Надзиратель для непутевой ведьмочки

Я слетела по лестнице, на ходу натягивая кроссовки, и только чудом не пересчитала ступеньки носом. Впереди уже приветливо открывалась автоматическая дверь, а с улицы тянуло утренней прохладой. Десяток шагов, и я на свободе.

— Верена, стоять! — раздался позади грозный голос моего наставника.

Впрочем, я считала его надзирателем. Приют, в котором я провела всю свою жизнь, никогда не был лучшим местом в мире, но с появлением Дарона и вовсе стал мало отличаться от настоящей тюрьмы. Он контролировал каждый мой шаг, и я подозревала, что это сильно выходило за рамки его обязанностей.

— Опаздываешь на работу, третий раз за первую неделю, — раздраженно констатировал Дарон.

Я развернулась на пятках, уставилась на него с выражением смирившегося, но не сдавшегося преступника и попросила:

— Так, может, я побегу, а то ведь еще больше опоздаю.

Не удивилась бы, если бы против всех законов физики между нами сейчас принялись вспыхивать искры, превращаясь в маленькие молнии. Напряжение казалось мне осязаемым, взгляд голубых глаз приковывал к месту, лишал сил на сопротивление и одновременно разжигал внутри пламя.

Освободиться, высказать ему все, что я о нем думаю, плюнуть ему в лицо!

Мы оба знали, чем это закончится. Он тоже, и я видела ямочку на его левой щеке. Он провоцировал меня, забавлялся, ждал, когда я снова сорвусь. Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула.

Дарон покачал головой и указал в сторону своего кабинета. Я показательно свесила плечи и молча потопала к нужной двери.

«Еще немного, Верена, еще немного. Тебе уже почти двадцать».

С тех пор как мне исполнилось восемнадцать, я имела право покинуть приют, если смогу зарабатывать и снимать отдельную комнату. Тем не менее до достижения двадцати лет нас не выгоняли, а от государства нам полагались наставники, чтобы управляться с финансовыми и юридическими делами, а заодно, как говорится, жизни учить. По закону подлости мне достался самый худший из возможных. Вот этот вот Дарон. Подарочек тот еще, я звала его просто — Демон.

Высокий, статный, красивый. Темные волосы, яркие голубые глаза, часто скрытые за модными солнечными очками, кожаная куртка на широких плечах. Девчонки в приюте просто с ума сходили от зависти, подсчитывая, сколько раз в неделю он успевал вызвать меня в свой кабинет и сколько времени я там провела. Вот только они зря отказывались верить, что ничего хорошего там не происходило. Он отчитывал меня за каждую нелепую оплошность, не оскорблял напрямую, но выходила я все равно с чувством, что меня снова облили грязью. Наверное, это его особый талант, потому что он и хвалил так же, с издевкой. Впрочем, наше отношение друг к другу было взаимным. Для мелочной мести я использовала любой подвернувшийся повод, а про себя считала дни до своего двадцатилетия.

Сегодня у меня не было оправданий. Я проспала, потому что мне снилась мама. Сон был таким ярким, таким реальным, что я просто выключила назойливый будильник, чтобы продлить встречу еще на чуть-чуть. Никогда не видела своих родителей, но они часто приходили ко мне во сне, и отчего-то я была уверена, что это именно они. Объяснять Дарону причину опоздания совсем не имело смысла, не хватало только, чтобы он посмеялся еще и над этим.

Я ввалилась в его кабинет и уже приготовилась плюхнуться в кресло и расслабиться, раз мне предстояло выслушать очередное внушение, но замерла на пороге, а потом запоздало и неуверенно исправилась:

— Доброе утро.

У окна стояла высокая, стройная дама в строгом, но чересчур облегающем костюме.

«Любовницу он тут что ли забыл?» — злорадно подумала я. Комнату наполнял приторный цветочный аромат ее духов. У меня от него даже глаза принялись слезиться. Ничего себе — какой ядовитый путь к сердцу мужчины.

Я обернулась к Дарону в поисках ответа, а он просто пихнул меня в сторону кресла, прошел в кабинет и запер за собой дверь. Я всем телом почувствовала несуществующий сквозняк, когда ключ повернулся в замке. В кресло все-таки опустилась, правда, совсем не в той наглой позе, в которой планировала. Дарон остался стоять у двери, скрестив на груди руки, а дама вдруг обошла стол и присела рядом со мной в соседнее кресло.

«Значит, она не относится к приюту, — мелькнуло у меня в голове, — иначе вела бы себя здесь по-хозяйски. И явно не с работы».

— Верена Шенк? — уточнила она.

Я кивнула, едва удержавшись от замечания, что Дарон точно ни с кем бы меня не спутал. Формальности всегда пугали. Наверное, как раз с таким лицом и сообщают, что приближается конец света.

— Я распорядитель вашей покойной бабушки, — начала она сочувствующим тоном.

Вот только ее сочувствие мне не требовалось, потому что я понятия не имела, о ком она говорила.

— У меня нет бабушки, — выпалила я, как будто испугалась, что она продолжит свою речь. Если попрошу ее оставить подробности при себе, Дарон снова меня отчитает, а просто уйти не получится, не зря он дверь запер.

Всю свою жизнь я провела в этом приюте, и за долгие девятнадцать лет никто даже не подумал мной поинтересоваться. Поиски в справочных, архивах и в сети тоже ничего не давали. Я была типичным представителем своего сорта — маленьким никем.

— Есть, вернее, была, — поправилась она. — Совсем недавно мне, наконец, попало в руки ее завещание, в котором упоминается только ваше имя.

Я сглотнула неизвестно откуда взявшийся в горле ком. Что ж, этой самой бабуле повезло, что я узнала о ней после того, как она покинула бренный мир. Иначе ей предстояло бы многое о себе услышать.

— Ладно, — покладисто согласилась я, хотя все еще не воспринимала новости серьезно. Может это розыгрыш такой? Как раз в стиле Дарона. — Так что я выиграла в этой лотерее?

Дама закашлялась, отчего ее обтянутая блузой пышная грудь заметно закачалась. Дарон подошел поближе, а я закатила глаза, сложив в уме эти два действия. Бабник, подвид обыкновенный. Впрочем, сравнение явно было не в мою пользу, я такими формами похвастаться не могла, хотя на фигуру и не жаловалась.

— Вы получаете дом и небольшой участок земли за городом, — официальным тоном пояснила она. Подняла со стола тонкую папку, открыла и протянула мне. — Но это только формально.

Я взяла папку и уставилась на завещание некой Катрионы Кэммерли. Имя мне совершенно ничего не говорило. Как и приложенная к завещанию фотография пожилой женщины с седыми волосами и большими, словно светящимися глазами. Что ж, если это моя бабушка, то генетика наш род явно не обижала, хоть я и не считала себя красоткой. Я вдруг замерла, осознавая, что мама из снов действительно была похожа на эту женщину. Как мой мозг сумел создать этот образ?

— Как это формально? — очнулась я от размышлений.

— Дом аварийный, подлежит сносу, а участок пойдет с аукциона за долги вашей покойной родственницы.

Вот так, не успеешь обрести надежду съехать из-под опеки Дарона, как надежда эта того… с аукциона.

— Так зачем мне было это знать? — удивилась я. — Раз ничего не изменится.

— Согласно завещанию, вы должны поехать со мной и войти в дом первой, — странно выделила она последнее слово голосом. — Можете забрать из ее личных вещей все, что захотите. К тому же вам надлежит позаботиться о ее питомце.

— О питомце? Да куда мне его? Сюда нельзя.

— В исключительных случаях можно, — процедил над моей головой недовольный Демон-надзиратель. Видимо, с ним об этом уже пообщались, а вот мнения спросить забыли. Дама резко показалась мне гораздо милее, чем до этой фразы.

— Что за питомец-то хоть?

— Не указано, — отрезала она.

— Он что, до сих пор один в доме сидит? Только этого мне и не хватало. Я тут сама ещё… питомец.

— Вы готовы поехать прямо сейчас? — спросила она тоном, который не терпел отказов.

— Верена опаздывает на работу, — встрял Дарон, а в его голосе мне послышалась угроза. — Можно отложить?

Я едва не открыла рот от удивления. Дарон словно был против самой поездки. Конечно, я не сомневалась, что он станет возражать, но скорее поставила бы на то, что Дарон захочет уладить все формальности без меня, благо статус наставника позволял ему решать такие вопросы. Внутри у меня тут же выросло и буйно зацвело желание сделать что-нибудь ему назло.

— Никак нет, — отозвалась дама. — Мне с трудом удалось добиться отсрочки по сносу здания, пока мы искали завещание, а потом наследницу. Дело слишком сильно затянулось. Мы должны закрыть этот вопрос сегодня же. По завещанию она войдет в дом, убедится, что у нее нет претензий, и поставит подпись.

— Каких претензий? — уточнила я.

— Любых, — в ее голосе появлялись нервные нотки. — Завещание составляла ваша бабушка. Вам лучше знать, чего она хотела. Так вы едете? — обратилась она ко мне, полностью игнорируя Дарона.

— Да, — вскочила я с кресла.

Дарон с недовольным видом отпер дверь.

Дама вырвала у меня папку, прижала к груди и вышла, громко топая высокими каблуками. Я побежала следом.

У самого выхода из кабинета Дарон больно схватил меня за локоть и прошептал:

— Я не могу поехать с тобой. Поставь меня на быстрый вызов и держи телефон там, где ты легко сможешь его достать.

Я нервно сглотнула. Его лицо было так близко, что на щеках я ощущала теплое дыхание. Глаза Дарона горели, странно, опасно, я чувствовала себя мышью перед удавом, не в силах пошевелиться. Опустила взгляд, сколько смогла, и уставилась на сухие губы с чуть приподнятыми уголками, а мой собственный рот приоткрылся, мне не хватало воздуха, чтобы просто дышать.

— Что ты…

— Обещай!

— Хорошо, хорошо, обещаю, — пробормотала я.

— Иди, — отпустил он меня, и я выскочила в холл.

Воздух ворвался в легкие, словно снова включили его подачу в замкнутое помещение. Я развернулась, чтобы заорать, что это, черт возьми, было, но Дарон захлопнул перед моим носом дверь.

Чертов Демон! Ненавижу!

------------------
Дорогие читатели, рада приветствовать вас в этой истории.
Подписывайтесь на автора в , чтобы не пропустить обновления.
Приятного чтения!

Я метался по кабинету от стенки до стенки, и казалось, что в какой-то момент они начали сдвигаться, а свободное пространство принялось неумолимо уменьшаться. Конечно, это была лишь иллюзия, но легкие горели, что-то невидимое сдавливало шею, словно ворот рубашки ожил, впился в шею и принялся душить. Я оттянул его, дернул так, что послышался треск рвущейся ткани.

То и дело я с опаской поглядывал на телефон, который мирно лежал на краю стола, как на бомбу с часовым механизмом. Как будто ожидал увидеть на экране таймер с обратным отсчетом.

Не нужно было отпускать Верену одну, но мне не оставили выбора, все произошло слишком неожиданно, а я расслабился за годы, проведенные здесь, потерял форму и сноровку. Не предположил даже, что Верена захочет поехать туда. Что узнает об этом месте.

Больше этого не повторится.

Я еще не знал, с какой стороны придет опасность. Чье обличье выберет. Но по всему выходило, что ждать осталось недолго. Ведьма Катриона, наконец, отправилась в лапы Тьмы. Не могла подождать еще годик, чтобы я успел избавиться от ее несносной девчонки. Что ж, скатертью дорожка, помощи от нее все равно не было никакой.

Вот только заявиться в ее дом я не мог даже после смерти ведьмы. Слишком хорошая там стояла защита. Требовалось приглашение, а я был последним, кого Катриона пустила бы на порог. Оставалось только смотреть на телефон и ждать, когда пригласит Верена. Сначала ей требовалось самой получить на это право, то есть — войти в дом.

Отправить с ней кого-то я тоже не мог. Во-первых, потому что трудно было бы объяснить, почему я не собираюсь исполнять свои прямые обязанности. Во-вторых, что важнее, я никому здесь не доверял. Точнее, вообще нигде, но это значения уже не имело. Решил, что Верене будет безопаснее одной, если, конечно, она хоть раз в жизни проявит благоразумие и сделает, как я ей приказал.

Я успел пробить дамочку по базам, и ее личность сомнений не вызывала. Как и место, куда отправилась Верена. Я прекрасно знал этот адрес, дом и женщину с фотокарточки.

Знал, и до глубины души ненавидел.

Потомственная ведьма Катриона, с которой мой папаша заключил договор. Поклялся на крови своего рода. Казалось бы, какое мне до него дело? Вот только после кончины папаши, договор перешел на меня, а я был вынужден исполнять условия. Охранять ее непутевую внучку, пока той, наконец, не стукнет двадцать. К тому же не существовало никакой гарантии, что тогда клятва сочтется исполненной, а от меня не потребуется нянчиться с Вереной всю жизнь.

Я сжал челюсти до зубного скрежета. Все бы отдал, чтобы освободиться и убраться отсюда, только ведьма Катриона слишком хорошо умела скреплять клятвы. И мне приходилось выполнять ту, что досталась мне.

«И все-таки не стоило отпускать Верену одну».

В тишине раздался звук входящего сообщения.

В одно мгновение я оказался у стола, схватил телефон и еле сдержался, чтобы не швырнуть его в стену. Опрометчивый был бы поступок. Незнакомый номер показался насмешкой, сюда не звонили просто так. Неизвестному рекламщику повезло, что он быстро сбросил звонок и решил не попадаться мне под горячую руку, иначе я достал бы его из-под земли.

Я уселся за стол и вызвал на нем магическую карту. Крошечная точка на ней пульсировала там, где находилась сейчас Верена. Удобное средство слежки, вот только если потребуется помощь — никак не поможет оказаться рядом. Кроме улиц и дорог, на карте отражались и силовые потоки. Магические линии, пронизывающие весь мир. Часть из них соединялась в одной точке: на месте домика старой ведьмы Катрионы. Я смотрел на него, пока линии не вспыхнули, а сам дом стал ярче. Значит, новая хозяйка вступила в свои права. Главным наследством Катрионы был отнюдь не старый дом посреди остатков леса, а нечто другое, магическое и опасное. Знания о запечатанном Проломе, за которым местный Ковен следил сотни лет. Знания, собранные по крупице и скрупулезно записанные в книгу. О том, как именно Пролом был запечатан и кто был способен открыть его. Пролом, который вел в мир, порабощенный демонами, а оттуда и в их собственный. Одни из самых злобных тварей во всей вселенной, жизнь не имела для них значения, только власть.

Катриона охраняла книгу лучше прочих, не пожалела бы жизни, чтобы защитить. Вот только не смогла унести с собой. Книга объявится, а на ее новую хозяйку начнется охота. Демоны помнят этот мир, они никогда не забывают врагов, особенно тех, что смогли дать отпор. Я был уверен, что печать на Проломе регулярно подвергалась испытаниям на прочность.

Точка Верены на карте исчезла. Я со злостью треснул по столу кулаками. Что ж, этого стоило ожидать. Следить за ведьмой сложнее, чем за обычным человеком. Я невесело усмехнулся: видимо, пришло время воспользоваться человеческими средствами и банально подбросить ей какой-нибудь маячок. Потянулся к телефону, набрал номер Верены и пару минут вслушивался в протяжные гудки. Снова швырнул телефон на стол.

Дверь бесшумно отворилась и на пороге возникла Лора, наставница младших детей. Карта мгновенно потухла, впрочем, девица и так не смогла бы ее увидеть, я не пренебрегал безопасностью.

— Чего это ты такой хмурый? — проплыла Лора по кабинету и уселась прямо на стол, даже позу постаралась принять пособлазнительнее. — Массажик хочешь?

Пришлось отодвинуться подальше, иначе грудь закрывала весь обзор, а мне было не до нее. Лора никогда не была в моем вкусе, а ее потуги только раздражали. Я давно перестал скрывать это в надежде, что в ней, наконец, взыграет гордость, и она отстанет сама, но эффект оказался противоположным.

— Не сегодня, — открестился я. — У тебя тоже дел нет?

— Вчера ты не был таким хмурым, — протянула она. — Неужели не понравилось?

— Не до тебя сейчас, — буркнул я и решительно спихнул ее со стола. — Проваливай, Лора, прошу тебя.

Она поправила юбку, гордо выпрямилась и сверкнула на меня недобрыми глазами.

— Я не позволю тебе так со мной обращаться. Я давно терплю твое гадкое настроение.

Только ее мне сейчас и не хватало.

— К счастью, я с тобой никак не обращаюсь, — отмахнулся я. — Вчера желание изъявила ты. Не терпи.

На столе пискнул телефон, я схватил его и быстро прочитал сообщение:

«Демон, забери меня отсюда».

Отлично. Казалось, это был первый раз в жизни, когда я чувствовал благодарность к Верене.

Я схватил куртку со стула, выпихнул Лору из кабинета и запер его. Девица гневно топнула каблучком:

— Не смей уходить!

Я, не глядя, махнул ей рукой.

— Ты за это ответишь, — прошипела Лора мне в спину.

«Да, да, — мысленно согласился я, — непременно отвечу. В следующей жизни».

С удовольствием плюнул бы на все и наблюдал пришествие демонов в первом ряду. Может быть, даже с Лорой, на это она вполне годилась. Но не позволяла клятва.

Клятва, связавшая меня и мою жизнь с моей подопечной. Если с Вереной что-то случится, я умру в ту же секунду.

Стоило мне забраться в машину, как смелость и энтузиазм принялись стремительно исчезать. На смену им приходил неуютный липкий страх, а в голове один за другим всплывали наставления, которые я сотни раз слышала в детстве: никогда не уходи с незнакомыми людьми, никогда не садись в их машины. Даже за конфеткой. А я все-таки повелась на конфетку в виде имущества какой-то чокнутой и очень асоциальной бабки. Конечно, в детстве нас учили базовым приемам самообороны, но в любой критической ситуации они тут же выветривались у меня из головы, ноги подкашивались сами собой, так что я не то, что драться, даже убежать толком не могла.

Я сжалась на заднем сиденье, с трудом подавила желание выскочить и побежать обратно в здание, пока еще оставалась возможность. Только сейчас до меня дошло, что сказал мне Дарон на прощание.

Он не может со мной поехать? Разве вопросы моего внезапного наследства не были его непосредственной работой? Но страннее мне показались даже не слова, а то, как он их произнес. Это была угроза, несомненно, но угроза виноватая и… напуганная? Никогда не слышала в его голосе ничего подобного, он же самоуверен, как плешивый божок из мифов. Я попыталась посмеяться над мыслью о том, что Дарона пугал лес, но стало только страшнее.

Я достала телефон, нажала на вызов и тут же сбросила. Нет уж, не дам ему поиздеваться над тем, что я струсила так быстро. Может, Дарон вообще специально эту сцену разыграл, чтобы напомнить мне о своей мнимой важности.

Я убрала телефон в карман, сцепила руки в замок и уставилась в окно. Мимо проносились машины, стеклянные стены домов сливались в одну бесконечную сине-серую полосу с редкими вкраплениями цветных пятен от вывесок и рекламы. Неприятно пахло бензином, меня так и распирало посоветовать дамочке заехать на обратном пути в автомастерскую.

В голову лезли дурацкие мысли. Если бы однажды кто-то сказал, что я захочу по своей воле оказаться рядом с Дароном, а не на свободе и подальше от его мнимой опеки, плюнула бы ему в лицо. Я чертовски ошибалась, потому что сейчас мне хотелось именно этого.

Официально Дарон появился в моей жизни год назад, вернее, тогда меня к нему привязали. Мне исполнилось восемнадцать и уже не полагалось относиться к какой-либо из общих групп детей, и, хотя я получила ощутимо больше прав, все еще не считалась взрослой, поэтому приют выделил мне наставника. Правда, тогда меня радовал не он, а отдельная комната в общежитии приюта. Как будто и впрямь начиналась новая, почти взрослая жизнь.

Дарон понравился мне с первого взгляда. Впрочем, он понравился всем девчонкам, которые успели дорасти до того возраста, чтобы начать заглядываться на противоположный пол. Я была достаточно наивной, чтобы попытаться завести с ним хотя бы дружбу. Творила глупости в надежде оказаться у него в кабинете. Он отчитывал меня и выставлял вон. Стоило признать, что вел себя Дарон вполне профессионально, может быть, как раз это и задевало больше всего. Он казался не намного старше меня, что у нас считалось жутким везением: многим ребятам доставались пожилые и вечно брюзжащие наставники. Разница ожиданий и реальности никак не желала умещаться в моей голове.

Так и продолжалось, пока, однажды, глупость не зашла слишком далеко. Кто-то притащил в приютскую общагу алкоголь. К тому же не какой-нибудь, а дорогой подарочный коньяк. Дело нехитрое, нелегальное, а потому весьма притягательное.

Повеселев душой, подружки одели меня в самый романтический наряд: растянутую майку и юбку, которую при ходьбе приходилось руками удерживать на положенном месте. А потом отправили прямиком в кабинет к моему Демону-наставнику. Отношения… налаживать.

В кабинете было пусто и темно, хотя в воздухе стоял запах восхитительного мужского парфюма. Я уже хотела сбежать, но девчонки, смеясь и прикрывая рты ладонями, приказали мне сидеть в кресле и отправились на поиски хозяина кабинета.

Не знаю, где они собирались его искать, только, видимо, разминулись, потому что явился Дарон сам и явно не ожидал кого-то здесь увидеть. Он с кем-то разговаривал, от страха его шаги отдавались выстрелами у меня в ушах, и я не сразу поняла, что Дарон все-таки был один, а разговор шел по телефону. Бежать стало поздно, и я посильнее вжалась в кресло, отчаянно трезвея и мечтая стать невидимкой.

Свет он включать не стал, просто подошел к окну и уставился вдаль на ясное ночное небо, усыпанное удивительно яркими звездами. Огромная круглая луна освещала Дарона, и я невольно залюбовалась знакомым профилем. Растрепанными волосами, в которые так хотелось запустить пальцы. Сильными руками, мышцы на которых не скрывали короткие рукава белоснежной футболки.

Дарон усмехнулся, и я вдруг поняла, что он все еще не закончил разговор, в ухе у него оставался маленький белый наушник. Я попыталась пошевелиться, но одежда зашуршала, синтетическая юбка с противным звуком терлась о поверхность кожаного кресла, и мне пришлось снова замереть. Идея бесшумно сбежать, пока Дарон не повернулся, полностью провалилась.

— Я понял, — сказал он невидимому собеседнику.

От холодного и властного голоса мне захотелось вжаться в кресло еще сильнее. До этой минуты Дарон казался мне просто вредным недоразумением, которому свалилось слишком много власти. Но он определенно был кем-то другим.

— Если явятся, придется убить их, — с ледяным безразличием произнес он, поднял руку к наушнику и легким касанием пальца завершил звонок.

В его голосе не было ни малейшего намека на шутку. Ни одного оттенка, который позволил бы мне усомниться в его словах. Слишком серьезно. Слишком страшно.

Дарон потянулся, показалось, что я услышала хруст его позвонков.

— Знаешь, что я не люблю больше всего? — поинтересовался он не оборачиваясь.

Я молчала, и Дарон продолжил:

— Когда суют свой нос в мои дела.

Мысленно я взмолилась всем богам, чтобы его телефонный разговор все еще продолжался, хотя прекрасно понимала, что это не так.

Дарон развернулся ко мне, а его голубые глаза в тени показались мне почти черными. На губах играла легкая, но совсем не добрая улыбка.

— И в мыслях не было, — оправдалась я, вжимаясь в кресло.

— Так какого черта ты тут забыла?

— Отчитаться о дне зашла.

— В этом?

Дарон с презрительным смешком показал на меня рукой. Видимо, оценил мой романтический наряд. Чтоб девчонки вместе с ним и провалились!

— Я никому ничего не скажу, — ляпнула я.

Он засмеялся, ядовито и зло. Подошел ближе, навис надо мной, опираясь на подлокотники кресла. Так близко, непозволительно, неестественно, словно его губы вот-вот коснутся моих, между нами оставалась пара жалких сантиметров. Я совсем не хотела этого. Хотела оказаться где угодно, только не здесь, исчезнуть, раствориться… все внутренности свело в незнакомом, мучительном ожидании.

«Отпусти…»

— Конечно, не скажешь. Разве тебе есть что сказать? Хочешь меня в чем-то обвинить? Фильмов насмотрелась?

— Ничего не хочу, — открестилась я и тихонько, словно боялась дразнить движением зверя, попыталась подняться с кресла. Дарон отпрянул, пропуская меня, и я попятилась к двери.

— Не советую проверять, что будет, если я снова застану тебя здесь без вызова.

Я продолжала пятиться к двери, лихорадочно соображая, куда мне бежать. Как дождаться утра и какими доводами умолять директора сменить моего Демона-наставника-надзирателя, который в моей голове стремительно мутировал в просто Демона.

— Не вздумай даже попытаться испортить мою репутацию, — так же спокойно проговорил он, словно прочитал мои мысли. — Только пискни о том, что вышла из моего кабинета в таком… виде. Ты от меня так легко не избавишься, а я превращу твою жизнь в ад.

Уже оказавшись за дверью, я услышала, как он добавил:

— За украденный коньяк ты мне тоже еще отчитаешься.

Я прикусила губу, чтобы не взвыть от досады. Ну почему этим кретинкам понадобилось воровать именно у него?!

Брошенная Лорой угроза засела у меня в голове и упорно не желала испаряться. Сама того не зная, девица задела меня за живое. Лора была наивна и безобидна, но сейчас у меня не осталось сил, чтобы ее развлекать. Стоило давно порвать с ней, а я все продолжал откладывать неприятную часть на потом, продолжая то и дело пользоваться приятной. Что ж, как известно, внезапнее всего случается то, чего больше всего ждешь.

Радовало одно: какую бы месть Лора ни изобрела, вряд ли она додумается до того, чтобы вышвырнуть меня из приюта. Слишком ревнива и глупа, такие часто выступали в роли наказания собственнолично. Будет мелочно мстить или давить на жалость с совестью, но держать при себе, иначе какое в том удовольствие?

Дочь хозяина детского приюта в неблагополучном районе города, скверным характером она и сама мало отличалась от своих подопечных. Лора была просто удобной, во всех смыслах этого слова. Благодаря ей я и получил место наставника в прошлом году. Соблазнить ее оказалось так легко, что слишком быстро наскучило. Пришлось подыгрывать ее любовным фантазиям еще какое-то время, пока новый работодатель не убедился, что с обязанностями я прекрасно справлялся. Впрочем, желающих занять это место никогда не бывало много. Мало кто хотел возиться со вчерашними детьми, которые завтра разойдутся по тюрьмам или притонам. Я вполне мог устроиться сюда и сам, Лора требовалась мне для того, чтобы повлиять на отбор подростков, которых мне должны были поручить. К счастью, она даже не заметила, что меня интересовал лишь один из них. Все равно пришлось взять еще парочку, чтобы избежать ненужных вопросов.

В отличие от навязчивой, но безликой Лоры, Верену я заметил сразу. Она выделялась еще тогда, мне даже не потребовалось фото, чтобы узнать ее, хотя до этого мы никогда не встречались. Кровь ведьмы Катрионы не спутать, она оберегает не только от внешних угроз, но и от многих глупостей.

Я усмехнулся. Вот только от ночных взламываний моего кабинета и кражи коллекционного коньяка девчонку ничего не уберегало. Однажды кто-то преподаст ей хороший урок, и пусть она сочтет за счастье, если это окажусь не я.

Город остался далеко позади. Машину пришлось бросить у съезда с трассы, дорогу размыло, а я совсем не хотел ждать эвакуатор, чтобы он завяз рядом со мной. Всегда подозревал, что вечная жижа здесь — тоже работа ведьмы, хоть и звучало глупо. Катриона могла придумать что-то приятнее.

Спустившись с дороги, я остановился и с сомнением посмотрел на грязную после ночного дождя тропинку, которая начиналась у моих ног и петляя уходила вдаль, терялась между деревьев. В последний раз я побывал здесь почти два года назад. Тогда дом старой ведьмы еще находился в настоящем густом лесу. Теперь же за тонкой полосой сохранившихся деревьев виднелись бодро строящиеся коттеджи. Скоро спилят и последние ели, видимо, ждали только, когда избавятся от бабки, которая ни в какую не желала продавать свои земли. Слышал, что с ней даже судиться боялись, старая ведьма знала, как отвадить всех назойливых гостей.

Катриона ушла, а защита осталась. Я хорошо ощущал ее, потому и не решался идти вперед. Сигнал на телефоне благополучно пропал, а Верена ожидала где-то впереди. Тьма побери эту девчонку.

Я так торопился сбежать от Лоры, что не обратил должного внимания на формулировку. Верена просила забрать ее, а не — прийти и забрать. Одно маленькое слово, но его недостача досаждала мне как заноза в неподходящем месте.

В глаза назойливо светило солнце, которое лишь к полудню решилось выглянуть из-за светло-серых туч. Как назло, очки я с собой не взял. Легкий ветерок приятно обдувал лицо, но неожиданно сменил направление, и, совсем как человек рукой, мягко толкнул меня порывом в спину.

Дозволено мне пройти или нет? Проверять на своей шкуре совсем не хотелось. Для простых людей дом мог казаться заброшенным, а то и вовсе — невидимым. Со мной все обстояло сложнее, Катриона ставила защиту как раз от таких, как я. Вряд ли ведьма оставила что-то, что убило бы меня, кто тогда станет охранять ее драгоценную внучку. Ясно одно — удовольствия ее защита точно не доставит. Верене же и вовсе не полагалось видеть лишнего.

— Трус, — выдал я сам себе и сделал шаг вперед.

Всегда считал страх полезным. Мой отец не был трусом, поэтому сейчас его потомственная клятва и висела на мне, как камень на шее приговоренного. Трусость и способность выживать тесно связаны.

Ничего необычного не произошло, только деревья зашуршали листьями, словно подбадривая меня, и я сделал еще один шаг. Видимо, приглашение Верены все-таки сработало как надо. Я вытер со лба пот, выругался, избавляясь от напряжения, и отправился по тропинке.

Верена нашлась около дома в гордом одиночестве. Она бесцельно слонялась по двору, то и дело заглядывая в окна. Домик казался кривым и насквозь прогнившим, но я знал, что это лишь иллюзия. Верена видела перед собой нечто иное. Вид у нее был растерянный, она то и дело потирала себя за плечи. На мгновение мне захотелось обнять ее и успокоить.

— Что ты сделала этой несчастной, чтобы она бросила тебя здесь одну? — громко поинтересовался я, подходя поближе.

Верена обернулась, выражение ее лица сменилось от напряженного до радостного и снова привычно кислого. Последнее было ее нормальной реакцией на мое появление.

— Она предлагала меня подвезти, — пробурчала Верена. — Я была не готова.

— Теперь готова? — допрашивал я.

Не терпелось убраться из этого места. Может быть, мне и стоило подружиться с последней ведьмой, которая по преданиям, должна была единолично получить всю силу своего рода, но клятва не давала нам с Вереной даже шанса. Когда я смотрел на девчонку, во мне поднималась жгучая ненависть. Не к ней, а к тем, кто решил, что сможет манипулировать мной.

— Не совсем, — неуверенно отозвалась Верена.

— А позвать меня, когда определишься, ты не могла?

Верена закатила глаза, губы ее беззвучно шевелились, она явно перебирала свой личный набор оскорблений.

— Мог бы и повежливее, у меня тут воссоединение с семьей сорвалось.

— Ага, — не сдержал усмешку я. — То-то и смотрю, убиваешься горем.

— Сволочь ты, Демон, — наградила меня Верена.

— Так сволочь или демон? Ты хоть с чем-то в жизни можешь определиться?

Верена покраснела. Казалось, что у нее из ушей вот-вот повалит пар. Идиотка, но милая. Дразнить ее всегда было забавно.

— Бояться разучилась?

— Тебя-то?

«Значит, разучилась, — мысленно отметил я. — Придется напомнить. Не время отбиваться от рук».

Верена подошла к крыльцу, подняла с нижней ступени небольшую клетку и с силой пихнула ее мне в руки. Оглянулась на дом, словно не могла заставить себя снова зайти внутрь и решила:

— Готова.

— Что это за дрянь? — воззрился я на жирную черную крысу. Та в долгу не осталась и агрессивно защелкала зубами, посматривая на мои пальцы.

— Питомец, — мстительно объявила Верена, а в ее голосе послышалось нескрываемое торжество. — Ты же сам разрешил. «В исключительных случаях», — нелепо передразнила она меня.

Если раньше я была уверена, что слышала в нашем приюте весь набор существующих в мире ругательств и оскорблений, то теперь оказалась вынуждена признать, что глубоко ошибалась. Дамочка в чересчур облегающем костюме покоряла меня экзотическими конструкциями, которыми сопровождала свой поход на каблуках по грязной и мокрой лесной тропинке. Судя по всему, она и сама оказалась здесь в первый раз, а в офисе успела только сверить адрес с картой и вбить в навигатор.

Сдалась она примерно на середине пути. Дрожащими пальцами достала из сумочки пакетик, сняла туфли и бережно упаковала их в него, стоя прямо в грязи, которая доходила ей до щиколоток.

— В машину как потом садиться? — поинтересовалась я.

Она качнула у меня перед носом грудью и так возмущенно вздохнула, словно я только что плюнула в ее долгожданный праздничный ужин. Пока смотрела на ее страдания, не заметила, как весь страх прошел. По крайней мере, до сих пор никто не сдал меня сомнительным личностям, не запер в подвале и не приковал наручниками к ржавой батарее.

— Машину помоют, — тоненько и почти истерично отозвалась дамочка. — А туфли дорогие!

«Ага, всяко дороже машины», — подумала я. Хорошо, что вслух не сказала, а то точно крайней бы осталась.

— А я вам точно нужна? — жалобно спросила она.

Я застенчиво пошаркала кроссовком по грязи. Ни на что не намекала, но, похоже, меня собирались лишить единственного развлечения. Блуждания в одиночестве по лесу я к таким не причисляла.

— Разве мне бумаги не надо было подписать?

— А мы сейчас тут и подпишем, — воодушевилась она.

Принялась выдергивать из сумки папку, которую успела хорошо помять пакетом с туфлями. Кое-как раскрыла ее, едва не вываляв фото моей покойной бабули в грязи.

— Тут же четко сказано, — начала она деловым, но по-прежнему очень жалобным тоном, — вы должны первой войти в дом и подписать бумагу. Так вы первая и войдете, а в каком порядке, это же совсем неважно.

— Ладно, уговорили.

Я вырвала у нее папку, вытянула из кармашка ручку и быстро расписалась. Наверное, стоило изучить документ получше, я и в кабинете у Дарона его толком не прочитала. Тогда мне все это показалось бредом. Впрочем, и сейчас казалось. Дамочка упаковала папку в сумку и бросилась прочь.

— И вам спасибо, — буркнула я ей вслед.

К моему удивлению, она услышала, потому что резко остановилась и крикнула:

— Так вас подождать?

Я окинула ее скептическим взглядом, задержав его на босых ногах, и сжалилась.

— Не надо, сама доберусь.

— Вот и отлично!

«Действительно, что же тут не отлично», — думала я, пробираясь к цели. Удивительно, но вдруг почувствовала себя легче, свободнее. Даже грязь под ногами перестала хлюпать так громко. Мир словно стал ярче, листья на деревьях зеленее, а мелкие круглые цветы под ногами — синее. Как будто кто-то протер передо мной пыльное стекло.

Стоило признать, что и цель оказалась не такой уж аварийной, как мне ее описали. Глядя на маленький домик, примостившийся между деревьев, которые словно не замечали его, почти прислоняясь к стенам стволами, я подумала, что могла бы тут даже пожить. Летом. В отпуске. Тут вроде и речка недалеко должна быть.

Удовольствие портили бабулины долги, так что землю все равно придется продавать. К тому же одной мне здесь слишком быстро становилось не по себе. Между деревьями мерещилось движение, тени опасно шевелились, когда ветерок играл листьями на ветках. Даже он, казалось, вдруг похолодел и старался продуть меня до самых костей, забирался под одежду и словно под кожу. Солнце только пыталось выглянуть из-за низких туч, а здесь в лесу все снова стало серым и гнетущим. Наверное, виной тому было мое настроение, но первое изменение яркости, там на дорожке, мне понравилось куда больше. Словно кто-то невидимый играл с моим восприятием, но я знала, что это невозможно.

Странно, никогда не замечала за собой такой веры в сверхъестественную чушь. Вот ведь воображение разыгралось, стоило только остаться одной. А ведь я, наоборот, всю жизнь любила тихие, уединенные места, а когда мне требовалось подумать, то и вовсе проводила время на заброшенной стройке. Там этих теней еще побольше будет. Иногда — вполне материальных и очень нетрезвых.

Я быстро забежала на крыльцо и толкнула дверь, которая легко распахнулась передо мной.

— Первой зайти, ага, — пробурчала я. — Не заперто и не охраняется, сколько тут таких первых уже успело побывать? Небось и наследство-то все растащили.

В доме была всего одна комната, даже сени никто не отделил. В углу стояла печь, на ней неопрятной горой высились скомканные одеяла. Видимо, она служила тут кроватью. В печи нашелся котелок с черными бочками. Колоритный такой, в голове сразу всплыли все глупые детские сказки, в которых старые ведьмы обязательно пытались сварить чересчур находчивых детей в таких вот котелках. У противоположной стены стоял большой обеденный стол, а на его краю — телевизор. Последний казался здесь настолько неуместным, что я целую минуту смотрела на него, пытаясь справиться с диссонансом в собственной голове. Лес лесом, а блага цивилизации никто не отменял. Не такая уж и дикая была бабуля. Тут, может, и сеть есть?

Я достала телефон и посмотрела на экран. Ладно, с благами цивилизации я слегка погорячилась. Такси сюда не вызовешь. Придется возвращаться на дорогу, чтобы написать Дарону.

В комнате было уютно, и совсем не возникало ощущения, что я вломилась в чью-то жизнь. Как будто имела полное право здесь находиться. На окнах остались стоять засушенные цветы, лепестками они скромно прислонялись к тонким голубоватым занавескам, вышитым причудливыми узорами. Небольшой шкаф для одежды был заперт на ключ, который висел тут же, на ручке. На полу лежал круглый бордовый ковер, чуть растрепавшийся с одного края, там, где чаще всего шаркали по полу ноги хозяйки.

Я прогулялась вдоль стен, рассматривая пожелтевшие фотографии в потрескавшихся деревянных рамках. Бабулю Катриону я запомнила, поэтому легко угадывала ее на снимках: молодую, веселую, с добрыми и как будто понимающими глазами. Остальных людей я не знала, но судя по смеющимся лицам и объятиям, у нее было много друзей. Или родни…

Впрочем, я всегда плохо определяла родственников по виду, все люди казались мне непохожими друг на друга, если, конечно, не были близнецами. Да и в последних мне всегда удавалось мгновенно находить разницу, пока остальные восторгались похожестью. Поэтому не было смысла даже пытаться угадать, кто из людей на фото мог оказаться в родстве со мной. Да и зачем мне было это знать, только расстраиваться еще больше из-за того, что ни у кого из них не нашлось для меня места.

Закончив осмотр, я растерянно встала посреди комнаты, глядя на печь, и уткнула руки в бока. Требовалось срочно взбодриться, иначе так и погрязну в этих назойливых мыслях.

Ну и что конкретно я должна отсюда забрать? Хлама много, но мне в приюте от него никакого прока. Ничего ценного, что можно было бы продать, я тоже не обнаружила, но на полках в шкафу все-таки порылась. Для уверенности. Разве что притащить сюда какого-нибудь антиквара, вдруг его ковер заинтересует. Я скептически глянула на последний. Он явно хранил свою историю, увы, в нашем веке совершенно бесполезную.

Оставалось только одно…

— Эй, питомец, выходи, — усмехнулась я и решила, что на этом мой долг перед неизвестной зверюшкой был исполнен.

Никого тут и не было, но меня все устраивало. По дороге сюда я боялась найти какую-нибудь неаппетитную тушку. Никто же не сказал, как давно хозяйка была здесь последний раз.

Позади меня что-то застрекотало, как будто быстро-быстро зубами защелкало. Я резко развернулась и чуть не взвизгнула от неожиданности. На столе сидела огромная черная белка и неотрывно смотрела мне прямо в глаза.

— Тьфу! Напугала! — воскликнула я.

Белка склонила голову набок, но продолжала беззастенчиво пялиться на меня, как будто и вправду какие-то умные мысли у себя в голове перебирала. Того и гляди заговорит. Я мельком посмотрела на окна, но все они были заперты. Откуда животина взялась? Или все это время тут сидела? Может, через печь забралась, бедная?

Нет, я бы сразу заметила, еще когда зашла. Такого монстра не упустишь, это не мышка в два сантиметра длиной под полом. Шмыгнет и как не бывало, а такого бельчонка даже на дереве издалека будет видно. Больно колоритная живность. Черная с белыми кисточками на ушах. Я даже не знала, что существуют белки такого цвета. А хвост какой! Готовая щетка против пыли.

Я подошла к окну рядом со столом и с трудом открыла его. Рамы слегка перекосились, дерево отсырело. Обработали плохо или просто облезло давно. Я показала белке на окно:

— Свободна, выходи.

Отошла на шаг, чтобы не пугать ее. Белка на предложение убраться в лес наплевала, только продолжала посматривать мне в глаза. Выражение у нее стало такое, как говорится, философское. Насмешливое такое. Чего, мол, дорогая, еще поинтереснее предложишь?

— Ладно, — недовольно сообщила я ей. — Сама напросилась. Дом я открытым оставлять не хочу, а тебя внутри бросить тем более не могу. Прости, обниматься не будем, придется обходиться подручными средствами.

Белка отодвинулась от края стола и угрожающе щелкнула зубами, а я тупо уставилась на нее. Поняла она меня, что ли? Нет, пора мне и самой отсюда убираться, а то чушь так и продолжает в голову лезть.

Я обошла углы и в одном из них за дверью нашла швабру. Стряхнула с нее паутину, подняла и с довольной улыбкой повертела в руках.

Отличная швабра! Самое то, чтобы пушистым задницам пинки в сторону окон раздавать, раз сами с места не сдвигаются. Трогать белку руками мне очень не хотелось: кто ее знает, откуда она взялась. Может, больная к людям пришла или бешеная. Укусит и того, к бабуле отправлюсь знакомиться.

Я животных вообще побаивалась. Любых. Особенно когда хозяева таким сладким голосочком убеждать начинали, что их-то бусечка точно в жизни никого не обидит!

Развернулась к столу, крепко сжимая швабру, и в нерешительности замерла. Белка спокойно сидела в небольшой клетке. Наплевав на мое присутствие, она увлеченно чистила свой хвост, перебирая длинную пушистую шерсть маленькими пальчиками с крохотными коготками.

Содержимое моего желудка резко попросилось наружу. Повезло, что я сегодня завтрак проспала, а то не удержала бы. Откуда клетка-то взялась?

К сожалению, швабра на щит не тянула, узковата даже для худой меня, так что я решила переходить в нападение. Подняла ее повыше и треснула по крыше клетки, словно таракана прибить попыталась. В ответ раздался характерный звук удара, а белка повернула ко мне голову и почесала ухо. Прям как будто пальцем у виска покрутила.

— Расскажи мне еще, — пробурчала я ей, — кто тут больше нормальный.

«Ладно, допустим, клетка настоящая, галлюцинациями пока не страдаю», — решила я. Ткнула шваброй в створку окна и захлопнула ее, чтобы еще какой гадости с улицы не принесло.

А ведь и правда, откуда еще могло принести…

Я выскочила на улицу как была… со шваброй, полная праведного гнева, смешанного с желанием убивать, и потопала обходить вокруг дома. Кто-то тут со мной точно шутки шутить вздумал, не просто так эта дамочка заранее сбежала, даже подходить к дому не стала. Соучастница прекрасно знала, что тут хороший розыгрыш намечается. Несмешной совершенно, но хороший. Явно подготовки требовал. Может и бабки-то у меня никакой не было, но вот с этой темой у нас в приюте до сих пор шутить не позволяли. Каждый хорошо понимал, как больно она ударяла, не пожелаешь даже врагу. Вот от Дарона вполне можно такого ожидать, поехать он не смог, как же!

Первый круг я сделала быстро, яростно вцепившись в свое незамысловатое оружие. Второй — медленно, все старалась услышать шаги впереди, как если бы убегал от меня кто-то и прятался за углом. На третьем круге пришлось признать, что я была тут по-прежнему совсем одна. Но кто-то же мне это шерстяное воплощение презрения подкинул?

Я сделала один круг побольше, прошлась вдоль деревьев, вглядываясь вдаль сквозь листву и ветки. Никого не нашла, зато телефон в кармане радостно завибрировал, обнаружив сигнал, а я чуть не подпрыгнула и бессильно выругалась. Стерла полученную рекламу и быстро отправила сообщение Дарону. Поизмывались и хватит, пусть забирает меня отсюда, в следующий раз без него не поеду, даже если он тут и ни при чем.

Признав неудачу, я вернулась в дом. Аккуратно заглянула в комнату. Белка сидела на прежнем месте, без клетки, но на чем-то толстом. При всей странности происходящего я вдруг отчетливо поняла, что меня это не пугало. Злило, вводило в растерянность или замешательство, но не пугало. Напротив, мне было интересно, словно рвалось наружу какое-то дикое воодушевление. Почти эйфория.

На всякий случай я потерла лицо руками, едва не звякнув себе шваброй по лбу. Ничего не изменилось. Подошла к столу, прислонила швабру к краю и оперлась обеими руками, грозно глядя на белку. Та сидела на толстой черной книге. Вероятно, очень старой, обложка истрепалась, покрылась царапинами и трещинами, а по бокам торчали гнутые, местами пожелтевшие страницы. Название давно стерлось, если вообще когда-то имелось. Белка щелкнула на меня зубами и слезла с книги, правда, далеко не ушла, уселась рядом и замерла в ожидании неизвестно чего.

— Хочешь мне показать? — поинтересовалась я и тут же мысленно одернула себя. Дожили, с белками разговариваю.

Аккуратно дотронулась до уголка книги, боялась, что от старости та рассыпется у меня в руках, и приоткрыла ее. Белка метнулась вперед, словно передумала показывать мне свою «подстилку», перед глазами у меня сверкнуло, и я с визгом отпрыгнула от стола.

«Да не вопи ты так. Послала ж Тьма хозяйку, третий раз за час от тебя уши заложило, — раздалось у меня в голове. — Себе бы сначала этой шваброй треснула, проверила каково удовольствие, а потом на других размахивала».

— Ага, — отозвалась я, а перед глазами все окончательно померкло.

Всю дорогу домой Верена обнималась с грязной ржавой клеткой и гипнотизировала взглядом несчастную крысу, явно не привыкшую к такому агрессивному вниманию. Выяснять, как зовут животное, мне было лень, поэтому я мысленно окрестил его просто Дрянью. Кто же знал, что такая… дрянь начнет вызывать у меня жалость. Крыса то и дело пыталась свернуться клубочком, но тряска в машине и шевеления Верены явно выводили ее не только из сна, но и из себя. Если крысы способны свихнуться, то Дрянь явно была к этому близка. К концу поездки она принялась нервно покусывать себя за бока, а потом с мерзким визгом отпрыгивать к противоположной стороне клетки, с шипением обороняясь от невидимого врага.

— Миленькая, ничего не скажешь, — со всем возможным сочувствием в голосе, заключил я, останавливая машину у входа в приют. — Тебе как раз подходит.

— Да иди ты, — буркнула Верена и выскочила наружу, чуть не навернувшись вместе с клеткой.

«Пошел бы, — с тоской подумал я. — С удовольствием бы пошел».

А пока туда, куда тянулась душа, не пускали, пришлось лениво топать вслед за Вереной. Впрочем, далеко она не ушла, нашлась прямо в холле. Поставив клетку на нижнюю ступеньку лестницы, она увлеченно рассказывала что-то длинному рыжему парню, который с готовностью кивал, стоило ей сделать паузу между словами. Выглядел он местным, я был уверен, что видел его как минимум пару раз, просто не счел нужным запоминать. У меня вообще хорошо получалось фильтровать лишних людей, по крайней мере, до тех пор, пока они не пытались завести никаких дел с моей подопечной. У этого экземпляра явно не было дел не только с ней, но и вообще. Глаза пустые, футболка грязная, речь бессмысленная, слишком старается угодить. Странно, что Верена вообще на него внимание обратила. Неужели так не терпелось похвастаться кому-то крысой, что сошел и… этот. Мне не было никакого дела до ее друзей, но рыжий отчего-то жутко раздражал, так и подмывало разогнать эту парочку. Останавливало только то, что на ум никак не шел повод поинтереснее.

Я задержался у входа и попытался сделать вид, что жду посетителя, посматривая на часы, но парочка у лестницы и так не обращала на меня внимания. Украдкой я поглядывал на Верену, пытаясь заметить в ней хоть какие-то изменения, но она казалась совершенно обычной. Или все-таки нет? Я и забыл, когда последний раз мог просто засмотреться ею. При всей моей ненависти к роду Катрионы стоило признать: природа их не обделила. Верена притягивала взгляд.

Натуральная блондинка, она натерпелась шуток на тему умственных способностей у обладателей такой роскоши. Как-то после знакомства, она даже пыталась пожаловаться мне на это. Может быть, сочла, что раз у нее появился наставник, то он избавит ее и от всех проблем в общении с другими людьми. Ну или наймется в ее личные охранники, чтобы бить морду каждому, кто выскажет унылое и неоригинальное оскорбление. К счастью для меня и сожалению для нее, мои обязанности заключались все-таки в другом. Например, найти ей работу и позаботиться о том, чтобы она не вылетела с нее хотя бы до конца испытательного срока. Надо признать, что с последним пунктом мы не справлялись, поэтому за месяц она третий раз начинала на новом месте, и уже рисковала закончить так же, как и на прошлой неделе. Иногда я ловил себя на мысли, что и правда был бы горд, если бы у нее что-то получилось, хоть в глубине души и знал, что она рождена не для этого, а предназначение обязательно догонит ее. Как и всех нас. Когда она хвасталась чем-то с задорной улыбкой, рассказывала взахлеб, проглатывая окончания у слов, мне становилось тепло на душе. Она словно светилась изнутри. Хотя такие истории в основном предназначались не мне.

Больше всего мне нравилось смотреть в ее глаза. Нет, не из сентиментальных чувств. Просто я не оставлял попыток выяснить, какого именно они были цвета, или хотя бы какой цвет мог считаться основным? Глаза у Верены были светлые, ясные, словно светящиеся. Не белые, но оттенки на радужке все время менялись. Со временем я начал различать по ним ее настроение. Обычно на меня она смотрела зелеными, когда плакала, или желтыми, когда злилась. Несущественное изменение, простой человек бы не заметил, но я видел их совершенно разными. На людей, которые ей нравились, она посматривала бирюзовыми, почти голубыми. Как сейчас, на это рыжее недоразумение. А во мне поднималось недовольство, тонкой гранью отделенное от злости. Придется выяснить, кто он такой и что ему понадобилось от моей ведьмы.

Сцепив зубы, я направился к ним.

— Что за сбор? — рявкнул я на нее, игнорируя рыжего. — Ты решила, что раз отпустили на утро, то на работу тебе вообще не надо?

Верена молча подхватила клетку, зыркнула на меня теми самыми, желто-оранжевыми глазами и убежала вверх по лестнице.

«Крыса, — думал я, глядя ей вслед, — почему крыса?»

Я, конечно, предполагал, что Верена получит фамильяра Катрионы. Отец говорил, что тот вроде как бессмертный и сопровождал не одну ведьму из их рода. Впрочем, бессмертие — штука коварная, однажды и он выполнит свое предназначение, после чего уступить нагретое местечко все-таки придется. Или в роду не останется ни одной ведьмы, но об этом я старался не думать. Было в этом нечто очень ироничное: если клятва не спадет с меня после ее двадцатилетия, то мне придется позаботиться еще и о том, чтобы у Верены появилось как можно больше маленьких ведьмочек. Рыжих… Тьфу, пакость!

К счастью, рыжий тоже успел унести ноги, как будто почувствовал, что я возьмусь и за него. Просто для тренировки своих наставнических способностей.

Быстрыми шагами преодолев холл, я оказался в своем кабинете и запер дверь. Махнул рукой, и над столом появилось размытое изображение из комнаты Верены. Она пихала в клетку к крысе конфеты и извинялась за то, что ничего полезнее не держала. Крыса слонялась от одной стенки к другой, как жутко расстроенный чем-то человек. Если бы могла ходить на задних лапах, то передние точно приставила бы к голове, чтобы вид стал еще более обреченный. Верена схватила сумку и выскочила из комнаты, потом вернулась и налила крысе воды в кружку, устроив в клетке маленький потоп, а затем снова убежала.

Я редко следил за Вереной просто так, но иногда требовалось убедиться в ее безопасности, когда одолевали нехорошие мысли. Крыса — другое дело, так что изображение я убирать не стал. Моя магия почти не оставляла следов, пройдет еще много времени, прежде чем Верена, как любая ведьма, научится чувствовать ее след.

Врасплох меня застал телефонный звонок:

— Дар, я тебе сводки по происшествиям послал, глянь, — раздался в трубке встревоженный голос моего сводного брата. — Вроде ничего серьезного, но слишком уж закономерно.

— Понял, присылай.

Видимо, он не мог сказать яснее, но я и так понял, что ничего хорошего не увижу.

— Сами вы крысы, — недовольно бурчала я себе под нос, поднимаясь по лестнице.

Нет, от Дарона-то я ничего другого и не ожидала, хотя он мог бы придумать оскорбление оригинальнее. Странно, что оно меня вообще заботило, в конце концов, я никаких особых чувств к этой белке не испытывала. Если не считать желания, чтобы она исчезла, а я поскорее проснулась. И ведь задело, еще как задело!

Ладно, черт с ним, с Демоном, но Марк-то мог бы отозваться и понежнее. Так нет, и этот туда же — какая забавная крыса! И это человек, которого я половину жизни считала другом, может, не лучшим, но одним из самых надежных. Последний год он провел в каком-то лагере, где умных ребят готовили к жутко сложной олимпиаде. В общем, анонимный кружок заучек, как я мысленно его называла. Вернулся Марк совсем недавно, мы даже поговорить еще толком не успели, а теперь я боялась, что он изменился слишком сильно. Год — это ведь совсем немного, а иногда кажется, что за него прошла половина жизни. Наверное, поэтому я и оттягивала посиделки с Марком. Боялась, что разочаруюсь в том, какими мы оба стали. И вот… разочаровалась. На пустом месте.

Плохо на меня эта история повлияла, раньше я такой обидчивой не была. Белка со мной тоже больше не разговаривала, а вид у нее был какой-то болезненный.

— Может, не стоило тебя из леса забирать? — растерянно спросила я у нее, водрузив клетку на письменный стол в своей комнате. Лучше бы все окна открыла и понадеялась, что проблема испарится сама собой.

Белка мерила клетку шагами, как очень нервный человек, пушистый хвост терся о прутья. Еды у меня не нашлось, чем питались белки, я понятия не имела, а искать в сети было некогда: если протяну еще немного времени, то не успею отработать свои восемь часов до конца дня. Дарон будет в «восторге». Пришлось ограничиться конфетами и водой.

— К ночи вернусь, — бросила я и виновато добавила: — Что-нибудь куплю.

«Не болтай», — предупредил тихий голос в голове, пока я запирала дверь.

— Ага, да кто мне поверит.

В колл-центре банка, где я работала, было почти тихо и свежо. Гудели кондиционеры, пахло хлоркой после полуденной уборки. Ребята напряженно всматривались в экраны или, наоборот, покачивались на стульях, заложив руки за головы, пока слушали возмущения клиентов на той стороне соединения.

Я выбрала свободное место подальше от всех, устроилась поудобнее и ввела код начала рабочего дня. В углу экрана появились зеленые цифры обратного отсчета, и я зевнула. Восемь часов — это так нечеловечески долго.

Через четыре часа, когда все дневные работники ушли, а ночная смена уселась в дальнем углу, чтобы развлекать себя разговорами в отсутствии звонков, в огромном зале стало совсем скучно. Клиенты мне, как назло, тоже попадались занудные, никто даже не попытался устроить драму, просто узнавали состояния счетов да просили заблокировать потерянные в баре карточки. Я поняла, что если не выпью три литра кофе, то точно сверну челюсть от зевоты.

С сомнением посмотрела в сторону кухни, за приоткрытой дверью было темно. Обычно соединение наушников дотягивалось и туда, правда могло начать противно хрипеть. Наконец, на экране замигало окно вызова.

— Верена, слушаю вас.

— Девушка, ага, а я вот от вашего банка получила какое-то письмо…

Я закатила глаза, встала и потопала к кухне. Таких клиенток за три дня работы я успела выучить наизусть. Счета у нее еще не было, а вот что было — так это неуемное желание поговорить. Пока варился кофе, тихо гудел холодильник, а кухню заполнял восхитительный аромат напитка, женщина монотонно зачитывала мне всю информацию о тарифах и услугах из двадцатистраничного буклета, который мы же ей и прислали. В мои обязанности входило заставить ее открыть у нас счет.

Когда я вернулась к столу, таймер разговора подходил к пятнадцати минутам, а от меня до сих пор не требовалось ответов.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. На дороге стояли машины, пробка тянулась в обе стороны. Светились фонари и сотня окон в большом доме напротив. В маленьких кухоньках готовили поздний ужин, в спальнях синим цветом мерцали экраны. На небе не хватало звезд, его снова заволокло тучами. Погода, казалось, сходила с ума, нас продолжало так и заливать дождями, очень нетипичными для раннего лета в этих широтах. Обычно в это время года мы готовились к жаре и засухе, которая в очередной раз грозила уничтожить весь будущий урожай. Так привыкли к разговорам и сообщениям о них, что почти перестали замечать, а вот новенькое сразу оказалось на виду.

Я вздохнула, вглядываясь в городскую ночь. Впереди что-то двигалось, там, где ничего не должно было этого делать. Я открыла окно, облокотилась на подоконник и высунулась наружу. Прямо на крыше противоположного дома стоял Марк и махал мне рукой.

— Дурак, — беззвучно прошептала я, так, чтобы микрофон не подхватил звук.

Разузнал, где я работаю и приперся. И не лень ведь было!

Я помахала ему в ответ, он попрыгал на месте и изобразил руками что-то, смутно напоминавшее большое сердце. Очень давно, в детстве, я рассказывала ему, что мечтала бы оказаться похищенной именно так. Тогда мы жили на четвертом этаже, младших детей еще не разделяли по полу. Марк спал через стену от меня, а ночью мы выбирались на общий балкон и смотрели на город. Однажды нас все-таки нашли, а на балконных дверях появились замки, но мы никогда ни о чем не жалели.

Я показала пальцем на ухо, намекая, что, вообще-то, должна работать. Марк кивнул, уселся в позу лотоса, подпер руками щеки и принялся ждать. Все-таки не так уж он и изменился, может быть, стал чуточку смелее. Марк вдруг показался мне спасением, потому что я могла использовать его как повод, чтобы не возвращаться в приют подольше. Впрочем, вряд ли белка от этого пропадет сама собой. Скорее всего, клетка уже превратилась в книгу, а животина вовсю наводит порядок у меня в комнате. Завтра нам придется познакомиться поближе. Странно, как это Дарон еще не додумался до прекрасной шутки о том, что и ко мне в итоге пришла «белочка».

— Девушка! — гневно раздалось у меня в наушнике.

Я совсем забыла скучную клиентку.

— Прошу прощения, соединение прервалось, — поспешно оправдалась я, заперла окно и побежала обратно к компьютеру. — Что вы спросили?

— Вот это сервис, никакого толку от вас нет! — возмущалась она. — Переведу к вам свои деньги, а потом назад их больше не увижу. Не нужно мне ваше предложение, так и запишите!

— Спасибо за звонок, — по инструкции закончила я, хотя в наушнике уже раздавались гудки, и добавила: — Не увидишь — и не надо.

— Повиси-ка, — попросил я его и сел за компьютер.

Технически Норт не был мне даже сводным братом, хотя именно так я его всегда представлял. Он был кем-то получше. Полезнее, если уж говорить откровенно. Однажды я вытащил его из крупной финансовой и весьма нелегальной передряги. Не специально, но так уж получилось. Тогда я и не представлял, что из очкарика-компьютерщика выйдет хоть какая-то польза. Мне его даже использовать было некуда, все, что требовалось, я мог достать с помощью денег или магии. С последней даже проще, иногда у меня хорошо получались внушения. Действовали, правда, не всегда и требовали много сил, поэтому я берег их для самых безвыходных ситуаций. Остальные проблемы хорошо решались взяткой или набитой мордой, смотря на чем потенциальный клиент сильнее настаивал.

Пару лет назад я дал Норту особое поручение и заставил его поклясться своей жизнью, что он отнесется к нему со всей серьезностью. Впрочем, ни одной минуты не верил, что это поможет, шанс влезть в очередную историю затмевал для Норта даже опасения за свою собственную шкуру. А я надеялся, что день, когда он сможет исполнить мое поручение, никогда не наступит.

Поэтому, открывая на компьютере полученное от него письмо, я уже знал, что мои надежды не оправдались.

Я быстро пролистывал полученные файлы, проглядывал скопированные Нортом заголовки новостей, мельком просматривал фотографии. В конце была карта, на которой братец любезно отметил места происшествий кривыми загогулинами. Я растянул ее на весь экран и откинулся на спинку стула, нервно потирая лоб рукой.

В центре карты стояла жирная красная точка, снабженная корявой подписью: «Здесь?». От нее в четыре стороны уходили стрелки, чтобы разойтись на множество таких же, помеченных цифрами. Я сравнил их с номерами на остальных файлах.

Картина вырисовывалась и правда странная. Или, наоборот, явная, в зависимости от того, кто на нее смотрел.

Красная точка находилась посередине от ничего. Где-то на нашем материке, и на том спасибо. Я примерно представлял, где это. Вдали от любых поселений. Там только лес и небольшие горы. Раньше были рудники, но их давно закрыли. Поганое место, если придется туда добираться.

В городах, расположенных к западу от Точки, регистрировались ливни, наводнения и аномальные дожди. На побережье предупреждали о цунами.

«Наше направление, — с тоской отметил я. — Похоже, скоро придется помокнуть».

На восток от Точки распространялась неизвестная болезнь. Шла волной, сообщения о новых инфицированных появлялись все дальше и дальше. Оценки смертности смотрелись устрашающе.

На юге жители жаловались на невиданную жару, боролись с пожарами и задыхались от дыма. Назревала гуманитарная катастрофа, а у границ собирались беженцы, которые пытались уехать на север.

— Видишь? — не выдержал Норт. Он и так проявил чудеса спокойствия, заткнувшись на добрые пять минут.

— Вижу, — глухо отозвался я и прокашлялся.

— А что видишь? — поинтересовался он.

Хотел бы я и сам знать, что вижу. Впрочем, любопытство Норта было обосновано. Давая ему задание, я лишь велел обнаружить Точку, если однажды она появится в мире, но не дал никаких пояснений. Норт долго пытался выбить из меня подробности, но потом решил, что я просто обманул его нелепым заданием, чтобы избавить от угрызений совести. Несмотря на то что половина украденных им денег доставалась мне, он все равно считал, что его не ценят по достоинству и не позволяют проявить себя.

— Вижу, что четвертой стороны не хватает, — задумчиво отозвался я. — Пока оно не распространяется во все стороны, это может быть просто совпадение.

Отец упоминал четыре беды, рассказывая мне истории об изгнании демонов. Зло принимает четыре формы, которые выбирает заново для каждого мира.

— До сегодняшнего дня я тоже так думал, — доложил Норт, а по его голосу было слышно, что он просто сияет от осознания своей исключительной важности.

А мне на почту прилетело второе письмо.

— Сразу не мог? — рявкнул я.

— Оно там и было, — довольно сообщил он, — просто ты внимания не обратил, поэтому я потыкаю тебя в него мордой отдельно.

— Зашибу, — с улыбкой пообещал я.

— Ага, — согласился Норт. Он легко умел определять настроение по голосу.

В письме был единственный файл со статистикой по наличию койко-мест к северу от Точки…

— У них что, больницы переполнены?

Я рассеянно протянул руку к краю стола и подхватил бутылку с водой.

— Ага, психушки, — радостно завопил Норт. — Прикольно, да? Этим повезло меньше всех. Или, наоборот, больше! Им не надо думать ни о пожарах, ни о наводнениях, они просто с ума сошли и счастливы!

Я закашлялся, подавившись глотком. Да уж, действительно, счастье, лучше и не придумаешь.

Тем не менее Норт был прав, все стороны слишком хорошо сходились. Вернее, расходились от одной общей точки.

Пролом.

Древний пролом в мироздании. Портал, через который можно было попасть в другой мир. В мир, расположенный куда ниже и куда ближе к Тьме, а потому гораздо менее приятный. Из него — в царство демонов.

Когда-то ведьмы запечатали Проломы, чтобы зло не смогло подняться сюда, а потом постарались скрыть и забыть места, где они располагались. Этот мир развивался в безопасности и сытости, пока не стал беззащитным. Забыл магию, презрел ведьм. Но теперь последний род хранительниц грозил прерваться, и печать ослабла. Сочла ли древняя кровь ведьм Верену недостойной хранить печать, или глупая девчонка сделала что-то неправильно?

— Наблюдай, — приказал я Норту. — Присылай мне короткие подтверждения каждый час, если ничего не изменится, или позвони, если узор собьется.

— Понял, — довольно отозвался братец. Похоже, теперь его внимание полностью принадлежало мне. — Слушай, Дар…

Норт замялся, видимо, подбирал слова.

— Что?

— Ну, я уже понял, что подробности не мое дело, но… ты же мне скажешь, когда пора валить и куда?

Я хмыкнул.

— Выбери ту сторону, которая тебе больше по душе, но не слишком обольщайся. Все четыре… кхм… «проблемки» разойдутся повсюду. И еще, нам с Вереной нужны паспорта на любые незасвеченные имена.

— Сделаю, — беззаботно отозвался Норт, словно предыдущее предложение ни капельки его не озаботило.

К полуночи начался дождь. Я закончила работу и печально посмотрела в окно. Ни куртки, ни зонта у меня с собой, конечно же, не имелось. Не стоило быть такой легкомысленной, но после того как за серым утром последовал вполне солнечный день, я решила, что они мне не понадобятся. В общем, закон подлости работал без сбоев, а вот я — наоборот. До конца дня не успела доработать какую-то жалкую четверть часа. В полночь таймер на экране застыл, успев отсчитать семь часов и сорок пять минут. Увы, стрелки часов нельзя было задержать, пришлось смириться с тем, что опоздание мне все-таки запишут, а если не повезет, то еще и припомнят. Очередной испытательный срок, который я, казалось, саботировала всеми силами, хоть и невольно. Жаль, никто бы все равно не поверил, что я так опоздала, потому что лежала в обмороке рядом с говорящей белкой.

Смирившись с неизбежностью, я медленно потопала по лестнице вниз, пересчитывая ступеньки. На одном из пролетов двух из них не хватало, и это выводило меня из себя. Как же так, если выглядят одинаково, а высота этажей должна быть стандартной?

Толкнула массивную вращающуюся дверь и оказалась на улице.

— Ой, — только и смогла выдавить я.

Марк все еще ждал меня, сидя прямо там, на верхней ступеньке крыльца. Под дождем.

Он обернулся на звук и тут же вскочил на ноги, а на лице появилась радостная улыбка. Такая искренняя, что я стушевалась. Марк поднялся ко мне под козырек, так что мы оказались слишком близко, я даже почувствовала жар от его тела. Дыхание сбилось. Мелькнула мысль, что он сделал это специально, и я неловко улыбнулась. Глупости, раньше мы не стеснялись обниматься, даже по полу валялись вместе во время дурацких игр. Я легко могла ввалиться в его комнату и забраться на кровать с ногами, а потом пихать его в бок, пока он, наконец, не перестанет притворяться спящим. Почему теперь мне стало так странно?

Я отступила на шаг, сколько хватало места, чтобы нормально рассмотреть друга, а заодно попытаться скрыть неловкость.

— Наконец-то! Привет.

— Привет, — смущенно ответила я. — Прости, думала, что ты давно ушел, поэтому не торопилась.

— Чтобы меня остановить, нужно что-то побольше, чем дождь.

Со смешком он вытащил из кармана шоколадку, на которой все это время сидел, и прокомментировал:

— Например, тяжелый каток…

Я прыснула со смеху, а щеки горели от смущения. Марк выбросил шоколадку в урну и пообещал:

— Завтра куплю тебе другую.

— Все-таки ты изменился, — оценила я его, демонстративно осмотрев с ног до головы.

— Похорошел, а?

— Обнаглел так точно.

— А наглость вообще — второе счастье, — ехидно прищурился он.

У меня щеки начинали болеть от широкой улыбки, которую не получалось спрятать. Стало стыдно, что я так старательно обходила друга стороной все последние дни после его возвращения. Наверное, он ожидал, что я повисну у него на шее, как только увижу. В детстве мы обычно так и поступали, а расставания никогда не бывали такими длинными.

В тусклом свете фонаря его рыжие волосы казались черными с красным оттенком, даже мокрые и небрежно причесанные пятерней, они оттеняли его зеленые глаза. В улыбке, знакомой с детства, появилось что-то загадочно-притягательное. Как будто он знал секрет, но не собирался делиться им просто так. Только интригующе подрагивал правый уголок губ.

Я помнила Марка длинным и худым, а сейчас мокрая футболка с совершенно дурацким принтом облепляла широкие плечи, мускулистые руки и грудь. На мгновение мне захотелось потянуться и потрогать его, но я вовремя одернула себя. Мы давно не виделись… Вдруг у него теперь другие представления о личных границах.

— Все еще нравлюсь, — довольно пошутил он.

— Ага, — кивнула я. — Только ты эту футболку больше не надевай. Издалека она как будто вся грязная.

Марк, недолго думая, задрал край и натянул перед собой, оценивая принт, пока я пересчитывала кубики на животе. Чертов показушник!

— Ладно, уговорила, — скептически ответил он. — А я так долго выбирал. Хотел твоему наставнику понравиться.

— Дарону-то? — удивилась я. — Зачем? Есть только один способ ему понравиться — не существовать.

— О, — не расстроился Марк, — тогда мы точно поладим. Собственно, об этом и речь, но я вовремя понял, что сначала должен спросить у тебя. Ты же зануда и не оценишь сюрприза.

— Ну спасибо, — игриво надулась я.

— Дело в том, что через пару дней мне исполнится двадцать, и я больше не смогу жить рядом с тобой, — серьезно продолжил Марк.

Рот у меня сам собой открылся и также быстро закрылся. Я совсем забыла об этом. Мне всегда казалось, что мы все будем вместе вечно, хотя и знала, что это не так.

— У меня есть деньги, и я уже подыскал квартиру, — довольно доложил Марк. — Но хозяева хотят вписать в договор всех жильцов сразу, поэтому нужно определиться поскорее. Вдруг появятся более расторопные претенденты.

Марк вопросительно посмотрел на меня, но я упорно не понимала, куда он клонил. Не любила строить догадок, чтобы не разочаровываться, узнавая, что люди совсем не то имели в виду.

— У тебя кто-то есть?

— Ага, — покаянно развел руками Марк. — Я прочитал в документах приюта, что после восемнадцати лет ты можешь переехать ко мне, если твой наставник даст официальное разрешение. Верена Шенк, хочешь быть моей… кхм… соседкой по квартире? На колено вставать?

— Дурак, — засмеялась я. — Только соседкой?

— Ну, — довольно улыбнулся он и посмотрел на меня таким плотоядным взглядом, что у меня ноги стали ватными. — Как пожелаешь.

Марк знал, чем меня подкупить. Я мечтала вырваться из-под опеки Дарона, готова была многое за это отдать. Год назад я бы согласилась, не раздумывая. Сейчас я смотрела на этого умного, шикарного и соблазнительного парня, а в голове росли и множились беспочвенные сомнения. Слишком непохож он был на того друга, которого я помнила. Совсем не помогало то, что, кажется, он стал во всем лучше. Даже голос у него был теперь каким-то другим, глубоким, проникающим в самую душу. Марк мне нравился гораздо больше, чем полагалось другу. Эта мысль оказалась столь же чуждой, сколь внезапной. Она пугала. Как это произошло?

— Что там с вами делали в вашем лагере? — в сердцах высказала я.

— Помогали стать нормальными людьми, — уклончиво отозвался Марк.

— Дарон точно не согласится, — спихнула я проблему выбора на Демона, но Марк не собирался отставать так легко.

— Значит, ты не против, если я у него спрошу?

Я представила, как Дарон вышвыривает Марка из своего кабинета, и глупо улыбнулась.

— Хорошо, я понял, — решительно сказал Марк, сбив меня с мысли. — Тебе нужно время подумать, так и сделаем. Просто забыли об этом разговоре на сегодня, идет?

— Уже «завтра», — с облегчением пожаловалась я.

— На завтра тоже, — отмахнулся он и заговорщически мне подмигнул. — Спрошу послезавтра. А сейчас начнем с другого конца. Скажи мне вот что, Верена Шенк, могу ли я пригласить тебя завтра на свидание?

Щеки предательски вспыхнули с новой силой. Я опустила взгляд в пол. Мокрые плиты переливались в свете фонаря над нами. Странно, но до этого вечера я никогда не задумывалась о том, что могла нравиться Марку в «таком» смысле. Была уверена, что он не рассматривал меня как девушку, только как старого друга. И все-таки он не забыл ту мою глупую мечту про «похищение». Не забыл и так долго ждал подходящего дня, чтобы ее исполнить. В его предложении о переезде не было ничего особенного, многие у нас старались снимать жилье вместе, продолжать держаться рядом, пока не придет время завести семью. Но Марк имел в виду нечто другое, от чего у меня в животе стягивался тугой горячий комок и полностью лишал меня как прочих ощущений, так и адекватных мыслей.

— Ну, хорошо, — выдавила я. — На свидание, пожалуй, можешь.

Марк метнулся вперед, подхватил меня на руки, стащил с крыльца и принялся кружить под дождем. Я визжала, зажмурившись, и колотила ему по плечам, а он лишь довольно смеялся в ответ. Никогда еще не чувствовала себя такой растерянной и одновременно счастливой.

— Как ты вообще умудрился получить разрешение на то, чтобы вернуться так поздно? — удивилась я, прикладывая пропуск к панельке у двери приюта. Ночью автоматика не работала. Внутри пискнуло, а затем щелкнул замок, и я потянулась к ручке.

Дарон знал, что я поздно отправилась на работу, и мне не требовалось волноваться. Он всегда вписывал меня в исключения в системе охраны. Но во всех остальных случаях бродить после десяти часов вечера запрещалось всем воспитанникам приюта.

— А я просто никому не говорил, что ушел, — шепнул Марк мне на ухо.

Не успела я и пискнуть, как оказалась в горячих объятиях, прижатая спиной к его груди. Одной рукой Марк прижимал меня к себе, а другой — распахнул дверь и быстро протолкнул меня в здание, словно мы с ним были одним человеком. От близости горячего тела у меня закружилась голова, я чувствовала себя пьяной. В груди бешено колотилось сердце, в носу стоял запах терпкого мужского одеколона, который вернулся, стоило только одежде немного просохнуть.

Я поскорее высвободилась из объятий Марка. Отступила еще на пару шагов, сделав вид, что поправляю помятую одежду. Недовольно надула нижнюю губу. В голове прояснилось.

— Решил меня использовать? — прищурилась я.

— Ты что, обиделась? — неожиданно серьезно воспринял мое поведение Марк.

Вообще-то, я даже не думала обижаться… до того, как он это сказал.

— Мне пора спать, — отмазалась я и выдавила виноватую улыбку.

Хотелось побыстрее оказаться в своей комнате, залезть под одеяло и забыть этот день. Марк странно действовал на меня. Стоило поднять на него взгляд, как накатывало настойчивое желание броситься ему на руки, зарыться пальцами в его волосы, прикоснуться к губам…

А потом долго краснеть, объясняя, что я еще никогда не целовалась… Нет уж, спасибо. Спать!

Я попятилась к лестнице. Довольно глупое действие, потому что путь Марка лежал туда же, но он, как джентльмен, мог бы дать мне фору, чтобы я смогла побыстрее сбежать.

Марк нежно и тепло улыбнулся, окончательно перемешав все у меня в голове. Было это дружески или все-таки нет? Взгляд у него оставался очень уж… «не дружеским». Я себя почти голой чувствовала, когда он на меня так смотрел. Раньше все было иначе. Черт возьми, неужели мы и правда выросли?

— На чай не пригласишь? — поинтересовался он, снова оказался рядом, совсем близко. Ему хватило одного шага, хотя я неловко пятилась целую вечность.

Я застыла, словно в стену уперлась. Чай, может быть просто чай, а у меня там… белка. Мысли в голове путались, где-то в сердце росло отчаянье, выплескивалось, как кипящая вода из полной кастрюльки. Я должна была отказать, но никак не могла начать говорить. Мне было страшно. Я боялась, что завтра Марк передумает, что исчезнет, что потеряет ко мне интерес. Что все это просто сон.

— Извини, я правда очень устала.

— Но свидание в силе? — уточнил Марк.

— Конечно, — кивнула я, а мои щеки уже предательски горели.

— Я заберу тебя после работы, — пообещал он, наклонился ко мне, близко-близко. Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Выдохнула, когда он поцеловал меня в щеку, легко, нежно, почти невесомо. По спине прошел настоящий разряд.

Марк отстранился и махнул рукой, словно разрешал уйти.

Упрашивать меня дважды не пришлось, и я понеслась вверх по лестнице, сгорая от бессмысленного стыда. Я же ничего плохого не сделала! А чувствовала себя, как тогда в кресле перед Дароном в моем «романтическом наряде». Как маленькая глупышка, что украла мамину косметичку и решила поиграть во взрослую даму. Казалось, что мой друг вырос, а я задержалась в пути. Может быть, в этом и скрывалась проблема, я просто оказалась не готова к такому радикальному изменению. Или, наоборот, слишком готова, потому оно и напугало меня так сильно.

Оказавшись в своей комнате, я быстро захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Не глядя мазнула рукой по стене, попав по выключателю, и в центре комнаты загорелась одна тускло-желтая лампа. Я никогда не любила слишком яркого света, так что мне каждый раз приходилось буквально умолять электрика вкрутить правильную лампочку.

«Явилась», — раздался в голове брезгливый голос.

На письменном столе сидела белка и смотрела на меня с непередаваемым презрением. Я сползла по двери вниз и уселась на пол.

Я сумасшедшая. Чокнутая. Я просто свихнулась. Белочка у меня. Настоящая. Черная, красивая, а хвост-то какой пышный! Загляденье! Зачем бороться и страдать, если можно просто принять этот факт. Вот только Марка никак нельзя этим нагружать. Он не поймет. И на свидание мне тоже никак нельзя. Пусть он меня запомнит, ну, нормальной, такой, как раньше. Почему в моей жизни все обязательно должно заканчиваться так? Едва красивый парень обратил на меня внимание, а я уже опоздала заводить отношения, становиться счастливой, хотя бы обычной.

«Что ревешь?»

— Кто это ревет? — злобно отозвалась я, но на всякий случай провела руками по глазам. Ни одной слезинки не было. По щеке, там, где все еще горела невидимая тень поцелуя.

«Дурында, я твои эмоции прекрасно чувствую. Жрать принесла?»

— Нет.

«Понятно. Ревем дальше вместе».

Я принялась яростно щипать себя за руки, за ноги и даже за уши, но ничего не помогало. Пришлось оставить и эту затею.

— Почему ты разговариваешь?

«А похоже, что я разговариваю?»

— Со мной галлюцинация спорит! — Я потерла лицо ладонями. 

«Не разговариваю, а мысли тебе передаю».

— За что мне это?! — в сердцах воскликнула я.

«Нет, за что мне это? Никогда, никогда еще у меня не было такой нелепой хозяйки».

— Спасибо за комплимент.

«Не дерзи, слушай и наматывай. Ты, как и твоя бабка, ведьма. Ей ты, правда, и в подметки не годишься. Силы почти никакой, зато от количества эмоций хочется на ближайшем дереве вздернуться. Ты себя никак контролировать не пробовала? Может, и хорошо, что она тебя не знала, хоть не расстраивалась бы, глядя на такое… чудо».

— Ага, ведьма. Потомственная. А что не Крестная фея? С крылышками.

«Ты в зеркало давно заглядывала, Ф-фея?»

Я подняла сумку, валявшуюся рядом со мной, и швырнула в белку. Та отпрыгнула, а мой незамысловатый снаряд угодил прямо в книгу, которая то и дело превращалась в клетку.

Действительно превращалась. Как… по волшебству.

Я помотала головой.

«Ты что творишь, одаренная?!» — завопила белка у меня в мыслях.

Вот ведь напасть, так ее и не заткнешь никогда.

«Книга хранит мир от великого зла. Испортишь ее — и нас больше ничто не спасет».

— Ага, — выдавила я. Запал прошел, и меня начинало трясти, то ли от холода, то ли от сдавших нервов. — Уже привыкать чувствовать себя героиней-спасительницей?

«Привыкай, — не оценила юмора белка. — Но помалкивай. Здесь говорить нельзя».

— Почему это?

«Следят за тобой, бестолковая ведьма. Дар есть, а на комнате даже защиты нет».

— Как с…

«Цыц! Не знаю как. Кто — тоже не знаю. Присутствие магическое чувствую. Все время, пока здесь сижу. Рот закрой!».

Я послушно закрыла.

«Через три дня полнолуние. Прочтешь в полночь страницы, что я скажу. Торопиться надо, пока печать не ослабла. Больше ничего от тебя, героиня, не потребуется».

— А если не прочту? — огрызнулась я.

«А если не прочтешь, то придут в твой мир четыре беды с четырех сторон, и никому не ведомо, какими они будут».

— То, не знаю что. Мутненько получается.

«А за ними явится армия демонов, чтобы поработить тех, кто еще останется в живых. Так понятно?»

Понятно мне было только одно: со мной происходило нечто очень странное, но что-то внутри заставляло меня безоговорочно верить каждому услышанному слову. А еще, откуда-то я точно знала, что демоны существуют.