Наездник гончей

~оО Джоан Оо~

«Убить или трахнуть, вот в чем вопрос…»

Вот так дилемма.

Просто получить, что хотела, и свалить в закат девушку не устраивало. Нужна была истерия. Цирк. Скандал. И что было бы более впечатляющим, она пока не решила.

«Смерть… Или трах…»

Ничем не освещенный особняк на окраине загородного поселка был почти не различим в темноте и практически терялся на фоне густых зарослей. Это обманчивое ощущение было прервано еле ощутимым движением темной тяжелой шторы за одним из огромных панорамных окон на втором этаже в ответ на появление на дороге автомобиля.

В большой, с минимальным количеством мебели, спальне стояла высокая худощавая девушка. Костлявые бледные пальцы опирались на спинку темного кожаного кресла, стоявшего напротив огромной двуспальной кровати. Больше взгляд темных глаз не цеплялся на за что, кроме полки над электрическим большим камином, который какого-то хрена был включен, когда она пришла. Выключив эту адскую машину, которая не должна работать летом, посетительница пробежалась взглядом по полочке с одной фотографией двух мужчин, судя по всему отца с сыном, и усмехнулась.

«Недолго вам осталось улыбаться…»

Услышав приближение машины, она в два шага подошла к окну и приоткрыла шторы. Лунный свет бросил на ее лицо узкую холодную полоску света. На вид ей было чуть за двадцать, почти черные глаза неотрывно следили за приближением светлой иномарки к дому. Тяжелые локоны бронзовых волос так и не смогли прикрыть чуть оттопыренные аккуратные ушки. Одета она была достаточно просто — во все черное. Обтягивающая водолазка, пиджак без пуговиц, брюки и замшевые ботильоны. Ничего, что могло бы блестеть, бликовать или сверкать. Никаких сережек, блях, цепочек, лакированных туфель. Ничего не привлекало внимания, ничего не выдало ее местоположения. Как кусок абсолютной, всепоглощающей тьмы, на фоне которой ярким пятном выделялись блестящие вьющиеся волосы.

Внизу раздался щелчок входной двери. Девушка обежала взглядом прилегающую к дому территорию и, плотно задернув штору, повернулась в сторону дверного проема.

— Не включай свет. – Тихо произнесла она низким голосом в сторону открытой двери.

Раздававшиеся на лестничной площадке шаги затихли.

— Джи? Ты здесь?

— Да.

В комнату быстро влетел молодой человек. Черные непричесанные кудри, почти болезненная худоба, темные круги под зелеными глазами — типичный студент перед сессией, кем он и являлся.

Увидев гостью, он остановился и неуверенно замялся:

— Ты?..

Девушка бесшумно подошла к парню и остановилась очень близко, практически уткнувшись своим носом в его:

— Рик?

Молодой человек сглотнул и медленно опустил взгляд на губы девушки, что вызвало у последней легкую улыбку. Которая, впрочем, не коснулась ее глаз. Но в темноте Рик этого не увидел.

— Ты принес?

Рик вздрогнул и закивал как болванчик. Тут же рванув из комнаты, он побежал к своей машине.

Джи закатила глаза и села в кожаное кресло. Постучав пальцами по подлокотникам, она поморщилась и сложила руки на груди. Не любила она кожаную мебель. Все преет и прилипает, не смотря на такие мелочи, одет ты при этом или нет.

Вибрация в нагрудном кармане привлекла внимание и Джи достала оттуда небольшую черную раскладушку.

«Встреча состоялась. Фото сделаны. А.Ф.» — высветилось на дисплее. Джи, не отвечая, вернула телефон на место.

Снова зазвучали торопливые шаги на лестнице. В комнату вбежал запыхавшийся Рик, который держал в руке пухлый большой конверт.

— Ты действительно поможешь, Джи?..

— Да, родной, у меня к нему есть свои счеты. И очень весомые. — Поджала губы девушка, заглядывая в конверт. Договоры, расписки, все, что касалось расходов, законных и нет — все это лежало здесь. — Твой отец будет в безопасности. От махинаций этой твари пострадал не только он.

Засунув все обратно в конверт, Джи спрятала его во внутренний карман пиджака и встала с кресла.

Рик сцепил руки в замок за спиной, переминаясь с носков на пятки.

— Ты все?.. Уходишь?..

Джи улыбнулась и покачала головой, приближаясь вплотную к парню.

— Как ты мог такое подумать? — прошептала она в губы Рика. Они были одного роста, так что Джи не пришлось тянуться вверх, чтобы обхватить своими губами нижнюю губу парня. — Как бы я могла увидеть тебя и просто вот так уйти?..

Шепот становился все тише и Джи, опустившись губами по покрывшейся мурашками шее, впилась в то место, где шея переходит в плечо, с силой всасывая в себя кожу.

«Секс будет поскандальнее. Убийства сегодня уже не актуальны в новостях…»

Громкий стон заставил женщину тут же вскинуть руку и прикрыть ладонью рот любовника.

— А потише нельзя? – Яростно зашипела она сквозь зубы, хотя сама прекрасно знала, что в доме помимо них никого не было.

Рик взял в обе руки ладонь Джи и стал страстно целовать ее пальцы, приговаривая:

— Этот дом стоит далеко от остальных. Я специально упрашивал отца купить именно такой. За несколько километров от других. Чтобы мы с тобой… — он покраснел и опустил голову, чтобы потом, резко подняв ее вверх, дерзко посмотреть Джи в глаза:

— Потом ты свободно могла приезжать ко мне, никем не замеченная, и… мы спокойно могли с тобой…

Рик окончательно стушевался и затих. Джи, прищурившись, не сводила с него глаз.

— Ах ты, мой маленький развратник, — С предвкушением облизнулась девушка и, мягко проведя ладонью по его затылку, крепко сжала руку в кулак, потянув за курчавые волосы. — Говоришь, никого за несколько километров нет?

Потянув парня за собой, Джи открыла дверь на балкон и, вытолкнув любовника на улицу, прижала его своим телом к парапету. Что ей так нравилось в нем – Рик так легко позволял ей вести в сексе, что она не могла не взять то, что он с такой самоотверженностью предлагает. На молодое тело обрушился водопад активных ласк. Вскоре шея парня покрылась множеством страстных кровоподтеков и следов, оставленных зубами. Рик мотал головой из стороны в сторону, выгибаясь навстречу пленившей его девушке, с трудом цепляясь за перила и оглашая пространство вокруг себя тихими стонами.

Разорвав на парне рубашку, Джи царапнула ногтями худощавый живот Рика, заставив того напрячься и втянуться, после чего больно укусила за мочку уха:

— Не смей сдерживаться. Раз уж рядом никого нет, я просто не позволю тебе отмалчиваться. — Ноготки процарапали дорожку по животу и ниже, после чего грубо сквозь джинсы сдавили член. — Ты же позволишь мне быть сверху сегодня?..

Громко всхлипнув, Рик зажмурился и, задыхаясь, шепотом произнес:

— Как скажешь, Джи… Для тебя — все что угодно… Только не останавливайся!

Он выгнулся навстречу беспощадно-ласкающей руке.

Девушка оскалилась и утопила любовника в море грубого, но такого желанного наслаждения.

— У тебя же еще осталась та большая игрушка?..

~оОо~

Молодой человек, утомленный долгим сексом, спал без задних ног животом вниз прямо на покрывале. Несколько уже назревающих гематом темнели на его бедрах, заставляя одевающуюся Джи испытать немного сочувствия.

Совсем немного.

Стремительно покинув дом, она тихо пробралась к деревьям и, сняв с одного из них небольшой прибор, направилась к своей машине, которую она оставила вдалеке.

Быстро вывернув на трассу, Джи одной рукой сдернула с себя ненавистный парик, открывая переливчатые светлые (от медовых до пепельных оттенков) волосы, с очень короткой ассиметричной стрижкой. Девушка тут же прошлась по ним пальцами, безуспешно зачесывая их назад. Челка снова упала на левый глаз и Джи недовольно тряхнула головой, пометив про себя, что стоит вскоре сходить в парикмахерскую. С ее работой, такая помеха, как длинная челка, могла стоить ей жизни.

Остановившись через десяток километров, Джи сняла с себя цветные линзы, отправила их в контейнер с раствором, и посмотрела в зеркало заднего вида. Со стеклянной поверхности на нее посмотрела харизматичная девушка с ярко-синими глазами, тонким носом, узкими губами, дерзким взглядом и очаровательными ямочками на щеках.

Оторвав взгляд от своего отражения, Джи (а может быть, и нет) вынула из-за пазухи свою черную раскладушку. Она достала из прибора, оказавшегося камерой, снятой ею с дерева, флэш-карту, вставила ее в телефон и с невозмутимым выражением просмотрела полученную запись. Удовлетворившись качеством съемки и нужными деталями, Джи отправила видео на номер, с которого пришло последнее сообщение.

На другой номер она отправила уже другое, текстовое:

«Доказательства собраны. Документы у меня.

Заберите и профилируйте клиента. Участок №37.

А.Г.»

Все сообщения и письма подверглись немедленному удалению. Телефон отправился на соседнее сидение вместе с полученными документами в конверте.

Вывернув пиджак наизнанку, превратив его в светло-голубой, Джи кинула его на заднее сидение и повела машину на запад, будто скрываясь во тьме от восходящего солнца. Роща сменилась пустыми холмами и полями, и девушка вздохнула свободнее. Потом, не доезжая до ближайшего перекрестка, на котором были установлены камеры, свернула прямо на дикую траву и проехала еще километр, после чего остановилась, убедившись, что ее не видно со стороны дороги.

Из бардачка на свет девушка вытащила небольшой пакет. Взяв небольшой баллончик оттуда, Джи вышла из машины и принялась им обрабатывать себе волосы. Одноразовая аэрозольная краска для волос придала ее волосам темно-каштановый оттенок. Посмотрев в боковое зеркало на себя, Джи взлохматила волосы и прикрыла взъерошенной челкой половину лба, отчего у нее появился неряшливый и дерзкий вид.

Следующему преображению подверглась машина. Кое-как отколупав уголок тонированной черной пленки на шве у левого крыла, Джи потянула ее на себя, открывая под ней другой цвет.

Издалека, со стороны поля, послышался рев мотора. Через пару минут около машины остановился полноприводный внедорожный мотоцикл.

— Еще более громкий транспорт не могла взять, Бестия? — недовольно буркнула Джи, ныряя в машину и вытаскивая на свет полученный от Рика конверт.

— Тебе не помешало бы быть менее параноидальной. Я знаю свою работу. — Раздался глухой женский голос из-под черного шлема.

Джи передала новоприбывшей конверт, который та запихнула себе за пазуху и тут же саданула кулаком по плечу девушки.

— Какого?! — прошипела Джи, потирая ушибленное плечо, когда-то давно травмированное на войне.

Бестия подняла айшилд[1] и усмехнулась, молча кивая на теперь уже желтую машину. В темноте не было видно ни цвета глаз, ни бровей, но узкий азиатский разрез глаз на возрастном лице был четко различим синими глазами Джи.

— Как ты заставила его отдать тебе все расписки? — поинтересовалась она.

— Сказала, что ищу компромат на директора по финансам его отца, который не только отмыл у него несколько миллиардов, но и продал кучу акций его конкурентам, отчего они упали, и поэтому их семья скоро разорится. — Закатив глаза, Джи достала пачку влажных спиртовых салфеток.

— Так ты поэтому решила влезть в его бизнес до того, как мы приступили к сбору компромата? — спросила Бестия, подняв брови. — Ты просто взяла и разрушила его дело, чтобы скинуть все на бедного бухгалтера и воспользоваться этим, чтобы достать все доказательства о расходах?

— Этот бухгалтер та еще падаль. Он не только подворовывает у своего начальника, хоть и не в тех количествах, что я ему приписала, но и потрахивает несовершеннолетних девочек, которых подвозит со школы на своей новенькой Тесле, которую на ворованные деньги и купил. Не сказать, что маленькие девочки как-то согласны или в восторге от того, что он с ними делает. Так что педофила советую убрать совсем, если вы не решите вернуть меня на поле. Так готова сама это сделать. — С отвращением прошипела Джи, остервенело оттирая руки от попавшей на пальцы краски, после чего перевела тему: — С клиентом будет говорить Рэкет[2]?

— А лучше него в этом никого нет, уж не обессудь. — Сыронизировала собеседница и сняла мотоцикл с боковой подножки. Джи только махнула рукой, вставляя в глаз цветную линзу. — Они с Чартистом[3] ждут меня с документами. Их нужно сначала изучить. Твоя работа закончена, можешь расслабиться, мы все сделаем. И с клиентом и с… падалью. Мы пришлем тебе сообщение о результатах.

— Не стоит. — Вновь махнула рукой Джи, смаргивая выступившие слезы с теперь уже янтарных глаз. — Мы на него нарыли столько компромата, что он не то, что сам не останется, он внукам в пятом поколении запретит приближаться к Лондону. Жалко, конечно, сынок у него хорош в постели.

Бестия уже хотела завести байк, но на последних словах передумала и хмыкнула

— Как ты умудряешься и задание выполнить, и наразвлекаться всласть? — она окинула Джи взглядом и поморщилась. — Серьезно, ты для каждого траха маскируешься? Не перебор ли?

Джи тяжело вздохнула и достала из машины пиджак, надевая его.

— Хочу напомнить, что мне, помимо доказательств на его папочку нужен и компромат на него самого. В заказе четко указано, что исчезнуть из страны должна вся семейка — и магнат и его возможные наследники. У меня было два варианта: или убить его или трахнуть страпоном на потеху публике. Решила, что второе будет поскандальнее обычного политического убийства. Так что трах с ним и есть моя работа. Кстати, по поводу перестраховки — именно благодаря ей меня и поставили куратором всех заданий, Ниндзя. Поверь, если бы я не готовилась так тщательно, минимум треть наших были бы уже за решеткой.

Бестия хохотнула:

— Скромна, как всегда. Но ты не отрицаешь, что ты параноик. И хватит меня так называть! Мой позывной — Бестия!

— Не буду извиняться. У каждого свои недостатки. А я была на войне. Моя предусмотрительность спасла жизнь сотням, если не тысячам людей. Сейчас я маскируюсь не для траха. Я себя немно-о-ожко так сделаю знаменитой. — Джи свела указательный и большой пальцы, оставляя между ними около полудюйма[4].

Недоуменный взгляд Бестии в сторону Джи заставил ее раскинуть в стороны руки:

— Нужно скинуть в «The Sun» и «Mirror Online»[5] мой сегодняшний крышесносный секс.

Глаза Бестии расширились:

— Ты сейчас серьезно? Тебе мало того, что мы нарыли на его отца?! Ты же сама сказала, что этого более, чем достаточно!

— Но это не гарантирует того, что его сынок не захочет остаться тут. Я не учла, что он в меня втюрится настолько, что заставит своего почти банкрота-папашу купить ему дом подальше от цивилизации, только ради секса со мной. Поэтому приходится перестраховываться вдвойне. — Подняла брови Джи и почти села в машину, как тут же чертыхнулась. — Из-за тебя чуть не забыла номера поменять.

Бестия закатила глаза, пробормотала что-то похожее на «параноик», опустила забрало и, круто развернувшись, разбрасывая вокруг комья земли и клочки травы, газанула в сторону, противоположную от той, откуда приехала.

Быстро поменяв регистрационные знаки на машине, Джи уже навеселе рванула дальше по полю, настроив навигатор на одно из самых популярных интернет-кафе Лондона. Сейчас как раз начнется чемпионат по очередной компьютерной RPG, поэтому она легко затеряется среди местных геймеров, если попадется на камеры.

На красном светофоре девушка опустила визор, чтобы еще раз удостовериться в гармоничности своего нынешнего образа и довольно хмыкнула, мазнув взглядом по выглядывающей из кармашка пластиковой карточке водительских прав на имя Джоанны Харпер Уоллиш.

[1] Забрало (англ.).

[2] Рэкет, Рэкетир. (англ. racket от итал. ricatto «шантаж») — вымогательство, обычно принимающее формы организованной преступности с применением угроз, жестокого насилия, взятия заложников. Но здесь, как вы понимаете, данный термин выступает как прозвище или, скорее, позывной для человека.

[3] Чартист (Chartist) или чарттехник — человек, принимающий инвестиционные решения, основываясь на анализе графиков цен (чартов). Чартист выстаивает свои действия на рынке, предсказывая или предполагая будущую динамику в цене. Термин используется для определения участников рынка, аналитиков, которые используют в работе принципы технического анализа. Опять же, не принимайте за точную терминологию или объяснение конкретной деятельности вышеозвученного человека.

[4] Примерно 1.27 см

[5] Самые знаменитые новостные сайты Великобритании. В данном случае представлены именно таблоиды (желтая пресса).

~оО Джоанна Оо~

Вечером того же дня усталая светловолосая женщина возвращалась к себе домой медленными неровными шагами. Усталость и истощение, которые хорошо просматривались на изможденном лице, углубили морщины женского привлекательного лица, делая его излишне карикатурным и мрачным. Плечи склонились под весом физического и эмоционального напряжения, скопившегося за долгое время. День был еще тот, а ей еще и на второй этаж подниматься…

Собравшись с мыслями, она медленно вошла в квартиру и сняла свою запыленную, довольно старую куртку, ощущая, как напряжение понемногу начинает покидать ее тело. Она дома. Шаг за шагом она поднималась по знакомым ступеням, чуть прищуриваясь, чтобы дать раздраженным после бессонной ночи глазам небольшой отдых.

Она открыла дверь, и ее взгляд тут же зацепился за мужской силуэт на фоне светлого прямоугольника окна. Худощавый мужчина сидел за столом и с крайне внимательным прищуром то ли зеленых, то ли голубых глаз, смотрел на вошедшую.

— И как ты это объяснишь?

Девушка закатила глаза и скинула на спинку дивана черную полицейскую безрукавку.

— Стой, ты что, снова без бронежилета?! — Мужчина вскочил с места и скрестил руки на груди.

Девушка, поморщившись, по дуге обошла своего соседа, устало упала на диван, запрокинув голову назад, и прошипела:

— Карлтон, я сутки не спала! Ночная смена сегодня была просто адской! Можно я хоть одну ночь отдохну от тебя, убийств, взрывов и прочей преступной деятельности? — взмолилась она, закрывая глаза, не в силах встать и подниматься еще на один пролет вверх, чтобы попасть в свою спальню.

Карлтон снова прищурился, но с места не сдвинулся, продолжая буравить тяжелым взглядом вошедшую, отчего она снова посмотрела на него.

Ее сосед выглядел моложе своих лет. Основной причиной этому служила буйная кудрявая рыжая голова, светлые яркие глаза в обрамлении таких же рыжих ресниц. Всегда и при любых обстоятельствах улыбчивый, сейчас он напоминал надутую и недовольную мать-гусыню.

— Почему ты здесь?

Рыжие брови тут же вскинулись, а веснушчатое лицо приняло невинно-удивленное выражение:

— Джоанна, я здесь вообще-то тоже живу.

Девушка закатила глаза и промолчала, продолжая многозначительно смотреть на соседа и тот, опустив руки, отвернулся и направился обратно к своему столу, за которым сидел до этого.

— Я действительно должен был сейчас действовать на нервы одной высокопоставленной заднице, но тут наткнулся на это. — Он повернул стоящий на столе ноутбук экраном к Джоанне, чтобы и она увидела содержимое. — Все слишком идеально спланировано, чтобы это было случайной утечкой информации! Я, конечно, не исключаю того, что это был кто-то из ваших, но…

Зажмурившись несколько раз, чтобы сфокусировать расплывающееся зрение, Джоанна сначала одарила своего соседа максимально недовольным взглядом, после чего перевела взгляд на экран.

— «Рикард Паксли — сын лорда по апелляциям верхней палаты Джошуа Паксли, был замечен в скандальном видео сексуального характера. После скандала с хищением средств, принадлежащих Британской Короне, данное видео оказалось последним гвоздем в крышку гроба карьеры сэра Паксли…»! Мало того, что с утра по всем каналам твердят о том, что пэр Англии присваивал себе миллиарды долларов, хотя он совсем не при чем, подворовывал его служащий, который, како-о-о-ое совпадение, — театрально взмахнул руками Карлтон, закатывая глаза. — Сегодня после обнародования денежных махинаций, был найден мертвым в петле у себя дома! Какова вероятность, что человек, который украл миллиарды, но при этом остался совсем беленьким и чистеньким в глазах общественности, наложит на себя руки, а, сержант Уоллиш?

— Так, Карлтон! — психанула вышеупомянутая сержант и, вскочив на ноги, в два шага оказалась около стола и захлопнула ноутбук. — Мне плевать на пэров, лордов и Корону, когда у меня очень болит голова, когда я не ела больше двенадцати часов и когда мне просто хочется поспать. Но ты превзошел сам себя — теперь к этим желаниям добавилось еще одно — наложить руки на ТЕБЯ! Ты со своим Броусоном[1] уже мне весь мозг выел. Если ты сейчас думаешь, что меня трогает то, что он добрался до членов парламента, то…

— Нет, как ты не понимаешь! Это не Броусон, это те самые Адские Псы! Броусон делает так, чтобы его было видно, чтобы его заметили…

— Он. В. Тюрьме. Карлтон! — Четко разделяя каждое слово, прошипела Джоанна.

— А здесь… — Словно не слыша ее, Карлтон с горящими глазами восхищенно смотрел на зажатый в руках сержанта ноутбук. — Здесь все сделано так незаметно, без аляповатости, без криков о том, что «Это я!». О, это сделано мастерски, профессионально и ровно настолько, насколько поверят такие обычные полицейские, как ты!

Не закатывать глаза в обществе Карлтона было невозможно. Не обратив внимание на явно оскорбительное замечание по поводу ее работы, она направилась в сторону кухни.

— То есть теперь у тебя новая фикс-идея? Новые кумиры? А как же Броусон и его бомбы по всему городу?!

— О-о-о, поверь, это гораздо, гораздо интереснее! — расплылся в широкой улыбке Карлтон и открыл рот, чтобы что-то добавить, но тут его прервало оповещение мобильного телефона. Не обращавший на него внимания Уоллиш флегматически рассматривала содержимое их холодильника.

Основная деятельность ее соседа всегда была для Джоанны загадкой. Он то появлялся на местах недавних нападений и подрывов, то проводил время в каких-то подпольных игорных домах, иногда его вообще заставали на месте будущего преступления. Предсказывать преступную деятельность преступных группировок, которых в Лондоне сейчас больше, чем риэлтерских контор – было работой ее отдела. И когда ОМН[2] приходило на место запланированной операции той или иной группировки, Карлтон более чем в половине случаев всегда оказывался уже там, хотя к полиции не имел никакого отношения.

Конечно, Джоанна, работающая в этом отделе с момента его создания, тут же заподозрила в нем соучастника, но множественные допросы, слежки, а также разговор по душам с уже упомянутой высокопоставленной задницей, поняла, что перед ней просто неуемно-любопытная и крайне умная во всех бочках затычка. Перечитавший Конан Дойла, Карлтон решил, что он Шерлок, которому все по плечу и стал влезать во все горячие точки по всему городу, пытаясь поймать виновников.

С момента разгорания военных конфликтов в 2003 году по всему миру люди стали слишком опасаться за свою жизнь. Джоанна с содроганием вспоминала те годы. Паника, неразбериха, вандализм, многочисленные убийства, грабежи и терроризм. Безопасных мест в мире не осталось даже днем. Те, кто имел деньги, стали нанимать телохранителей и устранять угрозу, будь то конкуренты или убийцы. Те, кто не имел денег, сами стали становиться наемниками. Потом начали расширяться организации по подбору наемных рабочих, среди них начали появляться такие вакансии, как «телохранитель», «нейтрализатор» и прочие, которые такими громкими названиями не могли скрыть своей истинной омерзительной сущности.

С тех пор «спецвакансии» отделились и стали отдельными конторами. Большая часть к нынешнему моменту в открытую стали называть себя «бандами» и «группировками», меньшая часть остались прикрываться «законопослушной» ширмой.

Естественно, как контрмера, стали разрастаться и полицейские отделы, и должности. Джоанна, работавшая ранее в отделе убийств, сразу запросила перевод на новое направление, так как считала, что предугадывание и нейтрализация будущих преступлений была важнее расследования уже произошедших.

— Чертов Нистер! — прошипел в гостиной Карлтон и, судя по звуку, который услышала Уоллиш, решил подкинуть телефон в воздух, но уронил его на ковер и чертыхнулся. — Тут такая афера, а он все еще гонится за этими грабителями!

— Какого черта Марк тебе пишет, а не мне? — Слабо возмутилась Джоанна, подобревшая после того, как запихнула в себя три куска сырого бекона. Жарить его не было никакого желания и сил.

Сержант вернулась в гостиную и застала очень интересную картину: Карлтон, стоя раком, пытался выудить из-под дивана свой телефон.

— Ты про эту банду, которая в последнее время умудрилась ограбить четыре банка, не оставив ни единой улики? — поинтересовалась она, — А что тебе не нравится?

— Они были мне интересны вплоть до этой секунды! Они всегда скрываются на станциях в метро, а тут… Ист-хэм, представляешь? Там даже пересечений линий метро нет! Эти профаны засветились так, что я прямо сейчас могу сказать, что они на данный момент спокойно спустятся на станцию Виктория и поедут, естественно, — Скривился в отвращении Карлтон, поднимаясь на колени. — Подальше от места преступления, но не рискнут попасть на кучу камер в центре Лондона, поэтому махнут в сторону Хейверинга. Я только подумал о том, что Банда Жукунова — это кто-то толковый, как они резко деградируют до уровня инфузории туфельки!

Парень психанул и просто поднял край дивана, откуда достал упавший гаджет, после чего упал на него, расстегивая верхние пуговицы верхней рубашки, отчего его поза стала еще более драматичной.

— Так почему мой коллега пишет гражданскому? — Оперлась плечом о косяк дверного проема Джоанна.

— Ты выходная, а я нет. К тому же я умнее тебя и не ограничен рамками закона. – Развел руками Карлтон.

Джоанна уже не обижалась. Она настолько привыкла к своему прямолинейному языкастому соседу, что уже ни на какие раздражители не реагировала. К тому же она признавала, что он был… ну… смекалистей ее.

— Ну так напиши ему о своих выводах! — подняла брови Уоллиш, возвращаясь на кухню и заваривая чай и кофе. Даже тут Карлтон выделился — все англичане предпочитали чай с молоком, а тот — черный кофе. Поставив кружку рядом с соседом, она так же неловко упала в освободившийся стул у стола и открыла ноутбук. — От тебя не убудет написать пару строчек, а Марк закроет это дело, поймав их.

— Я ему уже написал. Они, если не совсем деградировали до уровня Андерсена, должны уже ехать на перехват. Хотя сомневаюсь, что они смогут их поймать.

Рыжий запрокинул голову назад и начал нервно постукивать по кожаному подлокотнику пальцами правой руки, шепча себе под нос что-то вроде: «Мне надо больше…»

Уставшая Джоанна уже привычно не обращавшая внимание на неадекватное поведение соседа, все еще раздумывала о банде:

— Может они не такие уж и идиоты, раз до этого не оставляли никаких следов? Ведь никто — ни мы, ни ты, за время их долгой деятельности, так и не выяснили адрес их штаба…

Карлтон замер, сжав руки в кулаки и, сощурившись, посмотрел на девушку:

— Что ты сейчас сказала?..

Сержант вздохнула и опустила чашку с горячим чаем на стол рядом с собой, начала елозить в кресле:

— Ты обиделся, что ли? Да, открою тебе истину, ты тоже не идеален, так что…

— Нет, ты гений! — перебил ее Карлтон, метнулся в свою комнату и уже через пару минут выбежал оттуда, добавив к темно-коричневым брюкам и белой рубашке темные подтяжки и бежевый пиджак с коричневой клеткой.

— Следы! Более половины территории боро Хейверинга занимает охраняемый «Зеленый пояс» — леса, сады, парки, незаселенные открытые пространства. В банке должны остаться следы асфальтной пыли, почвы, чего угодно! Я смогу сузить круг поиска и найти их базу! — прокричал он, сверкая белыми зубами за широкой улыбкой и, напялив на буйную шевелюру кремовую федору[3] с коричневой лентой, выбежал из квартиры.

Квартиру накрыла благословенная тишина. Светловолосая девушка в кресле оторопело смотрела в сторону дверного проема, в котором скрылся ее гиперактивный сосед, после чего встряхнула головой и, расслабленно улыбнувшись оттого, что наконец, у нее будет спокойная ночь без нервотрепок, сонно направилась в свою спальню наверху.

[1] — У данного персонажаесть реальный прототип — Чарльз Бронсон (Майкл Гордон Питерсен) — Один из самых знаменитых преступников Великобритании. За свою карьеру сменил примерно сотню тюрем, взял в заложники около 30 человек (включая своего адвоката, учителя рисования и парочку террористов прямиком из Ирака) и перебил носы стольким охранникам, что их хватило бы на целую роту.

[2] — ОМН – Отряд Мгновенной Нейтрализации.

[3] — Федора — шляпа из мягкого фетра со средними полями, тремя вмятинами на невысокой тулье и обвитая один раз широкой лентой.

~оО Джоан Оо~

— Доктор Уоллиш! — в ординаторскую забежала старшая медсестра.

Девушка оторвалась от экрана, на котором показывали новости. Диктор, нервно улыбаясь, рассказывал о том, как сын одного из достопочтимых членов парламента Рикард Паксли был замечен в скандальном видео неприличного содержания, отчего его отцу пришлось подать в отставку и потратить почти все то, что осталось от его состояния, на переезд сына в восточную Европу. Сам он, видимо, "решил" остаться в Лондоне с его позором. Навечно.

«Жаль, что он уехал. Секс с ним был хорош.»

Доктор смотрела на плазму, попивая зеленый чай с молоком из термокружки, раскрашенной под хохлому, и улыбалась. Заказ был выполнен на отлично и безукоризненно. Впрочем, как и всегда. Других заказов у них не бывает.

Услышав крик медсестры, доктор повернула голову и вопросительно подняла брови. Обычно к ней без стука не входили. Должно быть, произошло что-то из ряда вон.

— Доктор! Операционная номер три. Огнестрельное ранение в брюшную полость с повреждением паренхиматозных органов.

Джоанна встала и, не торопясь, долила кипятка в кружку.

— Подробности по пути, — добавив еще молока, она вышла из ординаторской и направилась в указанную операционную твердым широким шагом.

Еле поспевая, медсестра семенила за ней на небольших каблучках и докладывала информацию:

— Белый мужчина, тридцать два года, сквозное ранение живота, была проведена локализация входного и выходного отверстия. Повреждена печень. Шок, в брюшную полость вытекает кровь и желчь, большой риск…

— Желчного перитонита. Могла бы мне об этом не рассказывать, Нелли.

Смутившаяся сотрудница чуть не споткнулась и сбивчиво закончила:

— В общем, ждут именно вас.

Усмехнувшись, Уоллиш повернула за угол и увидела невысокую светловолосую женщину своего возраста. Та сидела на диване, оперевшись локтями на колени и зарывшись руками в волосы.

 «Любовница? Нет. Друг. Усталость и… болит правая нога? Споткнулась, или старая травма?»

Услышав шаги, ожидающая подняла голову и сразу вскочила на ноги.

«О-о-о, она не морщится! Старая травма. Да еще и осанка какая. Солдатик. Мило».

Увидев Джоанну, которая не спешила и попивала чаечек из яркой кружечки, «солдатик» покраснела и закричала:

— Там человек умирает! У него печень прострелена! А вы тут… — у нее явно не хватало слов, и она просто тыкала в доктора ладонью: — Ходите!

— Этикет больницы не позволяет мне перекатываться колбаской, хотя я бы только так и передвигалась. Ниже падать, — Джоанна остановилась перед посетительницей и вопросительно посмотрела на нее. — Вы такого ответа ожидали? Я могу ответить по-другому, если вас не очень это устраивает.

Собеседница нахмурилась и продолжила:

— Может, вы все-таки приступите к своим обязанностям? Или на вас просто чужой халат с бейджем? Возможен перитонит, а это…

«Еще и медицинское образование. Да мы с ней больше похожи, чем она думает».

— О, нет, поверьте, халат, как и бейдж, мой. А вот насчет пациента… — Уоллиш повернулась к Нелли, и спросила: — Вы начали делать заместительную инфузионную терапию?[1]

— Уже поставили капельницу, доктор.

— Отлично! Вот видите, все под контролем, миссис?..

Пристально посмотрев в глаза доктору, посетительница быстро поправила:

— Сержант. Мы с вами почти тезки, доктор. Я Уоллиш. Джоанна Хелен Уоллиш.

Доктор посмотрела на свою «почти тезку», ухмыльнулась и обратилась к помощнице:

— Расспросите о пациенте сержанта, Нелли. Вы знаете — что и как делать. А вы, сержант Уоллиш, не волнуйтесь. Спасем мы вашего друга. Не наводите панику. Вы этим не поможете, — похлопав ту по плечу, Джоанна повернулась и направилась в операционную, посмотреть на пациента, к которому так сильно был привязан этот необычный человек.

~оОо~

Зайдя в освещенное яркими лампами помещение с поднятыми руками в перчатках, доктор остановилась и моргнула. Яркое рыжее пятно кудрявых волос в освещенной холодным светом синей операционной настолько резануло глаза, что Джоанна даже зажмурилась. Высокий и худой, с кудрявыми, спутанными волосами и бледной кожей, пациент лежал на столе с закрытыми глазами и дышал через раз. Очень полные губы, слишком длинный разрез глаз и широкие брови цепляли внимание и не оставляли равнодушной. Ирландцев Джоанна никогда не любила, но этот определенно был очень привлекательным. Сильно выделяющиеся вены бежали ручейками по рельефным рукам, безжизненно лежащими вдоль тела. Легкие гематомы в области ребер и запястий говорили о том, что была потасовка, а синяк вокруг следа от пули в области солнечного сплетения — что стреляли в упор.

 «Бедный парень. Это чертовски больно,» — подумалось девушке, пока на нее натягивали маску и халат.

Около стола с хирургическими инструментами стояли два хирурга и интерн. Они смотрели на нее с такой надеждой, будто она Мессия и пришла исполнить все их мечты.

«Замечательно. Давно на меня так не смотрели. Это обычный перитонит. Чего им неймется?»

Попросив жестом хирургический скальпель, она подошла вплотную к пациенту и, чуть нажав пальцами на живот над раной, приставила к ней лезвие.

Впервые в жизни Джоанна жалела, что нельзя проводить операцию голыми руками. Мягкость и бледность безволосой кожи вызывало желание ощутить пальцами ее текстуру и реакцию на ее прикосновения. К сожалению, оперируемый находился под наркозом и ответной реакции от него ждать не приходилось.

«Так дело не пойдет».

Глубоко вздохнув, доктор закрыла глаза и отрешилась от всех чувств. Оставив работать только ледяной, беспощадный разум, она приступила к операции.

Вскрытие брюшной полости обычным разрезом. Желчь. Вскрытие срединным верхним разрезом. Обследование желчных путей. Отсутствие перфорации и камня в фатеровом соске. Вскрытие разрезом в правой подвздошной области. Введение резиновых дренажей в срединный разрез и разрез в подвздошной области.

Фиксирование из в разрезах ватой и клейкой медицинской лентой.

Оторвавшись от тела, доктор сняла правую перчатку и взяла свою кружку, чтобы отпить чай.

Подняв взгляд на лицо пациента, Джоанна встретила слегка сонный, но прямой взгляд прозрачных, почти бирюзовых с коричневыми крапинками, глаз. Узкий от яркого света зрачок чуть расширился, глаза прищурились, а губы приоткрылись, открывая взору доктора влажные ровные зубы. Видимо, мужчина что-то хотел сказать, но хрип, вырвавшийся из горла, не носил никакой информации и Джоанна, потеряв интерес, отставила посуду, надела новую перчатку и, жестом сказав одному из помощников добавить снотворного, вернулась к операции.

«Уже очнулся? Кое-кто у нас употребляет, да? А это разочаровывает. Извини, мальчик, такие меня не интересуют.»

~оОо~

Успешно законченная операция не вызывала у Джоанны обычного подъема настроения, и она, вернув себе эмоции, с досадой выбросила перчатки и маску, выходя из операционной. Залпом допив чай с молоком, она летящей походкой направилась к тезке.

Успевшая присесть, женщина сразу вскочила при звуке открывшейся двери и кинулась к доктору.

— И как?..

— Все прошло хорошо. Скопление желчи не было обнаружено, дополнительного разреза, как и дренажа удалось избежать. Он не был даже близко к смертельной опасности. Так что все намного лучше, чем я ожидала от огнестрельного ранения. Скажите, и как часто попадает ваш зависимый друг в такие ситуации? — Джоанна склонила голову набок в ожидании ответа.

— Вы его не узнали? — Сержант шире раскрыла глаза и уставилась на девушку, которая расстегнула халат и начала разминать шею. — Он часто бывает в этой больнице, так как постоянно встревает в такие ситуац… Стоп. Зависимый?

Джоанна подняла брови.

— Он наркоман. Не употреблял достаточно давно, но со стажем. Вы не знали?

Уоллиш побледнела.

— Я не… Я бывший врач… Я не видела…

— Значит, не наблюдали. Наркоманы — потрясающие лгуны и притворщики. Думаю, вам это известно. Он будет жить и через неделю поправится.

— Он не будет лежать неделю, поверьте мне, — покачала головой сержант. — Ему слишком скучно столько лежать. К завтрашнему дню его здесь уже не будет.

— Даже та-а-ак… Давайте поспорим. Я умею заинтересовывать. И он останется здесь сам, по доброй воле.

Посмотрев на доктора с жалостью, Уоллиш покачала головой.

— Как хотите. Спорить не буду. Я знаю, что так будет, — махнув рукой, она удалилась.

Пожав плечами, девушка недовольно посмотреал на пустую кружку и направилась к стойке старшей медсестры. Там она увидела работницу, которая застыла и тупо пялилась в медкарту.

— Что-то случилось?

Девушка подняла взгляд на Джона и моргнула.

— Это же Карлтон Бредмор … Известная личность в нашей больнице. Только у него не было ни разу настолько серьезной травмы, так что и к вам он не попадал под скальпель.

— Во-о-от как... Все бывает в первый раз, не так ли? — Подмигнула ей Джоанна.

~оОо~

Зайдя в ординаторскую с медкартой мистера Бредмора, Джоанна задумчиво присела на диван. Сведений в карте было непозволительно мало. Но достаточно, чтобы возмущений по этому поводу не было.

Сделав вывод, что у этого индивидуума есть связи в больнице, девушка недовольно поморщилась и принялась подробно ее изучать. Никаких ОРЗ, гриппов и легких таких, банальных заболеваний не было и в помине. Только раны, полученные, так сказать, в бою. Судя по профессии, полученные при задержании или преследовании очередного преступника.

«Все-таки интересно».

О Карлтоне Бредморе, конечно, она знала. Мало к каким гражданским обращается полиция, и в своих кругах Бредмор действительно был знаменитостью. Но подробности о его характере, образе жизни, как и его внешности — были тем, чем она никогда не интересовалась.

Встав с дивана, доктор направилась в сторону выхода, но взгляд зацепился за отражение в зеркале, и она остановилась. В свете светодиодных ламп девушка увидела свой самый частый образ — образ преуспевающего строгого очкарика-хирурга, помешанной на чистоте и аккуратности.

Маскировка и камуфляж — ее хлеб и вода. Девушка, ухмыльнувшись, отвернулась от серебристой поверхности. Джоанна оставила кружку с чаем на столе, вышла из ординаторской и пошла в выделенную пациенту палату.

Тихо постучав — все-таки ночь на дворе, доктор зашла в комнату и посмотрела на единственного (кроме нее) человека здесь.

Мужчина все еще был бледен, только сейчас эта бледность приобрела некоторый налет аристократизма. Дренажи, поставленные в брюшную полость и закрепленные лейкопластырем, выглядели неплохо.

Сев рядом с постелью, доктор внимательно посмотрела на прожилку на шее и сказала:

— Я знаю, что вы не спите, мистер Бредмор. Можете посмотреть на меня?

Навстречу ей открылись самые удивительные и красивые глаза, которые доктор когда-либо видела. Увидев их на операции, она отрешилась от эмоций и не чувствовала ничего, но сейчас… Губы медленно открылись и тут же раздался его голос. Истинно мужской, с хрипотцой и басом, пусть тихий и надломленный сейчас, он завораживал и заставлял хотеть его слушать:

— Вы что-то скрываете. Кто вы на самом деле? — твердо сказал пациент, отчего у Джоанны на секунду заледенели глаза, и она расплылась в предвкушающей улыбке, встав и запирая за собой дверь.

[1] — Инфузионная терапия (от лат. infusio — вливание, впрыскивание; и др.-греч. θεραπεία — лечение) — метод лечения, основанный на введении в кровоток различных растворов определённого объёма и концентрации, с целью коррекции патологических потерь организма или их предотвращения.

Инфузионная терапия восстанавливает объём и состав внеклеточной и внутриклеточной жидкостей с помощью парентерального введения лекарственных растворов.

~оО Карлтон Оо~

В абсолютной тишине палаты шаги доктора раздавались слишком громко. Четкий перестук каблуков ее туфель отдавался каждым отдельным звуком, будто обрубая любую связь друг с другом. Прикрыв глаза, Карлтон наблюдал за ней. Доктор сцепила руки в замок за спиной и медленно обходила койку по кругу, не отводя взгляд от Бредмора.

Она был одета с иголочки. Такие люди обычно работали, зная толк в своей работе, полностью отдавая себя ей и получая за это бешеные деньги. Белоснежная рубашка в идеальном состоянии, брюки со стрелками и матовые мягкие туфли на небольшом каблуке. И распахнутый белоснежный халат с бейджем на груди: «Глава отделения хирургии и интенсивной терапии, доктор Джоанна Х. Уоллиш». Какое совпадение. Ничего необычного. Банальное и распространенное в Великобритании имя.

Одевается не просто дорого. Стильно. Переводя взгляд к лицу, Карлтон понял, что эта девушка как раз из тех, кого запоминают именно так, как они себя преподносят. Девушкой она была ладной, но отнюдь не запоминающейся — абсолютно обычное лицо и совершенно неприметные черты вкупе с низким ростом. Исключением была прическа — нечасто встретишь выбритые виски у женщины ее возраста. А в остальном почти точная копия соседки Карлтона. Но!

То, как она себя преподнесла…

Светлые волосы были выбриты на висках, а остальные сильно зачесаны назад и надежно закреплены гелем, на кончике носа висели капли-очки в черной оправе. Прямая осанка говорила о спортивном или военном прошлом и четких принципах человека стоять на своем. С такой не договоришься о выписке пораньше.

И глаза. В полумраке комнаты Карлтон не мог разглядеть их цвет, но они ловили каждое движение рыжего мужчины, каждое моргание и будто замечали каждую мысль Бредмора. Даже его собственная сестра, пугающая его в детстве, не смотрела настолько глубоко. И это заставило Карлтона затаить дыхание.

Этот девушка, несомненно, умна и необычна. Карлтон не знал, насколько, но поставил себе задачу постараться узнать это как можно быстрее. На ней он видел маску, с которой она демонстрирует себя не такой, какая она есть. Но, что удивительно, Бредмор не видел, кто за этой маской. Мотивы и желания этого человека для него словно… под паролем. И ему нужно его подобрать.

То, что его разоблачили в притворстве спящим, это… удивительно. Многочисленные наблюдения за спящими людьми дали Бредмору возможность научиться идеально подражать спящему организму и то, как она быстро разгадала его маневр, действительно впечатляло.

— Почему же вы пришли к такому выводу? — хирург остановилась в ногах Карлтона ровно напротив него, склонив голову набок и наблюдая за его лицом.

Бредмор облизал губы, отчего глаза Джоанны невольно дернулись вниз, следя за движением. Превосходная реакция на малейшее движение. Точно военная. Причем, участвующая не в тылу, а на передовой. Задаваться вопросом, что в армии делала девушка, Карлтон не стал.

Подумав о том, говорить ей или нет, рыжеволосый закрыл глаза, вздохнул и постарался максимально похоже описать свои ощущения:

— Ваши эмоции… Вы их просто… Удаляете.

О, она заинтересовалась. Подалась чуть вперед, прищурила глаза и спросил:

— Какое интересное наблюдение, мистер Бредмор…

Что. Это. Было? Это не ее голос! Он был абсолютно другим секунды назад!

Вкрадчивость, текучесть и хрипловатость этого голоса подействовали на Карлтона невероятным образом. Распахнув глаза, тот ощутил очень странное, почти незаметное изменение в своем теле, которое не смог опознать сразу. Легкое вздрагивание. Сбившееся на секунду с ритма сердце. Чуть потеплевшие щеки. Слишком общие симптомы. Но…

Что за черт?

Джоанна выпрямилась и невинно улыбнулась.

Что за?..

В горле пересохло. Карлтону пришлось сглотнуть и промочить горло, чтобы снова продолжить.

— Ваш взгляд в операционной. У вас на операционном столе очнулся пациент после бешеной дозы наркоза, а вы… — легкий вздох. — Либо это индифферентность[1], либо к вам под скальпель слишком часто попадают наркоманы. Вы ведь это поняли?

Хирург не выдержала и тихо рассмеялась. Карлтон невольно втянул носом воздух, чуть раскрывая ноздри, словно пытался почувствовать запах этого смеха. К сожалению, его не было. А смех был удивительно искренний. И только сейчас Бредмор осознал, что для девушки у той был слишком низкий голос. Стоп. И как давно Карлтон называет Джоанну про себя по имени? Даже со своей соседкой он редко себе это позволял.

Успокоившись, блондинка убрала от рта ладонь, которой прикрылась, пока смеялась. Но Бредмор заметил, что в ее глазах все еще мерцали лукавые искорки недавнего смеха. Она села на койку около его коленей, левой рукой опираясь о матрац по другую сторону от Карлтона. Такая близость других людей всегда нервировала рыжеволосого. Он не любил, когда к нему приближались так близко.

— Да, любой врач поймет ваше хобби, увидев вашу реакцию на наркоз. Кста-а-ати… — хирург переместила руки по обе стороны от плеч Бредмора и наклонилась к нему настолько низко, что их носы почти соприкасались.

Близко. Слишком близко.

Сверкнув глазами, Джоанна прошептала на грани слышимости:

— Как вы умудрились в Лондоне напороться на банду Жукунова[2], м-м-м?..

«Она опасней Маргарет».

Эта мысль так внезапно и ярко всплыла в мозге Карлтона, что тот невольно раскрыл глаза шире, позволяя увидеть собеседнице резко затопившие радужку зрачки. Бредмор наконец-то смог рассмотреть глаза Джоанны. В мозгу мгновенно отпечатался этот насыщенно синий цвет радужки глаз, неотрывно следивших за его реакцией.

— Откуда ты?..

Джоанна улыбнулась и, чуть наклонившись, прошептала в самое его ухо, задевая губами ушную раковину. Нелюбовь к нарушению личных границ по отношению к противоположному полу перевоплощалась в дикую неуверенность и крайнюю нервозность. Личной жизни у Бредмора не было. Никакой и ни разу. Он просто не знал, как на это реагировать и зажмурился, но быстро понял, что сделал только хуже.  Все его чувства сосредоточились на осязании, обонянии и слухе. Легкий аромат пачули, горячий поток воздуха из шепчущего рта и легкие прикосновения губ:

— Остатки пороха вокруг вашей раны, мистер Бредмор… Это старый рецепт украинского самодельного пороха «Крук», — отстранившись, доктор с улыбкой продолжила: — И мне нравится, что вы перешли на «ты». Мне стоит ответить той же любезностью, не думаете?

Карлтон мысленно застонал. Мысли разбегались, не давая ему даже возможности взять их под контроль. Обычно такое состояние разума у него только в моменты, близкие к передозировке, и…

Глаза машинально стрельнули влево на дозатор морфия у кушетки. Доктор на это усмехнулась и отстранилась.

— Предполагаете, что я увеличила дозу или что-то вам вколола? Зачем мне это делать?

Действительно. Зачем ей это? Зачем она вообще здесь?

Глаза пробежались по собеседнице, но Карлтон увидел только явно надетую не больше получаса назад выстиранную, без единой складочки одежду и чистую сменную обувь, которые не могли ничего рассказать о жизни этой дамы за пределами больницы. Да где же его хваленый разум?! Почему он лишился возможности рационально мыслить?! Но именно сейчас Карлтону очень, очень сильно мешает считывать ее данные его собственное тело. Непонятные и необычные для его нынешнего состояние симптомы. Но в размышления ворвался тот же вкрадчивый голос.

— Так вы ответите хоть на какой-нибудь мой вопрос? — Все еще с улыбкой сидящая на его кушетке Джоанна не открывала от Бредмора свой взгляд.

Это его отрезвило. Это всего лишь возомнившая о себе невесть что лечащий врач. А Карлтон ведет себя как юнец в пубертатный период, который ничего не понимает во взрослении своего тела. Поджав губы, тот поднял взгляд на мисс Уоллиш и безразличным голосом произнес:

— В их убежище, которое я вычислил. Не думаю. Мы не пили на брудершафт. И не будем. Зачем вам вливать в меня наркотики — вам виднее.

С удовольствием отметив резко изменившееся настроение девушки, Карлтон почувствовал себя наконец-то в своей тарелке и усмехнулся.

Доктор Уоллиш уважительно хмыкнула, поднялась на ноги, и отошла подальше от Бредмора. Развернувшись ко нему лицом, она скрестила руки на груди и посмотрела ему в глаза.

 Рыжеволосый не мог не вздрогнуть. Этот мертвый, безразличный ко всему и всем взгляд бывает только у…

Нет. Ни одного из этих чудовищ не пустили бы лечить людей.

— Вы уверены, мистер Бредмор? — голос доктора был холоднее арктического льда. Карлтон уверился в своих догадках. Черт. Она же военная, естественно, она убивала людей. Но почему ему кажется, что за этой маской обычного хирурга скрывается не только бывший убийца? И ему мужчина благодарен за свою жизнь. Ирония.

— Вы знаете мой ответ.

— Я просто хотела убедиться, что вы это понимаете, — широким шагом она преодолела расстояние до двери, тихо ее открыла и, выйдя, беззвучно закрыла за собой.

Карлтон невольно выдохнул.

Он не знал, что это было, но Бредмору стало очень интересно, откуда главе хирургии знать то, что известно далеко не каждому в Скотланд-Ярде о таких подробностях в деле о местной террористической группировке.

[1] — Индифферентность — равнодушие, безучастность, безразличие.

[2] — Банда Жукунова — Реально существовавшая банда 1997 года деятельности из Суземского района, состоявшая из 2-х человек. Вся их преступная деятельность была основана на одном факторе: оба питали патологическую ненависть к людям более высокого достатка, нежели они сами. В данном произведении членов банды больше, как и не названы их реальные имена. И естественно, сами преступники хоть и пересекали границы стран, в Лондоне не появлялись.

~оО Джоан Оо~

Темно-синяя машина остановилась на заправке. Из автомобиля вышла темноволосая женщина, оглядываясь и с улыбкой здороваясь с работником, который, даже не спрашивая, открыл крышку бензобака и, всунув раздаточный пистолет, начал вливать топливо.

Облокотившись на свою же машину, она понизила голос и спросила:

— Все медикаменты уже на месте? — склонила она голову к левому плечу.

— Да, Асклепий (1) оставил фургон в паре кварталов от дома с капельницей. Гемаконы (2) уже дома у клиентки, а вот капельницу он занесет. — Мужчина нахмурился и поднял взгляд на собеседницу. — Все точно пройдет хорошо?

Темноволосая усмехнулась и повернулась в сторону магазина, задумчиво пожевав внутреннюю сторону щеки, раздумывая над тем, купить ли что-нибудь перед делом, или не стоит:

— Операцию будут проводить два самых выдающихся хирурга Лондона. Один официальный, другой подпольный. — Повернулась к работнику водитель, блеснув синими глазами.

— Себя не похвалишь — никто не похвалит? — усмехнулся мужчина, вытаскивая пистолет и закручивая крышку. — Интересный заказ, на самом деле. А то все убить, избавиться, уничтожить… Ты что, не в линзах?

— Ну надо же хоть раз блеснуть своим цветом глаз, разве нет? — развела руками переодетая Джоанна. — Да, дельце, хоть и хлопотное, но добавляет разнообразия в наше кровавое кредо. Хах, хотя именно оно, как по мне, станет самым кровавым за последние… Лет пять? Так, ладно, пора уже. Будем надеяться, что Нефертум (3) уже ждет нас на точке. Он, как обычно, только в последний момент сказал, будет участвовать или нет.

— Э-э-э… Гончая, Нефертум вроде дома у клиентки сейчас… — Неловко проблеял мужчина вслед открывающей водительскую дверь девушке, которая с помощью грима состарила себя лет на десять.

— Что? — Резко обернулась Джоанна. — Почему я не в курсе?

— Простите, но клиентка только недавно добавила условие, чтобы ее лица видно не было… — от испуга работник перешел на «Вы». Девушка поймала немного жалостливый взгляд мужчины и устало прикрыла глаза, сжав челюсти:

— Так вот, почему он согласился в принципе… Ладно, я сейчас сама им прозвоню. Передай Дятлу, чтобы контролировала все камеры в том районе максимально внимательно. — Кивнула она и села в машину, тут же вжимая педаль газа в пол.

Большая скорость движения никак не помешала недовольной Уоллиш за рулем потянуться рукой за телефоном. Из-за пазухи показалась уже знакомая черная раскладушка.

Включив на громкую связь исходящий вызов, Джоанна кинула телефон на соседнее сиденье и вцепилась в руль. Громкие гудки, раздававшиеся из трубки, звучали недолго.

— Слушаю. — Раздался в автомобиле хриплый мужской старческий голос.

— Объясните, почему изменения в заказе прошли мимо меня? — Без приветствий проговорила Уоллиш.

— Я приехал к клиентке за несколько часов до операции, как ты и сказала. Клиентка вышла ко мне закутанная в три платка и две чалмы, попросив кого-то, кто смог бы скрыть ее лицо во время операции для полнейшей конфиденциальности и безопасности. Ее просьбу я посчитал разумной и сразу набрал нашего гримера, так как знал, что его тяга к долгим сборам может сослужить нам плохую службу, если промедлить. Так как это изменение никак не отображалось на работе всего остального заказа, я решил, что лишний раз тревожить куратора не имеет смысла. — Безэмоционально проговорил собеседник.

В машине воцарилась тишина. Джоанна сквозь зубы тихо выдохнула и попыталась взять себя в руки. Ее только недавно назначили куратором и логично, что не все Псы были с этим согласны. Но игнорировать и не сообщать курирующему изменения было против Протокола. О чем Уоллиш не преминула сообщить. Спускать такое в банде было нельзя.

— Объяснять все это будешь Инквизитору в любом случае. И молись, чтобы Нефертума никто не видел около дома клиентки. Клиентка действительно имеет полное право просить о конфиденциальности, учитывая то, что должно произойти после. Так что я в любом случае дала бы добро, но ты, Асклепий, только что нарушил Протокол и отчитаешься за это Инквизитору. Надеюсь, я ясно выразилась?

— Так точно, Гончая, прошу меня извинить за эту досадную оплошность. Вообще можешь выдохнуть, мы предусмотрели даже то, что будем делать в случае, если полиция ворвется посредине выполнения заказа, поэтому все будет хорошо.

Джоанна медленно моргнула, поднимая брови. Досадная оплошность? Серьезно? Больше похоже на намеренную глажку против шерсти.

— Ладно, я уже на подъезде. Дятел должна была уже взять на контроль все камеры в районе, так что тоже подъезжай и выгружай оборудование. Доставлять тело будем в точку «Б».

— Не в точку «А»? — послышался недоуменный ответ. — Планы поменялись?

— Нет, не поменялись, все так же оставляем кровавую душещипательную баньку. Только сегодня мы с нашим документоведом откопали документик на владение одной машинкой. Вот в нее тельце и будем погружать.

— Понял. — С толикой удивления ответил ей мужчина. — Тогда жду тебя.

Звонок прервался, и Джоанна увидела нужный поворот, куда и направила автомобиль. Широкая грунтовая дорога на окраине Лондона была как нельзя кстати, и Уоллиш сбросила на незаписанный номер геолокацию, после чего, выключив машину, направилась в сторону ближайшей улицы, стараясь особо не выходить на середину дороги.

Заработать авторитет среди Псов, которые в банде добывали себе место под солнцем, чуть ли не вгрызаясь друг другу в глотки, было невероятно сложно. И сейчас Джоанна поняла, что и свое место она еще не заслужила в глазах других. Нынешняя ситуация о многом говорила и явно показывала, что далеко не все согласны с ее назначением. Что же, придется постараться.

Простой одноэтажный коттедж, в который направилась девушка, был обычным и ничем не выделялся по сравнению со своими соседями. Джоанной он был уже изучен от и до, но сейчас он предстал перед ней совершенно с другой стороны — Уоллиш, надев на ноги полиэтиленовые чехлы для обуви, с трудом преодолела препятствие в виде высокого забора. При всей своей выносливости, наработанной на долгих операциях, физическая подготовка у нее была настолько слабая, что порой она была готова сдохнуть и после простой пробежки.

Далее она направилась к черному входу, натягивая себе на лицо обычную медицинскую маску, а на руки — нитриловые толстые перчатки.

Практически бесшумно проникнув в открытую дверь, Джоанна спокойно направилась в сторону гостиной. В доме практически ничего не было видно — повсюду, кроме одной комнаты, был выключен свет. В эту комнату Уоллиш и направилась.

Это была столовая. Небольшая, но очень светлая и из-за этого кажущаяся более просторной, чем она есть. Большой обеденный крепкий стол из светлого дерева, был покрыт бежевой тряпичной скатертью. Рядом был тканевый светлый диван, пара резных стульев со светлой обивкой. К одной из стен были приделаны полки, тянущиеся аж до потолка и набитые книгами. Парочка папоротников в огромных горшках и пальм на темных небольших тумбочках разбавляли этот светлый колорит.

Да. Выполнение этого задания в этой комнате будет самым идеальным и красочным за всю историю ее карьеры.

В комнате на диване сидело двое — молодая девушка в сплошной серой маске на пол-лица и взрослый мужчина лет за пятьдесят, оба тоже были в медицинских масках.

— Здравствуйте, мадемуазель. — Поприветствовала клиентку Джоанна. — Доктор, у вас все готово?

Названный при клиентке «Доктором» Асклепий молча кивнул в сторону нескольких медицинских мониторов и аппаратов, капельницы и лотка, в котором лежали крафт-пакеты со стерильными инструментами на ближайшей к нему тумбочке.

— Прошу вас. — Послышался дрогнувший голос девушки. — Я очень на вас надеюсь, вы же понимаете? Моя жизнь в ваших руках. А с ней еще одна!

— Не беспокойтесь! — попыталась успокоить клиентку Джоанна. — Во все детали нашего плана вы уже были посвящены. Единственное, я уточняю: мы введем вас в общий наркоз, мы отказались от внутривенного анестетика, думаю, понятно, по каким причинам. В вашей крови не должно найтись ничего лишнего, особенно обезболивающего.

Звучало дико, но не после того, что здесь началось твориться после. Оказалось, что это еще цветочки. Девушку, раздевшуюся до нижнего белья, разложили на том самом столе, привязав ее руки и ноги к ножкам и попросили попытаться выбраться — нужны были образцы ДНК и, если не будет улик к тому, что она пыталась сопротивляться — все было насмарку.

Асклепий заменил медицинскую маску девушки на ингалятор и включил его, после чего начал подсоединять к левой руке различные аппараты. Первым начал работать тонометр, и Асклепий вперился мрачным взглядом в монитор.

— Я буду контролировать состояние организма, а ты начинай разделку.

Джоанна заменила перчатки на стерильные, вскрыла инструменты и подошла к девушке на столе. Осталось дождаться, пока та провалится в беспамятство.

Пощупав ее правую руку, Уоллиш достала скальпель.

— Волнуешься? — Спросил Асклепий, подсоединяя капельницу.

— Еще бы. — Хохотнула Джоанна. — Никогда не делала это с добровольно согласным человеком.

Все, девушка заснула. Уоллиш, вздохнув, посмотрела на Асклепия и улыбнулась:

— Начнём разделку тушки?

Скальпель прошелся по руке, скрывая лучевую артерию. На столе быстро начала расползаться темная лужа. Первые капли крови упали на длинноворсовый светлый ковер…

~оО Карлтон Оо~

Карлтон остался лежать в больнице. И нет, не потому что он этого хотел. Ему это очень сильно напоминало те заведения, куда его засовывала сестра после очередной подростковой одержимости определенными препаратами.

Нет. Эта… Женщина… Просто приковала его наручниками к постели! Когда ее голос гипнотизировал Карлтона, когда та практически лежала на нем… Она приковала обе его руки к поручням койки! И заметил это Бредмор только после ее ухода!

Соседка, которая пришла навестить Карлтона на следующее утро, долго хохотала над ним и сказала, что отправит своей тезке огромный букет цветов, так как они, оказывается, поспорили, сможет ли хирург его оставить в больнице!

Неслыханно!

Неутолимая жажда действия бурлила в нем, заставляя ворочаться и пытаться выскользнуть из оков, но ничего не выходило. И откуда у нее настоящие наручники с жесткой системой крепления, в которых даже руку не вывернешь?..

Стены больницы, наполненные запахом антисептика, казались ему какими-то ограничивающими, сдерживающими его привычную свободу передвижения. С каждым вдохом этого пропитанного лекарствами воздуха он чувствовал, как потихоньку начинает сходить с ума.

У него и так не вышло все обмозговать прошлой ночью, а тут еще и это!

Чтобы отвлечься, Бредмор стал вспоминать, что произошло вчера в этой палате. Как ни хотела его соседка показать себя умным полицейским, она скорее в его глазах была не умной, а разумной. А вот он сам про себя думал наоборот. Разумности в нем не было ни на грамм, но умом своим пользоваться он умел.

А еще он гордился еще одной вещью в себе помимо своего ума — у него была потрясающая фотографическая память. И то, что Карлтон вчера вечером отходил от наркоза, и не смог проанализировать то, что он видел, не значит, что Бредмор не запомнил все происходящее.

Расслабленная поза, сложенные на животе руки, наклоненная к левому плечу голова, легкая улыбка и крайне участливые глаза доброго доктора за стеклами очков — именно такой перед ним предстала Джоанна Уоллиш, до того, как они начали разговор.

Лицо ухоженное, но бледное. Синяков под глазами нет, но чуть опухшие, хоть и припудренные, веки говорят об отсутствии сна более двадцати часов, но менее тридцати шести. Воротник под высоко поднятым подбородком отглажен и явно надет недавно. При носке такого кроя рубашки, она мнется через часа четыре, а следовательно, для того, чтобы выглядеть идеально, Уоллиш переодевалась достаточно часто, скорее всего, после каждой операции, что логично. Значит работает с обширными и сложными ранениями, часто грязными и кровавыми.

Руки, которые та держала перед собой, недавно были смазаны кремом. Сложные операции требуют длительного ношения перчаток с тальком, что сильно сушит кожу, поэтому использование кремов после такой деятельности логично даже для мужчин-врачей. Но обычно даже у женщин различных профессий есть следы их деятельности. Различные мозоли, раны, порезы и прочее. По этим рукам не понятно ничего. Один небольшой тонкий шрам с тыльной стороны провой ладони, но это может быть и скальпель, и нож, и пуля. И, естественно, маникюр. Для врачей есть свои нормы внешнего вида, что включало в себя и маникюр. Что удивительно, на Уоллиш никакого покрытия не было, хотя такое дозволялось, пусть и только в определенной цветовой палитре. Следов покрытия лаком нет, но поверхность ногтя отшлифована на расстоянии в пару миллиметров от кутикулы — ходит на маникюр к специалисту, но была там в последний раз около двух недель назад. А там могут и мозоли убрать и следы любой деятельности.

Так как одежда была новая, отстиранная и отглаженная, Карлтон не мог увидеть никаких следов, которые оставляет домашняя деятельность девушки — ни шерсть возможных домашних питомцев, ни пятен от недавнего обеда. Складок даже нет. А это значит, что она или гладит одежду здесь, что маловероятно, или ездит на работу на машине, так как одежда явно была не сложена, а привезена сюда на плечиках в чехле. С ее должностью это вряд ли такси, так что-либо у нее есть личный водитель, либо…

Бредмор вспомнил, в какой обуви она зашла. Черные кожаные туфли. Не новые, но ухоженные. Чистая подошва. Значит сменная и понять, что происходит с этим человеком за пределами больницы — нельзя.

Карлтон страдальчески захныкал, зажмурившись. Пустышка. Полнейшая. Но действия людей обычно говорят не меньше, чем их внешний вид, поэтому мужчина досадливо встряхнул руками, отчего по палате разнесся металлический лязг и стал вспоминать поведение его лечащего врача.

Она заговорила первой — заметила притворство Карлтона. Ладно, это впечатляет, но не сильно удивляет. Глава хирургии не дослужилась бы в этой больнице до этой должности, особенно будучи женщиной, если бы не умела читать язык тела людей. Да и учитывая то, что Бредмора отправили именно сюда, а не в ближайшую от перестрелки больницу, говорит о том, что его сестра доверяет больше местным специалистам, что тоже многое значит. Уоллиш знает себе цену и выглядит именно так, как хочет, чтобы ее видели другие — успешным, идеальным хирургом. Такое впечатление она произвела, но стоило Карлтону заметить, что та занимается помимо врачебной, еще и другой деятельностью, как она тут же показала невероятное умение по управлению эмоциями. Для докторов, а в особенности, хирургов очень важно держать свои эмоции в узде, но Джоанна их просто… Переключила. Как канал в телевизоре. Или удалила, что тоже имеет место быть — потому что после этого мужчина ни разу не увидел перед собой ту отзывчивую и сострадательную девушку, волнующуюся о пациенте, какой Бредмор ее увидел в первые секунды. Она словно отбросила этот образ за ненужностью, как змея сбрасывает шкуру.

Но поворотной точкой стало не это. То, что Бредмор озвучил свой вывод по поводу эмоций, конечно, дало результат — но совсем не тот, на какой привык Карлтон за годы своей деятельности.

Уоллиш не оскалилась, не разозлилась, не стала отрицать или сменять тему, она… заинтересовалась.

Джоанна чуть расширила глаза и, к сожалению, Карлтон в темноте не разглядел ее зрачков, но был уверен, что те расширились. Уоллиш тогда неосознанно подалась вперед всем телом. Явные признаки заинтересованности и любопытства.

А еще интонации голоса…

Понизившись на полтона ниже, ее и так низкий голос словно стал обволакивать Бредмора, пытаясь словно задобрить и успокоить дикого зверька.

Карлтон копался в своих мыслях и не сразу заметил, как дверь палаты открылась и рядом с кушеткой села посетительница.

— Как тебе отпуск, братишка?..

~оОо~

Маргарет принесла досье на Джоанну Уоллиш, погодя рассказывая о том, в какой клинике сейчас Карлтон находился. Тот не был совсем удивлен, учитывая пижонство и современное оборудование больницы, но все равно поморщился, понимая, что сестра снова решила все за него. Бредмора больше интересовало то, что тут работал такой человек, как Джоанна Уоллиш.

Услышав вопрос о моем лечащем враче и почему именно она, Маргарет странно свернула тему, сообщив только то, что как врачу, она ей доверяет целиком и полностью, тотчас же исчезнув по своим наверняка великоважным делам. А уточняющий вопрос о доверии к ней, как к не врачу, Карлтон задать так и не успел, уткнувшись в досье.

Маргарет была тем самым теневым правительством Великобритании. Будучи секретаршей («Пардон, братиш, правой рукой, зачем все опошлять?») нынешнего премьер-министра, она вертела им как могла, проталкивая различные законопроекты и будучи в курсе всех телодвижений практически каждого человека. В Лондоне так точно. Как она с простого студента университета Йорка поднялась до секретарши премьера – не в курсе даже ее родители.

Да, Карлтон и Маргарет не родные брат и сестра. Карлтона усыновили, когда ему было пять лет. Как рассказывала мама, они сразу обратили на него внимание, когда тот сказал, что она неправильно размешивает покупной кофе.

— Тот дулак, котолий плитумал делжатся за шилокую часть палочки, шоб помесивать, не знаеть плавил помесивания житкости. — Заявил тогда крайне важно вскинувший голову четырехлетний кудрявый малыш.

Хотя Маргарет крайне уверенно утверждала, что его взяли просто потому что он был там единственный с рыжими волосами. Да, вся семья Бредмор были рыжие и голубоглазые, так что никто даже и не подозревал о том, что Карлтон неродной.

Мужчина с головой окунулся в бумаги, принесенные сестрой. Все же то предчувствие по поводу Уоллиш никак его не отпускало, и Бредмор надеялся его развеять. Ему крайне претило ощущение недосказанности, которую, кстати, он сам же себе и надумал.

Работа в клинике Святого Томаса, где Карлтон сейчас находился, была очень престижной. Она занимает первое место в рейтинге клиник Великобритании и входит в число лучших всей Европы. В ее состав входят две многопрофильные клиники, осуществляющие новаторские исследования в области здравоохранения. Просто так сюда не попадают.

У Джоанны было хорошее досье. Не идеальное, но хорошее. Обученная изначально на кардиохирурга, Уоллиш была настолько жадна до знаний, что ее рвение было вознаграждено очень и очень щедро.

Клиника еще с шестнадцатого века служит базой для подготовки медицинских кадров Великобритании и Джоанне повезло проходить интернатуру именно здесь. Ее предложение в изменении системы лечения стало шаблоном для аналогичных отделений по всему Соединенному Королевству (4) и благодаря этому ее сразу взяли на работу в местное отделение кардиохирургии. А дальше быстрый взлет по карьерной лестнице, парочка судов, которые с блеском были выиграны больницей и в итоге мы видим то, что видим — лучшего хирурга и кардиохирурга Лондона, если не всей Великобритании.

Что интересно, клиника специализировалась на инновационных моделях оказания помощи. Поэтому команды, которые были вызваны на операции, были междисциплинарными и не совсем соответствующими общепринятым операционным командам. И Джоанна это активно поощряла, и сама всячески участвовала в таких экспериментах.

Суды, которые проводились, были не сколько над самой Уоллиш, сколько над интернами и рядовыми хирургами под ее началом, но так как она была их куратором, все их косяки брала на себя и просила записать не в их, а в ее дело. Это было единственное, что очерняло ее репутацию.

В досье помимо судов был указан еще один примечательный факт — не только отсутствие мужа и детей, но и даже частое посещение борделей, где периодически снимались мальчики. Судя по всему, Джоанна в ее тридцать два года любила качественный секс и ходила за этим к профессионалам, даже не пытаясь найти себе постоянного партнера.

Единственный ребенок в семье, при живых родителях, но связь Джоанна держит только с отцом, проживающим в Кардиффе и балующимся алкоголем. Его история была еще более скучна, чем ее, так что там Карлтон не стал задерживаться, поподробнее уткнувшись в описание судов.

Первый суд был не особо интересным. На тот момент под крыло Уоллиш попала большая группа интернов, среди которых был будущий анестезиолог Энтони Фоккарт. Он в июне позапрошлого года в рамках практики в стоматологическом отделении ввел мужчине местную анестезию, в результате чего мужчина умер. По факту, пока анестезиолог вводил препарат, у пациента остановилось сердце, а интерн не обратил вовремя внимание на изменившийся цвет кожи пациента и на то, что у того нет сердцебиения. Когда время было упущено, Энтони спохватился и начал проводить реанимационные мероприятия, вызвав скорую.

По версии следствия, Фоккарт не провел необходимых обследований перед операцией и из-за этого ввел пациенту слишком высокую дозу пропофола. Сам интерн свою вину не признал и обвинение вписало этот инцидент в дело Джоанны, ответственной за Энтони на протяжении всей интернатуры. В итоге вина ни первого, ни второй так и не была доказана — в январе этого года Скотланд-Ярд завершил расследование из-за истечения срока давности. Родственники претензий не предъявили, а в деле Уоллиш не осталось ни пометки от той ситуации.

А вот второй суд был поинтереснее. Девять месяцев назад в клинику поступила Анна Камиер — беременная женщина с пулевым ранением в бедро. Пуля не задела ни одной жизненно важной артерии, но застряла в кости, поэтому проводить такую пустяковую операцию отправили интернов под присмотром дежурного хирурга, так как Уоллиш в тот момент оперировала пациента с более опасной травмой. К шоку всей руководящей верхушки, пациенка скончалась после операции. Обвинение считает, что проводивший операцию интерн Джерар Паркидж не убедился в полной мере в остановке кровотечения, которое и стало причиной смерти больной. Дежурный же хирург не предвидел такого исхода, хотя мог, имея необходимые квалификации и степень кандидата медицинских наук, считает обвинение.

Ворвавшаяся тогда в операционную Уоллиш так и не смогла откачать ни мать, ни ребенка на последнем месяце вынашивания, которого вынули через кесарево, но слишком поздно.

Опять же всю вину тогда она взяла на себя.

Не просто погибла женщина, а беременная. Плюс ребенок. На ее операционном столе. Руками вверенных ей врачей.

Через месяц городской суд вынес оправдательный приговор. Судья не увидел в действиях ни интерна, ни хирурга состава преступления.

Почему второй суд показался Карлтону интереснее? Потому что именно к этой графе была пометка рукой Маргарет:

«Анна Камиер, пострадала третьего января этого года при ограблении Сантандер-банка на Тритон-сквер бандой Жукунова.»

Так вот в чем дело…

Почему-то Бредмору показалось, что это так в стиле доктора Уоллиш — докопаться до виновников смерти матери и ее нерожденного ребенка любыми путями и способами. Вряд ли она винила в этом неокрепшие врачебные умы.

Но его догадки — это не правда в последней инстанции. Карлтону нужно поговорить об этом с персоналом…

1 - Аскле́пий (др.-греч. Ἀσκληπιός), или Эскулап (лат. Aesculapius), — в древнегреческой и древнеримской мифологиях бог медицины.

2 - Гемаконы — это полимерные стерильные пластиковые пакеты для сбора или хранения крови для переливания.

3 - Нефертум — в египетской мифологии бог растительности. Имя Нефертума обозначает «прелестное дитя богов». Нефертум чаще изображался в виде младенца на цветке лотоса или юношей с цветком лотоса на голове. Лотос (эмблема Верхнего Египта) олицетворял красоту, процветание, рождение и воскресение после смерти.

4 - Здесь я присудила Джоанне заслуги доктора Криса Апса. Он разработал клинические методы, позволяющие снизить зависимость пациентов после кардиохирургических операций. Это позволило проводить послеоперационное лечение таких пациентов в общем реабилитационном центре, а не в официальном отделении интенсивной терапии (ОРИТ). Это стало известно, как ускоренное лечение сердца и привело к разработке концепции интенсивного восстановления в течение ночи (OIR). В общем очень умный мужик, работающий в этой же больнице.

~оО Карлтон Оо~

Когда человек заходит в любое новое помещение, его взгляд невольно фокусируется на всем, что выделяется на общем фоне. Выделяться это что-то может светом, цветом, формой, асимметрией или контрастом. Обычно дизайнеры пользуются такими акцентами для того, чтобы отвлечь внимание от одного предмета или зоны, и привлечь к другой.

Тот же «дизайнер», который в данном помещении создал именно эти «акценты», по мнению Карлтона, был одним из лучших в своем деле. А если перефразировать, то привлечение внимания таким способом было самым эффективным с точки зрения мужчины.

В светлой, нежного кремового цвета гостиной яркими контрастными пятнами выделялось огромное количество… крови.

Огромные лужи и небольшие скопления на полу и столе. Затеки в щелях в ламинате и потеки в сброшенной на пол скатерти, шторах и спинках стульев. Капли, упавшие с поверхности стола и брызги, разлетевшиеся на самые разные поверхности. Мазки и отпечатки, в большинстве своем сконцентрированные около стола в центре комнаты.

— Советую сделать как можно больше фотографий. Когда я изучал аналитику по брызгам, такого хорошего примера и материала у меня не было. По тому, что я вижу, можно составить самую полную энциклопедию следов крови. — Оторопело пробормотал позеленевший Бредмор рядом стоящему инспектору, который тоже был настолько ошарашен местной обстановкой, что напоминал восковую фигуру.

Инспектор Уильям Каллаген был высоким широкоплечим блондином с круглым, но плоским лицом, на котором ярко выделялись темные карие глаза.

В нынешние времена расцвета деятельности заказных наемников Билл был как раз одним из них. Редкое явление, когда человек, работая на государство, числился, как наемный сотрудник. И его часто заказывали свои же. Он не работал в каком-то конкретном отделе. Он быстро понял, что при своих достаточно неплохих, по мнению Бредмора, аналитических способностях он способен получать гораздо больше денег, работая по найму, нежели на государство, и быстро уволился. Но сдать значок ему так и не позволили. В итоге он остался «вольным инспектором».

Именно благодаря ему Карлтона тоже стали заказывать, как наемного «детектива», путь Бредмор и крайне не любил этот термин. Проблема Карлтона была в том, что его запросы на зачисление в базу наемников тут же оседали на столе Маргарет и та не давала им дальше хода. Сестра была категорически против его вступления в данное общество. И ничем свое решение не поясняла.

Каллаген, которому Бредмор тут же пожаловался, сказал, что будет его личной наемной организацией и действительно не советует туда отдавать свои данные. Но свои слова он, в отличие от Маргарет, пояснил, хоть и весьма расплывчато:

— Поверь, в эту клоаку лучше не лезть без какой-либо подушки безопасности. Там конкуренция такая, что тебя съедят и не подавятся. Особенно, если ты талантлив и будешь на себя перетягивать чужих клиентов. Я сам буду тебя нанимать.

Билл не знал, кем была сестра Карлтона, поэтому его слова про то, что у рыжего нет подушки безопасности, не соответствовали реальности. Хотя, судя по всему, Маргарет отказывалась быть этой самой подушкой, так что разубеждать его Бредмор не стал.

Сначала Билл приглашал Карлтона только на те дела, где сам не мог справиться своими силами, а потом, поняв, что фотографическая память одного и аналитический ум другого прекрасно дополняли друг друга, стал приглашать его все чаще и чаще.

В конце концов их сотрудничество переросло в крепкую дружбу и теперь Билл на каждый свой заказ звал с собой Бредмора, просто отдавая тому половину оплаты своего заказа. Их уже окрестили «неразлучниками», так как один не появлялся без второго.

Как и сейчас, когда они оба стояли в этом кровавом пепелище, пытаясь понять, почему тут все выглядело так, будто здесь пытались прирезать кабана. Причем тот, судя по всему, успел вырваться и начал буквально чуть ли не по стенам прыгать, чтобы скрыться. И да, при этом забрызгал кровью каждую поверхность в не таком уж и маленьком помещении.

Данная комната действительно была просто раем для криминалистов и студентов, обучающихся аналитике по разбрызгиванию крови. Здесь были, как увидел Карлтон, все виды и формы элементарных и сложных следов.

Бредмор, все-таки выпущенный раньше срока из больницы, был немного бледен. И непонятно, от недавнего ранения или тошнотворного зрелища на месте преступления. Его обычные дерганные и внезапные движения, к которым привыкли все в Скотланд-Ярде, сегодня отсутствовали, заменившись на скованные и медленные.

Рыжий внимательно рассматривал шедевр кровавого абстракционизма вот уже как несколько минут, брезгливо обходя пропитанный кровью шерстяной ковер, и тут же себя исправил:

— Нет, ошибся, не самую полную. Здесь нет отпечатков пальцев, следов кровососущих насекомых и плевков кровью. Хотя насчет последнего я бы не был уверен.

Карлтон сглотнул, обвел комнату глазами и исправил себя снова:

— Нет, теперь уверен. Кроме как ДНК жертвы, которая кровью точно не плевалась, вы не найдете никакой другой. — Медленно произнес мужчина, прищурившись.

— Что? — ошарашенно поднял глаза Билл. — Почему?

— Какова вероятность того, что человек, который заживо разделал здесь жертву, как свиную тушу, в течение не менее десяти минут, не оставит ни одной улики? — вместо ответа задал вопрос Бредмор.

— Она практически равна нулю. — Нахмурился Каллаген, оглядывая помещение, в котором только недавно мельтешило несколько человек. С приходом Карлтона Билл попросил всех выйти, чтобы они не мешали им двоим работать. — При такой грязной работе не оставить совсем ничего — невозможно…

— Значит, я нас поздравляю! — поднял брови и белозубо оскалился Карлтон. — Перед нами именно тот, стремившийся к нулю, но им не являющийся, процент! Смотри сюда!

Мужчина рванул к центру комнаты, где было больше всего крови и махнул рукой на стол, на углах столешницы которого все еще лежали скрученные в петли веревочные шпагаты.

— Жертва лежала на столе, а после убийца грубо и уже без конечностей сбросил ее на пол.

— Убийц двое. — Поправил Карлтона Билл. — Видишь, здесь отпечатки двух размеров обуви. Они умны, надели бахилы, чтобы не оставить следов пыли и асфальта, но размер обуви разный. Во время и после разделки тут было двое. Погоди. Без конечностей?! Чт… Подожди, почему ты уверен, что это не просто разбрызганная повсюду искусственная донорская кровь из пакетов?

— Да посмотри на брызги! Я не исключаю того, что тут разлили лишнюю кровь для драматизма или устрашения, но более чем уверен, что почти вся кровь, что я вижу, здесь выливалась именно из порезов, судя по форме следов. Видишь — жертву привязали к столешнице и порезали вены для того, чтобы было больше крови. Заметь, не вскрыли, а порезали. Жертва не должна быстро умереть, здесь была именно цель начать выпускать кровь! То есть ей сначала порезали запястья, а только потом начали разделывать. — Все больше распалялся Бредмор и подошел с другой стороны стола, после чего указал на одну из веревочных петель. — Если ты присмотришься, то кровью они испачканы не только снизу — той частью, которая лежала в луже крови, но и изнутри, что свидетельствует о том, что жертве отрубили кисть руки и выдернули из веревочной петли, но с другой стороны, а не со стороны тела, о чем свидетельствуют эти брызги.

Карлтон указал на следы струйного истечения крови на стуле и полу в отдалении от стола. Действительно, все выглядело так, будто кровоточащую конечность резко выдернули из веревочного «плена», отчего струя и капли крови по одной линии разлетелись в сторону, в которую выдергивали часть тела.

За размышлениями Бредмора наблюдала вся следственная группа, которую выставили с места преступления. Криминалисты, коих вызвали на место преступления аж в двойном экземляре, стояли за порогом комнаты, в которую дверь так и не закрыли и все больше бледнели с каждым словом мужчины.

— А судя по зарубкам на столе, — Билл подошел к Карлтону и указал на несколько темных трещин на столешнице. — Разделке так же подверглись и локтевые и плечевые суставы. От жертвы буквально отрезали по кусочку.

— Ага. Здесь работали не грубо и не рубили. Это следы от ножа, скорее всего кухонного. И в каждом месте под суставами только одна вмятина. Работал профессионал, прекрасно знающий строение человеческого скелета.

Каллаген перешел к другой стороне стола и указал на зарубки уже там:

— Только здесь была загвоздка. Самое первое, что приходит в голову, это то, что жертва смогла освободить левую ногу и начала брыкаться, но нет, тут именно след соскользнувшего лезвия. То есть либо между ножом и коленом жертвы оказалось что-то, чего там быть не могло, либо у жертвы было нарушено привычное убийце строение. Последнее маловероятно, но я ставлю именно на это. А ты? — Внезапно повернулся к Карлтону Билл. Тот усмехнулся и подал руку Каллагену для пожатия:

— А я ставлю на преграду между ножом и коленом. Наличие какого-нибудь ортопедического наколенника имеет большую вероятность, чем замена кости или протез.

Они с ухмылками скрепили рукопожатием спор. Это стало их обычной практикой на местах преступлений. Первое время на них смотрели как на сумасшедших, а потом привыкли. Эти двое будто не объединялись против преступников, а играли друг против друга. Кто быстрее раскроет, или кто оставит оппонента с носом.

Билл разъединил руки и с ухмылкой уставился на место с зарубками:

— Наверно все же была замена сустава или стоял штифт. Он не смог с одного раза отделить берцовые кости от сустава. Поэтому тут пришлось подключить силу и поковыряться острием ножа.

Карлтон щелкнул пальцами, направив указательные на Билла и оглянулся в поисках других зацепок. Легкая тошнота от жестокого зрелища прошла и его полностью захватило расследование. Развернувшись, он чуть покачнулся, поморщившись от того, что потревожил рану, но подхватил мысль Билла:

— Жертве оставили целой только одну ногу. — Указал на единственную развязанную петлю у ножки стола. — Но чисто из-за того, чтобы ее легче было тащить. Она была все еще жива, но, судя по всему, без сознания, потому что ее как-раз и потянули за целую ногу, просто свалив со стола и направились к входу. Но по разводам видно, что она не сопротивлялась совсем.

Оба посмотрели на явные следы волочения в сторону двери.

— Жертву тянули вплоть до выхода и здесь упаковали во что-то. Судя по отпечаткам, конечности в пакеты, — Бредмор указал на несколько круглых разводов у двери. — А вот торс с головой скорее на какую-то переноску…

Карлтон начал осматривать пол у дверного проема и нахмурился.

— И дальнейший след будто испаряется…

— Жертва могла быть обездвижена не потому что она без сознания, а потому что она могла быть уже без головы! — заголосили криминалисты со стороны двери. — Мы думаем…

Да, к наемным рабочим у госслужащих много претензий и предубеждений. В частности, строящиеся на зависти к разности их зарплат.

— Обычно «думать» — это развивающее занятие. Но не в вашем случае — на ваш деградирующий мозг какое-либо влияние оно не оказывает. — Рявкнул Билл и повернулся в сторону протяженных следов у двери. — Жертва не только была с головой, но еще вокруг той была обмотана тряпка по типу тюрбана или платка, которая и впитала в себя часть той крови, что вытекала из тела, пока его тащили. Да и у входа, пока тело погружали на какую-то переноску или каталку, с него прилично капало. А это значит, что на момент транспортировки сердце еще билось.

После этих слов пара впечатлительных ребят выбежали из дома с характерными рвотными звуками.

— Проверьте, вся ли кровь здесь — кровь одного человека. Если да, жертва уже мертва — такая огромная кровопотеря не проходит бесследно. Если кровь не вся ее, то она еще жива и где-то валяется. — Резюмировал Бредмор и развернулся в стороны входа. — А насчет всего остального…

Криминалисты замерли, с надеждой смотря на наемников.

— Улик, кроме следов крови и отпечатков ног, больше нет. Ни тела, ни средства убийства — они все забрали с собой, словно издеваясь. Что-то можно будет понять по крови жертвы, но это уж точно не позволит нам найти убийцу, точнее убийц. Улик нет. Вообще. Здесь будто и не было никакого преступления, помимо очевидного.

С каждым новым словом Карлтона тихий гул разговоров за дверью все нарастал:

— Да он как Декстер…

— Но все логично…

— Хоть какой-то волос, но должен быть…

— Надо прочесать каждый миллиметр…

— Такое безнаказанным оставлять нельзя…

— Улик нет, вы понимаете, что это значит?..

— Большая вероятность, что это они…

— Если это они, значит этот человек получил по заслугам…

— Как такое может быть по заслугам?!

— Но Псы…

Билл и Карлтон переглянулись.

~оОо~

Адские Псы.

Карлтон, не обращая внимания на пытавшуюся привлечь его внимание соседку, углубился в безрадостные размышления.

Самая опасная из всех существующих на данный момент банд в мире, отличающаяся от остальных только двумя вещами: во-первых, они работают только для тех, кто может себе это позволить. Делая самые разнообразные заказы по поручению богатеньких папиков, они делают все чисто, не оставляя следов. Из этого плавно вытекал очень печальный второй пункт: ни одного члена банды за многие годы их существования не ловили органы правопорядка, и ни один из них не сидел в тюрьме за всю историю банды.

Была еще одна проблема, касающаяся этой группировки. Они принимали заказы не только от избранных, но и тщательно выбирали эти заказы. Из всех известных полиции — а еще больше Карлтону (конечно, благодаря Маргарет) — заказов, выполненных конкретно этой бандой, все они были сделаны с людьми, которые были нечисты на руку и которых, если говорить с извращенной людской точки зрения, не было жалко. Сын правительственного чиновника, видео с которым недавно пошло гулять по всему интернету, продавал наркоту несовершеннолетним школьникам. Если те отказывались, то он вкалывал силой и потом они сами приползали к нему за новой дозой. Вот такой вот у них с папашей был второй бизнес. И люди, знавшие о существовании Псов и догадавшиеся об их причастности к этому делу, рады, что существуют Псы. В то время как Бредмор просто сгорал от негодования и вседозволенности этих выскочек, обычные люди устраивали забастовки перед зданием Ярда с плакатами «Оставьте в покое Псов!», «Они делают вашу работу, неблагодарные скоты!»

Карлтон был в бешенстве и в восхищении от смелости и наглости подобного шага Псов.

Полиция много раз пыталась связаться по телефону с Псами под личиной богатых заказчиков, но их всегда раскрывали, присылая в ответ одно и то же насмешливое смс:

«Похоже, Ярд совсем потерял хватку, раз не может сам раскрыть преступления и просит нас. Но мы отказываемся не по причине того, кем вы являетесь, а по причине вашей полной неплатежеспособности. Всего хорошего и удачи в разрешении вашей проблемы. А.Г.»

Карлтон каждый раз заливисто хохотал от реакции служащих и испытывал невольное уважение к Псам, но их методы решения проблем не нравились ему абсолютно.

Рыжий прекрасно понимал, что пока Псы не сделают свой шаг — поймать их невозможно. Поэтому остается только ждать.

Мысли почему-то перескочили на Джоанну. Перед своей выпиской Карлтон максимально пораспрашивал медсестер и медбратьев о том январьском происшествии. Все практически в один голос трубили о том, что после смерти Анны Камиер доктор Уоллиш была сама не своя. Руководство больницы принудительно выгоняло ее на отдых, хотя та рвалась работать еще больше, чем обычно, а в те дни, что она появлялась в больнице, было видно, что в выходные она ничерта не отдыхала и не высыпалась.

Вот и причина такой ее осведомленности. Но Бредмору было очень интересно, как та раздобыла информацию о «Круке». Так что с ней нужно будет поговорить. Вдруг та смогла что-то еще узнать о банде, до чего не докопался Ярд?

~оО Джоан Оо~

Джоанна сидела на крыше высотного здания, свесив ноги с парапета вниз. Это была одна из четырех площадок на крыше, где нет ни одной камеры слежения. Этим часто пользовались она и все остальные Псы.

Легкий, почти неслышный шорох за спиной, и вот уже около доктора стоит низкорослый, коренастый мужчина пятидесяти лет с неприметным лицом и прямым, цепким взглядом.

— Зачем ты меня позвал? — Уоллиш даже не думала оборачиваться к собеседнику. Она знала походку каждого из Псов. — Что произошло?

Молчание длилось минуту, прерываемое только шумом ветра. Эти двое говорили слишком тихо для того, чтобы любые подслушивающие устройства могли что-то записать. Ветер — прекрасное искажение звука на микрофонах. Джоанна даже не думала торопить собеседника, зная, что информация, для передачи которой понадобилась личная встреча, слишком важна и слишком опасна, чтобы доверять ее аппаратуре.

— С Инквизитором связались для заказа напрямую.

Это новость. Довольно неприятная. Есть только один телефон, известный для того, чтобы связаться с Псами. И симка с этим номером была сейчас вставлена в черный телефон в нагрудном кармане пиджака Джоанны.

— Кто? — хотя та и догадывалась о личности, которая смогла добраться до другого Пса, она требовала подтверждения.

— Консультант.

Так и знала.

Бывших Псов не бывает. Если наемник подписал контракт с Псами, он обязан служить Адской Гончей до самой своей смерти.

Но, как известно, из всех правил есть исключения. Консультант — одно из них. Он был одним из немногих Псов, не умеющих ни драться, ни искусно убивать. Он был инженером. Он создал ту самую сеть, по которой сейчас общались все Псы. Но из-за своей алчности и эго оказался изгнан с подпиской о невыезде и неразглашении. Псы не убивают всех без разбору. Псы не наемники и не киллеры. Консультант этого не понимал.

Вздохнув, Джоанна спросила:

— Что он просил?

— Уничтожить всю банду Жукунова.

Вот тут Уоллиш удивилась и обернулась. Собеседник не шелохнулся, смотря на огни ночного города внизу.

— Всю полностью.

— Причина?

У Псов строгая система заказов. Заказчик должен назвать полное имя, предоставить фотографию объекта, назвать причину и после этого Псы сами, ровно через сутки, либо назначали цену и срок исполнения, либо говорили «нет». Все важные решения принимались за двадцать четыре часа. Не раньше. Так как все заказы шли через Джоанну, не проблема сразу ответить, но данное время давалось именно для таких экстраординарных случаев, когда Уоллиш была не в состоянии передать информацию о заказе другим Псам. Такое уже случалось.

— Банда покусилась на его собственность.

— Вот как…

А не является ли собственностью один небезызвестный рыжий парниша? Джоанна склонила голову к плечу и хмыкнула:

— Он по всем пунктам сделал заказ?

— Более чем. Полное имя и фотография каждого члена банды. Убийство в любом виде всех, по причине покушения на чужое. Все по форме, придраться не к чему.

Уоллиш нахмурилась. Тут была одна «небольшая» загвоздка. Двое из членов банды уже сидели за решеткой в отделении строгого режима категории В — тюрьмы Её величества Уандсворт. И они были включены в список. А их Пес, заключенный там специально по приказу Гончей, был убит как раз одним из членов этой банды. Полиция не знала, что посадила за решетку Пса. Четверо Псов, сейчас заключенные в разных тюрьмах, для полиции обычные преступники, не имеющие никакого отношения к Адской банде. Обычно убийства, которые им заказывали на заключенных в тюрьмах Лондона для них не проблема, но сейчас… Конкретно в Уандсворте у них нет никого.

Джоанна закрыла глаза, окунаясь в раздумья. Это было заманчиво. Слишком заманчиво. Банда Жукунова славилась своими террористическими актами, которыми они прикрывали грабеж банков. Подрыв мостов, жилых зданий, офисов и другой архитектуры в восьми случаев из десяти в этом году — их работа.

— Когда подойдет срок, скажи, что мы принимаем.

Мужчина вылупил глаза.

— Но заклю…

— Цена три миллиарда за всех, кто на свободе, и по пятьсот миллионов за каждого заключенного в Уандсворте. Это все. Я свяжусь с нашими.

— Но что тогда делать с Гон…

— Мы принимаем, Вепрь. — С нажимом произнесла Уоллиш.

Закусив язык, собеседник Джоанны коротко поклонился и бесшумно исчез.

«Что для тебя настолько важно, что ты решил вылезти из подполья, Броусон?

~оО Джоан Оо~

Список был составлен.

Все члены банды, включая заключенных и мертвецов. Четырнадцать человек, которым если не повезло уже умереть, вскоре будут удостоены этой чести.

Джоанна пристально посмотрела на четырнадцать папок, лежащих аккуратной стопочкой у нее на столе. Листок рядом с напечатанным на нем списком. Девушка в хирургических перчатках потянулась и взяла его.

Никаких отпечатков. Никаких рукописных почерков. Ничего, что будет указывать на хирурга Джоанну Харпер Уоллиш.

«Стрельбец Олих (мертв);

Ковард Дэниэл (мертв);

Модкир Ольгар (мертв);

Кобзеж Максир (мертв);

Бут Олианна (мертва);

Трозинс Яра;

Кафин Богерд;

Гарелецкая Пелагея;

Репард Дан;

Дундж Кейл;

Лобас-Всеир Морад;

Погоран Илен;

Эмаус Мирослав (заключенный);

Кобун Вал (заключенный).»

Вот они. Весь ее заказ. По порядку. Первая на очереди – Трозинс Яра.

~оОо~

Девушек в банде было на удивление много. Две на свободе, одна мертва. У Джоанны никогда не было в словарном запасе такого понятия, как «женская солидарность». Заказы для нее все едины. Исключение — дети. До четырнадцати лет. У них не сформировалось еще отношение к плохому и хорошему. Все, кто старше четырнадцати — ее клиенты.

Вот некоторые из Псов принципиально не трогают женщин. Например, Бестия. Эта представительница прекрасного пола была просто солидарна всем женщинам на планете. А вот Вепрь не трогал женщин, потому что считал их слишком слабыми и не способными на коварство. Их заставляют — таково было его мнение. Джоанна вспомнила, как познакомилась с Бестией и ухмыльнулась. Конечно. Не способны. Наивный мальчик.

Ярослава была типичной фитоняшкой, которая ходила в фитнес-клуб, как на любимую работу: строго вовремя и каждый день. Ее парень Крис, работающий там же в фитнесе, обеспечивал ее финансами и недорогими подарками, частенько трахая ее в подсобке.

Это была бы типичная среднестатистическая ситуация, если бы не одно «но»: все было с точностью, да наоборот. Обычно женщина, которая периодически ложится в постель (или на каких еще плоскостях она любит развлекаться) с одним и тем же мужчиной, считает своего партнера уже своей личной собственностью. Но не в данном случае.

Крис не знал, что она частенько уединяется с Богердом на их сходках, причем зная, что почти все их дружки наблюдают за их совокуплением, мечтая оказаться на его месте. И некоторые оказывались. В подворотнях, в туалете, во время ограблений прямо под носом у бедного парня остальные члены банды Жукунова пользовались дырками этой женщины втайне от Криса, который наивно считал ее своей.

Действительно глупо было не польститься на такую красотку: шикарные спортивные формы, фигура «песочные часы», густые длинные темные волосы и смуглая кожа метиса. Эта женщина была незаменимой в проносе взрывчатых веществ в охраняемые здания. Ее дырки — прекрасный и почти безотказный отвлекающий манёвр для охраны. Если он один — прекрасно. Если двое или трое — она просто рвалась всеми силами отвлекать их. Слишком приятным обещало быть отвлечение.

А вот нагрузки на тренировках у Яры были отнюдь не для той, которая только и делает, что раздвигает ноги. Жим лежа пятьдесят восемь килограмм. Не хило для хрупкой тоненькой девушки двадцати девяти лет. Да еще и стойка была сильно завышена, что позволяло поставить на нее штангу только на вытянутых руках. А они у жертвы были слишком длинные.

Джоанна поняла, что именно эта особенность ее и погубит. Мисс Трозинс — единственная, кто пользуется этой штангой. Сам тренажер стоял чуть в отдалении, как раз напротив окна, в которое прекрасно было видно все, что происходило в зале из здания напротив.

Пришлось долго изучать этот вопрос. Джоанна не была посетительницей тренажерки ни разу, поэтому готовиться к этой части заказа пришлось основательно: следить непосредственно за работой жертвы с ее тренером и их занятиями, просмотреть кучу видеоматериалов по сборке стоек для штанги, послать одного из Псов в зал на другом конце города, чтобы тот на себе почувствовал, что такое становая тяга.

Сначала Уоллиш планировала сама записаться в этот клуб, но сразу отмела данную идею, как крайне бесперспективную – первым делом после смерти будут проверять всех новеньких, а оставлять хоть какие-либо намеки на свою причастность Джоанна не планировала. Список посетителей был чуть ли не общедоступным, а ее появление накануне смерти автоматически подводит ее под графу подозреваемых, даже если все обставить, как несчастный случай.

Пробравшись ночью в этот зал, Джоанна вблизи осмотрела стойку. Она оказалась именно такой, на которую Уоллиш рассчитывала: она была сборной с перекладиной у изголовья скамьи. Если бы это были две разные стойки с широкими опорами, задача бы сильно осложнилась.

Прежде чем приступить к работе, девушка набрала в телефоне:

«Отсылайте компромат. А.Г.»

Сделав все нужные манипуляции с поперечной перекладиной, девушка скрылась в ночных тенях, сообщив по телефону время своего ухода.

~oOo~

День X начался с прекрасной солнечной, летней погоды и приподнятого настроения Джоанны. Черная кожаная куртка, рваные темные джинсы, красные кроссовки на толстой пружинистой подошве, спортивный рюкзак, рыжеватые вихры и зеркальные очки каплями прекрасно делали из презентабельного хирурга взбалмошную, но неприметную студентку. Набрав код на домофоне, Уоллиш, мигом преодолев расстояние до пролета между первым и вторым этажом, замерла около окна. В подъезде, окна которого выходили ровно на фитнес-центр, не было камер слежения, что было на руку доктору. Расстояние оказалось достаточно близким, чтобы не пользоваться ни биноклем, ни прицелом, которые только будут мешать.

До прихода Яры оставалось семь минут. Джоанна стала быстро раздеваться. После убийства задерживаться здесь было нельзя, как и выходить в прежнем облачении.

Скинуть кроссовки, открыть рюкзак. Достать небольшую коробку и положить на подоконник. Снять джинсы и надеть белые брюки. Достать еще одну коробку и вынуть из нее туфли. Надеть туфли и, вытащив все содержимое рюкзака закинуть на дно кроссовки. Развернуть сумку для ноутбука и засунуть свернутый рюкзак сбоку. Туда же — рулоном скрученные джинсы. Расправить завернутый воротник майки-поло и вывернуть наизнанку кожанку, превращая ее в мягкую классическую куртку такого же белоснежного цвета и положить рядом. Надевать пока рано. Снять парик и запихнуть в сумку. Растрепать волосы, приводя их в беспорядок, и спрятать зеркальные очки, достав из малого кармана темно-синие.

Переодевшись, Уоллиш взглянула на соседнее здание. Окно уже открыто, а Яра, опоздавшая на несколько минут и агрессивно подбегая к тренажеру, ложится под штангу. Именно то, что скамейка не была соединена со стойкой ничем, послужило разработке именно такого плана. Джоанна прищурилась. Опять поссорились. Отлично. Это ее отвлечет.

На штанге стояли диски, в общей сумме составлявшие сорок килограмм, чуть меньше, чем она обычно заряжает, но этого вполне хватит для осуществления задуманного.

Девушка достала из отложенной в сторону коробки бинокль и стала ждать шоу.

~оО Жертва Оо~

Тупой день.

Тупой Крис.

Тупая я.

Я не знаю, что говорить Крису, почему я так часто отказываюсь от свиданий с ним, от ночевки у него, от… всего. Отговорка, что Пелагея потеряла родителей и ей нужна поддержка, уже не работает. Да и Пелла, похоже, устала меня прикрывать. Наверное, он начинает подозревать, что он не единственный, с кем я сплю. Пофиг. Я психанула и ушла к Кейлу. Утешения логично переросли в жаркий секс, от которого я долго отходила, гуляя по городу.

Как он вообще узнал о Кейле? Откуда у него эти фотографии? За нами следили из-за секса? Из-за банды? Я боялась сообщить нашим.

Вопрос о том, почему я, при всех своих чувствах к Крису продолжаю ходить налево, посещал меня не раз и не десять. Я прекрасно понимаю, что это отвратительно скотское отношение по отношению к моему парню, но я и бросить его не могу, но и секс с ним меня не удовлетворяет. Кейл, как и большинство темнокожих, возносит меня на потрясающие вершины блаженства благодаря своему размеру, у подножия которых Крис и близко не стоял.

Но при этом я не могу без Криса. Его юмор, его улыбка, его забота для меня — все в этом мире. Никто так на меня не смотрел, и никто так ко мне не относился, как он. Я просто не могу его отпустить. Но и удовлетворить меня он не в силах.

Господи, какая же я тварь…

Тупой день.

Естественно, на тренировке, я выслушала хренову тучу обвинений. Эмоциональность Криса — это обоюдоострый меч. При всей его обходительности и ориентированности на меня, при плохом настроении это выливалось в очень громкие некрасивые скандалы и истерики, причем далеко не с моей стороны. Но я прекрасно знала, что я действительно более, чем заслужила такое отношение.

Крики из подсобки, где мы начали выяснять отношения, наверное, разносились по всему залу. В конце концов я не выдержала и честно ему призналась, что я его люблю, но в постели он бревно.

Хреновая постановка моего монолога, согласна, но я уже не могла молчать.

Из подсобки я вышла зареванная и ничего не слыша. На хуй. Найду того, кто будет не просто меня ценить, но и хорошо трахать. Это невозможно уже терпеть.

Привычная разминка и любимая штанга должны меня успокоить.

Еле доковыляв до тренажера, я легла на спину, чувствуя невероятный раздрай в чувствах. Я уже успела пожалеть о вырвавшейся фразе про секс. Но сделанного не воротишь.

Два подхода мне хватило, чтобы понять, что все слишком серьезно. Слезы застилали глаза, и руки начали бешено трястись. Кинув штангу на стойку, я хотела чуть полежать и встать, чтобы уйти, как почувствовала тихий скрежет справа. Открыв глаза, я поняла, что стойка как-то опасно накренилась, и поспешила встать, но, стоило моей голове оказаться под перекладиной, как громкий треск в ушах и мгновенная боль выше виска утянули в темноту.

Из подъезда напротив выскользнула яркая презентабельная женщина в белоснежном костюме с сумкой для ноутбука через плечо. С номера ее телефона уже было отправлено смс:

«Трозинс Яра. Пролом черепа штангой. Осталось восемь. А.Г.»

~оО Карлтон Оо~

— Установили личность жертвы. И у нее действительно был штифт в правой ноге. Я выиграл! — Кинул папку с информацией о жертве перед Карлтоном довольный Билл. — Там же и результаты экспертизы крови. Вся кровь — ее. Так что искать нужно уже тело.

Бредмор вздрогнул и недовольно оторвался от ноутбука, услышав громкий хлопок в близости от себя. Но, осознав, что ему сейчас притащили, тут же набросился на документы. Увидев результаты экспертизы, он радостно подпрыгнул на стуле, оскалился и повернулся к инспектору.

— Как я и предполагал. Она жива. — Убежденно кивнул больше себе, чем другу, Карлтон.

— Карлтон… — Опасливо и медленно произнес Каллаген. — Там больше трех литров крови, это невозможно.

Но Билл его не слышал. Его взгляд уже бегал по колонке лейкоцитарной формулы.

— Мне нужна Джоанна! — Сделал вывод Бредмор и разорвал лист с результатами анализа на две части.

Билл подавился воздухом.

— Ты что творишь, изверг?! Я тебе оригинал притащил вообще-то!

— Впредь будешь умнее! — Расхохотался Карлтон и вопросительно взглянул на блондина. — Ты со мной?

— Мне надо было ехать в участок, но, благодаря тебе, придется возвращаться в лабораторию за новой распечаткой! — Рявкнул на него инспектор и направился к выходу, но на пороге остановился. — Стоп, а чем тебе поможет твоя соседка? Она, конечно, с медобразованием, но…

— Не та Джоанна, Билл. Не та…

~оОо~

Карлтон в медицине смыслил неплохо. Достаточно для того, чтобы правильно диагностировать те или иные ранения на месте преступления. Но в таких специфических аспектах, как нынешний, консультация дипломированного врача была ему частенько нужна. Он все же больше аналитик, нежели врач. Джоанна же редко бывала дома тогда, когда ему было нужно, поэтому все ответы приходилось искать в интернете, чего Бредмор терпеть не мог — квалификация тех, кто писал, там была под большим и жирным вопросом, и он предпочитал обращаться лично к тем людям, в квалификации которых он не сомневался.

Вот и недавно ему встретилась та, в чьей квалификации он был уверен.

За этими размышлениями Карлтон доехал до больницы и спросил, где он может найти доктора Уоллиш. Ему сначала хотели дать от ворот поворот, но услышав, что тот ее бывший пациент, выписанный досрочно вопреки рекомендациям, ему указали дорогу в местный кафетерий, так как у хирурга как раз был обеденный перерыв.

Девушка сидела за отдельным столиком и, медленно вылавливая из глубокой тарелки с супом кусочки мяса, внимательно что-то смотрела на экране своего смартфона.

Подойдя сзади, Карлтон мельком заглянул в экран. Там шла какая-то медицинская передача, демонстрирующая операцию, судя по всему, на мозге.

— Я думал вы специализируетесь в кардио-, а не в нейрохирургии. — Заметил Бредмор, опустившись на стул напротив Уоллиш.

— Никогда не поздно начать что-то новое. — Спокойно ответила Джоанна, ничуть не удивившись его появлению. Она заблокировала телефон и подняла взгляд синих глаз на собеседника. В них Карлтон увидел ту самую добрую и отзывчивую девушку, которая показалась ему в самом начале их предыдущего разговора. — В кардиохирургии, как и в общей, меня мало, чем можно удивить, поэтому я решила немного расширить свои горизонты.

— Изучая нейрохирургию по ютубу? — Хохотнул рыжий, скептически смотря на отложенный в сторону телефон.

— Это запись операции, проведенной буквально вчера в стенах этой больницы. Вчера у меня был отгул, поэтому поприсутствовать лично на ней у меня не получилось, к сожалению. — Сложила бровки домиком Уоллиш.

— Отгул? — зацепился за слово Бредмор.

— Да, у меня была поездка за город. Внезапная хорошая погода вынудила меня заняться вчера моим хобби. — Ослепительно улыбнулась блондинка, мечтательно закрывая глаза.

Вместо того, чтобы задать вопрос, Карлтон просто поднял брови и продолжил смотреть на собеседницу. Та вздохнула и пустилась в объяснения:

— Я занимаюсь охотой, мистер Бредмор. Это моя давняя страсть. Сейчас начало сентября и открылся сезон на красноногих куропаток. Я вчера оприходовала парочку.

В досье Джоанны действительно была указана охота, как основное ее хобби. Она периодически ездила за город стрелять уток и иногда приносила приготовленные лично ею самой блюда из них в больницу. Это объясняло то, почему она знала о свойствах пороха банды Жукунова и спрашивала об этом Карлтона, но тому надо было лично в этом убедиться.

— Вы поэтому в курсе того, каким порохом меня подстрелили? — Уточнил мужчина и подался вперед.

Уоллиш склонила голову к плечу и кивнула:

— Крук — очень хороший и крайне дешевый порох для охоты. На самом деле, я пользовалась другим до того, как узнала о его существовании.

«До того, как от него умер твой пациент», — Промелькнула мысль в голове Бредмора.

— Он сильно плотнее и мощнее, намного мощнее своих аналогов. По объему его значительно меньше требуется, чем «Даймонда» на одинаковый снаряд дроби. Я не знаю никого, кто пользуется им в Великобритании на охоте, кроме меня, так как при неправильной дозировке можно заранее распрощаться с ружьем, а то и с головой. Так что да, я сразу узнала его остатки на вашей ране. И если исключить то, что в вас стреляла не я, то единственный вывод, который напрашивается, что вы наткнулись на банду Жукунова, которые тоже пользуются этим дешевым порохом.

Бредмор задумался. Как он и думал, ее осведомленности было достаточно логичное объяснение. Но его размышления прервал предмет этих самых размышлений:

— Могу я спросить, что вас побудило сюда вернуться? Я очень сомневаюсь, что вас внезапно посетило озарение и вы пришли наверстывать упущенное время постельного режима. — Не могла не подколоть Джоанна.

— Мне нужен совет. — Откинулся на спинку стула Карлтон и положил перед хирургом лист с результатами анализа крови. Оторванный кусок листа сверху скрыл от Джоанны имя жертвы.  — Что с этим человеком не так?

Уоллиш только кинула мимолетный взгляд на таблицу и тут же вновь посмотрела на Бредмора, даже не думая изучить принесенное.

— Почему вы не пошли с этим в лабораторию? Этим занимается независимая специальная комиссия. Я так понимаю, что это часть расследования? И я вроде как не имею права знать о любых его подробностях, пока оно не закрыто? — Не глядя, Джоанна накрыла таблицу ладонью и пододвинула ладонь вместе с анализом по столу ближе к Бредмору. Тот никак не отреагировал.

— Доктор Уоллиш, я вам более того скажу, по закону я тоже не должен ничего знать. Для Скотланд-Ярда я такой же гражданский, как и вы. Но я в курсе всех их дел и расследований, особенно тех, что до сих пор не закрыты.

Джоанна изогнула губы в ухмылке и вновь склонила голову набок:

— Это никак не объясняет того, почему с этим вы пришли ко мне, а не к тем людям, которые зарабатывают этим на жизнь.

— Я не уверен в их квалификации. — Поморщился рыжий и пожал плечами, словно говоря, что это не его вина, а просто они все там — недоучки.

Теперь была очередь Джоанны молча вопросительно поднимать брови.

Карлтон закатил глаза:

— Я уверен в вашей квалификации. В их — нет.

— Мне стоит чувствовать себя польщенной? — Брови доктора поднялись еще выше, но она убрала ладонь с листа и все же стала его изучать. По ее губам медленно расползлась улыбка. Карлтон, прекрасно читающий людей по лицам, вдруг понял, что сейчас он впервые видит искреннюю улыбку Джоанны. Хотя до этого она так и сверкала зубами, чуть ли не светясь перед ним, по сравнению с этой улыбкой те оказались насквозь фальшивыми. — А если я скажу, что не вижу ничего патогенного или необычного?

— Тогда я скажу, что вы лжете.

— А если я узнаю гораздо больше из этого листа, нежели мне положено знать?

— Не узнаете, я ручаюсь.

Между ними повисла тишина. Уоллиш все с той же теплой улыбкой подняла глаза на собеседника. Бредмор попытался считать с ее лица какую-то информацию, но с удивлением увидел искреннее, ничем не замутненное веселье.

— Спор. — Ошарашила собеседника Джоанна, достав из нагрудного кармана купюру в двадцать фунтов[1]. Смачно шлепнув ладонью с банкнотой по столу между ними, девушка выжидательно, с каким-то маниакальным предвкушением уставилась в глаза Карлтону. Тот сглотнул и перевел взгляд на стол, после чего медленно достал такую же купюру.

— Спор.

 Дальнейший разговор превратился в теннисный корт.

— Цирроз печени? — Начала Уоллиш.

— Тогда был бы низкий уровень гемоглобина. — Тут же поправил ее Бредмор.

— Значит, это женщина без цирроза печени, спасибо[2]. — Широко улыбнулась хирург.

Карлтон громко застонал и закрыл глаза руками, осознав свою ошибку. Джоанна тихо засмеялась, что привело его в чувства.

— Другие варианты? — Решил он продолжить. Игра в теннис резко стала походить на игру в одни ворота или допрос, и от этого Уоллиш явно стало еще веселее.

Блондинка пожала плечами и откинулась на спинку стула, взглянув на мужчину поверх своих очков:

— Вы делаете все, чтобы я узнала то, что мне не следует. Или вы решили под таким предлогом просто подарить мне деньги?

— Другие. Варианты. — С нажимом повторил Карлтон.

Джоанна картинно вздохнула и запрокинула голову назад, смотря в потолок, пытаясь скрыть улыбку, которая все шире расплывалась по ее лицу.

— Прием кортикостероидов? — Невинно спросила она.

— Ты издеваешься, Джоанна? — Сорвался на шипение Бредмор, подаваясь вперед. — Ты же прекрасно видела, что в таком случае был бы зн…

— …Значимый подъем лейкоцитов и скорость оседания эритроцитов? Да, все верно. Я это все знаю. Единственное, чего я не знаю, это того, зачем тебе я, когда как ты все прекрасно понимаешь и без меня.

Они даже не заметили, как перешли на «ты» и просто смотрели друг на друга: Карлтон с сжатыми в тонкую полоску губами и Джоанна, даже не пытающаяся скрыть свой довольный и крайне забавляющийся вид.

Уоллиш опустила взгляд на таблицу перед ней и провела пальцем по одной из строчек.

— Интересная вещь, этот цитрат натрия… — Пробормотала себе под нос девушка. Мужчина моргнул, пытаясь понять, к чему это было сказано. Она подняла голову и ее острый взгляд будто вонзился в его мозг через зрачки. — Что это?

Допрос внезапно сменил свою жертву.

— Лимоннокислый натрий. — Тут же ответил Бредмор.

Уоллиш скривилась и отрицательно покачала головой.

— В судмедэкспертизе, Карлтон…

— Антикоагулянт. — Последовал мгновенный ответ.

Одобрительный кивок врача.

— А что делает с кровью антикоагулянт?.. — Пыталась она натолкнуть его на какую-то мысль, которую тот никак не мог поймать за хвост.

— Угнетает активность свертывающей системы крови. — Словно по учебнику цитирует мужчина, продолжая смотреть ей в глаза.

— Следовательно, для крови…

— …цитрат натрия — это консервант… — закончил мысль Бредмор, ошарашенно раскрывая шире глаза.

Джоанна развела руками в стороны, широко улыбаясь.

— Бинго! Надеюсь, не нужно пояснять, в каких случаях консервируют кровь, господин детектив? — Саркастично обронила девушка.

— Я был прав, она жива! — В восторге вскочил на ноги Карлтон. Он даже не вспомнил о том, что хотел узнать про последний суд у Джоанны — он был рад своей правоте. Все верно! Антикоагулянт в кровь добавляется при консервации крови для донорства. Из жертвы заранее было взято большое количество крови, чтобы живописно разлить по комнате. Но что-то тут не сходится. Брызги и прочие кровавые следы точно указывали на расчленение. А как же…

— Естественно жива, я ей не для того вставляла штифт в кость, чтоб она померла где-нибудь подстреленной птичкой.

Бредмор застыл.

— Кстати, к твоему сведению, повышение натрия в крови могло быть легко связано с осложнениями в короткий период после операции по внедрению штифта в ногу, но я не стала озвучивать этот вариант, так как ты наверняка проверил, когда был операция?

«Она знает»…

— А вот сейчас мне пора, Карлтон. У меня сейчас долгоплановая операция по внедрению баллона в желудок для лечения ожирения. Было приятно тебя увидеть не умирающим. Советую почаще лежать. Не надо, чтобы из тебя хлестало кровью во все мыслимые и немыслимые стороны.

«Она специально»…

— Я слишком много узнала из этого анализа, так что это теперь мое! — Невозмутимо продолжила Джоанна, забирая себе обе купюры, чтобы потом встать на ноги. — И да, никогда не называй меня Джоанной. Я Джоан.

Охота вчера…

Красноногая куропатка…

Штифт в правой берцовой кости…

Белая столовая полностью в кровавых разводах…

«Хлестало во все мыслимые и немыслимые стороны»…

— До новых встреч. — Махнула рукой Уоллиш и, схватив свою любимую расписную кружку, направилась к выходу, посмеиваясь. — Подстреленная птичка, ну надо же…

Карлтон смотрел ей вслед, не отрываясь. В голове пронеслась мысль о том, что какой хирург вообще будет брать в стерильную операционную кружку с чаем? Тем более такой знаменитый и квалифицированный. Бредмор быстро достал телефон и набрал Каллагена.

— Что-то новое узнал?

— Кто проводил остеосинтез большеберцовой кости жертве?

— Что, прости?

— Какой врач вставлял штифт в ногу нашей жертвы? — Нетерпеливо повысил голос на друга рыжий.

— А, секунду… Сейчас… Вот, Джоанна Харпер Уоллиш.

Карлтон молча бросил трубку.

Это она….

[1] 20 фунтов стерлингов примерно = 2500 рублей.

[2] У женщин более низкий уровень гемоглобина, чем у мужчин. Следовательно, на листке анализ крови здоровой женщины или мужчины с пониженным уровнем гемоглобина.