На семь ночей порочнее

— Не надо, Яннис. Пожалуйста, — эта просьба сорвалась с моих дрожащих губ раз в сотый, если не больше.

Но Ян шел на меня, глядя прямо в глаза. Его мало интересовало то, что я чувствую. Он упивался моим страхом и сверлил грозным взглядом. Наступал, ухмыляясь, и рассматривал меня как товар.

 — Я все отработаю. Я обещаю, Яннис. Я ошиблась… Я не должна была.

 — Конечно, Ева, — усмехнулся он. — Отработаешь! Садись на колени и приступай!

 — Нет! — закричала я и попятилась назад, как можно дальше от этого чудовища. Но мой путь отхода закончился, когда спиной я уперлась в нечто жесткое и очень большое… На мое плечо тут же опустилась тяжелая немаленькая рука.

 — На диван ее, — рявкнул Яннис тому, кто грубо сжимал плечо. — Сейчас ты все отработаешь, Ева…  компенсируешь все сполна.

Я стояла на краю пропасти, прижимая к себе спящую малышку. От ее тепла мне было немного спокойнее, но я понимала... это конец! Отступать было некуда. Сделай я шаг назад и мои кроссовки соскользнули бы с песчаного обрыва. И мы с ней полетели бы вниз.

Я загнала себя в тупик. Не зная местности, мне нужно было включить мозги, а потом уже и навигатор, и свернуть на проезжую часть — туда, где много людей, «цивилизация», шумиха и… заправка, в конце концов! Но я делала все второпях, лишь бы поскорее сбежать из того дома. Действовала в ускоренном режиме, не проработав до конца свой план. Подвернулся шанс улизнуть — и я тут же сорвалась.

Погоня длилась очень долго, около пары часов. У моей машины закончился бензин в тот момент, когда я оказалась черт знает где! В какой-то пустоши у обрыва и без свидетелей! Если к моему виску приставят пистолет, мне не поможет никто!

На фоне заката голубое озеро за моей спиной было прекрасным и на редкость спокойным. А вот я... Во мне все тряслось и металось, как будто на меня надвигался смерч. И в какой-то степени это было правдой!

Машин было две: черный огромный внедорожник, напоминавший танк, остановился левее, а отполированный до блеска темно-синий седан премиум класса с визгом тормозов встал прямо передо мною. От резко затормозивших колес поднялось облако пыли, а под шинами дымилась высушенная солнцем трава.

Первым из седана вышел ОН. Тот самый человек, к которому я устроилась на работу. Мне обещали хорошо заплатить, выдав при этом немаленький и многообещающий аванс. От меня требовалось под видом горничной проникнуть в его особняк и украсть то, чем этот человек так дорожил — этого милого ангелочка, сладко спавшего у меня на руках.

— Отдай мою дочь, — бросил он в меня холодно и резко. — Не делай глупостей. Если шевельнешься, тебе не сдобровать.

Он шел на меня, не переставая смотреть в глаза. Ненависть и злость исказили лицо этого мужчины. Он знал, что мне некуда бежать, а сделать шаг назад я попросту не посмею. Только не с девочкой на руках. Только не с его ангелочком…

— Отдай мне ее, — он остановился в полуметре от меня и вытянул руки вперед. В это время его охрана, состоявшая из четырех человек, окружала нас. На тот случай, если я все же попытаюсь сбежать.

Я повернула голову и посмотрела назад через плечо — прямо в самое сердце голубой пучины. Поднявшийся ветер взбаламутил воду, озеро начало бушевать, оно словно чувствовало приблизившуюся беду. ОН настиг меня… Смерч по имени Яннис поймал меня!

Я снова повернулась к нему. Мужчина стоял совсем близко и испепелял меня взглядом, который я предпочла бы не знать и не видеть. Молча и мягко он просунул теплые ладони в мои руки. И также мягко вынул малышку из моих объятий, лишая единственного, что могло сдержать его ярость и не дать ей обрушиться на меня.

Ангелочек Лина, почувствовав смену рук, на секунду приоткрыла глаза. Она потянулась своей маленькой белоснежной ручкой к щетине отца, улыбнулась, но сон одолел ее.

— Забери Ангелину, Дамир, — спокойно произнес мужчина и передал дочь охраннику, а потом обернулся ко мне.

Глаза в глаза. Ненависть в страх. Как шакал на раненого зверька...

Блондин с небесно-голубыми глазами, практически синими, в которых кроме холода и ненависти ко мне не было ничего... Ангелина унаследовала не только цвет глаз и волос, она пошла в папу даже чертами лица: угловатые скулы, впадинки на щеках и пухлые губы. Если бы я увидела этого мужчину где-то на улице, я бы решила, что с такой внешностью он само воплощение доброты и нежности. Но передо мной стоял самый настоящий тиран.

«Дьявол в личине архангела», — так отзывалась о нем бывшая жена. Именно она наняла меня для этой непростой работенки.

Злобно скалясь, он медленно вытянул руку вперед. Так, будто хотел опустить ее на мое подрагивающее плечо. Но вместо этого резким движением толкнул. И, вскрикнув, я стала падать назад...

Вцепившись в лацканы моего жакета, мужчина не дал мне упасть. Он рывком притянул меня на себя и поднял вверх. Я больше не чувствовала землю под ногами. Барахталась в воздухе, пытаясь задеть мыском кроссовка высохшую до глубоких трещин землю. Мои пятьдесят килограмм дались ему так легко, как если бы он держал на руках свою годовалую дочку.

Раздувая от злости ноздри, он сканировал мое испуганное и побледневшее лицо, очки с большой оправой и волосы, завязанные в тугой высокий пучок. Яннис изучал меня — ту, что осмелилась на этот рисковый шаг. Ту, что бросила вызов ЕМУ своей дерзкой выходкой. Ту, что чуть не отобрала у него его маленькую дочь...

От страха я едва держала себя в руках. Казалось, еще немного и сознание покинет меня. Я сглотнула застрявший посреди горла ком и прикрыла глаза, чтобы не видеть то, как Яннис одним лишь взглядом заживо сжигал меня.

— Смотри на меня, — процедил он сквозь зубы и поставил меня на землю. — Не смей закрывать глаза.

Мои ноги, как два мармеладных червяка, сгибались и не позволяли мне устоять. Но он не стал мне помогать, хотя и видел, что я с трудом удерживаю свое непослушное тело.

Моя паника, мой страх… Они забавляли этого мужчину. Внезапно он разжал кулаки и отпустил меня, а я рухнула на пол как набитый до отвала мешок песка. Мое падение пришлось на пятую точку. Я тут же поджала ноги и попыталась заговорить с ним. Как капитан полиции в отставке, я прекрасно знала, что мне грозит. И что было лучше — смерть от его рук или срок минимум в пять лет, было сложно сказать.

— Ян..нис... — с трудом произнесла я его имя, проталкивая наружу каждую букву силком.

Он все еще стоял надо мной, нависнув грозной скалой, и смотрел на меня сверху вниз. Рука мужчины внезапно опустилась на мою голову. Он подхватил широкую черную ленту, которая удерживала копну волос, и потянул ее вверх. Мой пучок стал рассыпаться черными волнами по спине и плечам.

Он ухмыльнулся и на какое-то время навис надо мной, будто обдумывая…

Присев на корточки, Ян всмотрелся в мое лицо и вздернул кверху левую бровь. Словно он был удивлен, даже очень. Затем он снял с меня очки, повертел их в руках и приставил их к своим глазам.

— Блеф, — недовольно прошипел он, поскольку в оправе были самые обычные стекла без диоптрий, со зрением у меня не было никаких проблем.

Выкинув их через плечо, Яннис ухватил пальцами мой подбородок. Сжал его крепко, сдавливая пальцами челюсть, и стал вертеть мою голову то влево, то вправо. Как будто я — это какой-то товар, который он намерен был купить, но сомневался.

— Подделка... — он всмотрелся в мои глаза, зеленый цвет которых скрывался под темными карими линзами. — Что еще? Какие еще меня ждут сюрпризы? — он рявкнул, я вздрогнула.

— Ян... — кроме его имени я ничего не могла «родить». У меня не было ни оправданий, ни идей, как можно избежать уготованной мне участи.

— Как тебя зовут?

— Юлия, — солгала я. Так меня звали по липовым документам.

— Как? — рявкнул опять, не выпуская мой подбородок из цепких пальцев.

— Ева.

— Сколько ты проработала у меня, Ева? — он запустил вторую руку в мои волосы, как будто хотел прочувствовать их мягкость.

— Семь дней.

— Неде-елю-ю? И никто из охраны не увидел подставы? — он был ошарашен услышанным. — Значит, так, Ева... Ты же, наверняка, догадываешься, сколько тебе грозит за похищение?

Я стала кивать — очень часто и дергано. На его вопрос в мыслях вертелось лишь одно матерное слово, начинающееся с «д» и заканчивавшееся буквой «я». Оно обозначала целую бесконечность.

— За решетку хочешь?

Я также суматошно замотала головой. Конечно же, нет! А кто бы хотел? Но если он скажет мне, что я должна денег, я, не задумываясь, побегу продавать почку и все, что смогу. Уж лучше так уладить этот «конфликт».

— Ты делала из меня дурака целую неделю, Ева. НЕДЕЛЮ! Использовала мое доверие и меня самого. И как же мне стоит наказать тебя?

Яннис слегка склонил голову. Он прошелся взглядом по моим губам, устремив его вниз по шее. Его взор оставил на моих ключицах след, от которого все пылало.

— Теперь я буду использовать тебя, Ева… Как захочу. И будет честно, если я заберу тебя на семь ночей.

Ян, небрежно выпустив мой подбородок из пальцев, встал. Я же, как рыба зашевелила губами — безмолвно и бесполезно, как будто пыталась поймать как можно больше воздуха ртом. Я пыталась возразить ему. Но голос словно застыл.

— Ее тоже забираем, — он отдал приказ своим охранникам, и те разом двинулись ко мне.

Что было сил... вложив их в ладони, я оттолкнулась от сухой поверхности обрыва. Рванула влево по потрескавшейся земле в надежде, что там, дальше, покатый склон. Кроме бесконечного пляжа и озера вокруг все равно ничего не было. Думала, что, скатись я кубарем вниз, я обрету шанс на побег. Где-нибудь скроюсь, спрячусь. А потом перееду, исчезну из города. А если получится, то и из страны. В живых он меня не оставит!

Теперь, когда малышки не было на руках, я могла принимать любые отчаянные действия, не заботясь о ее безопасности. Теперь от меня зависела только моя жизнь.

Но, стоило мне поравняться с одним из бугаев, он перекрыл мне и этот путь к отходу. Как котенка за шкирку поймал меня двухметровый охранник в обтягивающей его мускулы футболке. Водрузив меня на свое плечо, понес в сторону седана, в котором уже сидел Яннис. Он смотрел на нас молча и казался таким спокойным…

— Сукин сын, выродок, — колошматила я каменную спину своего «извозчика» и материлась, болтаясь вниз головой. Будь мои волосы длиннее на сантиметров пятнадцать, я бы подмела ими землю. — Ублюдок! Отпусти меня! Я на вас в суд... — одного взгляда Янниса мне хватило, чтобы я заткнулась и уже шепотом добавила, — подам.

Меня буквально швырнули на заднее сидение, зажав между своими огромными каменными телами два бугая. Ян с интересом поглядывал на меня в зеркало заднего вида, а мои колени дрожали и поднимались вверх так часто и быстро, как будто они готовились пробежать спринтерский забег.

— Где мы есть-то, Вань? — спросил водителя голубоглазый деспот, глядя на открывавшийся за окном авто вид.

— Да какие-то Кондуки, судя по навигатору…

— Красиво тут, — совершенно спокойно ответил ему Яннис. — Никогда о них не слышал.

Водитель тронулся с места, за нами следом выехал внедорожник. Мельком я увидела в приспущенном стекле окна «танка» няню Ангелины. Она зло посмотрела на меня, но тут же отвлеклась. По всей видимости, на малышку, которая просыпалась.

— Ну и? Сколько денег тебе обещали заплатить? — спросил меня Ян. В его речи отчетливо чувствовались брезгливые нотки. — И кто?

— Я сама, — я пообещала себе, что любой ценой не выдам его бывшую жену Алису.

— Да ну-у? — он наигранно удивился. — Вот так сама взяла и решила, что нужно идти на шантаж? И какова сумма, если не секрет? Сколько ты хотела за нее попросить?

Он будто издевался надо мной. По его глазам было видно, что Ян не поверил в мою ложь, но зачем-то он продолжал.

— Сама. Квартиру хотела купить за десять миллионов. Деньги очень нужны были.

— У-гу... а документы, знаешь, сколько сейчас стоит подделать? Да еще ка-ак подделать! О том, что ты Ева и что у тебя там за жизнь — никаких следов. Абсолютно! Везде только Юлия Гончарова всплывает. На паспорт и вполне реальную трудовую ты тоже шантажом накопила или как?

— Или как, — гоготнул амбал, сидевший справа от меня и искоса поглядывая на мой рот.

— Ротик-то вполне рабочий, — усмехнулся второй.

— Парни! Но вы ведь не будете его осквернять прямо здесь, — говоря это, Яннис вновь посмотрел на меня, сжигая взглядом до тла. Я не могла понять, подыгрывает он им или говорит совершенно серьезно. — Не надо портить обивку машину вашими жидкостями.

Я промолчала, чтобы не нарваться на неприятности. Опустив глаза на ладони, я смотрела на то, как дрожали мои пальцы. Подсунули бы мне рояль, я бы «сообразила» шедевр, не прилагая особых усилий.

— Смотри на меня, Ева, когда я с тобой разговариваю, — вновь от интонации Яна мое тело прошибло ледяным ознобом. Не сделать этого я попросту не посмела. — Кто тебе заплатил? Симонов? А может… Костюк? Да вот только у них кишка тонка... Абрамян нанял бы более толкового «специалиста». Ахмед Юсупов на это точно не пошел бы, все наши «терки» остались давно позади... Неужели Алиса?...

Яннис, рассуждая вслух, ловил мою реакцию в зеркале и не сводил глаз. Я старалась быть спокойной, насколько это было возможным в моем положении и в окружении амбалов, похотливо поглядывавших на мои губы. Мне катастрофически не хватало свежего воздуха, кислорода, пространства... Эти двое как будто нарочно прижимали меня, вызывая приступ клаустрофобии, которой раньше я не страдала.

— Значит, это она... — зло выдохнул Ян. — С-сука... все не угомонится...

Мы подъехали к особняку, из которого я бежала в спешке. Вместо тех охранников, чьи лица я обильно забрызгала из перцового баллончика, открывая ворота, свой путь к спасению, на КПП были другие.

Внедорожник с малышкой и няней свернул налево к гаражу и главному дому. Седан, заложницей которого я оказалась, поехал дальше…

На территории владений Янниса было несколько невысоких построек: баня, беседка, детская площадка, пара домиков для гостей и двухэтажное здание для обслуживающего персонала и охраны. Так как я неделю провела в этом доме под видом горничной, я успела побывать практически везде. Но машина, минуя все эти здания, завернула направо. И мной овладел панический страх. Дикий ужас!

Двухэтажный сруб из дуба с огромными черными окнами был мне знаком только снаружи. Внутри я не была ни разу. Как я поняла, это был некий «рабочий кабинет» Янниса, в который не разрешалось входить практически никому. Здесь была своя служанка и какой-то помощник, который здесь же и жил. Я так поняла, что Ян поселил его в своем домике, чтобы тот ни с кем не контактировал.

Когда один из бугаев вылез из седана и, схватив меня за руку, вытащил наружу, меня очень сильно трясло. Яннис, не обращая на мое состояние никакого внимания, пошел вперед. Дверь плавно подалась в сторону только после того, как хозяин дома приложил палец к сканеру на электронном замке.

— Наверх ее, — бросил Ян холодно и раздражительно, и вошел первым.

Я предприняла еще одну попытку сбежать. Резким движением постаралась высвободить руку из хватки охранника, но бой был неравным: я трепыхалась как бабочка, осмелившаяся напасть на взрослого толстокожего слона.

— Пошла, — он протолкнул меня вперед, расцепив свою «клешню». Дверь за нами закрылась. — Слышала, что сказали? Поднимайся!

Амбал подбородком указал на лестницу. Судя по тому, что он больше не удерживал меня, я попала в самую натуральную клетку, из которой не выбраться.

Неуверенно шагая по ступенькам, я думала только о том, что меня ждет, но мозг отказывался принимать эту реальность. «Семь ночей... использовать...» — я не могла поверить таким смелым и мрачным догадкам. А что еще? Меня будут бить? Пытать? Насиловать?

Когда я обговаривала детали похищения малышки и изучала характер хозяина дома, я на всякий случай уточнила у бывшей жены Янниса важную, как мне казалось на тот момент, деталь. А именно, его предпочтения в женщинах. Если бы Ян заинтересовался мной как сексуальным объектом, мой план провалился бы на корню, буквально в первый же день моей работы.

Алиса, его бывшая жена, была рыжей девушкой, «поцелованной» солнцем. На ее щеках и носике было много крохотных веснушек. До нее спутницей Янниса была другая рыжеволосая пассия. В более ранние годы, как я поняла из фотографий, которые мелькали в прессе, он встречался с фотомоделью блондинкой. Поэтому моя первоначальная задумка перекрасить волосы в пшенично-золотой цвет, чтобы максимально изменить внешность, осталась на уровне черновика. Для прикрытия я не стала изменять себе и даже парик не купила.

Мои опасения, что хозяин дома может заинтересоваться мой, брюнеткой, также отмела и сама Алиса. Она успокоила меня, фыркнув что-то вроде «Тобою? Да никогда! Можешь не переживать за это!» Еще и, сморщившись, прошлась по мне взглядом.

Комната, в которую меня привел бугай, была похожа на одну из тех, что были в домике для гостей. Только здесь вход в душевую и туалет был прямо из спальни. Ну и была она просторней раз в пять. Окна начинались в пяти сантиметрах от пола и шли до самого потолка. Снаружи казалось, что они были сделаны из черного непрозрачного пластика, а изнутри сквозь них открывался прекрасный вид на сад.

…в котором он закопает меня… через неделю…

Оставив меня, бугай вышел и закрыл за собой дверь. Разумеется, провернув в нем несколько раз ключом…

— Звездец! — на всякий случай я на цыпочках подошла к дверной ручке. Аккуратно опустила ее вниз и толкнула, но дверь не поддалась. Ни на миллиметр.

До утра я сидела как на иголках. Мне не спалось. Да и как тут уснешь, когда от тебя чего-то хотят, но вот чего именно? Во мне не умирала наивная надежда, что Ян всего лишь заставит меня оттирать или вылизывать все санузлы и полы в туалетах его «дворца». Что может быть унизительней?

От звука ключа я подскочила с кровати и убежала в конец комнаты, поближе к окну. Сердце стучало в груди со скоростью пулеметной очереди, отдаваясь эхом в висках.

— Ваш завтрак, — коротко произнесла миловидная женщина лет пятидесяти в очках.

Поставив на стол поднос, она вышла. А я так надеялась, что не услышу звук запирающейся двери, ведь выглядела служанка такой милой и добродушной, но, увы, и она заперла меня.

О том, что меня кто-то пожалеет, не могло быть и речи. Перечить Яннису никто не смел. А если учесть, что я пыталась похитить его маленькую розовощекую дочурку, то меня вообще убить должны были. Причем, все кому не лень.

Есть мне очень хотелось, но почему-то мной завладела вся гамма сомнений: от «а что, если он подсыпал мне что-нибудь наркотическое» до «а вдруг, в завтраке яд».

Я объявила сама себе забастовку. Желудок урчал, сжимался в спазмах, а я отказывалась двигать тело по направлению завтрака. Я боялась шевелиться лишний раз, хотя в душе и понимала, что нет в еде никакого яда и уж тем более, наркотиков. На фоне паники и стресса просто разыгралось воображение, превращаясь в паранойю.

К обеду мне стало легче. Больше никто не входил в комнату, и волнения чуть-чуть улеглись. Сон стал забирать свое, рассудок помутнел. Сквозь полудрему мне слышались голоса, чей-то шепот... И я, наконец, отключилась.

Ян — вот тот, кого я увидела, распахнув глаза ближе к вечеру. Он смотрел на меня так, что кровь закипала — с неприкрытым удовольствием, вожделением и искоркой похоти. Вмиг я отпрянула от этого дьявола и чуть не упала с кровати.

— И что это? — он мотанул головой в сторону «девственного» завтрака. — Есть не будешь — тебе же хуже.

— Я не хотела, — еле слышно, на тон ниже, чем простой шепот, но я заговорила с ним. — Что вы, — я сглотнула, — со мной будете делать?

— Ева, ты же не глупая девочка. И уж точно не глухая. Ты все слышала. Как захочу…

Сидя на полу на корточках, он подпирал руками свой подбородок и улыбался мне как кот Чеширский. Вдруг он потянулся к карману и достал из него мой телефон.

— На. Я так понимаю, это не твой смартфон. Ни одного номера, никаких данных. Сим-карта оформлена хрен пойми на кого… Дарю! — он положил его на кровать. — Но если ты сделаешь хотя бы один неверный звонок, пеняй на себя. А вот маме или папе, чтобы тебя не объявили в розыск, пожалуйста…

Перед тем, как отправиться на это «дело», я предупредила близких, что на несколько недель я пропаду. Все их номера на случай экстренной связи я держала у себя в голове.

— У тебя есть десять минут, чтобы привести себя в порядок. Если не спустишься сама, за тобой придут.

Яннис покинул мою комнату, но после себя он оставил терпкий шлейф табака. Этот запах неприятно оседал в горле, но отлично гармонировал с сухостью и жжением в моих глазах.

Повертев в руках смартфон, я отключила его и положила на комод. Я не стану никому звонить. Не стану! Так я только сделаю хуже родным. И Егору… Он такой новости будет не рад, а своими действиями поднимет ненужную шумиху.

Посмотрев на нежное колечко из белого золота на левой руке, я отправилась в ванную. Прежде, чем включить воду, я попыталась найти хотя бы маленький шанс на побег, но его не было. Территорию охраняли слишком хорошо. В два раза лучше, чем до этого. И такого шанса, как в прошлый раз, у меня не будет никогда. Удача теперь была не на моей стороне. Скорее, на Янниса…

Умывшись, я еле отлепила линзы. Так бывает, когда покупаешь на свой страх и риск незнакомый бренд, которому в пору называться «Полнейший Шлак», а не престижные линзы. Но других карих на тот момент в оптике попросту не нашлось.

Выкинув две каре-прозрачные пленки в небольшое мусорное ведро, я поморгала. Ощущение было такое, как будто я не в линзах уснула, а приклеила к глазам скотч и содрала его рывком.

Почистив зубы тем, что нашлось в ванной, я услышала стук в дверь. Высокий мужчина в черной водолазке и джинсах не стал дожидаться, когда я открою ее.

— У меня еще есть время, — пискнула я, когда он схватил меня за запястье.

— Яннису не терпится, — будто громом прилетел его ответ.

Его не интересовали мои отговорки, мое «писять хочу», «я передумала, я голодная» и еще миллион с лишним отмазок. Этот темно-русый кретин размером с грузовик вел меня вниз.

Комната, обшитая красным деревом, в которую он меня впихнул, находилась прямо под моей. Он сделал этот так грубо, что я, споткнувшись, перелетела через порог и распласталась на теплой поверхности пола.

— Извини, — буркнул он в спину.

Ян сидел в кресле, поставив на маленький откатной столик перед собой ноутбук. Не отрываясь от экрана, он ухмыльнулся. В мою сторону даже не взглянул. Обстановка в комнате нагнетала. Полумрак, кожаная мебель, звенящая тишина, «светлый» Яннис и его чернющая аура… еще этот грозный и грубый мужик-скала.

— Сэм, разве можно так с гостями? — ухмыльнулся Ян.

Его помощник молча подал мне руку, но я только крепче обняла себя, продолжая сидеть на полу.

— Е-ева… — хозяин дома пропел мое имя. — Не усложня-яй. Ни к чему это.

— Отпустите меня, Яннис, — меня опять колотило, по спине стекал ручьями пот. — С города уеду. Я любой орган продам, чтобы вам возместить вред, который я нанесла... И никому ничего не скажу. Честно-честно!

— Не скажешь чего? — на мой бред он бросил в меня ненавидящий взгляд и вновь уставился в ноутбук. — Что-то я не пойму, Ева… Это ведь ты похитила мою дочь? Или же я не прав? Возможно, я чего-то не понял?

Вскинув бровь, он прервал свое лицезрение экрана ноутбука и посмотрел на меня.

— Может быть, это был кто-то другой? — кивнув, он перевел взгляд на своего помощника. — Начинай.

Я стала отползать, перевернулась на живот, чтобы встать и убежать. В этот момент я прокляла себя, что не позвонила никому! Возможно, полиция уже была бы здесь! И плевать на все последствия. Зато осталась бы живая и целая!

Молчун вцепился клешней в мою щиколотку и потянул на себя. Секунда и что-то по очереди клацнуло на моих ногах. Я и вскрикнуть не успела, когда наручниками он сковал еще и мои запястья.

— Ян! Пожалуйста! Я не хочу умирать! — я взвыла то, что вертелось от страха и ужаса на языке. — Отпустите меня… Я боли боюсь! Очень!

Слезы потекли по щекам, закрывая обзор. Крепкие мужские руки поставили меня, но тут же взвалили на свое плечо и понесли куда-то вперед.

— А мне кажется, — усмехнулся Ян, — где-то я уже это видел… Но, знаешь, Ева… Тебе не идет вот так безвольно болтаться на плече. Я чувствую, что в тебе скрывается тот еще огонек. Огнище! — он вновь улыбнулся, но на этот раз очень зловеще.

Ян все еще сидел в кресле, закуривая сигару, а его шестерка, перехватив мое онемевшее от ужаса тело, взял меня за руки. Он поднял их вверх и накинул на крюк, который свисал с потолка.

Этот молчун-скала развел мои ноги. Я плакала, брыкалась, но ему удалось зафиксировать одну из них. Когда он привстал, чтобы проделать то же самое со второй, я пнула его и угадила четко в цель. Получив по яйцам, он приглушенно завыл и согнулся.

— Ну, хватит, Ева… — глядя на скрутившегося от боли помощника, приказал Ян. — Тебе самой понравится. Я обещаю тебе.

Стряхивая пепел в пустой стакан, дьявол Ян, не моргая, «пожирал» мою панику. Он с удовольствием смотрел в мои глаза и улыбался.

— Зеленые… А ты красавица, Ева. Думала, если оденешься в эти невзрачные лохмотья, то сможешь спрятаться от меня? Даже карими линзами не побрезговала. Сэм, — он обратился к помощнику, который натягивал мою ногу, — ты даже не представляешь, какой серой мышью она мне казалась… Еще и этот дурацкий пучок как разбитое гнездо для птиц из всяких палок и мусора… Никогда не понимал прелести этой прически.

Телефон Янниса завибрировал. Он черство приказал помощнику не останавливаться. Встал с кресла и обошел меня. Его шестерка направился к столику, на котором была накинута шелковая черная ткань. Приоткрыв ее на несколько сантиметров, он сдвинулся вправо. Специально, чтобы я видела, что лежало на нем…

Я ужаснулась, когда Сэм взял острые ножницы. Стала дрыгаться, но все было без толку. Мои ноги едва доставали до ламината. Я могла дотронуться до него только большим и указательным пальцами.

— Нет! Нет! Отвали от меня, урод! — я все еще пыталась вырваться из этого плена в надежде, что крюк не выдержит моего веса, а помощник Янниса все наступал. Он приближался ко мне, крепко удерживая в руках сверкавшие под светом ламп ножницы.

Сначала он поддел мою серую блузку и начал разрезать ее по бокам. Медленно, ухищрено... Ему доставляли удовольствие мои мольбы, сменявшиеся на благой мат. Меня трясло. Иногда я еле удерживала подкатывавший приступ тошноты. Но неразговорчивого мужчину мое состояние вообще не заботило.

Покончив, он принялся за рукава. Через минуту, казавшуюся мне целой вечностью, он схватил свисавшие куски ткани и содрал их с меня. В один мах я осталась в одном только лифчике.

Меня колошматило, трясло, глаза закрывались в надежде, что сейчас я открою их и окажусь у себя дома, в кровати. Сон... страшный и такой поганый... сон, который никак не заканчивался. Самая ужасная явь, в которой меня изрежут на крохотные кусочки и отправят их в красивых коробочках жениху и родным. Мама… Ее сердце не выдержит!

— Сэм, пож-ж-жалуйста... У меня есть деньги. Я заплачу тебе. Выпусти меня отсюда, — я всхлипывала и молила его. Но его молчание так выбешивало. Да так сильно, что я вновь срывалась на самые отборные грязные ругательства. — Тварь бесчувственная! Каменный истукан! Убери свои лапы, мудила! Говнюк! Ты знаешь, что с тобой будет, гондон использованный? А будет очень плохо! О-очень плохо! Таких, как ты в тюрьме очень любят! Я-то знаю!

— Откуда? — донесся заинтересованный голос Янниса за моей спиной. От его интонации кожу обдало холодом. — Неужели такая красавица взялась за это нечистое дело, потому что «сидела»?

— Чалилась? — усмехнулся молчун. — Вроде так называется?

— Я капитан полиции! — вскрикнула я, ощущая бедром неприятное прикосновение острого металла. О том, что в отставке, я умолчала для бо́льшего устрашения. О таких подробностях этим двоим знать не нужно было.

Сэм, наплевав на то, что я — представитель закона, не останавливался. Он все так же без резких движений плавно вел острие ножниц вверх, разрезая брючину. Тот факт, что эти двое головорезов удерживали и собирались пытать капитана полиции, вообще никого, кроме меня не заботил.

— Ева... а я всегда считал брюнеток занудами и скучными зазнайками. А ты вон, какая интересная... И дослужилась же… А лет-то тебе сколько? Тридцать, плюс, минус? Тогда это похвально!

Молчун на слова своего начальника кивнул в знак убедительности. Самого Янниса я не видела, но чувствовала его взгляд каждой клеточкой. Обжигавший до костей, сканировавший мои округлости, все еще скрытые за свисавшими лоскутами одежды.

— Капитан полиции, что вынудило тебя принять предложение моей бывшей жены? Вам разве мало платят? Сколько Алиса тебе предложила, что ты поставила крест на своей репутации?

— А дело не в деньгах! — звонко выкрикнула я, когда Сэм сорвал с меня джинсы. — Она доходчиво рассказала мне, что ты из себя представляешь! Деспот и тиран! Всегда при разводе оставляют детей с матерями! Или ты не в курсе? А сколько ты заплатил судье, чтобы Ангелина осталась с тобой? Это от вредности, Яннис? Просто, чтобы насолить бывшей супруге? А девочку спихнул на няню... Это так по-мужски! Так по-отцовски! Да вы все такие!

Ян черной тучей всплыл передо мной, не дав договорить. Навис, сверкая от ярости голубыми глазами-льдинами. Мне показалось, что от злости они потемнели. Храбрость, с которой я разговаривала только что, когда не видела Яна, тут же смылась.

Я замерла... Яннис крепко обхватил мои щеки пальцами. Мои губы от этого сжались в трубочку и вытянулись, а скулы заныли от боли.

— Капитан полиции... — шипел он подобно змее. — А повелась на рассказы этой суки как девочка малая. А тебя точно честным путем повысили, Ева? Ты занимаешь свою должность заслуженно? А то, может быть, ты для этого раздвинула перед кем-нибудь ноги?

— Я вошла в ее положение как женщина! — я хотела плюнуть в его лицо, но при том, как он сжимал мою челюсть, возможности такой не было.

Заплаканное лицо Алисы стояло перед глазами. Когда она появилась в моем кабинете, она рыдала. Ее губы дрожали, глаза были опухшими и красными от слез. Чтобы такое сыграть, нужно быть превосходной актрисой. В том, что Алиса «убита» несправедливостью суда, и тем, что Лина осталась с этим деспотом, я не сомневалась.

Ян притих. Его взгляд соскользнул ниже. Моя грудь вздымалась так часто, что привлекла его внимание. Я нервно сглотнула.

— Серая мышка снаружи, а такая огненная...

Он сказал это так, что моим телом овладел жар. Рука его устремилась к красному лифу. Мои веки захлопнулись… тяжело упали, как будто кто-то перерезал веревки, на которых они держались. Горячие пальцы нежно погладили выпиравшие из бюстгальтера возвышенности.

— Ева, ты напоминаешь мне подарок. Такой неприметный, в затертой невзрачной коробке. На фоне ярких упаковок и блестящих пакетов он совсем затерялся под елкой. Но, знаешь, именно в нем все самое ценное, неожиданное и такое желанное...

Телефон Янниса вновь зазвонил. Достав его из кармана, мужчина сморщился.

— Любит она все портить...

Сэм вернул ножницы на столик и стал ждать дальнейших указаний. Ян, уставившись в экран, не спешил поднимать трубку.

— Ладно... — кивнул он помощнику и приложил телефон к уху. — Долго жить будешь. Что на этот раз тебе надо?

Услышав голос Алисы, я набрала воздух в легкие, чтобы крикнуть, попросить о помощи. Готова была горланить, чтобы наверняка она разобрала все мое отчаяние, но Сэм накрыл мой рот огромной ладонью. И все мои «помоги мне» превратились в глухое мычание.

Ян вышел из кабинета. Его помощника я куснула за палец, воспользовавшись моментом, когда он отвлекся. Сделать это у меня получилось несильно, буквально за маленький кусочек кожи. Но и этого хватило, чтобы он убрал свою руку... и переместил ее ниже.

Его огромные грубоватые ладони стиснули мою грудь. У меня дыхание от неожиданности перехватило. Но вместо крика, очередной порции мата, меня бросило в слезы. Запястья мои ныли, ноги гудели. Сил на истерику уже не было.

— Зачем? — все, что я проревела.

Но он снова молчал. Гладил мою грудь, не скрывая удовольствия. Его большие пальцы нащупали сквозь ткань лифа и тоненький поролон сосочки. Поглаживая и царапая их короткими ногтями, Сэм прижимался ко мне своим могучим телом. Мужчина был похож на скалу, в плечах он был значительно шире Янниса, хотя и Ян был далеко не хиляком, ростом Сэм также был выше своего босса сантиметров на десять. Рядом с ним я была как воробушек, который выпал из гнезда и трясся от ужаса перед неизвестностью.

Оторвавшись от меня на мгновение, в которое я успела выдохнуть и поверить, что все закончилось, Сэм снял с себя водолазку. Поигрывая мышцами на груди, он схватил меня за волосы. Оттягивая их назад под мои тихие, но уверенные «ненавижу», молчун завладел доступом к шее. Горяченные губы жадно целовали ее и покусывали. Миллиметр за миллиметром.

Я пыталась избавиться от него, вертела головой, старалась прижать мокрую от слез щеку к плечу, чтобы вытиснуть молчаливого насильника, но у меня вообще ничего не получалось.

И именно в этот момент я вспомнила про Егора. О его мягких губах, нежных поцелуях и уютных объятиях. О свадьбе, которую мы запланировали на осень. И мне стало так противно…Чувствовать чужие прикосновения до душноты было мерзко!

А ведь Егор отговаривал меня от этого дела, но Алиса предложила очень заманчивую сумму. Нам бы и на свадьбу, и на медовый месяц у океана хватило, и на домик у моря, у которого мы отдыхали бы. А может и вовсе, переехали...

Мне так хотелось доказать будущему мужу, что я чего-то да стою. Тем более, после того, как мне пришлось уволиться из полиции. Хотелось, чтобы Егор увидел, что я сильная и самостоятельная. В бо́льшей степени мне самой было важно это. Мне не хватало уверенности в себе, в своих силах. Тот факт, что под моим руководством отделение совсем расслабилось, а меня, как «молодую девчонку» и «пигалицу», как говорили обо мне подчиненные, не уважали и ни во что не ставили, очень сильно ударил по самооценке…

Поцелуи Сэма становились более настойчивыми. С шеи он перебирался к щекам, приближался ближе к раскрытому рту, которым я старалась дышать. От слез нос заложило. Я шмыгала, плакала и вспоминала своего любимого. А рука Сэма все еще наглаживала сквозь лиф мои сосочки.

Каменный стояк молчуна нагло упирался в мое бедро. И когда он прервался, я оцепенела от страха. Я выжидала… Вот-вот он начнет расстегивать свои джинсы…

Я молилась, чтобы сейчас упала комета или банально прозвучала пожарная сигнализация. Да что угодно вплоть до разряда фантастики! Но ничего не происходило — ни ЧП, ни катастрофы вселенского масштаба, ни дальнейших действий неразговорчивого мужчины. Напротив, он отошел от своей жертвы на метр. Посмотрел на меня «распятую» в воздухе и, не проронив ни слова, удалился.

Мое тяжелое дыхание на фоне тишины в комнате звучало как нечто гулкое и очень шумное. Я не могла отдышаться, не могла найти выход из ситуации. Оглядывалась, сканируя помещение.

Можно подумать, если бы я увидела ключ от наручников или оков на ногах, это что-то да изменило бы! Ведь я все еще висела в воздухе, помогая телу пальцами ног, чтобы было не так больно запястьям. Висела, прикованная намертво. Впервые я оказалась в безвыходном положении, а спасти меня было некому.

Внезапно по моему бедру прошлось что-то прохладное и твердое. Оно оторвалось на секунду и, рассекая воздух, хлестануло меня по ягодице.

— А-а-й!

Я вскрикнула больше от неожиданности, нежели от боли. И в себя прийти не успела за протяжным айканьем, как удар повторился.

— Не надо! Не надо, Сэм! Пожалуйста! Я заплачу, сколько хочешь. Отпусти меня!

После удара пятого моя попа горела. По ощущениям она была такого же красного цвета, как и мои трусики.

Небрежно швырнув свое орудие вперед, мужчина поцеловал мои болевшие ягодицы. Этим он обжог место, по которому пришлись все удары, еще больше. Кожаный стек, которым он хлестал меня, приземлился у стенки. Черной стенки...

«Окно! Это же окно, Господи!» — меня озарило, что кто-нибудь будет проходить мимо и обязательно увидит то, что вытворяет со мной эта скала молчаливая. Если это будет женщина, наверняка, она вызовет полицию! Служанки хоть и получали очень высокую зарплату, работая на Янниса, но такого они точно скрывать бы не стали. И точно позвонили бы куда следует. Главное, чтобы меня по ту сторону видели!

Я замерла, всматриваясь в темные стекла. Мужчина словно прочел мои мысли. Он отошел от меня. Я прислушивалась к каждому удаляющемуся шагу громилы. А когда он остановился, где-то сзади меня под его пальцами щелкнул выключатель. На улице зажглись лампы, освещая двор, тропинки среди газона и детскую площадку неподалеку.

Увидев пару охранников, которые проходили прямо у дома, я закричала. Просила о помощи, о звонке в полицию, срывалась на хрип… но все было бесполезно. Они попросту не видели меня и не слышали, хоть и находились всего в паре метров от этих долбаных черных окон.

Я вздрогнула, вновь ощутив на себе чужое прикосновение. Теплая рука погладила меня по спине. Задержавшись на трусиках, молчун недовольно выдохнул, опаляя мою кожу жарким дыханием. И трусики мои, которые в комплекте с бюстгальтером стоили как четверть зарплаты капитана полиции, с треском превратились в сплетение веревок и ниточек. И уже через долю секунды под его довольную ухмылку, озвученную в мое ухо, они упали на пол.

Стоять здесь в таком виде стало еще более некомфортно. Теперь, лишившись трусов, мне хотелось срочно прикрыться, спрятаться от посторонних глаз, но сделать это было невозможно. От паники меня потряхивало хуже прежнего.

Ощущать чужие прикосновения, чужие поцелуи и быть заложницей по вине своей самонадеянности было просто отвратительно. На что я надеялась, когда взялась за похищение Ангелины?

…А руки все гладили меня — то нежно, касаясь лишь подушечками пальцев, то уверенней и куда ощутимее.

Страх периодически отступал, но накатывал новыми высокими волнами, лишая мой рассудок трезвости.

Мужчина, сжав мою ягодицу, шлепнул ее ладонью. И после стека я почувствовала разницу. Но мысль о том, что так намного приятнее, отрезвила меня в ту же минуту.

«Приятнее быть не может! — вопило подсознание, обзывая меня дурой, которую вот-вот изнасилуют. — ПРИЯТНЕЙ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ЕВА!»

Поглаживая мою попу, теплая ладонь устремилась вниз. Молчун просунул руку между моих ног. Во мне сжалось все, сердце рухнуло в пятки, а легкие окончательно остановили свою работу.

— Не надо... прошу тебя...

Все так же молча он начал гладить мои половые губы. Трепетно и мягко... но шлепнул так неожиданно, что я вздрогнула и снова вскрикнула. А потом все опять повторилось...

Его пальцы уверенно раздвинули мои складочки, коснулись клитора, и мое тело прошибло так, словно меня шандарахнули током.

— Не надо, — молила я пересохшими губами. Язык был тяжелым, не хотел шевелиться. Каждая буква давалась с усилием. — Не надо... пожалуйста…

Он очень нежно поцеловал меня в шею, совсем по-другому, не так жадно и грубо, как раньше. Делал это так, словно теперь смаковал свои ощущения.

— Семь ночей, Ева, — шепнули его губы и прикусили мочку уха. — Я буду использовать тебя... целую неделю. Ты готова к этому?

— Яннис? — в этот момент мне показалось, что все мои внутренние органы в ужасе сгруппировались, прячась друг за другом. Его хриплый голос был для меня таким же внезапным, как и все, что здесь происходило. — Я прошу... Яннис, прошу тебя…

— Умоляй, Ева, — он умело терзал клитор пальцами, и мое тело предательски откликалось. Откликалось!!!

— Умоляю, — повторила я. — Умоляю тебя, Яннис. Отпусти меня. Никому… — его пальцы нырнули внутрь, и я потеряла дар речи. Между ног все завыло. Я сама готова была выть как делают это волки. Ощущения растягивались, спазмами стягивались обратно. Все пульсировало.

— Мокрая до безумия... Как же я тебя отпущу такую, Ева?

Вторая рука Яна скользнула по моей коже вперед. Наткнувшись на преграду из ткани и поролона, он недовольно выругался, рыча в мое ухо. Стащив лиф, Ян высвободил мою грудь.

— Так-то лучше... — пытая набухший сосочек, он продолжал трахать меня пальцами. Вот уж не думала, что мужчины умеют делать это так искусно.

Стоило Яну вновь дотронуться до клитора, меня затрясло. Все тело дрожало от надвигавшегося оргазма вопреки здравому смыслу.

— Умоляй, Ева, — прохрипел голубоглазый дьявол, останавливаясь. — Умоляй меня, — он снова шевелил пальцами, крепко сжимая сосочек.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожа-а-а...

Миллиарды искорок защекотали мое тело, пока оно билось в сладких конвульсиях. Я не понимала, как справиться с мощью нескончаемого наслаждения. В горле пересохло до жути, сковало его до невозможной рези. Щеки горели от оргазма и мук совести.

— Послушная девочка... На сегодня, думаю, с тебя хватит.

Прикрыв глаза, я безвольно повисла. Наручники тут же напомнили о себе, впиваясь в кожу.

Ян освободил мои ноги. Затем он обошел меня спереди и потянулся ключом к моим оковам. Меня все еще потряхивало от пережитой лавины.

Как только Яннис снял с онемевших рук наручники, я влепила ему вялую неуклюжую пощечину. А зря... потому что Ян пришел в бешенство и рывком притянул меня к себе, впечатывая в свое твердое тело.

— Я передумал, — зло зашипел он и спустил мою руку, заставляя обхватить ладошкой бугор, натягивавший его брюки.

Всего мгновение… и я сидела перед ним на коленях. Глядя в мои глаза, Ян расстегивал ремень на своих отглаженных темных брюках.

— Вот хотел же по-хорошему, Ева. Но ты сама, видимо, жаждешь, чтобы тебя брали грубо.

Я лихорадочно мотала головой из стороны в сторону, отползая назад. Зачем-то поправила лиф, до которого мне вообще не должно было быть дела. Но, прикрыв грудь, я почувствовала себя в безопасности. Как же это было глупо… Прямо-таки броня, а не лифчик.

— Не надо, Яннис, — как заезженную пластинку, я повторяла одно и то же. Кажется, эта просьба сорвалась с моих губ раз в сотый, если не больше.

Но мой путь отхода закончился, когда спиной я уперлась в нечто жесткое… Подняв голову, я увидела молчуна, в чьи ноги я врезалась. Похотливо улыбаясь, Сэм вмиг поставил меня на ноги.

— На диван ее, — рявкнул Яннис. Он стоял в одних боксерах и расстегивал пуговицы на рубашке.

— Нет, — заверещала я, оказавшись в кольце рук немногословного помощника. — Не надо, пожалуйста!

Я лупила его по щекам, пиналась ногами. Когда меня озарило, что я в силах выцарапать глаза этому ублюдку, я принялась за дело. Но было поздно, Сэм бросил меня на мягкую поверхность дивана, обтянутую кожей.

— Ева, Ева… — пока «скала» усаживал меня и широко раздвигал ноги, Ян обошел диван и грубо схватил за запястья.

На миг мне показалось, что он смотрит на меня как на что-то жизненно-необходимое. Его зрачки то сужались, то расширялись — в них творилось настоящее сумасшествие. Ян был как будто бы одурманен. Но его веки опустились, скрыв от меня глаза и творившееся в них безумие.

Наклонившись, Яннис потерся щекой о мои руки. Царапая их щетиной, целовал и прикусывал их. Но, стоило ему вновь встретиться со мной взглядом, он еще крепче сжал пальцы на моих запястьях.

Сам дьявол цепко держал их и натягивал выше… и выше. Сам дьявол с голубыми глазами и ангельской внешностью сдирал с моей груди бюстгальтер.

— Смотри на меня, Ева, — обхватив мои щеки, Ян не давал возможности пошевелить головой. — Я хочу видеть…

Я замычала, когда что-то теплое и влажное проскользило по внутренней стороне моего бедра. Замерла и ахнула, когда это коснулось моего клитора.

«Боже!» — всхлипнуло подсознание, предаваемое телом, которое изгибалось под натиском языка Сэма.

Молчун знал, что он делает. Вцепившись в мои ноги, он не останавливался. Водил языком, выписывая круги и восьмерки. Я дышала как сумасшедшая! Мне хотелось плакать, потому что мне это нравилось. Еще ни раза мне не было так приятно!

Яннис улыбался, хищно «пожирал» мои эмоции, впитывал мое удовольствие. А когда он наклонился и поцеловал меня, я постаралась его вытиснуть. Но поцелуй из насильственного и наглого перерос в настоящий, и я с жадностью ему ответила. Наваждение не заканчивалось. Мне хотелось, чтобы это происходило дальше.

Под ласками Сэма я окончательно расслабилась, постанывала, потому что сдерживаться было невозможно. Но, увидев член Яна, стоявший колом, увидев красную налитую кровью головку с капелькой смазки, я протрезвела. Ужас овладел моим подсознанием. Я стала брыкаться, пихаться и кричать так, что быстро осипла.

— Отвалите от меня, извращенцы!

Яннис, разозлившись, до боли стиснул мой подбородок.

— Достаточно, Сэм. Ева не ценит твоих стараний. Но ничего, она скоро научится…

Его помощник довольно облизнулся. Освободив мои ноги, он встал и вышел из комнаты, поправляя возбужденный пенис, который натягивал джинсы.

Внизу живота все гудело и сводило до боли. Грудь ныла, а глотка хрипела, набирая воздух и отправляя его рваными порциями в легкие.

— Е-ева, — почему мне так нравилось, как Ян произносит мое имя? — Мне и по вкусу твои игры, но и не очень…

— А мне ваши не нравятся! — я вспылила, собирая в кучу свои разъехавшиеся колени. — Твои и этого озабоченного! Вам с ним что, проституток мало? Или никто не соглашается удовлетворять твою похоть?

— Ты — моя проститутка на эту неделю, — он нагло вжался губами в мой рот, запуская язык по самое горло. — Ты, Ева. Первый день твоей отработки засчитан, — он небрежно выпустил мое лицо из своей ладони. — Но я не скажу, что мне очень понравилось. Ты производила на меня куда более интересное впечатление.

Вернувшийся и «остывший» Сэм стащил меня с дивана и грубо повел за собой. Оставив меня в душевой в моей комнате, он пообещал вернуться. Потому что теперь я буду обедать, завтракать и ужинать только в присутствии Янниса. И в этом не было ни хера хорошего!

Я полезла под струи воды, подперев дверь баком для грязного белья. Ни замо́к, ни ведерко, разумеется, преградой для этих мужланов, от которых перло тестостероном, не были. Но так, все же, мне было на капелюшку спокойнее.

Мое сердце все еще стучало в ускоренном режиме, а дыхание периодически обрывалось. Я не могла поверить во все то, во что вляпалась, усиленно щипала себя за ляжки, живот и запястья.

Покончив с душем, я нырнула в белоснежный махровый халатик, висевший в прозрачном чехле на крючке. Увидев под ногами красный бюстгальтер, я пришла в бешенство. Лиф, лежавший на полу, я ударила со всей дури. Но моя невезучесть сыграла дурную шутку, и я долбанулась пальцами в дверной пластиковый стоппер, прикрученный к полу.

Я взвыла от боли, упала на теплую плитку, и разревелась. Проклятый лифчик, который спрятал под собой стоппер, полетел в урну с такой злостью и скоростью, что запросто мог оставить после себя горящий след в воздухе.

Сэм вновь нагло открыл дверь после короткого стука. Как я и думала, ему были по хрен все мои «закрывашки» на замок и вся моя «ведровая» оборона. Поддел, навалился, приложил крохотное усилие и вынес ее на хер вместе с петлями.

— Что происходит? — он обрушил вопрос на меня как будто это не он, а гром по ту сторону окон.

Увидев, как я зажимаю в руках большой палец ноги, он наклонился. А заметив капли крови под ступней, сморщился. «Скала» ловко подхватил меня на руки и вынес из ванной комнаты. Мягко усадив на кровать, аккуратно, чтобы не причинить мне вреда, покрутил травмированный палец. На него это было совсем не похоже. Ведь до этого он хватал меня грубо и не церемонясь то за ноги, то за запястья. А сейчас…

Глядя на то, как он устроился у моих ног, я нервно сглотнула. То, что он вытворял языком еще час назад там, этажом ниже… застелило мой разум дымкою. Сэм же вел себя так, словно ничего и не было. А вот воображение мое разыгралось не на шутку… да еще и на фоне его внимания к моей ранке.

— Сейчас я приду. Не двигайся.

Двигаться я и не собиралась. Низ живота вопреки моему желанию налился такой тяжестью, что пошевелиться было невозможно. Скрестив ноги, я оказала себе «медвежью» услугу. Между ног все зазудело от напряжения. Тело вопило, требуя долгожданной разрядки.

Даже вздохнуть глубже я побоялась. Мне казалось, так я себя выдам с потрохами. Я сидела смирно, пытаясь скрыть свое возбуждение и завладевшие мною эмоции.

Сэм, не оборачиваясь, вышел из комнаты и вернулся практически сразу, но уже с аптечкой. Он был таким нежным и заботливым, как будто это был не тот молчаливый «шкаф», который без зазрения совести лапал мою грудь и хватал меня часом ранее.

Обработав мой сломанный ноготь и «раздраконенный» палец, он обмотал его тканевым дышащим пластырем.

— Идти можешь? — Сэм отставил аптечку в сторону и подал руку.

Я наступила на пол. Почувствовала, как от боли мое лицо перекосилось.

— Понятно. Переодевайся, — он указал кивком на одежду, которая лежала с другой стороны кровати, а сам опять испарился.

На постели лежало мое платье. Когда я, прихватив Ангелину, спасалась бегством, я не думала об одежде, которую оставила в своей комнате в домике для прислуги. Вся она была куплена только для того, чтобы не «отсвечивать» в те моменты, когда я снимала униформу горничной.

Допрыгав до шкафа, я убедилась в своей догадке — сюда переместился весь мой гардероб: невзрачный и скучный. Тот самый, в котором я «пряталась» от хозяина дома и пыталась слиться с бледными стенами.

Трусики и пара бюстгальтеров лежали в выдвижной полке. Схватив синий гладкий комплект, который я очень любила, я быстро оделась. А нырнув в платье, уселась на край кровати и, ойкая и шипя, натянула новую пару носочков.

Сэм, появившись минут через пять, молча взял меня на руки. Я не возражала. Я все еще его очень сильно боялась, хоть и на фоне произошедшего это были не единственные мои чувства.

Когда он нес меня на руках по ступенькам, я обхватила его как можно крепче. Думала, что он вот-вот оступится, и мы полетим вниз кубарем. Но «скала» шел очень уверенно, и наступал так, чтобы меня не трясло при движении. Это было очень странно, но в то же время мило.

В гостиной, в которую он меня внес, кроме огромного каменного стола, коврика на полу и стульев больше ничего не было. Яннис сидел один. Накрыт стол был на троих.

Та самая милая женщина, которая приносила завтрак в мой «номер-клетку» появилась практически сразу. Как только мою пятую точку молчун усадил на мягкий стульчик, она очень шустро расставила тарелки с чем-то вкусным. Пахло приправами, обалденной едой… И вообще, просто божественно пахло! А когда женщина откупорила вино и разлила его по бокалам, я тяжело вздохнула.

Мой желудок к этому времени стянуло в тугой узел. А учуяв ароматы, он незамедлительно стал развязываться, распускался как цветочек под лучиком солнца. Но голод ощущался все сильнее и сопровождался острыми резями в пустом желудке.

В моей тарелке красовался стейк с кровью. Рядом были какие-то черные, красные и зеленые спагетти, они сплетались в три красивых аккуратных шарика. И все это произведение искусства было полито нежно-розовым соусом. А эта веточка розмарина… Слюни текли от одного лишь вида. Я как будто сидела в вип-комнате какого-то очень дорогого и пафосного ресторана в центре города.

Сидела… и боялась поднять с шедевра кулинарии взгляд, прекрасно ощущая хищный интерес Янниса.

Я скованно потянулась к бокалу и отпила вино с большим удовольствием. Оно вмиг разлилось по голодному ослабевшему телу, а мое зрение поплыло практически следом.

Слегка захмелев, я смелее потянулась к вилке. Будучи уже не в силах сопротивляться, я подцепила спагетти. Живот подал урчащие и ожидающие кормежки признаки жизни.

И только после того, как я отправила еду в рот, мужчины приступили к позднему ужину. Мой желудок стонал от восторга, подавая сигналы в мозг яркими вспышками. Расслабившись, я допила вино в бокале. Как же все было вкусно! В жизни я не ела ничего лучше!

В какой-то момент я поняла, что взгляды Яна и молчуна прикованы только ко мне. Я уплетала стейк за обе щеки, наплевав на все правила приличия и вообще, все происходившее между нами. «Лопала» так, словно никогда не ела раньше! И они оба таращились на меня с изумлением.

— М-м-м, — промычал Ян и рассмеялся, когда я «оторвала» глаза от тарелки и запихнула в свой рот последний кусочек.

О чем он подумал, можно было догадаться по самодовольному лицу этого голубоглазого дьявола. После такого мощного оргазма я ощущала себя так, словно с голодного края к нему приехала.

— Я просто очень сильно проголодалась, — буркнула я под нос, оправдывая отсутствие «стопа» в моем аппетите. Служанка подлила мне еще вина, и то незамедлительно опустилось все в тот же изголодавшийся, но довольный ужином желудок.

— Знала бы ты, как я голоден, — Яннис сверкнул своими голубыми прожигающими меня глазищами. Не нужно быть особо одаренной, чтобы понять, что он это совсем не о еде ляпнул. — Что у тебя случилось с ногой, Ева? Ты решила, что, покалечив себя, отсрочишь свою завидную участь?

Говоря о завидном положении, он совсем не шутил. Он был крайне серьезен. Если бы мы просто сидели в ресторане или кафе, и не будь всех этих «завидных» обстоятельств, я бы съязвила. Но сейчас я делать этого не рискнула. Даже захмелев от вина, я не осмелилась, понимая, чем это может для меня обернуться.

— Елена, — он рукой подал знак женщине, дав понять, что она больше не понадобится.

И в этот момент мне стало страшно. В ее присутствии они не стали бы трогать меня. А сейчас… вновь эти похотливые раздевающие взгляды.

— Не беспокойся. Я умею держать свое слово, — прочитал мои мысли Яннис. — Я успею истрахать все твои дырочки. Еще шесть ночей, Ева… Ты даже не представляешь, как ты влипла. Но есть одна небольшая поправочка… Те ночи, когда я не касаюсь тебя, — он сделал глоток, все еще сканируя меня леденящим кровь взглядом и ехидно улыбнулся, — они не считаются.