На осколки

— Как же тебе повезло, Миронова! — Галя, моя однокурсница, мечтательно закрывает глаза и обнимает себя руками.

Что она представляет себе в данный момент, боюсь представить. Но что-то мне  подсказывает, что перед её глазами сейчас Илья Тихонов. Надеюсь одетый…

Фыркнула, прогоняя непрошеную картинку, и отвернулась от блаженного лица одногрупницы.

— Повезло, — не могу не согласиться. — Но совершенно не в том смысле, на который ты намекаешь.

Галя приоткрывает один глаз, стреляя в меня лучом вселенского раздражения, и опускает руки.

— Какая же ты всё-таки скучная.

— Ага, слышала.

Скучная я ровно потому, что усердно зубрю учебники и не обращаю на парней никакого внимания. Мне просто не до них. Я хочу стать первоклассным юристом, и порхающим от любви бабочкам не место в моей голове. Ни для кого не секрет, что женщинам гораздо сложнее пробиться по карьерной лестнице в среде юристов. Основная масса людей на подсознательном уровне делает выбор в пользу мужчин. Принято считать, что они надежнее, менее эмоциональны и более уравновешенны. Однако в мире множество женщин, доказавших обратное, и я собираюсь оказаться в их числе.

— Нет, я серьёзно! Где справедливость? Я ведь тоже подавала заявку именно к нему!

Многие подавали, но Илья Тихонов у нас один. Вслух я, конечно же, этого не говорю. Лишь развожу руками и поднимаюсь со скамьи.

— Мне надо идти, увидимся.

Галя недовольно поджимает губы и провожает меня молчаливым взглядом. Надеюсь, из-за совместной работы с первым красавцем универа, я не лишусь подруг среди однокурсниц. Всё-таки Тихонов выпустится летом, а мне ещё три года грызть гранит науки. Да и вообще, вокруг его имени слишком много ненужной шумихи и томных вздохов. Тихонов же… как раз из того типа людей, кто ставит себя выше других. Бесспорно, он конечно красавчик и причём такой, что в нашем университете нет девчонок, которые не мечтают о нём, но мне он нравиться отнюдь не за свой высокий рост и широкие плечи. Тихонов — один из лучших студентов юрфака и мне повезло попасть к нему в попечительство для сдачи аттестационной работы. Уверена, я смогу почерпнуть у него много полезной информации. Поскорее бы!

Я бегу на первый этаж и прилипаю к отдельному стенду, где указано расписание дополнительных занятий. Нахожу наши фамилии и вчитываюсь в даты. Отлично! Уже завтра!

— Чёрт, они издеваются? — слышу позади себя недовольный низкий голос, и по спине проносится холодок. — Объяснял же Гришину, что не смогу.

— А я говорил, что они с тебя не слезут, Илюха, — раздаётся другой, наоборот весёлый, с танцующими в воздухе смешинками. — Ну-ка… кто у тебя тут в паре? Ми-ро-но-ва Дарья, — читает по слогам мою фамилию. — Знаешь такую?

— Нет, — звучит с безразличием и неприятно режет внутри. — И не собираюсь  узнавать.

— Наверняка эту Миронову интересует вовсе не аттестационная работа, — бьёт по голове предположение.

Неприятно, аж зубы сводит.

— Придумаю что-нибудь, — доносится всё с тем же безразличием. Будто этого Илюху подобное предположение ни капли не удивляет, и уж тем более не трогает.

— Удачи, — снова со смешком.

Всплеск негодования заставляет меня резко повернуться и первым, что я вижу, это обтянутый светло-серым джемпером торс. Хмурым взглядом скольжу выше, вдоль шеи с развитыми мышцами, гладковыбритого подбородка, напряжённо-поджатых губ, пока не добираюсь до сосредоточенных чуть прищуренных глаз. Немного зависаю, изучая их насыщенный светло-голубой цвет. Я впервые вижу Тихонова так близко, и сейчас вполне понимаю всех девчонок, которые по нему сохнут. Парень действительно красив, но ничего, кроме бури раздражения, он во мне не вызывает.

Значит, пока я тут предвкушаю продуктивную деятельность и мечтаю, что наша работа станет лучшей, этот зазнайка даже не собирается её начинать?! Шикарно! Просто великолепно!

Тихонов едва уловимо проскальзывает по мне ответным взглядом и практически сразу отворачивается:

— Идём, — бросает своему «весёлому» другу и спокойно уходит к лестнице.

А у меня внутри так кипит от обиды, что хочется догнать и подзатыльников навешать по его идеальной голове. Главное дотянуться — ростом этот красавчик тоже не обделён, а я сегодня в кроссовках.

Конечно же, энтузиазм исчезает вместе с приподнятым настроением. После пар я плетусь на остановку, не представляя, чего ожидать завтра. Корю себя за то, что никак не парировала те противные скользкие намёки, что бросал хохотун. Ведь главный донжуан универа нужен мне не больше, чем пятая нога собаке! Но жалеть о несказанном уже поздно, поэтому я сажусь в автобус и еду домой.

Едва открыв дверь, я чувствую неприятный запах спиртного вперемешку с соленьями. На кухне громыхают мужские голоса. Устало вздыхаю и скидываю с плеч сумку. Отчим будет пить ещё неделю, пока зарплата не закончится. Не понимаю, почему его ещё не выгнали с работы за вечные прогулы, но насколько я наслышана — в управляющей компании и без того проблемы с кадрами.

— Кто дома? — доносится с кухни голос виновника моих мыслей.

Сжимаю челюсти, борясь с неприязнью пару секунд, а потом всё же отвечаю:

— Даша.

Хорошо, что сестра ходит на дополнительные курсы по английскому языку и меньше меня находится дома. Она учится на переводчика, иностранные языки даются ей с небывалой лёгкостью — ещё в школе она начала смотреть слезливые сериалы аргентины без русской озвучки. А закончив школу, нацелилась на диплом переводчика. Так как испанский язык сестра знает уже на пять с плюсом, она ринулась покорять ещё и английский.

— О, это хорошо. Приготовь нам ужин, дома жрать нечего! Опять твоя мамаша оставила пустой холодильник! — требовательно басит отчим, когда я ставлю обувь на полку.

Закатываю глаза, сжимая кулаки. Моя мама работает на двух работах, чтобы помогать нам платить за обучение, дома крутится у плиты, как заводная пчёлка, а этот свин зовёт своих собутыльников и сметает с ними всю еду! Сколько раз мы с сестрой намекали маме, что такой мужик нашей семье не нужен, но она и слушать ничего не хочет. Как приворожённая ему в ротик заглядывает и говорит, чтобы не лезли в её «счастье».

Захожу на кухню и вижу шатающееся на табуретке мамино счастье. Дядя Валера живет с нами семь лет и не всегда был таким. Я помню его привлекательным брюнетом, который засыпал маму цветами, а нас фруктами и сладостями. Года четыре назад отчима со скандалом уволили с работы. Я толком не знаю, что произошло, но больше по профессии его нигде не принимали. Сначала дядя Валера прикладывался к бутылке лишь по ночам, пока никто не видит, а потом пристрастие перешло в привычку. Теперь из-за стола на меня смотрело чучело с лысеющей головой и трёхдневной щетиной. Отчим смог устроиться слесарем в управляющую компанию недалеко от дома и нашёл себе парочку компаньонов для пьянки. Один из них, такой же небритый и изрядно выпивший, в данный момент сидел на нашей кухне.

— О, Дашулька, золотце! — повернулся пьяный дружок моего отчима. — Сварганишь нам чего-нибудь по-быстрому?

Я ничего не отвечаю, просто открываю холодильник и беру с полки яйца. Мне проще выполнить просьбу, чтобы потом закрыться в комнате и засесть за лекции. Иначе отчим не отстанет, раздует скандал и ещё тумаками простимулирует. Плавили, знаем.

— Слушай, а девчулька-то у тебя выросла, — тянет пьяный дружок, когда на сковороде уже вовсю скворчат яйца.

Кошусь на гостя и замечаю, что он разглядывает мою задницу, совершенно не слушая, о чём ему вещает дядя Валера.

— Красавицей стала, настоящая девушка! — добавляет с похотливой усмешкой.

Я отхожу к раковине, разворачиваясь лицом к мужчинам и, наверное, впервые вижу на себе оценивающий взгляд опухших полусонных глаз отчима. Становится так неловко, будто пьянчуги меня догола раздели. В защитном жесте скрещиваю на груди руки и отворачиваюсь, гипнотизируя взглядом яичницу. Будто так она быстрее пожарится.

— Ты тут не заглядывайся, — дядя Валера бьёт кулаком по столу. — А то глазки твои вместе с яичницей пожарю и жрать заставлю!

— Да ты чего, я ж комплимент сделал!

Пока жалкое подобие мужчин препирается, я выключаю плиту и раскидываю глазунью по тарелкам.

 — Приятного аппетита, — бросаю тихо и сматываюсь в комнату, надеясь, что этот вечер не закончится разгромом нашей кухни.

Я сижу в малой аудитории совершенно одна. Время занятий уже давно закончилось, а двадцать минут назад сюда должен был прийти Тихонов, чтобы мы определились с темой аттестационной работы. Но его нет. Видимо он решил «что-нибудь» придумать банальным прогулом. Это злит. Пока я тут трачу своё личное время, мой напарник где-то прохлаждается.

Ещё через десять минут я убираю тетрадь с ручками в сумку и уже собираюсь уходить, как дверь в аудиторию, наконец, открывается. Только вместо Тихонова в кабинет заглядывает совершенно другой парень. Худощавый, в больших стильных очках на зализанной гелем голове.

— Привет, — улыбается мне. — Миронова?

— Она самая, — прищуриваюсь.

Парень спешно подходит ко мне. У него смешная прыгающая походка.

— Вот, — бросает на парту какой-то журнал. — Тихонов попросил изучить. Для работы понадобится.

— А где он сам? — даже не смотрю на принесенные дары от главного красавчика универа.

— Занят, — жмёт худыми плечами местный курьер.

— Ясно, — стараюсь говорить спокойно, хотя от злости хочется рычать. — В таком случае передай ему это обратно, — тычу пальцем в журнальчик. — Когда он найдёт время, пусть явится сам и мы выберем тему работы.

Парень удивлённо, даже с каким-то потаённым страхом,  хлопает глазами, будто я только что вынесла смертный приговор и себе и ему:

— Так он уже выбрал! Вот, — снова двигает мне журнальчик. — Изучай!

— Не согласовав со мной? Интересная у нас получается работа. Общаться мы тоже будем только через гонца? Или это вообще не предусмотрено?

— Какой я тебе гонец? — возмущается тот.

— Слушай, если Тихонов решил, что он один может быть занят, то глубоко заблуждается. У меня тоже куча дел — курсовая на носу, а ещё проект по правоведению. Если позволишь дать совет — постарайся впредь заниматься своими проблемами, чтобы никто больше гонцом не называл. Извини, если обидела.

— Ну, как знаешь, — разводит руками парень, глядя на меня, как на сумасшедшую. — Дело ваше.

Он забирает журнальчик, что кинул на парту, а я натягиваю на лицо улыбку, перекидывая сумку через плечо:

— Спасибо. Пока.

Не дожидаюсь, когда парень покинет аудиторию и выхожу первая. Так как дополнительное занятие Тихонов мне сорвал, решаю провести оставшееся время в библиотеке и подготовить хотя бы проект. Спускаюсь вниз, где у нас находится библиотека, беру нужные книги и спешу в читальный зал.

— Миронова? — окликают меня удивлённо, и я застываю оловянным солдатиком, узнав голос нашего декана. — Дарья, вы почему не на дополнительных занятиях?

Оборачиваюсь. Ошибки нет, ко мне подходит Гришин — статный мужчина лет пятидесяти, наш декан. И нет, он далеко не всех студентов знает по имени, но я отношусь к числу «избранных».

— Николай Александрович, здравствуйте! — расплываюсь в почтенной улыбке, лихорадочно придумывая оправдания. — Эм… я тут… пришла за списком литературы для выбранной темы…

— Отлично. Так вы определились? Что выбрали?

— Что выбрали? Эм… — мысли панически путаются. Всё-таки врушка из меня никакая. Может стоило всё-таки взять журнальчик от курьера?

Декан хмурится.

— А где Тихонов? Почему с вами не пришёл?

— У него появились срочные дела и он ушёл пораньше.

— Вот как, — ещё больше мрачнеет Гришин. — Так какая тема работы?

— Минутку… — лезу за тетрадью в сумку и читаю первое, что вижу в списке: — «Нормативно-правовая база по назначению пособий по беременности и родам».

Серьёзно?! Блин, Миронова, ты не могла на какую-нибудь другую строчку глянуть?!

Гришин удивлённо приподнимает брови, в глазах сплошное разочарование, и я его сейчас так понимаю…

— Хм… от вашего тандема я ожидал большего, но…

— Николай Александрович, на самом деле мы ещё не до конца определились, — лепечу отговорку, пытаясь исправить положение.

— Миронова, вы совсем не умеете врать. Я видел, как Тихонов покинул университет после пятой пары, больше не придумывайте отговорки — выходит плохо. Завтра жду вас у себя в кабинете к десяти часам.

Покраснев до уровня варёной свеклы, просто киваю.

— Я могу идти?

— Можете, — легко отвечает декан, не обращая внимания на моё смущение, и уходит первым.

***

На следующий день кручусь рядом с кабинетом декана за пятнадцать минут до назначенного времени. Рядом жужжит Галя. Догадываюсь, почему она решила меня проводить — конечно же, из-за Тихонова! Однокурсница то и дело косится в сторону лестничной площадки в ожидании его прихода. Вслух, конечно же, я не озвучиваю свои догадки. Мне просто не до подколов. Я зеваю. Ночь прошла неспокойно. Спала я от силы часа четыре, дома снова был скандал. Отчим с матерью поругался — она посмела возмутиться, что к нам в гости приходил его очередной собутыльник. Зато моя сестра Ада, спала как сурок, посмотрев две части «Гарри Поттера» в английской версии. Так как комната у нас одна на двоих, мне тоже пришлось глянуть краем глаза, только в отличие от сестры, я ничего не понимала. Один плюс всё-таки есть — дядя Валера теперь пару месяцев будет ходить как шёлковый. Всё-таки он побаивается, что мама его выставит за дверь, жаль, хватает его ненадолго…

— Даш, сколько времени? — нервно спрашивает Галя, не отрывая глаз от лестницы.

— Без десяти, — отвечаю вяло, взглянув на часы, что висят прямо перед нами, в коридоре.

Галя достаёт из сумочки зеркальце и быстро прихорашивается: поправляет причёску, что-то стирает под глазом. Я же снова зеваю. Мне абсолютно безразлично, как я сейчас выгляжу. Поспать бы…

И вот, когда стрелки часов показывают без двух минут десять, с лестницы выруливают Николай Александрович и его величество Тихонов. Выглядит последний раздражённым и нервным, смотрит строго перед собой. Я невольно подмечаю, что в этот раз он одет в чёрный свитшот, который ещё больше подчёркивает его стройный торс. Да и походка такая, что невольно засматриваешься — будто он прямо сейчас в рекламе снимается и позирует перед камерой.

Зазнайка!

    — Уже подошли, Миронова? — возвращает меня в реальность Гришин. — Похвально. Хоть кто-то ответственно относится к учёбе.

В этот момент в меня буквально врезается тяжёлый взгляд. Я чувствую его каждой клеточкой тела, аж до костей пробирает. Поднимаю глаза. В этот раз Тихонов смотрит на меня не мимолётно, а в упор, причём так, будто я назойливый комарик, побеспокоивший ваше величество посреди ночи.

— Проходите, — декан открывает дверь, жестом приглашая нас войти, и я краем уха слышу досадливый вздох однокурсницы.

Да, зря Галя прихорашивалась — Тихонов на неё даже краем глаза не взглянул.

Зато на меня обрушилась целая лавина его негатива.

Первая юркаю за дверь и без приглашения занимаю стул, что справа от стола декана. Тихонов шагает следом, прожигая мою спину, и садится слева.

— И так, мои дорогие, — начинает Гришин, устроившись во главе стола. — Не хотелось бы с вами нянчиться, как с маленькими, но, похоже, придётся.

— Николай Алекс….

— Сейчас говорю я, Тихонов, — строго обрывает декан, едва король универа подал голос. — Я уже говорил, что аккредитация нашего университета — приоритетная задача каждого студента, обучающегося в нём. Особенно это касается выпускников. Они ведь хотят получить диплом достойного своего звания учебного заведения, и ни в коем случае не желают проучиться пять лет в университете, а по итогу получить диплом академии. — Гришин делает паузу и добавляет другим, более елейным тоном: — Если вообще хотят его получить.

Илья закатывает глаза к потолку и медленно кивает. Насколько я наслышана, парень учится на бюджете и входит в пятёрку самых успешных студентов универа. Он проходил практику у именитых адвокатов города и получал отличные характеристики. Именно из-за этого я так радовалась, когда увидела его фамилию рядом со своей. Вряд ли он ищет себе проблем перед выпуском.

— Вчера я случайно встретил Дарью в библиотеке, и она озвучила мне выбранную вами тему аттестационной работы, — Николай Александрович открывает свои листки и зачитывает: — «Подведомственность рассмотрения споров, возникающих в предпринимательской деятельности». Я одобрил.

В меня снова вонзаются стрелы недовольства из светло-голубых глаз, но я стараюсь держать внимание только на декане. Видимо тему решил выбрать сам Гришин, и она не совпала с той, что просил меня изучить Тихонов через посыльного.

— Практических примеров я хочу видеть не менее трёх, причём таких, чтобы  действительно заставляли задумываться и анализировать ситуацию. Пустые шаблоны мне не интересны, по крайней мере, от вас. Сегодня жду вас в своём кабинете ровно в четыре часа. Есть возражения?

Молчим. Оба.

— Вот и славно, — улыбается  декан приторно сладко. — Можете быть свободны.

К четырём часам я успеваю нарыть в библиотеке много подходящей литературы и теперь стою у кабинета Гришина в обнимку с книгами. С примерами из практики у меня туго, но вот с теоретической частью я вполне должна справиться. Вижу, как с лестничной площадки выруливает высокий силуэт и узнаю Тихонова. Он проходит мимо меня, листая какую-то папку, и открывает дверь кабинета.

— Особого приглашения ждёшь? — бросает мне, даже не повернувшись, и заходит первым.

Я поджимаю губы от возмущения. Ещё ведь пять минут до четырёх, разве можно так врываться?! Но Гришин совершенно не обращает на это внимания. Когда я заглядываю в кабинет вслед за зазнайкой, профессор что-то пишет в журнале.

— Вот и все в сборе, — произносит он с довольной улыбкой. — Всегда бы так, да, Тихонов?

Илья ничего не отвечает, награждая меня очередным красноречивым взглядом. А я, честно говоря, не понимаю, что это за «любовь» такая к моей скромной персоне.

— Так, мне пора бежать, а вы присаживайтесь, — Гришин захлопывает журнал, укладывает его в свой портфельчик и направляется к шкафу. — Сегодня я уже вряд ли вернусь, занимайтесь спокойно, — говорит, надевая плащ и поправляя воротник. Затем снимает с крючка ключ и протягивает мне: — Это запасной ключ, Дарья. Сдадите на вахту, когда закончите. Вы сегодня за главную.

— Эм, хорошо, — отвечаю растерянно.

Сложившаяся ситуация не вызывает ничего кроме недоумения. Мы действительно, как маленькие детки под присмотром сердобольной нянечки. Спасибо Тихонову, который решил забить на аккредитацию.

— Тогда я спокоен. Можете гонять этого жеребца и в хвост и гриву, знаний у него предостаточно. — Декан смотрит на выпускника исподлобья, пока тот перебирает принесённые мною книги. — До свидания.

— Хорошего дня, — киваю, совсем красная.

Ну какой из меня «главный», какой «гонять и в хвост и в гриву»? Вообще, когда я себе представляла, что буду заниматься с одним из самых успешных студентов юрфака, то напротив, хотела, чтобы хорошенько погоняли меня. Я ведь и половины не знаю, что знает он! Обречённо вздыхаю, когда за деканом закрывается дверь, и кабинет погружается в тишину, которую нарушают лишь шорохи от перелистывания страниц и бешеные стуки моего сердца.

Так, Миронова, спокойно! Тебе нужно заниматься, а не нервничать. Кашлянув, я поворачиваюсь, и некоторое время наблюдаю за хмурым Тихоновым, перебирающим пособия. Меня он продолжает игнорировать полностью, будто находится один в кабинете.

М-да, не так я себе представляла наши занятия. Всё выглядит так, будто я бедняжку связала, заперла и делать за себя домашку заставила.

— Подходит? — решаюсь первая начать диалог.

Тихонов переводит взгляд со страниц на меня и молчит. Всё-таки глаза у него… как у принца из сказки. Голубое бездонное озеро в обрамлении тёмных ресниц.

— Литература… — спрашиваю смелее. — Нам подходит?

Тот откладывает две книги из трёх просмотренных.

— Первая — хлам, вторая практически точная копия той, что сейчас передо мной, — отвечает, всё так же глядя на меня в упор. — Остальные ещё не посмотрел.

— То есть, ты определил сходство пролистнув пару страниц? Или у тебя феноменальная память и ты помнишь все книги наизусть? — Признаюсь, этот парень меня безмерно злит.

Принцевские глаза чуть прищуриваются.

— На память я, конечно, не жалуюсь, но дело не в этом. Достаточно было просмотреть содержание.

Вот и первый огромный булыжник в мой огород. Я торопилась, потому и пропустила, но оправдываться не собираюсь.

— А первая книга чем тебе не угодила?

— За основу взят закон, который отменили ещё лет пять назад, а может и дольше. Но ты молодец, чтобы найти такой раритет ещё постараться нужно, — едкий тон Тихонова задевает.

— Отлично, — я обиженно выставляю перед собой руки. — Надеюсь после твоей проверки, останется хоть один годный вариант.

— Вот это оставляем. — Он двигает ко мне книгу, что только что листал. — Здесь больше нужной информации, чем в предыдущей копии. — Затем скидывает со стопки следующую книгу, затем ещё одну, и ещё, пока не добирается до последней. — «Основы предпринимательской деятельности» взять не догадалась?

— У меня всего две руки, — отвечаю чуть ли не через зубы.

К тому же, да, не догадалась…

— Ладно, неважно, — кивает на ноутбук Гришина и разворачивает корешок очередного пособия. — Посмотри в интернете. Для вступления нам нужен учебник Ершовой. С него сегодня и начнём.

— Предлагаешь мне просто взять и залезть в компьютер декана? — ошарашено уточняю я.

— И в чём проблема? Он ведь любезно предоставил нам свой кабинет, а других компьютеров я здесь не вижу.

— Нет уж… — отрезаю категорично и наклоняюсь за сумочкой. — Лучше я с телефона попробую.

Тихонов иронично вздергивает брови и уточняет:

— Печатать тоже на телефоне собираешься?

— Дома напечатаю! Главное давай выберем нужное… Чёрт! — не сдерживаю досадливый вздох, глядя на полностью разряженный телефон. — С телефона найти не получится.

— Говорю же, сядь за компьютер! — теряет терпение зазнайка. — И найти учебник сможешь, и сразу начнёшь печатать!

— Сначала спроси разрешения!

Тихонов закатывает глаза и опускает руку в карман джинсов, видимо, чтобы достать телефон. Задумчиво застывает, хлопает ладонью по второму карману, осматривается.

— Не получится, — произносит наконец. — Кажется, я телефон оставил в ветровке. Ветровка в машине.

— А говоришь, на память не жалуешься, — не могу не поддеть этого умника.

Тихонов не отвечает, закрывая очередную книгу и откладывая её к стопке «негодных», а затем встаёт и сам направляется к столу декана. Молча открывает ноутбук и смотрит на время. Не знаю, как у него получается, но он даже руку вскидывает так, что невольно притягивает внимание. Словно только и делает, что репетирует перед зеркалом.

— Учти, синеглазка, времени у меня в обрез, — говорит по-деловому сухо.

Я вспыхиваю.

— Даша!

— М-м-м?

— Меня зовут Даша, — чеканю твёрдо. — Не синеглазка.

Тот кривит губы в небрежной усмешке и щёлкает мышкой.

— И занятие у нас будет длится не полтора часа, а три.

Ещё одна усмешка, на этот раз насмешливая. И что это означает?!

— Опять побежишь жаловаться Гришину? Вперёд! Можешь ещё догнать успеешь.

Я удивлённо хлопаю глазами. Так он думает, что это я сдала его прогул декану? Поэтому фырчит на меня при любом удобном случае?

— Только вот сделаешь хуже не только мне, но и себе. И так работу нам усложнила.

— Я усложнила?!

— На ту тему, что я предлагал, у меня были готовые наброски…

— Ты ничего не предлагал! Прислал какого-то посыльного с журнальчиком, вместо того, чтобы прийти и нормально всё объяснить!

— Если бы мог, то пришёл!

— Ох, какой занятой! Мне интересно, ты и экзамены так сдаёшь? За себя людей отправляешь с докладами, а взамен получаешь «отлично»! Или тебе сразу автоматом ставят за красивые глазки, чтобы ты мог спокойно заниматься своими делами?

— Судя по тому, что ты притащила из библиотеки, автоматы за красивые глазки получаю, увы, не я.

— Да ты и этого притащить не потрудился! — пыхчу праведным гневом.

— Мы можем долго препираться и выяснять отношения, но времени у меня действительно мало, — Тихонов потирает свой идеальный подбородок, продолжая варварски лазить в компьютере декана. — Так-с, а вот и Ершова… Иди сюда.

Выдыхаю, стараясь успокоиться, и встаю за спину зазнайки. Тот быстро изучает содержание, листает до нужной страницы и бегло читает. Открывает вордовский файл, копирует нужные абзацы. Снова листает, снова копирует. Я не успеваю следить за текстом.

Тихонов достаёт из кармана флешку, сохраняет файл и в который раз смотрит на свои ручные часы.

— Так, всё, мне пора. Я сбросил основу, доведи до ума. Завтра вернёшь флешку — проверю.

Чего?! Вот это наглость! Как же он меня бесит!

— Стоп! Ты куда?

Он снова кривит губы в небрежной усмешке и берёт свою папку.

— Ты всерьёз думала, что я буду торчать здесь три часа?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не поколотить его. Какой там три часа?! Он едва ли полчаса высидел, пятнадцать из которых со мной препирался. Молча подхожу к двери, достаю ключ и закрываю дверь на два оборота.

Лицо парня удивлённо вытягивается.

— Ты что делаешь?

— А сам не видишь? — демонстративно трясу ключом в воздухе. — Придётся тебе поторчать здесь три часа и ни минутой меньше. За работу!

Принцевские глаза сужаются, он стреляет в меня хмурым взглядом и шагает ко мне, протягивая ладонь:

— Ключи!

Я прячу руку за спину, сжимая кулак.

— Ещё что изволите?

— Я не шучу, синеглазка. Не заставляй меня применять силу.

— Даша! — шиплю на него, воинственно вздёрнув подбородок. — Ты должен мне полтора часа за вчерашний прогул, плюс полтора часа сегодня. И я тоже не шучу.

Тихонов бурчит под нос какие-то ругательства и скалой надвигается на меня. Я отступаю, но не помогает. Зазнайка буквально зажимает меня у двери, нагло выкручивая мне запястье. Вскрикиваю, роняя ключ на пол, но не сдаюсь. Мы подрываемся за потерей одновременно. Тихонов задевает его носком ботинка и в один миг ключ вылетает сквозь щелочку под дверью в коридор.

Я застываю в шоке, открывая рот в немом крике. А вот мой напарник не сдерживается:

— Твою же мать!

Если бы зазнайка умел убивать взглядом, я бы сейчас хрипела и билась в предсмертных конвульсиях. Голубые глаза темнеют и гневно блестят, ноздри парашютами раздуваются, а губы уже не кривятся в небрежной усмешке, они сжаты до белесых полосок.

— Ты что наделал? — ошарашено шепчу я, падая на колени, и пытаюсь заглянуть сквозь щёлочку. Вдруг недалеко отлетел?

— Я наделал?! — У Тихонова уже пар из ушей валит от гнева. — Это ты что устроила?! Зачем дверь заперла, ненормальная?!

Я обречённо вздыхаю. Погорячилась немного, но… Будто у меня был другой выбор! Гришин оставил меня за главную, но, увы, за главную меня тут никто не воспринимал. Я лишь пыталась пресечь попытку побега!

— Сам ключ выпнул, я не виновата!

Тихонов нервно чертыхается и склоняется рядом. Близко. Насколько, что я чувствую мятно-морской запах шампуня на его волосах.

— Может, линейкой попробуем достать?

Он поднимает голову, встречаясь со мной злым взглядом.

— Нечего там доставать! Ключа и близко не видно.

Хлопаю глазами, пока где-то глубоко на подкорках сознания начинает зарождаться паника. Мы заперты в кабинете декана, на четвертом этаже, в крыле, где проходит не так уж и много народу, особенно в это время дня. Насколько же мы тут застряли?!

Судя по обречённому лицу зазнайки, он сейчас думает о том же, о чём и я. Парень резко поднимается, отряхивает ладони и идёт к окну. Снова бурчит под нос какие-то ругательства, нервно постукивая пальцами по подоконнику. Подхожу к окну и уныло пялюсь на улицу. Окна у декана выходят на задний двор, даже и покричать некому.

— Ладно, не кипятись. Кто-нибудь обязательно пройдет неподалёку и откроет нас, — стараюсь говорить бодро. — Здесь же деканат рядом.

Хотя уверенности в собственных словах нет. Гришин не просто так уехал. Сегодня у преподавателей какое-то большое сборище.

Тихонов медленно поворачивает голову. Сверлит меня задумчивым взглядом, а затем выдаёт гениальное:

— Ты специально это сделала?

Невозмутимо уточняю:

— Что именно? Силой мысли заставила тебя ключ в коридор выпнуть?

— Закрылась!

— Разумеется специально. Ты ведь сбежать собирался! Если ты наивно рассчитывал, что я буду тащить всю работу одна, то ошибался!

— Даже если бы захотел, не рискнул! Одна ты тут такого насочиняешь, что аттестационная комиссия помрёт со смеху. Я выделил всё необходимое, осталось только до ума довести.

А вот это уже ни в какие рамки! Обида душит так сильно, что хочется просто послать этого придурка на три весёлых и уйти. Да только дверь теперь закрыта.

— Какой же ты… — даже слов не могу найти цензурных, но их никто и не ждёт.

Зазнайка обходит меня, в который раз зыркая на циферблат своих часов и с досадой чертыхается. Ловлю на вдохе едва уловимый аромат его парфюма и в груди начинает приятно покалывать. Поражаюсь его умению одновременно злить меня и приводить в трепет. Окидываю Тихонова более внимательным взглядом. Вроде бы и одет обычно — на стройном теле джинсы с кожаным ремнём и чёрный свитшот, а выглядит так, будто готов к свиданию. Может, на него и опаздывает бедняга? Я не особо слежу за первым красавчиком универа, но по слухам, у него сейчас нет девушки. По крайней мере в университете. Устал, наверное, от излишнего внимания со стороны студенток и совсем не обращает на них внимания.

— Где здесь местный телефон? — его низкий недовольный голос вырывает меня из задумчивости и я вздрагиваю.

Лишь жму плечами, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Я что засматриваюсь на Тихонова? Болвана этого самовлюблённого? Отвожу взгляд и сажусь за ноутбук. Ладно, нужно действительно довести до ума вступление, а этот пусть продолжает рвать не себе волосы.

— Попробуй включить телефон, — снова обращается ко мне, так и не обнаружив предмет своего поиска.

— Батарейка в ноль. Это бесполезно.

— Попробуй. Мне нужно позвонить, — звучит не как просьба, а как приказ.

Щурюсь, встречаясь с хмурым взглядом принцевских глаз, но всё-таки выполняю просьбу. Единственной реакцией на дисплее смартфона явился значок разряженного аккумулятора.

— Убедился?

— Ладно, пусти меня за компьютер.

— Это ещё зачем? — хмурюсь.

Тихонов закатывает глаза.

— Пусти, синеглазка. Не нервируй меня ещё больше.

Это я-то нервирую?! Да он меня бесит до красных пятен перед глазами! Сжимаю челюсти и в этот раз уже не пытаюсь поправить его обращение ко мне. Пустая трата времени.

— У тебя точно проблемы с памятью, — бурчу вместо этого и освобождаю кресло декана.

Зазнайка тут же перехватывает мышку и открывает вкладку электронной почты. Заходит на свой аккаунт и быстро листает входящие письма. Пишет кому-то. Любопытство берёт верх и я приглядываюсь, до дискомфорта скашивая при этом глаза.

— Ты проходишь стажировку у Чернышёва? — срывается удивлённое восклицание с моих губ.

Тихонов поднимает на меня недовольный взгляд.

— А ты чего подглядываешь, синеглазка?

Пристыдил бы, да мне не до этого. Это же Чернышёв! Высококлассный юрист! Он выигрывает такие безнадёжные дела, за которые многие даже не берутся! И Тихонов пишет ему, рассыпаясь в извинениях за вынужденный прогул.

А я то думала, зазнайка на свидание опаздывает…

Невольно прониклась к нему уважением. Если Чернышев взял Тихонова под своё крылышко, значит, котелок у последнего действительно варит. Эх, красивый всё-таки котелок.

— Если бы ты сказал раньше и всё объяснил, — бубню смущённо. — Я бы не запирала дверь.

— Хочешь взаправду убедить меня, что знаешь кто такой Чернышёв?

Какой недоверчивый и подозрительный тон. Снова стало обидно.

— Я по-твоему совсем безнадёжная бестолочь?!

Тихонов проходит по мне более внимательным взглядом своих принцевских глаз. Будто по внешнему виду собирается оценить количество извилин в моей голове. На мне обычный бежевый свитер и чёрные брючки. Наряжаться для местного царя женских сердец я не собиралась. Царь, тем временем, снисходительно склонив голову, выдаёт вердикт:

— Конечно же, нет. Ты примерная девочка, гордость мамы и папы.

— Издеваешься? — шиплю сквозь зубы.

— Говорю, что вижу.

— Ну, тогда и я скажу что вижу!

— Неинтересно…

— А я всё равно скажу! Ты самодовольный индюк!

Тихонов даже бровью не ведёт. Мои слова его ни капли не задевают. Он вновь поворачивается к экрану ноутбука и гипнотизирует его взглядом. Ответ видимо ждёт. Сейчас он меня раздражает настолько, что я бы с удовольствием поменялась бы на любого другого старшекурстника, лишь бы не работать с ним. Галька наверняка бы поддержала мою идею и первая вызвалась на подмену!

Ухожу к столу и открываю литературу, которую принесла с библиотеки. Читаю, чтобы хоть чем-то занять себя, пока компьютер занят. Мы погружаемся в полную тишину и даже не пытаемся хоть как-то контактировать. Иногда я прислушиваюсь к звукам в коридоре, но безуспешно. Как назло тут никто не ходит.

Тихонов тоже что-то читает. Крутит колесико мышки, изредка щёлкает.

— Есть что-то интересное? — не выдерживаю я.

— Угу, — кивает задумчиво. — Есть один нестандартный пример судебного разбирательства. Мне прислали судебный акт на почту. Здесь бывшие участники общества с ограниченной ответственностью оспаривают сделку, что была совершенна уже после их ухода.

— Проиграли? — скептически интересуюсь я.

— Выиграли. Правда им пришлось дойти до верховного суда. Так как им удалось доказать, что в результате сделки имущественное положение общества ухудшилось и занизило стоимость их реальной доли, суд в конечном счёте встал на их сторону.

— Дело вёл Чернышёв? — спрашиваю почти с благоговением.

— Нет, этим занималась коллегия адвокатов. Наткнулся на документы, когда проходил у них практику. Вот вспомнил, решил, что нам пригодится.

— Как тебе удаётся попадать в такие сильные организации?

Я почти завидую. Хотя, что уж там. Действительно завидую!

— Есть один беспроигрышный способ, — прищуривается с хитрой усмешкой. — Если будешь вести себя хорошо — расскажу.

От его взгляда по спине проносится стая мурашек. Я отворачиваюсь, пытаясь унять странную реакцию тела, и возвращаю всё внимание к тексту в учебнике.

— Я тоже кое-что нашла для теоретической части, — произношу несмело и протягиваю пособие, на котором проставила заметки.

Тихонов принимает протянутый предмет и вальяжно откидывается на спинку стула. На его губах противная скептическая улыбочка, как бы говорящая: «ну, давай, удиви!» В полной тишине проходит несколько минут. Взгляд зазнайки меняется с каждой ушедшей страницей. И вот, наконец, он отрывает принцевские глаза от учебника и вполне серьёзно говорит:

— Неплохо, синеглазка. Очень даже неплохо.

Ещё бы! Всё чётко по теме и ничего лишнего. Но слушать похвалу от этого самовлюблённого индюка более чем приятно.

— Надо выбрать организацию, на примере которой будем всё это разбирать.

— Я найду подходящую.

— Отлично.

Мы погружаемся в работу и я перестаю следить за временем. Тихонов больше не шипит на меня при каждом удобном случае, а общается как с равным. Это интересно. Гораздо интереснее, чем я себе представляла. Мы оба устраиваемся у ноутбука и обсуждаем. Отсылки, параллели, примеры. Илья действительно много знает. Стоит ему прочитать какую-то ситуацию, как следом называет, каким законом это будет руководствоваться. У него есть доступ к консультанту и к электронной библиотеке по юриспруденции. В отличие от меня он не просиживает в читальном зале первого этажа, а всю информацию добывает в электронном доступе. Эх, жаль, все эти удовольствия платные…

Я начинаю клевать носом, когда за окном уже совсем темно. Смотрю на время — уже начало десятого. Вот ведь чёрт! Бессонная ночь начинает сказываться на моём самочувствии. Честно сказать, я даже не следила, проходил ли кто-то за это время в коридоре. Слишком уж увлеклась работой. Тихонов замечает, что я начинаю говорить невпопад, и его интерес тоже заметно угасает.

— Может, попробуем выйти в соцсети? Напишем друзьям. Должен же кто-то спасти нас из заточения, — вяло говорю я, придерживая усталую голову рукой.

— Ты меня удивляешь, синеглазка. Вроде такая смышлёная оказалась, а о самом важном подумала только поздним вечером! — смеётся Тихонов, но как-то беззлобно.

— На себя посмотри, — фырчу немного обиженно.

— Я уже пытался выйти в соцсеть, ещё в первый час, как мы тут застряли. В универе на них блок, и компьютер декана оказался не исключением, — добивает мои едва зародившиеся надежды.

Я тяжко вздыхаю, укладываю руки на стол, и, используя их как подушку для головы, устраиваюсь поудобнее.

— Только не говори, что ты спать собираешься.

— Нет, конечно! Просто полежу так чуток… — убеждаю в этом скорее себя, чем его.

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент слышу поворот ключа в замочной скважине. Вздрагиваю, с пару секунд моргая слепым котёнком, а потом резко подскакиваю. Затылок ударяется обо что-то твердое, следом летит приглушенное ругательство.

— Ой! — резко разворачиваюсь и наблюдаю, как Тихонов хватается за нижнюю челюсть. — Прости, я не хотела! Сильно больно?

Затылок у меня горит неслабо, поэтому вывод напрашивается неутешительный.

— Дай я посмотрю. — Подрываюсь к парню, поворачивая его лицо к себе, и впиваюсь внимательным взглядом.

Вроде целый и… такой совершенный! Больше ни о чём не успеваю подумать, щёлкает ручка и дверь с лёгким скрипом отворяется.

Мы поворачиваемся одновременно и я моментально отскакиваю от парня, как только вижу вошедшую. Нас с удивлением разглядывает Виктория Дмитриевна, преподаватель английского языка.

— Тихонов. Миронова, — приветствует своим мелодичным голосом и останавливает прямой взгляд на первом. — Другого места не нашли для уединения?

На секунду представляю, как всё выглядело со стороны и жмурюсь от стыда. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Только этого мне не хватало! И зачем я к нему полезла?! Сам бы справился со своей челюстью…

— Мы занимались… — только начинаю лепетать оправдания, как меня перебивают.

— В десять часов вечера? С закрытой дверью? — строго.

Десять?! Значит, я всё-таки уснула!

— Всему есть объяснение… — говорю менее уверенно и перевожу умоляющий взгляд на Тихонова.

Он-то чего молчит? Даже не пытается оправдаться!

— Не сомневаюсь, — с едкой улыбочкой. — Закругляйтесь. На сегодня ваши занятия окончены.

Она круто разворачивается на каблуках и уходит. Тихонов молча смотрит ей в след, опираясь руками о стол декана.

— Сделай же что-нибудь!

Он бросает на меня короткий взгляд, выпрямляется и быстро выходит из кабинета.

Оставшись одна, я с досадой чешу саднящий затылок и вздыхаю. Надеюсь, первый красавчик универа использует свои феромоны по полной и всё уладит. Всё-таки англичанка женщина молодая, ей лет тридцать от силы.

Осматриваю кабинет и быстро привожу его в порядок. Нужно торопиться домой, меня наверняка потеряли! Сохраняю все материалы на флешку Тихонова, выключаю ноутбук и беру пособия. Ключ Виктория Дмитриевна оставила в двери. Закрываю кабинет, невольно вспоминая картинку, что она увидела. Я прилипла к Тихонову, держу его лицо в ладонях, а потом отскакиваю от него, как ужаленная. Чётко представив эту сцену, я и сама не верю, что мы просто занимались. С досадой чертыхаюсь и плетусь вниз, на вахту.

Сдав ключ удивлённому вахтёру, я выхожу на крыльцо. На улице зябко и сыро. Ещё и темно. Плотнее кутаюсь в куртку и спешу на остановку. От института нет прямого маршрута до моего дома, только с пересадками. Надеюсь, с транспортом проблем не возникнет, ведь карманный лимит этого дня я потратила на перекус в столовой. При мыслях о еде мой желудок протяжно возмущается, напоминая о пропущенном ужине, а в сумочке нет даже печенюшки.

На остановке я совсем одна, значит, транспорт ушёл недавно. Стою долго, минут двадцать, но редкий транспорт, что проходит мимо, не мой. Спустя ещё пять минут совсем отчаиваюсь и решаю уехать хоть на чём-нибудь, пусть даже придётся делать несколько пересадок. Мимо проезжают машины, все спешат по своим делам. Слава богу, до одинокой девушки, мерзнувшей на остановке, им нет никакого дела. Стоило лишь подумать об этом, как чёрная машина, проехавшая мимо, внезапно тормозит. С минуту просто стоит, а затем сдаёт назад и останавливается рядом со мной.

Испуганно озираюсь по сторонам, не зная куда спрятаться, а стекло со стороны пассажирской двери плавно ползёт вниз. Водитель чуть склоняется к рулю и встречается со мной взглядом. Это же Тихонов!

— И долго ты тут стоишь? — спрашивает лениво.

Неопределённо жму плечами, чувствуя себя неловко.

— Мой автобус довольно редко ходит.

— Ясно. Садись, — кивает на свободное сиденье.

— Эм… Автобус скоро подойдёт, всё в порядке.

Тихонов смотрит на часы и хмурится.

— Поздно уже. Садись.

— Я далеко живу, — предупреждаю сразу, чтобы внезапный добродетель не пожалел о своём рыцарском порыве.

— Тем более, — жмёт плечами. — У тебя ведь даже телефон разряжен.

Больше уговаривать не приходится. Всё-таки меня действительно пугает вероятность добираться до дома пешком посреди ночи. Я в два шага преодолеваю расстояние до машины и забираюсь в салон. Здесь тепло и приятно пахнет.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением и мгновенно расслабляюсь.

— Куда едём?

В тёмном салоне с синеватой подсветкой панели, его профиль выглядит нереально красивым. Моргаю, отводя взгляд, и называю адрес. Мы молчим, пока Илья достаёт телефон и настраивает навигатор.

— У меня есть зарядка в бардачке. Если нужно.

— О-о-о, спасибо! — снова повторяю я и открываю крышку.

Зарядка аккуратно скручена и лежит с самого краю. Беру её и случайно натыкаюсь взглядом на то, что лежит гораздо глубже. Начатая упаковка презервативов. Быстро захлопываю бардачок, старательно делая вид, что ничего не заметила. Только щёки обдаёт огнём от смущения. Я чувствую себя так, будто наяву увидела, как красавчик Тихонов использует эти штуки по назначению. Внутри меня проносится горячая волна, а воздух в салоне густеет. Мысленно ругаю себя самыми нелестными эпитетами. Да что же это за мысли такие шальные?!

— У тебя получилось всё объяснить англичанке? — спрашиваю, чтобы переключить свои мозги на более приличную волну.

Тихонов лишь отмахивается.

— Всё нормально.

— Я не хотела, чтобы всё выглядело так, как… — запинаюсь, подбирая слово, но с треском проваливаюсь, — …выглядело.

В этот раз на меня падает прищуренный взгляд.

— А как это выглядело?

Я ещё гуще краснею. Вот зачем опять издевается?

— Ты ведь прекрасно понял, что подумала Виктория Дмитриевна!

— Затылок у тебя конечно кирпичный, — со смешком заявляет Илья. — И спишь ты смешно посапывая.

Кажется, я уже начинаю жалеть, что заехала ему по челюсти, а не по носу!

— Разбора полётов не будет. Расслабься, синеглазка.

— Может быть, уже хватит меня так называть? — хмурюсь.

Да, глаза у меня действительно необычные — тёмно-голубые, почти синие. Но это ведь не повод давать мне прозвище!

— Я подумаю, — снисходительно обещает зазнайка, вновь начиная меня злить.

— Давай лучше подумаем, когда сможем собраться в следующий раз, — перевожу тему. — Тебе ведь не особо подходит утверждённый деканом график.

— Совсем не подходит. Но благодаря одной синеглазой особе Гришин теперь с меня не слезет и будет лично контролировать моё присутствие.

— Я не жаловалась ему на тебя, — признаюсь тихо. — Он видел, как ты уходил после занятий и подловил меня в библиотеке. И тему, кстати, тоже выбрал он.

Молчание. Тихонов сосредоточенно смотрит на дорогу, постукивая пальцами по рулю в такт музыки. Будто и вовсе меня не слушает.

— Ладно, что уж теперь сокрушаться, — наконец отвечает.

— Я поговорю с ним.

— Я уже пробовал.

— Дай угадаю: ты просил освободить его от этой работы?

— Угадала.

— А я поговорю по-другому. Попрошу самостоятельно скорректировать график, чтобы нам обоим было удобнее.

— Удачи, — с ухмылкой.

— День назови.

— Среда и пятница. После семи. Устроит?

— Особо выбора всё равно нет, — вздыхаю. — Так что давай пробовать.

Тихонов берёт телефон с приборной панели и произносит:

— Продиктуй свой номер, если в какой-то день я смогу раньше — заранее тебе сообщу.

Сердце невольно набирает ритм и я никак не могу найти этому объяснения. Тихонов всего лишь попросил мой номер телефона, причём для дела, а у меня всё дрожит внутри от волнения, будто мне только что свидание назначили!

Стараясь ничем не выдать своё внутреннее состояние, я спокойно диктую номер. В действительности в этом нет ничего особенного. Нам заниматься вместе два месяца, было бы странно не обменяться контактами. Илья делает дозвон и вновь устраивает смартфон на приборную панель.

Весь оставшийся путь мы едем молча. Тихонов задумался о чём-то, а я просматриваю сообщения о пропущенных вызовах, что посыпались после включения телефона. Из одногруппниц мне звонили Галя и Наташа. Мама сводила раз десять, сестра ещё больше, и даже отчим набрал пару раз. Всех заставила понервничать! Быстро пишу маме сообщение: «Со мной всё хорошо. Скоро буду дома и всё объясню». Откладываю телефон и просто пялюсь в окно. Дороги в это время свободные, и если бы не остановки на светофорах, мой двор показался перед глазами ещё быстрее. Когда машина останавливается у подъезда, я поворачиваюсь к Илье:

— Ещё раз спасибо! Извини за то, что сорвала тебе стажировку.

— Да уж, — тянет он с кривой улыбочкой на губах. — Приключение вышло незабываемое.

— Надеюсь, оно обойдётся без последствий, — вздыхаю устало.

И я сейчас думаю не только о прогуле Тихонова на работе, но и о возможном «ковре» у декана, на котором мы можем оказаться, если англичанка расскажет преподавателям о позднем уединении их студентов за закрытой дверью.

— Узнаем завтра.

— Угу. Ладно, я побежала, — открываю дверь, стремительно выбираясь из салона, как меня хватают за руку.

— Постой!

Замираю с открытой дверью, опуская взгляд на руку, которая во власти мужской ладони. Невинное прикосновение волнует и отдаёт теплом. Я уже не пытаюсь выбраться, но Илья всё равно держит мою кисть.

— Ты телефон забыла, — объясняет он, кивая на консоль, где продолжает заряжаться мой мобильный.

— Точно, — произношу почти шёпотом.

Тихонов отпускает меня, сам снимает зарядник и протягивает мне забытую вещь.

— Спасибо, пока, — слова звучат совсем смущённо.

В ответ летит внимательный взгляд. Я тут же отворачиваюсь, надеясь скрыть своё волнение от чужих глаз.

— До встречи, — звучит наконец, и я выбираюсь из салона.

— Даша! Ну где ты пропадала?! Ты видела который час?! — налетает на меня с порога мама.

— Мам, прости. Сегодня у меня были дополнительные занятия, нас случайно закрыли в кабинете, а телефон разрядился, — я торопливо оправдываюсь, вешая куртку в прихожей.

— Как это закрыли?

Краснею, не желая сознаваться, что сделала это сама.

— Случайно вышло. Увы, помощь подоспела только поздно вечером.

Стопорюсь, только сейчас задумавшись, что англичанка делала в институте в такое время. Все преподаватели уже уехали на какую-то глобальную встречу. Может, у неё была группа вечерников? Хотя, это не важно. Главное, что мы не проторчали в кабинете декана до утра.

Из комнаты выходит хмурый отчим. Трезвый, слава богу, но оттого и хмурый. Можно начинать вычёркивать дни в календарике до следующей зарплаты и пока немного расслабиться. Дядя Валера проходит по мне внимательным взглядом, недовольно сопит, но молчит. В его глазах плещется что-то такое, от чего мне становится неуютно стоять рядом с ним.

— Ты же наверняка голодная, — сокрушается мама, спасая меня от неприятного взгляда своего мужа. — Иди на кухню, там картошка тушёная есть.

Сбегаю от них и слышу за спиной:

— Не хочешь спросить у своей дочери, кто её домой привёз?! — почти рычит отчим.

У меня всё холодеет внутри. Он меня у окна караулил?

— Валер, угомонись. Главное, что привёз, а не на улице мою девочку бросил, — спокойно отвечает мама.

Голоса становятся приглушёнными — супруги уходят в комнату и закрывают дверь. Я накладываю в тарелку картошку и грею в микроволновке. Лёгкий быстрый топот в коридоре подсказывает, что вскоре на кухне я буду не одна. Так и есть, ко мне подлетает Ада, обнимая за талию.

— Рассказывай, Дашка! — шепчет сестра взволнованно. — Иначе я лопну от любопытства!

— Что рассказывать?

— Всё! Где была на самом деле? У тебя свидание было с тем парнем, да?! — почти пищит, подпрыгивая на месте.

— Ада, ну что за глупости! — шикаю на младшую сестру. — Я вообще-то правду сказала. У нас с ним совместная работа для аттестационной комиссии.

— А что же вы тогда за руки держались? — Энтузиазм у сестрёнки заметно убавляется. — Estoy decepcionada!

Как я не люблю эти загадочные приёмчики. Ляпнет что-то на иностранном, а я ломай голову — не послали ли меня только что?

— А по-русски?

— Даш, я всё видела.

— Нечего под окнами торчать, чтобы не надумывать того, чего в действительности нет. Илья просто довёз меня до дома, потому что уже очень поздно. На этом всё.

— Илья, значит! — неугомонная стреляет глазками.

Микроволновка пищит, напоминая о себе, и я переключаюсь на ужин. Сестра вертится рядом. Невидаль то какая — Даша вернулась домой с каким-то парнем на машине чуть ли не ночью! Не отстанет теперь.

— Он твой одногруппник?

— Нет, Ада. Он выпускается в этом году.

— Красивый?

Я тихо смеюсь, качая головой.

— Красивый, — не смею отрицать неоспоримый факт. — Но меня больше привлекают его знания.

— Ещё и умный.

Киваю, уминая картошку.

— Надеюсь, наша совместная работа даст мне хороший опыт. Он стажируется у таких крутых юристов, что мне и не снилось.

— Даш, а фотки есть? — сестра подаётся ко мне, сгорая от любопытства. Хвостика не хватает на заднем месте, чтобы завилять.

— Да какие ещё фотки?

— Цифровые, какие же ещё.

— Отстань, Ада, — закатываю глаза. — Нет у меня фоток.

— Адель! — слышу угрюмый голос отчима с порога кухни и вздрагиваю. Сестрёнка подпрыгивает на месте и оборачивается. — Тебе разве завтра рано не вставать?

— Да как обычно, дядь Валер, — растерянно отвечает она.

— Иди уже спать, надоели галдеть. Дай сестре спокойно поужинать.

Ада отворачивается, незаметно корчит гримасу под названием: «Как же достал», и уходит из кухни. Отчим не торопится следовать её примеру. Он все так же стоит у входа, прожигая меня взглядом. Я же стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы мимо него. Раздаются неторопливые тяжёлые шаги. Дядя Валера останавливается и, упирая кулаки в стол, нависает надо мной.

— Будешь вилять задом перед какими-то сопляками в своём универе, прибью, — звучит зло и угрожающе.

Я теряюсь, не веря своим ушам. Да какого чёрта ему от меня надо? Что за приступы родительского контроля? Поднимаю на него прямой взгляд и чётко высказываю:

— Ты мне не папочка.

Он долго смотрит в ответ. Так, что мороз проносится по коже.

— Тем хуже для тебя, — говорит мне в тон. — Я предупредил, Даша.

С этими словами он выпрямляется и уходит, а я смотрю на недоеденный поздний ужин и уже не чувствую голода. Аппетит отбило напрочь.

***

Это точно какой-то сговор, не иначе! В институте чуть не каждая вторая студентка подбегает ко мне с расспросами о Тихонове.

«Как дела? У вас с Ильёй сегодня будет занятие? А в какой аудитории?»

«Привет! Это ты с Ильёй занимаешься? Повезло! А ты можешь как-нибудь между делом спросить, есть ли у него девушка?»

«Салют! Повезло же тебе, с Тихоновым работу пишешь! А он тебе не давал случайно свой номер? Можешь поделиться? Да как нет-то?!»

«Ой, Миронова, давно не виделись! Как Илья? Сработались? Правда, он классный? Слушай, а спроси у него, в каких клубах он предпочитает отдыхать?»

«Приветик, Дашунь! У вас с Ильёй уже были совместные занятия? А ты случаем не знаешь, где он живёт? Узнай пожалуйста! Вдруг в моём районе…»

К концу учебного дня у меня уже голова пухнет. Я не видела Тихонова ни вчера, ни сегодня, но эффект его присутствия вокруг меня просто нереальный! Столько непрошенного внимания и всё из-за какого-то парня! Только теперь я поняла, насколько Илья популярен.

— А Мироновой нет? — слышу голос преподавателя и вяло поднимаю руку.

— Я здесь!

— Хм, неожиданно, — Степан Львович щурится, глядя в конец аудитории.

Вот уж точно, неожиданно. Я сижу на отшибе, стараясь быть незаметной. Ссутулилась и волосы на лицо отпустила. Обычно я на первых партах, всегда поближе к трибуне.

— Хорошо себя чувствуете?

— Вполне.

Увы, это неправда. За два дня бесконечных расспросов, я выдохлась и готова зарыться под плинтус.

— Отлично, — кивает преподаватель. — Сходите за журналом посещаемости, будьте любезны.

Степан Львович практически всегда приходит на лекцию без журнала, хотя по правилам универа, брать его не может никто, кроме преподавателей. Даже старостам запретили, после скандала с неотмеченными прогулами. Так уж вышло, что почти в каждой группе есть избранный, которому доверяют. И в моей группе это я.

— Да, конечно. — Я поднимаюсь, чувствуя на себе взгляды отдельных девушек, которые, видимо, ещё не успели задать мне свои вопросы, но очень этого хотят.

— А можно мне с ней? — говорит кто-то, и я жмурюсь от досады.

— Не беспокойтесь, Горшкова, журнал не тяжёлый, — спасает меня Степан Львович. — Миронова и одна справится.

Выхожу в просторный коридор и радуюсь, что пара в самом разгаре. Вокруг тишина и спокойствие. Мне нужно в дальнее крыло, туда, где меньше всего студентов. Занимаются там в основном малыми группами, в небольших аудиториях, а на четвёртом этаже деканат. Иду специально неторопливо, радуясь уединению. Поднимаюсь на нужный этаж и невольно смотрю в конец крыла, на кабинет декана. Подумать только, что два дня назад я своими руками умудрилась сделать из него ловушку. Правда и Тихонов немного помог, не без этого.

В одном зазнайка оказался прав — скандала действительно не было. Англичанка никому ничего не рассказала. Вчера я ещё ожидала разборок у декана, но сегодня отпустило окончательно.

Из деканата вылетает какая-то девушка. По всей видимости, она тоже приходила за журналом. При виде меня она застыла, хлопая глазами под оправой очков, затем подскочила ко мне.

— Ой, привет. А ты Миронова?

Да что же такое! Откуда она меня знает, когда я впервые её вижу?!

— Это ведь ты с Ильей…

И тут меня прорывает:

— Номер аудитории не знаю! Телефон его не дам! Есть ли у него девушка — понятия не имею! По каким клубам ходит, выяснять не собираюсь! А живёт он вообще в тундре, это точно не твой район!

Девушка ошарашено раскрывает рот, а я обхожу её, устремляясь в деканат.

— Стерва психованная, — слышу обиженное ворчание и скрываюсь за дверью.

Да, психованная! Потому что достали! Ещё немного и у меня глаз дёргаться начнёт!

В деканате сидит наша милая старушка Роза Альбертовна — преподаватель по правоведению. Она на пенсии уже лет десять, но освобождать дорогу молодым не торопится. Потому что бойкости и энергии ей занимать не приходится. Всех по струнке поставит, а самым заядлым весельчакам и лентяям в период сдачи сессии легко доказывает, кто на её лекциях главный. Ей несложно и по четыре раза принять на пересдачу.

— О, Миронова! Как хорошо, что зашли. Подойдите-ка на минутку, — радуется она моему появлению.

Подхожу к столу, за которым она что-то читает.

— Вот тут, милая, что написано? — показывает на сноску. — Мелко совсем, без очков не разберу.

— Эм… — приглядываюсь. — Выбранные темы работ необходимо прислать на согласование до десятого октября.

— Ой! Это что, до понедельника получается?! — Розочка Альбертовна в панике. — Надо срочно найти Николая Александровича! Срочно!

Старушка чуть ли не юлой закручивается, собирая бумаги в охапку, и пулей уносится из кабинета. Вздыхаю, глядя на закрывшуюся дверь. Мне бы сейчас хотя бы крупинку её энергии перенять.

Журналы находятся за большим шкафом, отделяющим основную часть кабинета от обеденной зоны, на отдельной подвесной полке с мелкими ячейками. Заныриваю в закуток, нахожу нашу группу и только хочу забрать нужную вещь, как дверь деканата снова хлопает.

Быстро же юла вернулась. Забыла что-то?

Слышится уверенный цокот тонких каблучков, затем ещё один хлопок дверью и громкий:

— Ах! — Увы, возмущённый голос принадлежит вовсе не нашей милой старушке. — Илья, ты что делаешь?! Сюда в любой момент могут войти! Пусти!

Я каменею, узнавая голос англичанки. Сердце ухает в пятки. Меньше всего мне сейчас хочется с ней пересекаться. Вот что за полоса невезения?!

— Долго мы ещё в догонялки играть будем? — звучит другой, не менее знакомый голос.

Это голос Тихонова. Приглушённый и требовательный. Обычно так с преподавателями не разговаривают даже такие зазнайки, как он. Похоже, я попала не в то время и не в то место. И слышу то, что не должна слышать…

— Я не хочу сейчас с тобой разговаривать! — продолжает возмущаться Виктория Дмитриевна, но гораздо тише.

— А придётся.

Быстро беру журнал, решив показаться из своего укрытия ещё до того, как парочка наговорит при мне больше, чем уже наговорила. Осторожно шагаю из-за шкафа, и тут же стопорюсь, охваченная смущением. Тихонов зажимает свою преподавательницу прямо у двери. Заперев её в ловушку из своих рук, он нависает над ней, как хозяин положения. Между ними так искрит, что до меня, стоящей немой мышкой в уголочке, им нет никакого дела.

— Ты забываешься! Я сразу озвучила условия наших отношений и тебя они полностью устраивали…

Ох, а вот теперь кажется точно поздно!

— Я всё прекрасно помню, Вик. Поэтому ещё больше не понимаю твоего поведения. Что за обиженные заскоки?

— Обиженные заскоки?! — переспрашивает возмущённо. — Это называется по-другому — женская гордость.

— Есть определение проще — ревность.

— Я хочу элементарного уважения, Илья! И ревность здесь совершенно ни при чём.

— В таком случае, где же твоё уважение ко мне? Почему я должен бегать за тобой по всему универу, чтобы всё объяснить?

— Не бегай! Не объясняй! Разве я прошу?!

Наступает тишина. Я едва дышу, прижимая папку у груди, и желаю провалиться сквозь пол на первый этаж.

— Ладно. Не буду, — звучит отстраненно и холодно.

Тихонов отступает, выпуская свою пленницу, но тут уже она шагает к нему вплотную, обнимая за шею.

— Прости, я… — начинает она с сожалением. — Я просто места себе не нахожу, после того как ты… с той девчонкой… Да, я ревную! —  срывается с её губ признание.

Молчание всё равно затягивается. Англичанка отводит взгляд от своего собеседника и тут, наконец, замечает меня.

— Миронова? — лепечет, ошарашенно округляя глаза, затем отскакивает от Тихонова не менее резво, чем два дня назад отскочила от него я. — Ты… ты… ты… как тут оказалась?! — спрашивает меня, с каждым словом повышая уровень децибелов.

Илья резко поворачивается и ловит меня взглядом. Даже застигнутый врасплох, он смотрит так, что мне уже хочется провалиться не на первый этаж, а пробить насквозь всю землю. Я судорожно сглатываю, бегая глазами от одного к другому. «Вика» уже бледная, как мел, прижимает к вздымающейся груди руку, на которой, кстати, блестит обручальное кольцо. Илья, напротив, выглядит спокойным удавом, который только что заприметил свою будущую жертву.

Пора сматываться. Пора!

— Прошу прощения, — произношу нервно и, выпрямив спину, иду прямо на них, то есть к двери, которую они до сих пор загораживают.

Немая как рыба англичанка отступает, а вот Илья стоит столбом, продолжая давить своим тяжёлым взглядом. Прошмыгнув мимо него, я быстро оказываюсь за дверью и пулей лечу к лестнице, стараясь забыть всё, что только что видела.

***

«Ты где?» — на телефон прилетает сообщение, и я вздрагиваю от неожиданности. До начала первой пары остаётся десять минут, а тут снова Тихонов!

Вчера, когда я принесла журнал преподавателю, я была в таком состоянии, что всё-таки отпросилась с последней пары. Боялась, что Тихонов подловит меня сразу после неё и прибьёт в каком-нибудь тёмном уголке, как главную свидетельницу его прелюбодеяния. И не прогадала. Как только закончилась пара, мне на телефон прилетело такое же сообщение: «Ты где?» Пришлось ответить, что я отпросилась и уже дома, лечу разболевшуюся голову. Не игнорировать же мне его. Это глупо.

Утром, ещё в самом начале седьмого, пришло другое сообщение:

«Сегодня в 8:00 буду ждать тебя у главного корпуса. Надо поговорить».

Стояла с зубной щёткой в руке и минут пятнадцать пыталась придумать достойную отговорку. Но кроме кошки, рожающей четырёх котят, и прохудившейся трубы, затопившей дом, я так и не смогла ничего придумать. Потом в дверь ванной постучалась Ада, возмущаясь моей медлительности, и мне пришлось написать скупое: «Постараюсь».

В университет я приехала специально за полчаса до назначенного времени, чтобы наверняка не пересечься с отправителем утреннего сообщения. Отсиживалась в аудитории тихой мышкой. И вот, в десять минут девятого меня настигло третье, последнее по счёту сообщение.

Галька, что сидит рядом, нагло припадает к экрану и выпучивает глаза.

— Это Тихонов тебе пишет? — чуть ли не взвизгивает на всю аудиторию.

Те девушки, что сидят к нам ближе всего, мгновенно поворачиваются к нам и удлиняют уши.

— Тю-ю-ю, нет, конечно. Совсем что ли с ума сошла? С чего бы Тихонову мне писать? Скажешь тоже, — отвечаю громко, стараясь изобразить легкую беспечность, а потом зло и шёпотом: — Ты зачем так орёшь, чокнутая?!

Галя скукоживается под моим яростным взглядом и говорит так тихо, что можно только по губам прочитать:

— Извини. Он тебе что, свидание назначил?

Я закрываю глаза, сдерживая истеричный смех. Ага, свидание! Как же! Казнь он мне назначил. Мгновенное убийство, при котором от моего бренного тела останется лишь маленькая кровавая сопелька.

— Нет, Галь. Я ему флешку должна с набросками по аттестационной работе. Только у меня пока не готово, — откровенно вру.

Готово у меня всё. Ещё на следующий день после нашего очень длинного занятия всё в порядок привела.

«Извини, не получится. Скоро пара начнётся. Давай вечером поговорим. На занятии», — пишу сообщение под пристальным вниманием жадных глаз однокурсницы.

— Вы сегодня занимаетесь? — с возбуждённой дрожью в голосе. — Даш, молю, возьми меня с собой!

Ответить ничего не успеваю. Мой телефон взрывается громкой мелодией, и я едва не падаю со скамьи. На экране вызов от Тихонова. Может сбросить?

Наперекор мыслям, палец уже нажимает на кнопку ответа.

— Привет! — стараюсь отвечать бодро.

— Синеглазка, не нервируй меня.

Галька слышит слова своего обожаемого, и её глазища буквально вываливаются из орбит. А я молчу. Может мне тоже ему какое-нибудь прозвище придумать? Например «обогреватель замужних училок» — самое то! Перед глазами, как назло, всплывает картинка с содержимым бардачка его машины. Так он, значит, с «Викой» это самое содержимое расходует?

— Выходи, — произносит Тихонов тоном, не терпящим возражений.

— Скоро пара начнётся. Я не люблю опаздывать!

— Я жду ровно минуту. Если ты не выйдешь, я зайду сам и всё равно тебя вытащу, — предупреждает серьёзно и отключается.

Я в полном шоке смотрю на погасший дисплей и не знаю, что мне делать. Сегодня я в привычных для себя первых рядах. Может сбежать на галёрку? Прямо под парту спрятаться. Аудитория огромна, в ней целый поток. Можно затеряться!

Галя будто мои мысли читает, цепляя мою руку:

— Сиди на попе ровно!

Да если захочу сбежать, минута — слишком маленький промежуток времени для игр в прятки. Первые тридцать секунд я буду отбиваться от вцепившейся в меня Гальки, остальные тридцать — бежать к верхним рядам. Ладно, пойду на смертоубийство добровольно.

— Ты куда? — не пускает меня однокурсница.

— Пусти, я выйду к нему.

— Нет, ты сидишь рядом. Я тебя прикрою, — заговорщицки подмигивает она, сжимая мою руку так сильно, что могут остаться синяки.

Минута проходит очень быстро. Дверь распахивается и к нам входит его величество Тихонов, собственной персоной. В аудитории моментально становится значительно тише, но он этого даже не замечает. Окинув взглядом аудиторию, Илья практически сразу находит меня. Приходится уже в который раз восхищаться его способностью моментально улавливать визуальную информацию. Сейчас, когда наши взгляды встречаются, мне почему-то кажется, что он нашёл бы меня и под партой. Может, на пару секунд больше бы времени потратил!

Преодолев пару ступенек, он останавливается рядом со мной.

— Привет, — воркует Галя, выпуская наконец-то мою руку.

— Привет, — говорит Тихонов, но при этом не отпускает меня взглядом, поэтому я не понимаю, кому именно обращено приветствие.

— Извини, Илья. Я не взяла с собой флешку. Давай всё-таки встретимся вечером. — Я делаю вид, что совершенно не понимаю причину его настойчивости.

Он непонимающе хмурится, а Галя в этот момент поддакивает:

— Да-да, флешку я одолжила. Принесу вам сегодня на занятие. Во сколько, кстати, оно будет?

Какой ловкий ход. Некоторым девушкам, мечтающим о недосягаемом парне, стоит у неё поучиться.

— Флешка меня сейчас мало интересует, — Тихонов всё-таки удостаивает вниманием мою одногруппницу, но потом его глаза вновь останавливаются на мне. — Иди сюда.

Цепляет мою руку и вытягивает из-за парты. Прямо под пристальным вниманием всех любопытных студенток. Этот парень словами не разбрасывается. Сказал — сделал. Рука горит, щёки тоже, но я спускаюсь вместе с Тихоновым, стараясь не обращать внимания на окружающих. Меня выводят в коридор, к окну, и только тогда отпускают.

— И так, синеглазка, — начинает Илья тоном строгого учителя. — То, что ты вчера увидела…

— Давай сразу всё проясним, — перебиваю, примирительно выставив перед собой руки. — Меня это совершенно не касается. Скажем так, вчера я ничего не видела и не слышала.

Тихонов кивает, одобряя ход моих мыслей, но не успокаивается:

— Кому-то уже разболтала?

— Я не болтушка. Умею хранить чужие секреты.

Он скептически вздёргивает одну бровь.

— Допустим. Но если ты вдруг решишь как-то воспользоваться этим секретом, сто раз подумай о последствиях.

— Отличная мысль. Как же я сразу до этого не додумалась! Может, взять тебя в рабство? Будешь делать мне курсовые, а ещё сводишь пару раз на стажировку к Чернышёву! — Вижу, как светло-голубые глаза заметно темнеют, но не успокаиваюсь: — Ах, нет! Лучше я попрошу автомат по английскому языку.

— Попробуй, — звучит с вызовом.

— Да ничего я не буду пробовать! — Я качаю головой, закатывая глаза. Жить-то мне ещё хочется. Да и проблемы с англичанкой не нужны. — Свою позицию я уже высказала, менять её не собираюсь. Хочешь гарантий? Их нет. Придётся положиться на моё слово. Не расписку же мне писать? Тебе, как юристу, прекрасно известно, что подобный бред не будет нести за собой никакой юридической силы. А теперь, если мы всё выяснили, мне пора на лекцию.

Хочу его обойти, но мой локоть тут же оказывается в крепком захвате мужских пальцев.

— Стоять!

— Слушай, если добрая половина девушек мечтает, чтобы ты к ним прикоснулся, то я отношусь к тому меньшинству, что ценят своё личное пространство, — возмущаюсь сердито, пытаясь освободиться.

— Я ещё не договорил, — Тихонов будто специально подходит ещё ближе.

Меня окутывает уже знакомым приятным ароматом и я задерживаю дыхание, лишь бы странное волнение не растекалось по телу. Я слишком остро чувствую его близость, а ещё и локоть горит под мужской ладонью...

— Если ты думаешь, что я нуждаюсь в твоих гарантиях, то глубоко ошибаешься. Мне по большому счёту всё равно, а вот у тебя могут возникнуть трудности с английским. Понимаешь, о чём я?

— Не глупая.

— И мне очень нравится в тебе это качество, — звучит почти как комплимент. — Так что, давай так: гарантию могу дать тебе я — не будешь создавать никому проблем, не огребешь их сама.

Сглатываю, не сводя глаз с его серьёзного лица.

— Это всё?

— Теперь да.

— Вот и отлично. Пусти.

Тихонов медлит какое-то время, но затем нехотя отступает. Дышать становится гораздо легче. Отвернувшись, я быстро сбегаю в аудиторию и в тот же момент раздаётся звонок.

С того дня, как я застукала Викторию Дмитриевну и Тихонова в деканате, прошло три недели. Относительно спокойных, смею заметить. Мы продолжали заниматься по средам и пятницам, больше не затрагивая эту тему. Меня даже перестали доставать с расспросами. Всё шло отлично.

Признаюсь, на первую (после инцидента) пару по английскому я шла, как на казнь. Думала, англичанка цепляться ко мне будет по любому поводу, но ошибалась. Она и взглядом меня не удостоила, предпочитая полностью игнорировать моё присутствие. А вот я напротив, незаметно к ней приглядывалась. Пыталась понять, почему Тихонов именно с ней. Почему меня вообще заботил этот вопрос, я не понимала. Наверное, любопыство.

Виктория Дмитриевна красивая, этого не отнять: тёмные густые волосы, неброский макияж, который лишь подчёркивает аккуратные черты её лица, фарфоровая кожа, большие глаза и пухлые губы. Всегда хорошо и со вкусом одета. Куколка, одним словом. Она даже сидит на стуле с неповторимой женственной грацией. Единственный минус, который я находила в её совершенстве — это обручальное кольцо на правой руке. И, честно говоря, не понимала, почему для Ильи этот минус незаметен.

«Можешь узнать, есть ли у него девушка?» — этот вопрос мне задали раз пятьдесят, если не больше. Я не хотела узнавать, но всё-таки узнала. С удовольствием забыла бы эту информацию, да не получается. Вместо этого я продолжаю приглядываться к англичанке, пока она ведёт диалог с Лимановым, лучшим в группе студентом. Сегодня на ней в меру облегающее серое платье и туфли лодочки. На руках новый маникюр бледно-розового цвета, на голове повседневная причёска: волосы чуть завиты и забраны назад, отчего взору открыта длинная изящная шея и тоненькие серьги-цепочки. Вот значит, какие девушки привлекают первого красавчика универа. Без боевого раскраса, которым грешит добрая половина студенток нашего универа. В том числе и Галька. Она так старается выглядеть ярче и всюду за мной таскается, надеясь, что так у неё больше вероятности попасться на глаза Тихонову. В какой-то степени её стратегия работает. Мы иногда пересекаемся, здороваемся, бывает обсуждаем незакрытые вопросы по плану работ. Всё чётко по делу, без лишнего воркования на тему: как у кого дела и кто чем занимается. Максимум, что перепадает Гале, это короткий взгляд и приветствие. Чаще всего ответное.

В какой-то момент Виктория Дмитриевна отводит глаза от Лиманова и смотрит прямо на меня. Будто знает, что я за ней наблюдаю. Резко опускаю взгляд и смотрю в тетрадь, чувствуя, как щёки обжигает полоской огня. Она сверлит меня взглядом ещё некоторое время и затем отворачивается. До конца пары я больше не смею на неё глазеть. С трудом дожидаюсь окончания занятий и собираю сумку.

— Миронова, задержитесь, — слышу голос англичанки пронизанный холодными небрежными нотками.

Замираю, с тоской наблюдая, как все расходятся. Дольше всех копошится Галя. Уверена, она дождётся меня в коридоре, чтобы вместе перекусить в столовой, а сейчас бросает меня, как и все.

Как только дверь закрывается за последним студентом, я со вздохом плетусь к преподавательнице. Чувствую, как по моему телу ядовитым пауком ползёт её взгляд. Это нервирует. Останавливаюсь у стола, поправляя сумку, и выдавливаю из себя улыбку. Ответной естественно нет. Лицо англичанки нейтрально-безразличное, а вот взгляд неприятно царапает. В нём столько неприязни, что я начинаю сомневаться, что выданная Тихоновым гарантия до сих пор действует.

— Возьмите, — Виктория Дмитриевна протягивает мне листки. — До понедельника нужно это изучить и подготовить доклад.

Я хлопаю глазами, глядя на… судебное решение лондонского суда по предпринимательству. Четыре станицы сплошного текста, наполненного незнакомыми юридическими терминами и формулировками.

К сожалению, я и так не сильна в английском, а тут глаза совсем на лоб лезут.

— Что-то не так? — В этот раз пухлые губы англичанки растягиваются в елейной улыбочке.

Перевожу на неё немигающий взгляд.

— Разве подобные тексты не начинают изучать к концу третьего курса?

Это ведь самая настоящая подстава! Даже когда третий курс и готовит подобное, то текст явно поменьше четырёх листов…

— Их начинают изучать, когда я об этом прошу, Миронова, — отрезает стальным тоном, глядя на меня в упор.

Молчу в полном шоке.

— Смелее, Миронова. От подготовки доклада зависит ваш зачёт, имейте в виду.

Кажется, гарантия всё-таки перестала действовать. Так же молча убираю листки в сумку и произношу:

— Я могу идти?

— Конечно, — с улыбкой.

В коридоре меня поджидает Галька.

— Что ей нужно от тебя? — спрашивает она шёпотом.

— Хочет чтобы я подготовила ей подробный доклад на судебное решение.

— Чего? — не понимает однокурсница.

— Проше говоря, выучила к понедельнику четыре страницы юридической писанины на английском языке.

— Да ладно! — тянет изумлённо. — Ну ничего, ты зубрить любишь.

Да, но не на английском же языке! К тому же, мы с Тихоновым должны были сегодня встретиться. При мысли об этом в груди нарастает неизменное волнение. Он говорил вчера, что должен освободиться раньше. А вот получится ли теперь освободиться мне — вопрос хороший.

В столовой много народу. Галя первая встаёт в очередь и хищно оглядывается.

— Илья здесь, — едва не подпрыгивает от радости и двигает поднос по направляющей. Не глядя берёт салат. — Может, мы к нему подсядем? Место есть… Как раз два свободных!

Я закатываю глаза. Галя неисправима. Поворачиваюсь в сторону зала и почти сразу вижу его. Тихонов выделяется среди остальных студентов, притягивает взгляд. Уверена, по утрам он пьёт приворотное зелье, не иначе. Сидит расслабленно откинувшись на спинку стула, напротив своего однокурсника, того самого весельчака, которого я видела с ним у расписания занятий. Рядом ещё девушка, тоже с потока выпускников. Она оживлённо что-то рассказывает, жестикулирует, а Тихонов в телефон пялится и жуёт сэндвич. Иногда улыбается, прислушиваясь к рассказу, иногда кивает.

В груди всё быстрее разгоняется сердце, а волнение усиливается троекратно. Когда я понимаю, что засматриваюсь на Илью, быстро отворачиваюсь.

— Нет, Галь, я к нашим пойду, — говорю довольно резко, потому что собственная реакция злит. Ещё немного и я стану как моя помешанная одногруппница. — Если хочешь, иди сядь с ними.

— С ума сошла? Это ведь ты с ним общаешься! Давай повод придумаем и воспользуемся случаем. Даш, ну пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

— Нет! И не уговаривай.

— Ну ты и вредина! — шипит Галя, насупившись. — Иногда мне кажется, что ты специально так делаешь. Будто не хочешь, чтобы мы с ним общались.

Я застываю. Несмотря на то, что мне не особо приятно поведение подруги, я никогда ей и слова не говорила. И в том, что Тихонов её в упор не замечает, моей вины нет.

— Давай хотя бы соседний столик! — Галя не замечает мой рассерженный взгляд. — Я сяду справа.

Справа, видимо потому, что этот стул недалеко от Ильи.

— Хорошо, — сдаюсь со вздохом, чтобы не посыпались новые упрёки и обвинения.

— Ура! Даш, дуй за столик, а то займут, — она отбирает у меня поднос и подкладывает его под свой. — Я сама всё возьму. Тебе как обычно?

— Как обычно.

Иду к столику специально более длинным маршрутом, в обход. Сажусь подальше, оставляя правый стул свободным, закидываю на него сумку, чтобы застолбить. Бросаю взгляд на затылок Тихонова, и радуюсь, что осталась незамеченной. Не хочу, чтобы он подумал, будто я специально подсела поближе к нему. Хотя так и есть, но инициатором была не я.

Пока Галя добирается до кассы, еды за соседним столиком остаётся всё меньше. Ещё немного и старшекурсники встанут и уйдут. Тихонов так уже сидит с пустым подносом, неторопливо пьёт кофе, продолжая что-то листать в телефоне.

— Даш, привет! — слышу громкий оклик, но даже повернуться не успеваю.

Ко мне подсаживается Ефремов с параллельного потока — злостный, но обаятельный прогульщик. Любвеобильный парень за прошлый год обучения разбил как минимум пять девичьих сердечек. А может и больше — особо не следила. Ко мне он тоже подкатывал в самом начале учёбы, но получил отворот поворот. С тех пор бегает ко мне, включая режим обаяшки, когда нужно списать лекции.

— Привет, — отвечаю негромко, лишь бы не привлекать внимание. — Дай угадаю: нужны лекции?

— С ума меня сводишь своей сообразительностью, — хитро подмигивает этот повеса.

— По какому предмету?

— Правоведение.

О да, с нашей милой старушкой шутки плохи.

— С собой нет. Принесу в понедельник.

— Дашунь, мне на выходные надо, — строит жалобную гримасу. — В понедельник Альбертовна уже проверит.

— А заболеть?

— Шесть пар подряд, — честно признается. — Я ведь потом все новогодние праздники к ней пробегаю. Куда ведь лучше с тобой, — начинает проникновенно, накрывая мою руку своей. — На какой-нибудь горнолыжный курорт… М-м-м!

— Ой, всё! — Смеюсь над его подкатами, но щёки все равно покрывает краска смущения. — Сегодня вечером забирай.

— Даш, ты лучшая! Обожаю тебя!

— Это моё место, вообще-то! — Громыхает воинственный голос Гальки.

Мы поворачиваемся одновременно, и бедный Ефремов тут же получает под бок пальцами. Галька вытесняет его, отвоёвывая свой заветный стул.

— Блин, рядом же свободно! — возмущается тот, поднимаясь.

— Вот и садись! — ворчит однокурсница.

Ефремов машет на неё рукой, мол да и чёрт с тобой, и вновь поворачивается ко мне. Я же невольно бросаю взгляд на виновника борьбы за стул и замираю. Тихонов оказывается смотрит прямо на меня. Так пристально и внимательно, будто каждую эмоцию считывает.

— Ладно, Дашунь, я тогда заеду вечером? — продолжает ворковать Ефремов.

Я отворачиваюсь от пристального взгляда, но продолжаю чувствовать его на себе.

— Только позвони заранее, — киваю.

— Конечно! — этот неугомонный склоняется и чмокает меня в щёку. Я даже увернуться не успеваю. — Спасибо, прелесть моя. До вечера!

— Пока.

Злостный, но обаятельный прогульщик уходит за свой столик, и я переключаюсь на еду. Только есть оказывается нечем. Галька так торопилась к столу, что забыла принести приборы и сахар.

— Блин, прости, — она и без меня замечает свою оплошность. — Сходишь сама?

Отхожу к кассе. Ложки беру из проблем, а вот сахар закончился, приходится ждать когда принесут новые пакетики.

— Сегодня всё в силе? — звучит над ухом.

Вздрагиваю и резко поворачиваюсь. Тихонов немного отстраняется, но всё равно близко. Ловит мой взгляд чуть прищуренными глазами. Нос щекочет уже хорошо знакомый приятный аромат, и мне приходится поднапрячься, чтобы прогнать надвигающийся на голову дурман.

— Я… — запинаюсь, нервно поправляя прядь волос. Илья почему-то следит за этим движением, проходит взглядом по моей щеке и губам. Сердце пропускает удар, и я отвожу глаза. — Извини, по учёбе загрузили, — не вдаюсь в подробности, кто именно постарался. — Можем перенести на другой день?

Илья не отвечает, бросая взгляд куда-то в зал. Кажется, он смотрит на Ефремова, видимо посчитав, что я из-за него переношу занятие.

— Суббота? — предлагает помедлив.

Я лишь качаю головой:

— В выходные точно не получится.

— Ладно, — щурится недовольно. — Тогда дай знать, как найдёшь время.

— Хорошо.

Тихонов уходит из столовой, а я так и стою с минуту, тупо пялясь на пустой проход. Внутри ширится такая досада, что хочется простонать в голос.

— Миронова, блин! — Галька внезапно оказывается рядом, выхватывая у меня ложки из рук. — Пока тебя дождёшься, перемена закончится.

— Извини.

Галя не слушает, продолжая ворчать себе под нос. Я со вздохом иду к столику. Бесится подруга явно не из-за ложек, а из-за того, что соседний от нас столик уже пустует.

Сестра вчитывается в текст на листах и постукивает пальцами по столу. Что-то обдумывает, угукает, кивает сама себе, едва заметно шевелит губами. Наблюдаю за ней, с надеждой сжав кулачки перед лицом. Если уж Ада не справится с переводом, то я пропала. Интернет-переводчик выдаёт полнейшую белиберду, без слёз не взглянешь!

— Ладно, оставляй, я поковыряюсь вечером.

Но уже полдень субботы, когда мне готовиться и писать?

— Мне нужно к понедельнику, — вздыхаю понуро. — Подробный доклад.

Ада недовольно зыкрает на меня.

— А чего же раньше молчала?

Вчера я пыхтела над переводом сама. Поначалу даже думала, что неплохо справляюсь. Потом поняла, что логическая цепочка разорвалась ещё где-то в самом начале, и я запуталась окончательно.

— Я только вчера получила это задание.

— Доклад за два дня вот на это?! — Ада ошарашено моргает. — Что за мегера у вас в универе?

Молоденькая и красивая. Тихонову очень нравится…

— Будем считать, что я наступила на хвост чёрной кошке.

— Хм, я думала, ты любимица среди преподов, — усмехается Ада. В общем-то так и было до недавнего времени… — Ладно, придётся пропустить поход в караоке. Это надолго. Давай думать.

С сестрой, которая, на зависть, уже достаточно освоила английский, дело идёт гораздо лучше. Есть моменты, которые она не понимает, но с более толковым переводчиком, у меня получается ей подсказывать. Правда для этого приходится искать в интернете информацию по законодательству Великобритании. Всё растягивается до глубокой ночи.

— Закончим, Даш, — сдаётся сестра, когда мы добиваем последний абзац. — Глаза слипаются. Доклад будем готовить уже завтра.

В итоге к понедельнику я как зомби. После ночной зубрежки я чувствую себя так, будто пыталась заучить полторы тысячи статей гражданского кодекса, и теперь в голове ужасная путаница.

После пары по международному праву будет английский. Это удручает так, что не передать словами. На большой перемене я решаю пропустить столовую и первым делом отвязываюсь от Гальки. Ухожу в укромное местечко между лестницей и переходами из главного корпуса в малый, и устраиваюсь на подоконнике с листками. Нужно всё повторить, может и получится не опозориться.

Сестра у меня, конечно, золотце. Разжевала, подписала транскрипцию над сложными словами. Но я всё равно не готова. Было бы больше времени, я бы точно нормально выучила. А сейчас: пык-мык и снова подглядываю за словом.

Увлечённая своим гиблым делом, я не слышу ни топота студентов по лестнице, ни их голосов. Покончив с первой страницей, перелистываю на вторую, как вдруг ощущаю, что над моей головой кто-то нависает. В нос ударяет знакомый приятный аромат, в груди разливается волнение и я резко вскидываю голову. Ощущения не обманули — мой укромный уголок посетил его величество Тихонов.

Он садится рядом, чуть сдвинув мне бедром ногу. Я тут же выпрямляюсь.

— Что это? — принцевские глаза внимательно изучают листки на моих коленях.

— Ничего, — бурчу, пытаясь убрать их в сумку. — Ты что тут делаешь?

Ответа не получаю. Особо не церемонясь, Илья выхватывает у меня из рук доклад и удивлённо присвистывает.

— Высший суд Англии и Уэльса? Синеглазка, нам конечно нужен третий пример на практике, но боюсь, ты не туда полезла.

— Отдай, — тянусь за его наглой рукой, отобравшей святое.

Только она взмывает ещё выше, не поддаваясь, а сам Тихонов вчитывается в текст. Почему-то я уверена, что он, как и моя сестра, без труда понимает содержимое. Рассерженно фыркнув, я делаю новый рывок, почти наваливаясь на наглеца, и попадаю в ловушку, в прямом смысле этого слова. Илья сгребает меня в охапку свободной рукой, сдавливая плечи, и продолжает скользить взглядом по строчкам.

— Что за аналитическое изложение? Да ещё и на английском.

Он будто не замечает, насколько мне неудобно. Я почти втыкаюсь носом в его шею, правое плечо так сильно прижато к его груди, что я чувствую размеренное биение его сердца. От такого тесного контакта с первым красавчиком универа, моё разгоняется не на шутку.

— Так ты этим занималась все выходные?

Снова фырчу, пытаясь выкрутиться, а Тихонову, похоже, щекотно. Приглушённо усмехнувшись, он отстраняется от моего носа, поворачиваясь ко мне лицом. Так близко, что я вижу тоненькие ребристые полосочки на светло-голубой радужке. По телу проносится жаркая волна, даже ладони потеют. Каждую клеточку парализует. Я застываю, выпадая из реальности, продолжая смотреть в принцевские глаза, которые почему-то даже не моргают.

Дыхание сбивается, когда Илья склоняется ещё ближе. Я непроизвольно отстраняюсь, чувствуя, как в животе становится горячо. Нервно сглатываю и взгляд голубых глаз освобождает меня из своего плена, медленно опускаясь к губам. Сердце бахает в груди, подгоняя кровь к щекам, а крепкое однорукое объятие слабеет. Только отстраниться я уже не в силах. Даже пошевелиться не могу, охваченная странным дурманом. Рука, выпустившая меня из своей хватки, внезапно прикасается к моей щеке, большой палец очерчивает выступивший на ней румянец. Я даже дышать забываю, медленно закрывая глаза от этой ласки.

— Прекрати, — шепчу едва слышно, а в груди всё скручивает спиралью. Это безумно приятно.

— Не хочу, — звучит приглушённо, у самых губ.

Голова идёт кругом от его ответа.

Не хочу…

Мужские пальцы зарываются у меня в волосах, а я двигаюсь ещё ближе…

— Миронова! — слышу громкий, чуть ли не истерический вопль и резко вздрагиваю.

Распахиваю глаза, испуганно моргая, а Илья, недовольно ругнувшись, резко поворачивается на голос. У лестницы стоит Галька, и таращится на нас круглыми от шока глазами.

— Ты не видишь, что она сейчас занята? — прохладно высказывается Тихонов, даже не пытаясь выпутать пальцы из моих волос.

Опомнившись, я быстро соскакиваю с подоконника, а Галька, обиженно поджимая губы, резко выбегает в коридор. Вид у неё при этом такой, будто вот-вот разревётся. Я хочу подорваться следом, но и шагу не успеваю сделать.

— Стоять! — командует Илья, хватая меня за руку.

Миг и я уже прижата к подоконнику и заперта между его рук.

— Она у тебя в роли личного телохранителя? — произносит с недовольством.

— Что? Почему? — собраться с мыслями никак не получается и нависшая надо мной фигура Тихонова, только усугубляет и без того нелёгкий процесс.

— Я ещё ни разу не видел тебя в универе без этой девчонки.

— Ерунда.

Не уверена, что хочу рассказывать, как Галя носится за мной хвостиком, лишь бы лишний раз столкнуться со своим обожаемым. Особенно после того, как мы… Меня словно ледяной водой окатывает. Я, чёрт возьми, чуть не поцеловалась с Тихоновым! Трепетала от нашей близости, забыв обо всём, в том числе и о его «Вике», из-за которой вообще тут сидела! О чём я вообще думала?!

— Ладно. Мы немного отвлеклись, — Пока я сгораю от стыда, Илья, как ни в чём не бывало, кивает на брошенные листки. — Ты не сказала, что это.

— Спроси лучше у своей девушки, — шиплю с ревностью и злостью, даже не контролируя это.

— Какой ещё девушки? — хмурится он.

— Издеваешься?!

Тут его лицо меняется. В глазах мелькает понимание, а челюсти плотно сжимаются.

— Это задание по английскому?

— Именно так.

— Почему не сказала сразу? — прищуривается, продолжая сверкать глазами.

— Я не только не болтушка, Илья, но и не ябеда.

Он отстраняется, забрав мои листки.

— Это, пожалуй, я заберу.

— Стой! Куда?! — теперь уже я подрываюсь к нему. — Мне готовиться надо.

— Не надо, — только и отвечает он, сворачивая на лестницу. — Иди на занятия.

Я же стою посреди закутка и с досадой развожу руками. Ну и как это всё понимать?

***

Илья

Захожу в аудиторию ещё до начала пары. Вика уже здесь, сидит не поднимая головы, листает какой-то журнал. Опущенные плечи и хмурый задумчивый взгляд подсказывают мне, что она снова не в духе. Покладистой кошкой она никогда не была, наверное этим и цепляла. Но её поведение в последнее время переходит все границы. После разговора в деканате, меня отвратило от неё окончательно. Я изначально не планировал с ней ничего серьёзного. Не собирался становиться собачкой на побегушках, и не рассчитывал отчитываться за девушек, с которыми провожу время. В конце концов, я никогда с неё не прашивал, сколько времени и внимания она уделяет своему мужу. Поэтому терпеть её ревнивые заскоки, желания нет. С кем хочу, с тем и встречаюсь. Пора поставить точку. И — да, на синеглазку у меня есть определённые планы…

Зацепила. Сам не понял когда и чем, но в последнее время я не раз ловил себя на том, что ловлю её взглядом в коридорах универа или стараюсь пересечься в столовой. Есть в ней что-то такое, неуловимо-притягательное. И дело далеко не в смазливой мордашке и красивых синих глазах. У неё огонёк горит внутри особенный, который хочется присвоить себе. А ещё она интересная. Сколько времени с ней не проводишь — никогда не бывает скучно.  Приятно, когда с красивой девушкой можно поговорить не только о количестве лайков под её фотками в соцсети.

Вика замечает меня, только когда я подхожу вплотную и кладу перед ней доклад синеглазки. Молча поднимает глаза и прищуривается. Хитро так, заговорщически, как всегда было раньше.

— Что это, Тихонов? — спрашивает формальным тоном, отчего хочется рассмеяться в голос.

— Вот и мне интересно знать! Что это, Вик?

— Виктория Дмитриевна! — шикает на меня, продолжая держать маску преподавательницы. — Ты в аудитории, полной студентов.

— Серьёзно? — не могу сдержать усмешки. — Так ты всё ещё хочешь, чтобы о нас никто ничего не узнал? А то я решил, что ты уже не против!

— О чём ты? — она хмурится и берёт в руки листки. Бегло пробегает по ним взглядом и откладывает подальше. — Нажаловалась, значит.

— Нет, — разочарованно морщусь я. — Но вполне могла, Вик. И причём не мне, а, например, декану. Об этом ты не подумала?

— Я подумала, что тебя стоит освободить от «дополнительных занятий». Ты ведь в последнее время такой занятой! — тянет небрежно, чем начинает раздражать.

— Можешь больше не стараться. Своё свободное время я буду проводить, не согласовывая с тобой.

Некоторое время Вика молчит. Будто совершенно не ожидала услышать подобное.

— И как всё это понимать?

— Очень просто. Оставь девчонку в покое. Как мы и договаривались, Вик. Иначе рискуешь сама нарваться на неприятности. Я даже отрицать ничего не буду, если она решит рассказать о нас твоим коллегам. Так понятнее?

— Я… да ты… — она бледнеет и вновь хватается за листки. Нервно сминает их и бросает в урну. — Выйдите вон, Тихонов! У меня через две минуты занятия.

— Конечно, Виктория Дмитриевна! — вежливо улыбаюсь. — Больше не буду вас беспокоить. Во всех смыслах.

Выхожу из аудитории, чувствуя, как спину прожигает тяжёлый взгляд. Ничего, перебесится и остынет. Выбора у неё всё равно нет. Сейчас меня волнует совершенно другое. Хочется поскорее завершить с синеглазкой то, на чём нас прервала её подружка.

Даша

— Галь, подожди, — цепляю однокурсницу за руку прежде, чем она успевает зайти в кабинет.

Я бы поговорила с ней раньше, но Галя не пришла на пару по международному праву. Пока караулила её у двери, уже успела подумать, что она и на английский не явится, но к облегчению, оказалась не права.

— Чего тебе? — хрипло спрашивает, поднимая на меня красные глаза.

Я растерянно застываю. Она плакала! Галя действительно надеялась завладеть вниманием Тихонова, а тут…

— Давай поговорим.

— Ты ведь занята! — кривит лицо подруга.

Я вздыхаю, а к щекам приливает предательская краска.

— Галь, всё не так, как тебе кажется, — Начинаю оправдываться. — Мы с ним… не вместе.

— А-а-а! Так значит ты ко всем целоваться лезешь, да?

— Нет! Конечно же нет! Я сама не знаю, как так вышло...

— А я тебе скажу, как так вышло! — зло перебивает Галя, тыча в меня пальцем. — Тебе самой нравится Тихонов! Просто передо мной придурялась.

Я молчу, не зная, что на это ответить. Тихонов, конечно, красавчик, он не может не нравиться. Но, я ведь никогда не пыталась с ним флиртовать. Нужно смотреть на вещи реально, а не витать в облаках, как Галя. Чтобы потом не реветь в коридорах универа…

Убеждаю себя в этом какое-то время, а затем всё-таки разрушаю напряжённую тишину:

— Я не придурялась. Прекрати, Галь.

— Ага, значит, всё-таки нравится! — она тут же цепляется за то, что я проигнорировала часть её обвинений. — Знаешь что, Миронова, так подруги не поступают! Если бы сразу сказала, что втихую охмуряешь Илью, я бы не крутилась рядом, пытаясь ему понравиться!

Качаю головой с досадой. Вот Галя и сама призналась, из-за чего изображала из себя верную подружку. Пусть я и так это понимала, но мне становится неприятно.

— А как ты, значит, поступают? — спрашиваю тихо.

— Это другое! Я с самого начала тебе говорила, что хочу познакомиться с Ильёй поближе, а ты за всё время, что вы вместе проводите, даже не попыталась намекнуть ему на это! Теперь мне понятно, почему!

Тон её высказываний обижает и злит одновременно.

— Я, что, сводница? — спрашиваю рассерженно.

— Нет! Ты предательница! — повышает голос Галя. — Делала вид, что в учёбе заинтересована, а сама по углам универа с Ильёй зажимаешься!

Я отхожу от Гали на шаг, поднимая перед собой руки в знак поражения.

— Думай, как хочешь. С меня хватит. В конце концов, я перед тобой отчитываться не обязана.

— Вот значит, как заговорила! — Сверкает глазами одногруппница. — Ну и катись! Когда Тихонов тобой попользуется и выкинет, мне не плачься!

Я сжимаю кулаки, едва справляясь с полыхающим огнём в груди. Чтобы больше не слушать ревнивые выпады «подруги», обхожу её и собираюсь зайти в аудиторию, как в момент стопорюсь, сталкиваясь с цепким взглядом англичанки. Она стоит неподалёку, с папкой в руках и явно слышит нашу перепалку.

Вот только этого мне не хватало!

— Если через минуту не займёте свои места, в аудиторию можете вообще не входить, — произносит Виктория Дмитриевна, строго прищурившись.

Поворачиваюсь к притихшей Гале, красноречивым взглядом посылаю ей парочку «благодарностей» и первая распахиваю дверь.

Первые полчаса я натянута как струна. Смотрю строго перед собой, но прислушиваюсь к голосу англичанки. Жду, когда она меня прилюдно разнесёт, смирившись с этим. Ведь благодаря Тихонову, у меня даже доклада на руках нет. Но ничего не происходит даже спустя час. Виктория Дмитриевна спокойно ведёт лекцию, общается со студентами, а меня будто и не замечает.

Вздрагиваю, когда в кармане вибрирует телефон. Украдкой достаю его, пряча под партой, и кошусь на дисплей.

Тихонов!

«Как дела?»

Что он имеет в виду? Английский? Или просто поболтать о жизни решил под конец пары?

Пока гадаю о сути написанного, прилетает следующее сообщение:

«На английском без происшествий?»

В этот раз отвечаю:

«Вроде да».

«Вот и отлично».

«Это ты с ней поговорил?» — не удерживаюсь от вопроса.

«Не нужно было», — добавляю тут же.

Тихонов не отвечает на вопрос, задавая свой:

«Чем будешь заниматься после универа?»

Растерянно перечитываю сообщение раз за разом и даже не дышу. В груди трепыхается беспокойное сердечко, а волнение окутывает сознание тугим облаком. Невольно вспоминаю его красивые глаза, близко-близко к моему лицу и в животе всё скручивается приятной истомой. Я пытаюсь отбросить шальную мысль о том, что Илья хочет продолжить то, на чём нас прервали, и ругаюсь сама на себя. Быть такого не может, и точка!

«Может пообедаем?» — прилетает спустя пару минут на моё растерянное молчание.

И тут я совсем перестаю соображать. Во мне вдруг взрывается такой фейерверк самых разных эмоций, что справиться с ним просто невозможно. Собираюсь с мыслями и пишу следующее:

«Ты хочешь позаниматься сегодня?»

Ну так ведь? Иначе зачем Илья позвал бы меня?! Ответа нет довольно долго. Я даже успеваю подумать, что его и вовсе не будет, как дисплей загорается:

«Ты всегда думаешь только об учёбе, синеглазка?» — с улыбающимся смайликом.

Я смущённо стопорюсь. Беспокойное сердечко трепещет ещё сильнее.

«Наверное, так и есть», — отвечаю с задержкой.

«Предлагаю это исправить. Встретимся после занятий? Просто так, без твоих любимых учебников».

После этого сообщения сердце уже грохочет в груди, как сумасшедшее. Я не знаю, что и думать! В голове не укладывается, что Тихонов приглашает меня на… свидание? Ну нет, какое свидание? Замахнулась я, конечно…

«Я знаю, что ты сегодня пропустила столовую и наверняка голодна».

Он заметил? С чего бы его это волнует? Чёрт возьми, приятно однако! Прикрыв глаза, я борюсь с глупой улыбочкой. Правильная девочка внутри меня протестует, напоминая о том, что в первую очередь мне нужно думать об учёбе. Но вот та, что очарована Тихоновым не меньше Гальки, требует согласиться.

Голова идёт кругом. Набираю ответ: сначала пишу извинения с отказом, затем стираю, пишу согласие, нервно ёрзая на стуле, потом снова стираю. Отказ. Согласие. Отказ…

Выдыхаю, схватившись за голову. Да что со мной происходит?! Тут я чувствую на себе пристальный взгляд и выпрямляюсь, встречаясь с холодными глазами англичанки. Она так внимательно за мной наблюдает, что даже говорить перестала. Улыбка медленно сползает с моих губ и я отворачиваюсь. Честно сказать, когда я с глупой улыбочкой размышляла насчёт обеда с Тихоновым, об их странных отношениях я ни разу не вспомнила.

«Не получится, Илья. У меня другие планы», — пишу быстро и бросаю телефон в сумку, чтобы больше не отвлекаться.

Но мой собеседник и без того предпочёл меня больше не беспокоить.