Надежда для тёмного мага - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лея Болейн (самиздат)

__________________________________________Предисловие____________________________________________

Торговля живым товаром человеческой расы в границах королевства Штоттс законна и допустима в следующих случаях:

1) если объектом торговли является гражданин иных государственных единиц, находящийся более суток на территории королевства Штоттс без разрешающего мандата на прохождение границ и проживание, подписанного уполномоченным сотрудником министерства иногосударственных дел, уполномоченным сотрудником внутригосударственных дел или лично Его Величеством.

2) если у объекта торговли имеется задолженность перед королевством Штоттс, его полномочным ведомством или гражданином в размере более ста тысяч сантанов при сроке задолженности более полугода.

3)если сделку по продаже объекта, не достигшего двадцати одного года от рождения, совершают его родители или законные представители (опекуны) в случае наличия достаточных оснований для совершения данной сделки (*к достаточным основаниям относятся наличие задолженности более ста тысяч сантанов сроком более полугода, физические или умственные нарушения у объекта продажи, подтверждённые свидетелями и фактами серьёзные криминальные наклонности или склонность к аморальному поведению).

4) если объект добровольно принял решение о самопродаже в качестве альтернативы тюремному заключению, в счёт погашения долга или по любым иным обстоятельствам, личного или финансового толка.

Срок перехода объекта в полную собственность покупателя определяется контрактом и составляет временной промежуток, достаточный для погашения задолженности или устанавливается в соответствии с иными факторами, устраивающими обе стороны.

Государственное ведомство, занимающееся продажей живого товара человеческой расы, передаёт объекты торговли для осуществления торговых сделок. только официальным установленным посредникам (см. Список в Приложении 1.).

Покупатель имеет право владеть временем, физическими и интеллектуальными ресурсами объекта, а также осуществлять любые меры дисциплинарного воздействия в течение действия контракта, за исключением лишения объекта жизни и нанесения тяжелых увечий, препятствующих дальнейшему существованию объекта по завершению контракта в качестве полноценного гражданина королевства Штоттс.

Осенний утренний ветер был пронизывающий, холодный. Стайка закутанных в одинаковые темные плащи девушек, испуганных и потерянных, ёжилась, не решаясь вытащить озябшие пальцы из складок плотной материи.

Работорговец Нил Горм грелся иначе: за последний час он уже в пятый раз сделал жадный глоток из пузатой непрозрачной бутылки, с чувством вытер густые рыжеватые усы, начисто игнорируя тоскливые завистливые взгляды, которые бросали на него угрюмые охранные слуги, окружившие предназначенных для продажи девушек кольцом. Экипажи, которые должны были довезти ценный живой товар до невольничьего рынка, именуемого в просторечии "Лысый холм", запаздывали, но слугам не дали ни утеплённых плащей, ни забористого фийского грога.

Внезапно одна из девушек пронзительно, истошно завизжала и бросилась прочь, рыбкой проскользнув между двумя зевающими и мнущимися стражами. Она успела пробежать пару десятков шагов, прежде чем её схватили, но и тогда продолжила сопротивляться и вырываться, яростно, отчаянно. Капюшон слетел с головы и стали видны удивительного фиолетового оттенка волосы. Несмотря на стройную, даже худощавую фигурку, за свободу она сражалась яростно, а вот стражники осторожничали, боялись повредить ценный товар. В процессе борьбы у одного из стражников выпал длинный тонкий кинжал. Девушка схватила его и поднесла к лицу.

- Я изуродую себя! – выкрикнула она и тут же замолчала, обмякая, бесформенным мешком оседая на пыльную сухую землю: равнодушно наблюдавший за происходящим Нил подошёл к девочке со спины и прикоснулся к её затылку, тратя один из дорогих магических кристаллов.

С ухмылкой оглядел других сбившихся в кучу девушек.

- "Изуродую себя"! – пискляво передразнил он. – Ну, раз ей так уж этого хотелось...

Он наклонился не без труда – внушительный живот мешал – поднял выпавший из руки девушки кинжал и замахнулся, явно метя лежащей без сознания девчонке в щёку.

- Нет! – выкрикнула ещё одна девушка, тоже скидывая капюшон, ее рыжие пряди заплясали на ветру. – Не смейте, иначе... Иначе я...

Она резко подняла руку с блеснувшим на пальце металлическим перстнем, Нил вспомнил, что снять с рыжей безделушку его парни не смогли, хотя и пытались. В наступившей тишине что-то щёлкнуло, не моргнув глазом девчонка провела перстнем по ладони – из тонкого, но глубокого пореза потекла кровь. Поднесла перстень к лицу.

- Лишишься еще одного товара, Горм, клянусь Северным Ветром! Только тронь её...

Нил замер, а в следующий момент ещё три девушки шагнули к рыжеволосой.

- Пяти товаров, – после секундного замешательства решительно продолжила рыжая.

Нил постоял над так и не пришедшей в себя девицей, бросил взгляд на неторопливо подъезжавшие экипажи. Против ожидания, он не выглядел ни разозленным, ни раздосадованным. Ухмыльнулся, что-то прикидывая, оглядел девушек и кивнул одному из слуг, одновременно кидая не пригодившийся кинжал другому:

- Этих пятерых мятежниц – к мадам Севиль. Она любит девчонок с характером, да и контракты у них непродолжительные, а мадам всегда нужны новенькие. Если ей не подойдут, тогда уж... Вернёте, я лично ими займусь. Но, думаю, подойдут.

Один из слуг подхватил девушку с редким оттенков волос на руки, ещё двое, щёлкнув пистолетами, угрюмо направились к непокорной четвёрке.

- Такие мордашки грех уродовать! Будете умницами – мадам Севиль возьмёт вас под своё крылышко. Ещё спасибо мне скажете, – хмыкнул Горм.

Рыжая обернулась к нему:

- Я выдерну твои потроха из глотки, а потом заставлю тебя их сожрать заново!

- Может быть, – Нил прищурил зелёный глаз по старой привычке давно уже "просохшего" моряка. – Вот только сперва её клиенты не раз вынут из тебя душу, моя разбойница. Говорят, в доме утех и страстей мадам Севиль сам забирающий души Нечистый – частый гость...

- Судя по тому, насколько бездушен ты, он и тебя успел оттрахать вдоволь? – кинула рыжая через плечо, садясь в экипаж и презрительно отмахиваясь от предложенной руки стражника.

Нил Горм долго смотрел вслед уехавшему экипажу, ухмыляясь каким-то своим мыслям, а потом пожал плечами.

Мадам останется довольна его уловом.

А значит, заплатит щедро.
***

- Этот пройдоха, Горм, притащил мне целый выводок, – мадам Эжен Севиль, на протяжении последних десяти лет единоличная хозяйка и владелица лучшего штоттского Дома утех и страстей, по-кошачьи вытянулась под мягкими и сильными руками своего незаменимого управляющего Шарда Корена. Только-только миновал полдень. Мадам проснулась не более часа назад после очередной рабочей бессонной ночи, успела принять ванну, позавтракать фруктами и ломтиком подсушенного хлеба, а теперь пожелала массаж. Корен давно совмещал несколько должностей сразу. Секретарь, массажист, охранник, советник, а иногда, в особо тяжёлые дни, и любовник, сейчас он выслушивал её, молча, не прекращая разминать напряжённые мышцы.

- Пять девиц, и куда мне столько счастья разом? Пять неухоженных диковатых девиц, не обученных манерам, не знакомых с правилами. А мадам Ридар как назло сломала эту свою проклятую ногу в самом неудачном месте, и я предоставила ей целых три выходных на восстановление. Что можно делать с целителем целых три дня по такому пустяку, как сломанная нога?! Наверное, она с ним спит.

Стоящий на невысоком малахитовом столике фоун вдруг завибрировал, отвратительно громко застучали по округлым стенкам каменные молоточки. Мадам недовольно скривилась, но Шард Корен не дрогнул, ни на мгновение не прекращая своего занятия.

- Меня нет! – буркнула мадам. Повернулась с живота на спину, ухватила Шарда за освободившиеся ладони, положила их на свою пышную и всё ещё по-девичьи упругую высокую грудь. Выдохнула, разглядывая поджарую, по пояс обнаженную совершенную фигуру мужчины. – Меня нет и минимум полчаса ещё может не быть…

Но фоун снова беспардонно затрясся, оглашая личную комнату Эжен Севиль требовательным стуком, и она раздражённо села на кушетке. Соскользнула, умудрившись попасть босыми ступнями в стоящие на полу мягкие туфли, накинула полупрозрачный пеньюар, любезно поданный ей Кореном, и подошла к почтительно притихшему фоуну. Дождалась новой тряски и рявкнула в металлический передатчик:

- Ну?!

Несколько секунд она презрительно хмурила аккуратные брови, а потом, опомнившись, сунула в ухо похожий на пуговицу слушник, маленький, обтянутый мягкой бархатистой тканью, и повторила уже тише:

- Слушаю.

Однако стоило незримому собеседнику произнести буквально несколько слов, как с недовольным раздражённым лицом мадам произошла удивительная метаморфоза. Морщинки на лбу разгладились, собираясь едва заметной сеточкой в уголках густо накрашенных вишневого оттенка глаз и пухлых губ, дрогнувших в заигрывающей, обольстительной и одновременно торжествующей улыбке. Голос зазвучал мягко, чувственно, став на порядок ниже:

- О-о-о! Какая честь для меня, господин Лиртам! Чем могу порадовать вас, мой дорогой др… сегодня? Сегодня вечером?! – рот её округлился, однако самообладания мадам не потеряла. – Нет-нет, никаких проблем. Разумеется, мы найдем, чем… точнее, кем порадовать вас и развеять все облака на небосклоне нашего самого любимого клиента! Конечно… конечно, в этом нет никакой проблемы, у меня как раз найдётся для вас подходящий вариант. Да. Да-да! Да… Ждём. Разумеется, ждём!

Она положила слушник и передатчик и плотнее запахнула на груди пеньюар. Уставилась на Корена, и только он мог разглядеть лёгкую растерянность в глубине вишнёвых глаз хозяйки.

- Дарвиль Лиртам? – рискнул нарушить тишину управляющий.

- Он самый, кто же ещё. Как будто нас когда-либо навещал другой Лиртам! – проворчала мадам Севиль. Потёрла в задумчивости лоб.

Верный управляющий терпеливо ждал, зная по опыту – беспокоить хозяйку не стоит. Лучше подождать.

- Он будет сегодня вечером, после десяти, как обычно. Лучший номер, до рассвета. Ужин на двоих. И, разумеется, девушка. Ему нужна новая девушка. Светловолосая девственница.

Оба, мужчина и женщина, непроизвольно вздрогнули. Посмотрели друг на друга.

- Какие проблемы, наши целители решают этот вопрос за несколько минут… – начал было Шард, но мадам махнула изящной рукой.

- Ему нужна настоящая. Дешёвая подделка его не устроит, только не Лиртама. Дорогая подделка, впрочем, тоже. Он проговорил этот момент.

Шард тяжело выдохнул и тоже потёр лоб рукой.

- Вероятно, не стоит спрашивать, зачем королевскому некроманту понадобилась именно девственница. Другое дело, почему у нас и так срочно.

- Дарвиль Лиртам не из тех, кому задают вопросы, – нервно хохотнула мадам. – Я думаю, стоит взглянуть на привезённый Гормом товар. И если среди них окажется хоть одна блондинка…

- Неусмиренная дикарка, не обученная манерам?

- А у меня есть выбор?! Предлагаешь выйти на улицу и заорать, не желает ли какая-нибудь милая светловолосая девственница провести ночь с королевским некромантом в борделе без каких-либо гарантий?

Мадам Севиль набросила поверх пеньюара тяжёлый халат из красного бархата.

- Идём. Посмотрим на цветник от Горма. Может быть, нам ещё повезёт. Потому что если нет… я даже не знаю, что и делать.

- Всё будет в порядке, – Шард позволил себе улыбнуться одними уголками губ, торопливо застёгивая пуговицы белоснежной отутюженной рубашки. – Для мадам Севиль нет невыполнимых задач.

- Надеюсь, что так, Шард. Очень на это надеюсь.

Не знаю, что заставило меня сделать шаг к рыжей бунтарке. Жалость? Смелость? Безумие?

Скорее всего, последнее.

Нужно было остаться в безмолвной безликой толпе перепуганных девушек, может быть, попытаться сбежать, затеряться в шумной многолюдной столице. Уверена – это было бы непросто, но реально. Обратиться за помощью к леди Ларии Вран, троюродной сестре отца – я никогда её не видела, но знала адрес, возможно, она поверила бы мне и проявила снисхождение. Зато сейчас… нашу пятёрку, трясущуюся в запертом экипаже, охраняла четвёрка вооруженных настороженных слуг (не считая двух возниц), и нечего было и думать о том, чтобы улизнуть. Двое стражей ехали снаружи, двое сидели в салоне, непривычно просторном. До этого я никогда не каталась в экипажах, где помещалось бы больше четырёх человек.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Я оглядела своих подруг по несчастью. Отчаянная девушка со странным цветом волос всё ещё находилась без сознания. Рыжая воинственно смотрела в крошечное окошко экипажа – и что она рассчитывала там увидеть, прощалась со свободой или обдумывала путь к спасению? У тоненькой брюнетки с косой взгляд был совершенно потерянный, напуганный, зато вторая брюнетка с густыми, чёрными, как у бродячего народа горлатов, волосами и огромными раскосыми глазами посмотрела на меня почти приветливо.

- Привет. Меня зовут Дэйра.

Голос у неё был низкий, хрипловатый. Точно, горлатские корни не скроешь, везде прорастут.

Девушки – кроме той, что пребывала в счастливом забытьи – вздрогнули. Рыжая отвернулась от окна, девчонка с косой вжалась в бархатное сидение.

- Лия, – я протянула ладонь, и Дэйра пожала её.

- Рена, – с нажимом представилась рыжая. И мы все втроём уставились на затравленную девчонку с косой.

- Я… – пробормотала она. – Я не знаю. Не помню. Ударилась головой… наверное, такая шишка на затылке была, пока целитель не подлечил, теперь ничего не помню.

- Вообще ничего? – рыжая округлила глаза. – А как попалась в лапы этому червю Горму?

- Я пришла в себя уже… там, – отозвалась безымянная девушка. – Очень болела голова и…

- Я тебе даже завидую, – негромко произнесла Рена. – Хотела бы и я забыть всё и разом. В моём родном Глоттвиле у меня остался жених. Ждёт меня, наверное… Или уже не ждёт. Две недели прошло.

Мы все разом замолчали.

- Как ты попала к Горму? – полюбопытствовала рыжая, взглянув на свою общительную соседку. Стражники покосились на нас, но промолчали, видимо, болтовня «за жизнь» не приравнивалась к попытке побега.

Дэйра криво усмехнулась.

- А что насчёт тебя?

- Со мной всё просто. Мать умерла, отчим, старый похотливый козёл, чтоб его северные ветра разорвали, остался моим единственным официальным опекуном. Дикт студент, за душой ни гроша, в качестве жениха по душе моему козлу не пришёлся. Впрочем, ему бы никто не пришёлся. Как-то ночью этот урод заявился ко мне в спальню, я огрела его подсвечником, да разве проломишь этот чугунный котелок, по ошибке именуемый его головой! А несколькими днями позднее за мной пришли. Соседи в голос подтвердили, что я ночами вожу к себе мужчин, оказывая им услуги определённого рода, поэтому я была признана аморально неблагонадёжным субъектом. Я даже Дикту записку не успела написать. Надеюсь, черти извлекут через анус их кишки и намотают на свои вилы!

Мы помолчали, переваривая информацию и не пытаясь уточнить, с чьими кишками нужно произвести данную процедуру.

- Я сама виновата, – неожиданно сказала Дэйра. – Впрочем, это не отменяет того факта, что когда-нибудь я перегрызу Горму глотку. Мы с семьёй живём… жили на большом хуторе, на юге. Мать, по-нашему матта, у меня горлатка, отца не знаю, но у матери много родни. У нас семья без отца обычное дело, главное, чтобы мать была и бабушка, они детей поднимают. Я проиграла в споре своей двоюродной сестре и отправилась в одно злачное местечко. Должна была продержаться там до утра, но заехала по морде одному пузану с потными руками, и в общем… Оказалось, что пузан мстительный, а ещё он служит какой-то важной шишкой в ведомстве иногосударственных дел, вот только мой мандат на проживание просрочен на пару лет. Сама дура. И что спорила, и что положилась на матту… она ж толком и не знает, сколько нас у неё, что уж говорить о документах...

Дэйра не договорила и стукнула кулаком себя по колену.

Все посмотрели на меня.

- Я… – правду говорить не хотелось, но и придумывать какое-то приемлемое враньё не было времени. – Я сама пришла к Горму.

В этот момент экипаж подпрыгнул, голова девчонки с фиолетовыми волосами дёрнулась, и она открыла глаза. В ужасе отшатнулась, врезавшись затылком в стенку экипажа.

- Поздно психовать, – сказала ей Рена. – Натворила ты дел… Впрочем, и мы тоже хороши. Подъезжаем.

- Куда? – выдохнула девушка, чьего имени мы не знали.

- Похоже, нас собираются продать в дом утех и страстей мадам Севиль. Точнее, похоже, уже продали.

Рена оглядела наши недоумевающие лица и хмыкнула.

- Я что, одна тут что-то секу в происходящем, так ведь? Дом утех мадам Севиль – элитный столичный бордель. Там запредельные цены, а среди покупателей – очень богатые капризные клиенты, которые не знают ни в чём отказа. И чаще всего – они вообще не люди.

Мы одновременно опустили глаза. Экипаж натужно вздрогнул в последний раз и остановился.
***

Стражники Горма сопроводили нас до дверей огромного четырёхэтажного особняка. Никогда бы не подумала, что это респектабельное здание – бордель, пусть даже и элитный. Скорее, оно напоминало небольшую частную академию или государственное ведомство.

На пороге нас встречал пожилой мужчина с густыми седыми волосами, перехваченными лентой на затылке в строгом чёрном костюме-тройке с неожиданно фривольной брошью в виде четырёхлепесткового клевера. Не задав ни единого вопроса, пропустил гостей вперёд – похоже, никто из нас более не помышлял о бунте. Стражников внутрь не пустили. Закрыв тяжёлые двустворчатые двери на ключ, дворецкий буквально испарился. Мы замерли в пустом холле с каменным полом, стараясь даже дыханием не нарушать воцарившуюся абсолютную тишину. Миг – из полумрака, обрамлённого тяжёлыми, вишнёвого цвета шторами, беззвучно, литым скользящим движением, на свет выступила высокая широкоплечая мужская фигура, и на миг мне стало так страшно, будто это и есть мой первый клиент, представитель иной расы, пугающий и безжалостный.

На вид мужчине было лет тридцать, ещё не старый, но с цепким взглядом человека, которому пришлось самому выгрызать себе место в этой жизни. Вроде бы действительно человек. Тёмные волосы, как и его собрата, собраны в длинный хвост на затылке. Возможно, эту причёску носили все обитающие здесь мужчины. Впрочем, в отличие от седовласого, на слугу он не походил.

- Моё имя Шард Корен, юные леди, и я рад приветствовать вас в наших стенах. В дальнейшем можете обращаться ко мне попросту «господин». Я управляющий дома мадам Севиль. Понимаю, вы устали с дороги, перенервничали и, возможно, голодны, поэтому обойдёмся без долгих церемоний. На ближайшие несколько лет здесь будет ваш дом. Если вы окажетесь умницами, то у каждой из вас будет своя комната и горничная, всё необходимое для жизни, комфорта и вашего нового рода деятельности. За вас заплачены большие деньги, их, разумеется, надо отработать, но если вы докажете собственную ценность и благоразумие, то и отношение к вам будет соответствующее… – он помолчал, а потом продолжил. – Многие скажут, что ваша судьба ужасна, однако при определённых усилиях вы сможете остаться в выигрыше. В дом утех и страстей мадам Севиль нужна свежая кровь, – он чуть скривил губы, а я вспомнила, что клиенты здесь не всегда являются людьми, и вздрогнула. – Только от вас зависит, какими будут следующие несколько лет вашей жизни, а также все последующие годы. Наши клиенты заинтересованы в том, чтобы все их фантазии, даже самые невероятные, исполнялись наилучшим образом, и они способны за это заплатить. А в случае недовольства – разнести по камешку и наше заведение, и придушить, а то и сожрать живьём наглую девицу, позволившую себе не вовремя открыть рот или сдвинуть колени. И не надо ссылаться на законы, наши клиенты – сами себе законы. Одна из девушек, недавно покинувшая наши стены, в прошлом месяце купила себе дом на окраине, хотя её средства позволяли особняк в центре. В следующем месяце она выходит замуж и планирует начать новую жизнь. В то же время другая позавчера валялась у меня в ногах, умоляя дать её ещё один шанс и остаться… Но кому нужна капризная девица, зависимая от литума, орущая, как болотная выпь, когда её всего-навсего дерут в задницу?

Никто из нас не пробовал перебивать черноволосого красавца, его негромкий, уверенный низкий голос, его речь, больше подошедшая университетскому преподавателю, а не работнику борделя, несмотря на последнюю, явно намеренную, пошлость, невольно завораживали. Даже Рена притихла. Потерявшая память девчонка с косой прикрыла глаза и время от времени беззвучно шевелила губами. Молилась..? Девушка с фиолетовыми волосами, чьего имени я так и не узнала, прислонилась спиной к стене – она явно всё ещё чувствовала себя неважно. Но смотрела на «господина» непокорно, недобро, исподлобья.

- Итак, у вас есть два выхода, – спокойно продолжил Корен. – Первый: вы ведете себя смирно, не пытаетесь сбежать, устроить дебош или сбиться в кучу для массового протеста: поверьте, всё это мы проходили. Большинство девушек попадает сюда, поскольку в семье их никто не ждёт, а радостно распахнуть объятия им готовы только полицейские стражи и бездомные бродяги. Итак, вы можете дебоширить и устраивать забастовки, голодать, пытаться выпрыгнуть из окон или порезаться столовыми приборами. Целители у нас отличные, охрана тоже…

Взгляд «господина» внезапно сосредоточился на мне. Оборвав самого себя на полуслове, он шагнул ближе и ухватил пальцами прядь моих волос. Потёр между подушечками пальцев.

- Ты когда-нибудь красила волосы? – раздался неожиданный вопрос.

- Н-нет, – растерянно ответила я.

- Это твой природный цвет? Ты блондинка от природы?

Я ещё более растерянно кивнула, больше всего на свете мечтая высвободить свои волосы из его руки, а ещё лучше – оказаться далеко-далеко отсюда. Мама, папа, зачем, ну зачем я пошла на это всё?! Если бы не чёртов Дэшли, его безголовость, легкомыслие, умение нравиться женщинам, если бы не его долги…

- Что ж, дамы, прервём унылый инструктаж. Вас проводят в гостевую комнату, где о вас позаботятся, а завтра мы вернёмся к вопросам поведения, правил, поощрений и наказаний.

Словно повинуясь безмолвному приказанию, из-за вишнёвой шторы вышли сразу двое седовласых мужчин в одинаковых одеяниях: белая рубашка, строгие чёрные брюки, жилет, всё та же брошь в виде красного листа клевера. Они казались близнецами, хотя, вероятно, сходство ограничивалось возрастом, сединой и одеждой.

Я сделала было шаг за сёстрами по несчастью, но господин Корен ухватил меня за рукав:

- А ты останься. Точнее, иди. Иди за мной.

Рена обернулась, бросив на меня короткий сочувствующий взгляд. Мы с господином – он широким уверенным шагом, и я на подкашивающихся ногах – двинулись в противоположную сторону.

Роскошная темноволосая женщина, которой могло быть и тридцать, и сорок лет, разглядывала меня, как на рынке придирчивая экономка выбирает мясо для взыскательных хозяев. А я от нечего делать разглядывала её, ведь в богато обставленной, несколько хаотично и избыточно на мой вкус украшенной комнате не было ничего особенного. Да, мягкие пушистые кремовые ковры и обитые нежным розовым бархатом диваны, да, безделушки и даже целый столик из дорогих камней, на котором – вот редкость-то! – стоял настоящий фоун. Подобную вещицу до этой поры я и видела-то пару раз в жизни, в кабинете у… неважно. Но всё же куда больше меня интересовала хозяйка. Я ожидала увидеть жуткую старуху, прокуренную и пропитую, расплывшуюся и сквернословящую через каждое слово, которая тут же полезет кривыми когтистыми пальцами мне в рот: смотреть зубы, как у лошади. Ну а какой ещё должна быть хозяйка подобного заведения?! Однако Эжен Севиль казалась женщиной в самом расцвете сил, лет на десять-пятнадцать, не более, старше меня, элегантная и манерная, словно мы находились на светском приёме, а не в публичном доме. Одетая в небрежно прихваченный на поясе тонким ремешком алый халат, она покачивала изящной ножкой, с которой свисала чёрная узкая туфля с высоким тонким каблуком. Стройная фигура с пышной грудью и округлыми бёдрами, правильные черты лица, пухлые, слишком ярко накрашенные губы, слишком длинные и густые ресницы, здоровый и ровный цвет кожи – возможно, за счёт косметики, но в целом она казалась настоящей леди, ухоженной и знающей себе цену. Впрочем, подобная красота и притягивала, и отталкивала одновременно, была в мадам Севиль какая-то хищная властность, придававшая горчинку сладкому образу чаровницы.

- Всё равно другого выхода у нас нет, – мадам Севиль озабоченно повернулась к сидящему на стуле Корену. – Осталось всего несколько часов. В конце концов, никто не говорил, что девица должна быть…

Она сдавленно выругалась, но я не расслышала ни одного слова.

- Отвар литума? – подал голос «господин». – Несколько глотков, и…

- Сам знаешь, никакого дурмана без особого пожелания клиента, – хозяйка раздражённо пожала плечами и наконец-то уставилась мне в глаза. Её собственные зрачки имели довольно редкий оттенок спелой вишни. – Кто ты, кошечка?

Можно было и ответить, поскольку дерзить и строить из себя героиню или молчаливую шпионку в тылу врага не имело ни малейшего смысла, но у меня слова буквально застряли во рту.

- Лия Вран, – ответил за меня Корен. – Девятнадцать лет. Родители, Мия и Лорган Вран умерли полгода назад, от горячки Вессера. Семья была на хорошем счету, в криминальных и аморальных поступках не замечена. Контракт на три года. Добровольный.

- Даже так? – мадам приподняла чётко выписанные брови. – И что же заставило тебя пойти на этот шаг, кошечка? Впрочем, неважно. У нас мало времени. Видишь ли, я никогда не лгу без лишней необходимости… Очень уважаемый и важный для нас клиент требует невинную и сговорчивую девушку на десять вечера.

Мы одновременно взглянули на часы. Было четыре часа дня.

Оставалось шесть.

- Почему… я? – губы как-то враз пересохли, а сердце неровно забилось в груди.

- Видишь ли, - неожиданно миролюбиво и многословно откликнулась хозяйка, продолжая осматривать меня. Корен поднёс к её руке тлеющую тонкую, как веточка, сигару, и она втянула её пухлыми губами, а затем я почувствовала тонкий, но едкий ванильный запах табака, - наши целители давно умеют восстанавливать девственную плеву, но некоторые особые клиенты с особыми… умениями, запросто распознают подвох. На сегодня мне нужна настоящая девственница, а это штучный товар. Блондинка от природы – это требование клиента, хотя раньше, надо сказать, он не предъявлял ничего такого. Ну а в-третьих… - мадам Севиль вдруг заколебалась. – Я доверяю судьбе. Неучтённая девушка, неучтённый заказ, всё сошлось. Если не препятствовать судьбе, она может делать порой удивительные подарки. Корен?

- От тебя требуется быть предельно уступчивой, согласной на любые желания клиента, но при этом естественной, - вступил в разговор Корен. – Если тебе страшно – не скрывай страх, если больно – не сдерживай голос, если ты получаешь удовольствие – кричи. Запрещено отказывать, оскорблять клиента, бить его – за исключением тех моментов, если он сам просит тебя о чём-то подобном. Запрещено обсуждать с клиентами, слугами и другими кошечками, - управляющий произнёс это фривольное обращение без намёка на улыбку, как некий официальный термин, - наш дом, а также других клиентов, просить содействия в побеге. Ты вообще ничего ни у кого никогда не просишь и не требуешь. Мы в свою очередь гарантируем… - он вдруг осёкся и явно завершил начатую было фразу на середине, - жизнь, вот именно.

Я молчала. Сама же согласилась на торговый контракт – и понимала, что в итоге со мной может произойти нечто подобное. Кто-то покупал слуг, но путь молодой и невинной девушки был предрешён: пойти в любовницы к обеспеченному мужчине, вероятнее всего немолодому и вдовому.

Но осознать, что на протяжении трёх последующих лет этих мужчин будет много… я никак не могла. Боги и эманиции, будь ты проклят, Дэшли, ты, твоя легкомысленная эгоистичная беспечность, твои долги, слепая и безграничная любовь матери к её младшенькому, пусть даже братец младше меня всего на три-четыре десятка минут…

Не нужно было беречь себя тогда. Соблюдать все эти правила приличия, которые матушка вдалбливала мне с детства. Нужно было жить, беря от жизни всё, что нравилось, что подворачивалось под руку. Например, мужчин. Потерять невинность не с жутким монстром в борделе, наверняка старым и потасканным богатеем, лоснящимся похотью, а хотя бы и с тем профессором тёмных чар и материй…

- Кто мой клиент? – резко спросила я. – Это не тайна?

- Человек, - ответила мадам Севиль. – Что удивительно, но человек. Маг, разумеется. Влиятельный. Что тебе даст его имя? Он назовёт его сам, если захочет, а тебе стоит поучиться не задавать лишние вопросы. Я могу рассчитывать на тебя, Лия? Поверь, со мной лучше дружить… Ты окажешь мне большую услугу, удовлетворив сегодняшнего высокого гостя. Моя благодарность дорогого стоит – для тебя это не просто сносная, а хорошая жизнь.

- Хорошая?! – спокойствие и выдержка всё же изменили мне. – О чём вы?! Я была свободной, а теперь я никто. Вещь. Шлюха в борделе. И мысль о том, что…

- На следующие три года я советую тебе кардинально поменять своё отношение, кошечка моя. Мужчины – источник денег, необходимых для выживания и комфорта, безусловно, но помимо этого они могут приносить и удовольствие… наслаждение. Научиться получать удовольствие от происходящего – единственное верное решение в твоём случае. Судьба тех, кто так и не сумел этого понять, незавидна. Сперва они пьют литум, возбуждающий напиток, но грань слишком легко перейти. Порой литум незаменим, особенно с некоторыми нашими клиентами, но если ты станешь злоупотреблять… пройдёт совсем немного времени, и мне придётся избавляться от некондиционного товара. У нас есть категория специфических клиентов, тех, кто любит избивать своих женщин, смотреть, как их силой берут другие… и не только. Нелюди, они по большей части с причудами. И только от меня зависит, кого я отдаю на откуп таким клиентам. Тебе повезло. Твоим первым клиентом будет человек и человек достойный. Наслаждение, Лия. Запомни это, если хочешь выжить здесь.

Она вдруг ухватила стоящего рядом Корена за край рубашки – и тот с готовностью склонился, впиваясь губами в алый, призывно приоткрывшийся рот мадам. Его рука скользнула под её корсаж, сжимая пышную грудь, сдавливая и потирая пальцами аккуратный розовый сосок явно никогда не рожавшей женщины.

Меня замутило, хотелось отвернуться, зажмуриться, но одновременно я почувствовала щекочущее странное… любопытство? Никогда ещё чужая плотская страсть, такая реальная, настоящая, не разворачивалась передо мной столь близко и недвусмысленно. Ничего интимней лёгкого поцелуя в губы я никогда не видела, и хотя из болтовни старой кухарки, помогавшей матери по хозяйству, старшей кузины, иногда гостившей у нас лет восемь назад, и из книг я приблизительно понимала, что происходит между мужчиной и женщиной и откуда берутся дети, но…

Проще было научиться плавать по книгам, никогда не входя в воду. Сейчас же было так легко представить себя на месте мадам. Представить, что это моей груди касается беспардонно уверенная широкая мужская ладонь, за ладонью следуют упругие губы. Щекотка отдавалась в низ живота, и я разозлилась на себя. А если они уже чем-то меня опоили?!

- Посмотри, как она краснеет, очаровательно, – шепнула мадам Корену, припавшему губами к её груди. – Он будет доволен. Хорошенькая, невинная и неглупая… Глаз отвести не можешь? – она засмеялась. – Шард тебе нравится? Он выше всяческих похвал, но твой сегодняшний любовник вне конкуренции. Хочешь потрогать член? А то никак вечером от волнения в обморок грохнешься…

Она вдруг ухватила мою руку за запястье, я в ужасе замотала головой, пытаясь вывернуться.

- А впрочем, возможно, так даже лучше – нет ничего привлекательней искреннего испуга, – хмыкнула мадам. Взглянула на невозмутимого, как статуя, Корена. – Позови Григора. Пусть займётся нашей трусишкой.

Судя по всему, все слуги в доме мадам Севиль были мужчинами. Уж не знаю, с чем было связано такое оригинальное решение вопроса местного персонала, со вкусами самой мадам или какими-то иными причинами, но я просто оцепенела, когда высокий статный бородач всё с теми же убранными в длинный хвост каштановыми волосами без лишних предисловий стал расстёгивать моё платье. Да я даже к мужчине-лекарю не ходила ни разу! И всё же подчиниться пришлось, было совершенно очевидно, что вежливость немногословного Григора простирается ровно до того момента, пока я не отваживаюсь на бунт. Я изо всех сил старалась быть послушной, так что в мою сторону молчаливый слуга не сказал ни одного лишнего слова, не сделал ни одного лишнего жеста. Впрочем, мне хватило и тех скупых не-лишних, чтобы едва не разрыдаться от стыда и отвращения. Мою одежду Григор небрежно отбросил в сторону с таким видом, что сразу стало ясно – можно и не надеяться, что она пригодится мне в ближайшее время.

Ещё один слуга, остроносый и чем-то неуловимо напоминающий то ли черно-бурого лиса, то ли соболя, под хмурым присмотром Григора изучил меня с ног до головы, заглянув-таки даже в рот. Осмотра глазами ему показалось мало, он ещё и огладил неожиданно ледяными и тяжёлыми ладонями всё моё тело, задержавшись на животе – вероятно, это был маг-целитель, и он проверял, чтобы живой товар никоим образом не испортил существование, настроение и здоровье ценного клиента. Увы, женские дни завершились несколько дней назад и не могли стать препятствием между мной и капризным клиентом, предпочитающим светловолосых нетронутых жриц продажной любви. После неприятной магической процедуры последовали процедуры косметические: заживление мелких царапин и ссадин, удаление всех потёртостей кожи и – а вот это было по-настоящему больно – лишних волос на теле. По мнению моего персонального мучителя, все волосы, за исключением ресниц, частично бровей и тех, что на голове сверху, являлись преступно лишними и подлежали немедленному безжалостному уничтожению без права на помилование с помощью густой лиловой массы, слабо пахнущей травами. Масса схватывалась корочкой, которую немой садист срывал с кожи резкими и точными движениями, впрочем, не медля с нанесением прозрачного студенистого крема, моментально снимающего жжение и зуд. Степень унижения и страха достигла своего критического предела, стоило сухой мозолистой руке коснуться треугольника внизу живота. Однако я сцепила зубы и расслабила колени, понимая всю бессмысленность протеста и неизбежность позорной процедуры. На лице слуги не дрогнул ни один мускул, словно вид обнажённой перепуганной женщины был ему столь же привычен, как прожорливые голубиные стаи на площади перед Королевской библиотекой. «Привыкай к тому, что это тело более тебе не принадлежит», –мысленно твердила я, как молитву Тёмному Богу. Стоило ли бояться того, кто просто обслуживает тебя по чужому приказу, не стремясь ни причинить лишнюю боль, ни оскорбить, тогда как скоро я окажусь в полной власти гораздо более опасных и изобретательных «клиентов», не имеющих ни стыда, ни чести, ни совести?

После всех мучений я чувствовала себя то ли жертвой диких племён, которые, если верить преподавателю культуроведения, запросто сдирают заживо кожу с поверженных врагов, то ли полинявшим тритоном. Потом мой палач долго и методично натирал оставшиеся в живых волосы какими-то пахучими бальзамами и мазями, снова смазывал жирными маслами и эмульсиями без запаха покрасневшую от экзекуций кожу, не обойдя своим вниманием ни грудь, ни живот, ни складочки между ног – и я уже не трепыхалась, а только в сотый раз пересчитывала хрустальные подвески на потолочной люстре. Особенно напирал на стопы, локти и колени, пока я не почувствовала, что почти превратилась в мягкий комок киселя, в котором твёрдыми оставались лишь вычищенные до снежной белизны зубы и коротко подстриженные, до блеска отполированные ногти.

Отдохнуть мне не дали – наверное, подразумевалось, что это косметологическое изуверство и было отдыхом. Молчаливого целителя сменил другой мужчина, напомнивший ушедшего на покой пирата: с пышным хвостом чёрных с проседью волос и внушительной золотой серьгой в ухе, для разнообразия – говорливый до крайности. Он накормил меня обильным ужином, но никакого удовольствия от еды получить мне не удалось: мешало пристальное внимание экзаменатора к каждому моему движению, взгляду и вдоху. Вилку я держала не так, смотрела слишком дерзко и жадно (а я просто действительно очень хотела есть»), дышала слишком шумно, хватала бокал всей пятернёй, а не двумя пальцами, и в целом вполне могла сойти за хавронью в хлеву – этот безжалостный вердикт совершенно меня не расстроил, поскольку позориться я собиралась не перед любимым и единственным, а перед клиентом борделя, аморальным типом, имеющим деньги, но начисто лишённым совести, чести и нравственности.

Учитель только с сожалением покачал головой, прочитал краткую лекцию о видах ножей и вилок, махнул в итоге рукой и посоветовал мне не выпячивать подбородок и самомнение.

После ужина мне принесли платье, по мнению мадам или её безотказного управляющего, подходящее для встречи с похотливым уродом. По мне так «платьем» назвать бесстыжее одеяние, вполне достойное бордельной девки, было непросто: скорее, халат в пол из тончайшей, скользящей по коже алой матери. Носить сие узкое великолепие явно предполагалось без нижнего белья. Голые плечи, непристойно глубокий вырез… я неожиданно успокоилась. Нет, Лия Вран никогда не смогла бы надеть нечто подобное. Та девушка, что с вызовом смотрела сейчас на собственное отражение в огромном зеркале, была мне незнакома. Можно было придумать ей новое имя, другое прошлое, вообразить любое будущее… С ней, а не со мной всё и должно было произойти: ночь с незнакомцем, о котором мне было достоверно известно только одно: от таких нормальным девушкам нужно держаться как можно дальше.

Дэшли, что же ты наделал, глупый избалованный мальчишка. Соглашаясь на контракт, я не думала о себе, да и брате не думала, только о маме, безумно любившей сына. Как же он походил на ангела – светлые, чуть вьющиеся волосы, картинно прекрасное лицо… полная уверенность в том, что проигрыш в карты, ревнивый, мстительный высокопоставленный супруг очередной безотказной красотки, тюремное заключение – не более чем страшные сказки!

Скорее всего, я останусь жива завтра на рассвете. Ничего иного никто гарантировать мне не сможет.

Последним в череде визитёров пришёл господин Корен. Оглядел меня с ног до головы и велел:

- Ступай за мной.

Мы поднялись на четвертый этаж по мраморной лестнице, укрытой бордовой ковровой дорожкой, и замерли перед закрытыми дверями цвета слоновой кости. Чтобы не трястись, как мышь под веником, я обхватила себя руками. Волосы, обычно собранные в строгий скупой пучок, благодаря усилиям хмурого Григора пышными волнами спускались по плечам, щекотили обнажённую кожу.

- Он уже там? – шёпотом спросила я.

- Нет, подойдёт чуть позже. Будет правильным, если ты будешь ожидать его внутри. На кровать не садись и не ложись. Помни: не болтай, будь естественной и покорной. Контракт велит сохранять тебе жизнь, но в случае чего… Лучше быть живой и здоровой, верно?

Я механически кивнула. Да, что-то подобное я и предполагала. Всегда есть те, кому закон не писан.

- Нередко клиенты платят чаевые, дарят украшения и прочие подарки. Всё, что попадает в твои руки в этой комнате, останется твоим. Устные обещания и признания слушай с улыбкой, но не верь ни одному. Да, кстати, выпей-ка.

Он протянул мне тонкую стеклянную колбочку с бурой жидкостью внутри.

- Чтобы не понесла. Наши кошечки принимают подобное ежеутренне. Мухлевать не советую. Пей.

Я проглотила вязкую горечь, поморщилась.

- Учись сдерживать брезгливые гримасы, - хмыкнул Корен. – Клиенты попадаются разные. Плакать от боли и страха не возбраняется, но упаси тебя Тёмный морщиться от отвращения… Сперма, знаешь ли, тоже не ванильное мороженое, а ведь это далеко не самое худшее, что может попасть тебе в рот.

Меня передёрнуло.

- Открой-ка рот, Лия.

За моей спиной была стена и отступать было некуда. Впрочем, ничего вливать в меня Корен не стал – просто надавил кончиком пальца на корень языка, да так, что меня чуть наизнанку не вывернуло.

- Дыши глубже, расслабь глотку, рвотные позывы недопустимы. Отвлекайся, представляй что-то хорошее, если станет невмоготу – хлопай ресницами и лепечи, что у господина слишком большой и он тебя порвёт, они это любят.

Я не поняла, о чём это он, но на всякий случай кивнула.

- Жаль, что времени нет подготовить тебя, как следует, – управляющий вдруг коснулся моей скулы, а я представила себе подобную «подготовку» - и меня опять замутило.

С одной стороны, неприглядной правде лучше смотреть в лицо, с другой – к чему выслушивать грязные пошлости раньше времени?!

- Здесь так тихо, – я постаралась перевести тему. На самом деле, мне не хотелось, чтобы Шард уходил. Странное дело, но с ним было куда спокойнее, чем в одиночестве в предвкушении кого-то незнакомого. – Где остальные девушки?

- Это крыло предназначено для наших особых клиентов, - спокойно отозвался управляющий. – Здесь никого и не должно быть. Остальные девушки проживают в противоположном конце здания. Вы познакомитесь, но не переусердствуй с любезностью, всё же это твои конкурентки, а не сёстры. Большинство из наших кошечек за такого клиента, как твой, глотки бы тебе перегрызли, если бы им дали волю.

Я пожала плечами. Уж точно не собираюсь конкурировать с прочими несчастными. Даже наоборот…

Корен открыл двери, легонько подтолкнул застывшую на пороге меня между лопатками, и я оказалась в комнате, которой предстояло стать безмолвным свидетелем моего падения.

Тепло. Довольно уютно: ковёр на полу, приглушённый свет маленьких светильников – здесь явно не экономили, даже на такой мелочи, как освещение. Огромная кровать с балдахином – главное действующее лицо сегодняшней ночи. Небольшая еле приметная дверца в стене – в туалетную комнату. Я разулась и прошлась по комнате, стараясь унять дрожь в руках. В туалетной комнате обнаружилась чудовищных размеров ванная, полная дымящейся голубоватой воды: очевидно, некоторые клиенты могли предпочесть её кровати. Я механически приоткрыла дверцу узкого стеллажа из непрозрачного стекла и несколько секунд растерянно изучала странные продолговатые предметы, лежащие на полках. Деревянные, стеклянные, костяные… внезапная догадка прошила меня, как удар молнии, я торопливо захлопнула дверцу и вернулась в комнату.

Самым безопасным казался вид из окна: на городскую площадь и внушительный кусок ночного неба над ней. У окна я и остановилась, где-то в глубине души жалея, что комната расположена не так уж высоко над землёй для прыжка и всё же слишком высоко для побега.

- Жди. И… удачи, Лия, – коротко сказал Корен и ушёл. Вроде бы дверь не запер, но проверять я не стала. Куда мне теперь бежать? Кроме того, было у меня опасение, что без пригляда меня не оставят. Может быть, в комнате и вовсе сидит неявный свидетель: эта мысль вызвала нервный смешок. Где бы ему прятаться, в одном из ящиков комода?

Я стояла и разглядывала город. Из окна борделя столица выглядела совсем иначе, чем с какой-либо иной точки обзора…

Дверь тихонько скрипнула, я вздрогнула, но не шевельнулась, пока не досчитала мысленно до тринадцати. И только потом развернулась к стоящему у двери мужчине, высокому, худощавому, темноволосому. Довольно молодой на вид – ему явно не было и тридцати. Черты лица – острые, резкие. Я не знала, можно ли назвать это лицо привлекательным, но однозначно – запоминающимся.

И, безусловно, я уже видела его раньше.

И пусть я искренне собиралась не произносить ни слова, хранить полнейшее молчание, выражая хладнокровное презрение к обеспеченному и знатному человеку, пользующемуся услугами целиком зависимой от него девушки, но всё же не удержалась от восклицания:

- Вы… Это вы? Это действительно вы?!