицы, как на лице Форна отразилось хищное удовлетворение.

Пепельные.

Он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как оперативники Утвердителей в черной броне запечатывали тела в пластиковые мешки и грузили их в труповоз. Сирен не было — никто не хотел поднимать шум из-за перестрелки в этом районе. Здешние жители редко жаловались.

Форн медленно перевёл взгляд на Дейна, который скучающе прислонился к стене обшарпанного дома, лениво ковыряя носком ботинка кусок потрескавшегося бетона. Он что-то вполголоса говорил своему конструкту, время от времени кивая.

Форн сунул руки в карманы и неторопливо подошёл:

— Ну, Краут, ты меня, конечно, огорчил этим бардаком… — его голос был сухим, но в глазах мелькнула усмешка. — Но, знаешь, моя душа прямо-таки радуется, когда Пепельные отправляются в пасть небесному зверю. Так что с меня выпивка.

Он хмыкнул, но затем нахмурился и покачал головой:

— Однако… мог бы хотя бы одного оставить в живых. Могли бы допросить, но, впрочем, я не жалуюсь.

Дейн молча посмотрел на оглушающий пистолет у себя на поясе и чуть нахмурился.

— Вот дерьмо… — пробормотал он, осознавая свою ошибку. Допрос и правда не помешал бы.

Форн ухмыльнулся и закурил тонкую самокрутку.

— Ладно, Краут, рассказывай, что тут произошло.

Дейн лениво оттолкнулся от стены и коротко изложил события, не вдаваясь в лишние эмоции. Форн слушал, кивая в такт его словам, задумчиво пуская дым в ночной воздух.

— Интересно, почему ДБИ так быстро засунуло это дело подальше от любопытных глаз? — протянул он.

— А кто его вёл? — Дейн сложил руки на груди. — Мне бы с ним побеседовать.

Форн рассмеялся.

— Ты хоть дело читал? Там имя указано!

— Так… пробежался глазами… — признался охотник, почесав затылок.

— Да уж, великий сыщик, — фыркнул констебль. — Слушай, ты только поосторожней с департаментом. Там люди разные. Есть достойные… но и кодхта’да фог’га хватает. Тем более сейчас.

Он снова затянулся, хмуро посмотрел на своих людей. Утвердители уже заканчивали работу и готовились уезжать.

— А вообще, мне не нравится, что в этом деле замешаны и департамент, и Пепельные.

— Кто они такие? — Дейн кивнул на труповозку.

Форн хмыкнул:

— Пепельные? Революционеры. Из тех, кто за всё хорошее и против всего плохого. Ну ты понимаешь… — он отмахнулся, стряхивая пепел. — Сначала хлопот не доставляли. Подожгут квик-кар какого-нибудь жирного корпората, нарисуют свою идиотскую птицу на фасаде дома… Таких идиотов везде хватает.

Дейн кивнул.

— А потом?

— Потом? — Форн помрачнел. — Потом они вдруг начали нападать. Сначала конвои, потом шахты, затем опорные пункты. Оружие появилось. А главное — люди, умеющие его применять. И боевые конструкты.

К ним подошёл один из подчинённых Форна, и констебль кивнул, разрешая уезжать.

— Как по щелчку пальцев у этих кодхта’да фог’га появилось всё, что нужно для настоящей войны. Прямо чудо какое-то. А я, Краут, в чудеса не верю. И мне трудно понять одну вещь. На кой ляд им понадобилось убирать Барда? — продолжил Форн, глядя на уезжающую труповозку. — Он никто. Вошь.

— И как тут замешана эта студентка? — задумчиво добавил он.

Дейн молча переваривал услышанное.

"Во что же ты ввязалась, Нира Морган?", — подумал он, выдохнул и сказал:

— У меня есть просьба.

Форн прищурился.

— Ну?

— Узнай про офицера ДБИ с номером жетона ОБ66/12.

— Хм…

— И мне нужно всё, что у вас есть на человека по имени Раскат.

Форн удивлённо приподнял бровь.

— Впервые слышу, но ладно, — констебль кивнул, — думаю, с этим проблем не будет. По жетону сразу не обещаю, но посмотрю, что можно сделать. Ты же в "Шахтерской пристани" остановился? Как будет, что рассказать, я загляну.

Дейн слегка кивнул.

— А ещё… информация об одной женщине. Зовут Элия. Подруга убитой.

Форн задумался, а потом вдруг щёлкнул пальцами и ухмыльнулся:

— Не знаю та ли она, кого ты ищешь, но знаю одну Элию. Она инфопат. Живёт и работает в "Лазури".

— "Лазурь"…? — Дейн чуть приподнял бровь.

Форн ухмыльнулся шире.

— Клуб в центре. Вотчина Красных Фурий. Дерзкие девчонки. Держат всю точку под собой. Так что лучше не размахивай там своим револьвером.

Он хлопнул Дейна по плечу, направляясь к своему квик-кару.

— Хотя… — он обернулся, улыбнувшись. — Я бы посмотрел на это представление!

С этими словами Форн сел за руль, а Дейн остался стоять среди мерцающих теней Старого Арна.

Как только Дейн остановился перед "Шахтёрской пристанью" и заглушил квик-байк, его снова посетила нелепая мысль: а ведь отрабатывать долг в шахтах златопёрых, возможно, было бы не так уж и плохо. Глухие коридоры, тишина, никакого ДБИ, никаких Пепельных, никакой этого болота, в котором он всё глубже вязнет. Он даже хмыкнул, представив себя с киркой в руках… но тут же тряхнул головой.

Нет. Это точно не выход.

Он потянулся, разминая затёкшие плечи, толкнул дверь постоялого двора и отправился высыпаться.

Рано утром, Дейн проснулся и спустился вниз. Внутри было почти безлюдно. Леда работала за стойкой, а девушка её сына металась между столами, ловко балансируя с подносом, обслуживая немногочисленных посетителей.

Дейн молча опустился на высокий стул у стойки и устало потер лицо ладонями.

— Есть у вас, что-то чтобы взбодриться, — буркнул он, не глядя.

Леда склонила голову набок, разглядывая его с выражением заботливой тётушки.

— У вас, похоже, была тяжёлая ночь, — заметила она, доставая из-под стойки заварник.

— Довольно тяжёлая, — тяжело вздохнул Дейн, вспоминая перестрелку.

— Тогда вот, попробуйте. — Она поставила перед ним чашку с крепким травяным чаем, источающим терпкий аромат. — Помогает восстановить силы.

Леда наблюдала, как Дейн обхватил ладонями горячую чашку, сделал первый осторожный глоток и едва заметно поморщился.

— Горько? — усмехнулась она, опираясь локтями на стойку.

— Терпимо, — буркнул он, покручивая чашку в руках.

— Хорошо помогает прийти в себя, — заметила Леда. — Особенно когда человек много думает.

Дейн скользнул по ней взглядом.

— Вряд ли это про меня, — заметил он сухо.

— Ну да, конечно, — Леда покачала головой с лёгкой улыбкой. — Значит, просто устали.

— Такое бывает, — признал Дейн.

Она на секунду задумалась, протирая стойку влажной тряпкой.

— Вам ведь здесь не нравится, — сказала она наконец, негромко, но уверенно.

— У вас довольно уютно, — пожал плечами он.

— Я о нашей планете, — уточнила она.

— Сама обычная планета. Не хуже других. Но я здесь застрял.

Леда выпрямилась, глядя на него с тем выражением, с каким заботливая тётушка смотрит на племянника, решившего связаться с дурной компанией.

— Если у человека есть выбор, зачем застревать там, где ему не место?

Дейн задумчиво покрутил чашку в руках.

— Хороший вопрос.

— Значит, стоит задуматься, — мягко заметила Леда.

— Приму к сведению, — усмехнулся он.

Тем временем по лестнице, неспешно спускался Сайджед.

Высокий, стройный, он выглядел так, будто его случайно занесло в этот забытый богами уголок цивилизации прямиком из парадных залов. Светлые волосы уложены аккуратно, а костюм — пусть и немного поношенный, но всё ещё явно дорогой — сидел безупречно.

Окинув взглядом зал, он вдруг остановился, заметив, как Аспа лавирует между столами с подносом в руках.

— Аспа, ты теперь работаешь официанткой? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

Девушка, не замедляя шаг, метнула в него острый взгляд.

— Нет, я играю в официантку, — фыркнула она. — Официантка уволилась. Внезапно!

— Правда? — удивлённо приподнял бровь Сайджед.

— Ага. И я почти уверена, что Фузо тут замешан, — пробормотала Аспа, скрываясь за стойкой.

Сайджед задумчиво потер подбородок, обдумывая её слова, затем плавно опустился на высокий стул у стойки. Он заказал себе легкий завтрак.

— Доброе утро! — поздоровался он с Дейном.

Наемник ответил кивком и ещё раз поблагодарив Леду за чай, взял кружку и поднялся к себе в комнату.

Комната встретила его полумраком и привычной тишиной. Прислонившись спиной к двери, он сделал глоток чая, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу. Закрыв глаза, Дейн попытался собрать мысли воедино, затем, поморщившись, достал коробку с материалами дела, уселся на кровать и снова погрузился в их изучение.

Его взгляд зацепился за имя офицера, который вёл расследование.

Лейтенант Нолан Хаас.

— Ну, имя у нас есть, — пробормотал он, потирая шею. — Теперь осталось выяснить, что он скажет.

Наёмник бросил беглый взгляд на Коду и ухмыльнулся:

— Хотя, по правде говоря, и так понятно, что дело закрыли не из-за недостатка улик, а из-за давления сверху.

Он хмыкнул, приподняв бровь.

— Или сбоку.

Дейн сделал ещё один глоток, ощущая горьковатый привкус настоя, и, прикрыв глаза, на мгновение задумался.

— Ладно. Заедем в ДБИ, посмотрим, насколько там рады нежданным гостям.

Он аккуратно сложил всё обратно, закрыл ящик и поставил его на тумбочку. Затем поднял голову и уставился в потолок, словно пытаясь увидеть в нём ответы.

— Итак, что мы имеем...

Кода пискнул, фиксируя сказанное наемником в своей памяти.

— Нира Морган. Начинающая журналистка с безрассудной тягой к опасным темам. Фанатеет по Лукавому Дуа, а значит, с азартом суёт нос туда, куда никто в здравом уме соваться не станет. Она начинает копать под некий культ, просит помощи у Гроуле — смотрителя музея и друга её отца. Гроуле предупреждает её об какой-то опасности. Потом… Гроуле умирает. У него дома и на рабочем месте проводят обыски какие-то офицеры из ДБИ, о которых в самом департаменте ни слухом ни духом.

Дейн склонил голову набок.

— Нира уверена, что Гроуле убили. И, скорее всего, начинает собственное расследование. А дальше...

Он выдохнул, потёр лицо ладонями и посмотрел на Коду.

— Тринадцатое пекло... А дальше она натыкается на нечто настолько опасное, что за это её убивают. Далее дело приходится срочно замять. И не просто замять — надавить на ДБИ, чтобы они закрыли его надежно. Вплоть до подделки улик, — Краут вспомнил отредактированную голограмму и рассказ Барда, — и показаний свидетелей.

Наёмник помолчал, словно примеряя детали мозаики друг к другу.

— Затем убирают тех, кто мог знать слишком много. Этот Раскат — пуля в лоб. Барда пытаются ликвидировать, но вмешиваюсь я.

Он сощурился, перебирая в голове возможные связи.

— И вот тут появляются Пепельные.

Он замолчал, покачав головой.

— Как они вообще с этим связаны?

Кода пискнул. По интонации было понятно: вопрос задан не по адресу.

— Глупая девчонка, кому же ты перешла дорогу? — обратился он к Нире, а потом допил чай и поехал в ДБИ.

Дейн вёл квик-байк сквозь утренний трафик, но вскоре понял, что дорога к центральному отделению ДБИ оказалась не такой уж прямой.

На главных улицах Арн-Холта бушевали митинги в поддержку местных политиков. С обеих сторон громкоговорители надрывались, перекрикивая друг друга.

С одной стороны громыхали лозунги в поддержку губернатора Оула. Толпа людей — рабочие, служащие, чиновники поменьше, — махали флагами, скандируя что-то про порядок, стабильность и процветание. Дейн заметил нескольких представителей Утвердителей, зорко следивших за происходящим, но пока не вмешивавшихся.

С другой стороны бурлила другая демонстрация — сторонники Хенликса. Их толпа казалась более хаотичной: молодёжь, одетая в тёмные куртки с нашивками, несколько человек в дорогих костюмах, женщины с плакатами, на которых Оула обвиняли в коррумпированности и тирании.

Кто-то в задних рядах сторонников Хенликса бросил в толпу Оула что-то тяжёлое — металлический термос или баллон. Раздался звонкий удар, и этого хватило, чтобы вспыхнуло пламя конфликта.

Началась драка, кто-то пытался оттащить зачинщиков, но снежный ком было уже не остановить. Закричали женщины, по мостовой покатились опрокинутые ограждения. Продавец уличной еды, который ещё минуту назад равнодушно продавал лепёшки, схватил свой ящик и ретировался.

Дрон взвился в воздух, транслируя сообщение о необходимости разойтись. В ответ кто-то запустил в него бутылкой. Дрон увернулся, но через несколько секунду хлопок и дрон упал полыхая.

— Только не этого не хватало! — выдохнул Дейн.

Он резко свернул на боковую улицу, стараясь не оказаться втянутым в этот хаос. Где-то вдалеке уже звучали сигналы броневиков Утвердителей. Краут поддал газу, оставляя беспорядки позади.

Центральное отделение ДБИ возвышалось над улицей мрачной серой громадой, угрюмым символом власти и бюрократии. Внутри всё было пропитано холодной официальностью: тусклый свет, стерильные стены, равнодушные лица сотрудников.

На входе Дейна встретил молчаливый страж, требовательно протянувший руку. Наемник сдал оружие, неохотно выудил жетон и бросил его на стойку. Сканер пробежался по данным, но процедура проверки затянулась дольше, чем следовало. Офицер не спешил сообщать результат, сосредоточенно изучая что-то на голо-паде, а затем и вовсе удалился, оставив Дейна ждать.

Время шло. Час. Второй. Никто не торопился разбираться с его запросом. В узком коридоре, где его усадили, пахло металлом и пылью, а жёсткая скамья под ним напоминала больше пыточное устройство, чем место для ожидания. Проходящие мимо сотрудники ДБИ поглядывали на него с настороженной отстранённостью, будто он был лишним элементом в их упорядоченной системе.

Когда его наконец вызвали, ожидания не оправдались. Лейтенант Нолан Хаас уже неделю не появлялся на службе. В системе значилось, что он взял отгул, а затем пропал. Запросы о его местонахождении ни к чему не приводили — он просто исчез.

Сотрудники ДБИ не проявили ни капли интереса к его дальнейшим вопросам. Обычные бюрократы, исполняющие предписания и не выходящие за установленные рамки. Их ровные, бесстрастные лица выдавали лишь одно: ему тут не рады.

Дождавшись, пока ему официально «пожелают хорошего дня», Дейн развернулся и вышел.

Шагнув за порог здания ДБИ он глубоко вдохнул, стараясь стряхнуть с себя гнетущее ощущение потерянного времени. Он оглянулся на холодные стены департамента и мрачно усмехнулся. Лейтенанта Хааса никто не видел уже неделю, а значит, был немалый шанс, что его уже давно закопали где-нибудь на окраине города.

— Ты что думаешь? — обратился он к конструкту.

Кода даже не стал отвечать.

Краут завел квик-байк и тронулся в сторону «Лазури», но почти сразу решил, что перед этим стоит заглянуть в музей. Он слышал, как вдалеке раздавались выкрики демонстрантов, глухие удары, звуки толпы, а затем и резкие, настораживающие хлопки.

Не желая угодить в гущу беспорядков, он свернул в сторону и поехал в объезд. Над головой нависало низкое, хмурое небо, свинцовое и тяжёлое, как будто само предчувствовало бурю.

Когда Дейн выехал на широкую улицу, его взгляд невольно скользнул вверх – туда, где на фоне серых туч возвышалась массивная каменная колонна. Безмолвный монолит, отбрасывающий длинную, зловещую тень.

Дейн невольно поёжился.

Необъяснимый, ползучий холод поднимался откуда-то изнутри, когда он смотрел на неё. Как будто она наблюдала в ответ. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и прибавил скорость. Через несколько минут он был уже на месте.

Музей встретил Дейна прохладой и приглушённым светом. Просторные залы, аккуратные витрины, чистые полированные панели – всё выглядело ухоженным и тщательно поддерживаемым. В отличие от грязных улиц и гудящего протестами города, здесь царили тишина и порядок.

Он молча сдал оружие на входе, купил билет у конструкта-кассира и прошёл в основной зал. Витрины с артефактами, древние фрески, интерактивные панели с записями – всё это должно было рассказывать об истории планеты, но Дейн не мог избавиться от ощущения, что здесь он теряет время.

Может, зря он сюда приехал?

Дейн уже собирался развернуться и уйти, когда услышал, как кто-то позади произнёс:

— Здравствуйте!

Он обернулся и увидел Сайджеда, который, улыбаясь, подошёл ближе и протянул руку.

— Вы ведь тоже живете "Шахтерской пристани".

Дейн пожал протянутую руку, мельком отметив крепкую, уверенную хватку.

— Да, — ответил он. — Зашёл просто так, уже ухожу.

Он действительно собирался уходить… но тут в памяти всплыли записи Ниры.

"Вернулась в музей. Сай дал мне подсказку! Он запомнил номер жетона одного из офицеров: «ОБ66/12». Надо проверить."

Дейн нахмурился, задумавшись. Сай… Сайджед?

Он повернулся обратно к молодому человеку:

— Слушай, а ты здесь работаешь?

— Да!

— Тебе знакомо имя Нира Морган?

Выражение лица Сайджеда изменилось. Лёгкая непринуждённость исчезла, уступив место настороженности. Он пристально посмотрел на Дейна.

— Откуда… — он чуть прищурился. — Откуда вам известно это имя?

Дейн не стал ходить вокруг да около. Спокойно достал жетон, показал его Сайджеду и коротко представился:

— Дейн Краут. Нанят Утвердителями для расследование её убийства.

Сайджед долго изучал его взглядом. В его глазах промелькнули эмоции — настороженность, недоверие… а затем решимость.

Наконец он кивнул и представился:

— Сайджед ард Корделион. Чем могу помочь?

"Аристократ? И как благокровного занесло в эту дыру?" — удивился Дейн, но вслух спросил:

— Ответишь на пару вопросов?

— Конечно! — с готовностью отозвался Сайджед.

— Что ты можешь рассказать о смотрителе музея? — спросил Дейн, рассматривая экспонаты.

— Гроуле? — Сайджед задумался, затем кивнул. — Безобидный старик. Он долгие годы был смотрителем этого музея, знал о нём всё. Да и не только о музее — он вообще лучший специалист по истории Ивелия.

— Ясно. А Нира, ты хорошо её знал?

— Не могу сказать, что мы были друзьями, но часто пересекались здесь, в музее, — ответил Корделион, медленно двигаясь между экспонатами. Дейн шёл рядом, делая вид, что рассматривает древние артефакты. — Она была знакома со старым смотрителем. Гроуле был другом её семьи. После его смерти я встречал её здесь ещё пару раз. Она осматривала его кабинет, пыталась разобраться в том, что произошло. Особенно её насторожило, что ДБИ изъяли абсолютно все его вещи. Впрочем, как и меня. Я даже запомнил номер жетона офицера, который вёл изъятие…

Сайджед задумался, но Дейн его опередил:

— ОБ66/12.

Корделион удивлённо взглянул на него, но промолчал.

— Скажи, — Дейн повернулся к нему. — Ты знал, чем она занималась?

— Вы про журналистику? Конечно, знал, — кивнул Сайджед. — Она делала материал о музее, получилась хорошая статья.

— А о чём писала в последнее время?

— Она не любила обсуждать темы своих статей, но я знаю, что её всё больше интересовали социально-политические вопросы. Гроуле беспокоился, говорил, что рано или поздно это приведёт к беде, — Корделион сложил руки за спиной, на мгновение задумался, а затем тихо добавил: — Похоже, так и вышло…

— Верно, — согласился Дейн.

— Не знаю, поможет ли это вам, но незадолго до смерти Гроуле она начала интересоваться одним местным культом. Они тогда сильно поспорили, после чего она пришла ко мне.

— Что за культ?

— Называют себя «Просвещённые», — Сайджед скептически усмехнулся. — Апокалиптические фанатики. Верят, что их богиня Медея скоро придёт и очистит мир от нечестивцев. А чтобы ускорить этот процесс, устраивают теракты. Я тогда сказал Нире, что весь этот культ — чушь.

— Почему?

— Вся их символика и учение — это просто компиляция разных религиозных идей, собранных из множества источников. Любой, кто покопается в глим-сети, найдёт похожие догматы. Кто бы ни стоял за этим культом, эти люди лишь манипулируют чужими верованиями.

Дейн задумчиво посмотрел на экспонаты, затем спросил:

— А ты специалист в подобных вопросах?

— Я историк! — с улыбкой ответил Сайджед.

— Значит, этот культ просто...

— Сборище суеверных и отчаявшихся людей, которым умело промыли мозги, — пожал плечами Корделион. — Но те, кто их организовал, явно разбираются в истории этой планеты.

— С чего ты взял?

— Они знают о Медее. А про неё даже в глим-сети почти нет информации.

— То есть богиня эта всё-таки существовала?

Дейн перевёл взгляд на огромную карту на стене. На ней были отмечены все эти странные колонны, что он видел в столице и Арн-Холте. В каждом крупном городе планеты была такая.

Сайджед нахмурился.

— Она не была богиней. Это древняя царица. Когда-то она правила всей этой звёздной системой. А Ивелий… — он на мгновение замолчал, прежде чем добавить: — Это её гробница.

Для многих из тех, кто участвовал в походе, всё началось именно в тот день. Я помню его хорошо — естественно, это был самый важный день в моей жизни. И в жизни всех офицеров, собравшихся на той площади под лучами двух солнц, согревающих Эбстерию-Сол. В тот день мы дали клятву — не сдаваться и не отступать перед лицом Врага. Клятву положить конец их злодеяниям раз и навсегда.

Как легко было произнести те слова, как легко было посвятить себя столь благородному делу… И как тяжела оказалась эта клятва.

Меня зовут Войценорро Лид’го Каррен. Ныне — Великий Лорд-адмирал Кавионского Союза в отставке, а раньше — просто капитан Каррен, беженец с планеты Феррокайн. Я пишу эти строки, понимая, что я прожил долгую жизнь — гораздо дольше, чем выпадает на долю большинства. И сейчас, глядя на своих детей, я чувствую всю тяжесть воспоминаний, которая преследует меня и всех, кто был с нами тогда. Тех, кто спас галактику от зла и одолел Врага. Тех, кто положил конец Эпохе Опустошения.

Дождь опустился на Арн-Холт. Сначала несколько редких капель разбились о стекло визора Дейна, но вскоре город скрылся за плотной завесой осадков. Однако ливень не остудил горячие головы на улицах — беспорядки переросли в полномасштабные столкновения.

Улицы многих районов города превратились в хаос. Разбитые витрины магазинов, пылающие баррикады из перевёрнутых квик-каров озаряли переулки дрожащими бликами огня. Рекламные панели мерцали искажёнными изображениями, побитые камнями или опалённые пламенем. Толпа, вооружённая чем попало, забрасывала кордоны Утвердителей бутылками с зажигательной смесью, кусками арматуры и обломками городского оборудования. В ответ силовики применяли не летальное оружие — ослепляющие вспышки оглушающих гранат лишь раззадоривали толпу, а волновые излучатели заставляли людей корчиться от боли, сбивая их с ног. Некоторые теряли сознание прямо на месте.

Но беспорядки не стихали. На одном из перекрёстков раздались выстрелы. В отличие от Утвердителей, отряды ДБИ не стеснялись использовать более жёсткие меры. Из усиленных бронемашин вылетали залпы шоковых дротиков и газовых гранат, а патрульные дроны зависли в воздухе, сканируя толпу и передавая данные в штаб.

Дейн сбавил скорость, следя за происходящим. В гуще протестующих мелькнул парень в тёмном плаще, его рука метнула что-то к кордону силовиков. Хлопок — и один из Утвердителей рухнул на землю, судорожно хватаясь за грудь. Напарники тут же оттащили его назад, а толпа взревела, подбадривая нападавшего.

Внезапно среди протестующих появились фигуры в серых плащах с глубокими капюшонами. Они двигались иначе — быстро, организованно, целеустремлённо. Эти люди знали, что делали. Они направляли толпу, подталкивали её к нужным точкам, поднимали волну ярости.

— За Оула! — выкрикнул кто-то.

— За Хенликса! Хенликс! Хенликс! — подхватили другие.

Но крики утонули в оглушительном взрыве. Из переулка выскочил человек с гранатомётом, и через мгновение боевая машина Утвердителей превратилась в груду пылающего металлолома.

Дейн не стал задерживаться. Маневрируя в узких переулках, он ускорил квик-байк, стараясь держаться подальше от центра столкновений. Впереди, за огнями, хаосом и дымом, его ждала "Лазурь".

Клуб занимал здание, которое когда-то, вероятно, служило театром или концертным залом. Теперь его фасад украшала массивная неоновая вывеска с надписью «ЛАЗУРЬ», будто сложенной из жидкого света. Переливы голубых и бирюзовых оттенков текли по буквам, будто гипнотизируя прохожих. Под вывеской мягкое свечение заливало тротуар, превращая дождевые капли в дрожащие световые искры. Вход в клуб оформляли массивные металлические двери, укреплённые декоративными заклёпками. Над ними светился экран, бесконечно прокручивающий рекламные ролики: танцующие силуэты, всполохи голографических декораций, анонсы грядущих вечеринок. Здесь, в отличие от остального города, было относительно спокойно — то ли из-за присутствия Красных Фурий, то ли потому, что посетителям клуба были дела важнее, чем уличные беспорядки.

Подъехав к входу, Дейн заглушил квик-байк, поёжился от холода и сырости, стряхнул с рукава капли дождя и двинулся к двери. У стойки приёма оружия стояли две женщины в тёмно-красных плащах. Обе высокие, с хищными чертами лиц, подчёркнутыми имплантами: металлические пластины на скулах, светящиеся линии аугментаций, уходящие под одежду. Одна, постарше, лениво привалилась к стене, наблюдая за посетителями с нескрываемой скукой. Вторая, моложе, раз за разом сжимала и разжимала пальцы кибернетической руки, словно проверяя механику.

Заметив Дейна, старшая приподняла бровь, усмехнулась.

— Гляньте-ка! Валькир, подруби скан — вдруг он с иголкой.

Младшая активировала встроенный в глаз сканер, и её зрачки на секунду вспыхнули красным.

— Гладкий.

— Ха, симпатичный фарш, — старшая хохотнула, махнув рукой. — Лады, мальчик, сдай грелку, а то ноги оторву.

Дейн взглянул на Коду, потом на женщин. Он едва уловил смысл фразы, но понял главное — речь о сдаче оружия. Расстегнул кобуру, вынул револьвер и передал его на стойку, следом положил оглушающий пистолет.

— Гля, какой заботливый, — фыркнула Валькир, крутанув оружие в руке. Она прицокнула языком, оценивающе осмотрела ствол и кивнула. — О, серьёзка.

— Плюс-меха, не базарь, — отмахнулась старшая и снова повернулась к Дейну. — На выходе заберёшь.

Она хищно усмехнулась, блеснув в улыбке металлическими зубами.

Дейн молча взял жетон хранения оружия и шагнул к входу, оставляя за спиной их насмешливый смех, похожий на скрежет металла.

Задержавшись на секунду перед дверью, он чуть склонил голову и пробормотал едва слышно:

— Ты хоть что-нибудь понял?

Кода тихо пискнул: "Ни слова!"

Дейн коротко усмехнулся и, покачав головой, шагнул внутрь клуба, оставляя позади шум улицы и угрюмый хохот Красных Фурий.

Клуб «Лазурь» встречал гостей мягким переливом неоновых огней, отражавшихся в зеркальных панелях стен. Свет скользил по полированным поверхностям, преломляясь в стекле и металле, создавая ощущение зыбкой нереальности. Внутри пространство казалось огромным, и не только за счёт его реальных размеров, но благодаря грамотно расставленным световым акцентам. В центре зала простирался большой танцпол, подсвеченный динамическими голограммами, которые вспыхивали и гасли в такт музыке. Толпа двигалась в ритме, сливаясь в единый пульсирующий организм, растворяясь в свете и звуке. Над танцполом возвышалась сцена, где выступала певица — высокая, с идеальной пластикой движений, подчёркнутой аугментациями. Грациозность её тела была доведена до абсолютного совершенства: суставы двигались с плавностью, недоступной обычным людям, а осанка оставалась безупречной в любом положении. Искусственная кожа поблёскивала в свете прожекторов, переливаясь холодными металлическими оттенками, а глаза, светились мягким неоновым блеском. Даже голос звучал не совсем человечески — слишком чистый, слишком идеальный, с легкой вибрацией, пробирающей до мурашек.

Некоторые предпочитали чувствовать музыку на ином уровне. Они подключались к нейроинтерфейсам, встроенным в подлокотники кресел, или использовали портативные девайсы, передающие аудиосигналы напрямую в мозг. Для них звук становился чем-то большим, чем просто мелодия — он превращался в поток ощущений, вызывая эйфорию, лёгкость или даже искусственные галлюцинации. Те, кто уже погрузился в транс, сидели неподвижно, с отрешёнными лицами и застывшими улыбками.

Дейн подошёл к барной стойке, утопающей в мягком голубоватом свете. Стеклянная поверхность отражала блики неоновых ламп, создавая впечатление, будто свет растекается по ней жидкими линиями. За стойкой стояла высокая женщина с короткими алыми волосами, металлические вставки вдоль скул ловили блики, а глаза, неестественно яркие, переливались, сканируя окружающее пространство.

Её правая рука была заменена кибер-протезом — тонкие пальцы, покрытые гравировками, двигались с хищной пластичностью, ловко обращаясь с бутылками и стаканами.

— Чё как? — хрипло бросила она, скользнув по нему оценивающим взглядом.

— Выпить, — коротко ответил Дейн, выложив на стойку несколько солидов.

Барменша кивнула, достала из-под стойки бутылку, наполнила стакан янтарной жидкостью и плавным движением пододвинула его к нему.

— Мне нужен инфопат, — добавил он, делая первый глоток. — Зовут Элия.

Женщина прищурилась, уголки её губ дёрнулись в усмешке, обнажая зубы с металлическими вставками.

— Веткой жмёшь… откуда такой? — протянула она, наигранно удивлённо, но голос понизила. — Зачем она тебе?

Дейн выдержал паузу.

— Дело есть.

Барменша цокнула языком, закатив глаза.

— Дог шёл, а ещё флексит тут… — пробормотала она, но затем кивнула в сторону дальнего угла. — Лови нитку, брат, вон дверь. Жмякай три раза.

Он проследил за её жестом — в полумраке едва угадывалась дверь с мигающим красным сенсором.

— А у вас тут толковые словари не продают? — с лёгкой усмешкой бросил он, глядя на неё.

Женщина прищурилась. Её аугментированные пальцы мягко скользнули по стойке, но в этот раз с ощутимым напряжением. Она смотрела на него несколько секунд — слишком пристально, слишком холодно. Затем медленно отвернулась.

Дейн хмыкнул, покачал головой и направился к двери. Постучал три раза. Дверь открылась. На пороге стояла девушка, одетая так, будто ткань была ей не более чем символическим аксессуаром. Однако гораздо больше внимания привлекали её аугментации. С таким комплектом она могла бы в одиночку разогнать половину протестующих на улице.

Краут взглянул на неё и коротко сказал:

— Мне нужна Элия.

Она смерила его взглядом, кивнула и, не говоря ни слова, отступила в сторону, пропуская внутрь.

Эта часть клуба разительно отличалась от главного зала. Здесь не было неонового сияния, бешеного ритма музыки и толпы танцующих. Узкий коридор, отделанный тёмным деревом с мягкими вставками из искусственной кожи. По обе стороны располагались двери — за каждой скрывались небольшие, но роскошные капсулы. Здесь заключали сделки, вели переговоры и отдыхали те, кто предпочитал уединение.

Дейна, в сопровождении двух аугментированных дам, быстро провели дальше, минуя несколько дверей, потом указали нужную дверь и жестом велели ждать. Он скрестил руки на груди, лениво оглядываясь. Через минуту дверь мягко скользнула в сторону. Дейн шагнул внутрь, краем глаза замечая, что одна из Красных Фурий вошла следом, бесшумно заняв место у двери.

Он задержал на ней взгляд. Молодая, но явно прошедшая немало. Её тело покрывали боевые аугментации — металлические пластины на руках и шее, хромированные пальцы с усиленными суставами, сенсоры, вживлённые в виски.

Дейн коротко вздохнул и перевёл взгляд вперёд.

Комната, окутанная мягким сумраком, мало чем отличалось от комнаты других инфопатов, с которыми он имел дело раньше. Вдоль стен громоздились стеллажи с аппаратурой: интерфейсы связи, разобранные импланты, инструменты для точной их настройки и ремонта. На столе беспорядочно лежали модули и платы, словно их владелица работала с ними прямо перед его приходом. Тусклые голографические экраны мерцали приглушённым светом, проецируя данные, смысл которых был понятен лишь ей одной.

В дальнем углу стояло массивное синхро-кресло, оплетённое проводами. В его мягких изгибах покоилась женщина, слившаяся с машиной. Её голову обвивали кабели, ведущие к имплантам на затылке и спине, а по коже, вдоль линии искусственной нервной системы, пробегали тонкие нити синего света.

Она не двигалась.

Прошло несколько минут, прежде чем тишину нарушил мягкий щелчок разъединяющихся коннекторов. Кабели ослабли, откинувшись назад, словно живые змеи, выпуская свою хозяйку из объятий машины. Женщина медленно поднялась, размяла плечи, потянулась, и в воздухе раздался негромкий хруст синтетических суставов. Она накинула на себя потёртую куртку — жест привычный, почти неосознанный, — и ткань скрыла металлический отблеск аугментаций. Однако спрятать всё было невозможно: отвороты рукавов не доходили до запястий, и в полумраке угадывался приглушённый блеск металла.

Перед Краутом, скрестив кибернетические руки на груди, стояла молодая женщина. Несмотря на обилие имплантов, внешне она была очень привлекательна. Чётко очерченные скулы, высокие, чуть изогнутые брови и губы с естественной, едва уловимой улыбкой придавали её лицу выразительность. Глаза, слегка светились в полумраке, а длинные серебристые волосы были уложены в модную прическу бунтарки, но пара выбившихся прядей мягко ложилась на лоб. В её облике было что-то хищное, но не агрессивное — скорее настороженное, словно она привыкла держать дистанцию, оценивая собеседника прежде, чем решиться довериться.

Таких, как она, называли инфопатами.

Инфопаты — люди с врождённой способностью к усиленному восприятию глим-сети. Для них цифровое пространство — не просто потоки данных, а живая структура, которую можно ощущать, изучать, даже менять. С помощью генетических терапий, модификаций, нейроимплантов и усиленной нервной системы они доводят свои способности до предела, позволяя себе погружаться в сеть ещё глубже. Самые продвинутые из них способны взаимодействовать с глим-сетью одной лишь мыслью, а некоторые — даже проникать в Старую глим-сеть.

— Я аналитик, — сказала она, направляясь к столу. Аналитиками назвали инфопатов, которые мастера в добыче информации. Элия нашла на столе бутылку с прозрачной жидкостью, налила себе небольшой стакан и залпом осушила его. Затем закурила, лениво взглянув на Дейна. — Достану любую инфу из этой системы и двух ближайших. На большее не рассчитывай.

— Мне действительно нужна информация, — вздохнув, сказал Дейн и показал жетон Утвердителей.

Элия прищурилась, а затем рассмеялась, кивнув на него Красной Фурии, что стояла у двери.

— Ты посмотри на это, Шьюм. У златопёрых что, своих инфопатов не осталось?

Шьюм фыркнула, её импланты тихо звякнули при движении.

Дейн неловко улыбнулся.

— Нет. Я расследую убийство Ниры Морган, и…

Он заметил, как Элия напряглась. На несколько секунд в её глазах промелькнуло что-то тёмное, но затем она лишь медленно втянула горький дым сигареты и мрачно произнесла:

— Проваливай.

— Постой, мне нужно только…

— Шьюм, убери этоn фарш отсюда, — отрезала Элия, не глядя на него.

Дейн открыл рот, но не успел возразить — тяжёлая ладонь Шьюм легла ему на плечо.

Краута бесцеремонно выставили из клуба, но хотя бы не пристрелили, чему он был весьма рад. Намного меньше радости вызывала необходимость возвращаться под холодным дождём в "Шахтёрскую пристань".

Добравшись до постоялого двора, Дейн заметил неподалёку припаркованный квик-кар ДБИ. Сделав вид, что не обратил на неё внимания, он вошёл внутрь, стряхивая с себя капли воды.

В зале было пусто — дождь и беспорядки на улицах распугали посетителей. У стойки стояли Клеон со своей девушкой, о чём-то беседуя с Ледой. Рядом с ними был и Сайджед, который, завидев Дейна, вежливо поздоровался и поинтересовался, как продвигается расследование.

В ответ он получил лишь тяжёлый, хмурый взгляд, явно дававший понять, что разговор сейчас — последнее, чего хочет наемник.

Леда принесла ему горячий чай и миску супа с густым, наваристым бульоном. Еда была простой, но сытной. Пока он ел, в голове крутились одни и те же мысли. Он проклинал Леди Судьбу, её капризную волю и тот факт, что оказался на этой промозглой, полной проблем планете. Будь его воля, он бы сейчас сидел в кабине своего корабля, уходя в прыжок подальше от этого всего.

Но размышления пришлось прервать.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Внутрь ворвался Фузо, а за ним втиснулись четверо головорезов. Двое из них были Дейну знакомы, те самые громилы, что сопровождали щегла в прошлый раз, но теперь к ним добавились ещё двое — мрачные, с пустыми хищными взглядами.

Один из громил рванул к Клеону, другой — к Сайджеду, который сделал попытку встать, но получил мощный удар в живот. Он согнулся пополам, рухнув на колени, а затем его швырнули на пол. Клеон дернулся, инстинктивно прикрывая девушку, но его схватили за плечо и приложили лицом о стойку. Леда вскрикнула, отшатнувшись, но её пока не трогали.

Дейн успел только повернуть голову, как перед ним возник один из новых бойцов. В его руках было плазменное ружьё, и он без лишних предисловий направил его прямо на наемника.

Краут не слушал, что там кричал Фузо. Слова скользили где-то на периферии сознания, едва задевая мысли, словно далекий, приглушённый шум дождя. Он уловил лишь обрывки фраз:

"Ты чи’хутта подпишешь всё, иначе я твоему сыну башку..."

"Клеон, лежи смирно, иначе с Аспой будут развлекаться мои люди..."

Но всё это не имело значения.

Дейн думал о другом. О том, сильно ли расстроится Форн, если он уложит их всех прямо сейчас.

Чем дольше он размышлял, тем яснее понимал: эти типы на революционеров не похожи. Обычные отморозки. Если он разберётся с ними здесь и сейчас, Форн, конечно, будет недоволен, но вряд ли поднимет шум. Другое дело — доклад начальству. Вот это уже может стать проблемой. К тому же, это не его забота. Он здесь, чтобы расследовать дело Ниры Морган, а не играть в спасителя.

Краут продолжал размышлять, глядя в дуло ружья, когда краем глаза заметил движение. Фузо с мерзкой ухмылкой отвесил Леде пощёчину. Женщина пошатнулась, но удержалась на ногах, прикусив губу, чтобы не застонать.

Головорез, державший его на прицеле, на миг отвлёкся. Этого оказалось достаточно.

Дейн вскочил, рывком перехватил ствол, ударил локтем в горло. Нападавший захрипел, отшатнулся, хватаясь за разбитую гортань, а Дейн уже выдёргивал у него оружие. Плазменное ружьё оказалось в его руках.

Первый выстрел — вспышка ослепительно-белого света. Заряд пробивает коленную чашечку, головорез с визгом валится на пол, корчась от боли.

Второй выстрел — резкий взмах дула в сторону, всполох плазмы врезается в плечо следующего. Тот взвывает, его ружьё с грохотом падает, за ним валится и он сам.

Третий противник делает рывок к укрытию. Ошибка. Дейн уже сместился, поворачивая ствол. Короткий, точный выстрел — прожжённое бедро, крик, тело обрушивается на деревянный пол.

Фузо отступает. В его глазах паника, зрачки расширены до чёрных провалов. Он делает шаг назад, потом ещё один, потом бросается к выходу.

Выстрел.

Заряд плазмы рассек воздух, вонзаясь в правую руку. Плазма прожигает ткань и кожу, оставляя за собой обугленный обрубок. Фузо заваливается на колени, его рот раскрывается в беззвучном крике. Только через мгновение он разражается истошным воплем, зажимая культю дрожащими пальцами.

Дейн молча оглядывает оставшихся. Те корчатся на полу, зажимая окровавленные конечности, больше не представляя угрозы.

— Тебя Аспа зовут? — вздохнув, спросил Дейн у напуганной девушки.

— Д-да... — она кивнула, голос дрожал.

— Аспа, — Дейн достал жетон Утвердителей и прикрепил его к поясу, краем глаза следя за входной дверью. — Вызывай златоперых.

— К-кого? — она всё ещё не могла прийти в себя, взгляд метался, как у загнанного зверька.

— Я сам, — вмешался Сайджед, уже доставая коммуникатор.

Квик-кар ДБИ стоял неподалёку от постоялого двора, его корпус блестел от дождевых струй, скатывающихся по бронестеклам. Внутри сидели трое мужчин — офицеры департамента, отправленные сопровождать людей Фузо.

— Мне показалось, или это был выстрел? — пробормотал Вейн Лорес, сутулясь в кресле и вглядываясь в серую пелену дождя. — Этот проклятый ливень ничего не слышно…

— Протесты ещё не кончились. А может, Фузо решил припугнуть старуху Леду, — лениво ответил Саджи Кросс, потирая переносицу. — Этот псих всегда перегибает палку. Но не наше это дело, Вейн, мы просто тут сидим.

— Сидим… — Вейн тяжело вздохнул, сцепив пальцы на затылке. — Мерзко работать на такого фог’гу.

— А ты на свою зарплату лекарства для дочки купишь? — усмехнулся третий, Далтон Вест, тяжело приваливаясь к спинке кресла. Он закинул ноги на приборную панель и посмотрел на Вейна с равнодушием человека, который давно перестал надеяться на честную работу. — Всё будет нормально.

Вейн раздражённо выдохнул. Дождь продолжал барабанить по крыше, заглушая всё вокруг. Он нахмурился, когда сквозь мутные потоки дождя различил силуэт массивного броневика, медленно подкатившего к постоялому двору. Машина Утвердителей остановилась у входа, свет её фар скользнул по мокрой мостовой.

— Какого… — протянул он, выпрямляясь в кресле.

Саджи и Далтон тоже заметили броневик и удивлённо переглянулись.

— Они что тут забыли? — тихо спросил Саджи, бросая быстрый взгляд на Вейна.

— Может, кто-то настучал на Фузо? — предположил Далтон, но в его голосе не было особой уверенности.

Форн вошёл внутрь постоялого двора и сразу почувствовал запах гари — палёной ткани и плоти. Картина перед ним была ожидаемой: беспорядок и несколько неподвижных тел, тихо постанывающих от боли. В центре всего этого беспорядка корчился Фузо, прижимая окровавленный обрубок руки к груди.

Констебль усмехнулся, подошёл ближе и склонился над ним, скрестив руки на груди.

— Фузо, ты ли это? Рад видеть! Я бы пожал тебе руку, но… — он театрально покачал головой и ухмыльнулся.

Фузо заскрежетал зубами от боли и злости, но ответить не смог.

За спиной Форна послышались шаги. Он обернулся и увидел троих офицеров ДБИ — Вейна, Саджи и Далтона. Те остановились на пороге, окидывая помещение оценивающими взглядами.

Он хмыкнул и, повернувшись к ним, бросил:

— Вот это я понимаю — оперативность! Даже быстрее, чем скорая. Прямо радеете за безопасность граждан, не так ли?

Вейн с каменным лицом молчал, Саджи бросил взгляд на Дейна, который стоял в стороне с плазменным ружьём в руках, а Далтон отметил жетон Утвердителей у него на поясе. Все трое обменялись быстрыми взглядами, затем коротко кивнули друг другу и развернулись к выходу, предпочитая не влезать в это дело.

Форн хмыкнул, посмотрел на Фузо и махнул рукой ближайшему Утвердителю.

— Вызови скорую для этого кодхта’да фог’га и его дружков дегенератов. Пусть медики их подлатают, прежде чем мы их допросим.

Через несколько минут перед входом остановилась скорая. Медики, сопровождаемые тремя офицерами ДБИ, загрузили раненых и унесли Фузо, который уже не стонал, а лишь зло сверлил взглядом Дейна.

Когда машины уехали, внутри воцарилась тишина. Форн перевёл взгляд на Дейна и вздохнул.

— И как, доволен собой? — Он устало потер переносицу и покачал головой. — И дня не прошло, — пробормотал он, глядя на Дейна с укоризной.

— Они живы, — спокойно ответил Дейн, пожав плечами.

Форн фыркнул и усмехнулся:

— Ну, спасибо тебе, благородный ты наш. Мало мне того бардака на улицах! — возмущался он. — А теперь слушай сюда. Завтра утром жди здесь. Никуда не уходи, пока мы не поговорим. Я ясно выражаюсь, наемник?

Краут молча кивнул. Форн бросил на него последний хмурый взгляд, развернулся и вышел, оставляя после себя только ощущение нарастающей головной боли в висках Дейна.

В наступившей тишине Леда, её сын и Аспа смотрели на Дейна с благодарностью. А Сайджед и вовсе глядел на него с восхищением, будто видел перед собой героя из фильмов.

Леда шагнула ближе, взглянула Дейну прямо в глаза и просто сказала:

— Спасибо.

Краут несколько секунд молча смотрел на них, потом тяжело вздохнул, потер шею и устало пробормотал:

— Ага.

И поспешил к себе в комнату.