Наг, не заводись

– Не так я себе представляла вечер пятницы, – подперев рукой голову и скрестив ноги, уныло произнесла я.

– Милая, это ненадолго. Еще минут двадцать и пойдем готовить твой несчастный шашлык.

Парень даже не соизволил повернуть голову в мою сторону, настраивая связь между смартфоном и металлоискателем. Кажется, он искренне не понимал: ко мне не подключена солнечная батарея. Для жизни нужна еда. 

Как приземленно.

– Несчастная тут я, а не шашлык… Дим, ты же в курсе, что в отличие от некоторых, я в офисе работаю. У меня обед был семь часов назад. Я мясо сырым уже готова есть. 

– Лера, как ты не понимаешь? Если я найду то, что ищу, мы сможем спокойно заказать доставку твоего обожаемого шашлыка сюда, а на сдачу купить остров в Тихом океане, – не отвлекаясь от железки, раздраженно отмахнулся парень. – Это займет минут десять. В крайнем случае – пятнадцать.

Поле, по которому он собирался пройти, выглядело необъятным. Сколько на это уйдет времени? Что-то мне подсказывает, что даже получасом это не ограничится.

– Помнится, в предыдущие четыре поездки, ты говорил то же самое. И что же? Сдачу с шашлыка зажали? 

Единственное, что держало меня на месте – это нежелание идти к машине через небольшой лесок. Вроде недалеко, но ходить одной страшновато. Поэтому и продолжала вскрывать Диме черепушку. Когда-то же он должен сдаться.

 – Удивительно. И как я опять повелась на заверения, что важнее твоего «Витаса»…

 – Он зовется иначе, но ты же и сама это знаешь, верно? – парень, наконец, оторвался от своей игрушки и даже повернулся ко мне лицом.

 – А ты знаешь, что шанс выиграть в лотерею куда выше, чем найти на этом поле хоть что-то, чего не видели предыдущие кладоискатели. Но это тебя тоже не останавливает.

Дима дернулся, будто собираясь отбросить свою игрушку, но кинул на нее быстрый взгляд и наоборот прижал ближе к груди.

 – Лера! Твой скепсис мешает мне и Вита… черт, металлоискателю. Единственное, из-за чего мы не можем найти золото, это твой настрой!

Я уже хотела возразить, но наткнулась на сердитый взгляд и промолчала, что со мной, вне работы, бывает нечасто.

Вдох, выдох. 

Дышать вообще полезно, говорят. Особенно вдали от городов.

На ясном, безоблачном небе было отчетливо видно, как солнце медленно, но неуклонно движется к горизонту. В очередной раз подтверждая довольно печальную мысль: если не сделаю я, не сделает никто.

– В таком случае я в лагерь. Не буду тебе больше мешать, – произнесла так спокойно, что любой бы понял, что говорящий, мягко говоря, недоволен.

Любой, кроме Димы.

– Хорошо. Займи себя чем-нибудь, я скоро приду, – он кивнул, даже не подумав повернуться. – Можешь пока палатки поставить и мангал достать. И нам польза, и тебе скучно не будет.

Ты ж мой заботливый…

Сжала губы, сдерживая нелестные эпитеты. Сама дура. Знала ведь с кем связалась.

Развернувшись, я пнула ни в чем не повинный цветок и пошла в сторону машины, в очередной раз напоминая себе, что парни, которые увлечены чем-то – это, конечно, замечательно… вот только стремно, когда этим «чем-то» они увлечены больше, чем тобой.

Солнце ласково грело макушку. Вокруг то и дело раздавалось стрекотание кузнечиков и птичьи переливы. А я была как никогда близка к охоте на одну из звонких пташек. Если она так красиво поет, то и мясо у нее должно быть вкусное.

Выехали мы на природу сразу, как закончился мой рабочий день. Под громкое сетование Димы, что пятница у меня не сокращенная, а значит, он меньше времени потратит на поиски своих сокровищ, мы преодолели чуть меньше двух сотен километров. Так что больше всего я желала сейчас что-то заточить, а не идти через два пролеска на какое-то поле искать закопанные кем-то клады.

Зимой, когда я познакомилась с Димой, было интересно слушать исторические справки о различных событиях, которые раскопал парень в архивах, но чем ближе к лету, тем более странным он становился. Мысль о расставании не покидала меня последние две недели, а Дима своим поведением подсказывал причины сделать это быстрее.

– Решено. Надо что-то менять, – буркнула я, отрывая листок от куста, и тут же запнулась о корягу.

Небо несколько раз перевернулось, что-то ударило по ребрам, перед глазами мелькала трава, а паника все нарастала… 

Закончилось все внезапно. Я просто оказалась лежащей на дне небольшого оврага.

Тут было значительно темнее – кроны деревьев плохо пропускали свет, да и прохладнее. Зато лежалось хорошо. Только руки отчего-то дрожали, замерзла, что ли?

Я осторожно подвигалась, проверяя все ли цело. Дрожь в руках, как ни удивительно, успокаивала. Если трясутся – значит есть чему.

Беглый пересчет конечностей показал, что все на месте, дезертиров не нет. Как и открытых переломов. А вот надевать на природу короткие шорты и майку не стоит. Ноги и руки иссечены ссадинами, а возле правой щиколотки кожа оказалась разодрана. Видимо, о ту самую корягу.

– Чтоб тебя! – прошипела, подняв голову к небу.

 Сегодняшний день лучше становиться категорически не хотел.

Кровь сочилась из пореза. После экстремального спуска нога была извазюкана в земле, так что нормально рассмотреть рану не получалось.

Вот где кофта с длинными рукавами, когда она так нужна? Я бы пафосно, в одно движение, оторвала рукав и замотала бы ногу.

Нет в жизни совершенства. Ладно. Работаем с тем, что есть.

Оглядевшись и убедившись, что я в овражке одна и стесняться вроде как некого, стянула собственную майку и, морщась от боли, промокнула кровь, а после попыталась перевязать ей же рану. Получившаяся конструкция доверия не внушала. 

Попробовав встать, мысленно напомнила себе, что я культурный человек и не ругаюсь матом. Даже когда очень хочется. Даже когда очень больно.

Хорошо. Раз я сама себя спасти не могу, буду дожидаться в меру симпатичного принца. Поносит меня на руках, заработает себе плюсик к карме и к моему впечатлению о нем.

К счастью, телефон при падении не пострадал и оказался там же, где его оставила – в кармане шорт.

О, еще и связь здесь ловит! Да я везунчик.

Дима ответил сразу. Недовольным голосом, правда, но это лишь потому, что он еще не знает, что скоро станет спасателем. Мальчики же такое любят?

– Ну что еще, Лер?

– Нужна твоя помощь, – сообщила, тяжело вздохнув. – Я споткнулась и упала в овраг. Нога разодрана, но кровь вроде не течет больше, – осторожно отодвинув ткань от раны, я поморщилась, задев ее, – а нет. Все же течет.

Несмотря на недавние события, голос Димы тут же стал серьезным и обеспокоенным.

– Голова кружится? Переломы есть?

– Нет, в остальном порядок. Ничего опаснее пары ссадин. Вытащишь меня? Боюсь, если буду на ногу наступать, кровищей все залью, – приукрасила я самую малость, но совесть заставила добавить, – Ну и больно немного.

– Сейчас буду. Постарайся не двигаться.

Хорошо, что он не отключился, и я слышала его прерывающееся дыхание, пока он бежал ко мне. С включенной трубкой дожидаться его было гораздо спокойнее.

– Ты где, Лер? – послышалось сверху.

– Здесь!

Буквально минута, и он аккуратно спустился, бережно сжимая металлоискатель.

Вот вроде понимаю, что это глупо, но оттого, как он аккуратно положил свою игрушку возле меня, почувствовала досаду.

– Ну ты и балда, Лер, – потуже перетянув на ноге мою же майку, сообщил парень после быстрого осмотра. – Голова точно не кружится?

– Нет. Теперь-то ты готов отправляться в лагерь?

– Готов. Добилась своего. У тебя есть во что переодеться? – произнося это, он снял с себя футболку и протянул мне.

– Да, в машине.

Через пару секунд я была готова к транспортировке. Дима покосился на меня, на свою игрушку и предложил:

– Давай я понесу тебя, а ты возьмешь в руки металлоискатель? Он не очень тяжелый. 

– А может, ты его вторым рейсом заберешь? Нет? Ла-а-адно, – скрипнула я зубами, принимая в руки железяку.

Дима натужно выдохнул, поднимая нас. Неловко дернувшись, я задела «Витасом» свою раненую ногу и тут же застонала.

– Аккуратнее, Лера, сломаешь! 

– Прости. Случайно, – как можно спокойнее произнесла я, надеясь, что он беспокоится о моей ноге.

Парень кивнул, окидывая и меня, и игрушку озабоченным взглядом, но не успел сделать и шага, как перемазанный моей кровью металлоискатель запищал. 

– Ну-ка, включила, что ли? – Дима осторожно опустил меня на землю и, не отводя взгляда от железки, забрал ее, поведя из стороны в сторону. – Погоди, Лер. Я сейчас.

Скрестив руки на груди и прикусив язык, я с нескрываемым раздражением наблюдала, как парень ходит с металлоискателем по округе.

– Смотри! – с горящими глазами Дима обернулся ко мне, указывая рукой на… Не поняла... На дверь?

Вроде, если ударилась головой я, то и галлюцинации должны быть только у меня. Но Дима точно видел голубоватую деревянную дверь, которая, казалось, вросла в стенку оврага.

– Я задам очень глупый вопрос, но откуда здесь дверь? – настороженно уточнила я.

– Не знаю! Ха! Даже не заметил ее, представляешь?

Дима осторожно отодвинул траву в сторону, освобождая витую медную ручку, и тут же потянул за нее. 

– Не заперта… Слышишь, как скрипит? Уверен, внутри мы найдем что-то интересное.

– Может, не стоит?.. – начала я и осеклась, когда он, не слушая, потянул дверь на себя.

Дима замер, рассматривая что-то внутри, и вдруг резко повернулся ко мне.

– Лер… – хрипло выдохнул он, глядя на меня шальными глазами и тут же повернув голову обратно. – Тебе нужно это видеть.

С опаской я похромала к входу, забыв о ране и напрягаясь из-за возможных проблем. Заглянула за плечо парня и присвистнула:

– Ох…фигеть… 

За дверью скрывалась крутая каменная лестница, уходящая далеко вниз, но что самое странное, весь путь освещали настоящие факелы, висящие на стенах.

Пламя слегка задрожало от подувшего ветерка, а меня кинуло в дрожь.

– Надо спу…

– Мы туда не пойдем! – одновременно произнесли мы и замолчали.

– Лер, это же…

– Тут горят факелы, Дим! Факелы! Либо ждали не тебя, либо это какая-то чертовщина. Ты фильмов не смотрел?! Дим, пошли отсюда, пожалуйста! – последние слова я произнесла с мольбой, схватив парня за руку, будто боялась, что он рванет внутрь.

– Но… – он посмотрел на меня. – Да, ты права, идем.

Резко подхватив меня на руки, он нагнулся за железякой, оставшейся возле открытого входа.

– Может закрыть? Дима? – парень замер на пару секунд и, вручив мне свою игрушку, неожиданно двинулся по лестнице вниз. – Дима! Ты же сам сказал… Дим, что ты творишь?! Да отпусти меня!

Я пыталась достучаться до него, но чем ниже мы спускались, тем тише становился мой голос.

 – Пожалуйста, давай вернемся. Мне страшно…

С каждым шагом становилось все более зябко, что особенно чувствовалось с практически голыми ногами и руками.

Я обернулась назад, но выхода не было видно. Только небольшая светлая точка где-то позади. Словно мы не двадцать метров прошли, а гораздо больше.

– Мамочки… – невольно прошептала, покрепче сжимая металлоискатель и утыкаясь носом Диме в шею. Глаза зажмурились сами.

Глухой звук шагов отражался от стен. Странный запах затхлости щекотал нос. Я словно попала в фильм ужасов и вопреки здравому смыслу потопала узнавать, кто же это шумит в темном и страшном подвале. Нафиг такую осведомленность. Хочу остаться в блаженном неведении...

Кожа успела покрыться мурашками от страха и холода, когда Дима, наконец, остановился. 

Наступила тишина.

– Лера, посмотри, – хрипло произнес он не своим голосом.

Глаза открывать было откровенно неохота, но, боясь пропустить какую-нибудь угрозу, все же пришлось.

Обстановка продолжала удивлять своей нереальностью.

Лестница закончилась одной-единственной комнатой, но какой! Высокие каменные стены, задрапированные странным изумрудным полотном, вдоль каждой стены в пол воткнуто множество чадящих факелов…

«Надеюсь, ткань не загорится» – успела мелькнуть мысль, когда я увидела их…

Всего четыре. Четыре огромных раскрытых деревянных сундука доверху заваленных золотыми и серебряными украшениями, монетами и утварью. Они ошеломляли своим богатством, а свет от пламени отражался на всем этом великолепии, слепя, маня, зовя дотронуться…

– Дима, пожалуйста, давай отсюда уйдем…– едва слышно произнесла я, и меня молча опустили на пол.

Аккуратно отодвинув с пути, парень, словно завороженный, подошел к ближайшему сундуку, остановившись в шаге от него.

– Это не твое, Дим, не трогай. Пожалуйста… – произнесла пятясь. Казалось, блики золота начинали обжигать.

Будто в замедленной съемке парень неторопливо потянулся к сокровищам, а я, затаив дыхание, замерла. Еще мгновение и случится что-то… Что-то непоправимое. Страшное…

Я отвернулась, задержав дыхание, и краем глаза заметила приближающуюся справа тень.

Заорав, я обернулась, все так же крепко держа металлоискатель, и тень… упала.

– Лера, ты что творишь?! – абсолютно привычным возмущенным голосом спросил Дима, в два быстрых шага подойдя к упавшей фигуре, облаченной во что-то темное. – Живой, – он выдохнул и повернулся ко мне. – Ты с ума сошла?! Ты зачем его Витасом огрела?! А если он повредился?

– Витас? – тупо переспросила я.

– Да нет, этот ненормальный! – зло выдохнул он. – Ты посмотри, парень без сознания!

Дима продолжал бушевать, а я бухнулась на колени перед пострадавшим, стараясь разглядеть в свете факелов, все ли в порядке. Мысль о том, что мы попались, меркла перед опасением, что я убила охранника.

Он был… странный. С ног до головы обернут в темное пыльное полотно, причем именно обернут, а не одет. Словно мы его разбудили, и он, запутавшись в одеяле, вышел к нам.

Я осторожно отодвинула ткань, боясь увидеть на лице кровь. Но первым, что заметила, были медные волосы и удивительно белая, почти прозрачная, кожа. 

Как завороженная я развернулась так, чтобы видеть его лицо в свете факела.

Да все так. Медные не слишком-то длинные волосы не скрывали светлую кожу и греческий профиль. Молодой. Тридцати точно нет.

Я осторожно убрала мягкие, но почему-то пыльные пряди от виска, где виднелась царапина, и дотронулась до холодной, почти ледяной шеи.

– У него же есть пульс? – шепотом спросила я Диму, хотя чувствовала быструю пульсацию вены под пальцами.

– Проверь, – резко отозвался он, нервно расхаживая рядом.

Я на миг подняла взгляд на Диму, который следил не за пострадавшим, а за моими руками, отчего-то начавшими гладить рыжего по пыльным волосам. Перевела взгляд вниз, и сердце екнуло.

Янтарные, что было видно даже в тусклом свете факелов, глаза смотрели прямо на меня.

– Я тебя… извини, с тобой все в порядке? – выдохнула, прикусив губу.

Парень, а может, и молодой мужчина молчал, разглядывая меня. 

– Прости! Прости, что ударила, я сильно испугалась. Не ожидала, что ты появишься.

Он продолжал лежать, только осторожно выпутал свою руку из ткани и протянул к моему лицу.

– Ты, похоже, ему отбила все мозги, – напряженно произнес Дима, вырывая из странного транса, затопившего, стоило незнакомцу коснуться моей щеки.

До чего холодная рука…

Мгновение, и рыжий сел. Повел носом, словно принюхиваясь. Внимательный взгляд на Диму, на меня. Голова опускается ниже, почти утыкаясь носом в выданную Димой футболку…

– Он чокнутый, что ли? Лер, постарайся осторожно отползти от него…

Удивленно моргнув, я повернулась к напрягшемуся Диме… и тут рыжий зашипел. Натурально.

Смазанным броском он обогнул меня, закрывая от Димы, наступая на него. Ткань, что укутывала рыжего, натянулась и опала, демонстрируя белые лопатки, белую спину, белый… золотистый зад покрытый чешуей… то есть не зад, а…

– Мать моя женщина… – выдохнула я, глядя на ноги незнакомца, точнее не на ноги, а на змеиный хвост, начинавшийся от талии.

Рыжий оглянулся, встретившись со мной взглядом, и Дима был позабыт не только мной.

Резкий разворот ко мне, стремительное движение тяжелым хвостом.

«Сейчас сожрет», – подумала зажмурившись.

Чьи-то холодные пальцы ложатся на талию, тянут вперед так, что я практически впечатываюсь во что-то твердое, холодное, рельефное.

Вряд ли в стену…

Руку на удивление бережно поднимают. Кожи на запястье касается теплое дыхание. Легкий едва ощутимый поцелуй. И… резкая боль.

Ойкнув, я распахнула глаза, оказавшись вплотную к хвостатому.

Глаза, совсем черные в этом свете, смотрят в самую душу. Он медленно подносит мое запястье к губам, слизывает выступившую от укуса кровь…

… Подождите, от какого укуса?!

В свете факела мелькнул раздвоенный язык, сверкнули острые клыки.

– Мама… – прошептала я и попыталась попятиться, оттолкнуть его, но меня без труда удержали, а на бледном лице незнакомца наметилась усмешка. – Мамочка…

За его спиной заметался Дима, остановился, что-то поднял…

Бум-с! И хвостатый, закатив глаза, мешком упал на землю, утягивая меня следом.

– Черт! – зашипела я не хуже этого полузмея, потирая разодранные коленки и освобождаясь от его объятий.

– Ненормальный какой-то… – потерянно произнес Дима, держащий металлоискатель, и подал мне руку.

Я кивнула, посмотрев на рыжего, и осторожно освободила свое запястье.

– Надо валить отсюда, – произнес мой парень, одним движением подхватывая меня на руки.

– А… этот?

– Очнется. Как иначе? Я не сильно бил, – мельком оглянувшись на сокровища, Дима шагнул к лестнице, с каждым словом все ускоряясь. –  Надо уходить. Чертовщина какая-то… Не помню, как спускался. Поднял тебя, чтобы идти к машине за бинтом и все. Провал. Очнулся только над золотом. Да еще чушь мерещится. Показалось, что у парня вместо ног… Да нет. Бред какой-то…

Дорога обратно оказалась короче, чем я помнила. Стоило выйти наружу, как Дима опустил меня на ноги и тут же с натугой закрыл дверь.

– А как же тот, ну… рыжий? Ты его запираешь раненого? – с недоумением спросила я.

Дима молча подхватил меня, взял свой металлоискатель и припустил в сторону машины. Я растерянно следила за удаляющейся дверью.

Остаться? А если хвостатый что-то сделает? Что-то плохое...

Уйти? А вдруг удар оказался сильным? Вдруг ему нужна помощь?

Но у него хвост…

Через десять шагов дверь пропала из виду. Просто растворилась. Слилась с зеленой травой, и как бы я ни вытягивала шею, пытаясь разглядеть – не видела.

После затхлости подземелья воздух вокруг казался невероятно свежим, и я все никак не могла им надышаться. Птицы пели как ни в чем не бывало. Легкий ветерок шептал в кронах деревьев. Ощущение, будто ничего и не было. Показалось. Померещилось. И парень-змей, которому, возможно, нужна помощь – просто глюк. И дверь эта…

– Я читал о таком, Лер. О проклятых кладах, – произнес Дима, когда мы отошли шагов на двадцать. – Нельзя брать ни монетки, иначе ты сам станешь вечным стражем потерянных сокровищ. Слышал байки, но не верил…

– Он не человек? – сглотнув, спросила я.

– Ты много людей видела с хвостами вместо ног?

Хмыкнула, но как-то нервно. Неуверенно. В молчании мы поднялись из оврага, вышли из пролеска и уже подходили к машине, когда я не выдержала:

– И что теперь?

– Ты о чем?

– Мы столкнулись с чем-то невероятным, что будем делать теперь? Сделаем вид, что ничего не было?

Он молчал, только шагал уже не так бодро, как в начале.

– Дим?

– Пожарим шашлык и постараемся обо всем забыть.

– Ты серьезно?! Я не останусь здесь! И не буду есть здесь мясо. А если он выползет?

– Он навечно прикован к этим сокровищам, – парень покачал головой. – Так какая разница, где есть? 

Я набрала полную грудь, собираясь высказать все, что о нем думаю… И выдохнула, поняв: не поможет. Дима до последнего будет делать вид, что ничего не произошло, что бояться нечего.

– Отвези меня домой.

– Зачем? Мы же только приехали.

– Если ты не отвезешь, я вызову такси прямо сюда, и плевать, сколько это будет стоить.

Некоторое время мы шли молча. Он явно раздумывал, как поступить, оставшись при своем.

– Ладно. Едем. Тем более стоит показать твою ногу врачу. С ней все в порядке?

Только сейчас вспомнив о ране, я покосилась на нее, но завязанная майка была на месте, так что разглядеть не получалось.

Зато ссадины, да разбитые колени выглядели подозрительно, словно почти зажили.

– Давай до машины дойдем и осмотрим. Не нравится мне, что она не болит…

Меня одарили очень странным взглядом. Ну и пусть. Но, если нога тоже каким-то чудом успела зажить, точно решу, что чокнулась.

– Нет, мать, я реально не понимаю, почему ты не можешь мне рассказать правду. Какой-то клад, мужик с хвостом… Просто скажи, Димка обидел тебя чем-то? Почему вы так рано вернулись? 

Ира уже минут пять ходила следом за мной, сначала терпеливо выслушивая, а после требуя какую-то другую правду. Эта ее ну никак не устраивала.

Я молча отодвинула подругу от комода и сложила внутрь не пригодившуюся одежку. Вот что ей ответить? Мое терпение подходило к концу.

– Да что такое, Лер?! Признайся уже, что никаких сокровищ там не было. Ты же знаешь, что мне можно рассказать как есть. Или просто сказать, что это не мое дело. 

– Окей, – оторвалась я от потрошения рюкзака. – Это не твое дело.

Оценив ее оскорбленный вид, я со злостью вытащила зацепившийся за молнию пакет с умывальными принадлежностями.

Под обиженное сопение дошла до мусорки, скомкала порвавшуюся упаковку и швырнула в ведро.

Идти в моей студии хоть и было недалеко, но «проветрится» и «остыть» я успела.

– Думай как хочешь, но мужик с хвостом вместо ног там был, – сообщила я, направив на нее щетку и зубную пасту.

– Ты чокнулась, – Ира помотала головой, тут же включаясь в разговор. – Дима сказал, что ты внезапно засобиралась домой и угрожала даже такси в глушь вызвать.

– Когда это ты с ним поговорить успела? – уперла я руки в боки, невольно задумавшись. Может, и правда ударилась головой, так что отключилась и не услышала, как Дима, сидя со мной в одной машине, разговаривал по телефону.

– Он, как приличный человек, позвонил на заправке и предупредил, что вы возвращаетесь. Мало ли какие у меня планы на вечер были!

Теперь уже она возмущенно скрестила руки на груди, меряя меня взглядом.

– А, понятно, – я фыркнула и повернулась в сторону ванной. – Ты просто бесишься, что обломилось с пустой квартирой на выходные.

– Ну разумеется! И дело вот совсем не в том, что ты говоришь, как чокнутая. Послушай себя! Тебе просто-напросто напекло голову, а ты тут же сорвалась с места, – продолжила причитать подруга, входя следом за мной.

– Щелкни свет, – попросила, убирая щетку в стаканчик и склоняясь к раковине, чтобы умыться.

Разговор ни о чем, начал раздражать. Если бы позади меня стояла не Ира, я бы давно засомневалась, а стоило ли обо всем говорить. Несмотря на вполне логичное сомнение в моем рассудке, я была уверена, что, в конце концов, она поверит мне. Или сразу не сдаст в психушку.

– Ну так что? Ты расскажешь? – раздалось просительное из-за спины.

– Ир, вот что ты хочешь услышать? – я обернулась и уже в сотый раз, как скороговорку, произнесла: – Ничего такого Дима не сделал. Как обычно, вцепился в свою железку и пошел искать несметные богатства. Я решила поставить палатку и пошла к машине, зацепилась за корягу и упала в овраг. Там у Димы, который прибежал меня вытаскивать, зазвенел его Витас. И он, Дима, а не металлоискатель, полез в какую-то дверь в холме. Внутри были сундуки с золотом, а еще парень с хвостом вместо ног. Дима его огрел по голове своей железякой, и мы уехали. В какой-то момент Дима ушел в несознанку и решил «забыть» все произошедшее. Почему нет? Каждый со стрессом по-своему борется. 

Я махнула рукой. Поведение парня, по мере приближения к городу озадачивало, но не настолько, чтобы сильно переживать по этому поводу.

Ира подошла поближе, с беспокойством вглядываясь в глаза, и обхватила мою голову руками.

– Лер, может, ты головой треснулась, когда падала?

– Сколько раз мне тебе повторить, что все в порядке?

Прищурившись, она развернула меня в сторону.

– Не могу разобрать, у тебя тут либо грязь на волосах, либо кровь. Может, правда стукнулась? Или это Димка тебя в овраг столкнул? Ты только скажи, я сама его уроню.

– Синицина, это ты с ума сошла, – вздохнула я, глядя на разозлившуюся подругу. – Зачем Диме меня сталкивать?

– Мало ли. Например, студию твою хочет себе захапать.

– Мы не в браке, а квартира в ипотеке, – фыркнула я на ее предположение, но все же дотронулась до своей головы, может, и правда ударилась?

Волосы ощущались странно, будто на них что-то было. Подойдя к зеркалу, я присмотрелась, нажала чуть выше виска, где на волосах что-то налипло, и тут воскликнула:

– Черт! Болит!

Не задумываясь, я включила воду в раковине и сунула голову под теплую струю. Вроде не щипало.

– Удобно. Волосы можно прямо здесь мыть. Теперь я понимаю, почему ты так стрижешься.

– Могу хоть сейчас тебя подстричь. Хочешь?

– Нет, спасибо. Вдруг ты контуженная? Одно неверное движение, и будут меня считать фанаткой Ван Гога. Показывай уже, что там у тебя.

Подруга переминалась с ноги на ногу, глядя, как я аккуратно промакиваю волосы протянутым ей полотенцем.

– Не томи, Лер. Ты вообще чувствуешь боль, головокружение, тошноту?

– Как ты точно все описала! Именно это и чувствую. Но обычно только на работе и только от глупых вопросов. Ну, что ты так на меня смотришь? Мы-то дома и вопросы у тебя умные.

Пододвинувшись к зеркалу, я присмотрелась. Волосы относительно чистые и мокрые, а больше ничего разглядеть и не удавалось. 

– Эх, сразу на свету надо было рассматривать. Ир, глянь сама, раны нет? – я обернулась к подруге, но тут краем глаза заметила что-то позади себя.

Жестом попросив Иру подождать, я медленно повернула голову обратно к зеркалу и замерла.

Поверх вполне обыденного отражения ванной проступала фигура того самого парня со змеиным хвостом.

– Что за… ерунда? – прошептала, делая шаг назад.

Он иронично вскинул бровь, оценивающе оглядев с головы до пят, пока я пыталась побороть ступор. Его взгляд скользнул на мокрые волосы, на полотенце, повешенное на шею, на уже мою собственную, переодетую в машине, футболку.

Но странно затрепетал, будто парень пытался принюхаться, но через зеркало у него это, конечно, не получилось. Оно, если вы не знали, запахов не передает…

А знаете, что зеркало еще не показывает? Тех, кого в комнате нет и быть не может!

– Я сошла с ума. Какая досада… – едва слышно произнесла и вздрогнула, когда хвостатый посмотрел мне прямо в глаза, чуть склонив голову.

– Лера, ты меня пугаешь…

Плеча коснулось что-то теплое, и я едва не подскочила. Быстрый взгляд с расширенными от ужаса глазами, и выдох.

Просто Ира. Просто она убедилась, что я окончательно чокнулась.

– Я вижу этого, который со змеиным хвостом, – призналась ей.

– Которого вы с Димкой грохнули?

– Чего? – я аж перестала коситься на зеркало. – В смысле?

– Ну, по твоей версии, вы его два раза по голове железкой ударили, не удивлюсь, если он откинулся.

Я быстро перевела взгляд на зеркало. Рыжий на призрак похож был только своей бледной кожей и нереальностью. Но то, как он стоял, как иронично кривил губы, продолжая изучать меня и окружающую обстановку... Приличные приведения так не делают. Хотя кто их знает?

– Вроде живой, – отозвалась я, но как-то неуверенно. – Вроде даже дышит.

– Ты с ним как по скайпу разговариваешь? – полюбопытствовала Ира, подходя ближе к зеркалу.

– Нет. Он просто молчит и смотрит.

– Какой у тебя интересный закидон, – она усмехнулась мне, поиграв бровями, и, не дожидаясь реакции, уточнила. – Глюк тут?

Ира ткнула в зеркало наугад.

– Ты попала ему в живот.

– О–о–о… интересно, – она явно не видела парня, но желала развлечься. – А ниже начинается хвост? 

Подруга указала на место, где у обычных людей находятся коленки, а у этого типа давно уже шла чешуя.

– Да, он примерно метра три-четыре в длину…, – я чуть склонила голову, чтобы разглядеть кончик хвоста.

– Парень?

– Хвост, Ир. 

Мы вновь встретились взглядом с Рыжиком, он усмехнулся, и я завороженно прошептала:

– А еще у него янтарные глаза и… и теперь вертикальный зрачок, как у кошки.

– Хорошо, что негоризонтальный, как у козла, – хмыкнула Ирина, полностью разбивая очарование момента. – Ну, подруга, поздравляю. У тебя белочка.

– Это скорее змейка, – вяло поправила ее. – Но я ничего алкогольного не пила.

– Забродивший кефир?

– Тоже мимо.

– Значит, шиза, – она вздохнула. – Не спеши к врачу, может, само пройдет.

– Ага. Как насморк, – кивнула я. – Кыш!

Я махнула на него рукой, пытаясь прогнать глюк, как бродячую кошку, но глюку и тут было неплохо. Он только удивленно вскинул бровь, не собираясь исчезать. 

Включив кран, я брызнула в хвостатого водой, но тот отреагировал, как и любой нормальный человек в его случае: удивленно перевел взгляд с меня на кран и обратно. А мне пришлось вытирать зеркало.

– Если ты думала, что твое видение – нечисть из сказок, напоминаю: из крана у тебя течет далеко не святая вода.

Я молча бросила полотенце на бак с бельем и замерла, разглядывая свои руки, зеленый кафельный пол, что угодно, лишь бы не зеркало.

– Лер, ты как, сможешь остаться сегодня одна? – Ира опять тронула меня за плечо, вынуждая повернуться к ней.

– Да. Просто буду косить под вампиров и избегать зеркал, – я тяжело вздохнула и сказала, не чувствуя собственной правоты. – Может и правда я головой ударилась, вот и видится всякое…

Подруга криво усмехнулась, ободряюще сжимая плечо.

– Он хоть симпатичный?

Я вновь оглянулась на неподвижную фигуру. Рыжие припыленные волосы, правильные черты лица, стройный, худющий торс, переходящий ниже пупка в золотистую чешую, поблескивающую, будто в свете тех самых факелов.

– Живородящий, что ли? – задумчиво произнесла я, разглядывая его пупок.

Змеюк словно смутился. Быстро пододвинул хвост и ловко сел на него, закрыв собственный живот.

– Я же про внешность спросила. Хотя непонятно что ты там разглядываешь... Ладно, Воронцова. Давай я схожу в аптеку за бинтами, мы тебе ногу обработаем и перемотаем, чтобы не воспалилась. Проводишь?

– Да… – я с трудом смогла оторвать взгляд от золотистого хвоста, на котором уселся дважды стукнутый. – Да, пойдем.

Уже захлопнув за подругой дверь, я тихонько выдохнула и уперлась лбом в стену. Видеть змеехвостых ненормально. Даже если они симпатичные. Даже если их янтарные глаза так странно завораживают.

Решительно схватив первую попавшуюся майку и скотч, я потопала в ванну, где все так же ждал меня рыжий парень. 

– Тебя не существует. Уходи, – сообщила ему и заклеила зеркало. – Нет тебя. 

Выдохнув, я пошла делать себе кофе и чуть не споткнулась, заметив на металлическом боку чайника отражение хвостатого.

– Что б тебя, Белочка…

В кои-то веки выходные тянулись невероятно долго. Вот только теперь я минуты считала до момента, когда смогу пойти на работу и отвлечься от собственной, никуда не уходящей шизофрении.

Хвостатого я видела везде, где только поверхность могла отражать. На боках металлического чайника он был растянут вширь, на железных ложках, словно в кривом зеркале фигура была скособочена. Даже на экране выключенного ноута и телефона я видела его отражение. Но апофеозом сумасшествия, стоило мне только убрать и занавесить все поверхности, стало его появление в стакане с водой. 

Видимо, чтобы перестать вздрагивать при виде него, мне понадобится чуть больше, чем одни сутки…

Вечером субботы я похромала в магазин за пластиковой посудой, малярным скотчем и парой упаковок салфеток, чувствуя себя ужасно глупо. 

Через час я не решилась бы позвать кого-либо в гости, без опасения, что меня увезут в психушку. Все поверхности, способные отражать, были заклеены салфетками. Ела я из пластиковой посуды, чтобы не включать воду лишний раз. Пила же теперь только молоко, и то не глядя. Еще шапочку из фольги сделать, и полный образ городской сумасшедшей готов. Или шапочки это из другого отклонения?

В очередной раз наткнувшись на надпись: «Успокойся, ты нормальная», – прилепленной в порыве творчества к стенке холодильника, я неловко огляделась, понимая, что если пробуду в этом помещении еще немного, то сама сдамся добрым врачам и буду умолять поставить мне большущий укол, лишь бы не находиться в этой комнате.

Особо не собираясь, я отправилась гулять, игнорируя предложение разума не ерундить и окопаться в своей квартирке, надеясь, что сумасшествие, как насморк, проходит за семь дней при активном лечении или за неделю без оного.

К вечеру духота, особенно чувствующаяся при закрытых и заклеенных стеклах, спала. Вокруг слонялись люди, которых выманила чудесная погода. В толпе, кидая восторженные взгляды на цветущую сирень, можно было сойти за свою. За нормальную. Осталось только научиться не вздрагивать от громких звуков.

Небольшой парк находился всего в паре километров от меня, если идти по прямой вдоль улицы, мимо витрин. Так что путешествие, пока я пробиралась «огородами», во избежание, так сказать – слегка затянулось. 

Однако, несмотря на мои опасения, никакие чешуйчатые показываться не спешили, даже когда я, осмелев, зашла перед входом в парк за мороженым. Неужели глюк решил дать мне выходной? Или у хвостатого появились другие дела? А то как же, столько еще не сведенных с ума на свете. Непорядок. Недоработочка.

В парке людей было еще больше. Мимо проходили семейные пары с детьми и колясками, бодро маршировали со скандинавскими палками дамы возрастом слегка за шестьдесят. И я поверила, что весь вчерашний день мне привиделся. Если вокруг так все замечательно, отчего же не поверить?

Засунув наушники в уши, я села на скамейку и прикрыла глаза, включая музыку в старом кнопочном плеере, оставшимся еще с подросткового возраста. Выходя из дома, как никогда, радовалась аккуратности в обращении с техникой и тому, что года забвения прошли для плеера безболезненно. Все же брать с собой телефон, на котором уже неоднократно мелькало лицо моей рыжей белочки – не хотелось.

Музыка, едва слышные разговоры на фоне, теплый майский вечер… Около получаса мне удавалось сделать вид, что все в порядке, пока из нирваны не вырвал испуганный визг у меня над ухом, заставивший распахнуть глаза.

– Зме–зме–зме… – сглатывая окончания, указывала невысокая девушка куда-то мне на ногу.

Опустив голову, я чертыхнулась, но дергаться поостереглась.

Вокруг левого кроссовка, не касаясь ноги, меня аккуратно обвивала черная змеюка.

– Она вас сейчас укусит, – в полуобморочном состоянии произнесла девушка, отходя от меня на несколько шагов. – Вы только резко не двигайтесь.

Змея плавно перетекла чуть вперед, положив свою голову мне на кроссовок. Черная чешуя словно поглощала свет, а сама рептилия застыла, будто заснула. 

Нагнувшись к ней, я попыталась определить, гадюка или нет? Зрачок… зрачок был круглым, и я облегченно выдохнула. Неядовитая.

– Может вам как-то помочь? – неловко переминаясь с ноги на ногу, напомнила о себе девушка.

– Вы готовы взять ее и размотать, как обычную веревку? – неподдельно удивилась я, с уважением посмотрев на собеседницу.

Та заметно смутилась:

– Нет, но я могу принести большую палку… или вызвать МЧС.

– Спасибо, не стоит, – поспешно покачала я головой, представляя, как сюда приедет газель с омоновцами.

Фантазия тут же развилась, представив их испуганные лица и то, как кто-то предложит вызвать заклинателя змей. Цирк на выезде. А я в главных ролях.

– Вы точно сами справитесь? – девушка помялась, в нерешительности переводя взгляд с меня на ужика и обратно. 

– Точно. Змея не ядовита. Это либо безобидный уж, либо какой-нибудь полоз. Пусть себе лежит, если ему так хочется, – произнесла, не чувствуя такой уж уверенности, но она явно боится змей, зачем мучить человека. – Спасибо, что предупредили.

Немного помявшись, девушка, что так желала стать моей спасительницей, все же ушла, пару раз оглянувшись напоследок, но я продолжила спокойно сидеть на выбранной лавке.

– Чтобы, когда я соберусь домой, тебя тут не было, – с каким-то странным, удивляющим даже меня, спокойствием произнесла я, нагнувшись и посмотрев в змеиные глаза. 

Ужик в ответ не произнес ни слова. И хорошо.

Хорошо, что шиза моя не так быстро развивается. Говорящую змею я бы не перенесла.

Как-то много хвостатых в моей жизни появилось.

Глядя как змеюка, стоило мне потянуться к плееру, уползает в сторону кустов, я не могла не порадоваться: зато эту хвостатую видела не только я. Это же хороший знак?

На улице успело стемнеть, и стало заметно прохладнее. Фонари вокруг зажигались, ничуть не согревая своим желтым светом. А в парке все так же кипела жизнь.

Пары гуляли, держась за руки, подростки на скейтах заняли дальнюю площадку, и теперь оттуда раздавалась громкая музыка и взрывы хохота. 

Ужасно хотелось присоединиться к одной из смеющихся компашек, что наводнили парк. Лишь бы не идти в свою квартиру, где все будет напоминать о моей поехавшей крыше.

На миг мелькнула мысль напроситься к Ирке в гости, поспать, как в далекие школьные годы, вдвоем на ее полуразвалившемся диване, а с утра поздороваться с тетей Риммой и уплетать наперегонки с подругой вкуснющие оладьи. Только не поймут меня с моим вечерним визитом, да и телефона, чтобы позвать хотя бы погулять – нет.

С неохотой я оторвалась от скамейки, подхватывая сумку. Несмотря на середину мая, стоило солнцу скрыться, как вспомнилось об оставленной дома куртке. Мысль зайти погреться в кафе казалась привлекательной, вот только, что делать, если на людях увижу отражение хвостатого? Я же выдам себя с головой. И повезут меня под белы рученьки в уютную палату, где нет никаких отражающих поверхностей. Вообще ничего нет, кроме обитых войлоком стен. Что в целом неплохо, но чересчур радикально.

Так что, прикинув время пути, я отправилась на остановку.

Людей, дожидающихся транспорта, в субботний вечер было предостаточно. В толпе я чувствовала себя отчасти в безопасности, а отчасти словно под прицелом. Стоило мне ошибиться, показать, что со мной что-то не так, и конец.

Через пару минут, во время которых я старательно буравила асфальт взглядом, подошла маршрутка. Протискиваясь к двери, неосторожно подняла голову и с тихим вскриком отшатнулась. 

В стеклянном проеме, довольно скалясь, стоял хвостатый. Окидывая недовольным взглядом, будто муж, загулявшую с подругами жену.

– Девушка, вы чего? – меня подпихнули в сторону открытых дверей, выводя из ступора.

 Извините, – просипела я, не в силах отвести взгляд от фигуры в стекле. – Показалось, что увидела знакомого. Вы проходите, я что-то передумала ехать.

Не глядя на растерявшуюся тетку, я повернулась и побежала прочь, игнорируя занывшую ногу.

Как? Как мне его развидеть?!

Утро понедельника в занавешенной салфетками квартире началось отвратительно.

Я проспала, зачитавшись бумажной книгой, приобретенной накануне. Давно забытое чувство. Привет, молодость.

Ни гулять, ни втыкать в ноут или телефон в воскресенье не хотелось, так как везде продолжал отражаться глюк.

С каждой нашей последующей встречей его лицо выражало все больше ехидства и снисхождения. Мол, пытайся, конечно, но смысл? 

Вот я и пыталась. Прогулялась до книжного, купила несколько упаковок питьевых йогуртов, так и зачиталась до самой ночи, а теперь пожинала плоды. 

Все шло наперекосяк. Подаренный отцом еще на Новый год кофе – горчил, а обычный зерновой я купить забыла. Мыть голову пришлось в раковине, обещая себе, по дороге домой купить средство для прочистки труб, чтобы скалящийся змеехвостый не отражался в застойной воде. 

Краситься… повертев в руках тени и покосившись на заклеенное зеркало, а после на стоящую в раковине воду и отражение Рыжика, я решительно вышла из ванной. Не такая уж я и страшная, чтобы постоянно пользоваться косметикой.

Укладка волос без зеркала оказалась занятием непростым, и совершено того не стоила, если верить взглядам встречных. 

В автобусе тоже расслабиться не получилось. Полчаса пути я провела с закрытыми глазами, изо всех сил стараясь не смотреть на чешуйчатого парня с любопытством озирающегося по сторонам.

А уже на работе охранник на входе, только взглянув, озабоченно нахмурился, забивая крышку в гроб моей самооценке.

– Лерочка, ты заболела? – заботливо спросил он, а в стекле, которое должно было его защитить от толп нападавших, вновь показался змеехвостый.

– Нет, дядь Юр. Никогда себя здоровее не чувствовала, – отозвалась я с натянутой улыбкой, пытаясь не коситься на рыжего глюка.

– Странно. Что-то ты бледная сегодня…

В офисе меня также встретили удивленные взгляды и на каждой чертовой поверхности, способной хоть как-то отражать, я видела проявление собственной фантазии. Может, Дима и впрямь убил хвостатого, а он теперь мстит. Только почему мне?!

– Валерия, в кабинет, – мимо процокала начальница, а змеюк, на которого я, не удержавшись, глянула, проводил ее заинтересованным взглядом. Потрясающе. Моя же Белочка мне же изменяет.

Кабинет Ольги в отличие от моего был просторен, приятно обставлен удобной современной мебелью… Да что говорить, он вообще был кабинетом, а не закутком.

– Валерия, что с тобой?

В большом настенном зеркале отражался рыжий получеловек-полузмей, заставляющий меня сомневаться в собственной адекватности. Он с интересом разглядывал кабинет, заваленный бумагами стол и начальницу – брюнетку лет тридцати, удобно устроившуюся в кожаном кресле.

– И я о том же, – заметив мой взгляд, направленный на зеркало, кивнула она. – Ты себя видела? К чему эта демонстрация кругов под глазами и воронье гнездо на голове? Ты записалась в отпуск на сентябрь. Раньше не отпущу. И учти, начался сезон отпусков. Если ты принесешь больничный, я ведь не поленюсь приехать к тебе домой и убедиться, что ты действительно при смерти, а не с похмелья.

– Просто были ужасные выходные, – выдавила, когда начальница сделала паузу.

– Мне это не интересно. Жаловаться подругам будешь. А на работе, будь добра, выгляди прилично, – Ольга откинулась на кресле, с неодобрением осматривая меня, и покачала головой.

– Поняла. Могу идти работать?

– Иди. Как закроешь сделки, скинь Саше статистику звонков.

Дверь я закрывала бережно, аккуратно, чтобы не хлопнуть ей со всей дури.

– Выволочка? – усмехнулась коллега, сидевшая рядом со входом.

– Что ты. Меня мягко пожурили за неподобающий вид, – фыркнула я.

– Понедельник – день тяжелый?

Я тяжело вздохнула, но покачала головой. 

– И не только он.

Направляясь к единственной радости, что дарила мне работа (кроме зарплаты, конечно), я прошла мимо коллег, уже приступивших к утренним звонкам клиентам. Пять минут на кофе, и надо присоединяться…

Стоило признать: свою работу я люто ненавидела. Терпеть не могла официальный костюм, в который приходилось втискиваться в любую погоду. Меня злили клиенты, которые не могли определиться с собственными пожеланиями. А еще бесило начальство, ни в грош не ставившее своих работников. Но платили тут хорошо, что спорить. Если не стану неврастеничкой, то через пару лет смогу выплатить ипотеку за свою студию и найти работу, где меня не будут смешивать с грязью при общении. Или останусь здесь, подсижу Ольгу и сама стану стервой, унижающей при каждом удобном случае подчиненных. Зарплата тогда значительно увеличится, а вот на надеждах матери понянчить внуков можно будет поставить крест.

Хм. Зато появится причина не обсуждать с ней тему, уже набившую оскомину…

Есть над чем задуматься.

Работа лечит. Не врали добрые люди.

Общаясь с клиентами, я уже забыла о хвостатом. А может, это он уполз преследовать кого-то другого. Заметила я его лишь спустя пару часов, когда с потухшим взглядом брела на обед.

Он проявился внезапно, отразившись на зеркальной двери в кафе, отчего я резко отшатнулась, впечатавшись в кого-то позади.

– Девушка, осторожнее! 

Меня облили презрением и отодвинули от входа, но я отметила это лишь краем сознания.

Если бы мы остались с Рыжиком одни в коридоре, мне не было бы так страшно, но поток людей, безостановочно входящий в столовую и не замечавший хвостатого, пугал до чертиков. Никакие самовнушения не помогали. Никто, ни одна живая душа не видела мужчину со змеиным хвостом. А значит, что?

– Меня упекут в психушку… – прошептала едва слышно.

– Переработала, Лер? – насмешливо уточнил знакомый голос.

– Что? – с небольшой задержкой повернулась я к говорившей.

– Ты уже пару минут стоишь и смотришь на дверь. Забыла, зачем пришла?

– Да… То есть нет. Не знаю, – махнула я на все рукой и растерла лицо, пользуясь, что косметики на нем нет.

– Я смотрю, выходные прошли бурно, – хмыкнула Саша и, не дождавшись ответа, уточнила:

– Ты идешь?

Оставалось только невнятно угукнуть и пойти вслед за ней.

Приближаться к хвостатому отражению было жутко. Так близко я с ним еще не стояла, хотя… 

Резко остановившись перед самой дверью, я взглянула на свое запястье, куда, как мне помнилось, кусанул хвостатый. На правой руке едва заметно белели четыре ранки, выглядевшие, как застарелый шрам.

– Это что, правда?.. – вырвалось, глаза сами поднялись к змеюку.

Парень в отражении оскалился, продемонстрировав те самые клыки, которыми совсем недавно прокусил руку.

– Ты начинаешь меня пугать, Лер, – осторожно постучав по моему плечу пальцем, произнесла Саша.

– Поверь, меня это пугает не меньше, – отстраненно призналась я и тут же через зеркало встретилась с ней взглядом. – Кхм. Ладно, идем. Я просто вспомнила кое-что про выходные. 

– Судя по твоему виду, лучше бы не вспоминала, – усмехнулась она. – Но как же я тебе завидую! Как Стас появился, все веселье мимо меня…

Через дверной проем я прошла, опустив глаза. Если это не глюк, то мне нужно подумать. И очень хорошо.

Остаток дня прошел как в тумане. Я постоянно ловила себя на подглядывании в большое напольное зеркало, в котором вольготно развалился хвостатый. Он заинтересованно скользил взглядом по офису, подмечая, казалось, все. Дешевые и жутко скрипучие стулья; столы, на которых умещались только комп да пара безделушек, отражавших интересы каждого менеджера.

У кого-то рабочий стол был завален бумагами так, что и макушки, склонившейся над ними, из-за компьютера было не разглядеть. У других папки были аккуратно сложены в специальные ячейки, а каждый файл помечен, по меньшей мере, десятком стикеров. 

Я уже давно не замечала гула, стоящего в помещении. Звонки, разговоры, клацанье по клавиатуре, громко, будто задыхаясь, выплевывающий бумагу принтер. А вот хвостатому все было в диковинку.

Уже сидя в автобусе, я то и дело поглаживала небольшие точки-шрамы, появившиеся после поездки. 

Быть может, я вспорола себе кожу, когда кувыркалась в овраг? Но почему ранки ровные? Да и выглядят они не как свежий «укус», а будто им уже несколько лет. 

Появились давно, но заметила только в пятницу? Увидела их после падения и в голове сложилась странная картинка про пещеру и хвостатого парня?

Звучало правдоподобнее, чем «змеехвостый действительно существует и преследует меня».

Но ведь вот он. Уселся на свой хвост и из окна разглядывает пассажиров.

И чему верить? Глазам или логике?

Парень, словно слыша мои мысли, повернул голову, но я быстро опустила глаза. Не хочу. Не хочу быть сумасшедшей. Не бывает таких хвостатых и рыжих на свете.

Словно пытаясь оспорить это утверждение, змеехвостый на миг отразился в очках уставшего кассира, когда я расплачивалась за овощи и макарошки. Вздрогнув, отвела взгляд и, быстро оплатив картой, поспешила покинуть супермаркет.

Уже оказавшись на улице, я не выдержала и набрала Диму.

– Привет, звонишь, чтобы извиниться?

– Что? – я с удивлением посмотрела на трубку, проверяя, правильно ли выбрала абонента. Да нет. На экране отображался довольно скалящийся парень. Пока еще мой.

– Действительно. Где ты, а где извинения… – хмыкнули в трубку. – Значит, просто соскучилась?

– Вообще, я хотела тебя про пятницу спросить. У меня на запястье четыре дырки, будто кто-то кусанул… – медленно начала я, но Дима тут же меня перебил.

– О, ты решила это мне приписать? Мне уже звонила твоя ненормальная подруга и спрашивала, не билась ли ты головой, и не участвовал ли в этом я. Так вот сообщаю теперь тебе: нет, не кусал, нет, по голове не бил, – он замолчал, словно задумавшись и добавил, – не по голове – тоже.

– В смысле: головой не билась? Могла же удариться, пока по оврагу катилась. Дим? Я же падала туда? – подозрительно уточнила у него, не услышав ответа.

– Ты споткнулась и поранила ногу. Когда я подошел, ты психанула и потребовала, чтобы я тебя отвез домой. Ударилась ли ты при этом головой, мне неизвестно. 

Я задумчиво посмотрела на запястье, где виднелись белые зажившие точки, глянула на ногу, которая точно болела еще три дня назад, но про которую я благополучно забыла. Так быстро зажила? 

А ссадины? Я же помню, они были. Но сейчас кожа чистая…

– То есть я была в лесу, а не в овраге, когда ты подошел?

– Да. Оврагов, ям и тому подобного там и близко нет. 

– Понятно, – протянула я, ничего не понимая. – Собственно это все, что я хотела узнать. И сегодня встретиться не получится, извини.

– Да я и не собирался. Уже есть планы, – хмыкнул Дима в трубку. – Удачного вечера.

– Взаимно, – машинально ответила и сбросила звонок. 

Студия встретила меня жужжанием холодильника, задернутыми шторами и общим напоминанием о моей невменяемости, отчего хотелось выть.

В кипящую воду, где смазанно отражалась фигура хвостатого, вермишель я засыпала с тихим злорадством, жалея, что не взяла спагетти. Тогда бы могла высыпать в кастрюлю, представляя, как протыкаю своего глюка насквозь.

Тишина удручала. Обычно я приходила домой и включала себе что-то на фон: музыку, сериал, фильмец. Сейчас же притрагиваться к ноутбуку, на экране которого обязательно отразится рыжее чудовище, не хотелось.

Салат, как и спагетти, несмотря на соус, казались мне сегодня безвкусными. Еще во время готовки мелькнула мысль, как в субботу воткнуть в уши наушники, чтобы не слышать этой звенящей тишины, но, казалось, стоит только перестать прислушиваться к каждому шороху, как чешуйчатый выберется из зеркала и… И что? Укусит, съест? Ну, явно сделает что-то нехорошее. 

То, что я себя накручиваю, поняла, как ни смешно, по удивленному взгляду самого хвостатого, когда на этаже с гулом открылись двери лифта. 

Дернувшись, я едва не проткнула себя вилкой.

– Я абсолютно нормальная, – шепотом произнесла я в восстановившейся тишине, потом откашлялась, прочищая горло, и постаралась сказать это более уверенно. Но прозвучало все равно неубедительно. Может, так подавляюще действовали на меня закрытые шторы?

Взяв стопку А4 честно позаимствованных с работы, я на первом же листе размашисто написала «Я нормальная» и полезла прикреплять бумажку на обои. Пусть будет украшать интерьер и напоминать мне, что все хорошо. Заметка на холодильнике со своими обязанностями не справлялась.

Промаявшись еще с полчаса, убрав со стола и переодевшись в домашнее, я нерешительно подошла к ноутбуку. Если включить яркость на максимум, может, мою глюк в экране не отразится?

Устроившись с ногами на диване, я потянулась к компу. Во время включения, ноутбук я от себя отвернула, направив на появившуюся надпись на стене. Пусть змеюк впечатляется и уползает куда-нибудь.

По кинутому вскользь взгляду я поняла, что читать хвостатый умеет, но вот впечатляться и уползать не собирается. На вполне человеческом лице отражался скепсис. Нахал. 

А собственно, кто он вообще такой?

Расчеты оказались верны, на светлом экране хвостатый не отражался.

На фразу «человек-змея» поисковик выдал ссылку на странный фильм с рейтингом три из десяти. Не то. 

Добавила «полу» к обоим словам. «Получеловек-полузмея». Похоже? Во всяком случае, интернет меня понял и показал, куда завихрилась моя фантазия.

Благодаря первой вкладке, я узнала, что не так креативна, как считала, и змеехвостое существо было впервые придумано не мной.

Благодаря второй, порадовалась, что вижу полузмея, а не полурыбу. Воображение ломалось при попытке представить реального человека с выпученными глазами, как в мультфильме «В синем море, в белой пене». Видеть в зеркале такое… Лучше уж сразу в дурку.

Однако, откидывая неуместные попытки перевести все в кривоватый юмор, я действительно поняла, что за чудное видение меня преследует.

Наг – так назывался вид рыжего хвостатого парня.

Оказалось, что это мудрые существа, живущие, как кроты, под землей и скрывающие несметные сокровища. По происхождению, моя глюк – индус, во всяком случае, именно там этих хвостатых придумали. Вот только с виду рыжий парень больше походил на греческую статую и имел европеоидную внешность. Не сходится, однако…

Дочитав до женщин, плененных красотой нагов, меня передернуло. Если лицом, хвостатый еще вышел, то низ… Никогда не любила змей. Хотя был у меня когда-то кошелек, имитирующий змеиную чешую. А сколько можно сделать сапог и сумочек из одного нага… 

Ладно. Пленил. Только бы придумать, как захапать такое сокровище, как хвост.

Так, следующий вопрос: «увидеть нага во сне».

Полистав сайты, я подавилась остатками чая, прочитав: «в вашей жизни появится человек, связь с которым принесет вам немало счастливых минут и наполнит вашу жизнь новым смыслом».

Надеюсь, появится именно человек, а не чешуйчатое недоразумение.

Но, несмотря на насмешку, по позвоночнику пробежали мурашки. Перемены в жизнь хвостатый точно принес…

– Женский алкоголизм не лечится, Лера… – грустно напомнила я себе, глянув на забурчавший холодильник.

Там, в закромах, лежала бутылочка белого французского, которая обещала скрасить мне этот нелегкий вечер. Надо выпить, пока меня не посадили на противогалюциногенные таблетки. 

С появлением вина решимость разобраться с собственным психозом «прямо сейчас» активировалась.

Вариантов я видела несколько. Первое: сдаться в дурдом, но это было слишком кардинально. Второе: сходить на прием к психологу или психиатру и желательно анонимно… Может проблема моего видения в детстве. Вот не дали мне завести птичек или рыбок, и спустя пятнадцать лет я придумала себе хвостатого мужика. Чем не гипотеза? Звучит очень правдоподобно.

Третьей в мою дурную голову взбрела мысль об экзорцисте и священнике. А четвертой о кришнаитах, потому что наг – европеоидный индус.

Чем конкретно занимаются кришнаиты, я не знала, но они вроде поют и танцуют, а хвостатый – родом из Индии, ну или предки его родом оттуда. Может, если направление, куда двигаться из моей головы, ему в танце показать, хвостатый лучше поймет?

Варианты я записывала на листочек, высунув от усердия кончик языка. Список получился кривоватым, но в свое оправдание скажу: ручку я брала редко, разве что за отпуск и получение зарплаты расписаться, в основном же все печатала на компе. Ну и с координацией начались небольшие проблемы. Но об этом: тсс!..

План действий был готов. Оставалось приступить к реализации.

Первый пункт я вычеркнула, а вот дальше на очереди стояли психолог и психиатр.

Запрос во Всемирную паутину привел меня на сайт к улыбчивой женщине, обещавшей профессиональную помощь и так необходимую мне анонимность. То, что нужно.

Быстро указав возраст и имя, задумалась. Дальше требовалось выбрать имеющуюся тему для разговора. 

«Проблемы в общении», по-моему, отлично характеризуют ситуацию. Сейчас меня быстренько научат, как порвать с преследующим меня хвостатым мужиком.

Подперев голову рукой, я ждала, когда появится чат.

Окошко замигало. 

«Здравствуйте, Валерия…»

Тест еще набирался, когда я принялась строчить в ответ, только на секунду запнувшись, решив схитрить.

«Добрый день. Моя подруга говорит, что ее во всех зеркалах преследует мужчина. Очень за нее беспокоюсь. Что посоветуете?»

Женщина с аватарки продолжала приветливо улыбаться, а вот в чате наступила тишина. Минуту спустя пришел ответ:

«Валерия, мы можем поговорить по скайпу или зуму? Дело серьезное, ни в коем случае нельзя запускать.»

Я побарабанила пальцами по столу. 

«Знаете, она нормальная. Для окружающих неопасная. Может, таблеточки какие посоветуете?»

«Валерия, понимаю ваше волнение, но в такой ситуации не стоит пускать все на самотек. Предлагаем вам посетить нашу консультацию. Первые десять минут бесплатно.»

«Офлайн?»

Некоторое время ответа не было, я уже решила закрыть вкладку, как пришло сообщение:

«Что вы. Мы проводим сеансы по скайпу или зуму. Видео, при желании, можно не включать. Анонимность гарантируем. Первые десять минут, после которых вы имеете полное право отключиться, если вам что-то не понравится – в подарок. Стоимость часовой консультации с перечнем подходящих лекарств и списком аптек, в которых они стоят дешевле – сто евро.».

Теперь с ответом тормозила я. Сумма слегка удивляла, да и денег было безумно жаль, но взгляд, кинутый на занавешенное зеркало, напомнил, что кукушку мою пора на место поставить, и лучше бы это сделать сейчас, а не запускать процесс. Белое французское, плескавшееся в крови, подтвердило: либо сейчас, либо никогда.

Я с тяжелым вздохом оглядела комнату. Если я хочу жить привычной жизнью и не беспокоиться, что мою шизу смутит вид моего сушащегося после стирки белья, то нужно от нее, шизы, избавляться. Попрошу самые ядреные таблетки, чтобы наверняка.

«Куда переводить деньги и когда, самое раннее, мы с вами можем поговорить?»

Через пару минут на почту мне скинули реквизиты и ссылку для подключения, напомнив, что оплатить можно после 10 минут. Номер карты почему-то был личный, а не организации. Странно, конечно, но кто знает, какие у них порядки.

Еще раз взглянув на зеркало, я с тяжким вздохом подвинула поближе карту и перешла по ссылке.

И вот сижу я с заново наполненным бокалом перед экраном ноутбука. Напротив меня серьезная женщина в стильных очках мягко улыбается и просит называть Эльвирой.

– Так вы говорите, что ваша подруга видит в отражении мужчину? 

Я кивнула и стрельнула взглядом в сторону занавешенного комнатного зеркала. Мне показалось неправильным, что хвостатый, как его?.. наг, не будет слышать профессионала. Откуда же Рыжий узнает, что его не существует?

– Погодите секунду! – кивнула я женщине и отключила видео вкупе со звуком.

Нетвердой походкой добралась до зеркала и сдернула ткань. 

Хвостатого в отражении не было, что меня неслабо так разозлило.

Вы только подумайте, я тут собиралась выложить круглую сумму для избавления от него, а он уже уполз куда-то! Сам! Наглец.

– А ну, выходи, подлый трус! 

Я постучала рядом с зеркалом, как в дверь. Потом, заметив, что отклика нет, стукнула по самой поверхности, продолжая его звать. 

Секунд через десять в зеркале отразилась ошарашенная, помятая и ужасно сонная рыжая физиономия. Парень был кое-как укрыт темной тряпкой и только осоловело хлопал глазами.

– А вот и ты, – расплылась я в довольной улыбке. – Готовься, сейчас мы тебя будем изгонять. Серьезная важная тетенька расскажет, что тебя не существует. Только ты уходить не смей! После психолога будет экзорцист. …Никогда еще не общалась с живым изгонятелем, – доверительно шепнула я хвостатому, удивленно вскинувшему брови. – С мертвым правда тоже дел не имела… Но это к лучшему. И, Белочка, волосы пригладь, выглядишь растрепой.

Наг послушно расчесал волосы пятерней, а с лица все никак не сходило недоумение.

Ноутбук я пристроила на комоде, стоящим возле зеркала, и только оценив открывающийся вид, вновь включила камеру и звук.

– Просите нас за задержку, – извиняюще улыбнулась я Эльвире. – Бельчонок заснул, еле добудилась.

– Бельчонком вы зовете своего невидимого друга? – с вежливой улыбкой уточнила у меня женщина, сканируя взглядом зеркало и прислонившуюся к стенке меня, отчего-то до сих пор не выпустившей бокала.

– Ох… Да. Вы очень проницательны, – я убито кивнула. – Нет никакой подруги… В смысле, подруга, конечно, есть, но глюка вижу я, а не она…

– Что же. В этом нет ничего страшного, – меня опять одарили улыбкой. – Расскажите, как выглядит ваш друг?

Я обернулась в сторону зеркала, хвостатый посмотрел на меня и пожал плечами.

– Эльвира, вы его не видите, верно?

– К сожалению, это так. Вероятно, вы обладаете уникальными способностями, раз ваш друг показывается только вам.

– Правда? – обернулась я к Рыжему.

Тот, подумав, кивнул и тут же со страдальческой миной схватился за голову, исчезнув из зеркала. Вот ведь! Просила же не уходить...

– Хм, он подтвердил.

Говорить, что наг куда-то уполз – не стала. Все же некрасиво вот так, посреди беседы, пропадать. Невежливо. Но ничего. Я его перед Эльвирой прикрою.

– Так я и думала. Валерия, вы расскажете, как он выглядит?

– Рыжий. Очень худой. Кожа бледная. Волосы рыжие, я говорила?.. А еще он раздет, – сообщила, раздумывая, стоит ли рассказывать, что он не человек? А то я как-то запамятовала, беседую я с психологом или психиатром.

– Раздет? – уточнила Эльвира, растянув губы. – Как давно у вас нет постоянного партнера?

– Эм… Вы, о чем? Он появился, когда я еще встречалась с Димой… Да, собственно, мы и не расстались еще.

Женщина кивнула, будто я говорила очевидные вещи, и продолжила:

– Этот Дмитрий вас не устраивал, верно? – я кивнула, ничего не понимая. – Но давайте не будем торопиться. Расскажите немного о себе.

– Зачем?

– Иногда проблемы настоящего приходят к нам из прошлого. Расскажите о вашей семье, об отце. Какие у вас с ним отношения?

Хмуро оглядев воодушевившуюся женщину, я посмотрела в угол экрана на часы. 

– Кажется, бесплатное время истекло. Я тут поняла, что вы мне не подходите. До свиданья, – сухо произнесла я трезвея.

– Подождите! У нас явно наметился прогресс!

Я сбросила звонок.

Специалист, по-видимому, все же психолог, что-то написала мне в скайпе. Даже не став читать, я заблокировала контакт и вышла из программы. 

Поставив бокал в раковину, развернулась и резко отдернула занавеску, так что она чуть не слетела с карниза. Цыкнула на себя, распахнув окно, высунулась в него на полкорпуса. Голове требовалось срочное проветривание.

Уже давно успело стемнеть. На улице стоял неповторимый запах свежести. Под окнами то и дело проезжали машины, а из соседнего двора раздавалась громкая музыка.

Майская ночь была безоблачной и очень теплой. Огромный желтый шар только начал подниматься над городом, но уже затмевал своим сиянием тусклые звездочки.

До чего же хотелось бросить все, забить на работу и уйти гулять. На всю ночь. Как в старые добрые…

Жаль, что те времена уже прошли, и ипотека сама себя не выплатит.

– Глупая была идея с психологом, – сообщила я равнодушной Луне и закрыла окно.

Хвостатый в зеркале так и не появился. 

«Уполз спать» – лениво подумалось, и я нехотя потопала расстилать диван. Мне тоже пора ложиться. 

– Спокойной ночи, глюк, – зачем-то произнесла в сторону зеркала.

На миг показалось, что кто-то отразился там. Но приглядевшись, поняла: нет. Скорее всего, это был блик от фонаря или Луны.

За что я была благодарна организму, так это за отсутствие похмелья вне зависимости от того, сколько я выпила накануне. Ирка после наших посиделок, цедила рассол, специально закупаемый для нее, держалась за голову и называла меня ведьмой.

Утром я отлично помнила и звонок по скайпу и то, к какому биологическому виду относится моя Белочка. А если бы забыла, листок со списком специалистов, способных мне помочь, освежил бы память. Особенно меня порадовали несколько раз обведенные кришнаиты и их изображение рядом. Отчего-то они были весьма похожи на шотландцев, с их короткими юбками, не скрывающими волосатых ног.

Листочек я прицепила на холодильник, вычеркнув «психолог».

Рыжий глюк спокойно отображался в незанавешенном с вечера зеркале, наблюдая за моими вялыми перемещениями по комнате и кидая ехидные взгляды на список, как бы намекая, что так просто вылечиться от него не получится.

Собираться под внимательным взглядом хвостатого было, по меньшей мере, странно. Аппетит пропадал, когда за каждым моим действием неустанно следили. Краситься, поглядывая на свое отражение, проступающее сквозь нага, мне совершенно не понравилось.

Я пыталась уйти в ванную, взять карманное зеркальце, но отовсюду на меня насмешливо смотрели янтарные глаза.

Спасибо хоть в туалет мне давали сходить одной…

И все-таки, что с этим отклонением делать? Игнорировать?

День прошел спокойно, даже во время обеда, я не вздрагивала, видя на отражающих поверхностях нага.

Уже вечером, стоило рабочему дню закончиться, позвонил Дима.

– Ну здравствуй, недотрога. Сегодня пойдем в кино или в парк?

Иногда я думала, что именно нескончаемая вера парня в собственную неотразимость привлекала в нем больше всего. Вне зависимости, чем именно он собирался заниматься, Дима не верил, а твердо знал, что выйдет победителем. Даже в вопросе, встретимся ли мы.

– А ты думаешь, что я захочу увидеть тебя, и у меня нет других дел? – зажав телефон плечом, провокационно уточнила у парня, попутно сворачивая все программы и выключая рабочий комп.

– Разумеется. Ты же соскучилась.

Я насмешливо фыркнула и встретилась взглядом с прищуренными очами хвостатого, отразившегося в выключившемся экране.

– Уболтал. Пошли в кино.

– Что-то случилось? – тут же отреагировал Дима на изменившийся тон.

– Нет. Скинь мне инфу, во сколько сеанс, и к какому времени быть готовой.

– А ты сегодня немногословна, – успел удивиться он, прежде чем я нажала на сброс.

Я готова была позже извиниться перед Димой, лишь бы поскорее покинуть место, где так много отражений. Так много Рыжиков, решивших, видимо, меня добить и показываться на всех поверхностях без исключений. Темный экран кинотеатра в этом плане был лучшим выбором.

Дома я собиралась спешно. Несмотря на тут же занавешенное зеркало, я все время ловила недовольный взгляд хвостатого то с экрана мобильного, то на боку чайника, то в окне. 

Что я сделала не так сегодня? Почему состояние ухудшилось? Съела что-то во время обеда? Шизофрения действует так же, как аллергия: усиливается при поедании меда, пусть и в виде добавки в чай?

Вспомнить причину не получилось, и я решила считать, что виной всему алкоголь. Так что, не ходите дети в Африку гулять и не употребляйте ничего крепче кефира, а то придет к вам дядя наг…

Дима, как всегда, выглядел безукоризненно. С модной прической, сверкая выбритыми висками и небольшим хвостиком, в серой рубашке и темных брюках. Первое время я все ждала, когда же увижу его в футболке, но подобную одежду он надевал только на природу.

Привычно подаренный букет белых хризантем и легкий поцелуй в щеку, заставили задуматься, а нужно ли мне с ним расставаться. Можно же просто не ездить за город, и все будет хорошо. Куча дел именно тогда, когда планировали выехать «в поля»? Ужасное совпадение. Бывает же такое…

– Мы разве не в кино? – уточнила, когда машина проехала мимо ближайшего кинотеатра.

– У меня для тебя сюрприз, Лер. Подожди немного, так обожаемые тобой фильмы, мы тоже посмотрим, – отозвался он снисходительно.

Припарковался парень возле элитной высотки и самодовольно усмехнулся, заметив мое удивление.

– Идем же, не стой.

Забрав с заднего сидения букет и пакет, в котором явственно звякнуло стекло, он повел меня к подъезду. Большой коридор с консьержем. Лифт, мягко поднявший нас на последний этаж, и мы оказались перед одной из железных дверей, которую Дима отпер ключом.

– Последнее время что-то шло в наших отношениях не так. Предлагаю сегодня исправить это, – произнес он, пропуская меня в квартиру.

В таких местах мне бывать еще не доводилось. Современный ремонт. Стильно, модно, молодежно, как говорила Ирка. На полу паркет из светлого дерева. Бежевые стены украшены картинами. Кое-где на полу стояли изящные статуэтки. Из приоткрытой двери в ванную было видно джакузи, а из комнаты на меня глядела огромная круглая кровать, расположенная возле окна покрытого солнцезащитной пленкой. И само окно в пол, как вишенка на торте, с двадцать пятого этажа демонстрирующее город во всем его великолепии.

– Как тебе здесь? – целуя меня в шею, довольно спросил парень, а я… 

Я смотрела на скалящегося нага, которого было отлично видно в окне из-за той самой пленки, а также в кусочках дизайнерских зеркал, расположенных над кроватью.

Стоило только представить, как я, кхм, налаживаю отношения с Димой, а в это время за мной наблюдает чешуйчатый гад… Будь он хоть трижды плодом моей фантазии, я так не могла. Осталось донести это до парня, того самого, кто все это арендовал, чтобы произвести на меня впечатление.

– А мы не могли бы вначале прогуляться в парке, например? – судорожно искала я выход из ситуации. – Или все же поехать в обычное кино? У меня… те самые дни, когда я не могу смотреть на себя в зеркало. То, что я вижу в отражении, меня просто убивает.

– Не городи чушь, Лер, ты великолепна, – одной рукой подтолкнув дверь, а другой обнимая меня, отозвался Дима. – Не хочешь смотреть – просто закрой глаза. А вот я, – меня поцеловали в оголенное, благодаря тонким бретелькам, плечо, – отворачиваться точно не буду.

Я сделала шаг назад, отодвигаясь, и вновь столкнулась взглядом с нагом. Выражение его лица было странным, непривычным, недобрым. 

– Сегодня максимум, что мы можем – посмотреть фильм, – упрямо произнесла, выставляя перед собой руку.

Дима со стуком опустил пакет, который до этого зачем-то продолжал держать в руках.

– Опять собираешься все испортить? – рассерженно сделал он шаг ко мне.

– В смысле, «опять»?

– Ты все мои действия воспринимаешь в штыки. Что тебе здесь, позволь узнать, не понравилось? Зеркала? Не смеши меня. 

– А что, если они? Может, у меня фобия такая? – упрямо сложила я руки на груди. – Что дальше? Расстанемся из-за этого?

Дима смерил меня взглядом, прежде чем ответить: «Да».

На какое-то время в комнате повисла тишина.

Мы все еще находились в отлично обставленной квартире. Из кинутого на пол пакета виднелась бутылка дорогущего шампанского… А с разных зеркальных поверхностей на меня смотрела оскалившаяся морда нага.

– Вот как, – все же произнесла я.

– Да. Именно так. Либо у нас все будет сегодня, и ты перестанешь воображать о себе невесть что, либо мы расстаемся.

Я негромко хмыкнула, до конца не понимая, как реагировать.

– Лера. Я хочу, чтобы ты тоже шла мне навстречу. Чтобы разделяла мои увлечения и чувства. Ты сможешь сделать это? – он внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.

Вновь осмотрев квартиру, я вдруг поняла, что единственное, о чем сожалею, что не успела выглянуть в окно. Красивый должен быть вид… Сейчас же идти к нему будет, по меньшей мере, глупо.

– Удачи тебе, Дим. 

Он ничего не стал говорить, лишь посторонился, выпуская из квартиры.

Уже позже, спускаясь в лифте, я подумала, что мысль привязать карту к приложению такси была удачной. Единственное, что у меня было с собой – это ключи и телефон. Ни налички, ни карточки я не взяла, а отвозить меня домой Дима явно не собирался.

– Привет, Ируль. Я красива, ты тоже ничего. Пошли развеемся?

Выходя из подъезда, я поняла, что не хочу домой. Хватит сидеть в четырех стенах. Ехать куда-то одной не хотелось, а вот если рядом друг – и медведя, как поется в песенке, не испугаешься, так почему бы его не поискать? Друга, в смысле.

– Я по пальцам одной руки могу перечислить моменты, когда ты называла меня Ирулей. Что случилось? – голос в трубке моего оптимизма не разделял, да и в целом звучал устало.

– Меня бросил Дима, – бодро сообщила ей, разглядывая небольшой скверик рядом.

Потемнеть еще не успело, так что опасности я не чувствовала. А что там высокие кусты, так лучше я за ними посижу, чем случайно с Димой встречусь. Вдруг решит прямо сейчас уйти, бросив оплаченную квартиру.

– И как он умудрился тебя опередить, – хмыкнули подруга. – Нужна служба психологической помощи?

– Да нет, просто хотела развлечься.

– Вообще-то, я о помощи Диме… Ну да ладно. Лер, не пойду я сегодня в клубешник. Настроение паршивое, но могу к тебе прикатить.

– Давай, – согласилась со вздохом. – Я сама еще не дома, так что можешь своим ключом сразу открывать. Только ты не сильно пугайся обстановки.

– Что, я разбросанных вещей не видела? – задала напоследок Ира риторический вопрос, но я лишь хмыкнула.

Пока мы говорили, я дошла до закутка, оказавшегося весьма уютным. Скамейка, на мое счастье, не была занята, да и выглядела вполне прилично. Вот они плюсы элитной застройки, не то, что возле моего дома.

Сейчас выдохну, посижу здесь хотя бы с четверть часа, чтобы приехать одновременно с Иркой, и все будет хорошо. 

Несмотря на вечер, дневная духота еще никуда не делась. К тому же высокие кусты закрывали меня, не давая прохладе и шанса просочиться сюда. В воздухе смешался запах пыли, разогретого на солнце асфальта и цветов, что росли на клумбе неподалеку.

В голове был легкий сумбур. Нет, из-за Димы я не расстроилась. Почти нет. Просто все происходящее с пятницы… Да что лукавить. Видеть то, чего не видят другие, вот причина, по которой в голове стоял легкий гул. Дело даже не в том, что я, возможно, сумасшедшая. С этим можно жить. Но если я не собираюсь это «лечить», то будет сложно. Этот хвостатый мне всю личную жизнь убьет. Не могу же я знакомиться и встречаться в темноте, не говоря уже о других действиях. Я против «в ночи и под одеялом»… Но также против санитаров. Пока на окружающих я не кидаюсь, в соответствующие инстанции я обращаться не буду. Банально страшно.

Минутку рефлексии прервал телефонный звонок.

– Мама? – удивленно уточнила я, несколько раз проверив номер.

– Разумеется. Ты кого-то еще под этим именем записала?

– Нет, – произнесла очевидное и замолчала.

Мать тоже не спешила начинать разговор.

В тишине мы просидели достаточно. Я даже успела дважды почти решиться на отключение. Но «почти» не считается.

– И долго ты молчать будешь? – поинтересовались у меня.

– А сколько надо?

Я как наяву увидела, как мать поджимает губы.

– Рассказывай новости. Как живешь, что делаешь, с кем знакомишься?

Чуть не воскликнула: «Но месяца еще не прошло!». Сдержалась.

– Хорошо, ничего, ни с кем, – отрапортовала, поднимая голову к небу. Голубой, говорят, успокаивает.

– Неужели так скучно живешь? – иронично произнесла мама.

– Что поделать. Все активности запланированы ровно перед твоим звонком. Не ожидала, что ты вспомнишь обо мне раньше оговоренного срока.

Камушек в огород она проигнорировала.

– Вот так нынешняя молодежь и упускает все веселье, – прозвучало нарочито укоризненно.

Видела бы она меня – я бы пожала плечами, а так просто промолчала, глядя вверх.

– А моими делами не поинтересуешься? Или как брат узнать не хочешь?

– Брат он мне не родной и даже не сводный. А у тебя наверняка все хорошо. Как еще может быть в Италии? Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – едко отозвалась мама. – Дарио передавал тебе привет.

– Ему того же, – равнодушно ответила, сомневаясь, что муж мамы вспоминает обо мне чаще одного раза в год, когда я, согласно уговора, навещаю их.

Она помолчала, ожидая, видимо, продолжения разговора, но так и не дождалась.

– Валерия, если у тебя будут какие-то проблемы – звони. Напоминаю: ты мне не чужая.

– Постараюсь запомнить, – кивнула я, удивляясь внезапному приступу заботы.

Нет, мама не была последней в списке, к кому я обратилась бы за помощью, но точно не находилась в первой десятке.

– И новости подкопи к следующему разу, – ехидно добавила она. – Чао!

– Пока, мам, – произнесла я, но трубка уже была отключена. Ничего нового.

И зачем звонила?.. Но хоть время скоротала за разговором. А теперь пора к Ире… и нагу.

К дому мы с Ирой, как ни удивительно, подрулили одновременно. В руках подруга держала интригующе объемный пакет.

– Ты приехала с кучей шоколада, чтобы скрасить мой вечер?

– Почти. Мама напекла пирожков, а еще налепила гору пельменей. Наешься, станешь толстой, и не будут с тобой знакомиться всякие…ммм… чудаки.

– Трудный день? – я понимающе хмыкнула, прикладывая ключ к магнитному замку.

– Трудная неделя, хоть и вторник. Мама, как домой пришла, развила бурную деятельность. Включила себе турецкие сериалы и лепит без перерыва. Здесь и с капустой, и с картошкой, и с яйцом, – тряхнула подруга пакетом.

– Теперь понимаю, почему ты от выхода в свет отказалась. Обожралась и в джинсы не влезаешь, а в платье отъевшийся животик виден? 

– Какая ты догадливая, – фыркнула она, вызывая лифта. – Предложи еще на грузовом подниматься, чтобы точно не застрять.

Первой приехала маленькая кабинка. Пришлось демонстративно смерить взглядом подругу, рассмотреть пришедший лифт и резюмировать:

– Даже если и застрянем, с голоду не умрем. Можно рискнуть.

Болтовня ни о чем всегда помогала мне сбросить напряжение, вот только сегодня что-то пошло не так. 

– Какова официальная причина расставания? – проходя в квартиру, задала мне вопрос Иринка.

Она с интересом оглядела студию и ехидно хмыкнула, наткнувшись на напоминалку о моей вменяемости.

– Да какая разница, – я неопределенно махнула рукой, закрывая зеркало, и прошла к холодильнику. – А хочешь креветок? Прикупила их по акции миллион лет назад, а случая поесть их, пафосно запивая чем-нибудь – не было. 

– И ты столько времени молчала? Надеюсь, не думаешь, что я откажусь. Не настолько я пирожков объелась. И вообще, пирожки были давно и это уже неправда. – Ирка по-хозяйски кинула сумку на диван, тоже проходя к кухонному уголку. – Штопор своего места жительства не поменял?

– Где ты его оставила в последний раз, там и ищи, – буркнула, залезая в морозилку. – Вечно придешь, все вверх дном попереворачиваешь, а мне неделю после этого вещи искать приходится.

– Ты знала, кому оставляла ключи, – беззаботно отозвалась подруга, профессионально открывая бутылку, ей же самой и припрятанную около недели назад.

– Знала бы, на что себя обрекаю, второй комплект не делала. Мой чахлый куст, который ты вечно забываешь полить, не стоит этих страданий. 

– Слушай, я не пойму. Ты чего ворчишь сегодня в повышенном режиме? Перестала видеть в отражениях хвостатого красавчика и расстроилась? 

Мой взгляд, полный укоризны, был потрачен впустую. Высунув кончик языка, подруга разливала по бокалам белое сухое. Бокалы были подарены ей же в этом марте. Что примечательно, размером сосуды не уступали полноценной бутылке. 

– Я из этого монстра пить не буду, – покачала я головой.

– Ну нормально. И зачем я тебе тогда их задаривала? Не обольешься, я проверяла.

– Это когда ты успела? – нахмурилась я.

– Да вы с Димой как раз ездили в очередной поход. Бросили меня тут совершенно одну. А у меня был праздник!

– Неужто отмечала мое отсутствие в городе?

– Тьфу на тебя. Я на тот момент была три месяца, как сильная независимая личность, не связанная обременительными отношениями.

– Сильной и независимой ты будешь, когда от матери съедешь, – кидая в закипевшую воду креветки и доставая из холодильника укроп, проинформировала ее.

– Нам и вдвоем хорошо. Мы не связаны стереотипами общества, – вздернув нос, сообщили Ирка.

– Разумеется. На, порежь зелень и напомни, сколько там у вас кошек?

– Именно! Ни одной!

– Конечно. Вы же компенсируете хомяком, двумя черепахами и попугаем, – я на секунду оторвалась от поисков соли и обернулась к подруге. – Ты заметила, что вы сделали все, чтобы кошек даже случайно не завести? 

– Чушь. Все это полнейшая чушь, – она сдула светлую прядь с глаз. – И укроп свой забери.

– Ты права. Это он во всем виноват. Приговариваю его к пяти минутам в кипящей воде.

Мы проследили, как мелко порезанный укроп улетает в кастрюлю.

– Минута молчания, или ты все же признаешься, из-за чего на самом деле меня, на ночь глядя, оторвала от объятий пижамки? – совершенно другим голосом поинтересовалась Ира, еще раз оглядывая мою единственную комнату.

– Вот привязалась… Просто я с шоком не могу справиться. Не так часто меня кидают, – попробовала я оттянуть неизбежное, и подруга с легкостью меня поддержала:

– Бедолага. Как же я тебе сочувствую, – меня похлопали по плечу и тут же потянулись к нарезанному сыру. – Ты же это хотела услышать? 

– Вот приди ко мне поныть, что тебе сердечко разбили… 

– Да ладно, это сохранение баланса во вселенной. Не все же тебе бросать бедолаг. А все из-за чего? Из-за прошлого. Тебе бы к психологу. Поболтала бы о папке.

– Вот не начинай. Все у меня хорошо. Я, как некоторые, не компенсирую пустоту огромным количеством животных. 

– Ага. Сразу перешла на несуществующего мужика, и психолог тут ни к чему… Нет проблем с мужиками, так нет. Я же только рада буду.

Усмехнувшись, она протянула свой бокал, и мы чокнулись.

– Так что, Воронцова? Судя по обстановке, крыша твоя на место еще не встала.

– Проветривается, – кивнула ей. – Я ее погулять отпустила.

Ира хмыкнула и вдруг уточнила:

– Слушай, а твой глюк на других людей реагирует? Вот конкретно меня видит? 

– Где бы хвостатый мог тебя разглядеть? Ты не заметила, что он наказан? – я кивнула на закрытое зеркало. 

– За что? – она удивленно приподняла бровь.

– Подсматривает, безобразник.

Подперев кулаком щеку, Ира умиленно выдохнула:

– Может, ты с Димой рассталась, потому что у тебя и так почти семейные отношения?

– С отражением?

– Почему нет? Люди годами «встречаются» по скайпу, чем вы хуже?

– Дай-ка подумать. Может потому, что из нас двоих «людь» только я? А в отражении я вижу помесь минотавра и червяка-переростка?

– Почему половина от минотавра, а не человека? – со смешком уточнила она.

– Потому что козел тот еще, – произнесла, покосившись на зеркало. – Кстати, о козлах, что новенького? Как личная жизнь?

Остаток вечера мы провели за душевной беседой и жалобами друг другу. Ирка рассказывала о работе и жаловалась на мать, которая подумывала завести двух крысят, чтобы им было веселее (крысам, а не Ире с матерью, хотя уверена, градус веселья в квартире повысится). А я, в свою очередь, рассказывала о нехорошем хвостатом, подглядывающим за мной, пока я собиралась на свиданку, и испортившим мою встречу с Димой. С зеркального потолка в съемной квартире подруга угорала, даже когда за ней закрывалась дверь, продолжая в красках расписывать плюсы от присутствия нага.

Оставшись в квартире одна, я огляделась. На барной стойке, служившей мне столом, виднелись следы пиршества. В раковине стояла грязная кастрюля, а мне ну совершенно не хотелось убираться.

Задумчиво покосившись на занавешенное зеркало, я все же решила упасть на диван. Могу же я позволить себе убраться завтра. И ни перед кем мне не стыдно, не хвостатого же стесняться…

В незанавешенном окне виднелся кусочек неба, которое навевало размышления о вечном. 

Иногда я все же подумывала, что хочу иметь рядом человека, который разделяет мои вкусы. Чтобы мы могли проводить время вместе, и мне не приходилось постоянно переделывать себя… Но это все лирика, в конце концов, мне просто нужен человек, с которым после длинного дня можно было бы посмотреть интересный фильм, отдохнуть. Хотя практика показывает, что я способна делать это и самостоятельно.

Нехотя я поднялась, понимая, что если еще немного полежу, то меня унесет либо в пучины самокопания, либо я засну с включенным светом на неразложенном диване. 

Привычно включив ноут и открыв один из тех фильмов, которые я могла бы пересматривать вечно, пошла умываться. Фоном прозвучала вступительная мелодия, и почти сразу начался диалог, но я особо не прислушивалась. Главное, чтобы на фоне что-то бормотало.

Дни стали походить один на другой. Не то чтобы раньше каждый день, словно праздник, кардинально отличался от предыдущего, тут скорее были неоправданные ожидания.

Обычно конец весны и начало лета было моим самым любимым временем года. Все расцветало. Погода радовала теплом. Мы своей небольшой компанией начинали видеться все чаще. Все причины, которые озвучивались до этого: потоп, золотуха… Простите, то есть: дела, дела, опять дела…

Да что такое, снова не то. Не получается беспристрастно перечислить чужие причины, надо свои вспомнить.

Как там? Усталость на работе. Отсутствие подходящего настроения из-за осенне-зимне-весенней хандры. Притяжение подушки и теплого диванчика, которое трудно игнорировать, если ты не всесильный джедай. Осенняя слякоть. Зимние морозы. Пугающий весенний ветерок, что колышет за окном арматуру, а мимо пролетают листья, птицы и дети до восьми лет… В общем, причин не выбираться из дома – море, и все, конечно же, оправданы.

Другое дело – лето. Все, что мешало наслаждаться веселой компанией, куда-то исчезает. Тает вместе со снегом. И каждый год, вот почти десять лет, мы чуть ли не через день, после учебы в школе, после института, после работы, забыв о тяжелом дне, выезжали на природу или собирались на даче.

Пока не наступила осень, нужно было многое успеть. Поесть шашлык, поплавать в реке и в бассейне, поиграть в волейбол, в теннис, в настолки. Всего и не упомнить!

Сейчас же я намеренно отказывалась от совместных посиделок, открещиваясь работой и плохим самочувствием, и сама же себя за это грызла. Меньше всего мне хотелось показать свою неадекватность людям, которыми дорожила. Нага я продолжала видеть везде, и время с этим недугом справиться не помогало.

Под настроение, постепенно скатывающееся к чертям, отлично подошел бы дождь или даже гроза, чтобы можно было сидеть, закутавшись в плед, и грустить об улетевшей кукушке. Но яркое солнце и рано начавшаяся жара путали все планы. 

На улицу я почти не выходила. Мой максимум составляла бодрая трусца до остановки, да заход в магазин по дороге от работы до дома. 

В конце первой недели я решила, что хандрить хватит, и нужно попытаться что-то с нагом сделать. Какими-то странными путями придя к мысли, что глюки «от Лукавого», я даже заглянула в церковь. Да не одна, а с пятилитровой бутылью. Втайне я боялась, что за свою ношу получу кадилом по лбу, но нет. Договорилась, и воду мне освятили. А вот когда меня побрызгали чем-то, расчихалась, жалея, что вообще сунулась туда.

Домой, чтобы смыть с себя ладан, я неслась сломя голову. На дух не переношу подобные ароматы.

Наг, что примечательно, в церкви и возле нее не появлялся. Я даже подумала, что он пропал насовсем, когда после душа вышла в комнату.

Оттягивать больше не было смысла. 

Я резко сдернула простыню, прикусив губу. Никого. Никого кроме меня! Неужели?..

От облегчения закружилась голова, а сердце начало сильнее биться. Знала бы, из церкви не вылезала бы! 

Нервно рассмеявшись, я облокотилась на комод, опуская голову. Неужели все? Что дальше? Свечку в качестве благодарности зажечь?

Усмехнувшись, попыталась взять себя в руки. Подняла взгляд на зеркало и… Улыбка стекла по лицу.

Хвостатый был там. Хмурился, сложив руки на груди, и недобро глядел на меня.

– Да что тебе от меня надо?! 

Силы, чтобы это терпеть, закончились. Везде, абсолютно везде я видела этого рыжего стукнутого парня. Кроме разве что церкви, но уходить из-за этого в монастырь? Ха. Как говорила Иркина мама, разве что в мужской и банщицей. 

Отчаяние и разочарование сменилось злостью. Эта чешуйчатая гадость в отражении, игнорируя мой вопрос, обвела комнату взглядом, словно что-то выискивая. Что ему надо? Ничего примечательного. Бежевый диван, закиданный подушками. Барная стойка, отделяющая обеденную зону от спальной, два высоких стула, а дальше кухонный уголок с гигантом-холодильником и несколько коробок из-под пиццы. Он осмотрел все. Медленно. Не торопясь. Зачем?

Змеюк не первый раз разглядывал мою скромную обстановку, но ничего нового и не появилось. Не думает же он, что я что-то могла утащить из его пещеры, если она мне не привиделась, конечно.

– Вот чего ты ко мне пристал, словно призрак коммунизма? Золото мне твое даром не нужно, – на всякий случай предупредила я. – Да и по голове стукнула случайно. Уйди, ну пожалуйста… 

Первый раз я пыталась заговорить с ним. Не знаю почему. Зачем общаться с собственным глюком, можно сказать, со своим же подсознанием? 

– Ты же, как всегда, не ответишь, верно? – хмыкнула я. – Да и какой ответ ждать от собственного видения... 

Он стоял с какой-то странной усмешкой, опустив руки, и повернулся ко мне после прямого обращения, но молчал. Взгляд скользил по моему лицу, и мне казалось, что я чувствую его сочувствие. Странно…

Все это бесполезно. Отражение, которое вижу только я… В какой-то момент я подумала, что это не глюк. Не будет видение исчезать при приближении к церкви. Но можно проверить…

Я посмотрела на пятилитровку, заполненную «святой водой», и, подхватив ее, не задумываясь, плеснула на зеркало.

Брызги полетели во все стороны. Вода капала с комода, стекала с зеркала, а вот наг не исчез. Отшатнулся, посмотрел на меня странно, как на ненормальную, но не исчез.

– Кхм. Не сработало, – почесав шею, выдала я очевидное и, под офигивающим от происходящего взглядом, зачем-то начала оправдываться, опуская бутыль на пол. – Понимаешь, я подумала, что ты нечисть какая… Лучше уж неизвестная мистическая фигня, чем шизофрения… Как считаешь?

Казалось, Рыжик даже понял меня. Хлопнул глазами удивленно, а потом губы изогнулись в усмешке, но не презрительной, не ироничной, а... Он отвернулся, даже прикрыл рот рукой, но по глазам и слегка задрожавшей фигуре я видела – ржет! Просто стоит и угорает надо мной!

– Приличные глюки над хозяйками не потешаются, – вырвалось обиженное, а наг поднял руки, словно сдаваясь, и повернулся ко мне, сжимая губы так, будто пытаясь сдержать смех.

Его хвост при развороте чуть шевельнулся у основания зеркала. Я проследила за движением и…

– Блинский!

Ругая себя, бросилась за тряпкой. Комод, над которым крепилось зеркало, был залит. Очень я сомневаюсь, что раз над водой прочли пару молитв, она теперь не будет портить мебель или одежду не намочит. 

– Глупо получилось, согласна, – смахивая воду в принесенное ведро, произнесла и тут же замолчала. –…Ерунда какая - говорить с видением, да?

Улыбаясь, парень отрицательно качнул головой и тут же схватился за нее, морщась, но в этот раз исчезать не спешил.

– Если бы ты был здесь, я бы дала таблетку… – с сочувствием сообщила ему, глядя, как он присел, почти обернувшись хвостом, раскачиваясь и держась за виски. – С другой стороны, будь ты здесь во плоти, я, наверное, находилась бы уже в другом заведении.

Он криво улыбнулся из зеркала, глядя, как я спешно вытираю воду.

Закончив с уборкой, я вновь подошла к продолжавшему страдать парню. Что-то поменялось в моем отношении к нему, к добру или к худу, но… 

– Не знаю, получится ли… Но давай постараемся сделать жизнь друг друга приятнее и проще. Я не буду тебя больше занавешивать, а ты должен перестать появляться на всех поверхностях. Выбери одну и оставайся там. Не преследуй меня двадцать четыре на семь – дай возможность побыть одной... Не так уж много условий. Что скажешь?

Рыжик задумался и после небольшой паузы медленно моргнул.

– Это означает согласие? – не поверила я, и парень осторожно, едва заметно кивнул, позволяя облегченно выдохнуть.

Отлично! Если он будет отображаться, как раньше в окне или даже на боку чайника, я переживу. Вот только хвостатый не покидал большое зеркало, из которого мог обозревать всю комнату. Логично.

Ну ладно. Буду делать вид, что стырила живую картину из одной магической школы.

– Значит, ты остаешься здесь? – уточнила, но ответ, подождав минуту, так и не получила.

Хвостатый, держась за голову, с мукой во взгляде смотрел на меня, словно я задаю слишком сложные вопросы.

– Ладно… Но, если я увижу твое лицо в ванной… не знаю как, но ты пожалеешь!

Он насмешливо фыркнул, и я недовольно отвернулась.

Нравится, пусть сидит в зеркале, авось, надоедать перестанет. Буду по утрам спрашивать его: «я ль на свете всех милее», а то, что молчать будет – замечательно. Молчание, знаете ли, знак согласия.

Придя домой после работы, я, как обычно, плюхнулась на диван, мечтая о том, чтобы ужин был уже готов, квартира убрана, а сто тысяч котиков подставляли свои бока для поглаживания.

Голова не болела, но меня мутило от одной только мысли о том, чтобы подняться с дивана и что-то сделать. Да хоть переодеться.

Молча разглядывая потолок, я в который раз думала, что нужно что-то менять. И без глюка, с которым у нас нынче сложился нейтралитет, мои будни напоминали «День сурка».

Да, иногда в привычную программу «дом-работа-легкий ужин-сон» добавлялись посиделки с ребятами, но как же всего этого было мало. В более бодрые деньки я планировала начать заниматься чем-то. В разное время это «что-то» обозначало: поход в бассейн, запись на танцы, курсы по самообороне, кружок скалолазания…

Рассказать, как я туда ходила? Как только на работе начинался аврал, как только настроение скатывалось ниже плинтуса, а сил хватало, лишь поднести ложку ко рту, тренер начинал давить, говорить о том, как важно постоянное присутствие на занятиях. После трех-четырех сообщений или звонков на эту тему, секцию я бросала. Возможно, это было глупо, но меня ужасно злило, когда кто-то считал, что лучше знает о том, как мне жить, или начинал спорить о том, что стоит прийти на тренировку и силы появятся. Спасибо, но свою жизнь я организую сама. И то, что поможет именно мне, тоже решу сама.

Ира на мое возмущение фыркала, говоря, что столько «самостоятельности» мне когда-нибудь аукнется. И когда споры на эту тему становились более продолжительными, после подобных разговоров мы с ней неделю не общались. Что сказать. Развлекаемся, как умеем.

Хмыкнув, я повернула голову, переставая сверлить потолок взглядом.

Чешуйчатый, как всегда, расположился в большом настенном зеркале, удобно устроившись на собственном хвосте, как на кресле.

– Что за взгляд, хвостатик? – лениво поинтересовалась я у него.

Парень укоризненно смотрел на то, как я валялась, закинув ноги на спинку дивана.

– Тебе не понять проблемы женщины, более восьми часов не снимавшей каблуков. Твой пол и хвост защищают тебя от этой боли.

Ответом мне было закатывание глаз и пренебрежительное фырканье. 

– Естественно. Зачем носить, если можно не носить, – «перевела» я его. – Да потому что красиво. Потому что юбка. Потому что кто-то ростом не вышел и теперь пытается это компенсировать.

Рыжий чуть подался вперед, открывая рот, но тут же вновь его закрыл, тяжело вздохнув, и сложил руки на груди. 

– И снова тебе нечего сказать? – подначила его, но тот привычно поджал губы отворачиваясь. – Опять я права, а ты нет, – «опечалилась» я. – Ах, как это утомляет…

Кинутый быстрый взгляд был мне наградой. Доводить Рыжика, учитывая его нежелание со мной говорить, но при этом наличие отличного от моего мнения, стало новым развлечением. В конце концов, почему только он может получать удовольствие от происходящего? 

– Ну что, Белочка, мы сегодня с тобой оторвем от дивана свою филейную часть и приготовим ужин самостоятельно, или у нас будет итальянский день? большая пеперони? Или ты предпочитаешь грибы?

Наг, как всегда, не удостоил меня ответом, так что пришлось выбирать самой. А выбирала я простейшим способом: орел или решка. Пришлось перекидывать семь раз, чтобы упала нужная сторона. Но ведь упала же. Так что пиццу я заказывала с чистой душой. 

– Тебе что-то взять? – ехидно уточнила у зеркала, но наг лишь фыркнул в ответ.

Сделав заказ, я почувствовала прилив бодрости. Но подозреваю, причина было не в том, что мою вкусную прелес-с-сть должны были привезти в течение часа, а в хвостатом парне, который сейчас неодобрительно сверлил меня взглядом.

Да, он был чертовски привлекателен. Симпатичное личико, яркие необычного цвета глаза, и цвет волос, который шел ему необыкновенно.

Черт. У меня появился фетиш...

В пыльную тряпку хвостатик оборачивался нечасто, так что я еще могла любоваться на подтянутый животик и едва заметный рельеф мышц.

Но самое приятное – то, как живо он реагировал на мои слова. Так и хотелось его поддразнить, чтобы увидеть, как наг ехидно фыркает, усмехается, закатывает глаза или возмущенно складывает руки на груди. Если бы мне важна была только картинка, я бы давно распечатала себе плакат какого-нибудь голливудского красавчика. Пока Рыжулька выигрывал у плаката по всем параметрам.

– Рыжик, а давай я тебя нарисую? – предложила, поддавшись настроению.

Парень удивленно окинул меня взглядом и нерешительно пожал плечами.

– Замечательно. Прими героическую позу и закрой глаза, не хочу, чтобы ты увидел шедевр в неготовом виде.

Бровь скептически вздернулась, но глаза наг закрыл. Постоял так, потом положил одну руку на пояс, и приоткрыл один глаз, проверяя, где я. 

– Не сомневайся. Ты великолепен.

Парень покачал головой, тяжело вздыхая, и опять прикрыл глаза.

Хмыкнув, я повернулась к косметичке, доставая алую помаду.

– Заранее извиняюсь, я далеко не художник… Эй! Не подглядывай!

Он фыркнул возмущенно, но все же зажмурился.

– Все твое хвостатое великолепие передать не получится, но я постараюсь, – сообщила, делая финальный штрих. – Чего-то не хватает… 

Оглядев его еще раз, добавила надпись под рисунком.

– Готово.

Наг тут же открыл глаза, удивленно оглядываясь в поисках моего шедевра, чтобы наткнуться на небольшое изображение в углу стекла.

– Понимаешь, я своего рода художник… – старательно давя смех, сообщила, глядя, как хвостатый возмущенное тыкает в рисунок… себя.

Не знаю, что его не устроило, но, по-моему, нарисованная помадой помесь глиста и человека, возмущенно поднимающего руки, точно отражает сейчас Рыжика.

– Неужели не понравилось? Вроде похож…

Иронично вздернув бровь, наг поднял руки как на рисунке.

– Один в один! – притворно ахнула я, а хвостатик, скалясь, показал мне указательный палец и исчез.

Я растерянно переступила с ноги на ногу, не понимая, куда он делся. Неужели сработала надпись под рисунком «Уйди, глюк!»? Так и знала, что надо было раньше ее написать.

Рыжик показался, когда я уже собиралась отойти от зеркала.

Злорадно улыбаясь, парень что-то прятал за спиной, вызывая неподдельный интерес.

– Ну, же, не томи, – поторопила его, когда поняла, что он не спешит показывать мне, что прячет. Выдерживает паузу, негодяй.

Задорно усмехнувшись, хвостатик достал из-за спины золотое блюдо, напоминающее тарелку, на которой какой-то грязью была изображена… я.

– Убедил, ты рисуешь круче, – засмеялась, глядя на схематичное изображение девушки, с короткими, слегка извивающимися, будто много маленьких змей, волосами. – Это же я?

Он улыбнулся, начав сравнивать неповторимый оригинал с грубой подделкой. Подделкой, в данном случае была, разумеется, я. 

– Ты великолепен, – еще раз хмыкнув, сообщила ему. – Мне даже будет чуть грустно, когда я вылечусь, и ты перестанешь, наконец, меня преследовать.

Рыжик фыркнул, иронично подняв бровь, но, как всегда, оставил мою реплику без ответа.

На улице наконец-то лил дождь, прогоняя ленивую жару. Погода хмурилась вот уже второй день, а значит, я могла не переживать насчет того, как редко гуляю. Оправдание перед собой появилось.

Настроение было чудесным. Я мурлыкала песни, стоя под душем, и радовалась, что долгожданный вечер пятницы наступил.

Теплые струи согревали, помогали забыть суетливую неделю, начальство, коллег, клиентов. 

Всем что-то было надо от меня в течение этих долгих пяти дней. А теперь все. Я «в домике».

Ароматный гель кружил голову. А я мечтала о том, как укутаюсь в мягкое махровое полотенце, пройду на кухню, где уже ждет меня заваренный травяной сбор, потом вместе с большой кружкой перемещусь под теплый плед и весь вечер буду смотреть фильмы. Старые, проверенные, от которых поднимается настроение и хочется жить.

С наслаждением потянувшись, выключила воду и начала воплощать мечты в жизнь. 

В чем секрет сбывшихся желаний? В целом, все мы хотим одного: чтобы нам было комфортно, тепло и уютно. Остальное – детали. 

Слона зараз не съесть, так зачем говорить себе, что счастье придет, когда будет квартира, машина или высокооплачиваемая работа? Счастье оно в мелочах, вот в таких уютных вечерах. Я одна, а впереди целые выходные и море возможностей. Ух, красотища!

Ноутбук был включен. Свежекупленные имбирные печеньки и чашка с травяным сбором ждала меня, но я отчего-то медлила.

Поправив на плечах плед, я посмотрела на зеркало. Нага на привычном месте не оказалось.

«Наверное, у него тоже выходной начался», – хмыкнула про себя, но вместо того, чтобы обрадоваться его отсутствию и просто запустить фильм, я, сама не понимая зачем, подошла ближе.

Отражение было мое. Чуть всклокоченные после душа короткие волосы, довольно худая фигура, закутанная в плед. Ничего выдающегося. Только я уже отвыкла видеть в зеркале одну лишь себя.

Немного постояв перед зеркалом, я, чувствуя себя немного странно, постучала по краю, словно в дверь, и стала ждать.

Не прошло и минуты, как появился удивленный хвостатик.

– Ну, привет, – со смущенной улыбкой произнесла я, шаркнув ножкой. – У меня странное предложение… Не хочешь фильм вместе посмотреть?

Понимания во взгляде нага не прибавилось. Парень внимательно осмотрел меня, обстановку в комнате, даже чуть сдвинулся, будто желая увидеть что-то за моей спиной.

Озадаченная его поведением, я слегка нахмурилась, пытаясь понять, что он ищет. Но, как только наг чуть подался вперед, дернув кончиком носа, словно принюхиваясь, до меня дошло.

– Почему, если я сама тебя позвала, так дело обязательно в алкоголе? – скрестив руки на груди, возмутилась я.

Наг весело улыбнулся и выразительно поднял бровь.

– Вот не надо. С тобой я общалась и без горячительного, – открестилась я. – И вообще, это не честно – припоминать былые заслуги. Это женская прерогатива! – наставительно подняв палец, сообщила ему и тут же переключилась. – Ну так что, кино? Чур, выбираю я.

Отвернувшись, я прикинула, куда стоит поставить ноутбук, чтобы было видно и Рыжику в зеркале, и мне.

– Хвостатик, ты вообще когда-нибудь видел такое чудо техники как ноутбук? – уточнила, раскладывая диван.

Обычно я себя этим не утруждала, благо телосложение позволяло уместиться на одной его части. Сейчас же, чтобы и самой удобно усесться и моему глюку угодить, пришлось раскладывать спальное место и ставить ноут в противоположенный угол.

Завершив настройку «зрительного зала», я повернулась к зеркалу, тут же столкнувшись с укоризненным взглядом Рыжика.

– Что? Ах да. Ты же в молчанку играешь… Ну вот, я вся внимание – жду твоего знака. Можешь подмигнуть, если знаешь, что такое электричество.

Показательно тяжело вздохнув, парень сложил руки на груди, что примечательно – не мигая. Прождав с минуту, я все же решилась уточнить:

– Что, правда, не знаешь? Лампочка, компьютер, электрическая плита для тебя настоящая магия? – иронию в голосе скрыть не удалось, и парень, фыркнув, отвернулся, глядя на что-то вне моей видимости.

– Ну, ладно, ладно. Заметь, я даже не буду спрашивать, из какой пещеры ты вылез, раз элементарных вещей не знаешь – мне итак местоположение известно. Так что, знакомить тебя с синематографом?

Наг чуть наклонил голову, улыбнувшись. Взгляд его стал более задумчивым, внимательным.

– Будем считать, что да. Вот это, – я кивнула на включенный ноут, – коробочка со сказками. Какие именно сказки он будет показывать: добрые, грустные, о любви или политике – зависит от твоего запроса. Раз уж мы с тобой впервые смотрим кино, предлагаю глянуть старый фильмец, в котором как раз показан момент знакомства с кинематографом. Есть возражения? Ну, тогда устраивайся поудобнее. …Синема, синема, синема-а-а, от тебя мы без ума... 

Я могла с уверенностью сказать, что вечер в компании нага, пусть хвостатый и находился по ту сторону зеркала, прошел замечательно.

С ним было приятно смотреть кино: он не переспрашивал, не просил остановить, не утыкался в телефон, игнорируя происходящие на экране события. Так что своим решением «позвать» его, я осталась довольна. 

Притушив свет, я застилала диван, планируя, в кои-то веки, спать в позе морской звезды, занимая максимум свободного пространства. Все же нечасто я раскладывала диван для себя одной.

Когда я потянулась к ночнушке, которую, как и все остальные постельные принадлежности, убирала в комод, наткнулась на заинтересованный взгляд хвостатика. Пришлось погрозить ему пальцем и уйти переодеваться в ванную.

– Давай договоримся: будешь подглядывать, кина больше не будет! – крикнула ему, но ответа, конечно, не дождалась.

Теперь, когда Рыжик не преследовал меня из каждого зеркала, с ним стало значительно проще и приятнее.

Ни за что не признаюсь вслух, но в какие-то моменты я была рада, что не одна. Можно говорить всякую ерунду, пытаться спорить с зеркалом, и никто не сочтет за сумасшедшую. 

…Мда. Ну и ладно. Зато жить стало веселее.

Стоило мне выйти из ванной, как наг в притворном ужасе прикрыл рукой глаза, но так, чтобы сквозь растопыренные пальцы было отчетливо меня видно.

– Знаешь, я предпочту поверить, что ты вел себя хорошо и не подглядывал. А если лицо сделаешь не таким хитрющим, верить будет проще.

Накинув на себя одеяло, я уселась напротив зеркала в позе йога, оценивающе глядя на парня.

– Ну что, Рыжик, рассказывай или показывай, как тебе фильм?

Наг кивнул. Одобрительно, как мне показалось. В глазах не было и щепотки сна, так что я внезапно предложила:

– Если хочешь, могу еще что-нибудь включить…

Рыжик аж загорелся весь и подался вперед, не сдерживая широкую улыбку. 

– Ого, вот это энтузиазм, – хмыкнула удивленно. – Только сразу предупреждаю, что могу заснуть в процессе. Ты же не против?

Он показательно устроился поудобнее, обхватывая хвост, как я подушку во время просмотра, и всем своим видом продемонстрировал ожидание.

– Что же тебе такое включить… Может, приключения и сражения?

Хвостатик нерешительно повел плечом, но взгляда от ноутбука не отводил. Нетерпеливый.

– Давай про пиратов? Классику, так сказать. Заодно посмотришь, как изменилось качество съемки. Думаю, тебе понравится.

Наг не возражал, он, судя по всему, «был за любой кипиш».

Проснулась я посреди ночи. На экран ноута выплывали титры, а значит, я проспала почти весь фильм.

Оглушительно зевнув и потянувшись, повернулась к зеркалу, из которого виднелся немного сонный наг, приветливо махнувший мне кончиком хвоста.

Надо же, какие завихрения в моей фантазии. Если я спросонья, то и глюк предстает передо мной такой же. Хотя в будни он был более бодрым, кажется…

– Ну как тебе фильм, змейка? Понравился? 

Парень растянул губы в улыбке и немного неуклюже растер лицо, будто стараясь себя разбудить и пару раз кивнул.

– Можем завтра посмотреть оставшиеся части.

Глаза нага заинтересованно блеснули, он даже приосанился.

– Но только завтра! Маленьким мальчикам пора спать. 

Парень сонно усмехнулся и зевнул, демонстрируя отличный прикус и симпатичные клыки, ну чисто змейка!

– Ползи уже. Завтра выходной, успеешь еще последить за мной, – хмыкнула и сама зевнула, махнув ему рукой. – Доброй ночи.

Рыжик послушно помахал мне кончиком хвоста и исчез, потирая глаза кулаками.

Повезло мне с шизой. Приятно, когда кто-то разделяет твои вкусы и предпочтения, пусть даже твоя собственная фантазия.