Нагие пески - 2. Пленница Великого Змея

– Бедняжка, ему пришлось отдать всю свою магию, – голос Рины прозвучал так глухо, словно она стояла не в двух шагах за моей спиной, а разговаривала как минимум из параллельного мира. – Но, кажется, его жертва оказалась напрасной.

Я протянула руку и несмело коснулась члена Шиассу. Холодный, каменный, неживой…

– Ши? – позвала с сомнением, все еще не веря в подобное. Ну как живой человек, пусть даже не совсем человек, может мгновенно обернуться камнем? Прямо, как в моих снах…

– Он тебя не слышит, – разлучница приблизилась и встала над моим плечом. – Он всегда был глух к чужим словам, а теперь и подавно.

Отдернув руку от статуи, словно бы та была горяча, я с ненавистью посмотрела на Рину. Прицедила срывающимся от злости голосом:

– Как ты можешь так говорить? Ты же любила его!

– Я? – Рина натянуто рассмеялась и покачала головой. – Никогда. Он использовал меня как постельную игрушку – ведь только со мной он мог испытать оргазм. Во мне течет кровь племени эбин. Как и в тебе, – женщина улыбнулась, но улыбка ее тут же превратилась в оскал. – И каждый раз он рвал меня изнутри своим огромным членом – это было так мучительно больно. А я терпела – мне некуда было бежать, кругом мертвые пески и кровожадные твари.

Она отвернулась, а я снова коснулась статуи Шиассу. Точно такие же истуканы украшали его дворец. Точно с такими же обнаженными, торчащими членами… Это выглядело очень стыдно и беззащитно. Я рванула с себя широкий пояс, который придерживал шаровары, и намотала его на бедра Ши, прикрыв его срам.

– Зря стараешься, ему теперь все равно, – Рина следила за моими действиями.

– Мне не все равно, – я процедила сквозь зубы.

Казалось бы, я должна была заплакать. Любимый предал меня и, отдав любовь и магию другой женщине, обратился камнем. Но слез не было. Была холодная злость и желание действовать. Хоть пока и не было понимания, как именно.

– Где обещанная тобой вода? – в нашу сторону двигался мужчина в белом.

Поначалу я решила, что это хадаси, но его одежды выглядели иначе: не были столь белоснежно чистыми, да и летающие ящерицы при ближайшем рассмотрении отличались от уже виденных мной тарларионов. Эти были похожи не на цыплят-переростков, а на самых настоящих небольших драконов на четырех лапах.

Рина стояла, чуть поводя головой из стороны в сторону, как будто прислушиваясь к чему-то. Потом даже закрыла глаза. Я со своей стороны не видела ничего, что могло бы напоминать пробудившийся к жизни источник воды, хотя его брызги на щеках я почувствовала ясно. Но пока что решила об этом не говорить.

Эбин открыла глаза:

– Не будет воды, источник остался глух к нашему обряду, – женщина подняла перед собой атаракс, который все это время держала в руках. Глубоко внутри камня еще пульсировала слабая искорка.

– Ты обманула!.. – мужчина повысил голос, но Рина не дала ему договорить:

– Я здесь не причем. Просто магии Повелителя змей оказалось недостаточно, чтобы разбудить новый источник.

– Ты же говорила, что с помощью атаракса и магии Полоза сможешь поднять воду к поверхности. Ты истратила силу камня зазря! – пустынник продолжал возмущаться. К месту разговора подтягивались его товарищи, у некоторых в руках я заметила обнаженную сталь.

– Говорила-говорила, – Рина напряглась, чувствуя свою уязвимость, но тут же бросила быстрый взгляд на меня.

В глазах ее мелькнуло злое торжество, и она резко ткнула в меня пальцем:

– Эта девчонка ему помешала. Это она во всем виновата!

От этого подлого выкрика я застыла на месте, не в силах шевельнуться. Да, и что я могла сделать против толпы вооруженных мужчин? Куда бежать, если вокруг сплошной песок, а мой единственный защитник превратился в камень…

– Не правда… Ложь… Я здесь не причем, – я пыталась вяло оправдываться, когда меня окружали воины пустыни, но они не слушали моего лепета.

Один из них приблизился и, грубо схватив меня за подбородок, дернул мое лицо вверх, чтобы ему удобнее было разглядывать меня:

– Синие глаза! – он проговорил с удивлением и радостью и отступил от меня. – Она тоже из племени эбин. Молодая женщина племени эбин!

Тот из пустынников, кто первым подошел к нам, довольно кивнул:

– Пусть так. В таком случае, она искупит свою вину.

Пустынники засуетились, направившись к своим летающим скакунам.

– Полетишь со мной, – Рина резко дернула меня за плечо.

– Никуда я с тобой не полечу! – я вырвалась.

– Предпочитаешь лететь с кем-нибудь из них? – женщина хитро покосилась на соплеменников. – Тогда имей в виду, что они любят совокупляться с женщинами прямо в полете, и тот, кто останется с тобой в воздухе наедине, не преминет воспользоваться такой возможностью.

– Дикость, какая, – я только и смогла пролепетать себе под нос.

– Дикари, что с них взять? - эбин усмехнулась. – Этот мир состоит из дикарей. И, поверь мне, эти еще не самые худшие из них. Слышала про ритуалы хадаси? Они приносят в жертву Великому Змею красивых девушек с синими глазами. Таких, как ты и я. Они дают девушкам особые снадобья, от которых кровь долго не останавливается, и делают им несколько небольших надрезов на запястьях и под коленями. А сами, в то время пока жертва истекает кровью, всем племенем сношают ее на алтаре. Из маленьких ранок кровь вытекает достаточно медленно, и ритуал длится долго, иногда до нескольких дней, пока сердце жертвы еще бьется. Как тебе такая перспектива, а? И заметь, Великий Змей никогда не был против такого жертвоприношения.

От слов Рины у меня свело зубы. Даже представлять себе не хотелось подобные зверства, потому я понуро последовала за ней к ее верховой ящерице:

– Куда мы полетим?

– Нанесем визит вежливости в оазис Тишь, – она легко вскочила в седло. – Он остался без хозяина, а за такими местами нужно присматривать и ухаживать.

– Там теперь Алрик заправляет, – я буркнула себе под нос и неловко взгромоздилась на спину летуна позади Рины.

– С любым похотливым мужиком я договорюсь, – Рина белозубо улыбнулась.

– И Цариша, – я добавила мстительно, но на лице Рины не дрогнул ни один мускул:

– А уж с собственной дочерью и подавно, – она подтянула поводья.

– А как же Ши? – я обернулась к статуе бывшего хозяина оазиса.

Пустынный ветер уже заносил ее песком, наметая у ног Повелителя змей песчаный бархан.

– Останется здесь памятником самому себе, – Рина со злостью хлестнула летающую ящерицу и та, недовольно вереща, поднялась в воздух.

***

В воздухе меня накрыло. То ли страх полета усугубил мое состояние, то ли рассказ Рины об обычаях хадаси произвел столь сильное впечатление, но моя решимость угасла, уступив место отчаянию. Я начала тихонько плакать. Столько ужасных событий сменили друг друга со страшной скоростью. Бесчинства Алрика в Тиши, предательство Шиассу, его страшная гибель… И вот, теперь меня сделали виноватой в неудаче Рины и хотят заставить расплачиваться за нее. Интересно, чем?

– Кончай хлюпать, – эбин проворчала недовольно. – Неужели все еще убиваешься по Шиассу? О себе лучше подумай.

– Как же жестоко Шиассу обманулся насчет тебя… Ты его просто использовала, – я всхлипнула в последний раз и затихла. Эта женщина будила во мне такую ненависть, которая сушила любые слезы.

– Тебе все-таки жаль его, – она протянула с издевкой. – После того, как он тебя предал? Да, ему плевать было и на тебя, и на меня, его всегда интересовало только лишь собственное удовольствие. Он заслужил быть использованным.

– Это был не он! Ты околдовала его! – я цеплялась за последнюю возможность оправдать любимого мужчину.

– Разве только самую малость, – эбин недовольно повела плечом, словно пытаясь сбросить несуществующую помеху.

– Так я и знала, – я процедила со злостью.

– Не шипи на меня, ты не знаешь, каково это быть в моей шкуре! – Рина так злобно сверкнула на меня синим глазом через плечо, что на миг мне стало страшно.

Но в этот момент порыв ветра ударил летающую ящерицу под крыло, ее сильно качнуло вбок, и нам обеим пришлось ухватиться крепче. Рине за шею твари, мне – за Рину.

Когда «турбулентность» улеглась, эбин продолжила:

– Я никогда не любила повелителя змей, что бы там ему ни казалось. Но ведь мудрая женщина всегда сможет убедить в этом мужчину, – она усмехнулась. – А он очень сильно меня любил. Сильно и часто, – Рина скривилась. – И в результате я родила ему дочь. Но я так хотела вернуться домой! А он не желал даже слушать об этом.

Я молча скрипнула зубами, припомнив свою первую беседу с Шиассу, так разозлившую повелителя змей. А я ведь еще удивлялась тогда, почему же его бывшая возлюбленная не захотела вернуться домой. Оказывается, все-таки захотела.

А Рина продолжала:

– Я сбежала при первой же возможности. Они, – Рина кивком головы указала на летящих в стороне пустынников, – пообещали вернуть меня в мой мир, но тоже обманули, – женщина горько усмехнулась. – Здесь вообще в порядке вещей нарушать данное слово, имей это в виду, – она снова покосилась на меня через плечо, и в ее глазах я увидела тень сочувствия.

На горизонте показались очертания дворца Шиассу, и я озабоченно закусила губу. Мираж больше не прикрывал оазис Тишь, выставив его на обозрение чудовищам песков, среди которых джантаки были, как оказалось, еще не самыми страшными.

Не обращая внимания на павшую маскировку оазиса, Рина продолжала говорить, словно вдруг решила выговориться почти незнакомой девушке, бывшей любовнице ее бывшего возлюбленного:

– Я приняла яд, сильно замедливший сердцебиение и дыхание, и во дворце решили, что любимая саске повелителя мертва. Отравлена! Наверно, в тот день с плеч полетело немало голов. Могу представить, как бушевал Шиассу, потеряв меня, ведь для него это означало принудительное воздержание.

Рина мстительно ухмыльнулась:

 – По обычаям Полозов, меня похоронили среди песков, а через несколько чакров я пришла в себя. Я прибилась к остаткам своего племени. Ты же не думала, что племя эбин исчезло полностью? – женщина вопросительно покосилась на меня из-за плеча. –  После той жуткой войны драконы увели из Рахшас молодых женщин, но мужчин и детей оставили здесь. Те девочки выросли, смогли давать потомство. Но их осталось слишком мало. И теперь эбин вырождаются, теряют свои природные навыки. Им все сложнее становится отыскивать воду в песках. Потому-то они так обрадовались моему появлению. Свежая кровь. Потому и помогли сбежать от Нага. Вот только незадача – рождение Цариши отняло все мои силы. Я больше не могла иметь детей. А ты – можешь. Хочешь стать мамой для множества детей пустыни?

От подобной перспективы у меня гадко засосало под ложечкой.

– Не хочу, – пробурчала себе под нос.

– А придется, – Рина ухмыльнулась. – Родишь много деток от разных отцов, разбавишь загустевающую кровь эбин.

Она хлестко ударила крылатую тварь поводьями, та взвизгнула и принялась снижаться в сторону бывшего дворца Шиассу.

– Если у вас уже есть план по возрождению своего племени, то зачем вам Тишь? – после всего случившегося и сказанного вступать в диалог с Риной было противно, но мне нужна была информация.

– Затем, что нам надоело скитаться по пустыне, выискивая малые лужицы воды. Мы хотим свой полноводный источник! Мы будем холить и лелеять его в отличие от предыдущего хозяина. Ему даже на свой оазис было начхать, лишь бы он удовлетворял его нужды – похоть и голод.

– Все ты врешь, Шиассу не такой!.. – я в сердцах стукнула Рину ладошкой по спине, а она в ответ только злобно зашипела, словно рассерженная кобра. – Был… – мысль о том, что повелителя змей больше нет, холодным колом впивалась под сердце. В это никак не верилось. Как и в его предательство. Такого просто не могло быть. Кто угодно, только не мой Шиассу.

– Все они «не такие» – Рина передразнила меня. – Держись крепче, тарл приземляется жестко.

***

Приземлился тарл действительно неудачно. Настолько, что я слетела с его спины, кубарем покатившись по барханам. Спасибо еще, что песок смягчил падение, попутно набившись в рот и глаза.

Под насмешливым взглядом Рины и похотливыми ее спутников я неловко поднялась на ноги и принялась вытряхивать гадкую пыль изо всех дыр своей одежды.

Солнце спускалось к горизонту, окрашивая дальние пески в кроваво-красный цвет. Оазис выглядел унылым и покинутым, людей на улицах видно не было.

Своих крылатых тварей, или как их назвала Рина, тарлов, пустынники держали на длинных поводках, и эти небольшие уродливые драконы оберегали своих хозяев лучше любой сторожевой собаки. Потому мы беспрепятственно дошли до самого дворца. Шагнувшая, было, навстречу нам охрана опасливо расступилась перед почти десятком зубастых ящериц и пропустила нас внутрь.

Чтобы не терять прохладу, коридоры дворца были узкими и по этой причине слишком тесными для ширококрылых тарлов. Большая их часть осталась с хозяевами у входа, однако двоих тварей поменьше пустынники все-таки взяли с собой вглубь дворца. В качестве аргумента.

Мы производили много шума, но внутренняя охрана, завидев агрессивно настроенную процессию, не торопилась нас приветствовать. И только лишь один человек не побоялся выступить вперед и начать диалог:

– Что вам здесь нужно? – Жеймисс перегородил коридор своим тучным телом. – Вы вторгаетесь в оазис Повелителя Наг…

– Нет больше Повелителя Наг, – Рина не дала ему договорить, и при этих словах толстяк-распорядитель побледнел, но не отступил:

– Назови себя. Быть может, я приму тебя как гостью, – Жеймисс переводил хмурый взгляд с меня на Рину и на скалящихся тарлов.

– Разумеется, примешь, – эбин широко улыбнулась. – Ведь я Рина – мать вашей Нагайны и новая хозяйка этого оазиса. Ты же меня помнишь?

Под холодным жестким прищуром Рины Жеймисс задрожал и отчаянно замотал головой:

– Нет, Ваше Светлейшество, я вас не помню. Когда вы… исчезли, я был… на другой должности.

– Ясно, – Рина довольно кивнула. – А есть ли в этом дворце хоть кто-то, кто меня помнит?

– Наверно, Харписс, – толстяк растерянно повел мощными плечами. – Он служил Повелителю Наг, сколько я себя помню.

– Да, точно, Харпис-с-сс… – показалось, или в словах Рины проскользнули те же шипящие нотки, что иногда встречались у Шиассу? – Я помню его, он принимал у меня роды. Позови его! Немедля! И отведи меня к тому, кто выкинул вашего повелителя с его трона. Хочу посмотреть на этого удальца.

***

Жеймисс привел нас в тронный зал. Тот самый, где я первый раз увидела Шиассу. Тот, в котором мы с ним танцевали первый в его жизни парный танец. Там же, где он потерпел сокрушительное поражение от Алрика.

Сам Алрик тоже там был, вот только он не был похож на торжествующего победителя. Пустынник сидел на ступеньках у основания трона Шиассу и то и дело прикладывался к горлышку пузатой бутыли темного стекла.

Он увидел нас и, чуть покачнувшись, поднялся навстречу:

– Жеймисс, у нас гости? Почему меня не предупредили? – его взгляд скользил по лицам пришельцев, пытаясь сконцентрироваться. Задержался на устрашающих тушах тарлов, – Где охрана? Почему вы пустили это в мой дворец? – он простер руку к чудовищам в вопросительном жесте, но его вопрос остался без ответа.

Наконец, глаза Алрика сфокусировались на моем лице:

– О, тощая эфа! Как же я рад тебя видеть! И даже не сержусь, что ты от меня сбежала с этим своим… змеенышем, – он снова приложился к бутыли, сделав добрый глоток.

– Ты пьян, Алрик, – я скривилась.

Мое отношение к пустыннику было сложным. Он сотворил много гадкого, но при этом не раз спасал мою жизнь. А один раз даже признался в любви. Не знаю, насколько искренним было то признание, но забыть его я не могла. Правда, пьяный Алрик выглядел совершенно омерзительно и не вызывал симпатии вовсе.

Мужчина театрально выпятил нижнюю губу, покачал головой:

– Да, я выпил вина… Так ведь… здесь больше нечего пить.

– Что значит, нечего? – Рина раздраженно тряхнула головой, досадуя, что пустынник не торопился обращать внимание на нее.

– Нечего, значит, нечего! – Алрик скользнул по эбин быстрым незаинтересованным взглядом, показательно пафосным жестом развел руки в стороны и снова отхлебнул из бутылки.

В этот момент за моей спиной послышались торопливые шаги множества ног. В залу, хоть и с запозданием, спешила внутренняя охрана дворца. Ряды ее сильно поредели после переворота и состояли по большей части из бывших личных телохранителей Шиассу.

При виде вооруженных солдат тарлы оскалились, пришельцы-пустынники выхватили оружие, приготовившись к драке. Но гвардейцы не торопилась пробовать на себе остроту зубов хищных ящериц и остановились на входе.

– Риша! Поток благословенный, ты жива! – простуженный голос Харписса ни с чем нельзя было перепутать. – Где Шиассу? Он с тобой? Он жив?

Старик выступил вперед, высматривая среди непрошенных гостей внушительную фигуру Нага, но не находя его.

– А почему вы все приветствуете ее, а не меня? – Рина недовольно спросила через плечо, не поворачиваясь к Харписсу.

– Ты еще кто такая? – в голосе знахаря отчетливо послышалось сомнение и настороженность.

Рина усмехнулась, вымученно и недобро:

– Ну, хоть ты-то меня узнаешь, старый пройдоха? – и медленно повернулась к Харписсу. – Я Рина, любимая наложница Повелителя Наг.

– Не может быть, – целитель качал головой, словно отказываясь верить в то, что видел. – Рина мертва. Я лично свидетельствовал ее кончину.

– Как видишь, жива и в добром здравии, – эбин развела руками.

– Самозванка! – Харписс повысил голос, надменно вскинув голову.

– Объясните дедушке, что не так нужно приветствовать новую Нагайну, – Рина сделала быстрый знак своим спутникам.

Двое из них тут же метнулись к Харписсу. Старик испуганно отпрянул, несколько солдат из охраны дворца шагнули было ему на помощь, но спущенные на длинные поводки тарлы быстро умерили их пыл.

– Что вы себе позволяете?!! – старику быстро заломили руки и поволокли прочь из залы. – Куда вы меня тащите? – в голосе Харписса был не столько страх, сколько возмущение.

Как оказалось, зря, бояться ему нужно было в первую очередь.

Спустя пару мгновений из-за дверей раздался надтреснутый крик, быстро сменившийся протяжным мучительным стоном. Внутри у меня все похолодело. Я инстинктивно рванулась за Харписсом, хотя чем я смогла бы ему помочь?

– А ты куда собралась? Стой на месте, тощая эфа, – спокойный безразличный голос Алрика, отрезвил меня лучше ушата с холодной водой. То есть – с секретом щечной железы джантака.

Пустынник смотрел на меня с каким-то новым выражением и отрицательно качал головой. Я перевела испуганный вопросительный взгляд на Жеймисса, жавшегося к стене. Толстяк нервно облизывал губы, был страшно бледен, щеки его дрожали, но, поймав мой взгляд, он тоже помотал головой.

И я осталась на месте.

– Тебе лучше не видеть того, что там случилось, Риша, – Алрик исподлобья посмотрел на Рину, словно опасаясь ее дальнейших действий.

Эбин улыбнулась ему, заметив этот пристальный взгляд:

– Какой умный мальчик. Ты совершенно прав. Лучше – не видеть.

Рина подошла к Алрику вплотную и попыталась коснуться его подбородка, но пустынник скривился и отшагнул от нее. Женщина фыркнула и убрала руку:

– Ладно, новый хозяин оазиса, покажи мне свой источник.

Дворец практически не изменился после изгнания Шиассу, разве только солдат в его коридорах стало меньше, а женщин – больше. Те саске и служанки, которые прежде обитали только на территории гарема, теперь свободно перемещались по всему дворцу. Не уверена, было ли им это по нраву. Ведь в любой момент какой-нибудь мужлан из числа охраны мог сграбастать понравившуюся девушку и уволочь в укромный уголок справлять свою плотскую потребность. Не спросив при этом ее согласия. Ни о каких белых лентах речи больше не шло.

Алрику, казалось, не было дела до этого беспредела, он с равнодушным видом созерцал совокупляющиеся парочки, то и дело прикладываясь к своему пойлу.

Мы прошли мимо ниши, в которой раньше стояла обнаженная скульптура Нага. Статуя была разбита, крупные куски ее валялись по всему коридору. А в нише примостилась очередная компания: рослый крепкий воин пытался сношать в рот одну из наложниц. Получалось у них неловко: ни он, ни она не знали орального секса. Воин злился, то и дело дергая девушку за волосы, а она только сдавленно мычала в ответ.

– Нравятся тебе результаты твоей победы, да, Алрик? – я показательно отвернулась от ниши. – Ради этого ты мучил Шиассу?

В этот момент я споткнулась, и что-то продолговатое выкатилось из-под моей ноги. Пустынник наклонился, чуть пошатнувшись, и поднял с пола каменный фаллос:

– Смотри-ка, все, что осталось от твоего змееныша, – он протянул мне кусок статуи. – Хочешь? Бери. Воспользуешься по назначению. Какая-никакая замена любовнику.

Я едва сдержалась, чтобы не плюнуть пустыннику в лицо. В сердцах дернула головой и промолчала. А он с силой отшвырнул в стену каменный пенис, и тот раскололся еще на несколько кусков. Я повернула голову на резкое движение, и в тот же момент Алрик грубо схватил меня за руку и притянул к себе. От неожиданности я даже не стала сопротивляться.

– Или все-таки ты предпочитаешь живого мужчину? Теплого? Ласкового?..

– Не говори мне о ласке, подлец! – я рывком вывернулась из рук пустынника.

Алрик на удивление легко выпустил мою руку и больше до самого плаца не пытался со мной заговорить…

…Во внутреннем дворике, который одновременно служил плацем для тренировок Шиассу и местом проведения церемоний призыва воды, было многолюдно. У источника толпились барухи со своими рогатыми ящерицами на поводках, саске жались друг к другу, испуганно косясь на свирепых охранников. У некоторых из них в волосах я даже заметила белые ленточки. Наверно, эти девушки несмотря ни на что хранили преданность своему бывшему хозяину, и могучие барухи с их цепными ящерами во многом этому способствовали. Теперь им приходилось охранять не только саске повелителя от «настоящих» солдат, но и беречь сам источник вместо них.

Завидев тарлов, рогатые ящеры забеспокоились, принялись бесшумно разевать челюсти, демонстрируя возможному неприятелю свои угрожающего вида зубы. Уродливые драконы отвечали им возмущенным тихим клекотом, но ни те, ни другие пока не торопились рвать поводки из рук хозяев.

Я со вздохом покосилась на Алрика – как-то очень быстро у него все вышло из-под контроля. Впрочем, Жеймисс об этом предупреждал. Алрик и не собирался ничего контролировать, он хотел просто пользоваться. Как пользовался в пустыне ее скудными дарами, как пользовался моей беспомощностью и доверчивостью. Вот только в отношении полного людей оазиса такая тактика оказалась неудачной.

Среди саске я заметила Мистрисс. Маман переходила от одной девушки к другой и каждой давала понюхать какой-то снадобье из флакончика. А еще возле источника была та, которую я ненавидела едва ли не больше, чем разлучницу Рину.

– О, отцовская шлюшка вернулась. И подружку с собой привела? – Нагайна выпорхнула из группы саске. На их фоне она сильно выделялась – высокая и стройная, почти такая же, как я.

Совершенно неожиданно за мое достоинство вступился Алрик:

– Попридержи свой змеиный язык, Нагайна.

– А то, что? – Нагайна усмехнулась. – Отрежешь? Кишка тонка – не посмеешь.

– Я – не посмею?!! – пустынник набычился в пьяной злобе и шагнул в сторону девушки, но дорогу ему тут же перегородили двое барухов.

– А где же сам папенька? – отмахнувшись от Алрика, Нагайна снова обратилась ко мне.

И я собралась уже ответить ей, выплюнув обвинения в ее надменное красивое лицо, но Рина опередила меня:

– Повелитель Наг больше не вернется в оазис.

Нагайна дернула головой, вцепившись взглядом в лицо Рины. Она то поджимала, то расслабляла губы, собираясь что-то сказать, но все никак не могла придумать, что. Наконец, справившись с собой, произнесла:

– Ты кто вообще такая, что смеешь перебивать в разговоре Нагайну оазиса Тишь?

Рина улыбнулась, погладила губы с сеточкой мелких морщинок:

– Ты не узнаешь меня, дочка? Конечно, нет. Ты была совсем крошкой, когда меня вынудили бросить тебя и выкинули в пески на произвол судьбы.

– Что? – на лице Нагайны отразилось недоумение и недоверие.

Я исподлобья посмотрела на Рину, но ничего ей не сказала. Мои злоключения в песках все-таки научили меня держать язык за зубами. Похоже, что для каждого у этой эбин была своя версия событий. Интересно, что же случилось на самом деле?

– Самозванка?!! – Нагайна повысила голос, но в нем звучал вопрос. Взгляд ее блуждал по лицу Рины, но, разумеется, она не помнила матери.

Эбин приблизилась к дочери. Та отступила, вскинув голову.

– Ну, что ты, дочка? Я – Рина, любимая наложница твоего отца. Единственная, кто смогла подарить ему ребенка.

– Доказательства? – Нагайна прошипела сквозь зубы.

– Мои синие глаза – я из племени эбин. Только мои сестры могут быть парами для магов-Полозов. Моя магия – я чувствую воду, что живет в этом источнике, – она махнула рукой на бассейн. – Но этот источник болен. Ему нужна забота и уход. Ты не знаешь, что с ним делать. Ведь не знаешь же? – Рина изобразила на лице выражение покровительственного понимания. – А я знаю.

– Я тебе не верю, – Нагайна была не так легковерна, как я, и насупилась.

– Ну и зря, – Рина улыбнулась и протянула руку в сторону своей свиты. – Вот Харписс, целитель оазиса. Он первым взял тебя на руки, когда ты появилась на свет. Он может подтвердить мои слова.

По ее жесту двое пустынников приволокли на плац знахаря. Харписс не сопротивлялся, позволяя вести себя. Ноги его заплетались, голова была опущена, на лицо была наложена темная повязка, от вида которой у меня гадко засосало под ложечкой. Повязка была пропитана кровью.

– Правда, Харписс? – Рина обратилась к нему, не поворачивая головы. – Ты ведь можешь подтвердить моей дочери, что я ее мать?

Старик молча кивнул, а Нагайна недоверчиво прищурилась.

– Вот и славно, – с лица Рины не сходила дружелюбная улыбка. – Уведите целителя, пусть отдохнет. Он сегодня очень устал, а нам еще пригодятся его познания и руки.

Не обращая более внимания на колючие взгляды Нагайны, Рина приблизилась к бассейну с водой. Она чувствовала себя здесь хозяйкой, и я даже испытала некое мстительное удовольствие: хоть кто-то смог, наконец, поставить на место зарвавшуюся дочь Нага. Мать и дочь определенно стоили друг друга.

Рина заглянула внутрь резервуара, присела и протянула руку, чтобы коснуться воды рукой, но не достала до поверхности.

– Как быстро уходит вода? – в ее голосе больше не было вкрадчивости.

– Быстро, – Нагайна скривилась, сложила руки на груди и ссутулилась. Ни дать, ни взять, обиженная испуганная девочка. Интересно, местный чинар – это сколько по-нашему? Сколько же на самом деле лет этой капризной девчонке? Восемнадцать? – Сегодня утром бассейн был полон, сейчас в нем меньше половины.

– Ясно, – Рина выпрямилась. – Нужно возвращать воду.

– Я пыталась… – казалось, под натиском матери Нагайна окончательно растеряла все свое высокомерие и самоуверенность. Она опустила голову и плечи, – Я собрала всех саске, кого удалось отбить у гарнизона. Мистрисс обработала их афродизиями, но у меня не выходит…

– Значит, теперь попытаюсь я, – эбин резко отвернулась от бассейна, взгляд ее вцепился в мое лицо. – Приготовьте мне эту, – она кивнула на меня, и пара пустынников тут же подхватили меня под руки.

Я рванулась, Алрик с решительным видом шагнул ко мне на помощь, но был остановлен словами Рины:

– Не торопись, малыш. Твоя помощь мне тоже пригодится. Могу поспорить, тебе понравится твоя роль в предстоящем мероприятии.

***

Меня вели куда-то вниз, и поначалу я решила, что в темницу, где Алрик держал Шиассу. Но оказалось, что в ту самую камеру со столом и ремнями, где надо мной проводили стыдный ритуал с атараксом.

– Отпустите меня! Там в источнике течь! Трещина! Из нее вода и уходит. Заделайте трещину! – я выворачивалась из рук державших меня пустынников, но они не обращали внимания на мое слабое сопротивление.

Вся подготовка к ритуалу заключалась в том, что с меня сорвали одежду и сунули под нос бурдюк с какой-то резко пахнувшей жижей. Я скривилась и попыталась отвернуться.

– Пей! – один из конвоиров жестко сжал мою нижнюю челюсть, заставив приоткрыть рот, и грубо сунул в него горлышко.

И мне пришлось пить. В бурдюке оказалось терпкое крепкое вино. Я сделала несколько больших глотков и закашлялась. Пустынники позволили мне отдышаться, но тут же влили в меня еще одну порцию крепкого пойла. Я сразу почувствовала, как в голове моей сгущается туман, а злость и страх сменяются ватным безразличием.

Откуда-то сбоку раздался голос Рины:

– Не переживай, трещину в источнике мы тоже заделаем. Но для начала добавим несколько новых в твоем источнике – магическом. Не брыкайся, ничего страшного с тобой не сделают.

Она дала отмашку своим людям, и меня подтащили к ритуальному ложу. Я не сопротивлялась, когда мои заведенные за голову руки привязывали к столу крепкими ремнями. А Рина продолжала говорить:

– Ты родом из закрытого мира, твоя магия запрятана очень глубоко, скорлупа на ней толстая. Ее с одного раза не расколешь. Я лишь хочу, чтобы ты помогла мне вылечить больной источник оазиса Тишь.

– Значит, мне теперь не придется рожать детей для племени эбин? – я проговорила заплетающимся языком и приподняла голову, глядя, как конвоиры затягивают ремни на моих щиколотках, закрепив ноги в положении, как раз очень подходящем для производства детей – чуть согнутыми и разведенными в стороны.

– Одно другому не мешает, – Рина чуть усмехнулась, а я попыталась вырваться, но ремни были прикручены на совесть. – Не брыкайся, и тебе будет приятно, – эбин встала над моей головой так, что я не могла ее видеть. – Ты же уже проходила через эту церемонию, должна помнить.

– В прошлый раз Харписс проверял нашу с Шиассу истинность, – я прошипела сквозь зубы. – Чью истинность мне нужно доказывать теперь, когда Ши погиб из-за твоего обмана?!!

– Жив твой Ши, – Рина обронила так небрежно, словно говорила о дворовой собаке, сбитой машиной. – Покамест.

– Что? – казалось, с меня разом слетел весь хмель, и я все-таки извернулась, попытавшись заглянуть в лицо разлучницы. – Шиассу жив?

– Хватит болтать, время дорого. Где атаракс? – Рина не сочла нужным отвечать.

– Ответь мне! Шиассу жив?!! – я должна была услышать ответ. Ведь если повелитель змей действительно был жив, то его срочно нужно было спасать. Он же остался в пустыне – один, без воды…

Однако Рина демонстративно игнорировала мои потуги:

– Мой дорогой целитель, – она обратилась к кому-то, кто оставался за пределами моего поля зрения. – Как твое самочувствие? Сможешь сегодня провести для меня ритуал?

Я не услышала ответа Харписса, только увидела, как полумрак камеры залило мягкое мерцающее свечение атаракса.

– Камень чувствует силу эбин, он уже готов, – Рина снова встала над моим изголовьем, вытянув на руках магический атаракс так, чтобы я его видела. – Видишь, Риша, как бьется сердце атаракса, он хочет тебя, хочет напиться из твоего источника. А ты готова поделиться с ним своей живительной магией?

Рина вскинула голову и спросила, повысив голос:

– А готов ли тот, кто поможет тебе в этом?

На короткое мгновение в камере повисла тишина. Ничего не происходило. А потом из темного проема показалась плечистая мужская фигура.

***

– Шиассу! – я рванулась из ремней, но привязавшие меня конвоиры знали свое дело. Да и поза была не удобная.

– Не дергайся! – Рина довольно грубо хлестнула меня по щеке. – Дайте ей еще тиктока.

В рот мне тут же сунули треклятую бутыль, и мне снова пришлось глотать хмельное питье. В голове зашумело с новой силой.

– Шиассу, подонок, ты живой! Предатель! Я так рада! – мои выкрики становились все более бессвязными.

В ритуальную камеру вошел Алрик. На нем был надет плащ с широкими наплечниками. Другой одежды на пустыннике не было и, судя по тому, как вызывающе торчал из-за полы плаща его член, он был полностью готов мне «помогать».

На миг я замерла, опьяневшим разумом пытаясь осознать, что именно сейчас будет, и тут же принялась вырываться с новой силой:

– Не смей ко мне приближаться! Ты!

Пустынник подошел вплотную и с интересом посмотрел мне между ног. Мой таз находился на самом краю ритуального стола – очень удобно для соития. Я попыталась отодвинуться от «помощника», но мои ноги были намертво прикручены к закрепленным на столе стойкам, и все, что я могла, это вилять бедрами, вызывая этим только лишь новый прилив возбуждения у Алрика.

– Только аккуратнее, ей должно быть приятно, – видя, как заблестели глаза у мужчины, Рина поспешила остудить его пыл. – Когда я дам сигнал, вытащишь свое достоинство и закончишь вот этим, – она протянула ему продолговатый камень.

Пустынник недовольно скривился, но атаракс из рук эбин принял. Повертел его с выражением явной брезгливости на лице:

– И все-таки тебе достался каменный член, тощая эфа.

– Да, пошел ты! – я попыталась плюнуть в Алрика, и хоть поза была неудобная, плевок мой попал в цель.

Он зарычал с досады, утирая лицо, и вцепился пальцами в мои бедра, больно, до синяков сжимая нежное место.

– Ай, больно! – я выгнулась под его руками.

– Аккуратнее! – Рина прикрикнула на пустынника. – Или я найду другого мужика тебе на замену. У меня их теперь целый гарнизон, а здесь особой сноровки не нужно, знай, гоняй член туда-обратно.

Алрик скрипнул зубами, но хватку ослабил. И сразу же всадил в меня член на всю длину.

– Ой! – я снова болезненно пискнула.

– Я сказала, чтоб ей было приятно, – Рина снова зашипела на мужчину. – Ей, а не тебе. Поласкай ее, погладь. Или ты не умеешь обходиться с женщиной, бродяга?

– Не тебе меня учить, – пустынник процедил сквозь зубы, но резких движений больше не делал.

Он легонько потянул пальцами за чувствительные лепестки в моей промежности. Я снова рванулась из ремней, но уже не так яростно. Прикосновение рук пустынника приносило мучительное удовольствие.

– Я покажу тебе, что тоже умею быть ласковым, – Алрик покосился на меня исподлобья. И было в его глазах что-то новое, непривычное.

Он снова ухватил меня за нежные губки и начал тереть их друг о друга. Я еще раз вильнула бедрами, пытаясь вырваться из его рук – уже совсем неуверенно.

– Так лучше, – Рина одобрительно прокомментировала его действия.

А мужчина так и стоял, погрузив в меня фаллос, но не двигая им. Я чувствовала, как ему хотелось движения, как сводило судорогой нетерпения его член в моем лоне, но он терпел и продолжал ласкать меня. Раздвинув в стороны складочки, он осторожно провел кончиком указательного пальца между ними, по самым нежным трепетным местам. Я задержала дыхание, чтобы шальным стоном не выдать своего удовольствия. Любовник повторил это движение, затем еще и еще, и каждый раз его палец двигался все быстрее. Нащупав в лепестках набухший бутончик, он сосредоточил свое внимание на нем. Гладил его, сдавливал подушечками пальцев, массировал, потом снова гладил.

– Дыши, тощая эфа, дыши, – он прошептал, чуть склонившись надо мной, и наконец-то двинул тазом.

И я выдохнула, почувствовав движение члена внутри себя. И застонала. И выгнулась навстречу мужчине, раскрываясь для ласки.

– А ты неплох, бродяга, – откуда-то издалека прозвучал голос Рины.

Я попыталась подмахнуть тазом, насколько мне позволяли ремни, и в какой-то момент поняла, что горячий мужской член сменился холодным камнем. И я снова почувствовала, как внутри меня рождается свет – нестерпимо яркий, горячий, но не обжигающий. Он рос из того места, куда погрузился магический атаракс. Я чувствовала скольжение внутри, но уже не оно приносило мне наслаждение. Это было нечто другое, нечто из другого пласта реальности, связанное с чувственными ощущениями, но лишь отчасти.

Тело мое распалось на тысячу ярчайших вспышек. Я рванулась прочь, на миг словно зависнув над ритуальным столом, и тут же обмякла в ремнях. И почувствовала, как мне на живот пролилось что-то теплое. С трудом переводя дыхание, я скосила глаза, чтобы посмотреть на Алрика. Он стоял, одной рукой придерживая атаракс в моем лоне, а другой схватившись за свой фаллос. И с кончика члена на мою кожу капало его семя.

После церемонии Рина отправилась устанавливать свои порядки в оазисе, а мне было позволено отдохнуть. Меня привели в ту самую комнату, где я жила до злополучного побега с Алриком. У дверей выставили двойную охрану: здоровенного баруха с рогатым ящером на поводке у входа оставил Алрик, а пустынного воина с самым мелким из тарлов – Рина. Вероятно, они должны были охранять драгоценную эбин не только от внешних опасностей, но и друг от друга.

Еду мне принесли прямо в комнату. К моему удивлению, среди фруктов и печеных овощей оказалось несколько булочек-пупуль. Неужели повар сделал их специально для меня? Румяные, еще теплые, с хрустящей корочкой. Самая вкусная вещь, которую мне приходилось пробовать в жизни.

Мне вспомнился первый раз, когда Шиассу угощал меня этими булочками. Оставшись один на один со своими воспоминаниями, я раскисла. Из груди словно высосали весь воздух, заменив его ледяной глыбой. Я сидела на полу, жевала булочку и тихо всхлипывала. А слезы бежали по моему лицу двумя полноводными ручейками.

Я полюбила его, а он меня предал. Спокойно, цинично. Даже во время церемонии призыва воды в источник, трахая десяток своих наложниц, Шиассу был более взволнован. Но в объятия Рины он бросился, не раздумывая. И поплатился за это жизнью. При воспоминании о каменной статуе Повелителя Наг меня пробрал озноб, хоть в комнате было душно, и слезы полились с удвоенной силой.

Или нет? Рина сказала, что Шиассу жив. Снова соврала? Зачем? Я ведь и так в полной ее власти. Какую очередную пакость задумала эта страшная женщина? Свести меня с ума? Чтобы я изводилась, думая, что мой возлюбленный предатель может быть жив и прямо сейчас нуждается в моей помощи? Какой в этом прок, если по ее словам, я должна теперь хранить источник оазиса Тишь? Снова от меня ждали, что я буду искать воду. Вот только я по-прежнему не понимала, как это делается, несмотря на уже две гадкие церемонии с атараксом.

– Если бы наш источник давал столько воды, сколько ты сейчас, то у нас и проблем бы не было, – Жеймисс вошел в мою комнату, нагло растолкав обоих охранников, и принялся деловито накрывать на стол. – Я, вот, чайку тебе принес. На травах.

– Опять твой чаек? – спросила не очень дружелюбно и шмыгнула носом.

В прошлый раз чаепитие с Жеймиссом закончилось для меня сомнительным удовольствием.

– Хороший чаек, – толстяк расплылся в улыбке. – Успокоительный.

– Ну, раз успокоительный, то давай, – я еще разок всхлипнула и потянулась за чашкой.

Дождавшись, когда я сделала несколько осторожных глотков, Жеймисс спросил:

– А теперь давай рассказывай, что у вас там случилось? Где Шиассу? Что это за дама такая? Это действительно Рина?

Только-только высохшие слезы снова закапали с новой силой, стоило мне вспомнить про Шиассу.

– Ну-ну, перестань, девочка, – толстяк протянул мне тоненький платочек, и я без зазрения совести в него высморкалась.

Обреченно кивнула:

– Действительно, Рина. Ши сам это сказал, – решила ответить только на последний вопрос.

– А где он сам? – Жеймисс протягивал мне следующий платок, потому что первый мгновенно промок насквозь.

– Нет его больше! – я уткнулась в мокрую ткань, зажимая нос и пытаясь взять рыдания под контроль. – Он превратился в камень!

– Вот, значит, как, – распорядитель задумчиво погладил губы. – Он колдовал? Один?

– С Риной, – выдавила из себя и задержала дыхание, чтобы не плакать.

– С Риной, значит, – Жеймисс хмурился. – Получилось? То, над чем они колдовали?

Я отрицательно помотала головой.

– Интересно…

– Ничего интересного! – я вспылила, сорвавшись на Жеймисса, хотя его вины тут не было. – Шиассу предал меня. Предатель! И стал каменным истуканом, когда эта стерва выпила из него всю магию.

Я заревела в голос, успокоительный чай Жеймисса мне не помогал.

– Интересно, – толстяк повторил, смирившись с потоком моих слез. – Нужно посоветоваться с Харписсом, он какой-никакой, а магик. Я-то в этих колдовских делах ничего не смыслю. Вот, только чаечек заваривать и умею, – Жеймисс хитро покосился на меня своими умными глазками.

Вздохнул и погладил меня по голове:

– Не убивайся так. Может статься, все еще можно исправить.

– Рина сказала, что Шиассу жив, но я ей не верю. Она всем врет! – я размазывала по щекам слезы тыльной стороной ладони, позабыв, что сжимаю в кулаке платок.

– Рина-Рина, очень интересно, – толстяк снова повторил это слово. – Давай-ка пей чай и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. Эта синеглазая зараза собирается завтра использовать тебя в ритуале призыва воды в источник. Тебе потребуется много сил. – Ложись-ложись, – Жеймисс принудительно закинул мои ноги на кровать и укрыл меня сверху покрывалом, словно заботливый отец. – А я пойду, наведу справки.

Подмигнув мне на прощание, толстяк-распорядитель вышел вон.

***

Спала я очень беспокойно. Мне было жарко, тревожно, влажное покрывало противно липло к телу.

Во сне я видела Шиассу. Он был так близко – только руку протянуть. Черные бархатистые глаза смотрели с горечью. Мне стало так жаль повелителя змей. Гордый, сильный – он был жестоко унижен сначала пустынником, отобравшим его власть, потом его бывшей возлюбленной, отобравший его жизнь. И теперь он пытался без слов вымолить мое прощение. Готова ли я была простить его? Я не была готова отвечать…

Но я протянула руку, попытавшись коснуться лица Шиассу. И вдруг он рывком отдалился от меня, а я увидела, что живой на теле Шиассу была только его голова. Все остальное было камнем – холодным и неподвижным. Я снова рванулась к хозяину оазиса, но ноги мои увязли в песке, а какая-то сила неумолимо потащила назад. Я сопротивлялась, но руки и ноги стали ватными, словно онемевшими, и не слушались меня. А повелитель змей отдалялся все больше. Статую заносило песком, у ее ног пустынный ветер намел уже целый бархан. И Шиассу тонул в этом бархане. Еще чуть-чуть, и песок покроет его еще живую голову, и Наг задохнется…

«Шиассу!» – я попыталась позвать Нага, но не услышала своего голоса. Зато в рот и нос мне тут же набился сухой колючий песок. Я закашлялась. А Шиассу все отдалялся от меня. Все дальше и дальше…

Я задыхалась, хватая воздух ртом, пытаясь сбросить с себя липкую помеху, что мешала мне приблизиться к любимому и – проснулась.

Насквозь мокрое покрывало облепило мое тело, сковывая движения. В комнате было жарко и душно, сухой воздух рвал легкие. А в предрассветной тишине я слышала звук, который уже успела позабыть. Мелодичный перезвон колокольчиков, будивший саске по утрам и предупреждавший о приходе служанок.

***

Ширма, заменявшая в моей комнате дверь, отодвинулась, и внутрь бесшумно скользнули три служанки. Двое принялись деловито раскладывать свои снадобья, а третья, не поднимая головы, поднесла мне завтрак – зерновую кашу с сухофруктами и чай. Однако я не торопилась принимать угощение.

– Вы кто такие? Вас Рина прислала? – я села на кровати, скинув на пол промокшие простыни и настороженно глядя на девушек.

Лица двоих были мне незнакомы, третья не поднимала головы, протягивая мне завтрак на подносе.

– Нас прислал Алрик. Он велел доставить саске удовольствие утренним ритуалом пробуждения, – голос служанки с подносом показался мне знакомым, хоть она немного шепелявила.

– Покажи лицо! – я прикрикнула на девушку, и она нехотя, очень медленно, подняла голову.

Служанку все еще можно было узнать, но ее лицо перекосило, оно оплыло словно восковая свеча на жаре: уголок рта слева опустился книзу, левое веко было полуопущено, а во время разговора левая половина рта оставалась прикрытой:

– Доброе утро, саске.

От неожиданности я отшатнулась и тут же со всего маху ударила снизу по подносу, выбив его из рук девушки:

– Не приближайся ко мне, стерва! Или ты всерьез думаешь, что я приму пищу из твоих рук?

Ничего не ответив, Лилла принялась покорно собирать остатки испорченного завтрака. Две другие служанки испуганно жались друг к дружке со скляночками в руках.

– Пошли вон отсюда! – я прикрикнула на них, и девушки тут же заторопились прочь. – И передайте своему новому хозяину, что мне от него ничего не нужно. Уж тем более удовольствия!

Лилла задержалась, чтобы соскрести с пола и кровати остатки каши, а я исподлобья наблюдала за ней. Выглядела служанка ужасно. Произошедшая с ней перемена превратила ее миловидное личико в страшную маску. Левая рука плохо слушалась ее, она подволакивала левую ногу и оттого двигалась медленно и неуверенно.

Это выглядело очень жалко, и я все-таки не выдержала:

– Что с тобой случилось?

Она нехотя ответила:

– Это из-за того яда, что был в твоем бокале с соком гуармы. Который Повелитель Наг заставил меня выпить.

– Ну конечно, ты предпочла бы, чтобы его выпила я, – я в сердцах процедила сквозь зубы. – И теперь вместо тебя ходила такая вот красавица.

– Ты должна была отравиться насмерть! – Лилла вскинула голову. Губы ее дрожали, она готова была вот-вот расплакаться. – И я должна была бы, но Харписс спас мою жизнь. Лучше бы я умерла!

Лилла все-таки заплакала, но сквозь слезы продолжила уборку.

– Сама виновата, – мне больше не было жаль коварную отравительницу. – Это твоя плата за подлость.

– У меня не было выбора, – служанка бережно собрала черепки от разбитого чайничка. – Я должна была повиноваться, иначе мне не дали бы воды. Или отправили в пустыню на съедение джантаку.

– Могу тебя обрадовать, мираж больше не закрывает оазис, и скоро здесь и так будут все окрестные джантаки. Вопрос времени.

Лилла подняла на меня испуганный вопросительный взгляд, и я отвернулась от ее изуродованного лица:

– Кто тебя заставил? – у меня было несколько кандидатур на роль главного отравителя.

Ответом было молчание.

– Кто тебя заставил? Отвечай! – я повысила голос. – Я все равно знаю ее имя, но хочу, чтобы его назвала ты, – я решила блефовать до последнего, и моя хитрость удалась.

– Нагайна, – Лилла ответила с обреченным вздохом.

– Так я и думала, – я удовлетворенно кивнула. – Продолжаешь служить ей? Снова решила меня отравить? – я указала подбородком на остатки уничтоженного завтрака.

– Нет, что ты, саске! – в голосе Лиллы была горечь, страх, обида – много всего. – Меня прислал Алрик. И велел мне самой пробовать всю твою пищу перед тем, как дать тебе, – служанка стояла, понуро опустив голову.

– Так что ж ты не попробовала? – я спросила с мстительным ехидством в голосе.

– Я не успела, – Лилла вздохнула. – Но если саске пожелает, я принесу новый завтрак. И попробую его первой.

Лилла выглядела очень жалкой и несчастной. Чуть помедлив, я согласно кивнула:

– Хорошо, неси новый завтрак. Будем есть его вместе.

***

Лилла не обманула, и новая порция каши оказалась не только безопасной, но еще и вкусной. Служанка честно попробовала ее первой, а потом с такой жадностью провожала в мой рот каждую ложку, что я не выдержала и разделила с ней трапезу. И теперь мы сидели в пустой спальне, за дверями которой стояли на охране две боевые ящерицы, готовые перегрызть друг другу глотки из-за меня, а я ела кашу с одной ложки со своей неудачливой отравительницей. Воистину, жизнь странная штука.

А потом за мной пришли.

– Пошла вон, тасака, – Рина коротко бросила прислуге, и Лилла, подхватив остатки завтрака, без оглядки убежала прочь. Видимо, Рина уже успела внушить уважение к себе. Или страх.

– Собирайся, – эбин скомандовала мне коротко и властно.

– Куда, позволь спросить? – а я заупрямилась. Кто она вообще такая, чтобы мной помыкать? Любовница Повелителя Наг? Так ведь бывшая любовница – бывшего повелителя.

– Воды в источнике осталось на полдня, если тратить ее на весь оазис. Если снять с довольствия лишних людей, то протянем еще дня три-четыре, – видя, как меняется выражение моего лица с надменно-пренебрежительного, на испуганно-недоверчивое, Рина усмехнулась.

– И кто же в оазисе лишний? – я спросила, проглотив комок в разом пересохшем горле.

– А вот это я теперь решаю. Собирайся! Будем возвращать воду в источник. И не суетись, наряжаться не нужно. Одежда тебе не понадобится…

…Я шла к источнику, словно на заклание. Хотя, по большому счету, это именно оно и было. Рина хотела с помощью какой-то моей внутренней силы, которую я и сама-то толком не чувствовала, наполнить водой резервуар. Что ждало при этом меня, никого не волновало. Впрочем, на предыдущем ритуале, в котором участвовал Шиассу, я побывала. Все его участницы остались, хоть и обессилевшими, но живыми. Интересно, кто на сей раз будет заменять Повелителя Наг? Впрочем, нет, мне это не было интересно. Я уже об этом догадывалась.

На плацу возле источника нас уже ждали. Вот только на сей раз, там не оказалось толпы обезумевших от вожделения саске. Несколько охранников с ящерицами на поводках, трое пустынников. У края опустевшего резервуара стоял Харписс. Лицо его по-прежнему прикрывала повязка, уже чистая. Рядом с ним, держа наготове ароматические палочки-афродизии, топталась Мистрисс. Маман явно чувствовала себя не в своей тарелке, опасливо косилась на пустынников и старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Столь разительная перемена в поведении властной управляющей гарема пугала почище, чем закрывающая глаза Харписса повязка.

– А где остальные саске? – я спросила, обратившись то ли к врачевателю, то ли к Рине, то ли к воздуху.

– Больше никого не будет, – ответила Рина. – Нам больше никто не нужен. Ну, кроме еще одного действующего лица.

Как я и подозревала, этим лицом оказался Алрик. Он появился на плацу последним. Как и ночью, на нем был надет только плащ.

– Ну, что, тощая эфа, опять мы с тобой в главных ролях? – пустынник спросил с напускной веселостью, однако в глазах его я отчетливо уловила страх.

Он тоже не знал, чем может закончиться для него церемония призыва воды. Или наоборот, слишком хорошо это знал, но все равно не посмел ослушаться Рину. Чем же всех так напугала эта женщина? Тарлы, конечно, мерзкие твари, но я уверена, что молчаливые рогатые ящеры барухов могли бы справиться с ними в случае грызни. Учитывая, что этих молчунов было почти втрое больше, чем тарлов.

– Начинаем! – Рина скомандовала, и Мистрисс медленно, словно нехотя, двинулась по периметру плаца, поджигая ароматические палочки в курильницах.

Алрик сделал шаг ко мне, и я тут же отшатнулась от него.

– Не приближайся, – процедила сквозь зубы со всем доступным мне ядом.

– Боюсь, у тебя нет выбора, тощая эфа. – Пустынник скривился и совсем тихо добавил, – Как и у меня.

– Ну, тебе-то твоя роль в этом спектакле вполне по душе.

Все ждали от меня каких-то действий. Быть может, что я брошусь на шею Алрику со страстными поцелуями. Но, несмотря на стелющийся по плацу аромат афродизий, я лишь отстранялась от него все дальше.

– Поверь, я бы предпочел делать это с тобой где-нибудь в другом месте. Подальше отсюда. И без лишних зрителей, – Алрик исподлобья покосился на Рину и еще на шаг приблизился ко мне.

– Ты так ее боишься? – от меня не укрылся этот его затравленный взгляд. Словно у зверя, загнанного в западню.

– И тебе тоже стоит, тощая эфа. Поверь мне и иди уже сюда, – он протянул ко мне руки. – В твоих же интересах закончить все побыстрее.

С этим я не могла не согласиться. И как ни противна была мне очередная близость с подлым пустынником, я сдалась и покорно позволила ему снять с себя одежду.

– Вот, так-то лучше. Будь хорошей девочкой, и я сделаю тебе приятно, – он выдохнул мне на ухо, а я только поежилась от его дыхания.

Он скинул плащ, оставшись полностью обнаженным. Воин был хорошо сложен: сухой, поджарый, словно пустынный волк, но сейчас меня не радовала красота его тела.

Мы с Алриком встали на краю резервуара. Рина заняла позицию чуть позади нас, и мне казалось, что в самый неожиданный момент она просто столкнет нас в воду. Если она к тому моменту уже появится в бассейне.

– Ласкай ее. Трахать не обязательно, но ей должно быть приятно, – эбин давала Алрику последние напутствия. – А это для тебя, малыш. Для остроты ощущений, – она шагнула к нам и вылила мне на голову содержимое маленького пузырька.

В ноздри тут же ударил знакомый терпкий запах.

– Это же мужская афродизия, – я вспомнила, как Мистрисс заставила меня натереться таким снадобьем перед самым первым моим практическим занятием.

– Она самая, – эбин кивнула.

И я уже чувствовала, какой действие произвел этот коварный запах на пустынника. Мужчина уткнулся носом в мои волосы, с шумом втягивая их аромат. Сцепил руки под моей грудью, сжав их так сильно, что я едва могла вдохнуть.

– Прав был змееныш, ты просто невероятно пахнешь, – он шептал мне на ухо, и, против моей воли, этот горячий шепот и запах афродизий делали свое дело.

Я расслабилась, подавшись к мужчине задом, словно давая ему разрешение на проникновение. И он этим разрешением немедля воспользовался. Я натужно выдохнула, принимая внутрь мужскую плоть, твердую, горячую. Хоть Алрик и уступал Шиассу размерами мужского достоинства, но тоже был обладателем весьма внушительного инструмента. Как раз такого, чтобы доставить максимум удовольствия, но при этом не сделать больно.

Алрик с силой прижался ко мне, пытаясь погрузиться в женскую плоть возможно глубже, и замер на несколько бесконечных мгновений. Я обмякла в его руках, однако мне было мало того удовольствия, на которое был способен Алрик. Я потянулась рукой к своей промежности, намереваясь ласкать себя, но пустынник, заметив это движение, резко оттолкнул мою руку и принялся ласкать меня сам, с удивительной ловкостью и нежностью орудуя пальцами.

– Куда же ты торопишься, тощая эфа? – он снова толкнул меня бедрами, и я почувствовала движение его члена внутри. Мне казалось, что с каждой фрикцией он становился толще и тверже, но все равно этого было недостаточно.

Я повернула голову к Рине – в глазах эбин светился лихорадочный огонь. Вероятно, она была бы не против поменяться со мной местами, но отчего-то не могла или не хотела делать этого. И мне захотелось хоть немного позлить эту стерву. Я показательно прогнулась в спине и застонала, так томно и громко, как только смогла. И Алрик тут же отреагировал на мое хулиганство. Его пальцы, ласкающие мою промежность, дрогнули, член внутри моего лона встал колом. Он ускорился, было, но в тот же момент с руки Рины слетел искрящийся разряд и впился в ягодицы пустынника. Раздался протяжный звон, словно кувалдой ударили по хрустальному колоколу, но он при этом не разбился, а выстоял. Алрик дернул своим красивым задом, зарычал от негодования, но толчков не прекратил.

– Не увлекайся! Приятно должно быть ей. Как можно дольше. А ты терпи и не смей кончать. Понял? Или мне объяснить доходчивее? – второй разряд сорвался с пальцев эбин, пролетел над нашими головами и одним касанием испепелил росший на краю источника куст сакхары.

Эта демонстрация не впечатлила пустынника. Хитроумные нательные рисунки защитили его от магии Нага, могли теперь защитить и от колдовства его наложницы.

– Тасака! – Рина процедила сквозь зубы и, злобно сверкнув синими глазами, рванула с шеи небольшой кулончик, показав его Алрику.

Ослепленная страстью, я едва смогла разглядеть это незатейливое украшение. Просто темный неровный камешек. Но при виде его пустынник разом присмирел. Он замедлился, вот только мое вожделение никуда не делось. Наоборот, от испуга я едва не кончила. Я схватила руку Алрика, с тихим стоном прижала к своей промежности, заставляя его ласкать меня не только внутри, но и снаружи. И он подчинился, медленно и осторожно поглаживая нежные складочки. Но я не хотела осторожно, я хотела жестко и быстро. Меня рвало изнутри неукротимое желание. Я хотела быть наполненной, и в тот момент мне уже неважно было, кем – Шиассу, которому прочили стать моим истинным, но который предал меня, или бродягой-пустынником, алчным эгоистом, уже столько раз спасавшим мою жизнь.

И, наконец, желание вырвалось наружу громким криком. Я дернулась, сотрясаясь от судорог оргазма, и соскользнула с члена, упав на четвереньки. Я застыла на краю бассейна, закрыв глаза и дожидаясь, пока сладкие конвульсии внизу живота не утихнут.

Наконец я почувствовала на лице прохладные свежие брызги. Вымученно улыбнулась и открыла глаза, заглянув внутрь источника.

Резервуар был пуст.