Надежда. Спасти и выжить

Он шёл на расстоянии, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания.

Девчонка в машине. Что происходит там? Очень надеялся, что ничего опасного для… Черт, вот чего от себя не ждал, так это – беспокойства за стерву, из-за которой… Какая, к черту, стерва. Жертва. Обстоятельств. Сложилось всё так. Стоп. Самого себя в том убеждает? Или, действительно, так?

Ответить ни на один из вопросов не успел. Ему на обгон пошёл мотоциклист. Чёрная хонда одной из последних моделей. Сам – весь в чёрном. А дальше, как в фильме с замедленной съёмкой. Обгон. Ровняется с машиной. Плавно, откуда-то из-под сиденья, извлекается автоматика. Если зрение не подводило (а оно – не подводило), пистолет с глушителем. Выстрел. Второй. Ровняется с пассажирским сиденьем, что рядом с водителем. Ещё выстрел. Второй, по всей видимости – контрольный. Начинает плавно набирать скорость. Исчезает на трассе буквально за считанные минуты.

- Сука, только не это! – сорвалось с языка Ирвина.

Машина уходит влево. Слишком крутой, бесконтрольный вираж. Водитель либо ранен, либо…  С девчонкой, что…  Одна мысль сейчас в голове. О той, из-за которой весь сыр бор. Наследница ху… херова! Нажав на газ, ускорился.

Что произошло, Надежда поняла не сразу. Буквально за пару минут до того, как машина, сделав крутой вираж, «полетела» в сторону кювета, пробивая ограждение, сама сделала очередную безуспешную попытку увернуться от грязных притязаний владельца авто.

- Не советую меня из себя выводить, кукла! – рявкнул Седов, хватая её за волосы и грубо прижимая лицом к своему паху, ясно давая понять, чего ждет. Прямо здесь, в машине. И плевать на шофера и охранника, что сидели впереди.

Господи, за что ей всё это?

Может сказать, что девственница ещё? – мелькнула мысль. - Какой минет! Понятия не имеет, как эта штуковина у мужиков в живую выглядит вообще!

И сама тут же от идеи отказалась. Не поверит! Да и кто поверил бы, знай, что в ЗАГСе дважды к своим двадцати годам побывать успела!

- Здесь не могу! – взвизгнула от обиды и боли.

Не представляла, как… Вообще не представляла, как все происходит, а тут еще и двое мужиков левых!

В тот момент, когда свободная от удерживания её за волосы рука Седова, начала расстегивать ширинку, раздался непонятный хлопок. Просто хлопок. И в следующее мгновение немалая туша плавно начала наваливаться на нее, придавливая своим весом. Потом, вспоминая данный момент, Надежда придет к выводу, что именно «субстанция» несостоявшегося насильника и оказалась спасением. Её, кажется, элементарно не заметили!!

… Машина резко остановилась. Она – цела. На ней – мужик. Здоровый. Сдвинуть с себя попыталась. Не получилось. Вывернувшись, рукой за плечо сделала попытку оттолкнуть. Рука во что-то липкое и теплое вляпалась. К лицу поднесла. Почувствовала, как тошнота к горлу подступила. Кровь. Хлопок. Пистолет. Выстрел. Вот, что спасло её от изнасилования, но, кажется…

Из-под туши кое-как вывернувшись, попыталась дверцу машины отрыть. Заклинило.  А до слуха какое-то шипение странное донеслось. Как-будто где-то что-то подтекало и … чуточку тлело. Этого только не хватало. В памяти картинки из фильмов об автокатастрофах сразу же нарисовались с красочными взрывами. Сколько ей? Двадцать? Жить хотелось.

- Мамочка родная, помоги, - прошептала, делая еще одну попытку справиться с дверью. И в этот момент со стороны улицы кто-то с силой рванул ту…

Подняв голову, в шоке оказалась. Влад Ирвин. Собственной персоной. Откуда? Паника. Ужас. Страх. Еще один охотник за состоянием её мужа и, заодно, за ней. Одно от другого не отделимо.

- Живая?! - прозвучал короткий вопрос, в чувство приводя. - Немая стала?! 

Когда увидел, как машина с трассы уходит, как ограждение пробивает, почувствовал, как кровь в жилах стынет. Не могла девчонка погибнуть. Вот только не теперь! Не так! Вообще, никак! Жить должна!

Дав по тормозам, бросился к машине, проехавшей еще с пол сотни метров и только затем остановившейся. Равельских пыталась выбраться из-под мужского тела и из машины. Одновременно. Безуспешно.

- Да, - не подумав, выдала ему в ответ. 

- Отлично! – кивнул, невольно прислушиваясь. - Руку давай, - протянув свою, хотел подхватить. Отпрянула. Вот только её новых вывертов не хватает! Именно сейчас! - Значит так, ситуацию обрисовываю. Если хочешь жить, идешь со мной. Если нет – остаешься здесь. Приберут тебя к рукам быстро. Как долго проживешь, сказать не могу, потому что не знаю, к кому подпадешь в лапы...

Шел на максимально допустимой скорости. На протяжении всего пути пытаясь дозвониться хоть до кого-нибудь из домашних. Но, видимо, веселье в самом разгаре. Звонка элементарно не слышат. Когда не надо, сука, сами…

- Да, - раздался в трубке голос Пашки.

Павел Игоревич Равельских, младший сводный брат. Со своими тараканами в голове. Проблема ходячая. Отношения сложные. Терпел только из-за просьбы матери не конфликтовать с отцом и его новоиспеченной семьей. Хотя и семьи там уже давно не существовало. Так, по инерции присматривал. Отец же очередной раз женился. Сегодня. На совсем юной девчонке. Старику, блядь…

Собственно, еще один момент, по которому он, Владилен Ирвин, да, именно Ирвин, в конфликте с отцом. Не принимал этих договорных браков. Совсем. Девчонок, как на закланье отдавали вот таким вот Равельских, которые властью своей над ними упивались.

- Паш, как у вас там?

Информация, которая попала в руки… Черт, верить не хотелось. Но такими вещами вряд ли кто шутить станет.

- Отлично все, - заверил младший братишка. Младший, не смотря на свои тридцать лет. Вот только мозгов… - А ты приехать надумал? – поинтересовался как-то уж слишком осторожно. – Давай, отец, думаю, рад будет видеть. Хоть вы и в контрах. С мачехой познакомишься, наконец. Кстати, невеста – огонь. Кровь с молоком. Глядишь, папаша нам сегодня точно, еще одного брательника заделает. 

- Паш, послушай меня, - остановил Влад монолог младшего Равельских. – Выводи всех на улицу. Под любым предлогом. Все равно каким. Из дома уходите, слышишь меня?

- Что? – в телефоне, действительно, послышались какие-то серьезные помехи. - Подожди, здесь торт вкатывают…

- Паша, какой к… - телефон мигнул, сообщив, что разговор окончен. Выматерившись достаточно красноречиво, Влад снова набрал номер. Долго не отвечали. Или ему так казалось. Наконец, «звонок» сняли. – Серега, я не успеваю, в пробке на выезде простоял, - заговорил быстро, едва не забыв поворотник включить в сторону дороги, ведущей к элитному коттеджному поселку, где сегодня гулялась свадьба известного бизнесмена Игоря Викторовича Равельских. – Вы далеко?.. Понял, попробую успеть, здесь можно максимально выжать, постов нет, - выслушав кого-то на другом конце «провода», закончил, отключая телефон и нажимая на газ.

Невеста. Юная. Девчонка. Только жить начинает. Черт бы побрал эти неписаные порядки с договорными браками. Запретил бы.

А вот подружки ей завидовали. Какого мужа отхватила. Не важно, что разница в возрасте больше двадцати лет. Два взрослых сына, старше новоиспеченной мачехи. Одному – тридцать, другому – тридцать пять, тридцать шестой уже во всю идет. Оба твердо на ногах стоят, внимания не требуют. Можно спокойно заниматься любимым мужем, собой, ну и, ребеночком, когда таковой появится.

Правда, сам муж выглядел, мягко говоря, не презентабельно. Даже в свадебном костюме – неопрятно и не ухожено. А еще этот его живот, обтянутый рубашкой. Уж лучше бы поверх выпустил…

Как с таким в постель лечь, смутно себе представляла. Одно успокаивало, опытный должен быть. Сама-то в свои девятнадцать лет только целовалась с парнями. Всего остального боялась, как огня. Да и отец грозился меры принять, без копейки из дома вышвырнуть, если только до брака с кем ляжет. Не легла. А для кого сбереглась? Может, стоило? Кто бы узнал? Вот эта образина? Так поймет ли вообще, что невинная к нему пришла…

- Хороша у меня жена, - крепко к себе прижимая юную невесту, говорил одному из друзей заметно подвыпивший жених. – Сейчас гостей разгоним, в спальню пойдем, поближе знакомиться. Ты же не против, жена?

А у нее был выбор? Даже если скажет категоричное «нет», точно никто слушать не станет. Не для того отец этот брак устраивал. Сделка. Выгодная. А она – во всех отношениях выгодное к той, приложение.

- Нет, - постаравшись выдержать ровный тон, тихо заверила Надежда.

Имя собственное ей нравилось. Мама так назвала. И фамилия – Лировая. Красиво ложилось сочетание. А вот теперь… Совсем не то. Надежда Равельских против Надежды Лировой. Да и жизнь другой обещалась стать. Детство-юность закончились.

- Викторыч, не смущай девчонку, - попытался «отбить» невесту от подвыпившего жениха свидетель и его старый друг, одновременно.

- Привыкает пускай сразу, - продолжал свое превосходство показывать Игорь Викторович. - Я жеребец горячий. Могу и в углу кабинета зажать.

Действительно, вспыхнула, как факел. Дернулась, освободиться попытавшись. Вульгарно как-то слова прозвучали. И – страшно. По-другому себя до сих пор вел. А вот когда из ЗАГСа вышли, как подменили.

- Куда, птенчик, - к себе прижимая, в губы впился. Спиртным разило. Кто-то из гостей «Горько!» крикнул. К губам ее так присосался, задохнуться испугалась. Язык свой засунул в рот, рвотный рефлекс с трудом сдержала. – Сладкая, - выдохнул в лицо, ухмыльнувшись очень неприятно. – Или не нравится, как целую?

- Нравится, - что-то подсказывало, что лучше сейчас Равельских не злить. Или – вообще не злить. Никогда. – Неожиданно просто, - сделала попытку сгладить момент.

- А у нас еще много неожиданностей будет, люблю удивлять, - и снова неприятная во всех отношениях, ухмылка. - Ну, иди, поскачи напоследок с подружками, - хлопнув ее по попке, подтолкнул в сторону танцпола, достаточно громко добавив, - Разогрейся. Теперь не до них станет, на мне скакать будешь.

Чувствуя, что краснеет, Надежда постаралась побыстрее отойти на приличное расстояние. Лучше вообще не попадаться муж на глаза, - мелькнула мысль. Не видела взгляда свидетеля мужа, брошенного в ее сторону. Не слышала вопроса, относящегося совсем не к свадьбе:

- Ты со старшим-то помирился?

- Я старшего, Сень, вычеркнул из своей жизни, - с гордостью заявил Равельских, отыскивая взглядом невесту. - Ото всюду, - добавил, в сторону девчонки кивнув, добавил с полной уверенностью, - Мне эта девка пацана родит. Сегодня же заделаю. Правильно воспитаю. Наследником сделаю.

- Поднимать-то, когда будешь? Тебе лет уже сколько?

Учитывая, что возраст перешагнул цифру в шестьдесят, самое время думать о наследнике. И при двух-то здоровых пацанах от предыдущих браках. Не понимали Равельских в бизнес-кругах. Советов, само собой, никто не давал. Каждый сам жизни своей хозяин. Но внутрисемейной борьбы за наследство опасались. Затронуть та по касательной может не одну семью. Привычный уклад никому не хотелось рушить.

- Пашке по наследству передам, - хмыкнул Равельских. - Хочет Империей править, пусть мачеху с братом содержит.

- Викторыч, ты же прекрасно знаешь, что нельзя ему Империю твою передавать. Не спустит сам, отберут. Старшего послушай хоть раз.

Дельный совет. И говорилось о том не раз. Из двух сыновей, действительно, как там говорят, с головой дружил старший только. У младшего не то, что ветер, ощущение, что вообще пусто было. На ногах по жизни твердо стоял только благодаря отцовскому капиталу и работе у старшего брата.

- Старший давно старшим быть перестал, - резко одернул Равельских собеседника, осоловелыми глазками за невестой наблюдая. Представлял уже себе, как сегодня, совсем скоро, под себя уложит, в узкое ее гнездышко вставит своего «товарища». - К матери под юбку умчался, как прищучивать стал. Та против меня его, как пса цепного, натаскала. Все не так. И жена моя ему новая не по нраву. Его спросить забыл.

- А, может, проблема… - начал осторожно собеседник.

- Всё, хватит, - резко прервал Игорь Викторович друга… - Жена ко мне иди! – гаркнул на весь зал. – Торт режем и в спальню! Долг супружеский исполнять!

В зал в этот момент вкатили шикарный свадебный торт. Ярусов в шесть – точно. Украшенный многочисленными фигурками, какими-то виньетками. На одном из ярусов – шоколад и клубника. Дух перехватило. Замешкалась.

Равельских, языком поцокивая, рукой продолжая к себе юную жену подманивать, во вторую нож взял, уверенно, не дожидаясь, когда новоиспеченная мадам Равельских подойти изволит, кусок пожирнее отрезать взялся. Не понимал вообще эту церемонию с разрезанием торта. В спальню. Вот заветное желание последних нескольких часов.

И в тот момент, когда нож вошел глубоко в нижний ярус, а кто-то услужливо подал тарелочку под, только что отрезанный, кусок кондитерского шедевра…

Прогремел взрыв…

Владилен Игоревич Ирвин, 36 лет

владелец медицинского центра "Vita"

старший сын Игоря Викторовича Равельских, фамилию носит матери
на начало нашей истории выглядел примерно вот так

Павел Игоревич Равельских, 30 лет

сын от второго брака Равельских-старшего,

живет на средства отца и пытается работать в клинике у старшего брата

Надежда Лировая (по мужу Равельских), 19 лет

договорной брак с Игорем Викторовичем Равельских продлится всего несколько часов. Но очень скоро, быстрее, чем сама думает, ей предстоит снова вступить в брак. Кто станет следующим избранником, кому отец решит "продать" дочь...

Влад въезжал в коттеджный поселок в тот момент, когда в одном из домов, где сегодня гуляли свадьбу, раздался взрыв… Не успел. Немного. Людей на улице видно не было. Значит Пашка, как обычно, мимо ушей всё пропустил. Черт бы побрал этого…

На сколько всё серьезно вот так, с ходу, да еще на расстоянии находясь, определить не мог. Люди из соседних, близлежащих домов, первыми повыскакивали. Сирены завыли. Значит местная пожарная часть сработала. Скорая обогнала. Не понял. Если взрыв только произошел…

Выжимая последние мощности из своего стального коня, через пару минут уже тормозил у отцовского дома. Пожара, можно сказать, и не было. Пожарные, на место прибывшие, в большей степени эвакуацией гостей занимались. Карет скорой помощи, почти одновременно с ним, еще несколько машин подъехало. Несколько человек пострадали очень сильно. Одного из гостей сразу по скорой и увезли. Остальных на месте осматривали.

Невесту на руках вынесли. Без сознания. На каталку уложили.

Совсем девчонка, - про себя отметил. И как отец собирался её… Самому противно стало от одной только мысли, что, то нечто, что из себя последние несколько лет представлял Игорь Равельских, прикоснется к настолько невинному созданию. Непорочности на старости лет, бля, захотелось! А каково девчонке должно быть…

- Жива? – поинтересовался Ирвин, приближаясь к медикам, увозившим каталку с пострадавшей, в машину.

- До торта дойти не успела, на свое счастье, - обронил, оказавшийся поблизости вынесший её из дома, спасатель. – Основной удар принял на себя жених. Вот там…

То, как смолк многозначительно…

Осмотревшись, младшего братишку увидел. Почти не пострадал. Так, царапина какая-то на лице, по крайней мере то один из медиков обрабатывал. И, кажется, с рукой что-то. Черт его знает, может – падение неудачное. А в душе, где-то глубоко внутри, ярость начала подниматься.

- Паша, - стремительно к брату приближаясь, достаточно громко заговорил Ирвин, - Павел, какого черта?! – в голове мысль на мысль натыкалась, ураганом неслись. – Я же сказал – людей из дома выводить! Ты понимаешь, что из-за твоего козлиного упрямства, люди погибли!? Девчонка пострадала! С отцом, что, в курсе?!

- Если вы о женихе, то…

Слова медика, за спиной остановившегося, последнюю надежду убили. Сложные. Чертовски сложные отношения были с отцом. То, как с матерью много лет назад обошелся, не простил до сих пор. Но смерти ему, вот такой – тем более, не желал.

- Влад!! Стоят!! С ума не сходи!!

Чей-то резкий окрик. Несколько ребят, оттаскивающие от брата. Как в тумане, всё происходило. Убил бы, не окажись рядом, как раз подъехавшая следственная группа, с другом во главе.

Сергей Самохин, друг детства, следователь. На счету – несколько достаточно громких дел. По всей видимости – убийство (а в том, что это убийство, сомнений практически уже сейчас ни у кого не было) Игоря Равельских, станет очередным в копилке. Вопрос только, будет ли раскрыто.

- Отпусти! – потребовал Ирвин, друга с силой толкнув. – Не убью, только покалечу! Может тогда прислушиваться к тому, что старшие говорят, начнет, сука!

Эмоции через край, слова – без контроля. Тогда бы внимательнее к тому, что говорил, отнестись.

- Влад, утихомирься, разберемся, - не повышая тона, сделал очередную попытку успокоить своего далеко не бедного друга, Самохин. – В руки себя возьми. Мне работать надо. Могу быть уверенным, что тебя здесь, как заправского мафиози, не скрутят в мое отсутствие?

- Я должен увидеть…

- Нет, - категорично перебил Самохин друга. - Что бы там не было, увидеть, прежде чем увезут тело, дам, - заверил, предупреждающий взгляд на младшего Равельских кинув, когда тот что-то уже сказать собирался. - Но до этого – нет, Влад. Представь, что к тебе к операционному столу, в момент операции, родственник оперируемого просится. Постоять рядом. Посмотреть. Пустишь? Вот то-то. И Пашку не прибей, избавь меня на сегодня еще от одного трупа, - попросил, уже к дому направляясь.

Пашка… Павел Игоревич, мать его за ногу! Вот на ком природа… Хотя, нет, не отдыхает. Мозг есть. Работает. В нужном направлении. Ему, в нужном!

- Влад, я, правда, не подумал, что серьезно всё на столько, - осторожно голос младшего за спиной прозвучал.

И что сейчас следует сделать? По шее ему дать? Так, вроде обещал Серёге не трогать этого…Вообще, никого.

-  А, ты вообще, когда-нибудь думаешь? – поинтересовался, сигарету из пачки выбивая и к брату оборачиваясь. – Видел, как все произошло?

- Торт вкатили, - пожимая плечами, заговорил младший братишка. Как же он раздражает порой! – Надька с подружками выплясывала в тот момент. Батя ее к себе позвал. Торопился. В спальню с молодой женой очень хотел побыстрее…

- Подробности такие не интересуют, - резко оборвал Влад младшего Равельских. – Дальше, что, как вкатили торт.

- Так говорю же, батя позвал Надьку, то есть жену, мачеху, - н-да, действительно, запутаться можно, кого там старик позвал. – Она там с подружками все расстаться не могла. Как не жена, блин. Ну, батя взял нож, чтобы начать резать. Торт, - пояснил к чему-то, словно на что другое можно было подумать. - С одной стороны отрезал, стал с другой и тут бабахнуло. Честно, не сразу понял, что. Там такое началось…

Мог себе представить. Особенно, если вспомнить, что и девчонок молоденьких полно было на мероприятии. Подружки невесты. Перепугались, кто бы сомневался, все. А уж эти юные создания…

- Подозрительное что-то было?

- А ты, что мне допрос устраиваешь? – вопросом на вопрос ответил Равельских, с неприязнью на старшего брата глянув. – Или, думаешь, я в этот чертов торт запихал динамит?

Динамит. Ну, если бы бахнул динамит, без сомнений, дом разнесло бы на мелкие щепки. Хотя, учитывая познания братишки в области… В армии ни дня не служил. Образование получал, карьеру строил. Вопрос, какую только.

- Я ничего не думаю, Паша. Я вижу, - поправил братишку Ирвин. – А вижу я твои странные действия, - продолжал, сигарету докуривая. – Твое нежелание слушать. И – прислушиваться. Если бы элементарно дослушал то, что тебе говорили. Если бы прислушался, то, не исключено, отец сейчас был бы жив.

- Еще скажи, что оплакивать его будешь, - откровенно съязвил Павел, в сторону дома глянув. – Ты же ненавидел его. А, может, это твоих рук дело?

 Неожиданный поворот. Задумался, пристально посмотрев на братишку. Внимательнее следовало бы смотреть. Позже о том задумается. Пока же всё списывалось на нервную встряску.

- Ты за языком-то следи, господин Равельских, - резко оборвал новоиспеченного наследника.

Хотя, с другой стороны, смотреть еще надо, кто там в наследство-то вступать должен. Тот еще махинатор был прежний глава семьи. Прежний, черт возьми… В голове не укладывалось.

- Я-то, слежу, - прилетел ему перефразированный ответ на вопрос. – А тебе резон был, давай уж откровенно. Думаешь, не в курсе, что два года назад отец в твою клинику вливание приличное сделал? – продолжал свое наступление Павел. - Что, деньги вернуть потребовал? Или в правление ввести? Ты ведь точно знал, что в торте взрывчатка. Откуда? И, что так закипишевал?

- Если бы я хотел его убрать, то уж точно не прилюдно. И не при таком скоплении народа. Это так, к слову, - обронил Ирвин, в сторону дома глянув, куда направились санитары.

Глаза прикрыл. Почувствовал. Вот сейчас. Выносить будут. Человека, которого… Черт. Не готов. Нелепая смерть. При всех существовавших конфликтах и недопониманиях, смерти этому человеку никогда не желал.

Самохин появился одновременно с санитарами. За друга, то есть, за его реакцию, боялся? В самом деле, что ли, ведет себя как-то не так? Вопрос скорее к самому себе. Потому и вслух не озвучен оказался.

- Влад, - окрикнул Ирвина, когда тот, остановив санитаров, к молнии на мешке потянулся. – Погоди, - попросил, стремительно приближаясь. – Там… - замешкался. - Как бы сказать… В эпицентре оказался, смотреть не на что.

- В обморок не грохнусь. Сам врач, не забыл? – напомнил Влад, медленно всё же расстегивая контейнер… Бля, звучит...

Многое повидал на своем веку. Разные пациенты в жизни были. Сложилось так. Не только частную клинику возглавлять довелось. В жарких, горячих местах побывать успел. Но вот когда перед тобой родной отец…

Прикрыл глаза, пытаясь справиться с просыпающейся яростью. Те, кто это сделал…

Оглянулся на брата, когда санитары путь продолжили. Тот так и стоял в стороне. Не подошел. Не попрощался.

Не понимал…

- Паша, ты что творишь? Откуда эти левые счета в моей клинике?

Утро для Владилена Ирвина началось с неожиданного и неприятного сюрприза. Финансовый отдел раскопал занимательные счета. На несуществующих клиентов. И это – перед серьезной финансовой проверкой. Был уверен – пройдет без сучка и задоринки. А вот теперь очень сильно начал в том сомневаться.

- Ты, о чем? Какие счета? Привиделось?

Глаза Павла Равельских, и без того большие, кажется, стали еще больше, округлившись от неподдельного удивления и недоумения.

- Это – что? – швырнув на стол документы, поинтересовался Влад, глядя на младшего брата.

Наградил же бог! Постоянно вляпывается в какие-то истории. Но вот до финансовых махинаций дело пока не доходило. То же, что ему на стол пару часов назад легко, ни в какие ворота… Или – рамки. Впрочем, какая, черт, разница уже!

- Карта больного, - пожал плечами Равельских.

Вообще, старшего брата недолюбливал. Правильным тот был слишком. И – умным, независимым. Отец надавить на него ничем не мог. Напротив, до определенного времени еще и за помощью нет-нет, а обращался. Однажды только кругленькую сумму подогнал. Для чего, правда, до сих пор докопаться не мог.

Правда, за последние года четыре отношения заметно ухудшились, а уж в последний год и вообще на нет сошли. Взгляды у Игоря Викторовича со старшим из сыновей заметно расходились на многие вещи. Начиная от ведения бизнеса, заканчивая личной жизнью.

- Не существующего больного! – резко прозвучал голос Влада, вырывая братишку из непонятной прострации. - Кто был прооперирован?!

Очень надеялся, что братишка просто кого-то по знакомству провел. Очень. Только, учитывая, сколько битв с ним выдержано за последние месяцев восемь, с того момента, когда на пороге клиники впервые «нарисовался» некто Седов с так называемым деловым предложением…

- Чем ты недоволен? – фыркнул младший братишка, а тон за себя, ох как красноречиво, говорил. - Клинике денег пришло достаточно.

Деньги. Только деньги видел. Ничего больше. Впрочем, здесь – точная копия Равельских-старшего. Для отца тоже существовала исключительно выгода. Нет выгоды, не интересно дело.

- А тебе? – спросил прямо. - Кругленькие суммы мимо кассы. Приличное пополнение личного счета. Неплохая такая прибавка к, и без того немаленькой, зарплате!

Пауза. Длительная. Обмен взглядами. Вообще, взгляд старшего брата Пашка никогда не выдерживал. Слишком тяжелым тот был. Вот и сейчас в сторону глаза отвел.

- Так в этом проблема, что ли? – поинтересовался, с кресла, в котором удобно расположился, как в кабинете появился, поднимаясь. - Извини, брат, поделиться забыл. Не учел, что клиника твоя. Сейчас… - продолжал, телефон доставая.

- Паша, там огнестрел был! – рявкнул Ирвин, забирая из рук младшего брата гаджет и отшвыривая тот на стол. 

- И, что?

Действительно не понимал проблемы? Или это он, Владилен Ирвин, чего-то недопонимал сейчас? Вообще не понимал! Раньше – только отца. Теперь еще и младшего брата. Как не из их семьи, не их крови, черт бы всё побрал!

- Полиция вызывалась? – вновь чуть успокаиваясь, поинтересовался. - Я не вижу никаких данных. И вот это, - на стол легла вторая карта. – И – это. Паша, ты с кем связался?

Ладно бы одна «левая» операция. Черт попутал – принял бы и такое объяснение. Когда большие деньги предлагаются, устоять, согласен, непросто. Но судя по той информации, которой располагал, на поток уже всё давно поставлено. А он, владелец клиники, ни сном, ни духом, что под носом происходит.

- Что ты завелся? – забирая со стола телефон и пряча тот в карман пиджака, поинтересовался Павел. - Хорошим людям помочь ни грех. К тебе не раз обращались, ты же – правильный. Всего-то – прикрыть легкую поножовщину, об огнестреле в соответствующие органы не сообщать. Всё.

Вот так просто. Медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, Ирвин. Да, где-то, что-то явно было упущено. Им. Слишком уверовал в то, что с ним рядом работают люди, которые одних с ним взглядов и моральных принципов придерживаются.

- Паш, ты с головой дружишь, нет? – не удержался от вопроса. - Ты понимаешь, что ты уже не соскочишь с этой иглы? Жизнью поплатиться за свою алчность не боишься? Сегодня ты огнестрел прикрыл. А завтра у тебя на операционном столе пациента, между делом, зарезать попросят, за сумму кругленькую? Сможешь?

Самое страшное, что… по взгляду парня понял – сможет. В их семье вырос второй монстр. С отцом по многим взглядам по жизни расходились. С братишкой… С братишкой, похоже, еще хуже. Где и, главное, в какой момент что упущено было. Вроде же правильные вещи в голову закладывались!

- Слушай, правильный ты наш, там одна незначительная услуга стоит дороже, чем твои операции как минимум за месяц. И что ты сразу утрируешь? Зарезать, - передразнил Павел старшего брата. – Не попросят. Клиника им чистая нужна. Так что работать можно спокойно. Еще и за приятные бонусы.

Его, вообще, слышали? Кажется – нет. Если ещё и слушали. На своей волне находился человек. Непробиваемый.

- Паш, тебе чего не хватает? – поинтересовался Ирвин, стараясь тон выдержать. - У тебя зарплата в моей клинике, почти как у министра. Ведущие хирурги меньше получают, чем ты. Мало?

К сводному брату родственных чувств, ну, так себе, испытывал. Можно сказать – и никаких. Опять же, ради спокойствия матери, отношения поддерживал. На работу взял… вроде, как функционер неплохой. Подумывал о том, чтобы вплотную хирургией заняться, а на младшего всю техническую задачу сгрузить. А получалось…

Игру братишка за спиной затеял. Причем, дурья башка, опасную. И как достучаться до него теперь, ни малейшего понятия не имел.

- Вот именно, что в твоей! – с откровенным психом выдал Равельских-младший. Впрочем, уже – единственный. Глава семьи, мать его!

В целом, вопрос с клиникой – болезнен для парня. Регулярно тот заводил разговор о собственном детище. Отец категорически в помощи отказывал. Да тому, чего скрывать, и не до того было. С женами-любовницами вечные разборки. То судился, то женился.

- Я тебе сколько раз говорил, - прерывая собственные размышления, счел Влад необходимым напомнить, - Давай мне концепцию и будет тебе собственная.

Хотя, сильно в том сомневался. Да, медицинский, вроде и закончил братишка. Но тут нюанс. Вот в данном вопросе - отец надавил. Покоя не давало, что старший, не любимый сын, в медицину подался. Клинику не просто открыл, а развитие идет. Навыки, приобретенные за короткий жизненный опыт, на деле применяет. Имя успел себе за короткий промежуток времени сделать.

-  Мамашка как пса цепного, на нас с батей натаскала? – бросил Пашка излюбленную фразу отца. Еще неожиданность! – А просто помочь брату нет, никак?

- Момент первый, - резко остановил Ирвин, - Мать мою не трогай. Никто она тебе. Не знаешь ты её. Момент второй, прости, не дорос ты еще до собственной клиники, если вот такое творишь, - кивнул на стол, куда несколько минут назад бросил карты больных. – Ты не только свою башку необдуманным действием подставил. Ты людей подставил, Паша. Вылазить из этого придется долго. И, хорошо, если без серьезных встрясок.

Смотря на старшего брата, Равельских понимал отлично, что договориться с тем точно не получится. Будь в руках собственная клиника… Отец слишком упертым оказался.

- Ладно, попробую сам разрулить, - отступил неожиданно, откровенное недоумение Ирвина вызвав.

Как-то слишком легко и быстро братишка сдался. Не могло не закрасться подозрение. Не закралось. На стресс всё списал. И, в самом деле, не каждый день у тебя на глазах отец погибает. Все сейчас на нервах.

- Уверен? Может… - начал осторожно.

- Сказал – сам, - резко перебил старшего брата, со стула поднимаясь. – Сегодня вдову выписывают из больницы, - продолжал, одергивая пиджак. – Встречать будешь?

- Думаю, будет, кому встретить, - обронил Владилен, за рабочий стол возвращаясь. – Да и у меня прием через час начинается, - добавил, карты в стопку собирая. – Похороны у нас завтра? – уточнил, к чему-то на часы глянув.

Либо торопился куда, либо еще кто прийти должен. Знать бы, кто, в таком случае. Вот своими играми старший братишка точно планы спутать не должен.

- Прощание в одиннадцать, - подтвердил Павел, с легким прищуром глянув на старшего брата. – Планируешь быть?

Недоумение. Секундная пауза. Да, с отцом отношения были, мягко говоря, не самые родственные. Скорее – откровенно враждебные. Не слышали, не понимали друг друга. У каждого имелся свой собственный взгляд на жизнь и происходящие в той процессы. Но уж что касалось похорон… Да и вообще всего случившегося… Исправить уже ничего не исправишь, не спорил. Но элементарная дань уважения человеку, давшему жизнь…

- На самом прощании – буду, - заверил, кивнув.

В собственный график заглянув, мысленно матернулся. В притык. Операция завтра, перенести которую невозможно. Человека готовили несколько месяцев. Если только не поставить к операционному столу ассистента своего. Смышленый парень. Несколько подобных операций совместно проведено.

С другой стороны, риск. Многие нюансы известны исключительно ему, как ведущему пациента. Черт, не любил вот такие форс мажоры. И ни одно, ни другое мероприятие не перенести. Похороны не свадьба, которую можно на время отложить. И Операция – жизнь человека на кону…

Сам разрулит… А было ли, что разруливать? Устал от нравоучений. Предлагался выход. Кардинальные меры. Колебался. Всё же, как никак, а брат, хоть и сводный, по отцу. Или, как сейчас модно говорить – неполнородный. Бля, какая хер разница, какой. Главное – вынос мозга идет по полной.

Садясь в машину и хлопая дверцей, Павел набрал номер человека, у которого еще накануне, просил время на размышления. Принято решение. Окончательное. Теперь – дело времени.

Через полчаса, может, чуть больше, входил в дом другого человека, которого, как должен был бы называть?..  Как там говорят, все смешалось в доме Облонских… Вот тут смешалось, точно. Не думал, что всё сложится подобным образом. Самым неожиданным и лучшим. Для него. Теперь бы еще скорректировать в свою пользу происходящее в дне сегодняшнем.

- Павел Игоревич, а папа уже ждет вас, - сообщило очаровательное создание с огромными голубыми глазами и тяжелым шелком волос цвета соломы.

Хорошенькая куколка для приличного задела на будущее. И, если бы не события четырехдневной давности… Планы резко поменялись. Да и, если уж совсем честно, не было таковых. Так, как вариант рассматривался. Приданое за девчонкой неплохое давалось. А брак это, прежде всего, удачная сделка.

- А вас, юное создание, смотрю, траур не касается? – поинтересовался, приостановившись рядом с девчонкой.

На сколько младше сестры? Погодки, кажется. Если Надьке девятнадцать, двадцатый идет, то это, значит, девятнадцать. Нет, стоп, восемнадцать пару месяцев назад исполнилось. Точно. С отцом был на празднике жизни. Шары из торта вылетали под общее веселье. Черт, снова торт… Какой универсальный кондитерский шедевр. И шары запрятать можно, и взрывчатое…

- Не я вдова, - пожимая плечиками, сообщила очаровашка, прервав ход его размышлений. – Вы тоже, смотрю, не в черном. Кстати, голубой вам совершенно не идет, - добавила, вслед ему оборачиваясь.

Серьезно? С ним откровенно флиртуют? Задумался.

Варианты вступления в брак еще лет десять не планировал рассматривать. События последних дней пошли совершенно не по тому сценарию, который предполагался. Снова мысли о том появились. Не так всё должно было происходить. Но уж если произошло…

Брак – это удачная сделка, - напомнил снова самому себе. Не обронив больше ни слова, переступил порог кабинета человека, которому собирался предложить очень выгодные условия сделки.

Евгений Сергеевич Лировой – бизнесмен средней руки. Можно сказать, счастливый билетик вытянул, когда к дочке посватался сам Равельских. Не раздумывая долго, дал свое согласие. Как заставил согласиться дочь на брак с человеком в несколько раз старше её самой, оставалось только догадываться.

Преждевременное вдовство девчонки оптимизма большого не вселяло. Все миллиарды Игоря Равельских, убитого в день свадьбы, вполне могут быть отсужены обоими его сыновьями. Женой дочь осталась лишь на бумаге.

 То, что предлагал в данную минуту Павел Равельских…

- Если она становится моей женой, вы получаете полный доступ к пакету акций, которые отец отписывал ей по предыдущему брачному договору, - спокойно звучал голос Равельских-младшего и, на сегодняшний день, в общем-то, единственного. – Деньги вам нужны, я знаю. Они у вас будут. Но мне нужен этот брак. Либо будет суд и, гарантирую, выведу вас в полные банкроты. Всё равно, ко мне придете, только уже на моих условиях.

То, что задумал, претило здравому рассудку. Но, тут два момента. Момент первый и главный – больше нет в живых, отца. А, значит, руки развязаны. Самого Влада родственником не считал. Хотя и братья по крови. Второй момент… Ч-черт, был второй момент, озвучивать, даже в мыслях, не решался.

- По факту, я не имею на нее больше никакого влияния, - напомнил человек, стоявший у окна на протяжении всего разговора.

Заявление Лирового вызвало усмешку Пашки. Интересно, он по жизни вот такой сказочник? Или исключительно, когда вопрос касается взаимопомощи?

- А мне без разницы, - в слух произнес. – Вам нужна финансовая помощь. Мне – ваша дочь. Со всеми ее потрошками. Стоит у меня на нее, если хотите. Приятное с полезным планирую совместить. Если дело выгорит, а оно непременно выгорит, получите доступ и к клинике. Которая нужна и вам, и мне.

Как говорится, максимально откровенно.

- Клиника принадлежит вашему брату, - заметил осторожно Лировой.

- Вопрос времени, - ухмылка Равельских оказалась красноречивее всяких слов. – При благоприятном раскладе всё, как надо выйдет. Долг у него перед отцом внушительный. Отдать никак не может. Формально, ваша дочь, как вдова моего отца, вправе претендовать на её часть. При необходимости, помогу с судом. Он даже в качестве врача войти туда не сможет. Так, что?

- Мне необходимо переговорить с дочерью, - в размышлениях надо всем услышанным, медленно проговорил Лировой. – Я не могу сейчас не считаться с ней. По крайней мере, пока идет траур.

- Бросьте, - резко перебил Павел владельца кабинета. - Я сильно сомневаюсь, что юная барышня искренне убивается по жирному старому борову, - поднимаясь с кресла, добавил со скользкой ухмылкой. – Ответ мне нужен в самые ближайшие дни. Скажем, после завтра.  Потом начинается другая игра, в которой вы уже не участвуете, а приходите с протянутой рукой. И условия, само собой, диктую я. Пока же можем договориться.

Тактику отца усвоил четко - противнику нельзя давать слишком много времени на размышления. Но и загонять в угол – ни в коем случае. Начнет оды-выходы искать. И не факт, что к тебе придет. Найдет кого сильнее. А этого допустить никак нельзя…

Уходя, снова столкнулся с девчонкой. Смотрит на него, как на икону. Не иначе, как влюблена. Безмозглая кукла, которую отец тоже продаст через так называемый договорной брак. Если уже не продал, какому-нибудь мешку с деньгами. И плевать будет на возраст «покупателя».

- Уже уходите, Павел Игоревич?

- Пока – ухожу, - на мгновение задумавшись, сделал в её сторону пару шагов. Чуть приобняв за талию, склонился к самому ушку. – Поможешь сестре принять правильное решение, чаще видеться будем.

Вот чего не собирался делать, так это сдавать позиции. Само всё в руки шло. И дело отца, и юная богатая, баснословно богатая жена. Можно и любовницей, не менее юной обзавестись. Пока. На время. А там – что-то по серьезнее подыскать, посолиднее. И, самое главное, нерешаемый вопрос с братом решить.

- А, правильное решение, это – какое? – поинтересовалось кукольное создание, ресничками (интересно – натуральными или наращёнными) в недоумении похлопав.

- А правильное решение, это убедить сестру замуж за меня пойти…

- Но…

- Можешь не помогать, тогда сама пойдешь. Не за меня, - добавил радостный блеск в глазах девчонки увидев. – Нашел тебе отец кандидата. Вообще видеться не сможем. Мне без разницы, а тебе ведь хочется, чтобы встречались? Общаться часто не обещаю, но поводы для встреч будут.

Верно всё просчитал. По крайней мере надеялся на то. Теперь, главное, к результату плавно и, в то же время, не затягивая сильно, подвести. Не любят долго ждать те, с кем работать бок о бок планировал.

Вскользь, словно невзначай, коснувшись губами девчоночьих губ, стремительно вышел из дома. Должно сработать. Если интересен этой кукле. А, похоже, там не просто интерес, там…

Выруливая с территории дома Лировых, бросил взгляд на часы. Выписка у вдовы через пару часов. Как хорошо, что это не бесплатная больничка, в которой никакого порядка. Здесь всё четко, по часам. Понимают люди, что пациенты и их родственники, народ занятой. Каждое действие буквально поминутно расписано.

Огромный букет кремовых роз. Размышлял над цветовой палитрой долго. Первая мысль о белых была. Так сказать, юность. Но, подумав, не стал. Могу о дне свадьбы напомнить. А девчонка заботу должна почувствовать. Именно с его стороны. Бордовые, как женщине, давая понять, что… Рановато. Черт его знает, женщина она там уже или нет. Отец, конечно, вывозил её несколько раз на совместный отдых. Но не распространялся, как и что у них там было. Возможно, и было. Наследника очень хотел старик. Еще одного. Мало же, блядь. Третьего только не хватало.

На кремовых остановился. Ни о чем не должны напомнить. Но цветы – красивые. Юному дарованию, каким являлась мачеха, просто не могли не понравиться. Мачеха… Рановато отец в ящик сыграл. Оприходуй девку, у той было бы с чем сравнить. Сама к нему в объятия упала бы, не сомневался. А там…

Хотя, может и было что, действительно? Узнать, только один способ есть – под себя уложив. А хороша должна быть в постели, - размышлял Равельских, за появившейся из дверей отделения, девчонкой наблюдая. Фигурка точеная. Мордашка – смазливая. Грудь, правда… Так не проблема. Клиники сейчас любую сделают, только бабки плати. С этим вопросом позже разберется. В настоящее время главное…

- Чувствуете себя как, Надежда Евгеньевна? – участливо поинтересовался, дождавшись, когда отец дочь обнимет и сам, первым, о самочувствии у той осведомится.

- Спасибо, уже нормально, - заверила, кивнув.

- Вам, - протянул ей далеко не маленький букет тех самых, выбранных специально для нее, кремовой расцветки, роз.

Замешкалась. На Лирового взгляд бросил. Если от букета сейчас девчонка откажется… Проблем, конечно, не будет больших. Только не привык, первый момент, получать отказы, второй – к неловким ситуациям. И Лировой должен уяснить это сразу.

- Надя… - коротко произнес Евгений Сергеевич.

- Лишнее, не следовало, - тихо обронила Надежда, принимая-таки из рук Равельских злосчастный букет.

Знать бы в тот момент, какую роль вот такой, самый обычный на первый взгляд, знак внимания со стороны взрослого пасынка, сыграет в ее жизни в самом обозримом будущем. И что бы сделала? А ничего. Безвольная кукла. Серьезный стресс пережившая. Чудом в живых оставшаяся.

- Это всего лишь букет, - продолжал свою тактику по усыплению бдительности девчонки, Павел Равельских. – Очень хотелось увидеть вашу улыбку. Она у вас красивая.

- Простите, мне сейчас не до улыбок.

Сама не могла понять, почему, но не нравился ей сын покойного мужа. С самого начала не нравился. Всю свадьбу с нее глаз не сводил. Как там говорят – слюни пускал. В танце единственном, с позволения мужа в котором вел, всё прижать к себе плотнее норовил. Руки по телу шарили на глазах у всех гостей. А муж не реагировал никак. А сейчас вот…

- Понимаю, - отступил тут же, взгляд на Лирового бросив. – Разрешите, до машины вас провожу. Выглядите еще совсем слабой. Или, может, кресло попросим? Вас, если не ошибаюсь, обязаны…

- Не надо, проводите, я в состоянии сама идти, - разрешила

А Евгений Лировой впервые услышал в голосе старшей дочери стальные нотки. Совершенно не похоже на его девочку. Послушную и покорную отцовской воле, правильно воспитанную. Проблем бы не вышло с новым браком. Рычаги давления, в таком случае, поискать придется. Если младший Равельских в отца, то лучше не рисковать собственным благополучием. Хватка бульдожья. Вцепится, не отстанет, пока, действительно, по миру не пустит. А на выданье вторая дочь. Ту бы еще пристроить.

- После завтра, как договаривались, на ужин заеду, - уже у машины, прощаясь с Лировым, намеренно громко произнес Павел. – Надеюсь, увидеть вас в нашей компании, - добавил, чуть склонившись к приоткрытому окну автомобиля со стороны, где Надежда сидела.

Какой же это кайф, когда чувствуешь свое превосходство над теми, к то возразить ничего не может. В угол загнаны. Вот оно то, к чему всю жизнь стремился. Отца теперь понимал, почему тот всегда своих конкурентов додавливал, как тараканов. Победа слаще. Теперь, главное, тактику, правильно взятую, выдержать.

Категорически против материного появления на похоронах выступал. Но запретить не смог, права не имел. Хотя опасался какой-либо провокации. После развода той с Игорем Равельских, много лет назад, очень много, родня мужа вычеркнула её из своей жизни. Сделали всё, чтобы с сыном любые контакты прекратить. Вот с последним ничего, правда, не вышло. Как только от присмотра мамок-нянек избавился, сам встречи возобновил. А потом, со временем, как на ноги относительно твердо встал, к себе забрал.

Ни отца, ни родню отцовскую, такой расклад не устраивал. Тем более, что в то время в семье уже второй сын подрастал. Предполагалось, что мальчишки, как братья и наследники одного отца, вместе держаться должны. Только братья между собой мало контачили. А со временем…

Со временем отец с личной просьбой пришел. Проблемным оказался младший из сыновей. Состояние Равельских по миру мог пустить. Лично просил повлиять на младшего брата и под крыло взять. Мать о том же упрашивала, желая отца с сыном помирить. Болезненно их конфликт воспринимала. На уступку пошел. Знать бы…

У гроба, напротив юной вдовы стоял. В черном вся. Совсем без макияжа. Терялась в этом трауре. Хотя… Хорошенькая, черт возьми. Взгляд перевел на человека, в гробу лежащего.

Серьёзно? Давно былую красоту Равельских-старший растерял. Как и форму утратил. К шестидесяти годам решил, что следить за собой излишне. И так, за миллионы-миллиарды любая полюбит. Полюбит. Отцом на закланье отданная. Как эта девочка.

В последний путь. Вниз, под землю. Первый стук земли о крышку гроба. Всё.

Снова на вдову глянул. Во всём черном совсем бледной выглядит. Или – опоили чем? Так вряд ли истерика случилась бы. Не с тем совсем вариантом прощается. Сильно сомневался в вероятности срыва.

- Извини, задержался, - к нему приблизился Самохин. – Как у вас тут?

- Спокойно, вроде, - обронил Ирвин, на рукопожатие друга отвечая и одновременно оглядываясь в поисках матери и Ольги.

Кстати, да, личная жизнь еще сегодня рядом. На которую постоянно не хватало времени. А пора бы уже и о более серьезном подумать. Как там мать говорит, дождется, пока другой дорогу перебежит… Не дождется, уверен в том был. Его вторая половинка. И без штампа в паспорте рядом. О ребенке на днях заговорила. У самого мысль мелькнула – а почему бы и нет. Возраст к сорока приближается. Пора бы уже и о собственном наследнике подумать.

- Разговор у меня к тебе, - продолжал Самохин, в сторону Равельских взгляд бросая. – Брату на сколько доверяешь?

Вопрос недоумение вызвал. И – настороженность.

- Близко к делам не подпускаю, такой ответ устраивает? – задал Ирвин встречный, вновь взгляд на юной вдове задерживая.

Заторможенная та через чур. Понять не мог, просто психологический стресс, или… Почему-то казалось, что именно то самое пресловутое «или». И тогда вопрос другого плана возникал – в каком количестве? И – для чего?

- Информация есть, - вновь заговорил Самохин, в другое мгновение смолкнув, в недоумении на подъехавший автомобиль глянув. Служебный транспорт своего ведомства отлично знал. Понять только не мог… - Эти что тут делают… - вслух обронил, скорее к самому себе обращаясь, чем к кому-то конкретно.

Прямой наводкой в их сторону направились. Андреев во главе процессии. А вот это уже совсем не нравилось.

Представился по форме. Не прицепишься. Людей-свидетелей полно.

- Господин Ирвин, вы задержаны по подозрению в убийстве своего отца, Игоря Викторовича Равельских, - прозвучало в кладбищенской тишине. Кажется, стало еще тише. До жути.

- Что за черт, - вырвалось бесконтрольно. На Самохина вопросительный взгляд бросил.

Только вчера давал уточнения по предварительным показаниям. Как свидетель. Максимально старался помочь следствию, но реально знал немногое. Меньше, чем за сутки переквалифицироваться из свидетеля в обвиняемого… Это что ж такое должно найтись?

- Лёха…

- Алексей Викторович, - в достаточно резкой форме был поправлен Самохин, попытавшийся вмешаться в ситуацию. – Пожалуйста. Не надо здесь панибратства. На службе, не в кабаке. Или, у вас другие правила, Сергей Александрович?

Не совсем понятный вопрос. Ирвин, слегка изогнув бровь, глянул на друга. Вообще ни черта не понимал. Как, впрочем, кажется, и Самохин. Кто-то сыграл по собственным правилам. Разыграл какую-то не понятную для них карту. Всё кувырком пойти готово. Кто, черт возьми…

- Что здесь происходит? – к ним подлетела Ольга. – Влад…

- Вы сами пойдете, или… - не обращая на нее внимания, поинтересовался Андреев.

Приговор уже подписан? Быстро. Или, всё же, надежда есть, что получится выкрутиться? И снова вопрос – кто сыграл? И почему не Самохин с этим дурацким арестом? Почему не знал, если ведет дело?

- Сам, с вашего позволения, - не без труда сдерживая язвительность в тоне, обронил Ирвин. – Найди срочно Платонова, - продолжал, вкладывая в руку Ольги ключи от своей машины. – Жду его. И сохраняем спокойствие. Уверен, всё прояснится и к вечеру дома буду.

Взгляд матери… Не подошла. Шок. Черт, рисковать сам не стал. После со всем разбираться будет. Сейчас из себя эту звездную братию не вывести. Работа адвоката.

В сопровождении следователя к машине направился. Прежде, чем сесть, не удержался, обернулся.

Равельских вдову юную обнимал, что-то говоря. Обнимал. Почему не её отец? На людях, всё же. Сам Лировой в стороне стоит, как не участник происходящего.

Ольга ладошки к губам приложила. Надеялся не плачет. Не происходит ничего серьезного. Задержание – не арест. Практически не сомневался, адвокат ситуацию разрулит. Время просто надо.

Мать… Нина Андреевна Равельских. На первый взгляд – спокойна. Черт, волноваться ей нежелательно. И вот такие встряски… Самохин рядом. Спасибо, друг, – мысль мелькнула.

Черт, на другой мысли себя поймал, что как прощается со всеми. Ситуация неприятная, не спорил. Но всё должно разрулиться. В самое ближайшее время. Максимум, несколько часов и непременно будет на свободе. С официально принесенными извинениями…

- Сергей, ни как его друг, как следователь сейчас скажи, прошу, - заговорила Нина Андреевна, взглядом провожая увозящую сына, машину, - Он, действительно, виноват в смерти отца?

- Уверен, нет, - отрицательно качнув головой, вслух произнес Самохин, добавив, - Но, к сожалению, одной моей уверенности здесь мало. А с доказательной базой серьезные проблемы.

Что мог еще сейчас сказать? У самого вопросов воз и маленькая тележка. В том числе и к другу. Были там моменты, которые… Хотя, очень надеялся, что всего лишь необоснованные подозрения и сомнения. Верить не хотелось, что Влад Ирвин, спасающий человеческие жизни, проводя сложнейшие операции, способен подписать приговор собственному отцу. Да и причина… Из-за банальных конфликтов, даже затянувшихся, как в данном случае, людей не убивают.

- Но если Влада арестовали…

- Задержали, - поправил Ольгу резко. – Адвокату звони. Он Владу сейчас как-никогда понадобится.

Вот не нравилась ему так называемая гражданская жена друга. Смазливая только что на мордашку. Фигуристая. Всё. По крайней мере, по мнению Самохина. Холодная, как льдина. Расчетливая.

- Неужели – Влад? – подал голос Равельских-младший. Впрочем, с этого момента уж точно – единственный. Вот еще кого бы заткнуть.

- Так не терпится устранить старшего брата с дороги? – поинтересовался Сергей, резко обернувшись. – Я в отдел. Попробую разобраться в происходящей чертовщине, - продолжал, на часы взгляд бросая. – Оля, до адвоката дозванивайся. При хорошем раскладе вечером Влад дома будет. Сам привезу. Так что, ждите. Да, - уже несколько шагов в сторону сделав, обернулся, спросив, - За руль есть, кому сесть?

- Мой шофер отвезет, - заверил Равельских, медленно выдохнув. – Что, не человек я, что ли? Влад мне не раз помогал, - добавил, взгляд Самохина перехватив.

Не раз. Голову из петли вытаскивал. Последняя история, в которую ввязался… Мысль одна у Сергея мелькнула. Очень непонравившаяся. Учитывая, что младший братишка Ирвина слегка недолюбливал…

Но, в таком случае, в семье выросло чудовище, если только подозрения, хоть и частично, а подтвердятся.

- В любом случае, вечером заеду, - обронил Самохин, быстрым шагом направившись к своей машине.

Не видел взгляда, брошенного вслед ему, Равельских. Вопросов, возможно, возникло бы еще больше. Но, в тот момент…

- Я сейчас своему позвоню, - обронил Павел, наблюдая за попыткой Ольги дозвониться до Платонова. – Скорее всего, на каком-нибудь заседании. До вечера может не освободиться. А времени терять нельзя, - продолжали совершенно спокойно звучать отрывистые фразы. - Если только Влад на допросе лишнего наговорит, не разгрести потом будет. Вы к машине пока идите, я сейчас отправлю шофера. Мне к вдове надо подойти, - добавил уже на ходу, в сторону машины Лировых направившись.

У него был план? Был. Сложилось же всё очень удачно. Как по нотам разыгран ход. Теперь бы завершающие аккорды без фальши провести…

- Прошу прощения, - заговорил, к Лировым приближаясь. – Дела семейные и не совсем приятные, - продолжал, на вдову взгляд бросая. – С арестом брата вопрос. Разбираться надо.

- Обвинение предъявлено?

Вопрос вежливости? Или для себя Лировой что-то выяснить сделал попытку? Павел сдержал усмешку. Чувствовал, обойти его пытаются. От делового предложения увильнуть. Только он комбинации сложные разыгрывал не для того, чтобы затем отступать.

- Задержание пока. Ждем, что компетентные органы скажут, - добавил, к юной вдове обернувшись. - Сегодня, к сожалению, на обед не смогу. Заеду завтра, как планировал. На ужин. Надеюсь, - на Лирового взгляд перевел, - Наш с вами вопрос решится исключительно положительно. Не хотелось бы ни для кого, никаких проблем.

Он не угрожал, а всего лишь… тактично предупреждал.

А Надя беспокойство ощутила. Найти тому объяснение не получалось. Но то, как посмотрел на нее пасынок, а затем и родной отец… Какое-то шестое чувство подсказало – не закончилась еще эпопея с ее браком. Или – закончилась? А она сама себя изводит? Что еще может произойти? Отец свои желанные миллионы получил. Получит, как только она в наследство вступит. Всё. Может выдохнуть. По крайней мере – на какое-то время.

- О чем он, пап? – спросила, в машину садясь. А в голосе беспокойства скрыть не получилось.

- Дома поговорим, - предложил Евгений Сергеевич, дав отмашку шоферу, чтобы трогал. Не то место, кладбище, где задержаться хотелось.

- Пап… - медленно протянула, в пол оборота к отцу садясь.

- Надя, я сказал – дома, - резко оборвал Лировой дочь. – Разговор серьезный и обстоятельный будет. Не в машине и не для лишних ушей. Все. Веди себя, как подобает вдове.

Что значит – «как подобает вдове», уточнять не стала. Страх необъяснимый откуда-то из глубины души подниматься начал. Тон отца ничего хорошего не обещал. Как в тот раз, когда перед фактом была поставлена о необходимости брака с Равельских-старшим. Что хуже-то еще может быть…

Ситуация, хуже не придумаешь. Его отстранили. С идиотской формулировкой – конфликт интересов. Каких, бля?! И подполковник, он же – Владимир Петрович Устинов, говорил об этом совершенно спокойно. Как о чем-то само собой разумеющемся.

- Владимир Петрович, ну вы же знаете, мне без разницы, кто там… - сделал Самохин еще один заход выправить ситуацию со своим отстранением.

Да, дела всегда вел независимо. За что в их же кругах и не очень любили. Докапывался до сути. Иногда коллеги даже подшучивали в том плане, что не ту профессию выбрал. В адвокаты следовало идти.

- Сергей, ты был обязан поставить в известность руководство о дружеских отношениях с Ирвиным, - оставался непреклонным владелец кабинета. – Мне пришлось клятвенно заверить там, на верху, - при этих словах подполковник ткнул пальцем в небо, явно при этом подразумевая вышестоящее над собой, руководство, - Что ты близко к этому делу не подойдешь, пока идет следствие. Требовали не только твоего отстранения от дела, но и внутреннего расследования. Сам понимаешь, чем всё могло завершиться. А мне спецы не лишние.

- А, так все же я – спец, - подытожил суть разговора Самохин, тут же предложив, - Так верните мне это дело. Мы уже улики начали собирать. Зацепки первые появились. Мы реально можем выйти и на исполнителей, и, самое главное, на заказчика.

- Нет! – рявкнул владелец кабинета, - Всё! Приказом сверху ты отстранен. Иди, другими делами занимайся. Что у тебя там еще в работе?

Знал он отлично, какие дела требовали внимания. Но вот что касалось дела Равельских-старшего…

- Владимир Петрович, черт возьми, вы же понимаете, что Андреев не станет утруждать себя поисками, - не желал отступать Сергей, ломая голову над вопросом, кто мог так четко, как по нотам, разыграть карту с отстранением его от дела. Четко сработано. - Кстати, узнать-то могу, кто капнул о моей дружбе с Ирвиным?

Ответ ожидался любой. К какому угодно готовился. Но то, что прозвучало… Поверить не мог.

- Павел Равельских.

- Кто? – даже переспросил, решив, что ослышался. - Простите, но… Владимир Петрович, вот там, действительно, конфликт интересов. Парень терпеть старшего брата не может. Теперь, когда отца в живых нет…

Неспроста не понравилось поведение парня на кладбище. Нервничал. Значит точно знал о так называемых кадровых перестановках. Боялся, однозначно, чтобы раньше времени его имя не всплыло.

- Сергей, руководство проинформировано, что ты намеренно скрыл тот факт, что информация о заложенной в свадебном торте взрывчатке поступила тебе от твоего друга. Не отреагировать не могли.

- Ему она тоже поступила на телефон, - произнести постарался спокойно, ярость в голосе сдерживая. Не конфликт сейчас с владельцем кабинета нужен, а поддержка. Максимальная. Разумные доводы, обычно, всегда поддерживал. Что сегодня вдруг случилось. - Мы сейчас эту информацию проверяем.

- А оно требуется? Проверка? – уточнил Владимир Петрович, пристально на Самохина посмотрев. - Какой телефон? Почему он заявление официальное сразу не сделал? О конфликте в твоих материалах между отцом и сыном ни слова нет тоже, - выдал со знанием дела. - А Равельских указывает, что тот имел место быть. Что долго у сына перед отцом огромный был. Жену новую отца принимать категорически не желал из-за намерения старшего Равельских все переписать на новоиспеченную мадам Равельских и их будущего ребенка.

Сложно, в целом, было что-то возразить. Только практически всё озвученное к делу если и мело отношение, то по касательной. Не там следовало искать. Где, пока и сам не знал. И причина убийства Равельских-старшего точно не во внутрисемейных распрях.

- Равельских старшего брата топит, - качнув отрицательно головой, заметил Самохин. - Понять почему, не могу.

- А может, наоборот, это ты друга вытаскиваешь? – предположил владелец немаленьких погон. - Всё, Сергей, вопрос закрыт, - добавил резко, ясно давая понять, что тему пора оставить. - От дела по убийству Игоря Равельских ты отстранен.

- Вы посадите человека, который в действительности к этому самому убийству не имеет никакого отношения. Вы же знаете Андреева. Он сейчас на основании показаний Паши Равельских, состряпает улики и отправит на скамью подсудимых человека, который ни сном, ни духом. Но зато закроет вовремя дело, избавится от, не дай боже, еще одного висяка на отделе. Владимир Петрович…

- Самохин, исчезни! – рявкнул подполковник так, что, кажется, стеклянные предметы кабинета жалобно звякнули. – Если сам не хочешь вместе со своим Ирвиным оказаться на скамье подсудимых. Тебя точно вытаскивать будет некому!

Коротко и ясно. И что делать… Представления, по крайней мере пока, не имел ни малейшего. Будучи отстраненным от дела, точно заниматься тем не сможет. Будь кто другой назначен на замену, попытался бы договориться. Но с Андреевым – дохлый номер.

- Бегал плакаться, что игрушку, любимую забрали? – не заставил себя долго ждать личность, о которой только подумал.

 Материализоваться эти самые мысли научились, что ли. Еще не хватало. Хотя, с другой стороны, не мешало бы… Черт, стоп, не в ту степь, что-то понесло. Самое время сосредоточиться на господине Андрееве. В своем словесном бреду нет-нет, а мысли толковые выдает.

- Ты мне скажи, друг милый, какую такую улику ты отыскал и где, что тебе Ирвина получилось на законном основании закрыть?

Задержание руга покоя не давало. В самом деле, что-то пропустили при осмотре? Или другу до такой степени верит? Стоп. Снова самого себя остановил. Доказательная база – нулевая. При том, что к сегодняшнему утру имелось – можно любого под подозрение подвести и закрыть как минимум на сорок восемь часов. В том числе и юную вдову, совсем горем не убитую.

- А я не друга вытаскиваю из-за решетки, думая, как отмазать от убийства, а преступление расследую. Чем и тебе, в будущем, советую на совесть заниматься, - откровенно съехидничал Андреев. – Другой раз даже наш подпол может не успеть отмазать тебя от внутреннего расследования.

- Мне с Ирвиным увидеться надо, - прерывая собеседника, которого уже откровенно на поворотах заносить начало, обронил Самохин.

Недоумение Алексея, в большей степени наигранное, длилось несколько долгих минут. После которых криво усмехнулся, качнув головой.

- Самох, ты не понял, тебя отстранили, - заметил резко. – Я подставляться из-за ваших каких-то там шашней с убийцей, не собираюсь. У меня карьера впереди. И пятна мне на той не нужны. Есть какая-то информация по делу, выкладывай. Обязан проинформировать…

Сам знал порядки. Не первый год в должности. Только с кем в данном случае делиться? Человеком, которые ненужное под сукно положит? Или сделает все, чтобы в собственных интересах вывернуть?

- Ну, тебе я, извини, точно, ничего не обязан, - не удержался от язвительного замечания Самохин. – Но взял ты, по-дружески секрет раскрою, не того. И, если действительно, по карьерной лестнице планируешь продвигаться, начинай копать. В противном случае…

- Угрожать мне не советую, - голос Андреева снова стал привычно резким. – Дело веду, которое на особом контроле стоит. Сказать, что будет, если проинформирую соответствующие органы о поступающих угрозах, да еще со стороны коллег? Следом за своим другом-убийцей в камеру отправишься.

Выдержав взгляд собеседника, Сергей едва заметно усмехнулся. Вот он давно угроз не получал. Даже соскучиться успел. Да и о встрече с Ирвиным так спросил, без серьёзной надежды. Здесь другими путями идти придется. Как обычно – не самыми легкими. И, судя по всему, далеко обходными.

- Сам, смотри, там не окажись, - обходя коллегу, стараясь даже случайно не зацепить, направился в кабинет.

Времени – в обрез. Если Ирвина закрыли с какой-то целью…

А вот теперь данная мысль снова получила право на существование. В том, что игра ведется против старшего из сыновей погибшего Равельских, не сомневался с самого начала всей закрутившейся истории. Потом, со взрывом этого чертового свадебного торта, на задний план отошли все подозрения. А теперь снова…

- Самохин! – послышался за спиной окрик подполковника, когда уже на улицу вышел. Какого черта еще надо… Однако, остановился, нехотя обернувшись.

- Слушаю вас, Владимир Петрович.

- Проводи-ка меня до машины, - распорядился тот, не задерживаясь, направляясь к ожидавшему его служебному транспорту.

Знак дал рукой водителю, чтобы тот в машине оставался. Значит, лишние уши не нужны, - отметил про себя Сергей, неохотно следуя за подполковником.

- Вам телохранитель потребовался? – съязвил, не сдержавшись, когда Устинов, пары шагов до машины не доходя, остановившись, обернулся.

- Язвительность свою попридержи, майор, - предложил, внимания на настрой подчиненного, правда, не очень обращая. – И послушай, что скажу. Виноват твой Ирвин или нет – не знаю. Посадить невиновного желания не имею. Тебя в дело вернуть не могу. Понимать должен. Не мной решение принято. Среагировать на всю поступившую информацию обязан. Андреев не мной назначен, протеже у него сильный. Наверх толкает. Нужна еще одна звезда за раскрытое громкое дело.

- Мать твою ж! – не удержался от крепкого словца Самохин. – Он же теперь мужика закопает, Владимир Петрович.

- Вот и сделай так, чтобы не закопал, если, действительно, невиновен, - резко отреагировал на почти бесконтрольный выпад Самохина подполковник. – С информацией ни с кем не делиться, кроме меня. Если помощь какая потребуется, в силу возможностей, помогу, обращайся. Открыто – нет. На Андреева давят, поэтому работать надо быстро, но с оглядкой на тот факт, что официально от дела ты отстранен. Вытащить твою башку из петли второй раз я не смогу.

- Я понял, - кивнул Сергей, в миг став серьезным. – Владимир Петрович, спасибо. Я докажу, что не виновен Ирвин. Но мне встреча с ним нужна. Хотя бы на несколько минут. И как-то глянуть на те улики, что к аресту привели.

С чего вдруг Устинов решил помочь, непонятно. Да и разбираться пока времени не было. Всё сказанное оставляло слишком мало надежды на то, что Ирвина, действительно, получится вытащить.

- Посмотрю, что смогу сделать. Информацию передам сам. У меня в кабинете лишний раз не мельтеши. Пока не надо, - добавил, к машине направившись.

 Вел какую-то собственную игру? Или, действительно, обстоятельства сложились так, что по-другому, честными путями, с этим делом, на их отдел свалившимся, не разобраться? Как же дороги, порой, все эти миллионеры-миллиордеры, обходились им. Работали спокойно. Нет, нате вам. Взрыв тортика на свадьбе короля финансовой империи.

Обстановка в доме Ирвина была, мягко говоря, удручающая. Нина Андреевна пила капли. Запах по дому, хоть проветривай. Бесполезно. Забрал, как только порог переступи. Помнил, что ругался на данный счет Ирвин.

- Давайте без экстрима, - предложил, пузырек с «микстурой» забирая и пряча.

Ольга. Следующий обитатель дома. Слишком сосредоточена. Как только одни остались (выходила куда-то хозяйка дома), прямо спросила:

- Сереж, откровенно давай, нет сейчас здесь моей будущей свекрови, сколько светит?

И вряд ли об электричестве сейчас речь шла. Без имени и откровенно. Но Самохин прекрасно понял, о ком речь. Быстро же дорогая-любимая готова подписать приговор человеку, за счет которого прекрасно жила последние 10 лет.

- Оля, давай прежде времени не будем страсти нагонять, - предложил Самохин, на дверь гостиной обеспокоенный взгляд бросая. – Пока Влад задержан. Сорок восемь часов – законно. Уверен, после этого времени домой вернется. Бывают такие накладки. Предъявлять ему нечего. В громких делах суду и улики нужны громкие. А там, по факту, одни свидетельские показания.

Вообще, поверить не мог. Две самые любимые женщины Ирвина, две любящие его женщины. Отступить готовы первыми. Ладно, Нина Андреевна. Здоровье подкашивает. Бороться сил нет. А тут – кандидатка на статус мадам Ирвина…

- Сергей, я взрослая девочка и всё прекрасно понимаю, - уверенно прервала его Ольга. – Тебя отстранили от дела. Значит, на то есть причины. Влад твой друг. Всё, что угодно сделаешь, чтобы его голову из петли вытащить. Но я имею право знать…

- Оля, ему сейчас, там, поддержка нужна, - прервал резко молодую женщину. Ну вот изначально не нравилась ему эта пассия друга. Как еще жениться не успел, удивлялся. -  Уверенность, что ему вот здесь, в этом самом доме, верят. Его – ждут. А ты, что, в бега собралась?

Максимально откровенно и в то же время – коротко постарался выразиться. Не хотелось, пока, говорить о серьезности проблемы. А вот если их с Ольгой услышит разговор Нина Андреевна. Верно говорят, материнское сердце чувствует беду. На протяжении всего вечера, что провел в доме друга, пыталась провокационные вопросы задавать.

Четко помнил установку Ирвина. Нельзя матери дурных новостей. Вернее – нежелательно. Сердце может серьезный сбой дать.

- Я всего лишь выяснить пытаюсь, на сколько велик его шанс вернуться к нам через эти самые сорок восемь часов, - поправила его Ольга. – За дуру полную меня не держи, пожалуйста. И оберегать меня не надо ото всего и вся. Не Нина Андреевна я. Хотя и ей, мне так думается, правду лучше сразу сказать. Потом как бы хуже не оказалось.

Вроде на мегеру не похожа. Только… Не нравилась. Совершенно. Как человек. Внешность, да, не спорил. Красавица, каких поискать. Цену себе знающая. Вместе с Ирвиным шикарно смотрится. Один другого дополняют. Но на этом – всё. Как человек… Так себе. И еще раз в том убеждается в настоящий момент времени.

- А вот Нину Андреевну пока от какой-либо информации я бы настоятельно рекомендовал, оградить, - возразил категорически Самохин.

- А если не выйдет он через ваши эти сорок восемь часов?

Ответить ничего не успел. В гостиную вернулась Нина Андреевна. Встревоженная не на шутку. Не сразу понял, в чем причина.

- Сережа, это правда? – тихо прозвучал ее вопрос. – Тебя отстранили от дела?

Значит – слышала. Или – намеренно вышла? Черт, вот и как тут держать данное другу обещание? Словно чувствует женщина неладное.

- Такое бывает, - кивнул, постаравшись тон выдержать максимально ровный. И, в самом деле, пока ничего критичного не происходило. - Хорошо все будет. Ну, я же никогда вас не обманывал.

- Только я с Андреевым разговаривала час назад! – резко вмешалась в разговор Ольга. Вот, кому следовало бы помолчать. – И он сказал, Влад был единственным, кто точно знал, что в торте взрывчатка.

Новость. Точно знал – не было ничего подобного.

- Именно в торте? – не сдержавшись, уточнил Сергей. – А у меня другие данные. Он получил информацию о готовящемся покушении. Именно в день свадьбы. Поделился той с правоохранителями. Никто не среагировал должным образом.

- Кроме тебя.

Его от дела отстраняли намеренно, вот теперь в том не сомневался. Уж если женщину Ирвина в историю эту подтянули. Топят мужика. По всем фронтам. Только вот кто и с какой целью, понять никак не мог.

- Скажем так, мне на телефон информация пришла минут за сорок до взрыва, - внимательно наблюдая за Ольгой, спокойно произнес Самохин. - И тоже ни слова о том, где именно заложена взрывчатка.

- А ты не думаешь, что вся проблема в том, что Ирвин точно знает, что ты не станешь копать в его направлении?

Молчание. Долгое. Что ему сейчас пытались сказать? Отлично понял. Примерно то же, что и Андреев. Друга прикрыть пытается. Как объяснить всем, что для него значения не имеет – друг или нет. Виновен – будешь отвечать. По всей строгости закона.

- Оленька, как ты можешь? - тихо заговорила Нина Андреевна.

В растерянности женщина. Удивительного нет. Единственный сын. Любимый сын. От любимого, несмотря ни на что, мужа. Хоть и глубоко бывшего.

- Оля, если тебе есть, что по существу сказать, говори, - предложил Самохин, взгляд на девице задерживая достаточно пристальный. - Слушать бред Андреева не собираюсь.

- А то, что Влад сказал Пашке, людей выводить, потому что в торте взрывчатка, тоже бред?

Да что ж ты будешь делать!? При будущей свекрови. При ее проблемах со здоровьем… Впрочем, Сергею показалось, что… Не быть Равельских-Ирвиной свекровью данной особы. Не настроена Оля на борьбу за любимого. Если, конечно, влад, действительно, был ею любим.

- Еще раз повторяю – про взрывчатку знали, - жестко прервал Самохин девицу. - Про время взрыва в конце мероприятия, тоже. Про то, где та спрятана…

- Паша сказал, Влад ему точно назвал место!

- Равельских? – не удержавшись, уточнил Самохин. – Павел Равельских?

И кто с ним там спорит, доказывая, что никто не подставляет Ирвина? Да родной братишка и шаманит! Только вот для чего? Ведь, если так разобраться, в финансах младший Равельских абсолютный ноль. Еще как исполнитель… И то, если верить Владу, с хорошего пинка, под жестким контролем.

- Я… - Ольга растерялась, определенно, сказав лишнего.

Только ли с Андреевым на данным момент времени успела пообщаться? Почему-то казалось, что - нет. Хотелось бы знать, кто еще курирует арест Ирвина. И, главное, с какой целью…

- Ясно, - обронил коротко. - За информацию, спасибо, Оля….

- Сережа, нам увидеть его можно?

И, что он должен сказать матери? Не своей, слава богу. Друга. Хорошего друга. Со школьной скамьи.

- Нина Андреевна, обещать ничего не буду, - после короткого раздумья признался максимально честно. - Меня, действительно, отстранили от дела, - скрывать очевидное посчитал бессмысленным и глупым решением. - Но это не значит, что отойду от него совсем. Попробую хотя бы оставаться в курсе происходящего. И вы в голову дурного постарайтесь не брать. Все будет хорошо. Черная полоса просто.

- Черная… - машинально повторила женщина, оставаясь стоять в гостиной, в то время, как он к выходу пошел. Время позднее. И, хотя в этом доме еще долго, наверняка никто не ляжет спать…

В прихожей обернулся. Ольга следом появилась. Уйти и сам мог, без провожатых. Или, вдруг, об этикете вспомнила?

- Оля, Нине Андреевне поддержка нужна, - заметил, куртку на плечи набрасывая. - Хотя бы эти несколько дней, постарайся рядом с ней побыть. Дальше решай сама.

- То есть, ты признаешь, что Ирвин виновен.

С чего сделаны подобные выводы – не понял. Ни слова не сказал. Напротив, всеми силами пытается доказать непричастность друга к убийству отца. Пока – безуспешно. Как дальше будет…

- Я признаю, что у него – серьезная проблема, - поправил, максимально сдержанно, собеседницу. - И поддерживать его, судя по всему, ты не планируешь.

- Я не планирую похоронить себя заживо, став вдовой при живом муже, - резко отреагировала Ольга, добавив, - Он сядет и, судя по всему, на долго. Покушение на убийство. Убийство. Не удивлюсь, если там еще что раскопается.

- Хотя бы пока этого не озвучивай, - попросил Самохин, выходя из дома.

Неспокойно как-то было. И, на самом деле, сильно сомневался, что за сорок восемь часов ситуация, действительно, разрешится. Хоть бы не ухудшилось, уже хорошо будет. За предстоящие пару дней в лучшем случае получится как следует обмозговать ситуацию и выработать хоть какой-то план действий…

Надежда смотрела на отца в полном недоумении. Ожидала какого угодно разговора. Но, чтобы снова…

Это, наверно, был второй шок после того, как в больнице очнулась, произошедшее на собственной свадьбе вспомнила. После похорон суток не прошло. Должны же быть у людей какие-то человеческие ценности, что ли…

- Игорь Викторович только умер… - прошептала едва слышно.

- А ты вдовство собралась носить? – резко одернул дочь Лировой.

Проблемная выросла, зараза. Свой характер дурной так и норовит наружу вытащить. С матерью её бился всю жизнь, что вместе жили. Развестись не мог, тесть по миру пустил бы. Теперь эта нервы делает.

- Как скажешь, - поспешила девчонка отца успокоить. - Я просто думала… - впрочем, думать ей, помнится, тоже категорически запретили еще перед свадьбой со старшим Равельских. - Я не хочу снова замуж. Пожалуйста…

- Надюша, слова «не хочу» в твоем лексиконе, в данном конкретном случае, нет, - резко прервал дочь Евгений Сергеевич. - Ты обязана, даже если нет желания. Или необходимо помочь принять правильное решение?

Однажды – помог. С содроганием вспоминала. Как не родная была. Хотя, убеждает, что действует исключительно в её интересах. Действовал. Отдавая за старика. В несколько раз старше невесты. Сейчас…

- За кого на этот раз? – поинтересовалась осторожно.

Готовилась услышать имя какого-нибудь очередного партнера отца по бизнесу. Которому, непременно, необходим наследник от юной жены. При этом, как делать того будет, учитывая собственную трухлявость, не важно…

- Павел Равельских.

- Кто? – переспросила, решив, что ослышалась. - Не хочу за него!

Вскочив с кресла, выкрикнула в испуге. Чего испугалась? Понять бы самой. Просто… Что-то непонятно отталкивающее было в том человеке. Хотя, вроде, красив, молод. По сравнению с первым мужем. Кошмар какой, двадцати лет еще нет, а уже муж покойный. Самой страшно вдруг стало от пришедшего осознания. Все эти дни, что в больницу, после взрыва попала, как в какой полудрёме находилась.

- Надя, твои хотелки меня интересуют в последнюю очередь, - голос Лирового прозвучал с нескрываемым раздражением. - У нас сложная ситуация. Ты сейчас единственная наследница состояния Равельских, которое нас реально может спасти. Мне и моему бизнесу ваш брак нужен.

Звучало четко. Без тени сомнений. Страшно от этого делалось. Её, как вещь, снова продают. Вернее, наверно, перепродают.

- Так давай я просто подпишу нужные бумаги в твою пользу, - озвучила Надежда, на первый взгляд дельное предложение.

Отец с минуту задумчиво смотрел на дочь. Казалось, вот-вот примет решение в её пользу. Не отдаст больше никому. Так хотелось поверить, что дорога ему. Родная же, в конце-то концов.

- Надя, а Игорь под юбку к тебе успел-таки залезть? – поинтересовался вдруг, с прищуром странным смотря на девчонку. – В случае суда, твой осмотр у врача докажет, что старик девственности тебя лишил?

- Что? – Надя, чувствуя, как краснеть от неловкости начинает, глаза на какие-то мгновения прикрыла. - Пап, но я… - не выдерживая взгляда отца, замершего в ожидании, отвернувшись, тихо закончила, - Нет…

- В таком случае Павел без труда докажет, что брака не было, - резонно заметил Лировой, на спинку рабочего кресла устало откидываясь. - И ты не являешься наследницей, хочешь? Я не понимаю, в чем проблема с новым браком.

- Я не люблю его, - прошептала, слезы сдерживая. Не любил тех отец. Еще больше только разозлится.

- Надя, тебе о будущем своем и сестры, надо думать, - жестко продолжал Евгений Сергеевич. - Да и о моем. На старости лет нищим остаться желания совсем нет. А не о любви эфемерной. Павел, между прочим, всерьез интересуется тобой. Мужчина любит…

- Он ко мне вульгарно приставал на свадьбе, - выпалила Надежда, последний козырь против очередного кандидата в мужья выбрасывая.

Тот день, как кошмарный сон вспоминала. Не знала, что хуже – в постели с противным стариком оказаться, который вел себя откровенно вульгарно рядом с ней. Или пытаться удержать на расстоянии одного из его сыновей, откровенно намекавшего, какого внимания ждет от юной мачехи.

- С девственностью расстанешься, вульгарность мерещиться перестанет, - со знанием дела обронил Лировой, изучающе дочь рассматривая. Красавица, в мать. Только бы ещё с характером справиться, - очередной раз мысль мелькнула. - Да и, что значит – вульгарно? Мужчина интерес проявлял, - продолжал, пожимая плечами. - Может, чуть перестарался где-то. Подвыпивший был.

- Папа, а если я очень попрошу? – сделала юная вдова еще одну попытку склонить отца на свою сторону.

- Вопрос решен, Надежда, - резко прервал дочь, ясно давая понять, что её хныканье ему порядком надоело. - Либо ты выходишь за Павла Равельских, либо создаешь проблему всем нам. А себе – в первую очередь. Павел уже посватался к тебе. И я дал предварительное согласие. Таким людям, как он, отказывать непринято.

В их мире – вообще никому не принято, - отметила про себя Надя, прикусывая изнутри губу. До боли. Не слушали её. Совсем. Перед фактом поставлена. Снова. Вещь. Очень дорогая и выгодная…

- А если я не хочу за него? – риск. Огромный. Если отец выйдет из себя… - Папа, ну, правда…

- Матери свои претензии переадресуй! – рявкнул Лировой, из-за стола с грохотом стул отодвигая, поднимаясь - Родила бы парня, а не бабу, не ныла бы сейчас тут у меня. Сама выбирала бы. А так – выбирают тебя. И не советую выкидывать фортеля. Поверь, управа на тебя найдется. Надеюсь, воспитательные меры перед браком с Игорем Викторовичем еще памятны?

Никакими средствами не гнушался отец, убеждая дочь несколько месяцев назад сделать «правильный выбор». Снова через тот кошмар пройти совсем желания не было. Не выдержать боялась.

- Очень, - обронила вслух, взгляд отца выдерживая. Пожалуй, впервые! – Хорошо, - кивнула в знак согласия. - Я могу хотя бы попросить внести в договор один пункт?

Сумасшествие, конечно, было. Но!.. Хотя бы попытаться можно! Отец задумался ненадолго. Что могла попросить дочь? А, черт его знает, что у этих девственниц в голове. Как навыдумывают…

- Если он разумен, - согласился тем не менее.

- Павел прикоснется ко мне, как к женщине, не раньше, чем я буду готова с ним лечь сама.

Риск. Огромный. Прямо сейчас к ней вполне могут принять карательные меры в воспитательных целях. Так сказать, популярно объяснить, что прав у нее нет никаких. Кроме как подчиниться воле отца и желанию мужа, то есть пока – жениха.

- Надя! – прикрикнул Лировой.

Не представлял он себе данный пункт в брачном договоре дочери. Как Равельских тот объяснить...

- Мне надо время! – продолжала настаивать Надежда, чувствуя сомнения отца. - Я не могу вот так. Сразу. Сначала один. Тут – другой. Я не хотела замуж за Игоря Викторовича. Но человек погиб. У меня на глазах. Пожалуйста, хотя бы здесь оставь за мной право решить, когда…

- Решай этот вопрос с Павлом сама, - выдал неожиданно Лировой, с издевкой на дочь глянув. – Убедишь его в необходимости дать тебе время, я не против. Нет, пункта в договоре не будет. Чтобы ты понимала, мужчина себе жену берет не для того, чтобы глазами ту пожирать, а, чтобы постель ему согревала.

Все она прекрасно понимала. Не готова была. Вообще ни с кем в постель лечь, не то, что, с Равельских. От одного только, кто-то там, наверху, избавил. Нате вам – второй нарисовался. И сорока дней не прошло.

- А если я не хочу за него? Папа, ну, правда…

- Не начинай! – прикрикнул Лировой на дочь. – Пункт в договор, если Павел согласится, включу. Остальное – нет. Интересы семьи должны быть соблюдены.

Минут за тридцать до ужина Равельских-младший в их доме появился. Внимание ей, вроде, должное уделял. Пошлости, можно сказать, никакой. Максимально тактичен и вежлив.

На протяжении всего ужина за ним наблюдала. Уговорить себя пыталась. Да, прав отец, молод. В отличие от своего отца. Где-то даже и интересен. Но! Не для нее. Душа не лежала. Вот – совсем! Боялась его. Где-то и противен был. Что не так с человеком, понять никак не могла.

А когда вопрос поднялся…

- Тут дочь моя, пунктик один хочет внести в брачный договор, - первым коснулся вопроса Лировой, на дочери взгляд задерживая. – Переспать ты с ней не сможешь, пока она того сама не пожелает.

Краской стыда залилась. Один на один надеялась с Равельских данный вопрос обсудить. Ждала, когда отец под каким-нибудь благовидным предлогом, выйдет из столовой. А он, вон как решил…

- Интересно… - медленно Павел протянул, на мачехе взгляд сосредоточив. – А что так? Противен до такой степени? Или – придурь малолетняя? – поинтересовался, на владельца дома вскользь глянув.

- Мне время надо, - пролепетала Надежда, на отца слегка злясь. Мог и сам вопрос поднять. Хотя, не исключено, что… намеренно так сделал.

- Вре-емя, - протянул Павел, над чем-то, определенно, размышляя. Взгляд на ней задумчивый задержав. – Будет тебе время, - кивнул, вселив Надежду… надежду. Тавтология, от которой никуда не деться. – У меня встречное условие. Говоришь, сложно одного на другого поменять. Хорошо. Не вопрос. При мне на кресло ляжешь. Девственность свою подтвердишь. Специалист – мой, чтобы подставы не было. Согласна?

Растерялась в первое мгновение. При мужчине. На кресло. Гинекологическое… стыд-то какой. Но другого вариант, похоже, не было. Смотрел на неё с нескрываемой издевкой. Отказа ждал.

- Согласна, - выдала, гордо головку вскинув. – День и время назначайте. Мне нечего скрывать.

- Вот и отлично. Начнем знакомство с врачебного кабинета, - неприятно ухмыльнувшись, из своего стакана глоток виски делая, вслух обронил Равельских.

Не ждал подобных проблем. Но… Черт с ней. Потерпит. В конце концов – шлюх никто не отменял. Попользуется, пока жена в непонятные игры играет. Может, бонусов себе заработает. Маленькая уступка…

Да и… кто его знает. Может, до того момента, как на гинекологическое кресло лечь, и передумает. Если девственница, как отец утверждает, стыдно должно быть. Как же, мужик святая святых увидит. Это не в спальне ноги раздвинуть. При двух мужиках. А он уже точно знал, кто осматривать будущую жену будет. Не собирался ей жизнь облегчать.

Уезжал через час где-то. Вышел отец ненадолго. Вот тут мог бы и задержаться! Не преминул в углу зажать, то есть – к стене телом своим придавив.

- Хороша жена у меня будет, - спиртным на неё дыхнул, губы поймать, попытку сделав, увернулась. – Выкобенивайся, пока в невестах ходишь. – продолжал, издевательским тоном, руками по телу её шаря с откровением неприкрытым. - Если подтвердится твоя девственность, месяц-другой дам, привыкла чтобы. Потом драть буду на полную катушку. А если успел тебя батя поиметь, в первую же ночь, как женой станешь, выебу. Так, что мало не покажется.

Вульгарно. Отвратительно. Губу закусила, пытаясь справиться с отвращением. Оттолкнуть вряд ли получится. Да и отец, если так называемый жених, пожаловаться тому вздумает… Пройденный уже материал. В память на долго врезался. А, может, и на всю жизнь. Не хотела повторения.