Надежда для проклятого генерала

Я вяло тащилась по больнице в сторону душевой. Приходилось позорно опираться на стойку с капельницей. Силы почти оставили меня. Доктор не говорила, сколько мне осталось. 

Я и сама знала. 

Вот такой вот путь. Раньше я носила белый халат врача, теперь — белую робу пациента. Что дальше? Саван? 

Старые тапочки скользили по плитке. Я уже кляла себя за то, что после переливания крови почувствовала особую самостоятельность и не позвала медсестру. Решила, что другим в паллеотивке нужнее. 

А я что? А я сильная и независимая Надежда Петровна! 

Нога поехала в сторону. Какая-то нехорошая женщина вымыла пол и забыла поставить табличку с предупреждением. А мое обессилевшее от операции тело со скользкой плиткой не справилось. 

Вот я стою, а вот уже зависла в перевернутом положении. Ноги вверх, голова вниз. Кажется, я успела даже улыбнуться, прежде чем пол поцеловал меня в гладкий затылок. 

***

— Надисс! Надисс, сейчас же поднимайся…

Да кто там шипит мне на ухо-то? Я приоткрыла один глаз, но из-за яркого света не могла ничего разглядеть. Кто так интернов учит? Они мне фонариком с телефона что ли в лицо светят? Вот же… Неучи! 

— Изыди, — дружелюбно посоветовала я. 

— Что?! — взвизгнула скандальная дамочка. 

Я прикрыла глаза, рассчитывая, что меня сейчас погрузят на каталку и отпарвят делать снимок, но щеку обожгло пощечиной. Это меня привело в чувства мгновенно. Я подскочила с резвостью, не свойственной сорокалетней женщине с тикающими часиками обратного отчета. 

Нахалка замахнулась второй раз. Прежде чем подумать, я двинула ей по лицу. 

Ну а что больная пациентка паллеотивки может сделать здоровой дамочке с идеальной фигурой? Но то есть эдакому шарику из пирожных, самомнения и ненависти к несчастной мне. 

Оказалось, много чего. Дамочка упала. 

А я наконец рассмотрела людей, окружавших меня. Все они были одеты в наряды, вышедшие из моды не то что пару лет, а пару веков назад. Даже такой динозавр, как я, подобного не носил. 

Вообще-то мне медсестры присвоили титул модной катострофы. Я даже расстроилась. Светка придет, точно передаст мои лавры этим ненормальным… 

Я обернулась и обомлела. Рядом стоял самый настоящий батюшка в золотых ризах, по левую руку от меня сидел на троне мужчина, но это вообще не самое главное. 

Я увидела свои волосы. Свои, но не свои. Я всю сознательную жизнь провела в облике миниатюрной крашеной блондинкой с каре и фигурой недоедающего подростка. И вечно отросшими корнями, само собой. Смены в больнице — они такие. 

В огромном зеркале за спиной священника отражалась девица в белоснежном платье. У нее были длинные светлые волосы и весьма аппетитные округлости в нужных местах. 

Я закашлялась. 

И вдруг все пришло в движение. Священник подозрительно резво для своего преклонного возраста скакнул ко мне и нацепил на руку огромный золотой браслет. 

— Объявляю вас мужем и женой! — проблеял он, косясь мне на спину. 

— Кого, уважаемый? — возмутилась я. — Мы даже не знакомы! Я приличная женщина, позвольте мне хотя бы имя жертвы узнать. 

— Что с ней? — ответила скандалистка, которую успели привести в чувство. — Надисс, ты в своем уме? 

— Боюсь, я даже не в своем теле, — пробормотала я. — А вы кто, гражданочка? 

В зале стало подозрительно тихо. И только мужчина с таким же золотым браслетом, как у меня на руке, продолжал сидеть на троне. И молчать. 

Люблю таких. Тихих и стабильных. 

— Что она выпила? — грубо произнесла другая женщина. 

Она стояла чуть поодаль и отличалась от остальных короной на голове. Во всех смыслах этого слова. Ее тусклое высокомерное лицо с выщипанными в тонкую нитку бровями производило отталкивающее впечатление. Она вся была какая-то блеклая, невнятная. 

И пыталась это компенсировать обилием золота в одежде. Ее наряду позавидовало бы все местное епископство. По вычурности она перещеголяла и местного священника, и нашего бедного Людовика. А уж тот знал толк в помпезности и необоснованных тратах! 

— Ваше Величество, клянусь, ее сердце перестало биться, — пробормотал плюгавенький мужичок. — Как мы можем сделать ее женой наследного принца? Ритуал надо отменить. Тем более, девица потеряла память. Родную мать не узнала…

Родная мать, которая залепила полуобморочной мне пощечину, выпятила грудь вперед. 

— Нет! Надисс стала женой лорда Марка Третьего, мы должны завершить сделку… 

Она умолкла, поняв, что оговорилась, и бросила быстрый взгляд на королеву. 

Ага, понятно. Произошла купля-продажа. Купили статус и земли, продали родную дочку. Только вот наследному принцу подобный брак нехорошо подсовывать. Брак — в смысле, порченный товар. А то двусмысленно получилось… 

Я витала в облаках. Не каждый день из больницы выбираюсь, знаете ли! А тут все такое яркое, несуразное. Наверное, я сильно головой ударилась, вот и словила галлюцинации. 

Я ущипнула себя за руку. Слишком реалистично. Приложила руку к шее, проверяя пульс. За этим пристально наблюдала королева. 

Я была уверена, что она заступится за сына и потребует расследовать это дело, как поступила бы любая хорошая родительница. 

Но в этом мире явно не работали органы опеки. Потому что одна мамаша отвешивала дочери пощечины, другая отдавала сына незнакомке… 

— Продолжайте, — велела королева. 

— Стоять! — скомандовала я. — Я никакая не Надисс, и замуж выходить не собираюсь, поэтому…