Начбез и его Бес

Бамбарбия! Киргуду!

– Марат Хасанович!

– Меня нет.

– Ну как это нет, когда вы есть, – молоденькая сотрудница головного офиса  агрохолдинга «Балашовский», смешно семеня тонкими ножками на высоченных шпильках, пыталась догнать идущего широкими шагами начальника службы безопасности вышеуказанного холдинга. – Милана Антоновна просила вам передать…

– Просила? – Марат остановился и обернулся. – Милана Антоновна просила?

Девушка сбилась со своего семенящего шага и замерла.

– Ну, то есть… Милана Антоновна сказала… напомнить вам… про данные по проекту кибербезопасности. Начальник IT-службы уже предоставил данные. Ждут только вас.

– Я тронут. Что меня ждут. Срок был до девятнадцатого. К девятнадцатому данные будут. Еще вопросы?

– Нет,  – пискнула девушка, развернулась и, едва не потеряв равновесие, засеменила в обратном направлении. Марат смотрел ей вслед. И где только Милана нашла это чучело? Словно кому-то назло взяла это недоразумение себе помощником. То ли дело Свет Анатольевна была, любо-дорого – и посмотреть, и дело с ней иметь. Но сейчас у Светланы Балашовой есть другие, более важные дела, нежели бегать по поручениям Миланы Балашовой. Да и по статусу не положено, как ни крути.

А Милана могла бы, между прочим, сама напомнить о необходимых данных. В мессенджер написать. Или на электронную  почту. Но нет же, не королевское это дело – простым смертным писать. Она лучше гонца на шпильках пошлет.

Данные у Марата были практически готовы, осталось только еще на один раз проверить, работы на полчаса от силы. Но торопиться мы не будем.

Куда нам торопиться?

***

– Это неприемлемо.

– Да сколько же можно! – простонал начальник IT-службы, подкатывая глаза под лоб. – На вас не угодишь!

– Аргументируйте, Марат Хасанович, – Милана Балашова подчеркнуто спокойным жестом отложила ручку, которую до этого вертела в руках.

– Извольте.

***

– С ним невозможно договориться! Любимое слово Марата – «нет»! У Олега уже глаз дергается, когда он слышит фамилию «Ватаев»!

– Да этот твой Олег – хлюпик какой-то.

– Олег – не мой. А наш. Наш начальник IT-службы. И он прекрасный специалист. Но, – тут Милана вздохнула, – вынуждена признать – против Марата он и в самом деле слабоват.

– Не надо быть против Марата, – мягко возразил сестре Артур Балашов. – Ты же знаешь, Марат на пустом месте не будет спорить. Если он против чего-то возражает – значит, есть серьезная причина. Ты же не можешь этого не понимать, Милана.

– Я понимаю, – проворчала Милана. – Но эти двое никак не могут между собой согласовать проектную документацию. И, соответственно, у нас стоит и подписание договора, и внедрение проекта. А я в роли третейского судьи уже заколебалась выступать.

– Хорошо, – вздохнул Артур.  – Давай, я возьму этот вопрос на себя. Думаю, у меня получится привести их к общему знаменателю. Правда, придётся плотно погружаться в материал, а у меня…

– А у тебя и без этого куча дел, – закончила за брата Милана. – Ладно, я их дожму. Правда, не ручаюсь, что в процессе согласования проектной документации никто не пострадает.

– Я в тебя верю.

– Я в себя тоже верю. А вот за Олежку переживаю.

***

– Мы это сделали! – Милана рухнула на кожаный диван в кабинете генерального директора. – Олежик, кстати, оказался не таким уж и хлюпиком! И по одному пункту смог переубедить Марата!

– Да ты что? Целый один пункт отжал у Ватаева?

– Ага,  – Милана ловким движением сбросила с ног туфли.

– И правда, беру свои слова назад – не хлюпик, мужик. Даже у меня такой фокус не каждый раз выходит.

– Ты во сколько сегодня домой поедешь? Задерживаться не планируешь?

– Не планирую. Пятница же.

– А давай, ты задержишься на пару часиков на работе, а?

– Зачем это? – Артур своим фирменным жестом выгнул бровь.

– Ну, ты пока поработаешь. А я со Светиком пообнимаюсь. Мне, правда, очень надо!

– Ну, уж дудки! – Артур встал и сдернул со спинки кресла пиджак. – Никто не имеет права обниматься с моей женой в мое отсутствие. Хочешь в гости – изволь, мы только рады будем. Через полчаса выдвигаемся.

– Ты жадина!

– Я капиталист, – невозмутимо парировал Артур. –  О чем мне регулярно напоминают.

***

– Ну как ты, моя тыковка?

– Из нас двоих на тыковку похожа ты! – Милана легко огладила круглый живот невестки.

– А вот Захар считает, что тыковка – это ты.

– Ой, не напоминай мне про него! – Милана в своей излюбленной манере шлепнулась на диван. – Когда он уезжает на волю, в пампасы  – я хоть дышать могу в офисе. А то он же мне проходу не дает.

– А ведь маменька Захара до сих пор не утратила надежды сыночка на тебе женить, – подначил Милану Артур, аккуратно обнимая жену.

Милана демонстративно зевнула.

– Надежда Николаевна, конечно, целый доктор химических наук и заслуженный деятель науки, но она в категорическом меньшинстве.

– А по-моему, Захар очень славный, – мурлыкнула Светлана.

– Он очень славный! – энергично согласилась Милана. – Особенно когда скачет по своим полям и пампасам. И этим… терриконам. И категорически не разделяет желания маменьки его женить.

Света рассмеялась.

– Вы голодные? Ужинать будете? А на десерт у нас арбуз.

– Арбуз? – Артур резко обернулся к жене. – Свет мой Светлана…

– Я его в руки не брала, даже пальцем не тронула, – закатила глаза Светлана. – Арбуз принес Толик, он даже предлагал его разрезать, но я решила оставить эту почетную роль тебе.

– Это ты правильно сделала. Тогда пойдёмте ужинать и резать арбуз.

Милана с огромным удовольствием и не без легкой зависти наблюдала за семейной жизнью брата. Нет, Милана была очень-очень за Артура рада. Что у него хватило мудрости понять, что за человек Светлана. И как ему – да и Милане тоже – с ней повезло. Эти двое созданы друг для друга. У Артура не самый простой характер, но Светлана с какой-то кошачьей легкостью ладила с ним. И теперь Милана не могла не умиляться – хотя это было совершенно не в ее характере! – тому, как трогательно Артур волновался и оберегал свою беременную жену.

Сплошное мимими.

– Вкусный арбуз?

– Отличный! – энергично отозвалась Милана, выбираясь из своих мыслей. – Сладкий, сахарный! Арчи, а когда ты летишь в Гамбург?

– На следующей неделе, – с крайне недовольным видом отозвался Артур. Тема этой поездки была явно брату неприятна, и Милана знала причину. Артур не хотел уезжать, когда Света на последних месяцах беременности.  Но Светлана проявила упрямство – и совершенно правильно сделала – и настояла, чтобы Артур поехал. Ему надо было показываться врачам раз в полгода, и сейчас как раз подходил срок. Просто так все совпало – беременность Светы и очередной визит Артура в клинику в Германии.

– А точнее?

– В понедельник,  – все с тем же недовольным видом буркнул Артур. Света безмятежно протянула ему тарелку.

– Положи мне еще, пожалуйста.

– Да не переживай ты так, Арчи, – Милана коснулась руки брата. – Езжай спокойно. Я присмотрю за нашей тыковкой, чтобы она не поднимала арбузы.

– Знаешь, что? – Света нацелила на Милану вилку. – Я позвоню Захару и скажу, что его тыковка  по нему скучает!

– Только попробуй!

И они рассмеялись все трое.

Уже потом, когда она ехала домой и прокручивала в голове это вечер в  гостях у брата, Милана вдруг отчетливо поняла, что это – не ее история. И такого у нее самой никогда не будет. Не будет у нее заботливо оберегающего мужа, который беспокоится, как бы беременная жена не подняла арбуз. Никто не будет легко касаться поясницы, проходя мимо, и целовать в висок, просто сидя рядом. И не кому будет положить голову на плечо. Просто так. Потому что захотелось и плечо рядом.

Потому что она, Милана Балашова, умудрилась влюбиться не в то плечо. На котором уже есть место для другой, но не для нее. И арбуз, в случае чего, придется резать самой.

Ну и ладно. С ножами Милана обращаться умеет.

***

– Пап, я голодный!

– Пельмени в морозилке.

– Я не хочу пельменей.

– Не хочешь пельменей – значит, не голодный.

– Вот чем ты кормишь ребенка? – Рустам оседлал  вторую скамейку и смотрел, как отец отжимает от груди штангу. – Это же совсем не здоровая пища!

Марат аккуратно вернул штангу на подставки, сел, потянулся за полотенцем.

– Твои предложения?

– Давай пиццу закажем.

– А пицца – это, конечно,  очень здоровая пища.

– Я сделаю овощной салат.

– Вперед. И на кухне чтобы был после идеальный порядок.

– Эй, я, между прочим, учусь!

– Я, между прочим, работаю.

Рустам начал было возражать, но в этом время пиликнул телефон, сообщая о пополнении банковского баланса. Рус выудил из кармана смартфон и посмотрел на экран.

– Ты держишь меня в черном теле, отец.

– Десять отжиманий.

– Всегда было семь!

– Ты теперь взрослый. Первокурсник. Так что – десять.

***

– Пап, давай, пять отжиманий – и я помою полы.

– В смысле, запустишь робот-пылесос?

– Главное – результат!

– Сразу видно, на кого ты учишься. Хотя, сколько я помню, умение торговаться у тебя врожденное.

– Пап, а тебе не надоедает заниматься? Зачем тебе это?

– А зачем человеку здоровье?

Рустам лишь фыркнул.

– Давай-давай, вставай в исходное положение. Локти. Локти, Рус! И задницу не оттопыривай! Поехали. Раз. Два. Нет, это еще не три, это два с половиной. Вот теперь три. Спину ровнее! Четыре.

***

– Ну конечно, ты же начальник службы безопасности. Тебе надо держать себя в форме, – Рустам лежал на полу и пытался отдышаться.

– Вот видишь, до чего ты себя довел, – невозмутимо парировал отец. – Сам должен понимать, что если ты не будешь заниматься спортом, то с твоей учебой у тебя скоро спина колесом станет. А девушки не любят сутулых. Полчаса в день всегда можно выделить.

Рустам снова фыркнул, не открывая глаз. А Марат продолжил:

– А начальнику службы безопасности на крупном предприятии мускулы нужны далеко не в первую очередь.

– А что в первую очередь?

Марат выразительно постучал по лбу. Рустам приподнялся, опираясь на локоть.

– Мозг ты тоже тут качаешь? – он обвел рукой пространство небольшой комнаты, отданной под тренажеры.

– Тут я его разгружаю.

– А как нагружаешь?

– Это мне на работе обеспечивают. Давай, бери штангу.

– Папа!

– Видишь, я снимаю блинчики.

– Лучше бы ты мне напек блинчиков!

– В этом доме есть только железные блины.

***

Марат отпер дверь ключом и прислушался. Потом бросил взгляд на полку для обуви. Рустама еще нет дома. Или приходил после занятий и снова убежал куда-то.

В любом случае у Марата есть сколько-то времени, чтобы побыть в полной тишине и одиночестве.

Телефон перевел на беззвук, пиджак аккуратно повесил на плечики. А со всем остальным не стал заморачиваться – так и лег на диван, задрав ноги на диванный валик – в брюках и рубашке. Рубашку все равно завтра свежую надевать, а брюки приведет в порядок отпаривателем.

За годы после развода Марат научился сам прекрасно следить за своей одеждой. А когда-то не знал даже, как включается стиральная машина и откуда берутся на полке чистые носки.  За все это отвечала Танзиля.

Марат устало прикрыл глаза. Сынок, ты хотя бы полчаса отцу дай.

***

Рустам переехал к отцу чуть больше года назад. Когда надо было готовиться к сдаче выпускных экзаменов в школе. Марат так и не добился ни от сына, ни от бывшей жены, ни, тем более, от Гульнары, что там точно случилось. Но представить мог. Характеры, что у сына, что у дочки – огонь. Как Танзиля ему не раз говорила, дети все в отца. Оба. И так все совпало, что у Рустама  – нагрузка в школе, бесконечные репетиторы, нервы, а у Гульнары – переходный возраст и ревность к тому, что все внимание сейчас – брату. Они ругались в дым, Танзиля постоянно звонила Марату в слезах, и в какой-то момент Марат не выдержал, приехал в дом бывшей жены и сказал сыну: «Собирайся».

Рустаму у отца жить понравилось, и он остался и после сдачи выпускных экзаменов. И Марат как-то привык. Танзиля только переживала поначалу страшно и до сих пор, кажется, не успокоилась. Она винила себя в том, что сын ушел из дома. То, что Рустам ушел не в пустоту, а жить к своему отцу, ее, кажется, не слишком успокаивало. А что думала по поводу переезда брата Гульнара, Марат пока так и не понял.  Во время встреч с отцом Гульнара старательно избегала обсуждения этой темы, и Марат пока не давил на дочь. И без того проблем хватало. Он говорил себе, что надо дождаться решения вопроса с поступлением Рустама, и там уже переходить к другим задачам.

Рустам поступил, но на  бюджетное место баллов не хватило. Впрочем, с бюджетными местами в Плехановке все обстояло очень и очень непросто даже для таких неглупых парней, как Рустам. У Марата не было претензий к сыну, то, как Рустам готовился к экзаменам, проходило на глазах у Марата, и он видел, что сын выложился на все сто процентов. Иногда ему даже хотелось сказать: «Да выдохни ты, не сошелся свет клином на этой Плехановке». Но не стал этого говорить. Парень уперся – и хорошо. Упорство в жизни пригодится.  Ну а то, что на бюджет не попал – что ж, это тоже полезное разочарование. С  тем, что в жизни не все и не всегда получается с первого раза и сразу – с этим тоже надо научиться жить. Рустам, конечно, был очень разочарован тем, что не смог попасть на бюджетное место. И даже с психу заявил, что пойдет в армию, а после службы будет поступать еще раз. Танзиля чуть умом не тронулась от такого решения сына. А Рустам одумался, смирил гордость и подал документы на коммерческое обучение. Марат с самого начала понимал, что шансов поступить на бюджет у Руса нет. Ну что же, коммерческое место – так коммерческое. Главное, чтобы выучили, как следует.

– Пап, ты видел, сколько у них год обучения стоит?  – вздохнул тогда Рустам. – Дорого!

– Не дороже денег. Не переживай, отец заработает.

Рус лишь сердито засопел. А Марат улыбнулся тогда. Это хорошо, что у мальчишки есть гордость. И начальное понимание того, что и чего  стоит в этом мире. Хорошего сына они с Танзилей родили и воспитали.

Значит, все было не зря.

Марат так и пролежал, со своими мыслями и в полной тишине, пока в замке не зазвякал ключ. Марат поднял руку с часами к лицу. Какой молодец, Рустам, дал отцу полежать в тишине целых тридцать пять минут.

– Пап, помоги мне, я купил арбуз!

Еще и хозяйственный. Поэтому, и неплохо вроде бы, что сын так и остался с ним жить. А то, что с сексуальной жизнью теперь приходится как-то исхитряться – так не велика потеря. Марат никогда не любил приводить к себе. А теперь и не получается – сын с ним.

Марат встал, прошел в прихожую, забрал арбуз, отнес его на кухню.

– Я в душ. Без меня арбуз не режь.

– Слушаюсь, отец.

***

Милана не снимала пальца с кнопки звонка. Черти тебя забрали, что ли, Марат Хасанович?! На телефонные звонки  не отвечаешь, дверь не открываешь. Из-под земли же достану! ЧП у нас.

Дверь открылась резко – и Милана ошеломлённо уставилась на человека, эту дверь открывшего. А человек этот протянул руку, аккуратно снял палец Миланы с кнопки звонка.

– Добрый вечер. Чем могу быть полезен?

Нет, это не Марат, помолодевший лет на двадцать, как ей сначала показалось. Этот мальчик  – его сын. Милана даже имя вспомнила – Рустам.

Впрочем, мальчиком она назвала его сгоряча. Мальчик был выше ее на голову, еще по-юношески строен, но уже широк в плечах. А взгляд его темных глаз – ну точь в точь как у отца – был совершенно не мальчишеским. Взгляд, которым Рустам смотрел на Милану, был отчётливо оценивающим. И мужским.

Так, борзометр прикрути, малыш!

– Мне нужен Ватаев Марат Хасанович.

– Прошу, – перед Миланой гостеприимно распахнули дверь.  – Отец принимает душ, думаю, минут через пять выйдет.

Милане ничего не осталось, кроме как принять это радушное приглашение. Ей, в самом деле, очень нужно поговорить с Маратом. Просто критически необходимо.