Надежный попутчик

От него надо срочно сбежать! Из дома, из города, на край света! Полететь к маме, которая уже не раз принимала меня после ссор. Она знала, что надо дать ему остыть, и только потом просить денег. Вступать в открытый конфликт нельзя.

И ведь я уже научилась молчать по неважным вопросам. Не отпускаешь гулять с подружками? Да и ладно – сбегу в кафе во время лекции в универе. Нельзя выходить в интернет на несогласованные сайты?

Будь спокоен, я найду информацию на английском. Твоей службе безопасности и в голову не придёт проверять скаченные на компьютер игрушки для тренировки словарного запаса.

Но сегодня ему позвонили из университета, и он поставил ультиматум. Приехал посреди рабочего дня домой. Позвал меня в свой кабинет и долго, методично выпиливал в моём раскалённом мозгу слово «кайся».

Говорил, как беспокоится.

Как же! Обо мне он заботится! Любит! Как бы не так! Просто не хочет дополнительных проблем. Дочь должна быть такая, чтоб друзьям было чем похвастаться.

После закрытой школы запихал меня в педагогический! В его представлении я должна быть полезной в будущей семейной жизни. Это значит, мне пригодится профессия врача или учителя.

А ещё, знание языков.

Разумеется, машины прекрасно переводят. Но в представлении отца, я стояла в шелках и бриллиантах с мужем на светском приёме. К нам подходили потенциальные иностранные партнёры, почему-то без переводчика. И я, о чудо, помогала супругу заключить выгодный контракт.

Ну не бред?

Если бы не звонок из универа, зимнюю сессию второго курса я бы закрыла так же, как и первого. При помощи папиных денег руками его же секретаря. Но что-то пошло не так.

То ли декану понадобились деньги, а до со сессии финансовый вопрос не ждал, то ли сменился секретарь и он не был в курсе наших взаимоотношений.

Мне бы надо было промолчать. Покаяться и пообещать, что исправлюсь, но то ли луна встала раком в козероге, то ли ПМС в голову уже подкатил, а к прокладкам еще нет, но я посмела сказать лишнее.

Отец удивлённо моргнул, крякнул. Поставил льтиматум. Дом – учёба, учёба – дом. Проезд и питание он берёт на себя. Остальное – как-то сама.

Выходя из кабинета, я уже знала, что проиграла. Сгребла в сумку конверты с последнего дня рожденья, успела вызвать с ноутбука и оплатить по карте такси в аэропорт. Схватила чемодан, стоящий в гардеробной, и спустилась вниз. Перед выходом сдала все карточки и телефон.

Стало тревожно. Сердце пропустило удар.

Когда я распахнула дверь на улицу, отец спросил: «Алиса, может останешься? Куда ты одна и без денег?». И это стало последней каплей. Я рванулась на улицу и побежала к такси.

Впервые в жизни, и не представляла себе, что делать дальше. Предыдущие побеги организовывал отец. Он обеспечивал машину в аэропорт, билеты в бизнес-класс и трансфер до маминого дома.

Сейчас я была одна, без денег, поддержки, телефона!

Сделав первый шаг из такси, я поняла, что совершила ошибку, но сдаваться не собиралась. Вокруг суетились люди, все куда-то спешили. Машины останавливались, высаживали пассажиров в рыхлый снег и со свистом срывались в путь.

Я пыталась одновременно не попасть под колёса чужого чемодана, перейти очередную дорожную полосу и разглядеть вход в аэропорт. Внезапно толпа расступилась, и я увидела стеклянные двери.

Видя цель, я рванулась к переходу и, едва не снеся дядечку в распахнутом пуховике, шагнула на проезжую часть. Справа раздался визг тормозов, я поскользнулась и полетела ногами вперёд в снежное месиво.

От испуга зажмурилась, ожидая столкновения с автомобилем. Но вместо этого ударилась плечом о ручку чемодана и больно шмякнулась на пятую точку. Под зажмуренными веками засверкали искры.

А когда я открыла глаза, вокруг ничего не изменилось. Никто не спешил мне на помощь, никто не поднимал с асфальта! Меня это ужасно расстроило, но уже в следующую секунду я бы хотела вернуть безразличие окружающих.

Хлопнула дверь машины и прямо надо мной нависла фигура водителя. Стройные ноги, обтянутые тёмными джинсами. Чёрный бомбер, упёртые в бока руки. И глаза, о которые можно было порезаться.

Я от страха даже попробовала прикрыться чемоданом. Водитель наклонился ниже. Он не кричал, но его змеиный шелест напоминал голос из преисподней, от которого дыбом вставали волосы.

- Тебе что, жить надоело? – От его слов кровь застыла в жилах.

- Н-нет. – Я согнула ноги в коленях и прижала чемодан ближе. Водитель ещё ниже наклонился ко мне.

- Если собралась самоубиться, здесь не получится. Тут ограничение скорости. Если хочешь, подскажу, где это можно сделать эффективно и без чужой помощи.

Его льдистые глаза гипнотизировали и промораживали насквозь образно. Пятая точка тоже начала замерзать, но физически и я очнулась.

- Сумасшедший!

- Я-то нет. А вот ты – вполне возможно. Специально кинулась под машину? – Он ещё сильнее понизил голос.

- Совсем рехнулся? Поскользнулась!

- Сильно ударилась?

Мужчина просканировал меня взглядом и, не дожидаясь ответа, подхватил на руки. Я взвизгнула и разжала пальцы. Чемодан приземлился аккуратно на чёрный ботинок. Мужчина охнул, в несколько шагов донёс меня до тротуара и поставил на ноги.

- Вот же угораздило меня! – прошипел он.

- Я вполне разумна, это просто стечение обстоятельств! Я не специально! – крикнула я его удаляющейся спине. Мужчина поднял чемодан и поставил возле моих ног.

- Это ты-то разумна? В туфлях и шубе? Ну-ну. – Он отряхнул ставший серым мех моей одежды, ещё раз резанул взглядом и вложил ручку чемодана в мою ладонь. – Береги себя, стрекоза.

- И ты себя береги, дракон.

Мужчина хмыкнул, сел за руль, и уверенно стартовав, влился в поток машин. А я побрела в сторону стеклянной норы в неизвестность, как моя знаменитая тёзка.

Мы летали на отдых пару раз в год. Тогда нас провожал папин секретарь. Моей задачей было не отставать если он шёл впереди или держаться рядом. Он подавал документы, провожал нас в зал ожидания бизнес-класса. Потом помогал разместиться в машине, доставлявшей нас к самолёту или выводил к посадочному рукаву. Где и как добирается наш багаж я и понятия не имела. Сегодня надо было справляться самой.

Мысленно я пообещала папе, что не пасану и начала вертеть головой. Мне хватило нескольких секунд понять, что сначала надо пройти через рамку. Я встала в дальнюю очередь. Паренёк в синем пуховике грузил на транспортировочную ленту багаж. Я оставила чемодан рядом с ним и шагнула через рамку. Раздался неприятный звук.

Сотрудник аэропорта попросил выложить всё из карманов. В джинсах обнаружился брелок и какая-то мелочь. Я сгрузила всё в пластиковую коробку и снова шагнула в рамку. Звук повторился. Я снова вышла и сняла ремень. Теперь рамка не издала ни единого звука. Я выдохнула с облегчением. Вставила ремень в тугие шлёвки и сложив мелочь в карман стала ждать свой багаж.

По ленте двигались сумки, рюкзаки, чемоданы всех цветов и размеров. Моего не было. Сначала я просто ждала, но когда свой багаж забрали люди, которые были в очереди далеко за мной, начала беспокоиться. Вернулась за рамку и нашла свой чемодан там же, где и оставила.

Кипя от возмущения, я рванула чемодан и поставила его на транспортировочную ленту. Потом перевернула по просьбе оператора. После чего, выгрузив всё из карманов и сняв ремень, прошла рамку повторно. К этому моменту мой чемодан выполз с другой стороны сканера.

Вокруг суетились люди. Я мечтала о том, чтобы поскорее забиться в какой-то угол и поменять промокшие насквозь туфли на кроссовки. С обувью, что бы я ни говорила мужчине с острыми глазами, ошиблась. И это надо было срочно исправлять. Назло папе заболею и умру – не моя фантазия.

Юркнув к транспортировочной ленте, потянула чемодан. Сначала он не хотел поддаваться. Но когда я дёрнула ручку сильнее, багаж легко сдвинулся с места. Чемодан вылетел с ленты как пробка от шампанского.

Теряя равновесие, я больно ударилась обо что-то спиной. Сзади раздался возмущённый мужской возглас, а мне под ноги с неприятным звуком бьющегося стекла, шмякнулся телефон.

Тот самый, последней модели. Я оставила дома такой же.

Едва удержавшись на ногах, сжалась в комок и с ужасом ждала последствий. Меня легонько подвинули за плечи. А потом к лежащему на полу телефону скользнула крепкая мужская рука. В чёрном бомбере. У меня внутри всё похолодело.

Поворачиваясь к владельцу телефона, я мысленно просила небеса, чтобы он оказался кем-то другим. Не водителем, перед машиной которого я растянулась в снежной каше. Небеса ответили знакомым голосом на чистом русском языке.

Я попятилась, но мужчина, полосовавший меня своими голубыми глазами, придержал за рукав. Сзади прошли люди, только слегка задев меня багажом.

- Прости, пожалуйста, - затараторила я, чувствуя себя полнейшей неудачницей, - это вышло совершенно случайно! Я не хотела!

Мужчина ещё пытался реанимировать телефон. Аккуратно проводил пальцами между трещин, нажимал кнопку, но разбитое вдребезги стекло оставалось чёрным. Периодически он поглядывал на меня исподлобья своими голубыми глазами.

Он был молодым, но взгляд добавлял ему лет. Он буквально гипнотизировал меня, спутывая в голове мысли.

- Я возмещу тебе расходы. Дай мне номер карты, и я вышлю деньги, как только долечу. Честное слово! – Я пыталась найти хоть какой-то выход из ситуации.

Мужчина в чёрном бомбере тяжело вздохнул, а потом ухмыльнулся. Оглядел меня блуждающим шальным взглядом.

- Скажи, стрекоза, а в том городе, в который ты летишь, тебя кто-то ждёт? Там тебя кто-то будет встречать?

Я отрицательно покачала головой. Мужчина опустил ставший бесполезным телефон. Вместо того, чтобы сорвать на мне злость, искренне рассмеялся.

- Я не знаю, куда ты летишь, стрекоза, но, совершенно точно, ему конец!

Подхватив свой чемодан, я отправилась на поиски кассы. Сначала нашла на табло номер и время ближайшего подходящего рейса. Потом сориентировалась по схеме аэропорта и отыскала стойку нужной авиакомпании. Заняла очередь и отошла чтобы не мешать в проходе.

Кроссовки в чемодане были летними и сухими! Я летела в Сибирь, но в доме у мамы тепло, а для улицы у неё есть несколько комплектов моей одежды и обуви. Я их с собой не привожу. Поэтому, едва сдерживая стон наслаждения я поменяла носки и переобулась в сухую спортивную обувь.

Мне казалось, что я отсутствовала всего несколько минут, но вернувшись к кассе, обнаружила, что моя очередь следующая. Надо было срочно подготовить деньги. Я распахнула свою бездонную сумку и распечатала первый подарочный конверт. В нём была дорогая брендовая открытка и сертификат на крупную сумму в такой же пафосный магазин. Жена папиного партнёра поражала своим постоянством.

Пожав мысленно плечами, достала следующее поздравление. Конверт был шикарным! На нём красовались цветы, выполненные вручную из тончайших лент, над ними парили стрекозы. Но внутри была распечатка транзакции перевода денег на мою карту. Дядя Саша в своём репертуаре!

Сначала я думала, что нужная сумма найдётся в следующем конверте. Но в них было что угодно, только не деньги. Перебирая конверты, я приходила в отчаянье. В большинстве из них были открытки и сертификаты в ювелирные магазины. В двух обнаружилась валюта. Отлично!

Когда подошла моя очередь к окошку я протянула зелёные бумажки кассиру и продиктовала номер рейса. Но сотрудница в форме авиакомпании валюту вернула.

- Мы принимаем только рубли.

- Но ведь это деньги.

- Я с удовольствием продам вам билет, если вы обменяете валюту в банкомате.

- Но у меня нет с собой карты!

- К сожалению, ничем не могу вам помочь. Извините.

Девушка вернула мой паспорт и взяла документы следующего пассажира. А я помчалась к банкоматам. Просила людей разменять мне валюту, разумеется, никто не соглашался. От меня шарахались, как от зачумлённой. Несколько человек даже пригрозили вызвать полицию, но я же ничего плохого не сделала!

Я уселась прямо на чемодан возле банкоматов и вспомнила, что у меня остались ещё несколько конвертов. Я накинулась на них, как шредер на секретные документы. Рвала бумагу и бросала в сумку открытки, сертификаты валюту. Рублей не было! Я уже собиралась уткнуться в сложенные поверх сумки руки и рыдать в голос, когда напротив остановились стройные мужские ноги в тёмных джинсах и знакомых высоких ботинках.

- Стрекоза! Опять ты! Только не говори, что банкомат сожрал твою карту.

Меня словно ветром сдуло с чемодана. Я намертво вцепилась в руку случайного знакомого.

- Миленький, пожалуйста, помоги! Мне надо поменять валюту на рубли, а карточки нету!

- Тише-тише. – Он попытался стряхнуть меня со своего предплечья. – Давай по порядку. Зачем тебе деньги?

- Мне нужно купить билет на самолёт.

Голубые глаза смотрели с подозрением. Было видно, что в моих умственных способностях он сомневается теперь ещё больше.

- То есть ты приехала в аэропорт без денег и билета?

- Ну-у-у, протянула я, - не совсем так. Понимаешь, у меня был день рожденья. Все дарили конверты. Я думала, что там деньги, а там подарочные сертификаты, даже в ЦУМ есть, а рублей нет. На валюту билеты не продают.

- Стрекоза, сколько тебе лет, а? – Он смотрел на меня, как на маленькую. Как отец, когда я пыталась убедить его изменить решение. У меня в груди поднялась волна бешенства.

- Двадцать! Мне двадцать лет! Вот мой паспорт. – Я вынула из сумки документ и ткнула в мужчину первой страницей. – Видишь? Голубева Алиса Андреевна! Не стрекоза и даже не пчела! Хочешь помочь – помоги. А нет такого желания – иди куда шёл, свет не загораживай!

Он качнул головой, но взгляда не отвёл. Чуть отодвинул мою руку с паспортом и улыбнулся.

- Алиса, значит, как у Кэррола. Теперь понятно, почему ты такая… сказочная. Я бы очень хотел оказаться где-нибудь подальше от тебя. В другой сказке. Но и бросить тебя совесть не позволяет. Если ответишь честно на один вопрос – помогу. Будешь юлить – не обессудь.

 - Спрашивай.

Это была моя последняя надежда. Я опустила руки и замерла, как перед экзаменом. А он смотрел мне в душу своим всевидящим драконьим взглядом. Рассматривал.

- Ты из дома сбегаешь, Алиса?

Как он это понял? Как увидел? То ли от его низкого голоса, то ли от взгляда, проникающего в самую душу, у меня по спине прокатилась тёплая волна. Словно он прикоснулся к ней, погладил.

- Да. Я сбегаю от отца, но не в чистое поле. Я к маме хочу улететь. Погощу у неё немного и вернусь. Мы оба остынем и перестанем злиться.

- Отец знает?

- Знает.

Мы рассматривали теперь друг друга так, с какой-то особенной теплотой. Без слов было понятно, что он не откажет в просьбе, не оттолкнёт.

- Стрекоза, Алиса, тебе надо вернуться к отцу. Не надо никуда лететь одной. Надо остаться дома, помириться с папой. Он же не будет тебя наказывать?

- Дома запрёт и учиться заставит.

Мужчина впервые улыбнулся по-настоящему. Теперь я видела, что он моложе чем я думала, и что он удивительно хорош собой.

- Тебе и надо побыть дома. Не надо мотаться одной по аэропортам.

- Я решила. Если не найду деньги на билет, поеду автостопом. На трассе валюту возьмут.

Голубые глаза прищурились. Он неодобрительно качнул головой, но взгляда не отвёл.

- Упрямая ты, стрекоза Алиса. Давай свои деньги, поменяю.

От радости я кинулась ему на шею и звонко поцеловала в щёку. Мужчина опешил от моего напора. Удивлённо моргнул глазами и прижал пальцами место поцелуя.

- Ох, Алиса, тут не одному городу конец. Тут прямо весь регион может начинать эвакуацию.

Мужчина больше ничего не спрашивал. Взял протянутые купюры, пересчитал, но не стал загружать в банкомат. Просто снял деньги по курсу со своей карты и вручил мне. Я кинулась ему на шею и снова чмокнула в щёку. На этот раз он не выглядел растерянным. Улыбнулся немного грустно.

- Лети, стрекоза, пусть у тебя всё будет хорошо.

- Спасибо тебе!

Я схватила чемодан, прижала болтающуюся на плече сумку и шагнула в сторону касс. Потом резко остановилась и повернулась к мужчине. Он продолжал на меня смотреть.

- Как тебя зовут, мой спаситель? Хоть вспомню тебя добрым словом, а то не по-человечески как-то. Ты мне помог и останешься просто «симпатичным парнем».

- Спасибо за симпатичного парня. Хорошо, что не «добрым человеком» назвала. А то и с Булгаковым сложная аналогия и в дедушки сразу отправила. – Он лукаво прищурился. – Роман Гранин, приятно познакомиться.

- Спасибо, Роман! За всё спасибо!

- Лети, стрекоза! Удачи тебе!

Вот теперь я уже понеслась к кассам не оглядываясь назад. Хотя где-то между лопатками я чувствовала тёплый взгляд Романа Гранина. То ли подталкивающий вперёд, то ли придерживающий за подол шубы.

От этого стало легко на душе. Тёплая точка между лопатками щекотала кожу. Что там такое? Крылышки что ли расправляются. Надо же, стрекозой назвал. А что? Мне нравится!

На моих губах расцвела улыбка. Именно с ней я покупала билеты, проходила регистрацию, сдавала багаж. Потом попала в зал досмотра и тоже не растерялась. Посмотрела, где и какие ящички берут другие пассажиры и так же сложила в них вещи. На этот раз рамка была вращающейся и не пищала.

Это меня тоже вдохновило. Я нашла свободное место в уголочке перед своим выходом на посадку и сидела там с улыбкой. Меня не волновала ни толчея вокруг, ни объявления о переносе рейсов из-за непогоды. Мне было всё равно когда вылетать. На два часа позже – да пожалуйста!

Тем более, что рядом сидела пожилая семейная пара. Муж очень уверенно рассказывал жене, что наши пилоты самые лучшие. У нас прекрасная лётная школа. Вот когда рванул вулкан в Исландии, все авиакомпании остались на земле. Только наши перевозили пассажиров по расписанию. Русские пилоты – краса авиации! Сказал не именно это, но смысл был абсолютно таким.

С приподнятым настроением я встала в очередь на посадку. Девушка за стойкой шлёпнула на мой билет штампик, и я спустилась по лестнице вниз. Самолёта там не было. Стояли два автобуса в которые заходили люди. Я удивилась, но решила, что ошиблась выходом.

Поднялась обратно, сверила номер над дверью и указанный в билете. Спросила у девушки со штампиком, она подтвердила, что всё верно.

Снова выйдя на улицу, я увидела ту же картину. Самолёта не было, а автобусы бодро заполнялись людьми. Возле одного из них, кутаясь в пуховик, стояла девушка в форме авиакомпании. К ней я кинулась, как к родной.

- Девушка, извините, пожалуйста. Вышло какое-то недоразумение. У меня билет на самолёт, а его нет. Помогите, пожалуйста.

Сотрудница как-то странно на меня посмотрела. Взяла билет, сверила дату и номер рейса.

- Всё в порядке. Заходите в любой автобус, скоро поедем.

- Вы меня не поняли. – Я запахнула посильнее шубу и подняла воротник. – Мне лететь почти 4 часа. Я купила билет на самолёт. Я на автобусе не поеду. Мне на автобусе несколько дней добираться!

У девушки взгляд стал каким-то затравленным. Она стала озираться по сторонам, словно ища поддержки. Мне её даже жалко стало.

- Если погода нелётная и вы всех пересаживаете на автобусы, ничего страшного. Я сдам этот билет и полечу следующим рейсом. Ничего страшного. – Я повернулась ко входу в аэропорт, но сотрудница ухватила меня за рукав.

- Не надо ничего сдавать. Заходите в любой автобус. Он довезёт вас до самолёта. Наш борт стоит чуть левее, видите? – Девушка махнула в сторону взлётного поля. Там действительно стоял самолёт в цветах логотипа на её бейдже. Люди в автобусе смотрели на нас с любопытством.

Никто не возмущался, не скандалил, не возвращал билеты. Все понимали, что до самолёта надо ещё доехать. Только я этого не знала! Мне казалось, что сейчас пассажиры начнут снимать меня на видео и выкладывать в интернет. Стало ужасно неловко. Лицо залила краска стыда.

- Спасибо, Варвара, что объяснили. Извините за беспокойство.

- Ничего страшного. Проходите в автобус, уже скоро полетим.

Ещё выше подняв воротник, чтобы закрыть горящее от стыда лицо, я шагнула в салон. Следом зашла Варвара, она махнула рукой, и мы тронулись. Как она и говорила, мы приехали не в Сибирь, а к трапу самолёта. Девушка юркнула внутрь первой и встречала нас в форме стюардессы. Возможно мне показалось, но её коллеги смотрели на меня с любопытством.

Зато дальше я сделала всё великолепно! Нашла своё место. Сняла шубу и уложила её в отделение для ручной клади. Сумочку оставила при себе. Документы и деньги предпочла держать рядом. Прижала её к груди и, едва закрыла глаза, провалилась в сон. Последнее, о чём я успела подумать: «Рома, я долечу. Всё будет хорошо с твоей стрекозой».

Выспаться мне не удалось. Только я начала видеть сон, как меня бесцеремонно начали трясти за плечо. Самое обидное, что это была та самая Варвара, которую я просила не отправлять меня в Сибирь автобусом.

- Надо пристегнуться перед взлётом.

Стюардесса ловко выудила ремень безопасности с одной стороны и наклонилась в поисках второго конца. Я тоже шарила рукой, но не находила его. После судорожных поисков мы смогли защёлкнуть замок.

Варвара улыбнулась и начала выпрямляться, чтобы продолжить помогать другим пассажирам. Но ещё до того, как небесная фея умчалась дальше, я схватила её за рукав форменного пиджака.

- Варвара, можно вас попросить принести мне том-ям? Я сегодня ещё ничего не ела. Проголодалась безумно.

Я посмотрела на девушку с благожелательностью, на которую только была способна. Но её почему-то перекосило. Она затравленно огляделась по сторонам, мелкими шажочками пытаясь отойти к следующему ряду.

- Простите, но у нас нет том-яма.

Я продолжала крепко держать её за рукав.

- Это ничего. Мне любой подойдёт. Могу борщ съесть или даже суп-крем из шампиньонов. Они у вас есть?

Продолжая улыбаться, я постаралась решить вопрос мирно, но Варвара выглядела затравленно. Она дёрнула головой в сторону кабины пилота, но стоящая там девушка демонстративно отвернулась.

- У нас нет никакого супа. И горячего тоже нет. Мы кормить будем, когда наберём высоту. Я тогда к вам обязательно подойду. А пока сидите на своём месте и не расстёгивайте ремень безопасности.

Девушка дёрнулась вглубь прохода, но я снова её удержала, крепко вцепившись в рукав и второй рукой тоже.

- Варвара, я поняла! Вы не думайте, я не наглая. Просто голодная очень. Принесите то что есть в бизнес классе, я оплачу. У меня есть деньги.

Освободив одну руку, я нырнула в недра сумки и вынула оттуда несколько смятых тысячных купюр.

На Варвару было страшно смотреть. Она поворачивала голову как черепаха, застрявшая под стулом. Словно силясь выползти из костюма, как из застрявшего панциря.

- Простите, как вас зовут? – спросила стюардесса тихо.

- Алиса, - шёпотом ответила я.

- Алиса, мы летим лоукостером. Это очень-очень-очень бюджетный самолёт. У нас нет бизнес-класса, бизнес-питания, и бизнес-развлечений. И специального обслуживания у нас тоже нет. После набора высоты у нас будут сэндвичи с мясом птицы и сыром. Я могу вам налить вам 2 стакана чая с сахаром и положить дополнительный лимон. Но это всё, чем я могу вам помочь. Совсем всё. А теперь отпустите меня, пожалуйста, чтобы я могла помочь взлететь другим пассажирам. Хорошо?

И столько в её глазах было мольбы и безнадёжности, что я разжала пальцы. Девушка рванулась вперёд с такой скоростью, что едва не упала. А я прижала к груди брендовую сумку и обхватила её руками.

Мне показалось, что сидящие вокруг уставились на меня с любопытством. Эти взгляды были неприятными, прожигающими сквозь одежду. Особенно я чувствовала внимание пассажира, сидящего через проход от меня.

Но сдаваться я не привыкла. Вздёрнула гордо голову и резко повернула её в сторону молчаливого наблюдателя. От увиденного у меня перехватило дыхание. На моём ряду в кресле через проход сидел он.

Роман Гранин смотрел на меня, с нечитаемым выражением лица.

- Что? Я не знала, что тут нет супа. Я же не украсть его собиралась, а купить. Что не так?

Голос дрогнул, а в глазах предательски защипало. Но плакать я не собиралась. Сжала пальцы в кулаки и уставилась на Гранина.

- Ты правда ничего не ела сегодня?

Почему-то этот спокойный вопрос без обвинений, ухмылок и жалости, меня добил. Я отвернулась в другую сторону, чтобы проморгать слёзы. Посмотрела на Гранина только тогда, когда угроза рыданий миновала.

- Правда.

Он снова не выказал никаких эмоций. Расстегнул сумку под сиденьем своего кресла, достал оттуда несколько запаянных прямоугольников и упаковку тетрапака.

- Это нарезка колбасы, шоколадный батончик и печенье. Сок виноградный. Кормить будут минут через 50, и там, правда, очень всё скромно. Возьми.

Я сгребла протянутые упаковки и, рассыпав их в сумку, выудила колбасу. Потом посмотрела на Романа. Он уже отвернулся, что-то просматривая в телефоне. Я дождалась, когда мимо пронесётся очередная стюардесса, и тронула его за плечо.

Он вопросительно на меня посмотрел, а я протянула пластиковый пакетик с колбасой.

- Возьми. Мне кажется, что ты тоже голодный. Будет обидно, если я съем всё, что ты предусмотрительно положил в сумку.

Он моргнул, ещё раз, ещё. А потом лучезарно улыбнулся.

- Спасибо, Стрекоза. И правда ничего не ел ещё. Боюсь от голода укусить пробегающую мимо стюардессу. – А потом надорвал упаковку, хмыкнул и с лукавой улыбкой произнёс, - а ты ничего, не конченная. Надежда есть.

***
Друзья, приветствую Вас в новой истории.
Как всегда у меня будут хорошие люди, жизненные сложности, а потом самый сладкий хеппи-энд. Да, я такая, у меня даже девиз в телеграмм Они поженятся :*)
Эта история особенная. Рома с Алисой ждали моего писательского просвета целый год.
Уверена, они вам понравятся и станут доброй Новогодней сказкой.
Чтобы не потерять меня можно подписаться . Чтобы создать праздничное настроение, можно ставить звёзды и подписываться на .
***

А пока можем познакомиться с героями поближе.
Алиса Голубева. Студентка 20 лет. Дочка олигарха Голубева. Умница и красавица, сбежавшая от гнева отца к маме.

Её случайный попутчик и спаситель по совместительству, Роман Гранин. Не проходит мимо попавших в беду. Делится едой с голодными стрекозами ;*)

Ну, что? Полетели?

Шоколадный батончик я съела с такой скоростью, что не могла точно сказать: прожевала ли я его или глотала большими кусками. Печенье разделила пополам с Романом.

Он улыбнулся, и, глядя на мою физиономию, отдал мне и вторую половину. А вот сок мы пили по глотку по очереди. Странно, но после такого крохотного перекуса под ложечкой сосать перестало.

Жаль, что это было единственным положительным событием.

Я никогда не летела в экономе. Здесь всё было не так. Дело было не в количестве кресел или расстоянии между ними. Меня оно совершенно не заботило. Меня бесило другое.

Я тут вообще никому не была нужна.

Меня перевозили, как контейнер с отходами. Старались, чтобы я заняла своё место, не мешала другим пассажирам и долетела. Они не спрашивали, комфортно ли мне, желаю ли я воды, конфет или шампанского. Они приказывали.

Пристегнитесь. Отключите. Не вставайте.

Это выводило из себя. Мне хотелось сделать всё наоборот. Останавливало только то, что нарушителей ссаживают, а купить новый билет мне было не на что. А возвращаться к отцу не хотелось категорически.

Снова терпеть его тяжёлый взгляд, придирки, приказы. Давящее ощущение силы и вседозволенности и собственной ничтожности. С этими хотя бы можно спорить. Владимир Голубев возражений не терпит.

А ещё возмущала отдышливая тётка, сидящая в кресле справа. Она захватила подлокотник и вытянула ноги в мою сторону. Но кроме того она без остановки ёрзала и восторгалась нашими пилотами.

- Как хорошо, что мы дома! Всю Сибирь замело. На улицу выйти нельзя, сносит. И валит так, словно в небе пропороли гигантскую перину. Вытянутую руку не видно! Думала, что отменят рейс, буду в аэропорту куковать. Но нет, летим.

И я, и её соседка возле иллюминатора, промолчали. Но тётка, встряхивая старомодными химическими кудельками, продолжала болтать. Она говорила, как замёрзла в аэропорту, как её чуть не сдуло с ног. И это только в Москве.

- А представьте, что у нас в Новосибирске! Там нас, наверное, будут к трапу привязывать, чтобы не унесло.

Я вздохнула и вставила наушники. Они разрядились и ничего не транслировали, но тётка посчитала, что я перестала её слышать и сосредоточилась на соседке у окна. А я, прикрыв глаза, рассматривала салон.

Стюардессы, пристегнув пассажиров и сделав последние объявления, уселись в кресла, лицом к пассажирам. Это было ужасно странно. Раньше я не видела, где и как летит персонал. Даже не задумывалась об этом.

- … и дай Бог, чтобы проскочили. А то ведь если погода нелётная, или аэропорт не принимает, куда нам деваться? Не в Москву же обратно 4 часа лететь?

В ответ возле окна что-то промычала девица, пытаясь прекратить разговор. Но тётка уже вцепилась в неё мёртвой хваткой и не собиралась замолкать. Я отвернулась в другую сторону и прикрыла глаза.

Сквозь прикрытые веки я смотрела сквозь уткнувшегося в телефон и что-то невероятно быстро набирающего на нём Романа. Смотрела в открытый иллюминатор и видела, как наш самолёт медленно поехал.

Подскакивая, словно на кочках, он доехал до взлётно-посадочной полосы. Остановился. А потом, загудев двигателем, сорвался с места. Рывок, ещё один, и плавное ощущение взлёта!

Восторг от парения скрыть было невозможно. Я распахнула глаза и с упоением наблюдала, как земля плавно откатилась вниз вместе с постройками, подсвеченными огнями, машинами и деревьями в лесочке неподалёку.

Меня охватило ликование. Мне хотелось поделиться радостью полёта с кем-то близким. Единственный, кто подходил на эту роль, был Роман.

Не задумываясь, я протянула руку через проход и коснулась его плеча. Он нахмурился, вынул наушник и повернулся в мою сторону.

- Что случилось?

- Мы летим!

Едва слова сорвались с губ, я поняла, насколько глупо они прозвучали. Мы в самолёте. Он именно для этого предназначен. Я не первый раз лечу. Просто до последней секунды я не верила, что смогу сама, одна, без отца.

Я отдёрнула руку, ожидая его реакции. Но вместо упрёков или насмешки, Рома улыбнулся. Его острый взгляд смягчился, стал голубым, небесным. Он кивнул, взглянул в иллюминатор и радостно выдохнул.

- Летим, стрекоза. Летим!

Первое – замечать малейшие изменения вокруг. Повариха чуть громче начала стучать посудой на кухне, значит, отец вернётся без предупреждения. Если она побежала в подвал, папа будет не один и надо успеть подготовться.

Второе – понимать, кто здесь главный и с кем ты. В любое место, куда я попадала, сразу вычленяла того, кто рулит ситуацией. Не кто громче всего кричит, а от кого потом ждать подписи. Того, чьё решение будет последним.

Вот и сейчас, медленно пережёвывая жирные опилки, гордо именуемые сандвичем, я смотрела по сторонам, и то, что я видела, мне не нравилось. Сначала стюардесса с собранными в низкий пучок светлыми волосами, приклеилась к трубке.

Что ей говорили по внутренней связи, я не знаю, но лицом она помрачнела, а потом и вовсе отвернулась к стене. Подоспевшей коллеге диктовала распоряжения рубящими движениями отсекая возражения.

Та двинулась по салону, передавая слова начальницы остальным. В том, что блондинка была старшей, я теперь тоже не сомневалась. Ведь от её распоряжений чуть быстрее начали бегать стюардессы. И к ней возвращались с вопросами.

Но она их отправляла обратно, с ещё большей скоростью, чем они бежали за советом. С ней никто не спорил, подчинялись беспрекословно. Предчувствуя какие-то проблемы, я наскоро прожевала бутерброд, запила чаем.

Сидящая рядом со мной тётка совершенно не обращала внимания на происходящее. Яростно расправляясь с бутербродом, она надоедала своими нравоучениями светленькой девушке у окна.

Сопротивляться она не пробовала. Забившись в дальний угол своего кресла, затравленно кивала в нужных местах, что только распаляло наглую тётку. А ей именно это и было нужно.

Роман сидел в наушниках и что-то энергично набирал в телефоне. Свой сандвич он съел в два укуса. Стаканчик из-под чая тоже теперь стоял пустой. Казалось, что он не замечает происходящего, но это было не так.

Изредка он бросал резкие короткие взгляды в сторону главной стюардессы. Наблюдал пару секунд за её действиями и снова возвращался к смартфону. Почему-то мне казалось, что продолжает работать.

Мне было страшновато лететь в такой обстановке. Я никогда не попадала в турбулентность. Да и будем честными, одна летала всего несколько раз в бизнесе. Всей этой суеты с пластиковыми стаканчиками я не наблюдала.

И тётка-соседка с сухим колким гнездом на голове меня очень дестабилизировала. Вносила нервозность в мой маленький мир кресла внутри самолёта. А вот главная бортпроводница и Роман Гранин успокаивали.

Они не были знакомы и не работали вместе. Но по тому, как он следил за её поведением, как контролировал ситуацию в салоне, было ощущение, что он тот, кто руководит процессом.

Я даже задумалась, кто он такой? Чем занимается? Он вполне мог быть пилотом гражданской или военной авиации. Точно не стюард. Мне кажется, что Гранин пошёл бы в сферу обслуживания в последнюю очередь.

Он тот, кто принимает решения. Рулит людьми и направляет их действия. Если бы я точно знала о его принадлежности к воздушному флоту, могла бы заподозрить, что владеет частной авиакомпанией или, например, авиационными ангарами.

Потому что сейчас он понимал происходящее, как будто читал его с листа. Словно умел расшифровывать перебежки стюардесс, их тихие слова. Как сурдопереводчик разбирал их скупые жесты и кивки. От этого мне было спокойнее.

Самолёт подрагивал, словно от напряжения, а потом стал трястись сильнее. Командир экипажа по громкой связи говорил что-то про циклоны и антициклоны, грозовой фронт и прочее.

Я ничего не понимала. Услышала только, что надо сложить столики, открыть иллюминаторы, пристегнуть ремни и не вставать с кресел. А в конце решил пошутить.

- Дороги в небе от снега ещё не чистили, поэтому немного поскачем на кочках.

По салону раздались смешки, а я напряглась. Голос у командира был такой ненастоящий, словно он не управлял самолётом, а читал об этом книжку. И шутил он как-то натужно. Я это по интонации поняла.

Столик сложила и, повернув рычажок, закрепила на стене. В пластиковый стаканчик из-под чая сложила упаковку от сандвича, сахара и влажную салфетку. Проверила крепления ремня безопасности.

С тревогой замерла в ожидании следующих указаний.