Надэя. Незаконнорожденная

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Известная цитата Лилиана Диксона «Жизнь как монета. Вы можете потратить её на что хотите, но только один раз», как нельзя лучше характеризует мое сегодняшнее состояние. Увы, но свою жизнь к пятидесяти пяти годам я с уверенностью могу сказать бездарно прожитой.

А ведь все так хорошо начиналось… Я родилась в большой и дружной семье простых рабочих третьим ребенком. Поздним ребенком, можно сказать случайным. Но несмотря на это любимым всеми членами моей семьи.

До пятнадцати лет моя жизнь протекала в лоне семьи, пока однажды один за другим не покинули этот мир родители. Опеку надо мной взял старший брат, который уже окончил техникум и успешно работал на заводе. Жил он со своей семьей в муниципальной квартире, поэтому единогласно было принято решение оставить меня дома под присмотром сестры, которая на тот момент оканчивала последний курс кулинарного техникума.

К сожалению, после смерти родителей сестра подалась во все тяжкие. Она и так не отличалась спокойным нравом, а тут словно с цепи сорвалась. За два года, пока я жила вместе с ней, видела все: и нескончаемые гулянки и пьянки, постоянные ссоры и драки, очередь из парней, которые желали оказаться в нашем некогда уютном доме.

Я смогла немного выдохнуть, лишь когда поступила в колледж, который находился соседнем городе. Мне, как иногородней, выделили место в общежитии, поэтому я с радостью окунулась в спокойную студенческую жизнь.

Понимая, что путь сестры – это путь в никуда, я всеми силами старалась урвать от жизни как можно больше. Училась на отлично, получая повышенную стипендию, работала по вечерам в кафе официанткой, а по ночам писала рефераты одногруппникам.

Меня сторонились, за спиной крутя у виска, но мне было все равно на мнение окружающих. У меня была цель – купить себе в ближайшие пять лет комнату в малосемейке. Надо мной смеялись, называя заучкой, но неизменно приходили за помощью перед очередной сессии. Я не отказывала, не проявляла свой характер. Пусть они злословили и насмехались, зато за их счет я могла накопить на первоначальный взнос по ипотеке, ужимая себя практически во всем.

Три года учебы прошли в мгновение ока. У меня был выбор – вернуться домой или попробовать начать новую жизнь в большом городе. Я осталась и ни разу об этом не пожалела. Да и возвращаться мне, по сути, было некуда. У брата своя семья и маленькие дети, а сестра, будучи в пьяном угаре, спалила дом и погибла сама.

Получив заветный диплом об образовании, устроилась на официальную работу. Спустя шесть месяцев смогла оформить первую ипотеку на однокомнатную квартиру, а спустя еще пять лет и на трешку. Было тяжело, а порой и голодно, но я не сдавалась. Трудилась не покладая рук, нарабатывая опыт и репутацию, а после основного трудового дня спешила на подработки – где подъезд помыть, где газеты разнести по почтовым ящикам, а где и вовсе вспомнить юность, помогая безалаберным студентам.

К тридцати годам я стала полноправной владелицей трехкомнатной квартиры и смогла немного выдохнуть от облегчения. Теперь у меня появилось желание, а главное возможность исполнять свои хотелки. Я стала не сразу, но красиво одеваться, научилась любить себя и свое тело. Ходила, как все нормальные девушки, в салоны красоты, а не постригала волосы в ванной, делала маникюр, педикюр, массажи.

С изменениями во внешности произошли изменения и в моей жизни. Меня стали замечать, оборачиваться вслед, благо моя фигура и природная харизма за эти годы никуда не исчезли. На горизонте появились первые поклонники, которые были не прочь продолжить со мной общение.

На работе тоже все складывалось неплохо. Из простого клерка я доросла до начальника пусть и небольшого, но отдела. И все бы ничего, но в свои тридцать два меня словно черт попутал. Захотелось замуж и как можно быстрее. Нет бы радоваться своим успехам, беря от вольной жизни все что можно!

Я вышла замуж намеренно. Только вот не поняла с кем связала свою жизнь. муж меня хоть и не бил, но держал в ежовых рукавицах. Нет, он меня любил, но его любовь была какая-то ненормальная, ревностная. К тому же я успела быстро забеременеть, чуть ли не сразу после скромной регистрации нашего брака, поэтому даже не задумывалась, чтобы собрать свои вещи и вернуться в свою добрачную квартиру.

Я терпела, думая, что перебеситься после рождения сына, что в прочем и произошло. Три года тишины и спокойствия канули в Лету, стоило мне только выйти на работу. Но тут я уже была непреклонна. Зарплата мужа едва хватала чтобы погасить текущие расходы. Нужно было не только питаться и одеваться, но оплачивать коммуналку и ипотеку мужа, благо с этим проблем не было. Свою квартиру я сдавала и эти деньги шли в счет погашения очередных платежей перед банком. А ведь у нас еще рос сын, который требовал много внимания и финансовых затрат. Я хотела ему дать все, чем была обделена в своем детстве.

Увы, но моя погоня за деньгами не привела ни к чему хорошему. Сын вырос эгоистичным, жадным и своенравным. К своим двадцати годам он уже умело мной манипулировал, да и характер отца сказывался при нашем общении. И для мужа, и для сына я была лишь ломовой лошадью, которая сделает все, что ей не прикажут.

Я не жалуюсь, сама виновата. Чувствовала ведь, что все к этому идет, но ничего в свое время не исправила. Сын вырос и в ультимативной форме потребовал переоформить квартиру, которую я купила еще до брака, на него. Был большой скандал, в котором я с трудом, но одержала победу. К двадцати трем годам он стал заядлым игроманом, и я боялась, что он продаст, а деньги спустит на игровые автоматы.

Вот не зря говорят, беда никогда не приходит одна. Отметив свой пятидесяти пятилетний юбилей, я почувствовала себя плохо, да так, что пришлось вызывать скорую. А дальше все пошло по накатанной. Обследования, врачебные комиссии и вновь обследования. И диагноз, как окончательный приговор – рак головного мозга с метастазами.

Лечение положительных результатов не давало. С каждым днем мне становилось все хуже и хуже. Я практически поселилась в больнице, потому что ни муж, ни сын не изъявили желания оказывать мне посильную помощь в бытовых делах.

Спустя полтора месяца меня выписали домой как безнадежную больную. Муж нехотя, но забрал меня из онко центра и отвез в мою добрачную квартиру.

- Ты прости меня, Надя, но так будет лучше для всех нас.

Я не стала возмущаться и унижаться. Зачем? У него уже давно нет ко мне никаких чувств, да и его постоянная любовница, с которой он уже лет пять, приходила ко мне и просила оставить их в покое. Молча вышла из машины и направилась в подъезд.

Жить одной с таким диагнозом очень сложно. Сын приходил пару раз, ругался и подсовывал какие-то документы, но я раз за разом отклоняла его настойчивые просьбы. В последний его визит он нанес мне глубокую рану в самое сердце, пожелав мне как можно быстрее сдохнуть и не мешать ему жить так, как он того хочет.

Оправившись от потрясения, я приняла единственное верное решение – ушла доживать в хоспис. Квартиру я никому не говоря продала, часть денег перевела на счет медицинского учреждения, в котором я буду жить, и на свои похороны, а оставшиеся деньги разделила между племянниками, которые на тот момент уже успели обзавестись своими детьми.

Муж, впрочем, как и сын, когда узнали всю правду о моих метрах, долго рвали и метали, но поделать ничего не могли. В хоспис их по моей просьбе не пускали, а телефон я свой выключила. Единственными, кто меня навещал – это брат и его жена. Именно они поддерживали меня все время, пока я цеплялась сознанием за этот мир.

Меньше месяца я прожила в хосписе, окруженная вниманием посторонних мне людей. Боролась с дикой головной болью, слезно прося сделать мне еще один укол морфина. Боль была невыносимой. Она сводила с ума, хотелось просто биться головой об стену, чтобы хоть ненамного уменьшить ее проявления.

Но увы. С каждым днем мне становилось все хуже и хуже. В конечном итоге в ночь с пятницы на субботу я почувствовала себя настолько плохо, что сил бороться с ней просто не осталось.

Я сдалась ее натиску. Сквозь замутненное сознание видела, как перед моими глазами разверзается пространство. И понимала, что мое время пришло. Со спокойной душой следила за тем, как в мою палату входит медсестра, как она зовет лечащего врача, как накрывают мое тело белой простыней.

Я много раз читала и слушала по телевизору рассказы людей, которые побывали в коме между жизнью и смертью. Все они утверждали, что их душа в пиковый момент воспарялась над телом и они неслись по большому белому коридору. Куда – никто из них не смог точно ответить.

Я же оставалась на месте, с недоумением озираясь по сторонам. И где обещанный коридор? Куда мне двигаться? Увы, но на эти вопросы никто ответ мне дать не мог.

Мое тело спустя час вывезли на каталке в морг. Не знаю почему, но я последовала за ним. Видимо хотелось все же быть с чем-то родным и близким, чем парить прозрачной оболочкой в стенах хосписа.

На следующий день за мной приехал брат и забрал тело. Я отрешенно смотрела на то, как оно лежит в гробу, как к нему подходят мои коллеги по работе и просто знакомые. Но ни мужа, ни сына я так и не дождалась.

На улице, словно сочувствуя, мне моросил осенний дождик. Будто сама природа оплакивала мою кончину. Взмах лопатой и первые комья земли застучали по крышке гроба.

Бум-бум-бум! Стучат так, словно подражают биению сердца.

Я отвлеклась всего лишь на мгновение, завидев чуть в стороне одинокую фигуру девочки, одетую не по нашей моде, а мое тело уже успели окончательно засыпать землей. Незнакомый мужчина поставил у изголовья крест с небольшой табличкой, на которой было написано: Ковалева Надежда Михайловна, дата рождения и дата смерти.

Наконец все стали расходиться. Самым последним ушел брат со своей женой, пожелав мне спокойного сна. Я заметалась, не зная, что делать. Идти с ними или все же остаться? Решила остаться, все же это последнее мое пристанище в этом мире. Думала посижу немного и начну осматриваться, как около меня раздался детский голосок:

- Вы меня видите?

Я обернулась на голос и увидела в трех шагах от себя ту самую девочку.

- Конечно. Ты потерялась? Как ты оказалась на кладбище?

Вопросы, конечно, звучали странно, учитывая наше положение. Но мое сознание еще не успело смириться с мыслью, что я умерла.

- Мне нужна помощь, - чуть слышно проговорила она, потянувшись ко мне.

Не стала ее отталкивать. Не думаю, что душа столь маленького человечка успела погрязнуть во грехе, значит произошло что-то из ряда вон выходящее.

- Какая?

- Займите мое место в моем мире. Вы сильная! Вы справитесь! А я слаба, не годная для той жизни!

Вот это новости! Мне предлагают занять тело маленькой девочки?! Я правильно все поняла?

- Но… как же...? И что ты будешь делать в этом мире? Не можешь же ты слоняться неприкаянной?!

- О, я нашла уже для себя новую семью! Просто мне хочется помочь и вам. Я же вижу, что вы были несчастны. Там, дома, без души медленно умирает мое тело. Но возвращаться я не хочу. Вы не подумайте, меня любят и очень сильно. Просто меня по ошибке направили в тот мир, а душа не желает с этим мириться. Рано или поздно мое тело все равно умрет, но у вас будет шанс прожить жизнь заново!

Я призадумалась. Предложение конечно заманчивое, но не будет ли ее принятие очередной моей ошибкой? Ай, ладно! Где наша не пропадала! Выдюжим, выживем.

- Что нужно делать?

Девочка улыбнулась и словно выдохнула.

- Просто закройте глаза и все!

Я скептически посмотрела на нее. Ну ладно, сделаю как она того просит, с меня не убудет. Едва прикрыла глаза, почувствовала сильный толчок, отправивший меня в кратковременный полет в бездну. Сильный удар и я будто вынырнула из толщи воды, с трудом наполняя легкие чистым воздухом.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Приходила в себя урывками. Голова неимоверно раскалывалась, что ее, наверное, проще было отсечь напрочь, не пытаясь даже привести в нормальное состояние. Тело абсолютно не желало слушаться моих команд, а во рту стояла самая натуральная засуха, да такая, что пустыня уже казалась благодатным раем.

Мой тихий стон незаметно для меня вырывается из груди. Он словно стал катализатором для действий, начавшихся около меня. Кто-то осторожно приподнимает мою голову от подушки и подставляет к губам чашку. В рот тонкой струйкой льется живительная влага. Чуть солоноватая и небольшой кислинкой. Прохладная и такая вкусная.

Несмотря на мои попытки открыть глаза, ничего не получается. Я могу лишь глотать. И слушать. Рук и ног не чувствую, хотя откуда-то приходит понимание, что они есть. Просто двигать ими почему-то не получается.

Продолжаю пить и не могу напиться. Вдруг понимаю, что вода закончилась и сейчас уберут от потрескавшихся губ стакан. Пытаюсь донести до окружающих, что не напилась, но кроме мычания ничего не выходит.

Меня укладывают на подушку, прикрыв тело простыней. Спустя, наверное, минуту до меня доходит осознание того, что в тело постепенно оживает и возвращается чувствительность. Ноги сковывает сильнейшей судорогой, заставляющей меня выгнуться в пояснице, а пальцы на руках неприятно покалывать.

Все бы ничего, но и головная боль усилилась в разы, пока чья-то теплая крупная ладонь не легла на мой лоб, будто забирая адскую боль. Нежные поглаживания по лицу, шее, волосам, чье-то дыхание совсем рядом заставляют отвлечься от боли и неприятных ощущений, от которых хочется выть в голос.

Тихое бормотание на незнакомом мне языке усыпляло сознание, даря умиротворение и покой, но неожиданный скрип заставил его встрепенуться и начать анализировать. Я лежала на чем то ровном и жестком, укрыта чуть ли не по самую макушку то ли ватным одеялом, то ли войлоком. Принюхавшись, поняла, что в помещении пахло не лекарствами, а травами и вареным мясом.

Сил открыть глаза не было, поэтому начала вслушиваться в тихий, но не менее яростный спор двух людей, что находились со мной в одном помещении.

- Мы не имеем права скрывать правду от его сиятельства! – донесся до меня приглушенный голос мужчины.

- А что ты предлагаешь, Дарк? Едва лекари увидят ауру, то сразу определят иномирность души, вселившийся в тело! – теперь послышался шепот старческого голоса, принадлежавшего женщине.

- Но…

Голос неизвестного мужчины звучал растерянно, словно он не знал, как быть и что делать.

- Никаких «но», Дарк! – строго произнесла старуха, зашипев змеей. - Мы ничего не скажем его светлости! Никто не узнает, что душа его дочери покинула тело, а на ее место пришла другая! Она должна жить! Ради Надэи и ради себя!

На минуту в помещении наступила оглушающая тишина. И тем неожиданней было услышать сломленный голос взрослого мужчины:

- Может ты и права, старая ведьма! Только вот граф захочет забрать дочь домой, как быть в этом случае?

- Не переживай об этом. Девочка настолько плоха, что любое лишнее движение ее убьет. Его светлости ничего не останется, как оставить дочь на мое попечение. Месяц у нас будет, чтобы подготовить новую душу к новым реалиям. А теперь иди в замок и сообщи о случившемся своему господину.

Тихо скрипнувшая дверь известила меня о том, что неизвестный собеседник покинул помещение. Шарканье ног и злобное бормотание где-то чуть в стороне от моего ложа заставили меня напрячься в ожидании худшего.

Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Заботливые руки подоткнули сползшее с меня «одеяло», в следом за этим действием к моим губам вновь был приставлена чашка с живительной влагой, вкус которой был иным, чем несколько минут ранее.

- Тише, тише дитя иного мира, - в старческом голосе прорезалась теплота и забота, - Не торопись, Надэя, и не сопротивляйся. Так надо, так будет лучше!

Я не поняла сказанного, пока не осознала, что мое восприятие мира поплыло. Пыталась бороться, но ничего не выходило. В конечном итоге я оказалась в полудреме, в этаком насильственном полусознании.

Сколько это продолжалось, я не знаю. Я словно плыла по волнам, лежа на поверхности воды. Ко мне прикасались, гладили, целовали, что-то говорили, но ни разу за это время я не смогла дать понять окружающим, что не понимаю происходящего, что меня чем-то напоили и буквально заставили изображать полутруп.

Мозг путался, пытаясь анализировать происходящее. Единственное, что удалось осознать, это то, что меня наконец-то оставили в покое. Больше не было слышно грозного и властного голоса, больше не было слышно неспешного бормотания старухи, лишь крепкая мужская рука с грубой кожей от множественных мозолей аккуратно сжала мою ладонь и ободряюще легонько похлопала по ней.

- Ничего, милая. Мы справимся со всем. Жизнь твоя будет тяжелой и тернистой, но ты с легкостью пройдешь путь моей девочки. Я дал слово оберегать жизнь хозяйки этого тела и не твоя вина, что на ее место пришла ты. Я буду заботиться о тебе, как о своей госпоже.

Я плавала по волнам, то нежась в лучах солнца, то с головой окунаясь в пучину водной стихии. Минуты редких бодрствований сменялись часами беспамятства. Тело не желало принимать новою хозяйку, отталкивало меня. Я с упорством раз за разом возвращалась в него, понимая, что это мой единственный шанс выполнить свое обещание той девочке, что уступило мне свое место и не уйти на перерождение.

Спустя примерно неделю я наконец-то пришла в себя. Чужое тело устало бороться с моей душой и окончательно сдалось, признав меня своей хозяйкой. Открыв глаза, оглянулась. Я была одна и находилась не в помещении, а в одноэтажном строении из камня и глины.

Дом или скорее землянка была небольшой по площади, но уютной. Сквозь небольшое оконце проникал солнечный свет, давая мне возможность осмотреться. Я лежала на сколоченной из досок лежанке и была укрыта не одеялом, как ранее думала, а хорошо выделанной шкурой какого-то животного.

Справа от меня находился стол с сиротливо стоящей на нем глиняным кувшином и такой же чашкой. Вмиг захотелось пить, но сил встать не было. Пришлось проглотить вязкую слюну и продолжить осматриваться.

Справа от стола виднелась обычная деревенская печка с разожженным очагом. Огонь лениво вылизывал и пожирал уложенные стопкой поленья, лишь изредка касаясь стоявшего рядом с ним казанка.

Перевела взгляд левее и наткнулась на скамью, на которой стояла домашняя утварь, деревянные ведра и тазы. Над ней были прибиты грубо сколоченные полки, в которых виднелась посуда и горшки.

Обстановка была бедной и убогой, но несмотря на это, в доме было на редкость уютно и спокойно. Везде, где бы не останавливался мой взгляд, я натыкалась на висящие пучки трав.

«Это дом травницы», - мысленно подвела итог увиденному, но что-то внутри меня воспротивилось. – «Нет, не травницы, а ведьмы!»

Испугаться или что-то предпринять не успела. Проржавевшие петли деревянной двери неприятно скрипнули, она приоткрылась, впуская в дом хозяйку и спешащий вслед за ней свежий воздух.

Я с настороженностью следила за расторопными движениями старушки. Она словно и не замечала моего бодрствования, хотя в глубине души я была уверена в обратном. Пододвинув казанок поближе к разгоревшемуся очагу, она неожиданно заговорила:

- Ты вовремя очнулась, девочка. Скоро вторая седмица будет на исходе, как ты попала в наш мир. Долго боролась, да видать крепко связана с телом моей Надэи. Ну ничего, времени у меня еще немного есть, чтобы поставить тебя на ноги и поделиться своими знаниями, - пробормотала она и неожиданно спросила: - Пить хочешь?

С трудом кивнула, чувствуя, как затекло все тело. Даже небольшие движения приносили ощутимый дискомфорт.

Старушка подошла к столу и налила из кувшина в чашку тягучую жидкость зеленоватого цвета.

- Пей! Не дыши и просто глотай, иначе вывернет от запаха.

Мою голову приподняли и проворно сунули ко рту глиняную посуду. Исходивший от нее запах был невыносимым, но я сделала все, как мне сказали. Во-первых, очень хотелось пить, а во-вторых, я не чувствовала для себя опасности. Уж не знаю, откуда у меня возникла такая уверенность, но игнорировать ее я не стала. Раз выхаживала меня все это время, значит действительно хотела, чтобы я выжила и не дала этому телу умереть.

Травяной отвар действительно помог, причем едва ли не с первой минуты. Пропало головокружение и неестественная дрожь в теле.

- Вот молодец! – похвалила меня старушка, убирая на место глиняную чашку. – А теперь слушай и не перебивай! У нас слишком мало времени, чтобы подготовить тебя к новой жизни.

В течении получаса я слушала краткое повествование о жизни бывшей хозяйки тела и мне стало ее так жаль, что аж немного всплакнула. Из всего повествования я поняла, что теперь меня зовут Надэя, мне пять лет от роду, дочь графа. Остальное прошло мимо моего сознания, не укладываясь в голове. Старушка явно была раздосадована такой невнимательностью, но ругаться не стала. Лишь махнула рукой и пошла готовить обед.

Еще недели две я пролежала в постели, знакомясь с телом девочки. В силу ее возраста и развития, многое мне было непривычно и вызывали дискомфорт. Умом то я взрослая женщина, а вот оказалась запертой в детском тельце.

Пару раз нас навещал местный лекарь из замка отца Надэи. Водил руками по моему телу и что-то заунывно бормотал, не прикасаясь при этом ко мне своими руками. Старушка, в отличии от первых дней моего попаданства, была спокойна как удав. Еще бы! Мир меня принял и теперь никто не сможет сказать, что я пришлая душа, занявшее тело ребенка. Аура полностью восстановилась, а разрыв затянулся без видимых последствий.

Еще месяц я провела в лесу у местной ведьмы, знакомясь со своими возможностями и со своим телом. Осторожно делала первые шаги в этом мире, пытаясь разузнать о нем как можно больше.

По нашей с ведьмой договоренности, было принято решение объявить о потери мной памяти. Никому и в голову не пришло проверить так ли это на самом деле. Мне даже врать практически не приходилось, я ведь действительно ничего не знала и многое попросту не понимала.

Наконец за мной пришли люди из замка отца. Умытую и накормленную водрузили в телегу и отвезли домой. Впервые за полтора месяца моей новой жизни я испугалась неизвестности. Справлюсь ли с уготованной мне судьбой? Смогу ли безропотно следовать за ней?

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Саркот. Храм святого Филантия

- И что ты предлагаешь, Антея? – задумчиво произнес епископ, глядя на то, как по его залу металась миловидная девушка, картинно заламывая себе руки.

Антея Сан-Данар резко остановилась, услышав от него вопрос. Подол ее пышной юбки хлестнул по спрятанным в чулки лодыжкам. Епископ, следя за этим, испытал знакомое чувство удовлетворения. Антая Сан-Данар была безукоризненно красивой девушкой со светло-золотистыми волосами, искусно уложенными вокруг головы, с молочной, не знавшей загара кожей и небесно-голубыми глазами.

Глядя на такую красоту, мужчина ощутил легкий укол досады. Антая была нереально прекрасна, но из-за того, что она уродилась младшей дочерью в большой семье, приданного ей досталось очень мало. А без него влиятельные мужья не хотели брать на себя обузу, будь она хоть трижды красива и молода.

Увы, но этом мире младшим дочерям остается единственный путь – пойти в монахини. Но девушка воспротивилась такой участи. На ее счастье, в этот момент к ее родителям заглянул епископ и взял на себя ответственность пристроить девушку в хорошие руки, уж так по душе пришлась ему ее красота, что он не видел смысла прятать ее от людских глаз.

В кратчайшие сроки епископ устроил судьбу своей подопечной, выдав замуж за графа Сан-Данар. Тот являлся отпрыском древнего, некогда уважаемого во дворе его величества рода, но не столь богатым, чтобы безвылазно жить в столице.

Канден Сан-Данар был вдовцом и от первого брака у него осталась маленькая дочь. Антаи невзлюбила с ее с первого взгляда, но будучи очень расчетливой и дальновидной, умело скрывала свою неприязнь к истиной наследнице графа.

Они практически не пересекались и не виделись, чтобы не взращивать к друг другу ненависть. Но напускное отношение миледи к дитя кардинально изменилось, стоило только девушке узнать о своей беременности.

Епископ понимал тревогу своей подопечной. Стоит ей только разродиться, как ее собственный ребенок станет фактически зависим от милостыни ее падчерицы. И понимал другое – Антаи не удастся так просто избавиться от наследницы, хотя попытки уже были.

- Объявить дочь графа незаконнорожденной!

- Но зачем? Если ты родишь сына, - он сделал еще одну попытку вразумить свою подопечную, - то никто не станет оспаривать его право на наследство! Ты еще очень молода! Тебе всего-то восемнадцать! У тебя впереди много времени, и ты еще родишь своему супругу много сыновей. А о девочке забудь. Не стоит она твоего внимания.

- Мой муж умирает, милорд! Не будет у меня других детей от него! Если родится дочка, то тогда эта девчонка, Надэи, унаследует поместье, а мое дитя останется ни с чем!

- С чего такая уверенность, что родится девочка? Неужели ты веришь в россказни и приметы деревенских старух?

- Это сказала Надэя, милорд! Так и заявила своему отцу, что скоро у нее появится сестренка!

Епископ откинулся на спинку кресла и задумался над словами своей подопечной. Девушка права. В их королевстве спокойно отнеслись к предсказательницам и ясновидящим. Даже церковь всячески поддерживала владеющих даром людей, а не устраивала на них гонения, как в соседних государствах. На то были свои причины, но речь пока шла не о них.

Надэя была магически одаренным ребенком, но ввиду возраста и она еще не научилась как следует управлять своим даром. Если Канден умрет от полученных ран, а ребенок его подопечной родиться девочкой, то Антая наверняка потеряет земли Сан-Данар. Этого он допустить не мог по одной известной только им двоим причине.

- Что говорят лекари состоянии твоего мужа? Он действительно присмерти?

- Да! - раздраженно ответила девушка и присела у ног епископа. – Он с каждым днем слабеет, лекари не в силах ему помочь! Я овдовею раньше, чем родится мой ребенок!

- Канден Сан-Данар любит свою дочь, милая. Он не допустит, чтобы ее объявили незаконнорожденной. Тем более у нас нет законных оснований! Я не хочу, чтобы меня обвинили в клевете.

Голубые глаза Антаи вспыхнули гневом, но она быстро смогла взять себя в руки и смиренно опустить голову.

- Эту девчонку признали только со слов моего мужа, милорд. Ее мать, подданая Вилонии, умерла через год после ее рождения. Супруг не успел ее привезти в свое графство. Нет никакого свидетельства о заключении брака, я обыскала весь замок, но не нашла его!

Епископ сдержанно улыбнулся. Он не сомневался, что его обожаемая Антая действительно усердно искала документ о первом браке своего мужа, чтобы уничтожить его.

- Ты уверена, милая?

Если ее слова правда, то его смышленая подопечная, похоже, действительно нашла способ лишить наследства свою падчерицу и остаться рядом с ним.

- Абсолютно, милорд, — твердо ответила Антая, глядя прямо в его глаза.

- А как насчет людей? Возможно, им известна правда, - задумчиво произнес епископ, глядя в бездонные глаза той, что надолго свела его с ума одним только своим появлением в его жизни

- Они не смогут сообщить ничего ценного, милорд. Не рискнут своей жизнью ради незаконнорожденной!

Мужчина в рясе благосклонно улыбнулся своей любимице, снова подумав о том, как она хороша собой.

- Если ты уверена в том, что говоришь, Антая, - произнес он с одобрительной улыбкой, - то я постараюсь помочь тебе в этом деле.

Девушка вскочила на месте и замерла от радости, а затем по наитию обвила руками шею епископа, как она обычно делала в последний год.

- Благодарю вас, милорд, что не оставили и на этот раз свою подопечную! - ласково проговорила она, заглядывая в его полное лицо.

Сердце мужчины заколотилось от возбуждения. Он чувствовал, как страсть к очаровательной девушке вновь возрастает в его теле. Он взял ее первым еще задолго до официального заключения брака и только сейчас понял, как скучал по этой ненасытной малышке.

- Жду тебя сегодня вечером. Приму у тебя епитимию!

Антая смиренно опустила голову и слезла с колен епископа. Говорить ничего не стоило, каждый из них знал для чего это приглашение. Поклонившись ему, она вышла из зала.

Едва закрылись за ней двери, как на лице Антаи вспыхнула торжествующая улыбка. Она добилась своего. Впрочем, как всегда.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Поместье рода Сан-Данар

Меня под сопровождением охраны привезли в небольшой замок, окруженный большим вонючим рвом. Лежа на дне телеги, я молча наблюдала за тем, как открываются ворота и опускается старый мост.

Зычный голос и свист кнута заставил тощую клячу громко заржать и сделать первый шаг по дощатому настилу. Скрип колес утонул в топоте копыт. Не прошло и минуты, как я оказалась внутри охраняемой территории замка.

Дарк, бывший раб матери Надэи и ее охранник, подхватил на руки мое новое тельце и понес в сторону неприметной двери. Увы, но за месяц, что я прожила в лесу у колдуньи, тело девочки не настолько быстро оправилось от падения в каменистый овраг. К тому же меня до сих пор не отпускала слабость и головокружение.

Дарк привел меня в хорошо обставленную комнату, которая, судя по всему, принадлежала Надэи. К сожалению, мои первые впечатления от увиденного мало походили к реалиям. Комната хоть и была обставлена добротной мебелью из цельной древесины, но ее покрытие и подушки были стерты, на стенах висели выцветшие гобелены, а балдахин над кроватью местами проеден молью. Да и сама постель не казалась мне новой. Несколько пятен явно пытались чем-то застирать, но лишь усугубили ситуацию, вывив из ткани его основной цвет. Более того, в комнате витал небольшой запах аммиака, что заставил меня поморщиться.

- Отдыхай, Надэя, набирайся сил. Никто не посмеет причинить тебе вред в стенах этого дома. скоро придет служанка и поможет тебе с омовением. Если что кричи, я буду за соседней дверью, хорошо?

С этими словами он выпрямился и отошел к окну, распахивая ставни. Свежий ветерок ворвался в мои покои, разгоняя неприятные запахи.

Говорить не было сил, поэтому я с блаженством откинулась на пуховую подушку и прикрыла глаза. Дорога меня вымотала, забрав последние силы. Теперь я чувствовала себя разбитой, ощущая боль в каждой клеточке нового тела.

Нужно было подумать и понять, как действовать дальше. Притворяться ничего непомнящей у меня долго не выйдет, кто-то да поймет, что я не так, за кого пытаюсь себя выдать. Уж слишком разное у нас воспитание, да и мировоззрение. Не думаю, что слуги настолько глупы, чтобы не заподозрить неладное.

Не успела я задремать, как дверь в комнату с грохотом отварилась и в ее проеме застыла дородная женщина с большой лоханью.

«О, боже! Неужели здесь все как в нашем средневековье?!» - мысленно задала себе вопрос.

Я оказалась права в своих догадках. Две девушки лет пятнадцати принялись набирать лохань горячей водой, а нарушительница моего покоя проворно обошла кровать и пропала за ширмой. Что уж там она делала, мне было не ведомо, но вот отчетливый запах застоявшихся испражнений оповестил меня о том, что и туалета классическом понимании здесь нет. Либо горшок, который забыли вынести, либо дырка в полу, которую не удосужились вовремя почистить.

Повозившись за ширмой, женщина выудила на свет то ли горшок, то ли ведро, прикрытое серой и грязной тканью. Мне разу же стало дурно от одной только мысли, что придется терпеть вонь и антисанитарию. В лесу с нуждой проблем не было. Сел за специально отведенный кустик, сделала дела, да прикопала за собой. Тут же меня, судя по всему, ожидает тот еще трешь.

- Вынесите, отмойте его, - тонким пальчиком указала на вонючий предмет, - и впредь не смейте оставлять его надолго немытым!

Женщина зло зыркнула в мою сторону, но перечить, слава богу, не посмела. Пока девочки-служанки меня раздевали, купали и облачали в длинную сорочку, она успела не только вернуться с горшком, но и прихватить для меня еду с кухни.

«Черт! А она руки-то помыла перед тем, как касаться к хлебу и сыру?» - мелькнула мысль в голове, а живот жалобно заурчал от голода.

Элементарная помывка забрала остатки моих сил. Мне бы покушать и поспать, но прикасаться к принесенной еде не стала. Не хотелось мучиться от диареи, когда меня и так трясет словно осиновый листок на ветру.

Улеглась в постель и прикрыла глаза. Не хотелось видеть недовольное лицо дородной бабы. Еще бы ей быть довольной! Какая-то пигалица заставила вымыть ночной горшок, а потом и вовсе проигнорировала пищу.

Девушки споро вычерпали грязную воду и унесли лохань из моей комнаты. Мне бы расслабиться и отдохнуть, но жалобный вой голодного живота не оставлял надежды образумить свою новую хозяйку. Чертыхнувшись, позвала единственного в этом каменном склепе человека, к которому у меня было безграничное доверие.

- Дарк!

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Поместье рода Сан-Данар

Еще месяц у меня ушел на то, чтобы полностью овладеть своим новым телом. За это время я лишь однажды удосужилась позволения увидеть больного отца.

Едва я вошла в его покои, как в нос ударил стойкий запах гноя и испражнений. Отец Надэи не вызывал во мне абсолютно никаких чувств, но мне стало его очень жаль, как больного человека, лежачего при смерти. Я сама еще не отошла от воспоминаний о своей беспомощности и той адской боли, охватывающей все тело, которую мне пришлось пережить.

Постояв немного у изножья кровати графа Сан-Данар, я заметила испарину на его теле. Не мудрено, если в комнате витает запах гниения. Интересно, что с ним случилось? Вроде крепкий мужик, если судить по телосложению. Хотя, памятую об антисанитарии, прочно поселившейся в замке, это было ожидаемо. Я пыталась как-то заставить одну из служанок сделать в моей комнате генеральную уборку, но от меня отмахнулись как от надоедливой мухи.

Со своею мачехой, леди Антаей, пересекалась лишь один раз в день, когда приходилось спускаться к обязательному завтраку в столовой. В остальных же случаях я предпочитала принимать пищу в своей комнате и то только ту, которую приносил для меня Варко.

Леди Антаей оказалась очень красивая девушка лет восемнадцати. Но всю ее красоту портил надменный взгляд и склочный характер. Все ей было не то и не так. То неправильно ее поприветствовала, то не так села, то начала кушать, не дождавшись ее разрешения. А зачем оно мне нужно, если я считаюсь первой леди этого дома? Это меня она должно была слушаться, но не я ее!

Оставшись одна в своей комнате, я подолгу смотрелась в зеркало и не могла поверить действительности. Я жива и нахожусь в теле ребенка. Белоснежная, почти прозрачная кожа казалась светящийся. Густые волосы в солнечном свете отливали медью, отчего казалось, будто само солнышко спустилось на землю. И глаза. Такие яркие, выразительные, цвета молодой листвы. Пройдет еще лет десять, и эта красота станет поистине обезоруживающей. Уже сейчас я видела, насколько оторопело иногда застывает дворовая челядь, едва увидев меня спешащей к выходу из замка. Но никому из них и дела не было до бед одинокой девочки, не считая Дарка и старой нянюшки.

Если днем я как-то еще могла себя занять, то ночами мне приходилось туго. Старая ведьма Наара предупреждала, что память Надэи будет постепенно просыпаться и я стану лучше понимать свое тело. Но она забыла добавить, что просыпаться она будет во сне, заставляя меня подолгу корчиться от головной боли.

Это продолжалось недели две. Я уж думала не справлюсь и попрошу кого-нибудь о помощи, как все резко прекратилось. С удивлением осознала, что теперь я знаю намного больше, чем до своего приезда в замок отца. Но то были знания о заговорах и чарах, а не о мироустройстве и законах, знание которых мне могли бы помочь.

Единственным моим спасением от одиночества стали прогулки по лесу и набеги в замковую библиотеку. То, что успела мне рассказать старая ведьма Наара и то, что я прочла в библиотеке, не вселяли в меня уверенность в завтрашнем дне.

Я попала в полумагический мир, созданный тремя богами – Лираной, Трогом и Сартаной. Согласно местным священным писаниям, Лирана была богиней любви и плодородия, Трог – богом войны и ненависти, а Сартана коварной и хитрой богиней нижнего мира.

Более пяти сотен лет назад произошла кровавая битва, разделившая всех жителей мира на два враждующих лагеря. И некогда процветающие земли буквально захлебнулись во вражде и ненависти. Пять лет длилось противостояние, пока не спохватились создатели.

Боги лишили жителей магии, оставив им только ее отголоски. Уровень развития населения резко скатился вниз. Из-за неспособности выполнять руками элементарных вещей, сотни тысяч спасшихся от войны людей погибли от голода, холода и болезней. Лишь небольшая толика самых сильных выжила, пройдя естественный отбор.

С каждым днем мне становилось лучше. Я уже могла подолгу отлучаться из дома, гуляя в лесу или густо разросшемся травой поле. Такие прогулки стали для меня отдушиной. Густой лес, окружавший замок, казался мне чем-то необычным, живым. Он словно радовался каждому моему приходу, ласково щекоча меня своим ветвями.

Следуя по почти невидимой тропке, можно было попасть к ручью, бесшумно огибающему огромные замшелые валуны, и теряющемуся где-то в лесной глуши. Озорной ручеек не раз приглашал меня поиграть с ним, повеселиться.

Все это казалось мне странным. Разве можно так отчетливо чувствовать окружающую природу? Ее желание и ее опасения? Отчего все жители леса с радостью встречают меня, не боясь подойти ближе. Белка, зайчик, олень, какая-то разноцветная птичка…

Знания Надэи сами всплывали в моей голове, стоило мне только увидеть знакомую травку или о чем-то подумать. Памятуя о доброте ведьмы и о ее помощи в самый сложный для меня период, я по возможности навещала ее, принося с собой ягоды, коренья или собственноручно собранные травы.

Вот и сейчас я шла вдоль берега, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть что-то полезное. Знания сами всплывали в голове, стоило мне только задержать свой взгляд на каком-нибудь предмете или растении. Вот несколько опавших зеленых желудей, но желуди хороши лишь тогда, когда полностью созреют, поэтому не стала обращать на них своего пристального внимания. В траве лежали сосновые шишки, но лучшие шишки — те, что уже с семенами. Надэя собирала их поздней весной, когда они только что осыпались и белки, и птицы еще не успели до них добраться, значит сейчас они не представляют для меня ценности.

Но вот мой взгляд остановился на сухом каменистом клочке, на котором росло несколько кустов перечной мяты. Я осторожно ощипала кусты и сложила ее в подвешенный к поясу льняной кошелек. Отвар из мяты имел широкий спектр применения и являлся прекрасным антисептическим средством.

- Надэя! – в метрах десяти от меня прозвучал голос Дарка.

Я обернулась. Мои губы непроизвольно раздвинулись в широкой улыбке. Высокий статный мужчина, а возится с ребенком, словно со списанной торбой. К тому же меня восхищала в нем сила и мужественность, чего практически не было у тех мужчин, что попадались мне на глаза. Да и охотником он был прекрасным. Не было такого дня, когда он приходил из леса с пустыми руками.

- Дарк! – с возмущением посмотрела в его сторону. – Ты меня напугал! Как такой большой человек может ступать совершенно бесшумно?!

Мой охранник настоящий гигант ростом под два метра с гривой спутанных серебристо-белых волос. Лицо его испещрено шрамами от пережитой им оспы, но даже это не портило его красоту. Я видела, как он сильно был привязан к девочке, как порой забывался и смотрел на меня с теплотой и любовью.

Я уже знала, что Надэю воспитывал не отец, а именно Дарк. В свое время он воспитал ее мать, Тильду Голтерон, подданую соседнего государства, но та, не справившись с родовыми последствиями, скончалась на его руках. Перед смертью она освободила его от рабства и взяла обещание позаботится о ее девочке. С тех пор минуло пять лет, в течении которых Дарк ни разу не нарушил клятву, данную умирающей женщине.

Отец Надэи не стал перечить последней воле покойной. Было решено, что Надэи с Дарком отправится в Саркот вместе со своим отцом. Дарк согласился, ведь он дал слово Тильде, и только смерть могла заставить его нарушить эту клятву. Теперь, несмотря на болтливые языки деревенских тетушек и скрытое неодобрение престарелых родственников Кандена Сан-Данара, Дарко остался нянькой и охранником единственного ребенка графа де Вимаро.

Вот и сейчас, глядя на меня, Дарк лишь покачал косматой серебристой головой. Я знаю, о чем он подумал. С тех пор, как в их жизнь вошла леди Антая, можно считать большим везением, что именно ему удалось стать сторожевым псом Надэи. Без него она бы извела девочку в первый же месяц своей супружеской жизни.

Увы, но даже он не смог обезопасить вверенного ему ребенка. Длинные руки мачехи смогли пробраться через выставленную им защиту и подвести его к грани. Лишь только то, что тело бывшей хозяйки живо, не дает ему возможность бросить меня на произвол судьбы. Я нуждалась в его защите. Особенно сейчас.

- Отец Надэи только что умер, - тихо произнес он без лишних вступлений. – Что бы не случилось, ты не должна бояться. Я с тобой и не брошу одну. Поняла?

Мои предчувствия нехорошего начали сбываться. Мачеха Надэи явно что-то задумала.

- Он не спрашивал о своей дочери?

Назвать отца Надэи своим отцом я так и не смогла, хотя уже больше двух месяцев живу в теле его ребенка.

- Да, но леди Антая сделала вид, что тебя не могут найти, а потом ее любовник, этот коварный епископ, начал возиться с последней исповедью и отпущением грехов.

Я догадывалась о причине, заставившей леди Антаи поступить подобным образом. Она боялась остаться ни с чем. В ее утробе зародилась новая жизнь, которая, к ее неудовольствию, обещала родиться девочкой.

Этот мир очень похож своим укладом на средневековье моего мира. Наследниками могут стать лишь старшие дети, если они родились девочками или ребенок мужского пола, будь он хоть младенцем. Теперь, после смерти графа, леди Антая и ее ребенок будут зависеть от моей милости. Вот чего боится эта негодница!

После недолгого молчания Дарк тяжело вздохнул и продолжил:

- Мы должны вернуться в замок, — произнес он. — Если задержимся, они обеспокоятся и пошлют кого-нибудь на розыски.

Я подошла к нему поближе и взяла его за руку. Этот простой жест вызвал улыбку на его лице. Он то знал, что я взрослая, состоявшаяся женщина, а не ребенок. Но этот жест показывал ему мое полное доверие и беспрекословное подчинение его приказам.

- Заглянем быстренько к Нааре? Я собрала мяты и хочу оставить их у нее. Ведь я не знаю, когда увижусь с ней снова, попросила великана, подстраиваясь под его широкий шаг.

Неожиданно в районе груди сильно засвербело от невыносимой боли. Вскрикнув, схватилась за правую грудину. Тихий, едва различимый шепот ветра пронесся возле моей головы.

- Что с тобой? – обеспокоенно спросил Дарк, присаживаясь возле меня на корточки.

- Этот лес прощается со мной. Я больше никогда не увижу его.

- Ты чувствуешь какую-то опасность? – спросил он, ни на мгновение, не усомнившись в моих словах.

Его вопрос заставил меня насторожиться. Прислушавшись к шепоту ветра, с облегчением выдохнула.

- Нашим жизням ничего не угрожает. Но мы не останемся здесь, - уверенно заявила я. – Идем в замок и выслушаем эту змею подколодную. Наверняка она придумала как избавиться от меня.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Поместье рода Сан-Данар

Я посмотрела в сторону леса и как умела попрощалась с ним, мысленно прося не переживать обо мне и вспоминать наши встречи как самое лучшее, что могло с ним происходить. Стоило мне только закончить мысленный монолог, как деревья чуть ли не до земли склонили свои тяжелые ветви, а где-то в далеке птичка запела грустную песню.

Я с удивлением поняла, что природа слышит меня и все понимает. Надэя владела даром и этот дар перешел ко мне. Эх, жаль конечно, что я не смогу остаться здесь. Старая Наара наверняка бы научила меня старинным знаниям, а так придется методом проб и ошибок постигать все самой.

Учиться я всегда любила. Даже в школе, где образование давалось по установленному шаблону, я искала иные пути своего развития. Порой было тяжело и я не всегда справлялась с поставленной задачей, но тем слаще казалась победа, стоило мне только решить задачу. К тому же я всю свою жизнь прислушивалась к своей интуиции, которая редко меня подводила. Если быть точнее, то всего два раза я не прислушалась к ее шепоту – когда выходила замуж и когда начались первые головные боли.

Попрощавшись с полюбившимся мне лесом и его жителями, я подошла к Дарку и вложила свою руку в его ладонь. День уже клонился к закату, и времени у нас оставалось совсем мало.

Шли не быстро и не медленно. Словно каждый из нас неосознанно оттягивал момент, когда нам вынесут приговор. Вскоре я увидела спешащую к нам навстречу старую кормилицу и нянюшку Надэи, Мелани.

- Скорее, скорее, милые мои. Леди Антая уже пришла в ярость, два раза уже посылала за вами. Надо поторопиться! – запыхавшись от бега, пробормотала она, пытаясь взять меня за руку. Из воспоминаний самой Надэи, так она делала довольно часто, если малышку спрашивали ее хозяева.

Хотела было ответить ей, но Дарк предупреждающе сжал мою руку. Его поза и взгляд были полны решимости.

- Сперва госпожа должна умыться и переодеться, — твердо возразил Дагда, глядя ей в глаза.

Я с молчаливым любопытством стала наблюдать за поведением старой женщины. В ней не было почтения к требованиям леди Антаи, но страх подгонял ее исполнить их как можно быстрее. Это раньше она благоговела перед своим господином, пытаясь показать результаты своей работы в лице Надэи, но сейчас ее поведение поменялось на корню.

Нет, она прекрасно справилась с возложенными на нее обязанностями, если судить по всплывающим воспоминаниям маленькой хозяйки этого тела. Только на мою беду, эти воспоминания больше связаны с этикетом, нежели с общими знаниями, которые должен был получать ребенок из знатного семейства.

Обычно обучение детей благородного сословия начиналось с трех лет, но отец пожалел свою девочку и не стал нанимать учителей. Чем очень мне «удружил». Не зная реалий нового мира, тяжело делать первые шаги.

- Ох, Святые угодники! Что же я ей скажу? Она требует, чтобы маленькую госпожу немедленно привели к ней! – испуганно прошептала нянюшка, прижимая свои руки к груди.

Мне отчего-то стало ее очень жаль. Пожилая, никому не нужная женщина явно переживала за свою судьбу, ведь после гибели хозяина поместья ее могут попросту выгнать в никуда. Но опять же Дарк был категоричен в своем мнении.

- Когда отец моей воспитанницы лежал при смерти, леди Антая была не так тороплива, сторого ответил он. - Она запретила людям разыскать госпожу и не дала ей проститься с отцом. Она просто злодейка! Что бы там ни было, госпожа Надэя не явится к ней в таком виде!

С сомнением пожевала нижнюю губу. Вид у меня, несмотря на долгую прогулку по лесу, был приличным. Только подол немного запачкался. Хотя волосы не мешало бы переплести и руки отмыть.

Только этим двоим не нужно было мое мнение. Мелани кивнула в знак согласия и перекрестилась, чтобы Господь послал ей удачу. Мир не без добрых людей, готовых поделиться последними сплетнями. До старой женщины дошел слух о коварстве леди Антаи и о том замысле, который она решила воплотить в жизнь, не дождавшись пока тело ее законного супруга остынет на смертном ложе.

С помощью нянюшки нам удалось незаметно для стражи проникнуть в замок. Взяв меня на руки, Дарк поспешил на второй этаж, где находилась моя комната. Опустив меня на пол перед закрытой дверью, шепнул вслед:

- Поторопись! Умойся и причешись. Не забудь надеть обе туфли! Переоденься в чистое. У нас мало времени!

Страха перед неизвестностью у меня не было. Я чувствовала, что все идет своим чередом, так, как и должно было быть, будь настоящая Надэя жива. Раздевшись до нижнего платья, налила из кувшина в серебряный тазик теплой воды и принялась смывать с грязь с лица, рук и шеи.

Умывшись, открыла сундук и достала чистую одежду: льняную сорочку, к которой я тайком пришила несколько карманов, и шелковое платье золотистого цвета с длинными пышными рукавами, расшитое у ворота и вдоль подола синими и зелеными шелковыми нитями и маленькими жемчужинами. Помощь мне не требовалась. Платье хоть и дорогое, но его крой и пошив был настолько простым, что одеваться я приноровилась самостоятельно.

Одевшись и подпоясавшись поясом с такой же вышивкой, я обула мягкие туфли из красной кожи. Затем, взяв щетку с редкими зубьями, быстро расчесала свои густые волосы и аккуратно заплела их в косы, завязав зелеными лентами.

Наконец я была готова. Бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале, я осталась довольна увиденным. Осталось самое сложное – выслушать приговор с гордо поднятой головой. Не думаю, что мачеха захочет видеть меня возле себя, уверена и в том, что она уже придумала, куда меня сплавить, чтобы я не мозолила ей глаза одним только своим существованием.

Была ли я против? Нет. Меня ничто не держало в этом замке. Конечно, без денег мне будет очень туго, но ведь можно продать украшения, которые я заранее спрятала в укромном месте в часовне. Вот как знала, что они мне могут пригодиться! На первое время хватит, к этому времени я успею подрасти и смогу самореализоваться, благо опыта работы в различных сферах у меня много.

Войдя в большой зал замка, заметила стоящих вдоль стены испуганных слуг, несколько соседей со скорбными минами сидели за накрытым столом, а среди них, во главе стола сидел епископ Сан-Варон. Рядом с ним по правую руку сидела мачеха, в своем любимом небесно-голубом наряде, с серебристой прозрачной накидкой на голове.

Быстрым шагом подошла к той, что обещала любить и заботиться о девочке. Опустившись перед ней на колени, произнесла:

- Я скорблю вместе с вами, миледи Антая. Я, как и вы, опечалена утратой отца.

Произносимые мной слова слетели с губ легко и непринужденно. Мачеха же с неприкрытой злобой уставилась на меня, словно я мусор у ее ног. Весь ее облик просто кричал о бушующем в ней негодовании. Еще бы, ведь мене велели привести в том, в чем я ходила целый день, а тут явилась разряженная девочка, показывая свое истинное величие.

- Сегодня ты покинешь Вимаро, — холодно проговорила она с торжествующей улыбкой на губах. – Только из-за любви к твоему отцу я слишком долго терпела твое присутствие в своем доме. Но он мертв, и мне больше не нужно лицезреть его незаконное отродье в стенах моего замка!

Изобразила испуг и замешательство, тогда как мозг начал лихорадочно анализировать.

- Я единственная наследница своего отца! И этот замок, и эти земли по праву мои!

Признаться честно, у меня были сомнения на счет законности рождения Надэи. Никто никаких документов регистрации брака между отцом Надэи и ее матерью не видел. Уточнить сей момент у отца девочки мне не дали, банально выставив за дверь, когда я начала об этом интересоваться у умирающего мужчины.

- Наследница Вимаро? – презрительно фыркнула женщина. - Ты родилась вне брака! Он прижил тебя от шлюхи! Наследником Вимаро будет мой ребенок! Мой законный ребенок!

В глубине души с сожалением вздохнула. Эту змею так просто не прогнуть.

Тем временем мачеха еще пуще распалялась:

- Свидетельств, подтверждающих брак между твоими родителями, не существует, и поэтому церковь объявила тебя незаконнорожденной. Ты осмелишься спорить с церковью?

Вот тут то я поняла, что настал мой момент и ее можно ужалить ее побольнее. Идти против церкви мне было опасно. Я все равно покину стены этого негостеприимного дома, но хочу оставить после себя немного впечатлений. Еще на рассвете мне приснилась сегодняшняя сцена. Думала просто сон, но все оказалось реальностью.

- Церковь? – насмешливо спросила, скинув с себя маску детской непосредственности. - Вы вероятно, имеете в виду своего любовника, этого жирного борова, - кивком головы указала на епископа Сан-Варона, - который даже сейчас, сидя рядом с вами, воображает, как будет ласкать ваши прелести? Возможно, я всего лишь ребенок, но я действительно не глупа!

Я со злорадством наблюдала, как голубые глаза Антаи сперва округлились, едва не вывалившись из орбит, а потом сузились в гневе. Ее побелевшее лицо пошло пятнами. Жалкое зрелище, но я не жалею о сказанных словах, ведь они были правдой и только правдой.

- Дрянь! – завизжала мачеха, схватившись за живот. – Убрать ее с глаз долой!

Ко мне подбежал Дарк и пытался увести, но я откинула его руку со своего тела. Мне осталось сыграть последнюю сцену, и моя роль в этом спектакле будет окончена.

- Вы можете прогнать меня из Вимаро, но все, что вы планируете с епископом. Вы хотели власти? Но Вимаро никогда не станет вашим, вы никогда не узнаете настоящего счастья! Будьте прокляты, леди Антая! Вы и ваши дети!

Антая Сан-Данар пронзительно взвизгнула от ужаса и закричала:

- Вон! Уберите ее вон с глаз моих! Она должна убраться из Вимаро до наступления ночи!

Я с затаенной злобой наблюдала, как она откинулась на спинку кресла и заохала. Вокруг нее засуетились служанки, поднося то вино, то фрукты.

«Актриса погорелого театра, блин! Да ничего с тобой не случится!» - отметила про себя.

В огромном зале, похожем на прохудившийся мешок с соломой стало на удивление шумно. Но никто из присутствующих не подошел ко мне, не посочувствовал. Я видела в их глазах недоумение и страх. Даже преданные слуги отца Надэи стояли возле стены, опустив голову. Эта женщина могла превратить жизнь любого в сущий ад. Такова ее натура и не мне ее судить.

Высоко подняв голову, вышла из зала в сопровождении Дарка. Мое сердце билось маленькой пичужкой, запертой в клетке, но никто этого так и не понял. Всего на краткий миг меня обуял страх перед неизвестностью. Мне придется покинуть стены Вимаро, но куда же идти? Как мне теперь выжить в новом для меня мире?

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Новые реалии

Едва я вышла из зала под сопровождением Дарка, как в нашу сторону выдвинулись несколько стражников, среди которых я заметила и Дастана, верного мечника отца Надэи. Он остановил нас и произнес извиняющим тоном:

- Госпожа Надэя должна пойти с нами.

Я в замешательстве глянула на своего высокорослого няньку. По его виду было не понятно, что как мне следует поступить – идти со стражниками или оставаться на месте. Секундное замешательство сменилось безразличием. Какая разница, ведь предначертанного не изменишь! Хотело было отпустить свою руку, но Дарк не позволил.

- Куда? – спросил он напрямую у Дастана.

Тот неодобрительно покачал головой.

- Леди Антая была супругой моего господина. Теперь она здесь хозяйка и я не могу игнорировать ее приказы. Пойми, на мне долг чести и клятва верности.

- Куда? - повторил свой вопрос Дарк.

- Она продала девочку работорговцу из Антей, Дарк, - нехотя произнес Дастан. – Он ждет маленькую госпожу за основными воротами.

Сердце заполошно забилось в груди. В рабство? Но в государстве Саркот нет рабства! Об этом я узнала в первую очередь! Мозг принялся лихорадочно анализировать, но ничего путного я так и не смогла придумать. Может все же удастся забрать украшения из часовни и тогда я смогу обменять из на свою свободу. Надеюсь на это.

- Поведите меня в часовню. Я хочу попрощаться со своим отцом, - и видя нерешительность стражника, продолжила: — Это мое право и вы не смеете мне в нем отказывать!

Покачав головой, Дастан повел меня к часовне. Вопреки моим предположениям, Дарк последовал за нами.

- Я хочу побыть с отцом на едине, - тихо прошептала, увидев на погребальных носилках тело отца Надэи. До несчастного случая, до того момента, когда он упал с коня будучи нетрезвым, он был несомненно красивым мужчиной. Светлокожий, с густой темной шевелюрой, достающие ему до плеч. Идеально пропорциональное лицо, выглядевшее очень молодо. Лишь небольшие сеточки морщин вокруг глаз выдавали его истинный возраст. Граф де Вимаро остался красивым и после смерти, которая стерла с его лица заботы живущих и разгладившая его высокий лоб.

Мужчины нехотя покинули часовню, оставляя меня одну рядом с еще не остывшим телом. Страшно мне не было, я уже давно привыкла видеть телесную оболочку без души. Сноровисто подобрала подол своего платья и на цыпочках пробралась к первой скамье возле алтаря. Там три дня назад я спрятала свои богатства, боясь жадности мачехи. И вовремя.

Отодвинув немного ножку скамьи чуть в сторону, я смогла поддеть доску и потянуть ее наверх. Вздох облегчения пронесся по маленькой часовне. Мои сокровища оказались на месте. Были опасения, что за мной могли вести слежку, когда я их туда прятала, но слава Богу, все обошлось.

Осторожно вытащив их на свет божий, принялась складывать в потаенные кармашки льняной сорочки. Так у меня хоть была уверенность, что их никто не заметит. Не будут ведь стражники меня досматривать прежде, чем дать пинка под зад, выполняя приказ новой хозяйки?! Думаю, нет. К тому же я не прикасалась к фамильным украшениям, которые наверняка описаны и внесены в соответствующий реестр, взяла только то, что осталось Надэи от матери и то, что подарил ей лично отец. Если верить памяти моей предшественницы, о них мало кто знает, а если и знает, то точно не станет докладывать о пропаже леди Антае.

Наконец все украшения были надежно спрятаны и закреплены. Я поправила пышную юбку и вытерла о нее вспотевшие от волнения ладони. Пришлось сильно потереть руками глаза и прокусить кончик языка, чтобы выдавить из себя слезы. Увы, но плакать я так и не научилась за свою прошлую жизнь. Все терпела, а не надо было.

Повернувшись, неспешным шагом вышла из часовни. Мужчины стояли у входа и о чем-то тихо говорили. Едва я прикрыла за собой дверь, как Дастан протянул мне раскрытую ладонь.

- Мне нужно собрать в дорогу немного вещей, - тихо произнесла, - и я сразу же покину Вимаро.

- Простите, госпожа, но она запретила вам брать с собой какие-либо вещи, - ответил стражник, потупив глаза в пол. - Вы должны немедленно идти со мной. Работорговец уже ждет.

Было видно, как ему претит приказ новой госпожи, но он ничего с этим поделать не мог. Клятва, данная отцу Надэи, не давала ему и шанса ослушаться.

Не зная, как поступить, я с надеждой посмотрела на своего личного охранника.

- На улице уже ночь. Девочка должна взять хотя бы плащ, - тихо произнес Дарк, но в словах вилонийца мечник почувствовал невысказанную угрозу.

- Ладно, - уступил он после недолгого раздумья. – Но прошу поторопиться, иначе она сильно разозлиться.

Дарк кивнул его словам и склонившись ко мне, спокойно произнес:

- Оставайся с Дастаном, дитя мое.

Кивнув ему в знак того, что услышала его просьбу и отошла в сторону. Молча наблюдала, как он торопливо зашагал вверх по узкой каменной лестнице, ведущей в комнатку, которая уже больше не принадлежала мне.

Прошло минут пять, а Дарка еще не было. Я уже начала нервничать и тихо постукивать туфелькой по каменистому полу, как неожиданно из поворота вышла Антея. Ее исказившееся злобой лицо и визгливый голос заставил меня вздрогнуть и затравлено посмотреть в сторону лестницы.

- Почему эта маленькая дрянь до сих пор здесь? Разве я не велела тебе убрать ее долой с моих глаз? Немедленно отведи девчонку к работорговцу!

Стражники не успели ответить на ее вопросы. Со второго этажа замка послышались громкие шаги, и я наконец-то увидела Дарка. Признаться честно, выдохнула с облегчением.

Тем временем Антая проследила за моим выражением лица и тоже посмотрела на верх. Дарк как ни в чем не бывало спускался по лестнице, неся в руках небольшой узелок. Едва его нога коснулась поладней ступени, как леди Антая буквально набросилась на него.

- Что это ты несешь, Дарк? Эта мерзавка ничего не должна забирать с собой из замка! Отдай мне этот сверток и ступай по своим делам!

На чудо я не надеялась, понимая, что никто в этом замке за меня не заступится. Но вопреки моим ожиданиям, Дарку удалось сделать невозможное.

- Неужели вы не позволите моей госпоже взять с собой ее плащ и сменную одежду, миледи Антая? — спросил он у женщины. — Неужели вы допустите, чтобы вас назвали мстительной и немилосердной?

Антая Сан-Данар вспыхнула, словно спичка, что совсем не подобало ее положению. И уж тем более усомниться в произнесенных словах. Я уже поняла, что даже та крохотная часть магии, что осталась в этом мире, надежно служит ее хозяевам. Но, судя по поведению мачехи, она не спешит признавать ее своей хозяйкой.

- Откуда мне знать, - проговорила мачеха, склонив голову на бок, - что вы не украли имущество, принадлежащее Вимаро?

- Вы в праве сомневаться, - спокойно ответил Дагда, - но если позволите развязать этот жалкий сверток, то сможете сами проверить и убедиться.

Положение Антаи было аховым. Если она прикажет сделать так, как предложил ей Дарк, то самолично подпишется в том, что магия Вимаро ей не подвластна.

- Хорошо, отдай этой скверной девчонке ее вещи и ступай по своим делам! - с отвращением воскликнула мачеха.

Только вот то, что произошло дальше, стало и для меня большой неожиданностью.

- Мои дела — это леди Надэя, - тихо произнес Дарк. - Куда она, туда и я.

- Но ты не можешь покинуть Вимаро! Ты прикреплен к этой земле. Если попытаешься уйти, я прикажу привести тебя обратно и высечь как беглого раба!

Услышав ее слова, Дарк запрокинул голову и расхохотался. Смех его был раскатистым и гулким, и от него по спинам всех присутствующих пробежали мурашки.

- Я – свободный человек! Я приехал из Вилонии с моей госпожой во исполнение клятвы, которую дал ее умирающей матери! Только эта клятва удерживала меня в этом замке. Но теперь моему пребыванию в стенах этого замка окончено. Если вы хотите попробовать задержать меня, миледи Антая, что ж, попробуйте! - окончил он и так взглянул в ее глаза, что леди Сан-Данар невольно вздрогнула.

- Ну тогда ступай, - сказала она и усмехнулась, - но не вздумай возвращаться и просить у меня милостыни, когда работорговец выгонит тебя на все четыре стороны! Я не приму тебя обратно! Можешь умирать с голоду. А за эту мерзавку мне заплатили полновесным серебром, которое я прибавлю к наследству моего будущего ребенка.

Мачеха глумливо осмотрела меня с высоты своего роста и перевела взгляд на Дарка, словно ожидая от него клятву верности и прощения за ранее сказанные им слова. Но она просчиталась.

- На этих деньгах кровь, - тихо произнес Дагда, пристально глядя в ее глаза. - Они не принесут счастья вашей дочери. Они только навлекут на нее беду.

Антая Сан-Данар отшатнулась и сильно побелела. Ее руки неосознанно легли на пока еще плоский живот. Но стоит отдать ей должное, она быстро взяла себя в руки.

- Убирайся!

Дарк улыбнулся ей, но эта улыбка больше походила на оскал. Леди Сан-Данар попятилась, повернулась и, подхватив юбки своего платья, побежала в зал.

Обернувшись к Дастана, Дарк кивнул головой.

Мы вышли на задний двор, где торговец уже давно дожидался своего живого товара в мое лице. Сенешалю очень хотелось увидеть выражение лица работорговца, когда тот узнает, что Дагда отправится вместе с девочкой.

Тальян, так звали работорговца, нетерпеливо прохаживался взад и вперед. Даже и понимать не нужно было, что он очень доволен сделкой. Увы, но и в моем мире было множество извращенцев, ценивших детей. Особенно красивых и необычных. Я понимала, какая участь меня может ожидать в ближайшем будущем, но безропотно шла за стражником. Я понимала и то, что любое отступление от предсказанного может кардинально поменять будущее. Оно субъективно, и любой неверный шаг может стоить мне жизни.

Передача собственности была быстрой. Тальян вынул из своего кошелька одну серебряную монету и передал ее Дастану. Судя по его довольной роже, леди Антая сильно продешевила.

- Идем, - скомандовал мне работорговец и хотел было потянуть на себя, но путь ему преградил Дарк.

- Не смей прикасаться к моей госпоже, - угрожающе прошипел он ему в лицо.

Тальян вытаращил глаза и затравлено принялся оглядываться. Еще бы! Даже по сравнению с ним Дарк казался великаном, был слишком большим и опасным на вид.

- Ты кто? - чуть ли не жалобно проблеял торговец живым товаром.

Не в силах удержаться, Дарк усмехнулся.

- Я - Дарк, охранник этой девочки. Я был рядом с ней с самого рождения, а до того охранял ее мать. Я не покину мою маленькую госпожу, торговец. Куда она — туда и я.

Тальян на мгновение пришел в замешательство. Прежде он никогда не сталкивался на Западе с такими случаями. Чтобы о маленькой девочке заботился мужчина?!

- Хорошо. Но имей ввиду - тебе придется самому зарабатывать себе на пропитание.

Слишком быстро он согласился, что было очень странно. Но причину этому я узнала чуть позже. Торговец же, подойдя к двум лошадям, вытащил из седельной сумки кожаный ошейник, который он хотел на меня нацепить. Опять-таки меня спасла реакция Дарта.

- Не стоит портить ее нежную кожу, торговец! Этот ошейник оставит на ней отметины.

Тальян на мгновение задумался. Великан прав: он сам видел, что рабские ошейники оставляют на коже следы. Такие отметины могут снизить ценность девочки, да и вообще стыдно портить такую чудесную кожу.

Незнакомый мальчишка подвел к Дарту великолепного коня, что разительно отличался от кляч торговца. Взгромоздившись в седло, он наклонился и с легкостью поднял меня, усаживая перед собой.

До заката еще оставалось примерно часа два и работорговец видимо решил как можно быстрее покинуть побережье Саркота.

«Терпение, только терпение!» - мысленно прошептала я, глядя прямо перед собой. Как бы ни прискорбно это было говорить, но теперь передо мной возникла иная проблема. Я совсем не умею кататься верхом!