Над эхом времён

– Дорогая Джули! – Марк перевёл дыхание и переступил с ноги на ногу. Повертел в руках розу нежного кремового цвета. – Уж лучше позже, чем никогда, верно? Поэтому мы, так сказать, нашим небольшим, но очень дружным мужским коллективом хотим поздравить тебя с прошедшим женским днём! От души! И желаем оставаться такой же красивой, умной, доброй, суперпопулярной и, в общем, самой лучшей девушкой на свете! Вот! Прими от нас этот скромный подарок! – и он с ослепительной улыбкой, вполне способной затмить светящее в окна солнце, протянул мне розу.

За ним и Рон, и Кевин – все наши немногочисленные мальчики в группе – сунули мне в руку шоколадку и открытку в форме восьмёрки и промямлили дежурные слова поздравления.

– Большое спасибо! Очень приятно! – поблагодарила я.

Мне и в самом деле было безумно приятно, даже в груди защемило. Главное ведь не подарки, а внимание, и этого самого внимания сегодня мне досталось с лихвой. Всех девочек поздравили накануне праздника, а меня – только сейчас, а всё потому, что мы с родителями махнули на выходные в Моренцию и вернулись утренним рейсом. Как приятно, что одногруппники не забыли обо мне! Тем более, мальчиков у нас совсем мало. Если быть точной, то трое из двадцати. То есть с недавних пор не трое, а четверо, но четвёртый вообще не в счёт.

– На здоровье. – Марк глядел на меня с неприкрытой симпатией, словно ждал чего-то ещё. М-м, может быть, я на радостях прослушала приглашение в кино?..

А Рон с Кевином переглядывались за его спиной, мол, отстрелялись – и хватит, чего стоим?

Но мы и правда привлекали внимание. Народ собирался в аудитории, готовился к предстоящей паре. Кто-то откровенно пялился на нас, ожидая продолжения «банкета». Кто-то из параллельной группы, не зная, что происходит, громко крикнул: «С Днём рождения! Ура!» Остальные подхватили, чем ужасно меня смутили. Но Марк, окончательно вгоняя меня в краску, вдруг взял – и поцеловал в щёку.

По телу прошла горячая волна – от той самой щеки до коленей, превращая ноги в два ватных столбика. Никогда прежде не думала, что можно вот так «поплыть» от одного невинного поцелуя, да ещё на виду чуть ли не у всего курса. Марк назвал меня самой лучшей девушкой на свете – быть может, это не просто слова, а выражение его чувства ко мне? Прежде я и не замечала, что нравлюсь ему, но весна на то и весна, чтобы вдруг взять – и влюбиться!

– Неужели он тебе и правда нравится? – шепнула моя подруга Эллин, сверля взглядом удаляющуюся фигуру Марка.

– А если и нравится? – Я удивлённо подняла бровь. – Не понимаю, что тебя в нём так бесит.

– Он слишком красив, – выдала Элл.

– Тоже мне недостаток! – фыркнула я. – Зато он добрый и внимательный. И не строит из себя неотразимого красавчика. Не разбивает сердца направо и налево, а мог бы с такой-то внешностью!

– Это до поры до времени, – со знанием дела сказала подруга. – Не хочу, чтобы он начал с тебя.

Я пожала плечом и зарылась носом в полураспустившийся бутон. Роза источала нежный тонкий аромат – аромат весны и сбывающихся надежд.

Тут раздался оглушительный звонок, возвещающий о начале первой пары, и опаздывающие заторопились занять свободные места. Мы с Элл, как обычно, уселись в третьем ряду – не слишком близко к преподавателю, как заучки, но и не на галёрке, как двоечники.

Вынимая вещи из рюкзака, я нечаянно уронила ручку и нырнула под парту. Пошарила по полу...

Да где же эта чёртова ручка?!

– Джул, ты чего там? – поинтересовалась Элл.

– Ручка закатилась куда-то!

Я повернула голову и уткнулась взглядом в чьи-то чёрные кеды.

– Твоя? – послышался незнакомый голос, красивый, с хрипотцой. С таким голосом хорошо бы рок-баллады исполнять.

Пришлось выглянуть из-под парты. Передо мной стоял Ворон – парень, который появился в нашей группе совсем недавно. Говорят, он был в академотпуске то ли по болезни, то ли из-за проблем с законом. Не удивлюсь, если верно второе. Этот Ворон та ещё тёмная лошадка. На курсе ни с кем не общается, одевается во всё чёрное, длинные, до плеч, волосы красит в чёрный, а из его наушников (догадайтесь, какого они цвета?) обычно грохочет что-то настолько ужасающее, что даже «Хаул» по сравнению с его адовыми завываниями кажется ангельским пением. Иными словами, у него на лбу написано: «Держитесь от меня как можно дальше».

И сейчас этот парень протягивал мне ручку. Ту самую, потерянную, оранжевую с синим колпачком.

– Спасибо, – только и сказала я.

И протянула руку. Наши пальцы не соприкоснулись, клянусь, но… Лет десять назад, будучи весьма любознательным ребёнком, я заинтересовалась одним из отцовских приборов, которые он чинил у себя в гараже, и прибор этот, едва я коснулась его, ударил меня током. Так вот, ощущения оказались практически такими же. Мир мгновенно сузился до крохотных размеров, где помещались лишь я и этот странный нелюдимый парень, который, точно фокусник, вынул мою ручку из ниоткуда. На меня пахнуло смесью запахов какао и пачули. Я люблю какао. И из динамиков его наушников лилась на удивление приятная мелодия. Кажется, что-то из золотой коллекции рок-баллад, их особенно любил слушать мой учитель музыки, мистер Хейсберт.

– Пожалуйста, – произнёс Ворон, и меня снова затянуло в пучину его волшебного голоса. Мне вдруг остро захотелось, чтобы он сказал что-то ещё.

Но хрупкая идиллия неожиданно разбилась.

– Доброе утро, леди и джентльмены, – громко приветствовал нас профессор Кэмпбелл, и Ворон, опустив взгляд, поспешил наверх, на галёрку.

А мне оставалось лишь потирать покалывающие от удара током пальцы и вспоминать взгляд синих и глубоких, точно два озера, глаз.

Странно, что они у него не чёрные…

Пара началась. Профессор Кэмпбелл не любил тратить время на перекличку и с порога принялся в красках расписывать жизнеописание основателя функционализма в антропологии и социологии

Но сосредоточиться на лекции не получалось совсем. Я разглядывала нежные лепестки розы, которую мне подарил Марк, а из головы всё не шёл случай с Вороном. Ещё и сидевшая рядом Элл то и дело шептала что-то на ухо.

– А он симпатичный, правда?

– Кто?

– Ну, этот, которого все Вороном называют.

– Не знаю… Может быть…

– Так присмотрись! Вдруг понравится!

– Не так давно ты считала мужскую красоту недостатком, – напомнила я.

– Ворон не красавчик, но не лишён харизмы и обаяния. И вообще. Не передёргивай мои слова!

Я закатила глаза. Мы с Элл не разлей вода, но иногда она бывает просто невыносимой.

Какое-то время подруга молчала и старательно писала конспект. Я тоже втянулась и даже исписала целую страницу, пока ей вновь не приспичило поговорить.

– Ну что, всё в силе? – спросила она. Глаза её сияли в предвкушении приключений. Собственно, она и не спрашивала. Скорее, констатировала факт.

– Конечно, в силе, – ответила я, не сумев сдержать вздоха.

Не то чтобы я трусила, но какое-то скверное предчувствие поселилось в душе с того самого дня, когда Элл заявила, что нам непременно нужно снять видео о замке Рэйвеньон, причём именно вечером двадцатого марта, то есть в тот день, когда солнце переходит из южного полушария небесной сферы в северное, и чувство это крепло по мере приближения сей знаменательной даты.

С замком Рэйвеньон было связано столько легенд, что о них можно написать целую книгу, но какие из них правда, а какие – выдумка, до сих пор оставалось тайной за семью печатями. Но одно я знала точно: при обороне замка в 1950 году погиб старший лейтенант Джонатан Олдройд, полный тёзка моего биологического отца. Иногда я воображала, что этим солдатом мог быть мой прадедушка, но до сих пор никаких доказательств тому не нашла.

– Как думаешь, много народу соберётся? – шепнула Элл.

– Что?.. – рассеянно спросила я, глядя, с каким азартом жестикулирует профессор Кэмпбелл. Кажется, ещё чуть-чуть – и он смахнёт стопку принесённых с собой учебников вместе с деревянной кафедрой, на которую их водрузил.

– Как считаешь, Бинго с командой приедет? И ещё кто-нибудь?

– Даже не знаю. Бинго вроде собирался снимать раскопки в Блэкуэлле.

– Динозавр в Блэкуэлле, кто бы мог подумать! – фыркнула Элл.

– Следующий в нашем списке, да? – загорелась я и тут же начала строить планы: где взять разрешение на посещение раскопок, у кого взять интервью, на какую дату назначить поездку...

– Да фейк это, – отозвалась Элл и принялась срисовывать таблицу с доски.

Я не ответила. Может, и фейк. Но всё равно интересно.

– Странно, – спустя минуту или две сказала я.

– Что именно? – не поняла Элл.

– На раскопки можно поехать в любое время, а равноденствие бывает лишь два раза в году. Не верится, что Бинго может вот так запросто отказаться от отличного контента!

– Действительно, – согласилась подруга и мечтательно добавила: – Я вот думаю, неплохо было бы с ним пообщаться лично, а?

Случилось так, что профессору Кэмпбеллу именно в этот момент было угодно обратить на нас внимание. И, конечно же, он не преминул сделать замечание.

– Так! Две подружки-хохотушки на третьем ряду! – воскликнул он, ибо до сих пор не мог запомнить ни одной фамилии первокурсников, кроме, пожалуй, фамилии старосты. – Да-да, именно вы! Перестаньте, наконец, мне мешать! Всё разговариваете и разговариваете!.. Прямо переговоры устроили. Здесь вам, между прочим, не переговорная, а храм науки! Ну ничего, я вас запомню и с удовольствием выслушаю на экзамене, а после поставлю заслуженный неуд.

В аудитории послышались смешки, а Элл, покраснев, точно вареный рак, сказала:

–  Извините, профессор, такого больше не повторится.

Я тоже принесла извинения, и преподаватель, успокоившись, вернулся к изложению прерванной темы, но так неудачно махнул рукой, что пизанская башня из его учебников с грохотом упала на пол. Несколько человек с первого ряда бросились поднимать книги, Элл тоже поспешила на помощь, а за ней и Марк, и у кафедры собралась целая толпа. Тут же кого-то толкнули, кто-то упал, Элл с Марком, потянувшись за одним учебником, стукнулись лбами, и теперь, глядя друг на друга, потирали ушибы. Я еле сдержала смешок – ситуация казалась забавной, и мне вдруг пришла в голову мысль о том, что они могли бы стать прекрасной парой. Но профессор Кэмпбелл, огорчённый тем, что драгоценное время, выделенное на лекцию, безвозвратно уходит, пресёк на корню всякую попытку этих двоих пообщаться и велел студентам возвращаться на места. Лекция продолжилась.

А я вновь погрузилась в раздумья о том, правильно ли мы поступаем, собираясь отправиться в заброшенный замок именно в день весеннего равноденствия.

Мы с Элл ревностно относились к своему хобби. Не секрет, что среди студентов исторического факультета немало фанатов всяких древностей, но тех, кто ведёт блог о всяких заброшенных зданиях, не в пример мало, а тех, кто интересуется именно мистическими местами вроде старинных склепов и руин замков, можно по пальцам пересчитать. И мы с Элл одни из немногих среди прекрасной половины пользователей отечественного видеохостинга, кто занимается этим на постоянной основе. На нашем канале почти пятьдесят тысяч подписчиков – эту аудиторию мы набрали за полгода, работая практически на износ. Но это только начало.

Конечно, как у всех блогеров, у нас имелись конкуренты. Например, Бинго Чейз. Подписчиков у него в разы больше, да и оборудование лучше. Но на все выезды Бинго собирал целую команду, и частенько компанию ему составляли его подписчики из местных жителей того городка, где находились облюбованные им руины.

Так или иначе, но в этот раз компанию самому Бинго составим не мы с Элл. А в том, что этот популярный блогер приедет в Рэйвеньон, я нисколько не сомневалась. Скорее, удивлялась, почему он не приезжал туда до сих пор, ведь его канал существует дольше нашего. Собственно, я начала вести блог о путешествиях ещё пару лет назад, но с появлением в моей жизни Эллин Ломакс вялый и откровенно никому не нужный блог превратился в настоящую жемчужину!

В прошлом ролике мы с Элл пообещали: если наберём сто тысяч лайков под видео, то отправимся на всю ночь в замок Рэйвеньон. И сами не ожидали, что за неделю получим не сто тысяч, а почти в два раза больше. Мы не можем погубить репутацию. Не можем не оправдать ожиданий всех, кто нас смотрит. Мы должны доказать, что нам под силу то, на что никогда не отважится Бинго Чейз со своей командой.

С лёгкой подачи Бинго нас с Элл стали называть «девочками на заброшках», и это – самый популярный запрос, по которому пользователи находят наш с ней канал.

Но видео в замке Рэйвеньон докажет, что мы не «девочки на заброшках». Мы – Джули и Элл, бесстрашные авантюристки, искательницы приключений, популярные блогеры и просто потрясающие девчонки.

Тут, ощутив на себе чей-то взгляд, я оглянулась. Марк, спрятавшись за спиной сидевшего впереди Кевина, увлечённо играл в телефон. Он заметил, что я смотрю на него, и, оторвавшись от экрана, подмигнул мне. Я чуть улыбнулась в ответ, понимая, тем не менее, что бегающими на затылке мурашками обязана вовсе не ему. И попыталась спуститься с небес на землю.

Но сегодня лекция профессора Кэмпбелла меня не особенно увлекала. Я разглядывала лежавшую перед собой розу и не понимала, зачем она здесь. Мыслями я находилась в Рэйвеньоне, а спиной явственно ощущала чей-то взгляд. Меня периодически бросало то в жар, то в холод, но затем странное ощущение уходило прочь, и я могла ненадолго сосредоточиться на материале лекции. Потом, правда, всё начиналось сначала, и создавалось впечатление, будто кто-то упорно боролся с собой, старался не глядеть на меня, но получалось с трудом.

Оглянуться и хотелось, и не хотелось одновременно.

Тихонько пикнула эсэмэска. Осторожно, чтобы профессор меня не «спалил», я прочла её, держа телефон под партой.

«Сходим в кино?»

Сообщение было от Марка.

Я невольно улыбнулась. Если Марк смотрел на меня в эту минуту, я выдала себя с головой.

Обернулась – так и есть. Отвечать не было необходимости: он понял, что я приду.

На перемене я отправилась на кафедру – нужно было пристроить розу, жаль, если она завянет. И пока секретарь искала свободную вазу и наполняла её водой, я оказалась невольной свидетельницей разговора двух преподавателей.

– Однофамильцы? Маловероятно! – говорила одна.

– В жизни ещё не то случается, – уверяла другая. – Я летом в хирургию попала, так у нас в палате одновременно лежали Джонс, Джонсон и Джонкс.

– Да, но здесь фамилии совершенно одинаковые.

– А помните прошлый выпуск? Половина группы с именем Алекс, причём из них пятьдесят на пятьдесят девочек и мальчиков?

– Действительно, интересно получилось.

– Вот я и говорю, в жизни всякое бывает.

Тут я поблагодарила лаборантку и поспешила на следующую пару, где меня уже должна была ожидать Элл. И о том, кто всё-таки эти однофамильцы, я так и не узнала.

В дверях аудитории меня перехватила староста, Вики Дьюэлл, и, слушая её вполуха, я вдруг заметила, что Элл и Марк общаются! Я напрягла слух, но многого не добилась.

– Увидимся на вечеринке? – спрашивал Марк.

– На какой ещё вечеринке? – не поняла Элл.

Я не расслышала, что ответил Марк, но ответ Элл прозвучал довольно резко:

– Нам попутчики не нужны, ясно? Мы сами справимся.

Тут мимо прошёл Ворон, оставив после себя шлейф дорогого парфюма, и, окунувшись в любимый аромат какао, я пропустила и очередной вопрос старосты, и новую реплику Марка.

– Джули, так что по поводу видео? – наседала Вики.

– Я перед тобой отчитываться не собираюсь! – продолжала пыхтеть Элл.

– А ты зазвездилась, смотрю! – Марк цокнул языком. – Бери пример с Джули – она всегда приветливая, вежливая, с ней, в отличие от тебя, приятно общаться.

– Не знаю, надо подумать, – пробормотала я, чувствуя, как лицо наливается жаром.

– Я живу не для того, чтобы удовлетворять твои потребности в общении! И Джули тоже! – кричала Элл на всю аудиторию.

Кажется, мысль о том, что из них получилась бы неплохая пара, заняла первое место в ТОПе моих самых нелепых предположений за последние пару лет. А очередное подтверждение догадки о том, что я нравлюсь Марку, не особо меня порадовало. И это казалось странным.

– Что они там не поделили? – заинтересовалась староста.

– А вообще, знаешь, – повернулась я к ней, – я подумала и решила. Никакого видео я предоставлять не буду. И запрещаю любое упоминание о нашем с Элл блоге.

– Почему? – нахмурилась Вики.

– Потому что это конкурс на лучшего куратора года, – объяснила я для особо непонятливых. – А он и палец о палец не ударил для того, чтобы помочь нам с контентом. Только и знает, что хвастаться в комментариях, что мы его студентки. Наш с Элл проект никакого отношения к нему не имеет. Победа должна быть честной и заслуженной.

– Ты такая же, как Элл, – сказала староста и процедила зло, по слогам, словно хотела меня оскорбить: – Ин-ди-ви-ду-а-лист-ка! Как ты не понимаешь, мы – команда!

– Если бы это был конкурс на лучшую группу года, тогда без проблем. А так – извини, – и я развела руками.

А что, разве я не права? Сравнение с индивидуалисткой Элл меня порадовало. Иногда в общении с людьми я проявляла чрезмерную мягкость и уступчивость, и обычно эти черты характера до добра меня не доводили. Как говорила Элл, стоит раз-другой выполнить чужую работу, как она по умолчанию войдёт в твои обязанности, причём выполнять её ты будешь даже не за спасибо.

– Вот прикопался! – проворчала Элл, когда я уселась за парту рядом с ней.

– О чём вы говорили? Я слышала, вы упоминали о какой-то вечеринке?

– Ой, если бы! – Она досадливо махнула рукой. – Спрашивал, едем ли мы в Рэйвеньон.

– А может, всё-таки пригласим его составить нам компанию? Рэйвеньон – не то место, куда отправляются на воскресную прогулку. Лучше собрать людей побольше. Бинго правильно делает, что не ездит по заброшкам в одиночку.

– Ты хоть раз там была? – прищурилась подруга.

– Ни разу, – честно призналась я. – А ты?

– Приходилось.

– Да?.. Ты никогда не говорила.

– А ты не спрашивала, – парировала она.

– И когда ты там была? С кем? Видео есть? – я забросала её вопросами.

– Ой, – отмахнулась Элл, – давно и мимокрокодилом. Об этом не стоит и говорить.

– Ну ладно, – вздохнула я и вернулась к прерванной мысли. – Заброшки – это всегда опасно, Элл. А в том замке пропадают люди. И я не хочу, чтобы кто-то из нас…

– Хочешь кого-нибудь пригласить – приглашай, – перебила Элл. – Только я категорически против Марка Дженкинса.

– Я бы позвала отца, – вздохнула я, – но у него, как назло, на двадцатое назначены важные переговоры.

– Может, Ворона позовём?

– Ну, что ты привязалась со своим Вороном!..

Пикнуло входящее сообщение, и я, спрятав покрасневшее лицо за шторкой рыжих волос, достала из рюкзачка телефон.

«Оскар. Сегодня в 19:00», – гласила эсэмэс.

– Марк пригласил меня в кино, – не удержалась я, – так что тебе придётся смириться с его присутствием в моей жизни.

Элл, видно, хотела что-то сказать, но так и застыла с открытым ртом, хлопая ресницами. А я отправила короткий ответ: «Ок».