На все руки доктор - 2

Скрипя колесами по утоптанной дороге, повозка наконец поднялась на возвышенность.

— Мы почти на месте, просто не верится! — Я высунулась как раз в тот момент, когда наш транспорт хорошенечко тряхнуло на колдобине.

— Осторожней, нейра. Так и выпасть недолго! — прокричал Гента и взмахнул хлыстом: — Пошли! Резвее, ленивые клячи!

Переведя дух, я взглянула на сидящую напротив Дафину. Это было мое самое длительное путешествие в новом мире — мы потратили несколько дней, чтобы добраться сюда. И вот перед нами открылось обширное плато на скалистом уступе, словно вырубленное рукой гиганта.

— Здесь не пройдешь незамеченным, — заметила сестра. — Все-таки Деревянная Гора выбрал идеальное место для крепости.

Я была полностью согласна с Дафиной. Будущую крепость защищает серебристая лента реки, образуя естественный ров. Вдаль, к северу, тянется скальная гряда, а вокруг шумит зеленый лес.

Работа уже кипела вовсю, площадка напоминала разворошенный муравейник. Десятки рабочих таскали по деревянным настилам каменные глыбы, из чащи доносился скрежет пил, а на склоне горы зияли свежие порубки.

— Смотри, Олетта! — сестра схватила меня за руку и указала пальцем туда, где росла первая стена.

Маг, облаченный в белую мантию, поднимал в воздух тяжелые камни. Каждое его движение было хирургически точным, ведь одна оплошность — и сорвавшаяся глыба может покалечить кого-то внизу.

— Вот это силища, — восхитилась я, а Дафина улыбнулась:

— Тоже маг земли, как и я. Но он, в отличие от меня, специализируется на строительстве.

— Зато ты прекрасная травница.

Мы с сестрой и небольшим отрядом сопровождающих прибыли, чтобы проверить, как идет работа. Но была еще одна, радостная причина: Кокордии написал нейт Эргер. Старый вояка сообщил, что Костадину, как и еще нескольким юношам из благородных семей, предстоит пройти ритуал Принятия.

Эта традиция сохранилась только в северных пределах королевства, в особенности в герцогстве Моро, где люди консервативны и чтут обычаи отцов как святыни. Хоть сути ритуала нам никто не объяснил, от самого названия веяло чем-то таинственным. В итоге Коко доверила нам с Дафиной это ответственное дело — присутствовать на ритуале, чтобы поддержать брата.

— Как же я устала… Эх, если бы здесь был портал, мы бы добрались куда быстрее, — Дафина потерла ноющую пятую точку.

— Будет, — уверенно заявила я. — И уже скоро.

Сейчас в Рэнвилле активно развивалось порталостроение, и главным в этом деле стал граф Орриней, потомственный портальщик и артефактор. Недавно они с Кокордией как раз заключили договор. У него был свой коммерческий интерес, а у нас — свой. В итоге довольны останутся обе стороны, ну а купцы и простые жители за небольшую плату сэкономят время.

Да и наша поездка на прием к герцогине начала приносить плоды. Граф Терренкот, этот хитрый котяра с янтарными глазами, пытавшийся очаровать меня во время танца, прислал своего управляющего.

Коко договорилась с ним о поставке древесины по сниженной цене в обмен на то, что Терренкот возьмет на себя реставрацию главной дороги. Для этой цели у него имелся опытный маг, а работников можно нанять в гильдии.

Откровенно говоря, многие дороги в графстве находились в плачевном состоянии, это затрудняло перевозку грузов. А выход к судоходной реке Изумрудной лежал на землях графа Савада и был для нас закрыт.

Но трудности стимулируют вертеться, развиваться, находить нужных людей и открывать в себе то, о чем раньше даже не ведал.

Так и с медициной. Когда я сюда попала, у меня не было ровным счетом ничего. Но постепенно я обросла инструментами, помещениями, практикантами и, конечно же, пациентами. А что было бы, если бы я сидела сложа руки и плакала о своей тяжелой доле?

И волшебный дар, рухнувший как снег на голову, сам себя не освоит. Вот и приходится крутиться как той белке в колесе. Сложности лишь побуждают крепче стиснуть зубы и идти вперед.

— Возможно, сам герцог Моро будет на ритуале Принятия, — странным тоном произнесла сестренка и бросила на меня красноречивый взгляд. — Герцоги всегда в них участвовали.

— Сомневаюсь, что у него найдется время. Он ведь такой занятой.

Я сделала вид, что не заметила любопытства Дафины, но та не собиралась сдаваться:

— Олетта! Почему ты такая скрытная? Что происходит между тобой и герцогом? Молчишь как рыба, а между тем все заметили его интерес к тебе.

Я ласково улыбнулась сестренке. Воспоминания о Ране шевельнулись в душе, перенося меня в тот сказочный вечер. Что ответить Дафине, если я сама пока ничего не понимаю?

— Милая, как бы то ни было, я герцогу не ровня.

— Ну, знаешь!.. — она сложила руки на груди и нахохлилась, как воробей. — Тогда объясни, почему…

— Может, лучше ты расскажешь, почему я трижды ловила нейта Арксура, прогуливающегося между теплиц? Не верится, что стража финансов заинтересовала рассада, — я хитро поглядела на сестру.

Та зарделась как маков цвет и затрясла головой:

— Не знаю! Тебе показалось.

Ладно, пусть так. Главное, чтобы не выходили за рамки дозволенного.

Но вот повозка остановилась, и к нам хлынули люди. Я сразу разглядела светлую, выгоревшую на летнем солнце макушку Костадина. Брат старался держаться степенно и важно, как взрослый мужчина и воин: спина прямая, подбородок гордо приподнят. Но взгляд кричит о том, как он рад нас видеть.

Костадин шагнул вперед и помог нам спуститься. За время разлуки он будто бы стал еще выше, а черты лица заострились. Да и в целом юноша все меньше и меньше напоминал неоперившегося птенца.

— Сестрицы, я соскучился! Как добрались?

— Не без приключений, — сияя от радости, Дафина заправила волосы за ухо, — один раз потеряли колесо.

— Это ерунда. Главное, что вы здесь.

Вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Строители, маги и простые рабочие с любопытством разглядывали гостей. Кто-то уважительно кланялся, другие просто улыбались, радуясь появлению новых лиц.

— Нейра Олетта! Нейра Дафина! — послышался зычный голос Эргера Деревянной Горы. — Приветствуйте молодых графинь Готар!

Народ загомонил, а у меня вдруг дыхание перехватило.

В толпе мелькнуло лицо, каленым железом выжженное у меня в подсознании.

Взгляд черных глаз, как копье, одним махом пронзил меня до самых позвонков. И не просто меня, но и ту, прежнюю Олетту, которая еще жила в глубинах моего сознания. Я испытала чужой страх, страх молодой беззащитной девушки. Липкий и холодный, он нахлынул на меня волной.

На несколько мгновений я выпала из реальности и очнулась только тогда, когда сильные руки Костадина — уже не мальчишечьи, а руки молодого мужчины, — притянули меня к себе в братском объятии. Я дернулась, выглядывая из-за его плеча и… растерялась.

Нард исчез. То есть исчез не совсем.

Мужчина был на месте: фигура, курчавые волосы такие же, та же одежда, загар, но лицо другое. Более простое, как будто крестьянское. Тот же был настоящим хищником и воином. И вот, сейчас этот «некромант» с глубокомысленным выражением искал пальцем залежи в правой ноздре.

«Да что же ты, чертяка такой, в прятки со мной играешь?!» — следом за непониманием пришла злость.

Гадский нард. Я только что видела его, человека из воспоминаний Олетты. Видела или… Или подсознание решило так по-дурацки надо мной пошутить? Голову, что ли, напекло по дороге?

— Сестра, на тебе лица нет, — Костик сжал мои плечи и внимательно поглядел на меня.

— Здесь бродит нард, — я ткнула пальцем туда, где совсем недавно стоял этот незнакомец.

Теперь же людская река смешалась, унеся темноволосого неизвестно куда.

Брови Костадина сошлись на переносице, голос опустился до шепота:

— Что ты такое говоришь? Откуда ему здесь взяться?

— Он мог принять чужое обличье, обойти защиту… Да что угодно.

Честно сказать, я уже сама не понимала, правда это или игра моего воображения. Но рассказать о своих подозрениях брату и нейру Эргеру будет не лишним. Может статься, что сейчас я промолчу, а потом случится беда.

Вот и Деревянная Гора подошел ко мне со словами приветствия. Он был таким здоровым и широкоплечим, что на ум пришло сравнение с Ильей Муромцем. Только этот богатырь прихрамывал из-за протеза.

— Устали, нейра Олетта? Вам бы с нейрой Дафиной отдохнуть с дороги, — прогудел он и подкрутил усы.

— Олетта говорил, что видела нарда, — сразу сообщил Костадин.

Глаза Эргера распахнулись, а потом хищно сузились.

— У этого места защита самого высокого уровня, но я все равно отдам приказ все оцепить и проверить. Ни одна собака не проскользнет мимо меня!

Дафина наблюдала за всем этим, побелев от страха. Она вцепилась в мой рукав мертвой хваткой и прошептала:

— Ты уверена, Олетта? Ох, Пресветлая Матерь, я теперь спать не смогу, буду все время оборачиваться…

— Не трусь, сестренка! — скомандовала я преувеличенно бодро. — У нас теперь есть защитник. Правда, Костадин?

Тот выпятил грудь и покровительственно опустил ладонь на плечо Дафины.

— Мы с нейтом Эргером решим все проблемы.

Вот так! Совсем мальчишка освоился, взрослым стал. «Мы с нейтом Эргером». Такое впечатление, что это Деревянная Гора его ученик и помощник.

Прекрасно, что у брата появилась уверенность в собственных силах. Главное, чтобы она не перешла в бестолковую самоуверенность и браваду.

Нейт Эргер, как и обещал, велел своим людям незаметно прочесать местность и всех проверить. Было немного неловко перед ним, все же не уверена, что видела того самого незнакомца из Олеттиных воспоминаний. Но лучше перебдеть, чем недобдеть.

После путешествия в не самом комфортном транспорте ныло все тело, а еще хотелось поесть и искупаться. А потом час тишины где-нибудь в тенечке под деревом. О, да…

Мы шли по лагерю неподалеку от строящейся крепости. Вот под навесом дородный повар колдует над огромным котлом, вот рабочий перекидывает напарнику молоток, а вот кто-то накосячил и просит прощения у главного мастера. Работа кипит, каждый знает свое дело.

Костадин что-то рассказывал нам про смотровые площадки и контрфорсы, его голос сливался со стуком молотков и визгом пил. А вдаль простирался горный хребет — темный, зубчатый, будто спина дракона. Мне в лицо ударил порыв ветра, принеся запах нагретого солнцем камня и сосновой смолы.

— Здесь все такое огромное. — Дафина с восхищением оглянулась. — Представляешь, что было тут до нас? Просто голые скалы. Мы по сравнению с ними как муравьи.

— А я представляю, что будет здесь после нас, — я задержала взгляд на маге, что, балансируя на строительных лесах, творил заклинание.

Мы должны оставить нашим потомкам хорошо укрепленный и защищенный город-крепость. Место, где хотел бы жить каждый. Где сама природа лечит.

Костадин перекинулся парой фраз с рабочими и догнал нас.

— Через месяц здесь будут стены выше нашего Ключа, вот увидите!

— А мы не сомневаемся, — в глазах Дафины отразилось бескрайнее летнее небо, когда она повернулась ко мне.

Как я любила такие моменты. Рядом сестра, брат, мы все здоровы и полны надежд. И вот уже кажется, что не было никакой опасности, просто мое воображение разыгралось или голову напекло.

— Я отведу вас туда, где вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок. Ритуал Принятия уже в полночь, — и голос, и взгляд Костика выдавали его волнение перед важным событием. — Нельзя сплоховать и опозориться, ведь нас будет посвящать сам герцог. Это шанс для рода Готар проявить себя.

Я задержала дыхание. Ну что ж, судьба снова сталкивает нас с его светлостью. Теперь уже точно.

Чего ждать от встречи на этот раз?

***

Дорогие читатели, приветствую вас во 2 части истории про доктора-попаданку. Рада всем и каждому :)) Начало, если еще не читали, располагается вот здесь - https://litgorod.ru/books/view/44213

Нас ждет продолжение приключений Ольги Анатольевны, ее путь и судьба в новом мире. Желаю всем приятного чтения!))

На природе, как водится, разыгрался аппетит, и местные повара накормили нас от всей души. Тесто для лепешек замешивали прямо у костра и запекали на крупных плоских камнях. Свежие, только приготовленные лепешки обжигали пальцы, их корочка хрустела во рту, а мякоть была нежной и пористой.

Сразу вспоминался наш деревенский хлеб и как я всегда просила, чтобы мама отломила мне «попку». Намазанная маслом и посыпанная сахаром она казалась мне самой вкусной на свете.

Мясо мы резали на походном столе толстыми ломтями и макали в «солдатский» соус, приготовленный из смеси чеснока, толченых диких трав и растительного масла. В висящий над огнем котелок, наполненный ключевой водой, бросали горные травы и мелкие красные ягоды с крупной косточкой. Этим чаем утоляли жажду, ну а некоторые предпочитали ему ледяную воду с веточкой можжевельника.

Наевшись до отвала, пропитавшись ароматом тлеющих дров, я откинулась на покрывало и смежила веки. Сытость и тепло разливались по телу, а мир казался простым и добрым.

Если забыть про все проблемы, конечно. И про нарда, который мог оказаться вполне реальным, а вовсе не плодом моей фантазии.

Решив, что поотлеживать бока я еще успею, я оставила Дафину в компании стражи, захватила карту, на которой были отмечены источники, и пошла на разведку.

За прошедшие несколько недель я успела изучить библиотеку дедушки Блавара. Что-то я просто пролистала, отложив на потом, что-то прочла от корки до корки. Начать я решила с самого, как мне казалось, простого.

Это были магические и немагические свойства минеральных вод на землях Готаров. Блавар скрупулезно записывал свои наблюдения и мысли. Читая их, я словно переносилась в свой старый мир, настолько понятно и четко тот изъяснялся. Как ученый двадцать первого века.

Прочла я и то, что некоторые воды могут пробуждать скрытые магические таланты у тех, на кого семьи давно махнули рукой. Случалось, что так называемые «пустышки» после употребления целебной воды обретали дар.

Я вспомнила, что и у меня способности к целительству проснулись после того, как я продегустировала образцы вод, собранные специально для меня. Кокордия сразу заметила во мне изменения, ну а я смогла использовать целительский взор.

Еще были источники, чьи воды влияли в основном на желудочно-кишечный тракт, повышая или понижая кислотность желудочного сока. Были те, что лечили кожные заболевания и болезни сердца. А купание в бассейнах с третьими Блавар рекомендовал для лечения болезней опорно-двигательной системы.

Я мечтала, что когда-нибудь нам удастся построить питьевые галереи, которые сделают минеральные воды Готаров доступнее. Но для этого требуется система трубопроводов и скважин: большинство источников выходят на поверхность в труднопроходимых местах, куда обычному человеку не добраться, если у него нет крыльев.

— Куда вы, нейра Олетта? — послышался гулкий голос нейта Эргера, и я обернулась. — Почему одна разгуливаете? Не страшно?

— Прошу прощения, думала, что в пределах лагеря я в безопасности, — я мило улыбнулась и спрятала карту в сумку. — А что слышно, нейт Эргер? Мои подозрения не подтвердились?

Деревянная Гора нахмурился и помотал головой.

— Никак нет. Сигнальные артефакты молчали, подозрительных лиц мы тоже не приметили. Наверное, вам просто показалось.

— Наверное, — буркнула я.

— Но вы все равно одна не ходите, — вояка предостерегающе поднял указательный палец. — Мало ли, вдруг камень на голову упадет или споткнетесь, ведь ваши ножки не созданы для ходьбы по такой местности.

— Хорошо, я больше не буду.

Спорить бессмысленно, поэтому лучше кивать и со всем соглашаться, а потом втихаря сделать свои дела. Но Деревянная Гора не спешил меня покидать, махнул рукой, приглашая следовать за ним.

— Идемте, нейра, познакомлю вас кое с кем. Этот человек отвечает за строительство лечебницы для солдат. Уверен, вам найдется что обсудить.

— Уже бегу, — я с энтузиазмом пошла за Эргером.

Лечебница — это хорошо. Скоро состоится аукцион у Церинции Моро, на который она меня пригласила. Светским львам и львицам придется раскошелиться и внести свой вклад в местное здравоохранение. Добровольно-принудительно, так сказать.

— Как вы думаете, нейт Эргер, мой брат готов к ритуалу Принятия? Мы с Дафиной за него переживаем.

Гора усмехнулся в усы.

— А вот на ритуале и увидим.

Что-то боязно стало от его тона. Но я велела себе расслабиться и довериться Костику. Он знал, на что идет. И мое доверие к нему и его силе — это проявление уважения.

— Жаль, что бабушка не смогла приехать. Такое путешествие ей уже в тягость, но она очень горда и рада за внука.

— Главное, что прибыли вы, нейра Олетта, — Эргер наградил меня странным взглядом. — Его светлость герцог Моро этого хотел.

— Он хотел со мной встретиться? — осторожно поинтересовалась я.

Деревянная Гора кивнул.

— Так и написал: «Чтобы со стороны Готаров обязательно присутствовала нейра Олетта».

— У герцога есть возможность писать письма?

Наверное, мой вопрос прозвучал неуместно. Но правда интересно было. Если он поддерживает связь с нейтом Эргером, с матерью и с другими, то…

Что? Мог бы написать и мне?

Ежедневная круговерть дел не позволяла мыслям об этом мужчине задерживаться в голове надолго. Но когда я все-таки вспоминала о нем, то невольно начинала улыбаться.

Вот глупенькая. Уже не первый раз замужем, а все туда же. Ну ей богу! Это так молодость на меня влияет, точно вам говорю.

— У боевых магов свои средства связи и специальные артефакты. Часто наши послания зашифрованы, — добродушно пояснил маг. — Я уж не стал любопытствовать, почему именно вы. Может, вы знаете?

Вряд ли нейт Эргер в курсе, что было на приеме у герцогини. Он не из тех, кто интересуется сплетнями. Но все же в голосе вояки прозвучало плохо скрываемое любопытство.

— Не имею понятия. Может, его светлость хочет обсудить со мной целительство?

«Да, больше ж вариантов нет», — с сарказмом заметил внутренний голос.

— О, такой вариант определенно имеет место быть, — согласился Гора. — Раненые и искалеченные сами себя не вылечат, вот только женщин его светлость на службу не берет. Может, совета спросит. Вы ведь из старого целительского рода, — добавил приглушенно.

Я опустила плечи и печально вздохнула.

— Мне так неловко об этом говорить, нейт.

Тот взметнул кустистые брови:

— Что стряслось, нейра Олетта? Что вас гнетет?

— Вероятно, вы слышали, что мой род уже давно в опале, нам запрещено заниматься целительской магией. Но я обладаю и немагическими знаниями, моя цель — быть полезной. Я хочу помогать его светлости и жителям королевства. Это ведь не грех, как вы считаете?

— Нет, конечно не грех, — он посмотрел на меня по-доброму, как будто я была маленьким ребенком. — У вас благие цели. Я считаю, что таким людям, как вы, нельзя чинить препятствия. И герцог Моро наверняка это понимает. А если бы вы, это самое… магичили бы, так и вовсе хорошо было.

Значит, он не считает, что Готарам надо было раз и навсегда обрубить возможность использовать целительскую магию? Вот это адекватный человек.

— Да и вообще… считаю, что простить бы пора ваш род. Тем более с вашим предком какая-то мутная история, — он задумчиво поскреб затылок. — Просто от отца что-то слышал. Ну а вы так вообще к этому всему не имеете отношения.

— Спасибо за то, что вы на моей стороне, — я широко улыбнулась Эргеру. — Так значит, ваш отец не верил в вину Вистана Готара?

— Более того, он говорил, что многие не верили и боялись, что с ними могут вот так же… — поведал Деревянная Гора. — Но времена давно изменились. По вам и вашему брату я вижу, что вы достойные люди.

Его слова вселили надежду. Может, все будет легче, чем мне казалось поначалу? У нас есть соратники, партнеры, есть сочувствующие. Мы далеко не изгои, нет.

— Вы тоже очень достойный человек, нейт Эргер. Прошу, обращайтесь, если потребуется помощь.

— Ну только если вы научитесь выращивать новые конечности, — тот усмехнулся.

— Всякое в жизни бывает, — ответила я туманно. А что, не так, что ли? Дедуля Блавар в своих заметках столько всего понаписал…

Чем ближе к месту будущей лечебницы мы подходили, тем более влажным становился воздух. Строительная площадка располагалась у минерального источника, над которым поднимался пар. Ветер носил его в разные стороны, как сеточки паутины.

Каменотесы специальными инструментами (скорее всего, магическими) вырубали желоба для отвода воды. Они входили в камень, как ложки в мягкий воск. Другие рабочие рыли траншеи для труб. Подмастерья, почти подростки, таскали доски, то и дело поглядывая на меня.

За процессом, опираясь на палку с набалдашником в виде муравья, наблюдал пожилой мастер Драгг. Его длинная клочковатая борода была вымазана в глине, лицо и руки испещряли шрамы. В глазах светилась усталость и едкая насмешка, когда он смотрел на меня.

— Ах, нейра лекарка подоспела, — проскрипел он.

— Какая это тебе лекарка, Драгг? Это нейра Готар! — прикрикнул на него Эргер, но тот лишь рассмеялся.

— Пришли меня контролировать? Чему вы меня можете научить?

Старика ничуть не впечатлил строгий тон Деревянной Горы. Мы были для него помехой.

— Я пришла посмотреть, как идет работа. Приятно познакомиться, нейт Драгг.

Старик оглядел меня с головы до ног и выдал:

— Идет как идется. Вода упрямая, камень прочнее стали. Чего вы от них хотите? Чтобы природа покорилась на раз-два? Ха-ха и еще раз ха!

А старик-то с характером. Но ничего, и не таких видали.

— Это зачарованные резцы? — я кивнула на инструменты в руках мастеров. — Наверное, ваши семейные артефакты? Впечатляют.

— Да-а-а… Иными тут не справиться. Достались мне от отца. Хотите послушать историю этих инструментов? — спросил старик, и я согласилась.

После этого целый час он рассказывал мне о семейном деле, артефактах и секретах строительства. После такого ликбеза я и сама могла бы стать мастером! Видя, что я не перебиваю, задаю наводящие вопросы да и слушаю с интересом, старик из ворчуна перевоплотился в душку.

Ему всего-то требовалось внимание и общение.

Мы с ним еще раз проверили план лечебницы, он уточнил все мои пожелания и пообещал, что все будет сделано в лучшем виде.

— Ежели совру, можете вырвать мне бороду!

— Думаю, мы обойдемся без крайних мер, — я склонила голову. — Сожалею, но мне пора идти. Сегодня мой брат будет проходить ритуал Принятия.

— Подождите! — Драгг выбросил вперед руку и схватил меня за рукав. — Стойте здесь, я сейчас вернусь. У меня для вас кое-что есть, — добавил шепотом и заковылял к шатру.

Я бросила недоумевающий взгляд на нейта Эргера, что ждал меня неподалеку. Тот пожал плечами — мол, причуды старика.

Вскоре нейт Драгг вернулся. Я успела заметить, что он что-то прячет в рукаве своего балахона.

— Одно мгновение… — в руке его что-то заблестело, и в следующий миг он протянул мне небольшой ножичек. — Вот. Рабочие нашли на дне источника, застрял между камней. Думаю, вам он должен принадлежать по праву.

Я молча взяла подарок — от удивления пока не могла говорить. Покрутила ножичек в руках, разглядывая лезвие, потускневшее и утратившее остроту от пребывания в воде. Деревянная рукоять сохранилась хорошо, если не считать одной маленькой трещины. Но почему Драгг решил, что этот предмет должен принадлежать мне?

— Герб. Посмотрите на герб, — намекнул мастер, видя мое замешательство.

И правда, на рукояти виднелся узор — змея, свернувшаяся в кольцо на фоне солнечного диска. Герб семьи Готар.

— Откуда он здесь взялся? — спросила я шепотом. — И кому принадлежал?

— Кто-то из ваших потерял, — пожал плечами Драгг. — Судя по состоянию, нож пролежал под водой несколько лет.

— Спасибо, нейт Драгг, — проговорила я, не в силах оторвать взгляд от загадочной вещицы.

В голове крутилась какая-то мысль, казалось, я стою в шаге от ответа на один из важных вопросов. И этот ответ, смеясь, снова и снова от меня ускользает.

Кто из Готаров владел этим ножом?

Костик и Дафина должны увидеть его. Возможно, они знают.

***

К сожалению, Дафина не смогла сказать, кому принадлежал этот нож, она вообще была далека от любого оружия кроме ножниц для рассады. А Костадина спросить пока не удалось: он отправился готовиться к ритуалу.

Оставшиеся часы я провела в напряжении, разглядывая находку мастера Драгга. С виду самый обычный нож, нет ни золота, ни драгоценных камней — таким можно пользоваться в повседневности, не боясь испортить дорогую вещь. Но, может, в простоте и скрыта главная загадка?

— Откуда же ты здесь взялся? — я провела кончиками пальцев по лезвию и спрятала нож среди своих вещей.

Казалось, я стою на пороге какого-то открытия. Внутри меня будто засела сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и зарядить кому-нибудь в лоб. Когда пришло время идти к месту проведения ритуала Принятия, я даже испытала облегчение. Наконец-то мои мысли займет что-то другое.

Действо должно было происходить на берегу горной реки. Бурлящий поток с шумом несся вперед, огибая огромные валуны. Слабый свет заходящего солнца постепенно сменяли факелы, зажженные от магического огня.

Царила торжественная и капельку мрачная атмосфера.

Я оглядела присутствующих. Мы с Дафиной были единственными женщинами, остальные — воины, маги, а в отдалении столпилась группа любопытных рабочих.

— Где же Костадин? — сестра плотнее запахнула шаль, пытаясь согреться.

Вечером стало холодно и влажно, а облака спустились так низко, будто готовились поглотить все вокруг. И нас в том числе.

— Облака опустились — это хороший знак, — прогудел нейт Эргер, словно прочтя мои мысли. — Обычно их притягивает водная магия. А сегодня вообще особенная ночь: еще три мальчика готовятся стать мужчинами.

Внезапно я поняла, что жду не только появления брата, но и Рана. Интересно, герцог опоздает, как это случилось на приеме?

Ах, простите, начальство не опаздывает, а задерживается.

— Олетта, ты сейчас такая красивая, — шепнула мне на ухо сестренка. — Его светлость будет сражен наповал.

Такое ощущение, что сегодня все читают мои мысли. У меня на лбу, случайно, нет бегущей строки?

— Дафина, ты меня смущаешь.

— Разве тебя в этой жизни что-то еще способно смутить? — она улыбнулась, и в этот момент началось волнение в толпе.

Я привстала на цыпочки, чтобы разглядеть хоть что-то за головами рослых мужчин. И с удивлением наблюдала за тем, как в скале разверзается темный провал — как портал.

И из него, окутанный лентами темного тумана, выходит Лерран Моро.

Впечатляюще, что сказать!

И туман этот загадочный, и влажные темные пряди, которые герцог откидывает со лба, и притороченный к поясу клинок — здоровенный, я бы и обеими руками его не подняла.

Этот мужчина почти не похож на того Рана из зеркала. И даже на Леррана с приема. Сейчас это воин, маг, что каждую секунду обязан быть начеку и рисковать жизнью, не задумываясь.

Засмотревшись, я даже не сразу заметила появление юношей, среди которых был и мой брат. Когда с приветствиями было покончено, людская толпа образовала полукруг на берегу, а в середине остались его светлость и трое парней. Они пытались казаться невозмутимыми, но напряженные позы выдавали их мысли и чувства.

Ран осмотрел собравшихся, и на мгновение наши взгляды встретились. Он едва заметно кивнул, и я тоже ответила ему кивком.

— Он посмотрел на тебя, — Дафина потянула меня за рукав, — дольше, чем на всех остальных.

Вот комментаторша на мою голову…

— Это еще ничего не значит, сестрица.

— Значит, еще как значит.

Его светлость наконец заговорил, и воцарилась тишина.

— С древних времен ритуал Принятия символизировал переход во взрослую жизнь, превращение мальчика в мужчину и воина. Вы принимаете свою силу, принимаете свою магию, принимаете ношу защитника своей земли, чтобы нести ее с честью до самой смерти, — торжественный голос Рана отражался от скал и заставлял мурашки бежать по рукам.

От осознания важности момента захватывало дух.

Мы с Костиком обменялись быстрыми взглядами. Он стоял между двумя другими юношами.

— Войдите в реку. Пусть она смоет ваши грехи, страхи и дурные мысли.

Посвящаемые погрузились в бурлящую реку по пояс. Вода вспенилась вокруг них, но ни один не дрогнул. Поток запросто снес бы обычного человека, но перед нами стояли молодые маги водной стихии.

Лерран повернулся к ним лицом и снова заговорил:

— Вода — это память земли. Она помнит каждую каплю крови, пролитую в бою, каждую упавшую от горя слезу. Примите ее память, принесите ей клятву верности.

В руках молодых магов сверкнули церемониальные ножички, лезвия оставили ярко-алые царапины на ладонях. Капли крови упали в бурлящую реку, растворяясь в ней.

— Если эти юноши достойны, вода примет их клятву, — довольно произнес его светлость, а потом повернулся к толпе.

Взгляд его вновь прошелся по мне — так быстро, что, возможно, мне это лишь показалось.

Внезапно поток горной реки сбил с ног одного из парней — он выглядел самым младшим и щуплым из троицы. Мы с Дафиной одновременно ахнули, но в следующий миг мокрая голова юнца показалась над водой. Отплевываясь и цепляясь за камни, он неуклюже выбрался на берег.

— Что это значит? — шепотом я обратилась к стоящему рядом нейту Эргеру.

— Он еще не готов. Но у него будет шанс испытать себя через год.

Я искренне посочувствовала провалившему «экзамен» бедолаге. Пряча лицо и сгорбившись от стыда, юноша торопливо зашагал прочь. Остались двое — Костик и другой парень.

— Вы прошли испытание водой. Теперь вас ждет испытание мечом и магией, — Лерран вынул из ножен свой устрашающий клинок. — Каждый из вас должен продержаться против меня три минуты. Вы можете использовать любые заклинания, я же обещаю не применять заклятия высшего уровня.

Парни получили свое оружие, и первым против герцога вышел черноволосый юноша.

— Герцог владеет магией камня, огня и железа, — шепнула Дафина, сцепив пальцы. — Как же они против него продержатся?

Я поспешила ее успокоить:

— Верь в них. Ну а его светлость вряд ли будет драться против мальчишек в полную силу, он никого не хочет убить или покалечить.

Иначе я первая надеру ему уши.

Юнец с самым решительным видом кинулся на герцога, но тот непринужденно отбил его атаку, отбросив на десять шагов назад. Тогда парень, рыча от натуги, взмахнул клинком, вычерчивая в воздухе светящийся знак. Меч его окутала ледяная броня, и он снова попытался напасть на Леррана. И снова — неудача.

Он кружил вокруг него и так, и эдак, но никак не мог подобраться. Все атаки разбивались о защиту герцога. И под конец его светлость сделал пару едва различимых движений и… меч юнца треснул пополам.

— Эх, уже второй не прошел испытание, — вздохнул Деревянная Гора.

— Надеюсь, что ему повезет в следующем году. 

Я стиснула пальцы в кулаки. Нервы были натянуты до предела и я еле сдерживалась, чтобы не закричать во всю глотку: «Костик, вперед!»

Меня распирало от азарта, я даже начала пританцовывать на месте. Хоть бы у него все получилось! Костадин очень гордый, и неудача сильно по нему ударит.

— Брат с детства тренировался с нейтом Парами, у него есть все шансы, — прошептала Дафина.

И вот против Рана вышел уже Костик. Если темноволосого юношу герцог вроде как даже щадил, то моего брата начал атаковать сразу. Костадин использовал водный щит, успешно отбивая первые атаки.

У меня даже дыхание перехватило — так красиво они двигались. Смешалось все: звон стали, вспышки заклинаний, разрывающие летнюю ночь пополам. Водные плети, которые Костик со свистом обрушивал на Леррана, брызги, гул реки. Она будто бы поддерживала молодого бойца, помогала противостоять опытному воину-магу.

Время словно остановилось, а я молилась, чтобы оно неслось как можно быстрей. Три минуты превратились в целую вечность. Рядом шумно дышала Дафина, вскрикивая каждый раз, когда его светлость атаковал брата. Взмахи клинков оставляли в воздухе дрожащие шрамы.

Наконец Ран опустил меч и провозгласил:

— Поединок окончен! Костадин из рода Готар прошел испытание мечом и магией!

Мужчины взревели, а Костик с огромным облегчением согнулся пополам и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. Сам воздух, казалось, наэлектризовался от использованных заклинаний.

Я подошла поздравить брата после Дафины и поймала на себе задумчивый взгляд его светлости. Он ничего не говорил, просто смотрел на то, как я обнимаю и похлопываю Костика по спине. Юноша еле стоял на ногах от усталости, но не переставал улыбаться.

— Нейра Олетта, ваш брат прекрасно держался, — произнес герцог, делая шаг к нам. — Ритуал Принятия — это не просто традиция, это показатель душевной и физической зрелости. Из Костадина получится настоящий защитник наших земель.

— Благодарю, ваша све…

— Я еще не закончил, — прервал он меня небрежно. — У меня есть для вашей семьи предложение.

На несколько мгновений воцарилось молчание. Ран смотрел только на меня, как будто я здесь была главой семьи.

— Я могу ходатайствовать перед ректором столичной магической Академии, чтобы вашего брата приняли на факультет боевой магии сразу на старшие курсы, потому что начальная подготовка у него уже есть. Новый учебный год начнется со следующего лета, а до этого времени у нейта Костадина будет время отточить свои навыки под руководством нейта Эргера.

Даже при неярком свете факелов стало заметно, как широко распахнулись глаза Костика, как его лицо побледнело, а следом к щекам прилила кровь. Юноша из обедневшего рода даже не надеялся получить полное магическое образование, закончив элитный боевой факультет. Кокордия говорила, что большее, на что можно рассчитывать — это командование небольшим приграничным отрядом. А тут такие перспективы.

— Ваша светлость, я не достоин такой чести, — борясь с собой, хрипло выдавил брат. 

Я знала, как он поражен, как ему хочется согласиться, но треклятая гордость опять житья не дает. Он, как и Дафина, боится, что мы не потянем дорогостоящее обучение.

Лицо герцога омрачилось.

— Хотите поспорить, молодой человек? — он изогнул бровь. — Я делаю предложение лишь один раз. Второго не будет.

«Что же ты артачишься, дурень?!» — я мысленно дала парню оплеуху. Наверное, Костик это почувствовал и виновато взглянул на меня.

— Ваша светлость, у моего брата от радости в голове помутилось. Конечно же, он будет счастлив, если вы за него попросите, — пришлось мне взять дело в свои руки: не могу позволить Костадину профукать такой шанс.

Как говорится, дают — бери, бьют — беги.

Герцог пристально оглядел каждого из нас и коротко кивнул.

— Замечательно. В последнее время все реже и реже попадаются талантливые самородки. Прежде чем вернуться к своим обязанностям, я проведу немного времени здесь, — сцепив руки за спиной, Лерран с деловым видом огляделся и остановил взгляд на мне. — Посмотрю, как идет строительство. Также мне нужна ваша консультация по одному важному вопросу, нейра Олетта. Уверен, что никто лучше вас не разбирается в этом деле.

Костадин и Дафина украдкой переглянулись, я же ответила с легкой улыбкой:

— Я готова помочь с вашим вопросом. Когда?

— Сейчас, — ответил без колебаний его светлость.

И снова внимания герцога жаждали все вокруг, но он почему-то выделял меня. Хотел настроить против меня весь свет?

— Видно, что вопрос очень важный.

— Важнее некуда, нейра Олетта. Важнее некуда, — уголок его рта дернулся, но брови оставались нахмуренными.

— Хорошо, тогда давайте пройдемся.

— Сестра, мы подождем, пока вы закончите, чтобы вместе дойти до лагеря, — сообщил Костик, но его светлость заверил:

— Со мной нейра Олетта в полной безопасности. Ни ее жизни, ни ее чести ничто не угрожает. Я не собираюсь тащить ее в пещеру, как какой-то дикарь, мы все время будем на виду.

— Простите, ваша светлость, я и мысли такой не допускал, — тут же сконфузился брат.

Ну а мы с герцогом неспешным шагом пошли по тропе, и я надеялась, что к концу нашей прогулки мои ноги останутся целыми. Шутка ли, лазать впотьмах по горам? К счастью, вскоре мы вышли на ровную местность. Уже совсем стемнело, и звездное летнее небо казалось удивительно близким.

— Эта крепость не только станет очередным щитом для наших земель, но и сделает Бархатный торговый путь снова безопасным, — не без гордости заметил Ран и повернулся ко мне.

До этого момента мы оба молчали.

— Не сомневаюсь, что так и будет. Спасибо за Костадина, ваша светлость. Наша семья гордится тем, что вы столь высоко оценили его умения.

— Можно и без этого лютого официоза, — он раздраженно выдохнул и поглядел в сторону.

Лагерь готовился ко сну, сменялся караул, а где-то в кустах наверняка засели мои родственники с биноклем.

— Зачем вы меня позвали? Что хотели обсудить?

— Это был лишь предлог, нейра Олетта. Просто захотелось увести вас подальше от толпы, — без обиняков заявил он.

Я застыла, чувствуя, как летний воздух становится вязким и густым, как сироп. А во взгляде Леррана, доселе строгом, немного раздраженном и усталом, вспыхнули искры хмельного азарта и чего-то неуловимого. Он как будто приподнял маску, позволяя мне увидеть его настоящего.

А может, этот образ тоже был маской? Каков он на самом деле, этот герцог Моро?

Я скрестила руки на груди и прошлась по его фигуре оценивающим взглядом.

— Неплохая шутка, ваша светлость.

— Это не шутка. — Мне показалось, что Ран хотел шагнуть ближе, но вовремя одумался.

Как он и говорил, мы все время будем на виду: вон тлеют угли костров, отмечая границу лагеря. Где-то невдалеке слышится звон, напоминая, что мир за пределами нашей странной беседы все еще существует.

— А что тогда?

Мне было важно получить ответ.

— В какой-то момент вы для меня стали ассоциироваться с глотком свежего воздуха.

— И вы решили немного… подышать?

Он замер, удивленный моим дерзким ответом, а потом провел пальцами по переносице и хмыкнул.

— Воздух, особенно горный, очень коварен. Чем больше его вдыхаешь, тем сильнее кружится голова.

— А если зайти слишком высоко, можно схлопотать горную болезнь.

О, чудо! Мне не хотелось скатиться в скучную лекцию на тему того, как гипоксия влияет на мозг человека. Как-то, знаете, не до этих научных штук, когда мужчина говорит тебе такие вещи и так на тебя смотрит. Словно вот-вот взвалит на плечо и утащит в пещеру.

Про глоток свежего воздуха — не просто комплимент, это нечто большее. Это о том, чтобы стать для кого-то символом свободы. А о красоте глаз, стройной фигуре и прелестном личике можно сказать кому угодно, этим сложно удивить.

— Я так понимаю, это намек? Не заходить туда, куда не следует? — поинтересовался Ран и сократил между нами дистанцию ровно настолько, чтобы я ощутила аромат дыма и кожи от его одежды. — Быть может, я просто проверяю границы?

— Границы моей лояльности или границы с нашими дорогими воинственными соседями? — я чуть склонила голову к плечу и посмотрела на него с прищуром.

И запоздало поняла, что мое поведение не соответствует поведению скромной, ни разу не целованной послушницы монастыря и дочери графа. Но это была я. Сегодня и сейчас — именно я. Оля, Олетта, Ольга Анатольевна. Просто женщина.

— Границы защищают. Но иногда их хочется переступить.

Только говорили про воздух, и тут как по заказу налетел порыв ветра и взметнул мои распущенные волосы. Одна из прядей зацепилась за пряжку Леррана и запуталась в медных завитках.

— Стойте, я сейчас все исправлю, — скомандовал герцог, когда я собиралась протянуть руки и освободить свои волосы.

Нам пришлось придвинуться еще ближе друг к другу. Так, что мой локоть коснулся его груди, а его колено случайно тронуло мое. Пальцы Рана бережно освободили прядку, но он отпустил ее не сразу. Перед тем, как это сделать, его светлость поднес ее к губам и оставил на ней поцелуй.

— Вот, теперь все, — доложил он хриплым шепотом. — Вы свободны.

А может, мне еще минутку хотелось побыть в плену?

Ну да ладно, хорошего много не бывает. И ничего в жизни не дается просто так, это я понимаю.

— Почему вы молчите? — спросил Лерран. — Самое время сказать что-нибудь важное и остроумное. Вы ведь за словом в карман не лезете, нейра Олетта. Или мне все-таки удалось вас смутить?

— Важное? — Я нехотя сделала шаг назад и запрокинула голову, чтобы смотреть Рану прямо в глаза. — Например, сегодня мне показалось, что я видела нарда. Того, который мог быть причастен к разрушению монастыря Пресветлой Матери.

Судя по выражению лица его светлости, он ждал совсем не этих слов…

***

Его светлость герцог Лерран Моро

Признаться, я ждал от нее совсем других слов. Но что есть, то есть. Эта женщина — ходячая неожиданность, ей уже не в первый раз удалось меня поразить.

Мои речи о том, что она стала для меня глотком свежего воздуха, не были преувеличением или ложью. Наверное, никогда в жизни я не был так искренен, как в тот миг.

Она — ветер, которому удалось прорваться в мою душную комнату и подарить новые эмоции. Она — ураган, способный смести плотину моего самообладания.

— Что вы сказали? Повторите.

И она принялась обстоятельно рассказывать. Несколько раз прерывалась, вспоминая детали, а я чувствовал, как внутри нарастает смутная тревога.

— Я всегда доверял опыту нейта Эргера, если он говорит, что местность тщательно проверили и ничего не нашли, стоит ему верить. Но почему вы решили, что увидели именно нарда?

— Внешность, — уверенно заявила Оля. — И этот пристальный взгляд черных глаз. Но может, я это себе надумала…

Не стоит недооценивать ее страхи. Она не похожа на впечатлительную фантазерку, а нарды — слишком хитры. Особенно неуловимый и коварный Токагай.

— У нардов-некромантов есть одна редкая способность, — я нахмурился, вспоминая все, что знаю о своих врагах. — Их магия и кровь может скрыть их от чужаков. Но не скрывает от своих, даже если они сменят личину.

— Что это значит? Я не совсем понимаю. — Нейра Олетта в волнении закусила губу и сцепила пальцы в замок.

Я хмыкнул и покачал головой.

— Глупости. Вы ведь не можете быть одной из них?

Она свела брови на переносице, о чем-то напряженно размышляя. Легкий ветерок шевелил тонкие светлые пряди у висков.

— Кажется, у нашего рода с нардскими племенами общие корни, они уходят в глубь веков. Может, именно это дает мне возможность каким-то образом их чувствовать? — предположила нейра Олетта после длительной паузы.

— И у меня с ними есть общие предки, — согласился я. — Этим можно объяснить то, что мне удается ловко обходить их ловушки, отыскивать и закрывать порталы, которые они создают. Возможно, у вас врожденная высокая чувствительность к их магии.

В который раз вспоминаю насмешливые слова болвана Болвейна: «Нейра Олетта Готар — это нечто особенное!»

Да, она особенная. Иначе и не скажешь. В ней снова расцвела сила рода великих целителей, способных победить даже проклятие смерти. Я чувствовал, что так и будет.

— Если это так, то я могу стать ключом к их поимке? — оживилась Оля, а меня окатило кипятком, стоило лишь представить, как эта женщина рискует собой.

— Обещайте, что не будете совершать глупости и подвергать себя опасности, — я положил ладони ей на плечи и требовательно сжал их.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза и дышали в унисон.

— Обещаю, — шепнула она. — Я, знаете ли, та еще трусишка. Боюсь нардов до мурашек. Вот, посмотрите на мое предплечье, я не вру, — она закатала рукав платья и повернулась так, чтобы свет луны упал на нежную кожу.

— И правда, мурашки.

Но мне бы больше хотелось, чтобы они были обусловлены моей близостью, а не страхом перед нашими заклятыми соседями.

— Я вас понял, нейра Олетта. Велю удвоить патрули, а вы сразу говорите, если вновь заметите того человека.

— Хорошо, ваша светлость. — Она покорно кивнула и бросила взгляд в сторону готовящегося ко сну лагеря. — Проводите меня? Иначе мои родственники решат, что вы меня украли.

— Как пожелаете, нейра, — я обошел ее, ненароком скользнув пальцами по женскому запястью — там, где под кожей пульсировали тонкие прожилки.

И твердя, как заклинание, что на первом месте долг, а потом уже все остальное.

Я не помнила, как провалилась в сон. Наглоталась свежего горного воздуха, вот голова и закружилась? А что, вполне может быть.

Вчерашний день выдался богатым на события и эмоции, и прогулка под луной с его светлостью стала последней каплей. Теперь я лежала, глядя в потолок нашего с Дафиной шатра, и пыталась понять, что из этого было правдой, а что — игрой воображения.

Признаюсь, что струсила, когда Ран намекнул на мое родство с нардами-некромантами. Он слишком близко подошел к правде, но рассказывать о себе пока рано. Рано! Даже если отчаянно хочется с кем-то разделить этот груз.

Я и сама о себе слишком мало знаю.

Утро прошло в суете, а сестра весь завтрак косилась на меня с подозрением. Наверняка готовит допрос с пристрастием! Но мне пока не хотелось обсуждать с Дафиной наши отношения с герцогом. Тем более отношений-то никаких и нет. Надо смотреть правде в глаза: где я, и где он?

Но оставим этот все на потом, ведь сейчас передо мной стоит задача выяснить, кому принадлежит нож, отданный мастером Драггом. Это еще один шаг к разгадке тайн моей семьи.

Находку я убрала в чемоданчик с инструментами от мастера Креца. Когда я выезжала из замка, всегда брала его с собой на случай чего-то экстренного. Благодаря заклинанию расширения в чемодан вмещалось все необходимое, а вес при этом оставался небольшим.

Я расстегнула боковые замочки и откинула крышку. Вытащила нож из кожаного кармашка-футляра и повторила подушечкой указательного пальца узор на рукояти. В голову пришла неожиданная мысль…

— Олетта! Дафина передала, что ты просила меня зайти. — В шатер просунулась взлохмаченная голова Костадина. — А еще я узнал, что его светлость велел усилить охрану моих сестер.

— Да, большое ему за это спасибо. — Забота Рана тронула меня. Может, потому я и спала так сладко, что подсознательно чувствовала его защиту? — Ты заходи, братец, присаживайся. Я хотела показать тебе одну вещь.

Заинтригованный Костик поспешил усесться рядом со мной и потер ладони в предвкушении:

— Ну, выкладывай!

Без лишних слов я протянула брату нож, следя за тем, как меняется выражение его лица: глаза широко распахиваются, а румянец сползает со щек.

— Взгляни, на рукоятке герб Готаров. Тебе знакома эта вещь, правда? Может, ты даже знаешь, кому она принадлежала? Я спрашивала у Дафины, но та понятия не имеет.

Костадин медленно протянул руку и взял нож. Подушечкой большого пальца проверил остроту заточки лезвия и негромко, задумчиво произнес: 

— Еще бы Дафина в оружии разбиралась. А вот я… — он шумно сглотнул вставший поперек горла ком. — Естественно, я знаю, чей это нож.

Я выжидательно уставилась на Костика, но он как будто нарочно медлил. Мысли его унеслись далеко-далеко, взгляд сделался отсутствующим. Наконец он откашлялся и произнес:

— Этот нож принадлежал Лайнелю, он сделал его своими руками. И герб рода тоже вырезал сам.

У меня в голове уже крутилась догадка, и вот я получила подтверждение. Что вообще я знала о нашем старшем брате?

В воспоминаниях Олетты мелькал паренек с характерной для Готаров внешностью — светлокожий, со светлыми глазами и пшеничного цвета волосами, с тонкими и гармоничными чертами лица. Он был капризным мальчишкой, любимчиком матери, часто дразнил и задирал младшую сестру.

Сейчас ему должно было исполниться тридцать четыре года. Между нами почти десять лет разницы. После рождения первенца мать долго не могла снова забеременеть.

Еще стоит вспомнить, что после смерти отца Лайнель возглавил род, но не привел его к процветанию. Коко говорила о старшем внуке неохотно, а Марика замыкалась в себе, когда речь заходила о Лайнеле. Вот, пожалуй, и все скудные данные.

— Олетта, откуда у тебя этот нож? — Костадин ждал ответа, в глазах его светилась тревога, а еще — робкая надежда.

Может, Лайнель все еще жив?

— Мастер Драгг передал мне его. Сказал, что обнаружили на дне источника.

— А брат не мог… утонуть? — последнее слово Костик произнес сдавленным шепотом.

— Про останки ничего не говорили, но я могу попросить, чтобы дно еще раз обследовали.

Почему-то этот вариант казался мне маловероятным, не лежала к нему душа.

Костадин повертел нож в руках и крепко сжал рукоятку.

— Странно это все. Судя по внешнему виду, нож пролежал в воде три-четыре года, а Лайнель пропал как раз тогда, когда Марика носила Виви. По срокам совпадает. Но что брат здесь делал?

— А если нож уронил в воду вовсе не брат? Может, его взяли в плен, а нож отобрали? — предположила я.

Костик пожал плечами.

— Не знаю, что и думать. Если бы Лайнеля похитили, то рано или поздно потребовали бы выкуп. А так он будто растворился в воздухе. И этот нож — единственная зацепка.

Даже не зацепка, а заноза в мозгу какая-то.

— Последний раз я видела Лайнеля, когда была совсем девчонкой, — я нахмурила лоб, делая вид, что вспоминаю, — и не знаю, каким человеком он вырос.

— Мы с братом не особенно ладили, — тихо молвил Костадин. — Он был вспыльчив, капризен, при этом порой доверчив, как ребенок. Мне кажется, что единственным человеком, которого он любил, была Марика, на остальных он смотрел свысока. В отличие от нас с Дафиной, он не имел магического дара, и это его ранило, заставляло чувствовать себя неполноценным. Лайнель все время хотел доказать свою силу и значимость, но не очень получалось… Это злило его.

Да уж, старший братец — тот еще фрукт. Но нельзя судить, не зная человека лично.

— А Савад и компания не могли быть причастны к его исчезновению? 

По мне, так это была одна из самых правдоподобных версий, но Костадин помотал головой:

— Сомневаюсь. Им было невыгодно его убивать: Лайнель и так делал все, о чем просили соседи. Так он надеялся заручиться их поддержкой, влиться в их круг.

— С такими друзьями и врагов не надо!

— Вот уж точно, — согласился Костик.

Наш разговор выбил его из равновесия, я чувствовала, как напряжен брат.

— Бабушка говорила, что расследование его пропажи ничего не дало. Это так?

— К сожалению. Но сыскари не слишком и старались, — буркнул парень. 

— А сам-то ты что думаешь?

— Я думаю, что разгадка его исчезновения не принесет облегчения и счастья никому из Готаров, — внезапно сказал он, поднимаясь и кидая нож на покрывало. — Оставь на память, Олетта.

Я не поняла, с чего вдруг такая перемена. Почему Костадин подскочил и направился к выходу? И что за слова?

— Куда ты?

— Прости, мне надо подумать в одиночестве, — бросил тот и скрылся из виду.

Я решила не обижаться: узнала семейную черту Готаров. И сама я, когда меня что-то беспокоило, стремилась уединиться и разложить в голове все по полочкам. А потом как наяву услышала свой голос:

«…Готары готовы восстать из пепла».

И ответ Леррана:

«Ваш брат говорил прямо как вы».

На приеме и после него у нас не было времени как следует поговорить. Но теперь, когда мы снова встретились, я его дожму. Возможно, его светлость знает больше, чем хочет показать.

Заодно будет повод еще раз с ним пересечься.

Долго искать Рана не пришлось. Он обсуждал что-то наверняка важное с нейтом Эргером неподалеку от моего шатра. Лица у обоих были хмурыми, позы напряженными.

Горное эхо разносило далеко во все стороны звон молотков и свист пил, а стены крепости, казалось, подросли со вчерашнего дня. На фоне этого прозвучал протяжный и до боли одинокий крик большой птицы — скорее всего, орла.

Приподняв подол, я решительно направилась в сторону мужчин. Деревянная Гора усмехнулся в усы и, раскланявшись, поспешил удалиться. Герцог шагнул мне навстречу, и сейчас, в отличие от вчерашнего вечера, по его лицу невозможно было ничего прочесть. Только во взгляде мелькнули знакомые искры.

— Хорошо ли вам спалось, нейра Олетта?

— Спала как младенец, ваша светлость. И все вашими стараниями.

Я имела в виду то, что с его появлением в лагере я почувствовала себя более защищенной, но Лерран подозрительно сощурился и заметил:

— Слышал, младенцы кричат по ночам, изводя нянек и кормилиц. В чем я виноват?

Кажется, поговорка про сон младенца в этом мире не в ходу и герцог меня не понял. Тогда я поспешила исправиться:

— Я имела в виду, что спала как сурок.

— А сурки впадают в зимнюю спячку.

Ну что за зануда?! Только я хотела возмутиться, как вдруг поняла, что он нарочно меня дразнит. Ему нравятся мои эмоции, нравятся мои ответы на его провокационные вопросы.

— Тогда я лучше побуду грозной медведицей: сурок звучит не так убедительно.

Лерран усмехнулся уголком рта и поправил перчатку, делая вид, что проверяет застежку.

— Согласен, быть медведицей вам идет больше. Вы готовы сражаться за свою семью так же храбро, как этот благородный и сильный зверь.

Наш диалог заставил меня переключиться и на некоторое время забыть о серьезной теме. Но рано или поздно пора вернуться на землю и вспомнить о делах.

— Ваша светлость, не могли бы вы уделить мне немного времени? Я хотела обсудить с вами кое-что важное.

Ран чуть сократил расстояние между нами — так, чтобы это не вызвало у окружающих нескромных вопросов.

— У меня зубы сводит, когда слышу опостылевшее «ваша светлость» из ваших уст, Оля, — вполголоса проговорил он. — Я же просил без официоза.

— А каково основание для вашей просьбы?

— Мое желание.

Хм, коротко и ясно. Сколько здесь живу, успела сделать вывод, что местные мужчины мало чем отличаются от мужчин из моего прежнего мира.

— Тогда как мне следует к вам обращаться? «Ран» — слишком фамильярно, такое я могла позволить себе, когда не знала вашего истинного статуса. «Ваша светлость» — слишком холодно.

Он хочет, чтобы я играла по его правилам, и, если желаю получить ответы на вопросы, нужно немного уступить.

— Просто по имени, когда мы одни.

— Лерран, — произнесла я, как бы пробуя имя на вкус. — Так лучше?

— Гораздо лучше. Я не из тех, кто предпочитает витиеватые обращения и откровенную лесть в свой адрес. Хотя кому-то это дарит ощущение собственного величия.

— А вам нужен глоток свежего воздуха? — я не удержалась от шпильки.

Не только ему одному наслаждаться моей реакцией.

— Я уже говорил, что ваши ответы похожи на выпады фехтовальщика? — в его взгляде вспыхнула насмешка.

— Рядом с вами мне невольно приходится фехтовать словами, иначе пропущу удар. 

Губы тронула улыбка, я сцепила пальцы у себя за спиной, чувствуя предательскую тахикардию.

Сердце — товарищ ненадежный, однажды оно меня уже подвело.

— У нас с вами не дуэль, — Лерран покачал головой, как будто о чем-то сожалея.

О чем? Остается только гадать. 

Ветер трепал его темные пряди. Где-то сорвался камень, и эхо разнеслось по горам. Но мы оба не повернули головы, не вздрогнули.

— Тогда что?

Я смотрела на мужчину и ждала ответа. Я всегда любила определенность и ненавидела неизвестность. У герцога есть что мне предложить? Что ж, с удовольствием выслушаю. Но не факт, что соглашусь.

— Я не воюю с женщинами, которые мне нравятся, — признался Ран.

— И много их было?

— Поверите, если скажу, что только одна? — его глаза потемнели, как море перед штормом.

Я не искала бури, как Парус из стихотворения классика. А вот она меня, кажется, нашла.

— Хотелось бы верить, но разум твердит обратное.

Я видела, как смотрят на герцога женщины. Странно было бы думать, что прежде ни одна светская хищница не запустила коготки в его сердце и не оставила на нем шрамов. Слишком лакомая он добыча.

— Я всегда предпочитал не количество, а качество. Пусть одна, зато какая, — его взгляд скользил по моему лицу, плечам и шее, а потом снова вернулся к глазам. — Кажется, я ее уже нашел.

Рука Леррана поднялась и потянулась к моему лицу, но внезапно он сжал пальцы в кулак, так и не коснувшись моей кожи. Словно между нами выросла незримая стена.

— Но есть нюанс, — продолжил он с каменным лицом. — Наш король очень любит игру под названием шахматы, и моя роль в этой партии уже предопределена. Пока мне нечего вам предложить, но однажды… — он сделал многозначительную паузу.

— Однажды? — я приподняла брови, побуждая его продолжить.

— Однажды все может измениться. Я не люблю проигрывать.

О чем это Ран? О его договоренностях с королем?

Наш разговор окончательно свернул в такие глухие дебри, что я, к своему стыду, забыла, что собиралась спросить о Лайнеле! Хороша сестрица, нечего сказать.

— Так что вы хотели со мной обсудить, Олетта? — поинтересовался герцог таким ровным тоном, будто все сказанное раньше мне почудилось.

— Давайте пройдемся, — предложила я, заметив, что на нас уже косо поглядывают.

Мы шли по узкой дорожке, огибающей строительные площадки. Я думала, с чего начать и параллельно делала вид, что увлеченно разглядываю работу мастеров.

— Меня давно мучает одна тайна. — Я искоса взглянула на Леррана, а он случайно задел своим плечом мое. — Что все-таки стало с моим старшим братом? Лайнель исчез, никому ничего не сказав. Когда человек пропадает так внезапно и бесследно, в голову невольно лезут нехорошие мысли.

Я наблюдала за тем, как меняется выражение лица его светлости. Как на щеках его начинают играть желваки.

Он наверняка что-то знает. Знает и молчит.

— И что это за мысли? Не поделитесь? — спросил он, не глядя на меня.

— Думаю, вы и сами догадываетесь. Его могли убить, похитить… В горах спрятать тело наследника Готаров не составит труда, в ущелье его никогда не найдут. А я знаю, что он был в этих местах, — я сделала глубокий вдох и достала нож из поясной сумочки.

Лерран сощурил глаза.

— Что это?

— Эта вещь принадлежала Лайнелю. — Я вложила нож в протянутую ладонь. — Рабочие нашли его на дне минерального источника, а мастер Драгг передал мне. Костадин узнал нож брата, взгляните, на рукояти герб Готаров.

Ран долго разглядывал нож. Мы продолжали идти, делая вид, что контролируем процесс строительства. И вот герцог провел пальцем по потертой гравировке:

— Оля… — его голос был глухим, будто он разговаривал не со мной, а с кем-то невидимым. — Мудрые предки говорили: «Чем глубже копаешь — тем чернее земля».

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось с новой силой.

— А еще они говорили: «Меньше знаешь — крепче спишь». Ну и что же? Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. У Лайнеля осталась жена и маленькие дети, а графиня Кокордия не может найти себе покоя, не зная, какая судьба постигла ее внука.

Ран шагал, глядя вперед, и в какой-то момент пальцы его с силой стиснули рукоять ножа.

— Есть вещи, о которых я не могу говорить.

— Несправедливо лишать родных возможности узнать правду, какой бы она ни была.

Лерран резко остановился и повернулся ко мне лицом. Помолчал, глядя мне прямо в глаза. И эта тишина была громче какофонии звуков вокруг: мир продолжал жить своей жизнью.

— Только тебе, — наконец произнес Ран. — Только тебе я могу сказать. Но обещай, что то, что известно мне, не пойдет дальше. По крайней мере до тех пор, пока все это не закончится.

Я медленно кивнула. Даже не сразу поняла, что Лерран впервые обратился ко мне на «ты». Он сделал знак следовать за ним туда, где нас не могли подслушать.

— Наши враги используют голоса гор, чтобы передавать друг другу послания или шпионить за нами, — рассказывал Ран, пока мы шагали по тропе.

Шум стройки постепенно превращался в отдаленный гул, над головой шелестели ветви деревьев.

— Никогда о таком не слышала.

— Неудивительно, ведь нарды хорошо хранят свои секреты. Они называют себя детьми гор. Отчасти поэтому с ними тяжело бороться на их территории, но на всякую силу найдется другая сила.

Он придержал меня за локоть, помогая перешагнуть трещину в земле. И не отпустил, хотя пора было это сделать.

— Мы ушли уже достаточно далеко, — заметила я, мягко высвобождая руку из пальцев мужчины.

Солнечный луч скользнул по золоченым пуговицам его камзола, Ран шагнул назад и начертил в воздухе какой-то знак.

На нас будто бы легло прозрачное покрывало, отсекая от всего мира. Или мне это лишь показалось?

— Это защита, — пояснил герцог и вытащил из-за пояса нож Лайнеля, напоминая, зачем мы сюда пришли.

— Мой старший брат, как и я, хотел возродить наш род. Но случилось что-то непредвиденное, — произнесла я.

— Да, — уверенно подтвердил Лерран. — Все знают, что Лайнель родился без магии, но на самом деле это не так.

Я распахнула глаза и жадно уставилась на Рана, ожидая продолжения. И подспудно чувствуя, что он скажет дальше.

— Очень редко магический источник просыпается уже во взрослом возрасте. Обычно этому предшествуют сильные душевные потрясения или тяжелые травмы. Именно это случилось с Лайнелем: смерть обоих родителей, неудачи, преследовавшие его на каждом шагу.

— Вы хорошо его знали?

— Ты.

Я не стала спорить и исправилась, чувствуя, что с каждым словом между мной и герцогом растет доверие, а наша связь укрепляется.

— Ты хорошо знал его, Лерран?

— Не слишком, — он покачал головой. — У нас было мало общего. Но однажды Лайнель пришел ко мне с такой решимостью, с которой обычно идут на смерть. Он рассказал… — Ран пристально посмотрел мне в глаза. — Ты действительно желаешь узнать, что было дальше?

— Я бы не заводила эту тему, если бы не хотела знать. Мне не страшно.

— Что ж, хорошо, — он вздохнул и продолжил: — Лайнель открыл мне свою самую большую тайну. Тайну, которая могла уничтожить не только его, но и всю вашу семью. В нем пробудилась магия, которой владел ваш предок, Вистан Готар. Но это не было целительством.

— Некромантия? — произнесла я едва слышно.

Лерран кивнул с мрачным видом.

Если бы он только знал…

— Это очень, очень редкое явление. Он никому не сказал, не знала даже его жена. А ко мне Лайнель пришел тайно с предложением послужить на благо королевству. Он просил сохранить ему жизнь, не наказывать за дар. Со своими способностями он мог втереться в доверие к нардам, стать одним из них и передавать мне информацию.

— Когда это случилось?

— С тех пор прошло почти четыре года. И утерянный нож подтверждает, что Лайнель действительно был в этих местах, — Ран протянул мне вещь старшего брата.

— Его задание было настолько секретным, что правду предпочли скрыть даже от близких?

— Без этого никуда, — согласился Лерран, но что-то в выражении его лица мне не понравилось.

Как будто он недоговаривал.

— Брат жив? Что с ним сейчас?

В воздухе висело такое напряжение, что я испугалась даже вспорхнувшей с дерева птицы. Так и до обморока недалеко.

— Лайнель не связывался со мной с тех пор, как ушел к нардам. Я не получал от него никаких известий, и его судьба мне неведома. — Ран взял меня за плечи, пытаясь приободрить. — Но я не исключаю, что он жив и ждет подходящего момента.

Я смотрела сквозь Леррана, а в голове вертелась карусель мыслей. Тут и слова Костика вспомнились. Он сказал, что возвращение Лайнеля может не принести радости никому из Готаров.

Он что-то предчувствует?

Не хотелось думать о самом плохом, но…

— Спасибо за правду. Мне ее не хватало.

Ветер с гор принес запах полыни и древних камней. Я стояла, чувствуя, как пальцы Леррана жгут мне плечи сквозь ткань, а в висках стучит одна мысль:

«Если он вернется — кем он будет? Тем Лайнелем, которого все знали, или кем-то другим?»

И вдруг, совершенно неожиданно, Ран привлек меня к себе. Сильные руки стиснули ребра так, что воздуха стало мало, а тревожные мысли упорхнули из головы. Я уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза.

Так мы и стояли, пока вокруг шумел лес и неспешно протекали минуты.

— Давно хотел это сделать, — признался Лерран, обнимая меня от всей широты души и жадно вдыхая запах моих волос.

— Вы меня задушите… ваша светлость…

Нет, ну это уже совсем ни в какие ворота! Сграбастал слабую женщину, как медведь. И тем не менее… тем не менее мне была мила эта сила. В его руках было надежно и тепло.

Объятия стали слабее, но Ран не выпустил меня до конца. Приподнял пальцами мой подбородок, и я увидела в его глазах и голод, и триумф.

— Здесь нас никто не видит.

— Кажется, я разгадала вашу… твою хитрость. Увести меня подальше не только затем, чтобы открыть страшную тайну.

Он кивнул, усмехаясь.

— Разве я мог упустить такой шанс? Бить будешь потом, целительница. А пока я тебя поцелую.

Горячее дыхание обжигало губы, пальцы Леррана перебирали мои волосы, а поцелуй стал долгожданным глотком свежего воздуха.

Может, я нашла источник жизни? Тот самый, который открывается только избранным? У него вкус гречишного меда — сладкий, терпкий, но с легкой горчинкой.

Магия в груди отозвалась волнами тепла, под закрытыми веками я увидела золотистый свет. Целительская сила наполняла каждую клеточку моего тела, и я щедро делилась ею с Лерраном. И чувствовала — он тоже отдает мне частицу себя.

Потом отругаю себя за безрассудство, а пока можно расслабиться и вдохновиться на новые свершения. Пусть и таким оригинальным способом.

А что? Я женщина, могу себе позволить эту маленькую слабость.

***

Его светлость герцог Лерран Моро

Пока шум стройки не стал совсем близким, он не выпускал ладони Олетты из своих пальцев. Герцог понимал, что расставанье неизбежно, и хотел продлить моменты рядом с ней.

Лерран уже давно не испытывал такого душевного подъема, как сегодня. Поцелуй этой женщины вдохнул в него жизнь, стал тем самым желанным глотком свежего воздуха. Такое бывает лишь тогда, когда находишь что-то по-настоящему свое.

Но право решать свою судьбу еще нужно отвоевать.

Его светлость — не породистый жеребец, которого король может скрещивать с кем угодно ради получения нужного потомства. Ран — потомок великих магов и воинов, поэтому партия продолжается. 

Он уже заслужил доверие монарха своей храбростью и верностью, и сделает все так, как посчитает нужным. Тем более его величество сам дал Леррану полный карт-бланш в решении нардского вопроса.

— Ваша светлость, сделайте такое лицо, будто мы с вами обсуждали самый скучный в мире вопрос. Например, на какой глубине будет идти водопровод в крепости, — раздался мелодичный и немного насмешливый голос Олетты. — А то вы сейчас сияете, как медный пятак.

— Герцога Моро еще никто не сравнивал с медным пятаком, — он задержал взгляд на ее длинных ресницах и розовых припухших губах.

— Хорошо, тогда с золотым, — быстро нашлась с ответом Оля.

— Ну… хоть на этом спасибо.

И правда, надо принять серьезный вид. А то какие мысли могут возникнуть у людей при виде выходящей из леса сияющей парочки? Надо беречь репутацию той, что стала дорога.

— Вскоре ты снова вернешься к своим пациентам, а я уйду в горы на неопределенный срок. Но я найду способ с тобой связаться.

Олетта едва уловимо улыбнулась:    

— Ты знал, что нейра Церинция собирается устроить благотворительный аукцион, средства с которого пойдут на обустройство солдатской лечебницы на водах? Я тоже приглашена.

— Моя мать — деятельная женщина. Рад, что ты нашла с ней общий язык.

Мы остановились, понимая, что прямо сейчас нам следует разойтись в разные стороны. Целительница стояла, сцепив руки на животе, спина ее была выпрямлена, а подбородок приподнят. Вся ее поза излучала уверенность и тихое достоинство.

— Сейчас мне нужно навестить мастера Драгга. Хочу кое-что проверить, — сообщила она.

— Тогда не смею задерживать, — Ран отвесил поклон и смотрел, как Оля уходит. Как вежливо здоровается с мастерами, кивает нейту Эргеру, машет рукой своей сестре. 

Свет целительницы никого не оставлял равнодушным. Ее провожали взглядами.

Интересные кульбиты порой выделывает судьба. Кто мог предвидеть, что Леррану приглянется дочь графа из опального рода?

Раньше могло показаться, что герцог Моро вел себя несправедливо с Готарами, но на самом деле он проявил невероятную милость, не тронув их. Виной всему не только их неприглядное прошлое — это дело давно минувших лет. 

Лайнель Готар — вот главный повод для гнева и разочарования Леррана.

Он рассказывал Олетте про брата, испытывая чувство вины и горечь. Эта женщина верила ему, не сомневалась в его словах, но Ран не смог открыть ей всю правду. Он не хотел ранить ее, это было свыше его сил.

Пресветлая Матерь, правильно ли он поступил?

В глазах близких лучше слыть пропавшим без вести, чем предателем. О, Ран прекрасно знал, что Лайнель Готар жив! Он сам видел его, сражающимся на стороне нардов. Надо сказать, из него вышел умелый и ловкий некромант.

Его светлость не намерен прощать такое гнусное предательство. Даже если Лайнеля заставили — это не повод предавать. Ран умер бы, но не перешел на сторону врага. 

Была небольшая надежда, что разум Готара подчинили, стерли его личность, он ничего не сознавал. Магия смерти всегда оказывает разрушительное влияние на своего носителя. 

И как хорошо, что эта напасть, семейное проклятье, не передалось Олетте.

Я была бы не я, если бы не нашла пациентов и здесь. А все почему? Потому что нет здоровых людей, есть недообследованные!

Сначала меня попросили посмотреть палец у работяги: зазевавшись, он ударил по нему молотком. К счастью, обошлось без перелома, но отек и покраснение оказались сильными.

Удивляла самоуверенность нейта Эргера, руководящего строительством. В лагере не было ни лекаря, ни мага-целителя. Ну как так? А если что-то серьезное приключится?

Деревянной Горе пришлось выслушать от меня пару ласковых слов, на что вояка лишь усмехнулся и ответил:

— Ну вот мне ногу оторвало, но не умер же, правда? Непроизвольно еще шагов двести пробежал и только тогда заметил, что чего-то не хватает. Ха-ха-ха!

Конечно, я обещала прислать к ним лекаря из гильдии, чтобы следил за здоровьем рабочих и солдат. Но все чаще и чаще меня посещала мысль: а где я все-таки буду брать умелых медиков? Придется отправиться в столицу и другие крупные города на поиски самородков. Или кинуть клич.

Думаю, среди выпускников целительских факультетов найдутся те, кто рискнет отправиться на северо-восток королевства, к самой границе, к могучим и дремучим горам. Потому что столица не резиновая, всем мест не хватит. А у нас дефицит кадров. Такие, как нейт Фиго, не будут торчать в лечебницах денно и нощно, заботясь о здоровье чужих людей.

Слух о том, что я разбираюсь в лекарском ремесле, быстро прошел по лагерю. После мужчины с ушибом пальца, страшно стесняясь, меня попросил о помощи другой рабочий. Ему в глаз попала древесная стружка и проникла под верхнее веко, так что достать самостоятельно ее было невозможно.

Я извлекла инородный предмет из глаза страдальца, а Дафина приготовила травяной отвар для промывания и снятия воспаления. Сестра нашла в окрестностях пару каких-то редких растений и даже выкопала несколько молодых побегов для коллекции — тоже не теряла времени даром.

Мне хотелось поделиться с ней и с Костиком новостями о старшем брате, но я обещала Леррану молчать. Тревожная история, от нее у меня душа не на месте. Надеюсь, что однажды все разрешится — как в хорошей сказке. И к Замиру, Флори и Вивиан вернется отец.

Конечно, узнать о том, что у Лайнеля проснулась некромантия, было неожиданно. Но это подтверждало, что природа и кровь постепенно возьмут свое, что никакое выжигание дара им не указ. И, быть может, Готары снова станут такими же сильными магами, как их далекие предки.

Хотелось рассказать Рану о тайне родового дара, но пока приходилось молча делать свое дело. И вот так, делом, я покажу всем, что в сочетании с целительством некромантия не опасна. Я бы даже некромантией ее не назвала в том смысле, в каком ее привыкли воспринимать люди.

Из записей дедушки Блавара я уяснила, что наш уникальный дар позволяет работать с отмирающими тканями и обращать процесс распада вспять. Еще выращивать новую кожу и даже конечности из клеток тела, быстро определять причину смерти и многое другое.

Но кроме положительных сторон были и темные, которые я никогда не стану осваивать. Наш дар мог сделать кости врага хрупкими, как хрусталь, перенести смертельную болезнь с одного человека на другого, заставить кровь в сосудах свернуться. Или вернуть мертвого к жизни, но до момента, когда изменения в органах станут необратимыми.

Прокручивая в голове это все, я направлялась к будущей лечебнице. Шум воды становился все громче, по пути мне попались двое строителей.

— Не подскажете, где найти мастера Драгга? — окликнула я мужчин.

Те как-то странно переглянулись, и один махнул рукой в сторону источника.

— Мастер там, только… Не советую вам туда ходить, нейра.

Я недоуменно подняла брови:

— Почему? Что случилось?

— Это зрелище не для слабонервных, — смущенно ответил второй.

Тревога свернулась в груди ледяной змеей. В голове одна за другой вспыхивали самые безумные догадки. Что случилось со стариком? Или, может, он что-то натворил и не желает, чтобы об этом узнали?

— Я все-таки посмотрю, — и, больше не оборачиваясь и ничего не слушая, ускорила шаг.

Камни скользили под ногами, брызги воды оставляли темные пятна на юбке. И вот… я наконец увидела.