Нагису. Идеальное оружие

         Пустынный темный переулок был безлюден. Высокие бетонные заборы и  обшарпанные стены зданий смыкались над головой, оставляя лишь полоску серого беззвёздного неба. Холодный ветер лениво гнал по дороге обрывки мусора. Глухая ночь в бессоннице ворочалась с боку на бок. В такой час в переулке не было ни души, как вдруг одинокое пятно жёлтого фонаря выхватило из мрака человеческий силуэт. Молодая женщина лет тридцати из последних сил бежала по дороге.

         Волосы выбились из косы и хлестали по щекам. Подол длинной юбки был испачкан в грязи. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди с хрипами. Женщина пошатнулась и чуть не завалилась на дорогу. На секунду она остановилась, дикими от страха глазами озираясь по сторонам. В глубине переулка нечто привлекло её внимание. На слабеющих ногах женщина устремилась туда, как к последнему спасению.

         Громоздкие мусорные баки укрыли тонкую фигуру, забившуюся в самый угол грязной мусорной площадки. Женщина чуть слышно всхлипнула и, словно вторя ей, откуда-то из под складок одежды раздался слабый тихий плач.  Женщина зашикала, испуганно огляделась и ещё крепче прижала к груди крохотный тёплый свёрток.

         Несколько часов она просидела в тупом оцепенении, пока липкий холод промозглой земли не начал просачиваться под одежду. Женщина пошевелилась, тело затекло и болело. От движения ребёнок проснулся и начал громко плакать. Женщина вздрогнула и обвела свой закуток испуганными глазами, как будто видела его впервые и не понимала, как сюда попала. Она попытаясь глубже спрятать ребенка в складках одежды, словно хотела укрыть его собственным телом. Слабым шёпотом женщина умоляла дитя перестать кричать. Но ребёнок был голоден и, вероятно, озяб. Недовольный плач лишь нарастал.

Из-за баков, со стороны переулка, раздались шаги. В ночной тишине они прозвучали словно бой барабана, возвещающий вынесение приговора. Женщина заметалась, попыталась встать, но тело ослабло и не слушалось. Шаги приближались. Женщина крепко зажмурилась и сжалась в комок, пряча у сердца самое драгоценное, что у неё было.

Громых-громых. Кто-то завернул к её убежищу. Громых. Подошёл вплотную, навис над ней. Женщина затаила дыхание, ожидая самого страшного.

Чья-то рука мягко тронула её за плечо. Начала аккуратно тормошить, не причиняя боли, но заставляя раскрыть глаза.

– Что с вами? Вам плохо? Вы ранены?

Над женщиной сидела девушка лет двадцати. Янтарные глаза смотрели участливо. Черные волосы были острижены под каре, прямая челка закрывала лоб.

– Вам нужна помощь? Ваш ребёнок болен?

Девушка продолжала задавать вопросы. Её голос звучал ласково, баюкающе. Это заставило женщину выйти из ступора. В горле пересохло от жажды, и язык с трудом ворочался во рту, но она нашла в себе силы разлепить иссохшие губы:

– Помогите! По-помогите нам! – прохрипела она, хватая девушку за рукав.

– Вам нужна помощь? Что случилось?

– Эти мон… монстры идут за нами. Они… убили мужа. Три дня… я скрываюсь три дня… Они идут за нами по пятам. Монстры… – Женщина тяжело разрыдалась. Она говорила с трудом, едва в состоянии связать вместе несколько слов. -  Чудовища убили моего мужа и хотели убить сына. Но я убежала и спряталась. Мы скрываемся по подвалам три дня. Сын… голоден. Мы ничего не ели. Это чудовища… Они найдут нас! Надо бежать!

Женщина с необыкновенной резвостью вскочила с места. Её глаза смотрели куда-то мимо девушки. Она рванулась в сторону, но споткнулась и упала на колени.

– Не бойтесь, всё хорошо. Я помогу вам.

Девушка подхватила бедную мать под локоть и помогла встать. Она приоткрыла край тряпки, скрывавший лицо младенца. Ребенок больше не плакал, но красное от натуги личико было залито слезами. Девушка улыбнулась и пощекотала ребёнка. После этого подхватила мать, едва стоящую на ногах, и решительно двинулась в переулок.

Полуобезумевшая от страха и пережитого женщина начала было сопротивляться, но девушка твёрдо обняла её за плечи. В нежном девичьем голосе прорезались железные нотки, как будто в натопленной комнате вдруг  повеяло ледяным сквозняком:

– Не бойтесь. Я не дам вас в обиду. Вам с ребенком больше ничего не грозит. Чудовища вас не тронут. Даю вам слово.

                                                                               Кто твой истинный враг?

– Куда, демон его раздери, запропастился Нагису?! Что-то я не рвусь без него начинать.

– Не кипешись. Наверняка, он в штабе. Они там любят до последнего сверять свои планы.

– Надеюсь, ты прав, и он будет участвовать в операции.

– Так парни говорили.

– Угу. – Хогард зябко поёжился, хотя ветра не было. К тому же он был в полном боевом снаряжении, так что даже если бы ветер и был – он бы всё равно не почувствовал.

Оперативники Главного Управления по Противодействию Новейшим Угрозам, сокращённо ГУПНУ, стояли на позициях. Девять подразделений: сто восемь человек или четверть людей всего Восточного Отделения. Несколько месяцев назад разведка нашла крупное гнездо – от десяти до пятнадцати демонов, и после месяцев подготовки операция наконец вошла в финальную стадию – бойцы изготовились на штурм.

Заброшенное здание на окраине города было окружено мощными прожекторами, территория очищена от гражданских, периметр перекрыт. Подразделения выстроились в боевые порядки. Каждый боец, как «Молитву о Воздаянии», знал свои действия и место в идеально проработанном плане.

Высокий уровень координации необходим при сражении с демонами. Иначе их не одолеть. Ведь даже самый обычный демон стоит пяти-десяти бойцов, в зависимости от ранга. Уровень потерь при каждой операции весьма велик и составляет от десяти до двадцати процентов.

Именно поэтому два оперативника предпоследнего, пятого ранга, стоявшие в начале «коробки», не рвались вступать в бой. Хотя на этот раз подготовка была проведена безупречно. Им удалось застать демонов врасплох, так что операция должна была пройти по плану.

Пять подразделений – шестьдесят человек – в том числе и они двое, ждали сигнала о начале операции недалеко от главного входа в здание. Ещё четыре подразделения – сорок восемь человек – стояли на изготовке у второго, запасного, входа. Все они ждали сигнала от бойцов, проникнувших в подвал, о том, что свет в здании включен, ведь демоны боятся света. Одновременно с этим зажгутся прожектора, и подразделения пойдут на штурм.

Первые вошедшие займут позиции у входа и откроют огонь. Затем в ход пойдут дымовые шашки. Под прикрытием огня и дыма в здание постепенно войдут все подразделения. Они будут продвигаться вглубь, загоняя дезориентированных демонов в ловушку в центре здания.

Когда они соединятся с подразделениями, вошедшими с чёрного хода, будут подорваны входы в помещение, где к этому времени соберутся все демоны. Все девять подразделений вступят в бой и перебьют тварей. Победа.

План был прост, как дважды два. Хотя бойцы низших рангов не были посвящены во все детали, но Хогард доверял командирам, разработавшим эту операцию. Тем более что среди них, говорят, был и Нагису.

Хогард зевнул и переступил с ноги на ногу, как вдруг по рядам бойцов, будто ветер по верхушкам камышей, пролетел шепоток. Хогард повернул голову и увидел невдалеке одинокую фигуру, проходящую сквозь ряды ровно выстроенных «коробок». Сомнений быть не могло – это был Нагису.

От остальных бойцов его отличала не только свобода действий, но и приметная экипировка. На нем не было ни шлема, ни бронежилета - только перчатки, наколенники и налокотники, а на голове лишь тканевая маска и очки с закреплённой на них системой ночного видения. Также, в отличие от всех остальных, у Нагису не было автомата. Вместо этого за спиной торчали два клинка из тавтала. Такой клинок был на вооружении у каждого бойца – ведь это и есть основное оружие против демонов. Но Нагису был единственным, кто сражался сразу двумя.

Хотя его скрывала маска, Хогард как будто бы видел растрёпанные белоснежные волосы, безупречно красивое лицо и льдисто-голубые глаза, от одного взгляда которых по спине пробегал неприятный холодок.

Хогард ткнул локтём товарища из своей «тройки» и кивнул в сторону движущегося к зданию парня. Но голова его напарника, так же как и головы всех остальных бойцов, и так поворачивалась вслед за передвижениями молодого бойца. Нагису прошёл в самое начало построения и встал между «коробками». Это могло означать только одно.

– Всем подразделениям – начинаем операцию! – раздалось в наушнике.

Хогард покрепче перехватил автомат и повернул голову вправо. Через долю секунды площадка перед зданием озарилась нестерпимо ярким светом прожекторов.

– Первое и второе подразделения – пошли! – услышал Хогард команду и ринулся к цели.

Последнее, что он заметил перед тем, как всё его внимание сосредоточилось на заветной двери, – была неподвижная фигура в чёрном, обтекаемая бегущими людьми.

Первое подразделение вошло в здание. Раздались звуки пальбы. Внутрь были заброшены дымовые шашки. С демонами всегда так – сперва надо стрелять, а потом разбираться, что к чему. В наушнике прозвучало: «Чисто!». Второе подразделение, в котором состоял Хогард, зашло внутрь. Нервы были сжаты в тугой комок. Места для чувств, мыслей, эмоций не осталось. Лишь голые инстинкты и реакции натренированного тела.

Подразделение Хогарда минуло первую комнату. По одному бойцы заходили во вторую, паля без разбору во все стороны. Лишь когда немногочисленная убогая мебель превратилась в опилки, Хогард отметил отсутствие движения и позволил себе перевести дыхание. Он занял позицию недалеко от двери, для того чтобы в случае чего иметь большую манёвренность, и сосредоточенно замер, пропуская мимо себя следующую команду бойцов.

Мимо Хогарда пробежало уже два подразделения, как вдруг в комнате погас свет. Это не могло быть хорошим знаком. Хогард чертыхнулся и включил режим ночного видения. Кругом было тихо. Бойцы замерли на своих местах, до рези в глазах всматриваясь в тёмные углы и проёмы дверей. В наушниках звучала ругань вперемежку с приказами командиров подразделений:

– Что это, черт возьми?

– Что случилось? Шенли, Галл, вы на позиции? Где свет? Повторяю, у нас выключился свет! Приём!

– Всем подразделениям – оставаться на местах! Будьте наготове!

– Парни, дышите глубже. Похоже, сейчас начнётся.

И оно началось. Сперва Хогард услышал истошный крик раненого или убитого бойца и запоздало последовавшую автоматную очередь. Только затем он увидел промелькнувшую в дверном проёме тень. Сердце застучало у самого горла, спотыкаясь на каждом ударе. Хогард прицелился и выпустил очередь в том направлении. Поздно. Тварь уже проскочила в следующую комнату. Секундой позже там тоже раздалась беспорядочная пальба и крики людей.

– На нас напали! – взорвались наушники.

– Здесь двое, нет трое демонов! Нам нужна поддержка!

– Чёрт, нас прижали! Мы зажаты в «кухне» на первом этаже! Помогите! Пришлите к нам ещё подраз… Пшш…

«Чёрт! Чёрт!» – ругался про себя Хогард, пытаясь понять, куда бежать. Сколько раз он уже участвовал в стычках с демонами, а привыкнуть всё равно не мог. Ладони и спина вспотели. Хорошо, на руках были перчатки, а не то он уже выронил бы автомат.

– Хогард, я справа! – услышал боец голос «ведущего» тройки.

Когда кругом царит неразбериха, в подкорку каждого бойца вшито: первым делом найти свою «тройку». «Тройка» – это тактическое подразделение из трёх человек. Она состоит из ведущего, аналитика и прикрывающего. «Тройка» считается минимальной единицей для вступления в бой с демонами.

Хогард нашёл глазами ведущего своей тройки и встал перед ним, направив автомат на дверной проём. В следующее мгновенье его словно сшибло тараном и подбросило в воздух. Он ощутил себя песчинкой, подхваченной ураганом. Несколько раз он перекувырнулся в воздухе, после чего влетел в стену. К счастью, она оказалась непрочной и треснула от удара. Хогард не пострадал.

Едва опомнившись, ещё дезориентированный, Хогард начал палить в высокую тёмную фигуру, молнией мелькавшую в комнате. Попадал ли он хоть во что-то, сказать было сложно. В любом случае, нападавшему его атаки не причиняли никакого вреда. Моментально комната заполнилась громом выстрелов и пылью от крошащейся штукатурки. Всего один демон – и идеальное построение полетело в тартарары, превратившись в хаос из беспорядочного движения, криков и брызжущей крови. Вдруг тварь застыла посреди комнаты, а затем обернулась и посмотрела Хогарду прямо в глаза.

В своей жизни оперативник не испытывал такого ужаса. Впервые Хогард так близко и так отчётливо видел чудовище. Демоны были человекоподобными существами. И всё же с людьми у них было столько же общего, как и у сосущего кровь из мухи паука. Тварь была чуть выше человеческого роста, мощной и мускулистой. Всё тело, покрытое обрывками одежды, бугрилось чудовищно вздувшимися жилами и венами. Лицо было искажено гримасой злобы. Под кожей толстыми змеями проступали чёрные вены. С клыков в открытой пасти капала слюна.

Но самым страшным… самым страшным были глаза. Абсолютно чёрные, без белков. Хогарду показалось, что он заглянул в бездну, из которой на него смотрит сама тьма. Словно загипнотизированный, он наблюдал, как демон начал обманчиво медленно двигаться в его сторону. Вот он поднял руку для удара, и только тут Хогард вспомнил… Он посмотрел туда и увидел это. То, что раньше рассматривал лишь в учебниках по анатомии демонов. Демон занёс над ним «клешню», заменявшую тварям одну руку.

Примерно от локтя и ниже рука превращалась в отвратительный нарост. Вместо кожи, которая у демонов и так прочнее стали, она была покрыта панцирем. Пробить этот панцирь не могло ни одно известное оружие. Заканчивалась клешня пальцами-когтями, длинными и острыми, которыми демоны разрывали свою добычу.

Когда демон замахнулся на Хогарда этим, боец забыл не только всю свою подготовку, но и как дышать. Первобытные инстинкты заставили Хогарда отползти назад и скрючиться у стены. Когда он уже был готов распрощаться с жизнью, демон вдруг взревел душераздирающим, скрежещущим, словно нож по стеклу, рёвом и обернулся, переключившись на кого-то другого. Хогард заметил тусклый отблеск тавталогого клинка, застрявшего у твари в ноге.

Чудовище ударило наотмашь, и Хогард увидел, как его ведущий покатился по полу.

- Хогард, Треп, уходитие! – услышал он приказ откатившегося в сторону командира тройки.

 Знакомый голос заставил Хогарда прийти в себя. Он вскочил на ноги и, отбросив бесполезный автомат, выхватил Иглу. Иглой называют длинное тонкое шило с рукоятью. Единственный способ убить демона – это попасть ему этим шилом строго в основание позвоночника, между «атлантом», как называют первый, и вторым позвонками. Демон как раз стоял к Хогарду спиной, так что он замахнулся Иглой, целя твари в холку. Треп с другой стороны размахивал клинком, не давая демону подойти к раненому командиру. Демон занёс клешню для удара, как вдруг что-то отвлекло его внимание. Он выдернул из ноги застрявший клинок и через секунду исчез в дверях. Хогард с шумом выпустил из лёгких воздух. И тут в центре здания прогремел взрыв.

***

В вентиляционной шахте было душно. Пахло железом и затхлым воздухом, не говоря о том, что от тесноты у любого нормального человека случился бы приступ клаустрофобии. Нагису терпеть не мог замкнутых помещений. Но, с другой стороны, он не был вполне «нормальным». По крайней мере, так о нём говорили.

К тому же Нагису сам предложил этот план. Ему нужен был человек, который следил бы за тем, как демоны собираются в одном месте. Но ни один взрослый мужчина, тем более внушительных размеров тренированный оперативник, не поместился бы в шахте вентиляции. Так что ответ был очевиден. Это сделает он.

Место засады тоже выбрал он сам. Нагису был уверен, что именно в этой комнате демоны соберутся  в случае опасности. Поэтому когда бойцы ГУПНУ с максимальным шумом вошли в здание, Нагису проник в вентиляцию через подвал и, держа схему коммуникаций в голове, прополз около двухсот метров до нужного места. Заняв позицию, он наблюдал за комнатой сквозь узкую решётку в потолке.

Пока всё шло хорошо. Нагису не почувствовал засады, а значит, им удалось застать демонов врасплох. Двое оперов сумели в нужное время включить в здании свет. В помещении под ним уже начиналось лихорадочное движение. И всё же, почему он никак не мог отделаться от неприятного зудящего ощущения где-то на задворках сознания? Как если бы, уходя из дома, забыл выключить на плите газ.

Нагису ещё раз прикинул расклад. В этом гнезде, согласно докладу разведки, около пятнадцати демонов. Допустим, защитников из них около четырех-пяти на группу. Остаётся ещё десять. Двое-четверо из них тоже обучены, остальные шесть-восемь – просто мясо. Наверняка, не все они собрались здесь сегодня. Так что Управлению придётся иметь дело где-то с десятью-двенадцатью, из которых серьёзную угрозу могут представлять, при худшем раскладе, не больше пяти-шести.

Звучит не так и плохо. Особенно если выходы из помещения, где соберутся демоны, удастся подорвать. Это, конечно, их не убьёт, но вызовет переполох и панику. И тогда их можно будет взять по одному. И всё же… всё же что-то было не так. Вдруг в комнате внизу погас свет. Нагису замер и прислушался. В здании, где-то в районе главного входа, раздались выстрелы.

Нагису не стал мешкать и пополз налево, к угловой – пустой – комнате. Подумать можно и по дороге. Не важно, что именно произошло. На данный момент факты таковы: их обнаружили; разведчики, включившие свет, мертвы. И ещё: в комнате, где они устроили засаду, демонов не будет. Нагису включил прибор ночного видения и аккуратно снял вентиляционное окошко, чтобы выбраться.

Думать нужно быстро. Чем медленнее решаешь, тем больше фора у демонов, а значит, больше шансов, что они ускользнут. Что они задумали? Как будут действовать? Грохот выстрелов у главного входа нарастал. Беспорядочные крики в наушнике связи отвлекали, и Нагису его выключил. Они попытаются прорваться у главного входа? У чёрного? Судя по разрозненным сообщениям, которые Нагису удалось отфильтровать из информационного шума, на Управление напало пять-шесть демонов. Где остальные? Почему не собираются вместе для защиты?

Со стороны комнаты, где Нагису только что был, прогремел взрыв. Он присел, закрыв голову руками. К счастью, заложенные снаряды не были очень мощными, так что до укрытия Нагису взрывная волна не дошла. Но ведь он не давал команды на подрыв. Значит, это были демоны. Всё пошло кувырком.

И вдруг Нагису понял. А что делал бы он в такой ситуации? Бросился на врага, очертя голову, грозя попасть в ловушку? Нет, он попытался бы отвлечь противника и малыми силами разведать обстановку. Нашёл бы самое уязвимое место и там прорвался. Нагису снова включил связь и, переключившись на третью линию, обратился к Командующему Операцией:

– Это Нагису. Приём.

– Нагису, как обстановка? Ты что-нибудь видел? Что происходит?

– Я думаю, они прощупывают наши силы. Решают, где лучше прорваться.

Командующий раздражённо цокнул языком.

– Ты снова за своё. Говоришь так, будто они действуют разумно.

Нагису промолчал. С явной неохотой Командующий заговорил:

– Ладно… В любом случае, что предлагаешь?

– Дайте мне одно подразделение для разведки. Я выясню, где они собираются. Там и ударим всеми силами.

– А тебе хватит одного? – с сомнением спросил мужчина. – Не боишься нарваться на большую группу, имея всего одно подразделение?

– Нет. Всё будет в норме. Мне хватит одного.

– Ну, как скажешь… – неуверенно протянул начальник, но спорить не стал. – Подожди, сейчас выясню, кто посвободнее.

Наушник замолк. Нагису прождал полминуты. После чего связь снова включилась:

– Высылаю к тебе Второе подразделение. Буду ждать координаты для удара. Конец связи.

Нагису снова выключил наушник, чтобы болтовня в эфире не мешала думать, и, слившись с тенями, принялся ждать.

Девять взвинченных, потрёпанных мужчин с шумом ввалились в комнату. Десятью минутами ранее Хогард с Трепом оттащили раненого ведущего их тройки в самое безопасное место, какое смогли найти. После чего поступил приказ выдвигаться в новую точку.

Пытаясь отыскать в темноте своего временного командира, мужчины светили фонарями во все стороны, пока не нашли невысокую худую фигуру. Нагису закрылся от света руками.

– В ваше временное распоряжение прибыли, – не особо учтивым тоном проговорил Командир Подразделения.

Его раздражение от необходимости подчиняться семнадцатилетнему юнцу было понятно. Зато Хогард с Трепом во все глаза рассматривали легендарного бойца. Вблизи он оказался ещё ниже и ещё более худым. Лица за маской видно не было. Зато из-за обоих плеч торчали перевитые кожаными шнурами рукояти знаменитых клинков, убивших столько демонов.

Нагису не стал спрашивать, где недостающие трое бойцов. И так ясно: ранены или убиты. Подразделению Хогарда ещё повезло. Впрочем, ещё не вечер. Едва удостоив бойцов взглядом, Нагису бросил:

– За мной, – но тут же добавил, обернувшись: – И выключите к такой-то матери свои фонари. Нам не нужно раньше времени привлекать внимание.

Они шли осторожно и медленно. Нагису часто останавливался и прислушивался. Ругался, что мужчины топочут, словно слоны на водопое, и резко менял направление движения. Хогард и Треп только удивлённо переглядывались: что за тактика такая? Куда они идут?

Удивительно, но Нагису смог провести бойцов, ни разу не наткнувшись на демонов. Но разве задача состоит не в том, чтобы их найти, вместо того, чтобы от них прятаться?

– Слушай, мы блуждаем уже двадцать минут и пока не встретили ни одного демона. В то время как наши там сражаются из последних сил. Не лучше ли вернуться? – не выдержал Командир Подразделения.

Это был опытный боец, делом заслуживший своё звание. Хогард знал его, как человека храброго и прямолинейного. Понятно, что ему не нравилось отсиживаться, пока другие сражаются. К тому же, по мере того как время блуждания по лабиринтам здания в полной темноте увеличивалось, количество вопросов тоже росло.

Нагису не отвечал, будто не слышал вопроса. Он стоял посреди комнаты, крутясь вокруг себя и прислушивясь.

– Эй! Я вообще-то к тебе… – всё сильнее злясь, начал Командир Подразделения.

– Это подойдёт, – невпопад заявил Нагису.

– Что подойдёт? – не понял командир.

Нагису обернулся к бойцам:

– Стойте тут и ждите меня. Я скоро вернусь. Будьте начеку. – И не успел никто ничего сказать, как парень испарился.

– Чёртов псих, – процедил сквозь зубы командир.

Но приказ старшего по званию есть приказ – и они принялись ждать.

Нагису отошёл на расстояние, достаточное, чтобы люди в комнате его не услышали, и включил связь.

– Это Нагису. Приём. Я нашёл демонов.

– Координаты?

Нагису сообщил своё местоположение, после чего снова полез в вентиляцию. Он просидел в железной трубе ещё десять минут. Ему начинало нравиться. Он мог спокойно наблюдать за происходящим внизу, в то время как его никто не видел и не слышал.

         – Ну и что мы тут торчим, как бельмо на глазу? Кстати, а где мы? Пока псих вёл нас, я совершенно запутался.

         – Чёрт его знает. В какой-то жопе демона.

         Раздались смешки.

         – Командир, почему бы нам просто не отправиться обратно? Очевидно, что здесь никого нет.

         Командир подбросил в воздух и поймал за рукоять Иглу, которую крутил в пальцах последние пять минут.

         – Я бы с удовольствием сделал это, Хогард. Но мы не можем. Суборидинация, мать её. Если нарушим приказ, сами знаете: вычеты, объяснительные, штраф-санкции, понижения… Так что будем… А, чёрт!

         Командир едва успел сунуть Иглу в чехол, как на него полетела чудовищная массивная тень. Кто-то уже стрелял. В последнюю секунду командир сумел увернуться от удара. Откатываясь в сторону, он охватил взглядом комнату. Трое демонов, и из проёмов выпригивают ещё. Кажется, этот бой будет последним в его жизни.

         Нагису выбил решётку вентиляции и спрыгнул вниз, в полёте выхватывая клинки. Крест-накрест он рубанул по холке демона, на которого спрыгнул, и, не оглядываясь, рванул дальше. Комната была полна чудищ. Чтобы справиться с таким количеством тварей, требовалось пять-шесть подразделений. А здесь было одно, и то неполное. Ничего, скоро подойдут остальные силы. А пока Нагису собирался покрошить столько тварей, сколько успеет.

Невдалеке демон замахнулся клешнёй на оперативника. Боец был ранен: по руке текла кровь. Он неловко держал двумя руками дрожащий клинок, готовясь принять страшный удар. С разбегу Нагису упал вперёд ногами на спину и, скользнув по полу демону под ноги, рубанул его по лодыжкам. Демон взревел и пошатнулся. Нагису не дал ему времени прийти в себя. Один клинок он вонзил твари под рёбра и тут же второй, более короткий, – в холку, вместо Иглы. Танталовое лезвие разрубило позвоночник между атлантом и эпистрофеем.  Демон упал замертво.

Нагису резко ушёл в сторону от другого удара. Краем глаза он заметил, что спасённым оперативником был Командир Подразделения.

Напавший демон загнал Нагису в небольшое пространство между окном и стеной. Не дожидаясь, пока его окончательно прижмут, Нагису коротко разбежался и, оттолкнувшись от стены, сделал сальто в воздухе. Демон отреагировал мгновенно. Он развернулся, желая встретить Нагису там, где он приземлится. Но парень рубанул клинками ещё в полёте, находясь вниз головой. Ему удалось разрубить «смертельную» точку. Голова демона откинулась. Массивная туша повалилась на пол, заливая его кровью.

         Нагису дал себе пару секунд, чтобы восстановить дыхание и оценить обстановку. В углу комнаты демон небольшого роста завалил оперативника на пол. Кажется, командир называл его Хогардом. Чудовище было готово расправиться с мужчиной и уже занесло над ним клешню. Нагису оказался там на мгновение раньше. Он отрубил демону клешню и молниеносно ударил выхваченной Иглой в позвоночник. Демон даже не увидел того, кто его убил. Он задёргался в предсмертных конвульсиях и завалился на спину. Иглу вырвало из рук. Нагису не стал её доставать. Он стряхнул с клинков кровь и осмотрелся.

- Спасибо… - пытаясь перевести дыхание, выговорил боец, лежавший на полу.

         Нагису кивнул. В этой комнате с демонами было покончено. Несколько оперов, тяжело дыша, подпирало стены. Ещё несколько человек – раненых и убитых – лежало на полу. Перешагивая через тела демонов и людей, аккуратно поднимая ноги, чтобы не запачкаться в крови, Нагису отправился в соседнее помещение.

         Подкрепление уже подошло. В просторной комнате дралось около десятка людей и демонов. Сражение шло повсюду, но автоматных очередей больше слышно не было: в ближнем бою автоматы бесполезны. Иногда кто-то стрелял из пистолетов – разрывными или наркозом. Но в основном оперативники орудовали клинками – самым эффективным оружием против демонов. Нагису выдохнул и смертоносным вихрем вклинился в бой.

Он только разделался с очередным демоном, как чуть не попал под клешню. Нагису едва успел отпрянуть в сторону. Из-за ворота выскользнул кожаный шнурок, на который был подвешен железный свисток. Клешня демона зацепила шнурок, тот порвался и упал на пол. Нагису прыгнул демону под клешню и вонзил клинок снизу-вверх в подбородок. Даже такой удар не убил демона, но сильно дезориентировал. Тварь попятилась назад, размахивая клешнёй. Вместо того, чтобы добить, Нагису опустился на пол и стал шарить руками, пытаясь нащупать в грязи упавшую подвеску. Кто-то из сражающихся наткнулся на него и выругался: 

         – Эй! Какого демона! Не мешайся под ногами!

         Нагису включил фонарь и стал сантиметр за сантиметром обшаривать пол. Вдруг в метре от себя он увидел металлический блеск! Нагису бросился туда, но чья-то нога зацепила свисток и отбросила дальше. Чертыхаясь, Нагису на четвереньках пополз туда. Вот заветный шнурок снова показался в пыли. Нагису прополз между чьих-то ног и потянулся к нему.

         Ощущение опасности прошило тело разрядом электрического тока. Но перед тем как откатиться в сторону, Нагису всё же схватил заветный свисток. На то место, где он только что был, приземлился огромный демон. Лёжа на спине, Нагису выхватил пистолет и начал стрелять в демона тем, что было заряжено. Это были разрывные патроны. Демон довольно легко увернулся и прыгнул на Нагису. Всё, что парень успевал сделать – это выставить перед собой клинок. Но такая преграда не могла остановить чудище. Нагису приготовился получить удар.

         Над головой застрекотал автомат. Очередь не причинила демону вреда, но отбросила в сторону. Нагису запрокинул голову и посмотрел в сторону стрелявшего. Это был Хогард – тот боец, которого он спас в соседней комнате. Мужчина снова начал стрелять, но на этот раз демон прикрылся рукой и, ревя, снова прыгнул на Нагису.

         Перекатившись в сторону, Нагису опять увернулся. Он отбросил пистолет с расстрелянной обоймой. Демон был слишком близко, чтобы драться клинками, а Иглу Нагису потерял в другой комнате. Демон навис над ним, занося клешню. Хогард был либо занят сам, либо боялся стрелять, чтобы не попасть в Нагису. Парень оказался беззащитен и безоружен.

Демон ударил клешнёй. Нагису сумел перехватить её. Из последних сил удерживая клешню левой рукой, он вскинул правую к лицу демона. Из костяшек перчаток выскочили «когти» из тантала. Нагису резанул демона по глазам. Тот взревел и отпрянул в сторону, хватаясь за лицо. Когда он разорвал дистанцию, Нагису получил возможность использовать клинки. Он сложил их крест-накрест и, зажав между ними голову демона, резко рубанул в разные стороны.

Голова твари покатилась по полу. Кровь из артерии фонтаном забила во все стороны, залив Нагису с головы до ног.

– А, демон! Опять замарался… – брезгливо осматривая себя, процедил парень.

К этому моменту все оставшиеся твари либо были мертвы, либо их добивали команды из двух-трёх человек. Бой был окончен.

Нагису как мог очистил клинки и сунул в перевязь за спиной. После этого осторожно вынул из нагрудного кармана шнурок с подвеской. Нагису внимательно осмотрел свисток на предмет повреждений. У него был сколот край, и он больше не мог служить по прямому назначению, но это случилось не сегодня. Так что, не считая пятен грязи и крови, в сегодняшнем бою свисток не пострадал. Удовлетворённо кивнув, Нагису снова спрятал его в карман.

         Нагису снял очки и душную маску. Запахи крови, пота, страха, железа и адреналина плотной волной ударили в нос. Нагису тряхнул головой, позволяя слипшимся волосам принять более привычную гривоподобную форму. Первым делом по возвращении Нагису собирался принять душ. Он уже представлял, как подставит горячую кожу под прохладные упругие струи. Он стал пробираться к выходу из здания.

         – Эй, Нагису, у тебя что-то на лице, – крикнул проходивший мимо боец.

         Нагису не был уверен, что знает его. Он потёр нос и скулу рукой в перчатке. На белой коже лица – единственном месте, не заляпанном кровью – остались кровавые разводы. Мужчина и другие бойцы, наблюдавшие эту сцену, захохотали. Нагису покосился на них и молча зашагал дальше.

         Недалеко от выхода было небольшое столпотворение. Нагису остановился посмотреть. Что-то неуловимое зацепило его внимание. Он изменил своим планам поскорее принять душ и направился туда. Завидев приближающегося парня, большая часть оперов потеряла интерес к предмету, который они рассматривали, и быстренько разошлась. Но двое, стоявшие к Нагису спиной, его не заметили.

         – Кто это его так? – спрашивал один из мужчин.

– Похоже, свои же, – ответчал второй.

Нагису подошёл и встал рядом. Мужчины переглянулись и замолчали. То, на что они смотрели – был труп демона, коих здесь было немало. Но то, что отличало его от остальных – были ужасающего вида раны, изувечившие весь торс от лобка до шеи. Демон был буквально разорван на лоскуты. И это было очень странно. Кожа демона чрезвычайно прочна, мало что или кто может нанести ему такие повреждения.

– Кто нашёл? – коротко осведомился Нагису.

– Не знаю. Он уже был мертв, когда мы пришли, – ответил боец, стоявший слева.

Он явно хотел показать, что не имеет отношения к случившемуся. Более того, они с приятелем с удовольствием смылись бы отсюда, но не осмеливались так явно сделать это в присутствии Нагису.

Оба бойца, рассматривавшие труп, были старше Нагису лет на двадцать, но у обоих на груди красовались нашивки лишь с четырьмя зарубками. Нагису в свои семнадцать был старше их по званию – у него было две нашивки, что означало второй ранг. Как говорили бойцы: «Выше только звёзды» – то есть почти недосягаемый первый ранг, который давался лишь высшему руководству.

Нагису присел на корточки возле трупа. Нечто привлекло его внимание. Лица оперативников скривились в отвращении, когда Нагису запустил пальцы демону в рану. Немного повозившись, он вытащил кусок чего-то белого.

– Что это? – чуть отвернув голову, спросил один из оперативников.

Нагису покрутил предмет в пальцах.

– Это позвонок, – хмурясь, сообщил он мужчинам.

– Меня сейчас стошнит, – скривившись, проворчал боец, что стоял справа.

– Здесь что-то не так, – сказал Нагису.

В задумчивости он потёр рукой кустистую белую бровь. На ней снова отпечатались красные следы, но на этот раз Нагису ничего не заметил.

– По-моему, так просто разборки между демонами. Редко, но такое случается. Я вот видел как-то, как они глотки друг другу рвали. От такого зрелища кровь в жилах стынет, скажу я тебе.

Боец начал рассказывать смачные подробности той сцены, но Нагису не слушал. Здесь было что-то не так – не жестокость и даже какая-то кровожадность убийцы, – скорее глубина и размер ран. И ещё: этот демон умер не в этом бою. Вероятно, несколькими часами ранее. Чтобы сказать точнее, надо…

– Надо доставить его в Управление на экспертизу, – прервал Нагису продолжавшего разглагольствовать бойца.

– Зачем это ещё? – возмутился мужчина.

– Это приказ старшего по званию. Выполнять, – холодно отчеканил Нагису и направился к выходу, чтобы не слышать посыпавшиеся в спину проклятия.

***

         После завершения крупной операции Управление гудело подобно растревоженному улью. Ворота территории были открыты настежь, пропуская внутрь кареты скорой помощи, спец транспорт с бойцами, машины сопровождения и много кого ещё. Последними заезжали «гробы» – катафалки, везущие убитых.

         Вдоль дороги, ведущей к корпусам, толпились оперативники из других, не задействованных в сегодняшней операции, Отделений. Одни громко, вслух, другие шёпотом или про себя, но все считали количество машин, проезжающих в Медицинский Корпус. Сегодня скорых было шесть, а «гробов» – четыре. Не так плохо для рядовой операции. Но и не так хорошо, как рассчитывало начальство, учитывая время и масштаб подготовки.

         Внутри Главного Корпуса царило столпотворение. Только что прибывшие бойцы расходились сдавать оружие, в душевые и столовую. Те, кто был ранен не сильно, и кому не потребовалась скорая, сами направлялись в Мед Корпус.

Бойцов встречали не только медики, но и товарищи из своего и других Отделений. Все хотели знать, как прошло. Оперативники сбивались в большие и маленькие группки. Кого-то хлопали по плечам, кого-то из-под полы отпаивали спиртным во флягах, друзья обнимались. Кое-где уже слышался смех – это начинали зарождаться новые байки и мифы о ещё одной операции, которая войдёт в историю Управления.

Появление лишь одного человека было способно пригасить оживление, заставляя бойцов замолчать или перейти на шёпот. Люди расступались, давая ему пройти. Все взгляды следили за проходящим мимо юношей, но никто не заговаривал с ним.

Нагису шёл быстро и сосредоточенно. На его лице не было расслабленности и постепенно проступающей радости человека, который остался жив в довольно крепком замесе, какой произошёл сегодня. Наоборот, парень выглядел так, будто сражение ещё не закончено, и он только собирается в бой.

Только одно в его внешнем виде говорило о том, что Нагису только вернулся с задания: он весь был в крови, словно искупался в ней. Даже на полу после него оставались кровавые следы. Оперативники поспешно расступались перед ним, не желая испачкаться. Недовольные шепотки сопровождали его всю дорогу. «Куда он направляется в таком виде? Неужели нельзя было сперва принять душ и переодеться? Впрочем, с него станется разгуливать так по корпусу. Может, даже ему это нравится. Кто знает, что творится в этой больной голове?».

– В присутствии этого парня у меня мурашки по коже, – говорил один мужчина другому, глядя в спину удаляющемуся юноше. – Есть в нём что-то демоническое. И как только его взяли в Управление, зная, что он рос с демонами?

– Но ведь он тогда был ребёнком. Да и нашли его, когда ему было всего двенадцать. С тех пор он ни разу не давал усомниться в себе, – осмелился поспорить его товарищ.

– Подожди, ещё не вечер. Вот увидишь, он всех нас пустит по миру. Как только действительно запахнет жареным, на чьей стороне он окажется, это мы ещё увидим. Пригрели змеёныша…

         Нагису прошёл через коридор на втором этаже, как сквозь минное поле. «Пригрели змеёныша», – долетели до него чьи-то слова. Нагису вывернул на лестничную клетку, и зловещий шёпот остался позади. Он поднялся на последний, пятый, этаж и толкнул дверь в широкий коридор.

         Нагису показалось, будто он попал в другой мир. Здесь было абсолютно пусто: ни одного человека, полная тишина и абсолютная чистота, как в больнице. Нагису прошагал до середины коридора и остановился у двери с табличкой: «Начальник Восточного Отделения». Он обернулся и с каким-то даже удовольствием осмотрел свои грязные следы, как будто осквернявшие это место. Нагису громко постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл.

         В большом, но строго, по-военному, обставленном кабинете было двое. Оба мужчины обернулись на звук. Один был средних лет, небольшого роста, одутловатый и совершенно лысый. Он сидел в кресле за столом. Это был Начальник Восточного Отделения, Командир Брук. Второй мужчина был значительно старше и выше ростом. Он сидел на стуле напротив. Его прямая спина при этом не опиралась на спинку стула. Оба были одеты в гражданское, но на человеке, сидевшем на стуле, Нагису заметил ботинки военного образца.

         Когда дверь в кабинет неожиданно распахнулась, лицо Начальника Восточного Отделения скривилось в раздражении и начало наливаться красным. Он негодовал на непрошеного гостя и уже раскрыл рот, чтобы накричать на вошедшего. Но, увидев Нагису, осёкся. Раздражение на лице сменилось изумлением, когда он окинул парня взглядом с головы до ног. Его лоснящееся лицо раскраснелось, как передутый воздушный шарик, готовый лопнуть.

         Его гость, которого Нагису видел впервые, лишь нахмурился при появлении наглого юнца. Его лицо ничего не выражало, но глаза красноречиво говорили о том, что он сделал бы за подобное поведение. Он бросил вопросительно-выжидательный взгляд на своего собеседника.

         – Нагису… Не стоит так врываться в кабинет высшего начальства. Знаешь, за это я мог бы на месяц посадить тебя на хлеб и воду, лишив всех премий.

         Нагису молчал. Во взгляде не появилось ни покорности, ни осознания своего проступка. Очевидно, поняв это, а может, и не ожидая ничего другого, начальник вздохнул:

         – Ну что у тебя?

         Нагису оживился:

         – Мы нашли демона, убитого своими же. Я приказал привезти его сюда, чтобы сделать экспертизу. Прошу дать разрешение на проведение расследования.

         Начальник снова испустил длинный вздох, в котором одновременно читались обречённость и облегчение. Он потёр двумя холёными пальцами лоб.

         – Я должен был догадаться, что это ты… Сейг, прошу меня простить. Мне надо уладить это дело. Прошу, подожди меня в моей личной комнате отдыха. Это не займёт много времени.

         Мужчина, названный Сейгом, молча встал и, бросив на Нагису взгляд, полный высокомерного презрения, вышел в соседнюю дверь.

         – Ну что ещё…

         – Там произошло что-то странное, – перебил Нагису Командира, как будто не мог сдержаться от нетерпения. – Прошу дать мне разрешение на проведение расследования.

– И всё из-за демона, убитого своими же? – спросил Брук, сложив перед собой руки домиком. – Мне уже обо всём доложили. Думаю, тебе известно, что такое случается. Внутривидовая борьба. Сражались за самку или ещё что-то тако…

– Дело не в этом, – снова перебил Нагису.

Начальник Отделения прикрыл глаза, но снова смолчал. Только его ноздри раздувались, говоря о поднимающемся внутри гневе.

– Он умер не в том здании. Вероятно, он вообще был не из этого гнезда. Его подбросили туда, чтобы мы его нашли.

После этих слов Брук резко распахнул глаза и подался вперёд.

– Почему ты так решил?

– Он был убит раньше, как минимум за несколько часов. Уверен, криминалисты это подтвердят. К тому же характер его ран… необычный. Не уверен, что вообще демон может нанести демону такие сильные повреждения.

– Пусть даже так. Но ты сказал, что его подбросили, чтобы мы его нашли. Это невозможно, ведь демоны не знали об операции. Да и зачем кому-то делать что-то подобное?

Нагису пожал плечами. Командир Брук задумался. Какое-то время Нагису ждал, но затем не выдержал:

– Так вы дадите разрешение на проведение расследования?

Брук ещё немного помолчал, его брови были сдвинуты к переносице. Но затем всё же кивнул:

– Хорошо. – Нагису просветлел. Брук поспешил добавить: – Но только на этот раз. И только из уважения к первому Главе, который доверял твоим суждениям. Но это последняя уступка, на которую я иду.

Нагису кивнул и уже направился к выходу, но Начальник его остановил:

– Есть ещё один вопрос. И он не такой приятный для тебя.

Нагису остановился на полушаге и вопросительно обернулся.

– Я знаю, зачем ты взял то подразделение. Второе, кажется?

– Да, – протянул Нагису, – для того, чтобы провести разведку.

– Ты использовал их как приманку, – спокойно произнёс Брук. Он следил за реакцией юноши.

– С чего вы взяли? Мы нашли место, где собира…

– Там никого не было, – на этот раз Командир с явным удовольствием перебил Нагису. – Если ты хотел, чтобы об этом не узнали, надо было убедиться, что командир Второго погибнет в бою. Он доложил мне, что там не было никаких демонов, а ты просто оставил их в одиночестве. После чего ты доложил Командующему Операцией, что нашёл место прорыва. И через десять минут на оставленное тобой в виде приманки Второе подразделение и правда напали демоны.

К твоему счастью, никто ничего не понял. Но я сложил части мозаики, и вот что получилось. Ты использовал то подразделение в качестве приманки. Затем сообщил координаты, где якобы собрались демоны, хотя демонов там не было. Через какое-то время твоя ловушка сработала. Демоны обнаружили Второе подразделение и напали всем скопом. Вероятно, чтобы затем прорваться в том месте к выходу. К счастью, наши силы подоспели вовремя и перебили всех демонов разом. Я ничего не упустил?

Нагису молчал, глядя на Начальника исподлобья.

– Знаешь, ведь я мог бы лишить тебя звания и бросить за решётку за это.

– Но ведь никто не пострадал, – пожал плечами Нагису, – а операция была завершена успешно. Я просчитал все варианты. Риск был минимальным. Если бы я не собрал демонов в одном месте, они сперва поодиночке перебили бы кучу народа, а потом прорвались в другом месте и ушли.

– Да-да… – задумчиво протянул Начальник, глядя куда-то мимо подчинённого.

– Меня накажут? – спросил Нагису.

Некоторое время Брук тянул с ответом. Возможно, просто ради того, чтобы подержать парня в напряжении.

– Нет, – наконец ответил он. – Но только потому, что все закончилось хорошо. Нам и правда удалось уничтожить всех демонов, и операция завершилась успехом. Так что на этот раз – нет. Но тебе надо уяснить, что подобное своеволие не должно повториться. А ещё я жду от тебя подробный рапорт.

– Есть, – ответил Нагису, вдруг вспомнив про субординацию.

Брук отпустил молодого оперативника. Из соседней комнаты вышел Сейг.

– Ты слышал наш разговор? – спросил Начальник Восточного Отделения.

Мужчина кивнул.

– Сколько живу на свете, а впервые у меня от кого-то все внутренности холодеют. Как будто говорю с демоном в человеческом обличье. Уверен, если бы возникла необходимость, он любого из нас так же легко пустил под нож.

– Хочешь избавиться от него? – спросил Сейг.

– Я бы сделал это с радостью и закатил бы вечеринку по этому поводу, но он слишком ценен. После того, как мы его взяли, количество успешных операций увеличилось почти вдвое, а потери среди оперативников сократились на треть. К сожалению, он совершенно неконтролируем. Так что мне приходится терпеть все его выходки. Но я не могу его уволить. Во всяком случае, пока.

– Кажется, ваш прошлый начальник считал, что мальчишка сможет социализироваться, что он может помочь.

– Старик верил в это, но он заблуждался. Да, пока парень не перешёл черту. Но это случится, уверяю тебя. А до тех пор я буду внимательно за ним наблюдать.

***

         Нагису вышел от Начальника Восточного Отделения в приподнятом настроении. Ему дали разрешение на расследование и даже не отчитали. Ну, почти… И теперь он наконец может сбросить с себя грязное обмундирование и забраться в душ…

         В мечтах о том, как будет отмывать и отскребать себя, Нагису спустился на первый этаж. Народу в холле было уже гораздо меньше. Первая суета спала. Бойцы Восточного Отделения разошлись по делам, любопытствующие схлынули по своим корпусам. Нагису сообразил, что перед душем надо сдать оружие и забросить вещи в шкафчик.

         Он завернул в коридор, где стройными рядами стояли отделения для личных вещей оперативников. И резко остановился. Нагису не надо было подходить ближе, чтобы найти свой шкафчик. Потому что только на одном из них красной краской крупными буквами было выведено: «ДЕМОН».

         Нагису покрутил головой по сторонам. Несмотря на то, что основной поток людей схлынул, народу здесь хватало. Больше десятка человек стояло возле своих отделений. Некоторые собрались группками. Все косились на Нагису, хоть мало кто делал это явно. «Поджидают», – подумал юноша.

         Небрежной походкой он подошел к своему шкафчику. Как ни в чём не бывало открыл его, сложил туда вещи и снова захлопнул. После чего повернулся лицом к стоящим людям и громко произнёс:

         – Неужели вы настолько меня боитесь? По-моему, в прошлый раз, когда вы заменили мне боевые патроны холостыми, или до этого, когда испортили форму, было веселее. Изобретательнее как-то. А это, – Нагису постучал костяшками по надписи, – просто пошлость. В любом случае, не сомневайтесь: если я когда-нибудь отращу клешню, то в первую очередь приду полакомиться вашим мясцом.

         В коридоре воцарилась ледяная тишина. Было ли дело в том, как Нагису это произнёс, или в его внешнем виде, но никто ему не ответил. Обведя мужчин взглядом, Нагису так же неторопливо отправился в душевые, не забыв прихватить с собой полотенце.

         Руна вышла из подъезда и направилась по Сто Тридцать Второй улице, мимо бульвара Архитекторов с его уютными кафе и магазинчиками, мимо Технологического Института, дальше к Западному Парку. Погода стояла по-летнему тёплой. Лёгкий прохладный ветерок трепал прямую чёрную чёлку. Она отросла и лезла в глаза, и Руна подумала о том, что пора просить Айю укоротить её.

Волосы девушки были острижены под каре. С левой стороны за ухом они были заплетены в косички, идущие вдоль головы. Янтарные глаза имели миндалевидный разрез, какой ещё называют кошачьим. В носу поблескивала серьга-гвоздик.

         На девушке была самая простая одежда: джинсы в обтяжку, кроссовки и белая майка. Однако, такая одежда как нельзя лучше подчеркивала все изгибы красивой мускулистой фигуры. Эластичная ткань майки обтягивала высокую упругую грудь и плоский живот. Грубая джинса облегала сильные округлые бедра и стройные ноги. На левом предплечье, правой лопатке и за левым ухом чёрными узорами вились татуировки.

         Девушка шла не торопясь. До времени встречи у нее ещё оставалось около часа. Маршрут был заранее продуман и оговорён. Оставалось только неспешно прогуливаться по затейливым улочкам, глазея по сторонам. Руна специально решила пройти через парк, чтобы полюбоваться цветением глициний, шатрами раскинувших свои фиолетовые соцветия над тенистыми аллеями.

         Только Руна вошла в парк, как увидела невдалеке скопление людей. Они молча слушали кого-то. Высокий напевный голос лился над пышной зеленью, маня подойти ближе. Руна решила посмотреть, что происходит.

– …преступили законы Божьи и человеческие и будут они наказаны карами страшными! – донеслись до Руны слова мужчины.

Девушка резко остановилась, будто налетела на стену, и уже собралась развернуться и уйти, но почему-то вдруг передумала. Она стиснула кулаки и решительно направилась к толпе.

Один из городских проповедников, коих в последнее время развелось немало, стоял на небольшом приступке. У него в руках было «Новое Откровение от Ланкастера», которым он время от времени потрясал. Рукава его длинной черной рясы при этом разлетались в стороны, подобно крыльям ворона.

Руна долго вглядывалась в непримечательные черты его лица, пытаясь что-то прочесть в них, словно в «Откровении», прежде чем заставила себя вслушаться в смысл произносимых слов.

         – Демоны когда-то тоже были людьми, – вещал тем временем проповедник. – Но настали на Земле времена большой смуты и войн. Смута принесла голод. Умирали от него и стар и млад, и мужчина, и женщина, и немощный, и здоровый. Не было спасения от этой напасти. И умерли в три года мириады и мириады. Но божьи люди приняли кару Его со смирением. И уходили с молитвой на устах. А были и те, кто гневился на Него и не хотел принимать свой удел. И собрались они вместе и преступили законы Божьи и человеческие. И стали не только убивать подобных себе, но и есть человечью плоть. Увидел Господь непотребство это и покарал их. И превратились они в жутких демонов, вечно голодных, неспособных насытиться ничем, кроме человеческого мяса.

         После этих слов по толпе прошёл тихий вздох благоговейного ужаса. Руна поморщилась.

         – Внемлите словам Господа нашего и Церкви нашей! Лишь тот, кто блюдёт все заповеди Господни и чтит Церковь нашу, кто со смирением и покаянием и открытым сердцем заходит в двери наши, и несёт подношения и дары; лишь тот, кто три раза в день, на рассвете, в полдень и на закате читает надлежащие Молитвы и помнит в сердце своем и твердит без конца главную из них – Молитву о Воздаянии – лишь тот спасётся от напасти этой, и будет дом его в безопасности, и не тронут его и семью его исчадия Ада, ненавистные Господу демоны. Веруйте, веруйте!..

         Проповедник резко вскинул вверх руки и начал экстатически взывать к верующим. Некоторые в толпе тоже вскидывали вверх руки. Недалеко от Руны женщина начала молиться.

         «Церковь Воздаяния», – с отвращением думала Руна. – «Церковь, которая призвана не созидать, но разрушать. Которая поселяет в сердцах людей не надежду, а страх. Которая несёт людям не любовь, а ненависть». Руна протолкалась из плотного скопления человеческих тел и почти бегом выскочила из парка.

***

         После парка настроение у Руны пропало, и она направилась прямиком на место. До окраины добралась на автобусе, а после долго петляла извилистыми переулками по территории промзоны. Кажется, всё было спокойно. Напоследок оглядев улицу, девушка открыла дверь двухэтажного здания из красного кирпича. Когда-то оно служило ангаром, а теперь числилось складским помещением. Руна закрыла дверь на несколько замков и выдохнула. Наконец она дома.

         Длинный тёмный коридор выводил в большой зал. Первый и второй этажи были разделены только нешироким помостом, лепившемся к стенам. А в середине пространство было открыто до самой крыши. Здание было старым, но имело свой шарм. Полы и перекрытия были деревянными. Как и стропила под крышей, открытые взору. Гигантские окна, начинавшиеся почти от пола и доходившие до середины стены, сейчас почти под самый верх были заложены кирпичём. Но даже через оставшиеся небольшие окошки солнечный свет заливал весь первый этаж, а в проёме можно было увидеть небо и бегущие по нему облака.

         Железная лестница вела из зала на второй этаж. Закрытое пространство вдоль стен было разделено перегородками на изолированные комнаты. Руна прошла через пустой зал. Вдруг дверь одной из комнат распахнулась, и на неё налетело нечто разноцветное, мягкое и визжащее.

         – Ри! Это Ри пришла! – завопила Айя куда-то в комнату, продолжая виснуть на подруге.

         Когда она наконец выпустила её, Руна оглядела девушку.

         – Что на тебе надето?

         – Это? – Айя покрутилась вокруг себя. Складки её пышной юбки при этом разлетались в стороны. – Сшила новый плащ. Хочу быть похожа на принцессу из прошлого, которая ждёт своего принца! Нравится?

         Плащ был в средневековом стиле: зелёного цвета, с широким капюшоном и рукавами. Под горлом его украшали две бронзовые застёжки. Помимо него, на девушке было закрытое платье кофейного цвета с рукавами-фонариками и пышным подолом с оборками, расшитыми кружевом.

         У девушки были роскошные вьющиеся волосы. От природы Айя была рыжей, но ей не нравился цвет, поэтому она красилась. Сегодня её волосы были выкрашены разноцветными полосами: голубыми, розовами и жёлтыми. Айя была пышнотелой и круглолицей. Глаза у неё были тёплого коричного цвета, а курносый нос украшали бесчисленные веснушки.

         Ри ещё раз оценила всё это великолепие.

– На месте принца я бы развернулась и дала дёру так далеко и так быстро, что только подмётки бы сверкали. У принцев есть подмётки? А так, тебе очень идёт.

Айя надулась, словно маленькая девочка:

– Опять смеёшься надо мной! А по-моему, нет ничего плохого в том, чтобы мечтать об идеальной любви! И тебе бы тоже не помешало задуматься о принце!

– Ага… – с кислой физиономией промямлила Руна. – Только ты забыла, что я не верю ни в каких прынцев, идеальных мужчин, вечную любовь и всё такое. И тебе тоже пора выкинуть из головы всю эту чушь, – закончила девушка, шутливо стуча Айю по голове.

– Ай! Фу, какая ты вредная! – обиженно заявила Айя и без перехода продолжила: – У тебя опять чёлка отросла! Надо постричь, а то ты скоро вообще ничего видеть не будешь. Так что даже если тебе навстречу выедет принц на белом коне, ты примешь его за фонарный столб и пройдёшь мимо.

Руна прыснула и захохотала, Айя тут же присоединилась к ней. Весело болтая, подруги прошли в конец коридора и толкнули последнюю дверь. Прохладный воздух тут же остудил горячую кожу. Дыхание превращалось в  пар. Айя включила свет, и девушки осмотрелись.

Для холодильной комнаты помещение было довольно приличным: около двадцати квадратных метров. На столах, на полках вдоль стен и даже под потолком, подвешенные на крюках, громоздились туши животных. Некоторые были разделаны, другие лежали целиком. В гигантских кадках и тазах, на полках и в кастрюлях – везде лежало сырое мясо.

Айя подошла к одной из огромных, двадцатилитровых кастрюль и открыла крышку.

– Это для нас.

Ри заглянула внутрь и кивнула. Там были две бараньи ноги, говяжьи лопатки и голени, свиные рёбра, а также несколько пар свиных ушей.

Айя забрала кастрюлю и девушки прошли в комнату напротив. Она была почти пустой. Посередине стоял большой стол, застеленный клеёнкой. Вокруг него были наставлены стулья и табуретки. Вдоль стен пристроилось несколько скамеек. У дальней стены была устроена небольшая импровизированная кухня: кран с огромной раковиной, стальная столешница, над которой висели всевозможные ножи, топорики и тесаки для разделки мяса. Рядом на крючках висели плотные клеёнчатые фартуки.

Ри и Айя одели по одному, после чего неспеша уселись за стол.

– Приятного аппетита! – прощебетала Айя.

Внешность девушек начала стремительно меняться. Они выросли в размерах, кожа затвердела и приобрела сероватый оттенок. Всё тело бугрилось мышцами. Правые руки вытянулись и превратились в подобие клешней. Девичьи лица исчезли, поменявшись до неузноваемости. Теперь за столом сидело подобие хищных животных. Абсолютно чёрные глаза были направлены на кастрюлю.

Левой рукой Айя открыла крышку. Она достала по бараньей ноге – для себя и подруги. Острые когти клешней вмиг разорвали мясо на тонкие лоскуты.

– Мм.., как я проголодалась! – хрустя сладкими косточками, с набитым ртом сказала Айя.

Голос был низким и грубым, но всё ещё узнаваемым.

– Ешь! – бросила Руна, впиваясь клыками в сочящееся кровью мясо. – А не то сгрызу все свиные уши!

– Уши мои! – завопила Айя, одной рукой придвигая к себе кастрюлю.

Ри издала странный булькающий звук, какой выходил при смехе в изменённом облике. Она тоже не ела четыре дня и довольно сильно проголодалась. В принципе, иные могли не есть до недели, но в таком случае они слабели и начинали терять силы.

Девушки поели, после чего прибрали за собой, снова приняв человеческий облик. Руна сварила себе кофе, без которого жить не могла.

         – Пойдём, – позвала Айя. – Поднимемся наверх. Здесь сегодня Зальдис и Ира, а ещё я видела Кайри.

         – А Ларк тут? – спросила Руна.

         – Не уверена. По-моему, он в патруле.

Подруги поднялись на второй этаж. Железная лестница выводила прямиком в огромное помещение без окон, которое служило гостиной. За ней располагались личные комнаты. Там иные могли отдохнуть, переночевать или даже, при необходимости, пожить. От одной комнаты к другой можно было пройти по узкому коридору, с другой стороны открывающемуся на первый этаж.

 Пол гостиной был застелен разномастными коврами, в своё время стащенными сюда из квартир. Почётное место посередине занимал огромных размеров старый диван. Его окружало несколько кресел из разных гарнитуров. Между ними примостился овальный журнальный стол. Вместо одной из ножек он опирался на стопку учебников по программированию. Книги раньше принадлежали Ларку. Он подсунул их под сломанную ножку после окончания Университета и был весьма доволен этим решением.

В одном углу гостиной была устроена детская зона. Здесь стоял маленький столик со стульчиками, были разбросаны игрушки и принадлежности для рисования. Стены гостиной были в изобилии украшены детскими рисунками. В противоположном углу были свалены кресла-подушки для желающих провести время в более тесной компании.

Сейчас гостиную оккупировало трое детей. Мальчик лет шести рисовал что-то, лёжа на полу. Две девочки десяти и одиннадцати лет сидели на креслах-подушках в окружении кукол и игрушечной мебели. Они не обратили внимания на приближение взрослых.

         Ри с Айей устроились на диване и принялись обсуждать девичьи дела. Услышав голоса, из комнаты, расположенной за гостиной, вышла девушка, на вид чуть старше их. Она была маленького роста, худенькой, будто ребёнок. У неё были прямые каштановые волосы, заплетённые в косу, и чёрные глаза.

         – Что обсуждаете?

         – Ира! Я рассказывала Ри об одном парне с параллельного курса. Его зовут Ангус. Он такой высокий, мускулистый, весь из себя брутальный. Думаю, Ри он бы понравился. Надо их познакомить.

         Ира присела на подлокотник кресла.

         – С человеком? А это не странно? – Девушки посмотрели на Руну.

         – Человек или иной, но его зовут Ангус! Ни за что не стала бы встречаться с парнем по имени Ангус!

         – А что плохого в этом имени? – возмутилась Айя. – Я понимаю его звали бы Феоклист или там Сисиний.

         Девушки захохотали. Тяжело прогрохотав по коридору, в гостиную вошёл высокий светловолосый парень.

         – Вас слышно с другого конца этажа. Опять сплетничаете? Старика видели?

         – У Филигруса урок, и тебе об этом прекрасно известно. Простите, он сегодня не с той ноги встал, – сказала Ира.

         – А ты, видимо, встала с головы! – огрызнулся парень и сел в кресло с противоположной стороны от Иры.

         Зальдис и Ира были братом и сестрой. Зальдис был старше всего на одиннадцать месяцев, хотя было трудно найти двух более не похожих друг на друга людей. Зальдис был высоким и плотным. У него были серо-голубые глаза и светлые вьющиеся волосы, постоянно лезущие ему в глаза.

         – Он на взводе из-за новостей, которые пришли вчера вечером. Вы слышали? – как ни в чём не бывало, продолжила Ира.

         Ри и Айя недоумённо переглянулись.

         – Я весь вечер занималась, а потом вырубилась, – ответила Айя.

         – А у меня была смена в баре, – добавила Руна. – Что  за новости?

         – Вчера был уничтожен один кластер на северо-востоке города.

         Голоса. Удивлённые, печальные, злые.

Тишина. Гостиная и лица друзей помутнели. На их месте появились очертания совсем другой комнаты. Кажется, там были зелёные обои с красными… узорами? цветами? И мужчина… Нет, это была женщина. А, может… Она уже не помнила…

         «Ри, мама с папой больше не вернутся».

         Страх. Темнота. Холод.

«Детей надо отправить в другой город».

«Руна, тебе придётся уехать. Ты должна понять. Ты уже взрослая».

«Ты больше не увидишься с друзьями. Вам нельзя поддерживать отношения. Это опасно».

Злость, отчаяние, крики. Боль в сбитых о стену костяшках.

«– А почему мама с папой не вернутся? Где они? Я хочу их увидеть.

– Прости, но это невозможно. Их больше нет».

Зелёные обои и красные цветы. Цветы? Нет, кровь на одежде той женщины.

– Они должны заплатить!

Громкий возглас ворвался в сознание. Руна словно вынырнула из тёмной пучины. Её окружала гостиная в тёплых бежевых тонах. На стенах – Руна обернулась – детские рисунки. Друзья тоже все здесь. Сидят и спорят о чём-то. Кажется, они ничего не заметили.

– Здесь мы бессильны. Мы должны смириться. – Ира пыталась успокоить брата. Все выглядели грустными.

– И сколько это будет продолжаться? Рано или поздно мы должны будем дать отпор! – продолжал Зальдис гневно. Когда он был расстроен, он злился. – Не могу поверить! Больше десяти иных, и они ничего не смогли сделать?!

– Там был он.

Только сейчас Руна заметила среди друзей Кайри, девочку, что играла в углу с куклами. Когда она подошла? Как долго сидит и слушает?

Кайри было всего одиннадцать. У неё была очень миловидная внешность. Большие голубые глаза на фоне молочно-белой кожи словно искрились. Розовые пышные губки изгибались бантиком. Золотистые волосы сильно кудрявились, обрамляя лицо пушистым облаком. Она была похожа на ангела с пасторальной картины.

         Никто не удивился тому, что девочка внезапно заговорила. Все головы повернулись к ней.

         – Там был Красный Генерал, – повторила Кайри.

         Её лицо, ещё не потерявшее детскую припухлость, было серьёзно.

– Ты от взрослых слышала? – спросила у девочки Ира.

– Угу, – Кайри кивнула.

         – Будь он проклят! – выплюнул Зальдис. – Всегда… всегда, когда он появляется, гибнут наши. Убил бы своими руками! С каким удовольствием я разорвал бы его на части! – распалялся юноша.

         – Остынь, – тихо произнесла Ира. – Тоже мне герой. Мы ему не ровня, разве не понимаешь? Когда он появляется, есть только один шанс выжить – бежать.

         – Да? И помогло это тем иным? – Зальдис хотел произнести эти слова со злостью, но вместо этого они прозвучали с горечью.

         – Она права. Он убил даже Пронса и Окудаири – «легендарных», как они их называют. Самых сильных иных. Мы не знаем, ни кто он, ни даже как выглядит, потому что все иные, кому довелось его увидеть – мертвы, – Кайри говорила спокойно, без эмоций, как будто они обсуждали самое тривиальное дело.

         Руна вполуха слушала разговоры. Наблюдая за реакцией друзей на новости, ей стало немного стыдно. Айя, так же, как и она, потеряла родителей ещё в детстве. Более того, их убили у неё на глазах. Руна подозревала, что все эти сказки, витания в облаках и мечты о принцах на самом деле были защитной реакцией, способом ухода от реальности. Так Айя справлялась с тем, что ей пришлось пережить. Зальдис и Ира вообще не знали своих родителей. Впрочем, то же можно было сказать и о ней.

Раньше Ри жила в маленьком городке. Там ситуация с Управлением обстояла иначе. Там иные давали отпор. В одном из таких противостояний погибли её родители. Ей было всего четыре. Так что у неё сохранились о них лишь смутные воспоминания. А когда ей исполнилось пятнадцать, она снова всё потеряла – на этот раз был вырезан почти весь её кластер. Было принято решение переправить оставшихся в живых детей в большой город. Затеряться здесь было проще, но и охота на иных оказалась поставлена на другой уровень. Несмотря на то, что Руна была проблемным подростком, Филигрус принял её, как родную. Здесь она нашла новую семью, которой ей стал этот кластер.

         – Обсуждаете последние новости, судя по вашим лицам?

         – Ларк! – Руна вскочила с дивана и обняла подошедшего парня.

Иной был среднего роста, худощавым. Длинные чёрные волосы были завязаны в хвост. У Ларка был тонкий нос и карие глаза. Лицо было угловатым, с мелкими чертами. Он был старшим среди них: недавно ему исполнилось двадцать четыре, хотя выглядел он одного возраста с Руной, которой было девятнадцать. На парне были рваные джинсы не по размеру и ярко-фиолетовая футболка с оранжевым карманом на груди.

– Ох, как я устал! – зевнув, сказал Ларк и завалился на диван рядом с Руной.

– Но тебя не было всего три часа!

– Думаешь, за это время нельзя устать? – приподняв брови, осведомился Ларк.

– Почему ты так рано вернулся? – спросила Ира.

– Эшен и Гровер остались следить за периметром, а меня послали узнать, всё ли в порядке, все ли получили эсэмэс.

– Какое эсэмэс? – весело поинтересовалась Айя. Но по мере того, как вытягивались лица друзей, девушка немного помрачнела.

– О том, что на Тридцать Шестой улице был замечен патруль, – с нажимом произнёс Ларк. – Мы сразу же сделали рассылку. Тебе тоже послали. Я сам видел.

– Я ничего не получала… – ответила растерявшаяся Айя.

Девушка достала телефон и нажала на кнопку включения. Экран остался чёрным.

– Сдох… – констатировала Айя. – Наверное, забыла зарядить.

         Руна нахмурилась и повернулась к подруге:

         – Постой, разве ты не там сегодня шла?

         Айя махнула рукой:

         – Нет. Я шла по улице Строителей. И это было уже четыре часа назад.

         – Но это же совсем рядом! – воскликнула Ри и посмотрела на Ларка, ища поддержки.

– После рассылки ты должна была сменить маршрут, – серьёзно произнёс парень.

– Да не переживайте вы так. Я была аккуратна. Если бы там был патруль, я бы его заметила.

– Айя! Это не шутки! – строго глядя на девушку, произнесла Руна. – Как ты могла выйти из дома, не проверив телефон!

– Руна права, – заметил Ларк. – Ты должна быть осторожнее. Правила придуманы не просто так. Если такое повторится, мне придётся рассказать Филигрусу.

– Не надо, – заёрзала Айя. – Я поняла. Я буду внимательнее.

Она виновато посмотрела на Руну.

– И всегда буду проверять телефон, обещаю.

         – И где они сейчас? – поинтересовалась Кайри.

– Ушли на запад, в сторону старой телебашни, – ответил Ларк.

         – В сторону кластера Дарта, – эхом отозвалась Руна.

         – Мы должны им сообщить, – сказала Айя, обведя присутствующих взглядом.

Но никто не торопился вставать и что-то предпринимать.

         – Эй, народ! Вообще-то это наша обязанность! – возмутилась Айя.

         – Да-да… Уже иду. Посидеть не дадут… – Ларк, ворча, поднялся с дивана и вышел из гостиной.

         Он вернулся с дешёвым «одноразовым» телефоном в руке.

– У кого-нибудь есть под рукой их последний номер?

         – Сейчас. У меня где-то был. – Ира сходила в «свою» комнату и принесла обрывок блокнотного листа.

         Ларк включил телефон. Все сгрудились вокруг. Юноша написал короткую эсэмэску. Несколько минут все напряжённо ждали, уставившись на телефон. Наконец он пропищал. «Принято. Спасибо за информацию», – прочёл вслух Ларк.

         – Пф, принято… – передразнил Зальдис, садясь обратно в кресло и закидывая одну ногу на подлокотник.

         – Это Дарт, – рассеянно заметила Руна.

         – Надеюсь, что в этот раз патруль снова пропадёт у них на территории, – громко заявил Зальдис, ни на кого не глядя.

         – Не говори ерунду, – ответила Ира. – В той истории не было ничего хорошего. Если ты забыл, расследование тогда коснулось и нас.

         – Ну и делов-то, – фыркнул её брат. – Всё же закончилось хорошо.

         – Хорошо-то хорошо, – подключился Ларк. – До тех пор, пока они не подбросили трупы нам. Это опасная игра, Зальдис. Если они хотят играть в неё, пусть делают это подальше от нас.

         В среде иных существовало два основных подхода к отношениям с людьми. «Мирный» предполагал показать людям, что иные не представляют опасности. «Силовой» – силой заставить считаться с собой. Кластер Филигруса придерживался «мирного» подхода. Но не все кластеры были такими. Некоторые считали, что иные должны давать Управлению отпор и даже вступить с ними в открытое противоборство.

Закон иных запрещал убивать людей. Но если этими людьми были оперативники ГУПНУ, то иногда на это закрывали глаза. Конечно, кластеры, которые промышляли этим, как следует заметали следы по принципу «не пойман – не вор». Они делали это на чужих или нейтральных территориях, прятали или уничтожали тела. Ходили даже слухи, что среди таких кластеров практиковалось людоедство.

Кластер Дарта, чья территория была по соседству с кластером Филигруса, как раз ратовал за силовой подход. Официально кластером управлял Старейшина – мужчина по имени Ламберд. Но он был слабым руководителем и во всём потворствовал Дарту. Все знали об этом и между собой называли их «кластером Дарта». На их территории уже несколько раз пропадали патрули и оперативники ГУПНУ. Но каждый раз расследование иных ни к чему не приводило. На самом деле на подобные преступления попросту «смотрели сквозь пальцы».

Руна тихонько поднялась с дивана. Айя потянула её за рукав:

– Ты куда?

– Надо поговорить с Филигрусом. Есть одно дело.

– Что за дело?

– Потом расскажу.

         Ри спустилась на первый этаж. Двери в некоторые комнаты были открыты. Из одной доносился глубокий низкий голос:

         – Предположительно, иные появились много веков назад. Вероятно, в результате мутации, которая закрепилась. Хотя некоторые полагают, что это был результат человеческих экспериментов. Опыты в сфере евгеники были очень популярны у людей несколько столетий назад.

– Дедушка Фили, а что такое «евгеника»?

Руна заглянула в комнату. Она была обставлена наподобие небольшого класса, человек на пять-десять. Но сейчас парты со стульями были составлены у дальней стены. На полу были раскиданы подушки и покрывала, на которых с комфортом устроилось четверо детей возрастом от десяти до четырнадцати лет.

У доски стоял пожилой мужчина высокого роста. Седые волосы и морщинистое лицо контрастировали с подтянутым телосложением. На мужчине были серые брюки и коричневый вязаный кардиган. Руки были заложены за спиной, в то время как он неспешно прохаживался перед своей небольшой аудиторией.

Заметив Руну, старик улыбнулся и кивнул ей. У него была тёплая, отеческая улыбка. Наверное, именно из-за неё все дети называли его «дедушкой». Серые глаза сейчас излучали доброту и спокойствие, хотя Ри прерасно знала, как может меняться их выражение в минуты опасности. Нос с горбиной отчего-то придавал лицу академическое выражение, хотя в жизни Филигрус не был связан ни с наукой, ни с образованием.

Он принялся разъяснять детям непонятное слово. Руна встала в дверях, намереваясь дослушать лекцию.

– В то время большинство иных жило в небольших поселениях, деревнях. Проблем с пропитанием не было. Затеряться среди людей не составляло проблем. До нас даже дошли рассказы о закрытых поселениях иных. Лишь единицы отправлялись в города, но так как их было мало, им удавалось скрываться.

Но потом города начали занимать всё большие площади, и вот сёл и деревень почти не осталось, не осталось укромных природных уголков. Иным пришлось приспосабливаться. Мы начали перебираться в города, устраиваться на фермы по разведению скота, мясоперерабатывающие заводы и так далее.

         Но когда большому количеству иных пришлось ютиться на маленькой территории, скрываться стало труднее. Жизнь в городе оказалась намного опаснее. В ситуациях угрозы жизни некоторые иные меняли обличье. Именно тогда люди узнали, а точнее, подтвердили наше существование. Это произошло около семидесяти лет назад.

         Возникало много опасных, спорных ситуаций. Несколько иных убили людей. В некоторых случаях были виноваты люди. В других – мы сами. Так или иначе, когда люди стали узнавать о нас, они решили, что мы – чудища и представляем угрозу. Начали создаваться службы по поиску, поимке, изучению иных.

Одновременно стала развиваться религия ненависти и нетерпимости к нам, которая на волне паники, охватившей обычных людей, встретившихся с чем-то непонятным, получила большой подъём и массу последователей. Очень быстро она разрослась и получила влияние.

         В то же время иные, столкнувшись с ненавистью и угрозой собственным жизням, начали объединяться в общины – кластеры, чтобы выжить, создавать свои законы, защищающие нас и карающие тех, кто подвергает наш вид раскрытию и уничтожению.    

Спокойная, размеренная и сытая жизнь кончилась. Разгорелась война. А всё началось со страха и непонимания…

Как всегда, Филигрус закончил урок философским посылом. Он не ставил ни знака «плюс», ни знака «минус». Вместо этого он хотел, чтобы его юные слушатели задумались над рассказанной историей и сами сделали выводы.

Когда дети разошлись, Руна прошла в класс. Вместо приветствия, Филигрус первым делом крепко обнял её, словно родной отец или дедушка.

– Печальные новости уже дошли до вас? – спросил он.

Руна кивнула.

– Но я хотела поговорить не об этом.

Девушка мялась, не зная, как начать. Филигрус предложил ей присесть за одну из парт. Сам он сел напротив, на один из детских стульчиков.

         – Вообщем, такое дело, – начала Руна, собравшись с духом. – Вчера вечером я нашла беженку: женщину с маленьким ребёнком. За ней по пятам пять дней шло Управление. Женщина и ребёнок были голодны и обессилены. Я приютила их у себя дома.

         Руна выпалила всё это на одном дыхании и теперь исподлобья следила за реакцией старика. Филигрус не спешил отвечать. Но его руки беспокойно задвигались по спинке стула. Морщинистое лицо ожило, а глаза превратились в щёлки.

         – Это был довольно безрассудный поступок с твоей стороны, – медленно произнёс старик.

         – Но… я же должна была им помочь, – смешалась Руна.

Она не ожидала от «дедушки Фили» подобной реакции. Впрочем, его реакции почти всегда были непредсказуемы. Именно это его качество, вкупе с другими, не раз выводило кластер из опасных ситуаций и в конце концов сделало его Старейшиной.

– Вы бы видели, в каком они были состоянии! Бедная женщина почти рехнулась от страха. Если бы я их оставила, они бы точно погибли!

– По крайней мере, ты должна была сообщить об этом мне, – чуть смягчился старик.

– Я думала об этом, но не хотела делать лишние звонки… Я решила, что лучше поговорить с вами с глазу на глаз. Ведь вы всегда учили, что «в случае чего количество контактов надо минимизировать», – сказала Ри. И по мере того, как она говорила, уверенность в правильности своего поступка крепла.

– В случае чего… – эхом повторил Старейшина. Он усиленно о чём-то размышлял. – И где она сейчас?

– Я оставила её дома. Днём я раздобыла мяса по карточкам, так что они с ребёнком не голодны. Я наказала ей никуда не выходить.

– А если она решит куда-нибудь позвонить?

– Я отключила телефон и забрала с собой оба мобильника, включая резервный. Я закрыла её, а ключа у неё нет, так что выйти из дома она не сможет.

– Молодец, – похвалил Филигрус, и Руна немного успокоилась. – Но это не дело, чтобы она оставалась у тебя. Я свяжусь с известными мне убежищами, узнаю, кто сможет её принять. А до тех пор никуда не выпускай её и вообще не давай связи с внешним миром. – Руна кивнула. – Сама тоже никуда не звони и – самое главное – никому не говори об этом!

– Даже нашим? – неуверенно спросила Руна.

– Особенно нашим, – тяжёлым голосом ответил Старейшина и так посмотрел на Руну, что у неё внутри всё похолодело.

Сглотнув ком в горле, Руна кивнула. Только сейчас до неё начала доходить вся опасность ситуации. Она никому ничего не скажет, даже Айе. Нет, особенно Айе. Она не поставит весь кластер под удар. А если придётся, примет его сама, одна. Её кластер не должен пострадать. Она лучше умрёт, но больше не потеряет семью.

***

         – Глобус, Орёл, как обстановка? Мы покинули зону Шесть.

– Объекты ушли с  позиции. Повторяю, они больше не следуют за вами.

         – Малыш, Соня, у вас есть визуальный контакт?

         – Контакт есть. Подтверждаю. Объект №2153 вошёл в здание. Предположительно, мы обнаружили гнездо. Повторяю, мы думаем, что нашли гнездо.

         – Принято. Продолжайте наблюдение.

         Чапек отключил гарнитуру.

         – Я говорил, что сегодня – наш день. Вечером празднуем!

         Мадир не шелохнулся. Лишь подстроил резкость визора.

         – Не беги впереди паровоза. Сперва надо подтвердить.

         – А что тут подтверждать? И так ясно! Я знал, что демон в обличье девчонки рано или поздно приведёт нас к гнезду. Я же это тебе говорил. Ну говорил ведь?

         Мадир бросил на напарника беглый взгляд.

         – А в конце месяца премию дадут… – мечтательно протянул парень.

         Они работали в связке уже пять месяцев, но мальчишка так и не поумнел.

         – Следи за целью, – бросил Мадир, – и не отвлекайся. Всегда надо быть настороже. Я не рассказывал, что случилось с моим прошлым напарником?

         Физиономия Чапека вытянулась.

         – Нет…

         – Его убили, – сообщил Мадир. – Когда мы были на таком же задании. Мы следили за одним давно известным гнездом. А они, – Мадир оторвался от окуляра и потыкал пальцем куда-то вперёд и вниз, – следили за нами. Я выжил только потому, что решил выпрыгнуть из окна, вместо того, чтобы подставляться под клешню. Они решили, что я мёртв. А я свалился прямиком в мусорный бак, куда до этого выкинули гору старого постельного белья.

         – Вот как, – промямлил Чапек. – Мне жаль.

         Мадир снова глянул на осунувшегося парня. И отчего-то решил смягчиться.

         – Работа ещё не закончена. Вероятно, нам придётся наблюдать за этим объектом ещё не один день, прежде чем можно будет достоверно сказать, что это гнездо. Но когда это случится, я угощаю.

         Чапек вмиг просветлел и с удвоенным энтузиазмом уставился в визор.

         – Гнездо, гнездо! Я же говорил, что это гнездо!

         Нагису запарковал байк на платной стоянке недалеко от Медицинского Университета. Оставлять мотоцикл на общей парковке он не хотел. Не потому, что его спортивный «Эксен-2374» последней модели, прозванный в народе «двухвостым драконом» за очертания, привлекал слишком много внимания, а потому, что боялся, что его поцарапают.

Нагису пылинки сдувал со своего мотоцикла. Матово-чёрный с редкими вставками хромированных деталей, словно небо в беззвёздной ночи, прорезаемое зарницами, он был не просто красив, словно только выкатился с обложки журнала. «Дракон» был ещё и самым быстрым в своём классе. На дороге он выглядел, как вспышка молнии. Это была единственная большая покупка, какую Нагису совершил в своей жизни. И практически единственная статья расходов в его бюджете.

Нагису кликнул сигнализацией и прошёл в ворота кампуса. Он уже знал, куда идти, так что уверенно двинулся по главной дороге к Университетским корпусам. Вышедшие с лекций студенты оборачивались на него, шушукаясь. Возможно, дело было в косухе и высоких сапогах – мотоциклетной экипировке Нагису. А может, в его белых, словно первый снег, волосах. В любом случае Нагису с лёгкостью игнорировал взгляды. Он давно привык к избыточному вниманию и тихим, зачастую неприязненным, шепоткам за спиной.

Уже второй раз Нагису посещал Медицинский Университет. Как и в первый приезд, он собирался увидеться с Аластером Гурницким, доктором химических наук. Накануне вечером доктор сообщил Нагису по телефону, что результаты экспертизы уже пришли, и просил приехать. Нагису был весьма заинтригован и с нетерпением ждал встречи.

В ранах и на коже убитого демона, которого по приказу Нагису доставили в Управление, была обнаружена слюна демона. Взяв её на анализ, в лаборатории обнаружили нечто странное. Тогда Нагису обратился к профессору Коро, заведующему Экспертно-Криминалистическим Центром ГУПНУ, куда входят химический и отдел вооружений. Профессор Коро был биоинженером по образованию и лучшим специалистом во всем Управлении, а может, и городе.

Маленького роста, худощавый старичок в неизменных очках с толстой оправой был сердцем и мозгом всего Экспертно-Криминалистического Центра. Словно вихрь он проносился по коридорам доверенного ему ведомства в развевающемся за спиной белом халате. У себя в отделе он был словно «всевидящее око». Профессор был в курсе всех текущих дел: кто над чем работает, кто в данный момент занимает какой кабинет, у кого возникли осложнения, и кто отпросился с работы пораньше. Даже личная жизнь сотрудников не укрывалась от него. Он посылал шары и плюшевых медведей сотрудницам, ставшим мамами, поздравлял с днём рождения детей подчинённых, был осведомлён о болезнях и прогулах.

Нагису знал профессора с тех пор, как попал в Управление. Тот всегда наставлял его в своей области и помогал советом и экспертным мнением. Когда Нагису пришёл к профессору с просьбой о помощи, тот уже был в курсе дела. Но даже всезнающий профессор Коро лишь развёл руками на вопросы Нагису. Его лаборатории не удалось выяснить, что за вещество содержалось в слюне демона. Ни профессор, ни лаборанты не встречались с подобным соединением ранее. Поэтому Коро послал Нагису к своему старому приятелю, известному химику, доктору Гурницкому.

Молодой оперативник поднялся на третий этаж одного из корпусов и постучал в дверь аудитории. Лекции к этому времени были завершены, и доктор находился в аудитории один.

– А, это вы Нагису. Входите, входите! Я вас ждал, – откликнулся Аластер.

Это был крепкий мужчина средних лет. С красивым мужественным лицом, седеющими, но ещё густыми волосами и небольшой бородкой. На докторе была накрахмаленная рубашка с закатаннами до локтей рукавами и идеально отглаженные брюки. Скорее он походил на успешного бизнесмена или управленца высокого звена, чем на деятеля науки. «Должно быть, он покорил немало сердец молоденьких студенток», – подумал Нагису при первом знакомстве.

Он прошёл в просторную, выстроенную амфитеатром аудиторию. На улице было жарко, и в распахнутые настеж окна влетал лёгкий ветерок. Солнечные лучи наискось расчерчивали деревянные столы и проходы между рядами. Нагису никогда не учился в Университете, но это место ему понравилось.

– Здравствуйте, доктор Аластер. Я так понял, у вас есть новости? – поздоровался юноша.

Доктор закивал.

– Есть, есть. Присаживайся, если хочешь.

Нагису сел за один из столов в первом ряду и живо представил себя студентом, слушающим лекцию. Доктор Гурницкий присел на край стола.

– Итак, я частично смог разобраться, что это за соединение. – Доктор слегка нахмурился. – И вот что меня заинтересовало. В его составе я обнаружил очень редкое, запрещённое вещество. Это же соединение используется в демонических наркотиках.

– Вот как? – Нагису отвернулся к окну, постукивая пальцами по столу. Свежий ветерок и солнечные лучи его больше не занимали.

– Интересно ещё и другое. Сколько я ни бился, но так и не понял, как оно было синтезировано. Тот, кто создал эту формулу – а я убеждён, что это соединение искусственного происхождения – настоящий гений, новатор в своём деле.

Нагису бросил на доктора быстрый взгляд. По его наблюдениям, люди, считающие себя умными, не любят говорить, что чего-то не знают. А уж признать кого-то умнее себя – это для них всё равно, что воткнуть себе в печень отвёртку. Должно быть, доктор провёл не одну бессонную ночь, бьясь над заданной Нагису загадкой. И всё же был вынужден признать поражение.

– Как по вашему, может это вещество быть наркотиком? – задал Нагису прямой вопрос.

– Я не знаю, – вздохнул доктор Аластер. – Но, полагаю, исключать этого нельзя.

Нагису задумался. Управлению давно было известно о том, что у демонов существуют свои наркотики. Очень дорогостоящие и очень опасные. По иронии, они создавались из их собственных клешней. Эти наркотики давали демонам ощущение небывалой силы и всемогущества. К тому же, они были способны реально увеличивать их силу и выносливость. Так что неудивительно, что многие подсаживались на них. Оборотная сторона состояла в том, что они очень быстро убивали. За несколько лет, а если слишком усердствовать в применении, то и месяцев, они буквально сжигали организм демона изнутри.

– Если предположить, что у демонов появились новые наркотики, ещё  сильнее предыдущих, то тогда картина станет более ясна. Некий демон накачался новой, неопробованной наркотой, и, не рассчитав силу, прикончил одного из своих же, – размышлял вслух Нагису. – Хотя всё равно остаётся слишком много «но».

Доктор еле-заметно поморщился.

– Ты продолжаешь называть их «демонами», хотя говоришь о них, как о людях.

         Нагису устроился поудобнее, закинув ноги в ботинках на стол. Доктор проследил за этим движением, но не подал виду, что ему что-то не понравилось.  

         – А вы как предпочитаете? – чуть нагловато поинтересовался Нагису.

         Доктор улыбнулся и тоже устроился удобнее, полностью усевшись на лекторский стол.

– Я предпочитаю не использовать слово «демоны», – дружелюбно принялся пояснять Аластер. – «Демоны», как тебе известно, – это неофициальное название, которое используется Церковью и получило широкое распространение. На самом деле вид называется «homo mutata» или «человек изменяющийся». Среди специалистов моего круга в ходу название «мутанты».

– Так вы не считаете их демонами? – усмехнулся Нагису.

Доктор задумался.

– Они определённо не люди. В техническом смысле, не «homo sapiens». Может быть, другой подвид или другая ветвь развития, вставшая в пищевой цепочке выше человека. Этот вопрос требует большего исследования. Но все исследования в этой области запрещены, во всяком случае для нас, гражданских. А что известно вам, остаётся скрыто за семью замками.

– Ну, скорее, замками за пятью, – улыбаясь, поправил Нагису.

– Ох, сколько бы я отдал, чтобы хотя бы одним глазком заглянуть в ваши исследования, – покачал головой доктор. И серьёзно продолжил: – Да, физиологически мутанты не являются людьми. Но ни с технической, ни с моральной, ни с точки зрения здравого смысла они совершенно точно не являются демонами. Кем бы они ни были, чего бы ни хотели, но всем специалистам уже давно понятно, что они разумны и могут жить среди людей. Так что, отвечая на твой вопрос: нет, я не считаю их демонами. Думаю, во всех отношениях они ближе к людям, чем к животным, в чём нас пытаются убедить.

– Крамольные мысли высказываете, док, – прищурился Нагису.

– К сожалению, – вздохнул доктор Гурницкий. – К сожалению, они считаются крамольными в нашем обществе. Но я слышал, среди оперативников ГУПНУ мало верующих.

– Это так, – ответил Нагису, снимая ноги со стола. – Но и такие есть. Во всяком случае, я к ним не отношусь. Я предпочитаю знать, а не верить.

– Весьма похвально, – живо откликнулся доктор. – Думаю, ты мог бы пойти по научной стезе. Окончить Университет, например. Я помог бы тебе с поступлением. – Доктор приподнял брови, как бы приглашая.

Нагису усмехнулся:

– Спасибо, док. Но моя стезя уже определена. И мне с неё не свернуть.

– Вот как? Очень жаль. Жаль, что такой талантливый молодой человек оставляет для себя так мало вариантов. Человек должен верить в то, что может изменить свою жизнь. Что всегда может свернуть с одной – кривой – дорожки, и ступить на другую. А иначе он мало чем будет отличаться от животного, чья судьба определена природой.

Аластер слез со стола, подходя к Нагису. Парень поднялся.

– Спасибо, что сравнили меня с животным. И спасибо за помощь, – сказал Нагису.

Доктор Гурницкий развёл руками:

– У тебя ещё остались ко мне вопросы?

– Только один, – сказал Нагису. – Вы не знаете, где это вещество можно найти, купить или синтезировать?

– Отчего же? – улыбнулся доктор. – Этот вопрос – самый простой из всех. Если речь идёт о веществах, входящих в состав «демонических наркотиков», то есть только одно место в городе, где их можно найти. Это…

– Зона 0, – закончили Нагису и доктор хором.

Нагису кивнул.

– Спасибо, док.

– Было приятно пообщаться с хорошо образованным и главное –мыслящим широко – молодым человеком. Для нашего времени это редкость, так что обращайся. Помогу, чем смогу.

***

         Нагису неспешно брёл по территории Университета. Погода стояла ясная, а он хотел обдумать сведения, полученные от Аластера. Версия с новым наркотиком была пока самой правдоподобной. Но и здесь было несколько неувязок. Во-первых, Нагису не мог представить, чтобы под действием даже очень сильного наркотика один демон был способен нанести другому подобные повреждения. Характер ран говорил о том – и криминалисты подтвердили это – что демон был убит всего несколькими ударами клешнёй. Но чтобы глубина и сила одного удара были такими, чтобы раздробить жертве позвоночник? Даже под самым сильным наркотиком это было немыслимо.

         Был ещё и другой момент, который тревожил Нагису. Тот демон умер примерно за четыре часа до начала операции ГУПНУ. Если предположить, что он был убит кем-то из этого гнезда, почему они не убрали труп? Второй момент – это то, что вокруг не было ни следов крови, ни следов сражения. А значит, вероятнее всего, он был убит где-то в другом месте. Вопрос был в том, кто и зачем приволок труп именно туда именно в это время: прямо перед началом штурма. Нагису не покидала навязчивая мысль о том, что кто-то побросил убитого демона под нос Управлению. А это могло означать только то, что…

– Нагису, это ты?

Нагису поднял взгляд и замер, как вкопанный. Он выглядел так, будто увидел призрака.

– Ты не узнаешь меня? Это я, Эон. Мы около полугода вместе учились в средней школе.

Парень, стоявший перед Нагису с широкой улыбкой на лице, был невысокого роста, худым. У него были короткие волосы пшеничного цвета и большие зеленые глаза. Слишком миловидное для парня лицо словно озарялось внутренним светом, когда он улыбался. На нём были джинсы и толстовка. На шее висели огромные наушники.

Нагису молчал и не двигался, словно прирос к месту.

– Куда ты так внезапно пропал? – продолжал парень, как ни в чём не бывало. – Я искал тебя, пытался узнать, где ты живёшь или куда перевёлся. Но в школе сказали, что информация о тебе закрыта. Я хотел найти тебя, но ничего не мог сделать, ведь я был ребёнком. Почему ты не звонил? Нагису?

Ещё несколько секунд Нагису с ошеломлённым видом смотрел на парня, назвавшегося Эоном, а затем выпалил:

– Я не понимаю, о чём ты.

Улыбка неуверенно начала сползать с лица юноши. Он растерялся, но тут же взял себя в руки и снова заулыбался, кажется, ещё шире.

– Я – Эон, мы вместе учились в школе-интернате. Тогда я был хилым и тщедушным. – Он смущённо почесал в затылке. – Наверное, поэтому ты меня не узнаёшь. Правда, я не сильно вырос с тех пор… Но мы с тобой дружили. Даже сидели за одной партой. Вспомнил? – с надеждой во взгляде спросил парень.

Нагису слушал эту тираду с тем же выражением сильнейшего удивления и замешательства на лице. Но вдруг нахмурился:

– Я тебя не знаю, отвали.

Нагису с силой толкнул парня, так что тот пошатнулся и вынужденно сделал несколько шагов назад, чтобы не упасть. Между тем Нагису со всех ног понёсся в сторону главных ворот.

– Подожди, постой!  – услышал Нагису вдогонку растерянный голос.

Не глядя по сторонам, чуть не сшибив по дороге несколько человек, Нагису выбежал на автомобильную стоянку. Он запрыгнул на мотоцикл и рванул с такой скоростью, как будто за ним гнался легион демонов.

По мере того, как Нагису гнал вперёд, не разбирая дороги, воспоминания хлестали его с силой ветра, бившего в лицо.

Это была история из далекого, как теперь казалось, детства. Нагису только-только подобрали люди. Тогда ему встретился мальчик, который, в отличае от всех остальных – сверсников и взрослых – не смотрел на него как на диковинное животное или монстра.

Как только Нагису немного адаптировался к жизни среди людей, его отдали в школу-интернат для таких же, как он, сирот. Мальчишки были жестокими. Среди детей, как у диких животных, существовала строгая иерархия. На верхушке были самые взрослые и самые сильные. Жизнь тех, кто был младше или слабее, походила на ад.

В первый день в новой школе Нагису заметил, что во время уроков на него косилась группа взрослых, здоровых мальчишек. Поэтому, звериным чутьём ощутив угрозу, после уроков Нагису неожиданно набросился на самого сильного из них. Он мутузил его с жестокостью, которая испугала даже взрослых. Его долго не могли оттащить от парня, даже когда тот уже не мог дать сдачи. Зато с тех пор мальчишки боялись даже смотреть в его сторону.

Однажды, это было через несколько недель после того, как Нагису попал в интернат, он шёл после уроков в соседний корпус. За зданием школы группа парней избивала какого-то паренька. Нагису не обратил на них внимания и продолжил идти по своим делам. Но когда он проходил мимо, то услышал, как мальчишка, валявшийся на земле, сквозь удары произнёс:

– Бейте, сколько хотите, но я не отдам вам его. Для меня это ценнее жизни.

Нагису сам не понял, почему, но что-то щёлкнуло внутри него. Он направился в сторону группы парней.

– Вы слабаки. Нет ничего крутого в том, чтобы драться с тем, кто даже сдачи дать не может, – сказал Нагису, подойдя.

Только тут мальчишки заметили его. Они перестали бить паренька и воззрились на подошедшего.

– Ну, кто хочет подраться? – спросил Нагису. – Вот он я! Давай же, ударь меня! – Он ткнул пальцем в того, кто только что бил мальчишку ногами. – Или ты! – Он указал на того, кто держал его за волосы. – Ну, вы же хотели драться!

Малолетние задиры переглянулись и пустились наутёк.

– Не понимаю, почему они убежали, если хотели подраться? Я же предложил им подраться со мной, – сказал Нагису, глядя беглецам вслед.

На самом деле этот вопрос не был адресован ни к кому конкретно. Нагису не ждал ответа. Он привык разговаривать сам с собой.

– П-потому что они боятся тебя, – вдруг раздался слабый голос. – И они не хотели драться, только поиздеваться надо мной.

Паренёк с трудом сел. У него были огромные изумрудные глаза. Следы от синяков уже начали наливаться бордовым, но он не плакал.

Удивив сам себя во второй раз, Нагису сел рядом.

– Что там у тебя? – спросил он парня.

Тот с силой зажимал что-то в оцарапанном кулаке. Мальчишка с опаской посмотрел на Нагису. Какое-то время он угрюмо рассматривал его, как будто взвешивал что-то у себя в голове. А потом решился. Он разжал пальцы. На ладони лежал железный свисток. Вдруг мальчишка заметил, что в потасовке у свистка откололся один край. Неожиданно он горько разрыдался.

Нагису раздумывал над тем, чтобы уйти, но вместо этого сказал:

– Чего ты ревёшь? Это всего лишь дешёвый свисток. Купи себе новый.

– Это не просто свисток, – ответил сквозь слёзы мальчишка. – Этот свисток подарил мне отец, когда мне было пять. Он был тренером. С этим свистком его команда выиграла много матчей. А потом он отдал мне его на удачу. Сказал, это чтобы я тоже всегда побеждал.

Парень вздохнул и утёр лицо. Он перестал плакать.

– Теперь отца с матерью нет, – продолжил он, – и это всё, что у меня от них осталось.

         Нагису не ожидал подобной откровенности от только встреченного парня. К тому же он вообще не помнил, когда кто-то в последний раз по-настоящему говорил с ним. Он не знал, как поддержать разговор, что ответить. Поэтому просто молча сидел рядом. Вдруг мальчик протянул ему заветный свисток.

         – Вот, возьми. Я хочу, чтобы он был у тебя.

         Нагису опешил. Он вообще плохо понимал причины человеческих поступков, но этот был ещё страннее других. Разве это было логично?

– Почему ты отдаёшь его мне? – воззрившись на парня, спросил Нагису. – Ведь тебя только что побили, потому что ты не хотел отдавать его.

Мальчишка шмыгнул носом, который быстро распухал.

– Это единственная вещь, которая осталась мне от отца. Но я настолько слаб, что не смог защитить её. Что если они снова пристанут ко мне и отберут его? Я этого не вынесу. – Мальчик посмотрел на Нагису. В его взгляде в этот момент было что-то вроде… благоговения? Он продолжил: – Но ты сильный, к тебе не будут приставать. У тебя он будет в безопасности. Поэтому, пожалуйста, сохрани его у себя.

Нагису взял свисток и молча повесил себе на шею.

А на следующий день он так же молча сел с мальчиком за одну парту. Так они и просидели вместе все полгода. Эон – так звали мальчишку – был единственным, кого Нагису подпускал к себе, с кем не был язвителен или жесток. Единственным, кого он защищал и на кого ему было не плевать, в отличае от себя и всех остальных.

Но через некоторое время Нагису забрали из школы, потому что он, как говорили взрослые, «оказался не способен социализироваться». Он больше не видел того мальчишку. Но так и носил на шее свисток, сам не зная зачем.

Нагису давно вырос, и та далёкая история осталась за тысячи дней позади. Нагису больше не вспоминал того парня и тот короткий период спокойствия, больше всего в его жизни походивший на детство.

Нагису очнулся, только когда на улицах начали зажигаться фонари. Он осмотрелся, чтобы понять, куда его занесло. Это была южная окраина города. Нагису наконец сбросил скорость и начал заворачивать обратно, в сторону дома. Приступ злости немного отступил. Но осталась невесть откуда взявшаяся обида.

Почему именно сейчас ему снова встретился тот мальчишка, словно призрак из прошлого? Как только его жизнь хоть немного устаканилась и стала походить на… ну, жизнь… И почему он чувствовал себя так, как не чувствовал уже много лет? Как будто судьба со всей силы врезала ему под дых.

         Руна в последний раз сверилась со схемой, нарисованной на блокнотном листе. Должно быть здесь. Она постучала в проржавевшую железную дверь.

         – Кто?

         – Это Руна из кластера Филигруса.

         Секунд двадцать за дверью была тишина, затем она открылась. Мужчина, державший в руке листок со списком иных, пропустил её внутрь.

         – По дороге были проблемы? Что-нибудь подозрительное? – спросил мужчина.

         – Нет. Ничего, – Руна мотнула головой.

         – Проходи дальше по коридору и направо. Вторая дверь.

         Руна двинулась по абсолютно тёмному проходу. «Ночное зрение» позволяло ей видеть в темноте, хоть предметы были не цветными, а разных оттенков сепии. Руна не увидела, но почувствовала присутствие ещё нескольких иных по пути. Усиленные меры предосторожности были необходимы и привычны. На Сбор приходили не только представители всех кластеров, включая некоторых Старейшин, но и один или несколько Высших.

         Руна нашла нужную дверь и дёрнула на себя. В первое мгновенье ей пришлось сожмуриться: в помещении был включен свет, сперва показавшийся ослепительным. Когда глаза привыкли, Руна осмотрелась. Если всё здание, в котором проходило сегодняшнее собрание, было заброшенным заводом, то это помещение, наверное, было каким-то цехом. Оно было огромно, и его конец терялся впотёмках.

         Почти всё пространство занимали разномастные стулья, а также ящики. В самом конце и по бокам стояли столы и тумбы, также предназначенные для сидения. Пришло уже более пятидесяти человек, зал был заполнен больше чем наполовину. Все иные получали смс с координатами места в разное время, но не раньше, чем за три часа до Сбора. Это тоже было мерой предосторожности, чтобы иные могли добраться до места, не создавая столпотворения.

         Руна приглядела себе местечко на стуле и протиснулась между рядами. Она уже усаживалась, когда увидела в трёх стульях от себя Дарта. Его было сложно не заметить даже среди большого скопления иных. Юноша был высок, атлетически сложен. У него было красивое лицо с «правильными» чертами: глаза цвета орехового дерева, высокие мужественные скулы, прямой нос и красиво изгибающиеся губы. Густые русые волосы были уложены ровными волнами.

Пожалуй, кто-то с такой внешностью мог бы служить моделью древним скульпторам, высекавшим образы Аполлона и Геркулеса. Дарт казался практически идеальным. Правда только до тех пор, пока не открывал рот.

         Дарт тоже заметил Руну. Он улыбнулся и помахал девушке. Она сдержанно кивнула и переключила внимание на пространство перед стульями. Появится ли сегодня Высший собственной персоной или только пришлёт «двойника»? Половина иных вокруг Руны гадала именно об этом.

Собрания иных, также называемые «Сбор», происходят раз в неделю или две. Собираются представители от всех кластеров. На Сборе иные обмениваются информацией, новыми данными об Управлении, а также актуальными номерами телефонов, которые меняются примерно раз в неделю. Также приходит один или несколько Высших, чтобы обсудить текущие дела, дать распоряжения и ответить на вопросы.

Высшими называют Совет иных, который руководит их жизнью. Они принимают все главные решения в жизни общины. Также в обязанности Высших входит следить за соблюдением Устава и при необходимости вершить правосудие. 

Хитрость заключается в том, что никто не знает доподлинно, кто из иных входит в Совет. Эта информация хранится в тайне в целях безопасности Высших. Ведь если бы все их знали, Управлению было бы достаточно схватить любого иного, чтобы узнать имена всего Совета.

Состав Совета Высших также определяют они сами. Такая традиция повелась испокон веку, и никому не приходило в голову подвергать её сомнению. Во всяком случае до тех пор, пока Высшие руководили разумно и были способны уберечь мир иных от бед.

Несмотря на то, что иные разделены пространственно – в большинстве своём они живут по отдельности – всё же они представляют собой единое общество. Почти все иные, кроме редких изгоев, принадлежат к общинам, называемым «кластерами». Кластер даёт защиту в силу соблюдения Устава. Разные кластеры могут быть не связаны друг с другом, но могут и союзничать, и враждовать.

Кроме собственного кластера, иные редко поддерживают отношения с себе подобными. Единство иных поддерживается лишь еженедельным Сбором, да ещё редкими рассылками, оповещающими об опасности или новой угрозе.

Все стулья в зале быстро заполнились. Пришедшие позже занимали столы, составленные позади. Некоторым пришлось стоять. Когда все были в сборе, из первого ряда вперёд вышел мужчина лет семидесяти. У него были седые волосы и жидкая бородка. Вокруг шеи был повязан клетчатый шарф. Вокруг Руны зашушукались. Был ли это настоящий Высший или подставной – никто не знал.

Сощуренными глазами мужчина обвёл собрание иных.

– Что ж, начнём, – начал он высоким, чуть дребезжащим голосом. – Думаю, все уже в курсе трагедии, которая постигла нашу общину. На этой неделе мы потеряли ещё один кластер: тринадцать иных, включая двоих детей. – По рядам пронёсся вздох. Высший продолжал: – Это был кластер Ивоны, который многие из нас знали. Мы будем помнить их и чтить их имена в веках.

– Иные помнят, – прогрохотал под сводами зала монолитный, словно единое сердцебиение, возглас.  

– В связи с этим Высшие постановили: во-первых, оставшиеся в живых иные из кластера Ивоны будут распределены по убежищам, а позднее переправлены в другие города. Во-вторых, соседним кластерам, а это: кластер Бовена и кластер братьев Ним, надлежит соблюдать повышенные меры предосторожности в течение, по меньшей мере, нескольких месяцев. В-третьих, если у кого-то в последнее время были контакты с членами кластера Ивоны, им надлежит соблюдать карантин и прервать общение со своими кластерами на несколько месяцев. Также таким иным запрещается посещать Сборы до снятия карантина либо получения иных распоряжений. В-четвертых, – старик обвёл зал взглядом, – прошу всех быть особенно осторожными.

Зал воспринял строгие меры спокойно. Для иных это было привычно. Соблюдение мер предосторожности, что включало в себя многочисленные запреты, было главным правилом в жизни иного. Этому их учили с раннего детства. «Не разговаривай с незнакомцами», «Ничего не рассказывай о себе», «Никому не давай свой настоящий адрес», «Не заводи друзей среди людей», «Никому не верь – любой может оказаться разведчиком» и так далее. Эти и многие другие правила иные впитывали с молоком матери.

Вдруг вверх поднялась рука, и тут же, не дожидаясь разрешения говорить, кто-то громко спросил:

         – Как насчёт возмездия?

         Этот голос трудно было спутать с другим. Ри повернула голову и посмотрела влево. Дарт сидел, скрестив руки. Его красивое лицо было искажено мерзкой ухмылкой. Высший нашёл его взглядом.

         – И что же ты предлагаешь? – спокойно спросил пожилой мужчина.

         Ухмылка Дарта стала шире и, кажется, ещё противнее.

         – Ну, вы знаете, наказать тех, кто это совершил. Для начала.

         Слова Дарта звучали свысока. Так, будто он втолковывал всем известную истину пятилетнему ребёнку.

         – И как же мы должны их наказать? – склонив голову набок, с ещё более ледяным спокойствием осведомился Высший.

         – Даже и не знаю… Надо подумать, – Дарт почесал скулу. – Ну там, «зуб за зуб, око за око» – кажется, так говорили какие-то древние люди.

         Высший как будто задумался. Он покивал:

         – Принцип талиона, также известный как принцип «равного возмездия», – подтвердил старик. – Да, так учили древние люди. Но известно ли тебе, что позже они пришли к другому принципу: «кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему левую»?

         Дарт вдруг стал серьёзен. Он даже чуть подался вперёд.

         – Но нам это не подходит. Если мы и дальше будем следовать этому принципу, то скоро нас всех просто уничтожат.

         – Тебе известно, что иные живут по Уставу, – возвысил голос Высший. Он не спрашивал, а утверждал. Очевидно, пререкательство Дарта начало ему надоедать.

         Парень кивнул. Его коронная «мерзкая» ухмылка вернулась на лицо.

         – А ещё мне известно, что Устав не был спущен с небес. Устав написали Высшие. Они же могут его и переписать.

         По залу прокатился ропот. Сидящие рядом с Дартом иные недовольно отстранялись от него. Хотя Руна заметила и несколько одобрительных взглядов и даже кивков. Дарт зло глянул по сторонам, но отступать явно не собирался.

         – Дарт, да? – Старик подошёл вплотную к рядам, чтобы оказаться к юноше как можно ближе. – Конечно, Устав написан Высшими. Именно поэтому все иные должны его соблюдать, – он сделал ударние на слове «все». – Только Устав гарантирует иным мирную жизнь среди людей. И любой, кто его нарушит, понесёт наказание. Неважно, насколько он влиятелен или популярен.

         Старик замолчал и уставился на Дарта. Было ясно, что он прекрасно знает, с кем общается. Как и то, чем промышляет кластер Дарта при попустительстве Совета. И если Высшим вдруг понадобится кого-то приструнить, они легко могут заговорить об этом вслух. И тогда весь кластер, не говоря уже о самом парне, пойдут «под трибунал».

         Дарт не любил, когда последнее слово оставалось за кем-то другим. Не любил проигрывать. И тем более ему претило вот так «проглотить язык» на глазах у всех. Но аргументы Высшего не оставляли ему ни шанса. Угрюмо глядя на старика исподлобья, юноша смолчал.

         – Хорошо. Продолжаем, – сказал Высший, напоследок одарив Дарта тяжёлым взглядом, как будто призванным пришпилить того к месту.

         Дальше обсуждение перешло на другие темы. В основном говорили про отслеживание и выявление разведчиков и оперативников ГУПНУ. Не только Управление следило за иными, но и иные следили за ГУПНУ. Несмотря на то, что личности оперативников были засекречены, всё же за годы иным удалось узнать многих из них. За ними наблюдали много лет. Иногда благодаря этому удавалось опередить действия Управления и даже заранее узнать о готовящемся нападении на кластер.

         Также обсуждали подозрительных людей – потенциальных разведчиков – и меры противодействия. Были назначены кластеры, которые  должны были наблюдать за ними.

         – Есть ещё одна новость, которая пришла совсем недавно, – продолжил старик-Высший после того, как были розданы поручения. – Совет не хочет раньше времени бить тревогу, но это серьёзная ситуация. Был убит иной. И сделал это кто-то из иных.

         В зале поднялся беспокойный гул. Конечно, и в среде иных случались убийства, но подобные происшествия были такой редкостью, что их можно было по пальцам пересчитать.

         – Где это произошло? На чьей территории? – спросили из зала.

         – Где это произошло, точно не известно, но тело было найдено на территории уничтоженного кластера.

         Иные зашумели сильнее.

         – Так, может, это «пни» и сделали! 

         – Исключено. На его теле были раны, которые можно нанести только клешнёй. Но в этом деле много неясного. Я хочу поручить расследование кластеру Филигруса, – Высший неожиданно посмотрел прямо на Руну.

         Девушка оторопела. Во-первых, она была удивлена, что Высший знает, из какого она кластера. А во-вторых, им никогда не поручали таких серьёзных дел. Несколько раз они участвовали в расследованиях, но только как свидетели. И всегда это было связано с тёмными делишками кластера Дарта.

         – Но почему нам? – спросила Руна первое, что пришло в голову.

         Она чувствовала на себе не только скрестившиеся взоры десятков глаз, но и один конкретный, – взгляд Дарта, который словно жёг её кожу.

         – Скажем так, нам кажется, что способности Филигруса помогут в раскрытии этого преступления. Вы должны понимать, что это чрезвычайно важное дело для всего сообщества иных. Мы должны узнать, кто совершил это убийство.

         Высший посмотрел на Руну самым убедительным из его взглядов. Девушка сглотнула и кивнула. Возможности отказаться у неё всё равно не было.

         – Я пришлю детали Филигрусу через несколько дней, – сказал Высший и переключился на менее важные темы.

         Вскоре собрание закончилось, но Руна всё равно уже не слушала. Она думала о поручении, данном стариком-Высшим. Почему выбрали её кластер? Какие такие способности Филигруса им понадобились? Может, он сумеет что-нибудь прояснить. Руна очнулась, когда иные уже вставали со своих мест. Сбор был окончен. Девушка посмотрела влево: Дарта уже не было. Она поднялась и, продолжая думать о своём, направилась к выходу.

         Конечно, на завершении официальной части всё не закончилось. Ведь иным так редко удавалось пообщаться друг с другом. Особенно учитывая, что каждый раз от кластеров приходили разные представители, так что следующий шанс увидеться с другом или знакомым мог представиться очень нескоро.

Весь путь до выхода был забит иными. Свет включили. В ответвлениях коридора и боковых комнатах тоже собирались группки иных. Старые друзья крепко обнимались, обменивались сплетнями и историями из жизни, многие обсуждали последние новости: уничтожение кластера и убийство иного. Ри проходила мимо одной из комнат, когда оттуда раздался знакомый голос. Он звучал даже чересчур громко. Дарт явно не собирался скрывать своих убеждений.

– …имеем право на то, чтобы жить открыто. Этот мир принадлежит нам так же, как и им. И если кто-то с этим не согласен, если кто-то хочет забрать нашу свободу, нам нужно бороться с ними. А если придётся, то и уничтожить всех несогласных. Всех, кто считает нас животными.

Руна резко завернула в комнату, из которой доносился звонкий голос. Там собралось восемь-десять иных. Они окружили юношу и молча внимали его речам. А говорить Дарт умел. Он был прирождённым оратором и лидером. Парень стоял, сложив на груди руки, благодаря росту возвышаясь почти над всеми. В уголке его рта торчала тлеющая сигарета.

Он заметил вошедшую девушку. Его глаза на миг блеснули, и он замолчал. Руна подошла ближе и встала напротив. Она выжидательно посмотрела на Дарта, как бы предлагая ему продолжить. Юноша снова заговорил:

– Управление так или иначе должно исчезнуть. И мне всё равно, каким образом. Если придётся убить их всех, то невелика потеря. Они десятилетиями убивали нас, так что жалости они не заслуживают.

– А как насчёт простых людей? – встряла Руна. – Что ты предлагаешь делать с ними? Они тоже нас ненавидят, и многие хотели бы нас уничтожить. Ты предлагаешь их всех убить? Даже невинных?

Дарт усмехнулся. Он затянулся сигаретой, не спеша отвечать, и всем телом повернулся к девушке.

– Среди тех, кто хочет уничтожения нашего вида, нет невинных. Но ненавидеть – это одно, а пытаться убить – совсем другое. Я не предлагаю истребить всех людей. Я просто говорю, что мы имеем право жить так же свободно, как и они. – Дарт выпустил в лицо Ри клубы дыма.

Девушка не стала отворачиваться или отмахиваться. Табачный дым не причинял иным вреда, хоть и пах крайне противно.

– Значит, ты хочешь жить с ними в мире? Показать, что мы не животные? – спросила Руна, сквозь дым глядя на Дарта. – Но если ты собираешься убивать, как ты докажешь людям, что ты не злодей и не животное?

– Им придётся принять это, – ответил юноша. На этот раз его лицо было серьёзно. – Неважно, нравимся мы им или нет. Хотят ли они жить с нами рядом или нет, мы имеем право на жизнь, так же, как они. Более того, мы имеем право на то, чтобы жить открыто. Не скрываясь всю жизнь, не боясь каждую минуту за жизни наших детей. Не теряя снова и снова своих родных и друзей. Не живя в постоянном страхе с одним вопросом: кто следующий? Я не прав? – вдруг громко вопросил Дарт стоявших вокруг иных.

«Я согласен», «Это так», «Дело говоришь», – отвечали ему одни. Другие просто кивали, соглашаясь. Руна не смотрела на них. Их мнение было ей безразлично. Она знала, что Дарта слушали те, кто хотел верить в его гневные речи.

– Так ты предлагаешь начать новую войну, какая была вначале? И это по-твоему принесёт покой и спокойную жизнь детям и семьям? Такая война может продлиться годами, десятилетиями. Да, нынешняя ситуация не идеальна. Но сейчас всё-таки установилось некоторое равновесие, и никто не хочет новой войны на истребление. Сейчас иные научились выживать в этом мире и могут даже жить относительно нормальной жизнью. Большинство это устраивает. А иначе нам всем придётся «браться за оружие» и хоронить своих близких.

Ри спорила с Дартом ещё некоторое время, хоть и знала, что это бесполезно. В чём она пыталась его убедить? А главное – зачем? В итоге она отправилась домой с кучей вопросов о назначении её кластера, да ещё впридачу и злая на Дарта и на себя за то, что влезла в бесполезный спор, хотя столько раз говорила себе, что перестанет с ним препираться. Просто каждый раз, как он начинал говорить, у неё возникал нестерпимый зуд хорошенько ему врезать. Но так как сделать это без видимой причины считалось социально неприемлемым, она пыталась врезать ему словесно.

Вернувшись домой, в свою утлую квартирку на шестнадцатом этаже, Руна первым делом плеснула себе вина. Алкоголь, как и табак, и человеческие наркотики не влиял на иных. Так что опьянеть, как люди, она не могла. Но ей нравился вкус и запах. И ещё вино давало ощущение лёгкости в голове, когда ни о чём не хотелось думать. Или она просто убеждала себя в этом?

Руна вышла на крохотный балкончик – всего метр на полтора – и долго бездумно смотрела на огни города внизу. Да, это была клетка, и порой Ри её ненавидела. Но всё же, это была прекрасная клетка. Так что если забыть о том, что она не могла из неё вырваться, то можно было даже влюбиться в её красоту, хотя бы на один вечер.

Осушив бутылку вина, но так и не найдя на дне ответов, Руна вернулась в комнату. Если даже вино не помогало, то оставалось только одно верное средство. Руна тщательно замотала кисти рук эластичным бинтом, переоделась в майку и шорты, и полночи колотила изрядно потрёпанную грушу. Измотавшись вконец, она повалилась на диван и так и уснула до самого утра.

***

         На следующий день у Руны был выходной, и она приехала в убежище, чтобы передать Филигрусу новости со Сбора. Сегодня почти никого не было. Друзья были либо на учёбе, либо на работе, как и большинство взрослых, а дети – в человеческих школах. Огромное помещение пустовало, лишь кружились в лучах солнца пылинки.

         Филигрус спокойно выслушал все новости и распоряжения Высших. Руна приберегла известия о назначении их кластера напоследок, и вывалила их Филигрусу на голову, как кастрюлю горячего супа – неожиданно и больно. Старик нахмурился и задумался.

         – А о каких таких ваших способностях говорил Высший? – выпалила Руна, которую этот вопрос терзал со вчерашнего дня.

         Старейшина странно посмотрел на неё.

         – Это сложный вопрос. Но, думаю, тебе я могу рассказать. Конечно, под обещание сохранить всё в секрете. Даже от Айи, – перебил Филигрус открывшую рот Руну. – Тебе лучше налить себе кофе. Рассказ будет долгим. Я буду ждать тебя в гостиной.

         И старик удалился, распалив любопытство Руны до предела. Она по-быстрому сварганила две чашки кофе и поднялась наверх. Филигрус сидел на одном из кресел, сложив руки домиком. Его взгляд блуждал где-то далеко. Он казался не то расстроенным, не то взволнованным.

         Руна подумала, что всё это странно. Начиная с того, что Филигрус крайне редко поднимался в эту гостиную – только чтобы найти кого-то или сообщить новости. И заканчивая тем, что она, кажется, ещё никогда не видела его в таком состоянии.

         Старейшина проследил за тем, как Руна поставила на стол чашку для него, но не сделал движения её взять. Он начал рассказ неожиданно, без предисловий:

         – Когда-то давно я жил в маленьком городке. У меня была семья: жена и трое детей. Мы жили вполне мирной жизнью, никого не трогали и даже почти не общались с другими иными. Но всё равно каким-то образом на нас вышло Управление, – Филигрус перевёл дыхание. Его серые глаза заблестели, а кулаки сжались. – Меня не было дома, а вот жена и дети были. Их всех убили.

         Руна ахнула и чуть не выронила чашку с кофе. Старейшина никогда не рассказывал о том, что его семью убили. Вообще ничего о своём прошлом. Филигрус не смотрел на Руну. Он был слишком поглощён воспоминаниями.

– После этого я возненавидел Управление и поставил целью своей жизни их уничтожение. Я много лет, десятилетий, боролся с ними. И я убил многих, многих из них. Вот только это не смогло унять огонь, терзавший меня изнутри.

         Однажды я вычислил очередного оперативника. Его было сложно подловить, поэтому я решил убить его дома. Ночью я пробрался к мужчине в спальню и приготовился сделать своё дело, как вдруг в комнату забежал ребёнок – мальчик лет четырёх. Он был в слезах: ему приснился кошмар. Плачь сына разбудил мужчину и его жену. У оперативника не было при себе оружия. Он никак не мог защититься. Когда я уже занёс над ним клешню, его сынишка вдруг бросился отцу на шею. Он стал плакать и кричать: «Не трогай папу!».

Увидев сына, отец перепугался до смерти. Он пытался отцепить его от себя, но ребёнок всеми силами хватался за него и не хотел отпускать. Вдруг мужчина посмотрел мне прямо в глаза и заговорил со мной, как с человеком, – это было на моей памяти впервые:

– Прошу тебя, только не убивай сына. Всё, что угодно: забери мою жизнь, только не трогай сына, – умолял обезумевший от страха отец, пытаясь закрыть от меня ребёнка рукой.

И я не смог. Я ушёл из того дома и старался больше не вспоминать ту ночь. Я вдруг осознал, что все те люди, которых я убил, тоже имели семьи. У них были дети; они были для кого-то детьми. И их семьях по моей вине пришлось пережить то же, что когда-то пережил я.

Я сошёл с пути войны, переехал сюда и забыл о своём постыдном прошлом. Я стал выступать за мир между иными и людьми. А целью своей жизни сделал попытаться сохранить в целости столько семей, сколько смогу.

Руна сидела, неосознанно положив руки на сердце, словно пыталась удержать его, чтобы оно не разбилось. Она была поражена. Она не знала, что говорить. Филигрус по-прежнему не смотрел на неё. Боялся ли он увидеть в её глазах осуждение или жалость? Так или иначе, этот рассказ вызвал к жизни слишком тяжёлые воспоминания. Филигрус выглядел грустным и каким-то потерянным. Как будто он снова стал тем молодым иным, которого разрывали на части боль и ненависть.

Некоторое время оба молчали, а потом Руна подвинула к Старейшине нетронутую чашку кофе.

– Вот, выпейте. Это всегда помогает мне отвлечься. Правда он уже остыл… Но это не имеет значения. Горячий или холодный, его вкус остаётся прежним.

Филигрус выслушал Руну, медленно выпрямился в кресле и улыбнулся.

– Спасибо. Я с радостью выпью любой кофе, приготовленный тобой.

Руна улыбнулась в ответ. Она просто была рада, что сейчас Филигрус был здесь, с ними, и что он сумел справиться и найти своё место в жизни. Старик отпил из чашки, но ставить на стол не стал. Так и держал в руках, бережно, словно хрупкое стекло.

– Я никому не хотел рассказывать о своём прошлом. Но нельзя вечно скрывать его ото всех, верно? Рано или поздно правда всё равно всплывёт, и тебе придётся мириться с тем, что ты сделал, и кем был.

С мягкой улыбкой Филигрус внимательно посмотрел на Руну. Она опустила глаза.

– Видимо, Высшие как-то узнали о моём прошлом, – продолжил Старейшина. – Сегодня утром мне пришло смс с деталями дела. – Брови Филигруса сошлись к переносице, отчего он стал похож на нахохлившегося ворона. – Там было сказано, что тело иного нашло Управление. И больше ничего. Других данных либо нет, либо по каким-то причинам они не хотят их раскрывать.

 Теперь, после того, что ты рассказала, всё встало на свои места. Если в деле замешано Управление, то весьма вероятно, что иным, которые будут расследовать это дело, придётся с ними столкнуться. Ты спрашивала, почему они выбрали меня. Именно поэтому. Потому что они знают, что я убивал оперативников ГУПНУ, и весьма успешно. И они предполагают, что если понадобится, особенно для защиты моего кластера, я сделаю это снова.

Серые глаза старого иного блеснули сталью, словно отполированное лезвие ножа. Руне даже стало немного не по себе. Ещё никогда она не видела Старейшину таким: не дедушкой-учителем, а воином-мстителем.

– Они правы? – осторожно спросила Руна, почти боясь услышать ответ.

Филигрус ответил не сразу.

– Тебе известно, что мир иных неоднороден, также как и Совет Высших. Сейчас у власти находятся те, кто выступает за мирный способ сосуществования с людьми. Но их противники никогда не дремлют и готовятся в любой момент сместить их. Они ждут малейшей возможности, чтобы поднять внутренний бунт, и самим взять власть в руки. Так что положение, в котором мы оказались, не только очень опасное, но и крайне ответственное. Мы не можем позволить себе делать неоправданные шаги, но рискнуть, если мы хотим раскрыть это дело, придётся. Поэтому я хочу тебя кое-о-чём попросить.

– Да? – Руна расправила плечи. Отчего-то сердце застучало быстрее, нагоняя кровь, словно она готовилась к спаррингу.

– Я хочу, чтобы ты мне помогла, – сказал Филигрус, глядя ей в глаза. – Если в мире иных что-то происходит, мы должны об этом знать. Ты ещё молода и не вполне понимаешь, что равновесие нашего мира очень хрупко. Любой неосторожный шаг, даже случайное событие может его разрушить. И тогда нашему миру, каким мы его знаем, придёт конец. Поэтому я хочу, чтобы ты смотрела во все глаза и слушала во все уши. Внимательно наблюдай за нашими друзьями и в особенности – за нашими врагами. Если услышишь что-то странное или подозрительное, сразу рассказывай мне. Только так мы сможем себя защитить.

– Хорошо, – откликнулась Руна, внезапно ощутив на себе груз ответственности и одновременно – гордости за то, что Филигрус доверился ей. – А вы расскажете об этом другим из нашего кластера?

Старейшина кивнул.

– Задание, которое нам поручили, настолько серьёзно, что может затронуть нас всех. Поэтому я обязан рассказать. И ещё, – старик чуть помедлил, – подумай о том, чтобы вместе с Ларком, Зальдисом и Ирой тоже стать защитницей кластера.

Руна на миг зависла. Ей вдруг показалось, что её погрузили в вязкий кисель: мысли и тело замедлились, слова с трудом выходили изо рта.

– Вы же знаете, что я не могу… То есть, я бы хотела… ради кластера, но я…

Руна замолчала, не зная, как продолжить. Ведь он же знает, что она не может. Они уже не раз обсуждали это. Так почему опять? Почему сейчас?

Филигрус неожиданно улыбнулся и отставил чашку.

– Я знаю. И не настаиваю. Я просто предлагаю тебе подумать об этом ещё раз. Я тебя не тороплю. Время ещё есть.

С этими словами старик поднялся и направился вниз готовиться к вечерним занятиям.

Руна осталась сидеть, гадая о том, что этот разговор мог значить. Кофе был выпит, ответы на вопросы даны. Но почему-то внутренности скребло какое-то неуютное чувство. Филигрус никогда не бросал слов на ветер. Время ещё есть, – сказал он. А потом что, его не будет?

Руна резко поднялась с дивана, отбрасывая тревожные мысли, силой воли заставляя себя прогнать странные ощущения. Всё будет хорошо. Точно. Они справятся. У неё есть Филигрус, Айя, Ларк и ребята. Они всё преодолеют. Как всегда, вместе.

С детства Руна твёрдо усвоила, что действие – лучшее средство от тревог и сомнений. Так что она собиралась заняться ещё одним важным делом, которое требовалось сегодня уладить. Девушка спустилась вниз, помыла чашки и, переодевшись, вышла на улицу.

         Нагису запарковал байк за несколько километров и прошёл оставшееся расстояние пешком. Чем ближе он приближался к своей цели, тем безлюднее и унылее становился пейзаж. Дороги были разбиты, в прилегающих строениях – будь то полуобвалившиеся дома или остовы предприятий – не осталось ничего целого. Всё было разрушено, разграблено и растащено много лет назад. Фонари были разбиты, хотя электричества здесь всё равно не было. Обочины были завалены хламом и мусором, сквозь асфальт проросла трава и колючие кусты.

За всю дорогу Нагису не встретил ни одного человека, хотя ему показалось, что из окна одного дома на миг кто-то выглянул. Но был ли то человек, корявая тень или просто выпорхнувшая птица – Нагису не разобрал. Когда он приблизился вплотную, на дороге появились бетонные заграждения, расставленные в шахматном порядке. Раскрошившиеся и замшелые, они стояли здесь странным напоминанием о том, что когда-то тут были люди и обычная жизнь. Но сейчас они смотрелись пустыми раковинами, покинутыми морскими обитателями десятилетия назад, – никому не нужные и не служащие никакой цели.  

За ограждениями протянулась буферная зона – пустырь, на котором ничего не было. А затем Нагису увидел забор-сетку с колючей проволой по верху. Говорят, что когда-то по нему планировали пустить ток, но затем сочли эту затею слишком дорогостоящей и бросили. В целом забор до сих пор держался. Только тут и там зияли огромные дыры, не то прорезанные кусачеками, не то продранные чем-то бритвенно-острым. Нагису пробрался через одну из дыр и поглубже натянул на голову капюшон, пряча волосы.

Перед ним простиралась Зона Отчуждения, прозванная в народе сперва «Зоной О», а затем «Зоной Ноль». Это был заброшенный район на окраине города. Но что важнее – это была территория демонов.

Говорят, сперва тут заправляли человеческие бандитские группировки, но постепенно их вытеснили демоны. Район, в который правоохранители и раньше боялись соваться, стал «серой зоной». Никто не знал, что там происходило. Там установилась своя власть и свои законы. Зона 0 никому не подчинялсь. Постепенно городские власти полностью утратили над ней контроль.

Произвести зачистку Зоны 0 было слишком дорогостояще и рискованно, учитывая, что о ней ничего не было известно.          К тому же, демоны оттуда не совались в другие районы города. И Управление просто закрыло на её существование глаза. Они перекрыли все подъезды и проходы сюда, выстроили забор, эвакуировали жителей прилежащих районов и забыли о ней.

Но Зона 0 была. Она жила все эти годы, оставаясь гнойником на теле города. Там царили свои законы и своя иерархия. Происходила своя борьба за власть и вершилось своё правосудие. В тёмных переулках и подвалах жили и умирали, влюблялись и убивали, рожали детей и кончали жизнь самоубийством.

И, конечно, здесь торговали. Зона 0 была самым обширным чёрным рынком города. Она поставляла оружие, наркотики, информацию, людей. Здесь торговали запрещёнными услугами, контрабандой, органами. Самые отчаянные мафиози нанимали демонов в качестве телохранителей на свои сходки, а также в качестве курьеров для больших денежных перемещений. Через Зону 0 проходили теневые финансовые потоки всего города.

         И на всё это находились покупатели. В том числе и среди людей. Посредниками выступали различные криминальные группировки, а заказчиками – да кто угодно. Включая и весьма высокопоставленных людей. В этом и состояла основная причина того, что Зону 0 не трогали десятилетиями, ещё с того времени, когда со всем этим можно было покончить.

Нагису огляделся по сторонам и двинулся вперёд, через хитросплетение тёмных переулков. Он чувствовал себя неуютно без тяжести клинков за спиной. Ему казалось, что позвоночник холодит, словно сквозняком. Но, возможно, по телу пробегали мурашки, и волоски на руках поднимались от самого этого места.

Нагису хотелось прибавить шагу, а лучше – пуститься бегом. Но он постоянно одёргивал себя. В Зоне 0 за тобой постоянно кто-то наблюдает. И стоит сделать неверный шаг, жест, выказать неуверенность или показать страх – и на тебя тут же набросятся, словно стая голодных волков на ослабевшую дичь.

По мере того, как Нагису отдалялся от забора, становилось оживлённее. Если эту догнивающую форму существования можно было назвать жизнью. Кое-где в окнах дребезжали огоньки свечей. Те, кто был «побогаче», пользовались аккумуляторами. Возле мусорных баков, в которых горел огонь, ютились какие-то люди. Из окон доносились крики и ругань. Прямо на дороге кого-то рвало.

Возле одного подвала сидела тощая девчонка, вся в лохмотьях. На вид ей было не больше четырнадцати. Когда Нагису проходил мимо, она проворно вскочила и попыталась схватить его за руку.

– Эй, красавчик, пойдём со мной. Я покажу тебе кое-что, чего ты ещё не видел. Я разрешу тебе делать со мной всё, что только нарисует твоё воображение.

– Спасибо, но я спешу по делам. Может быть, в другой раз.

Нагису не сбавлял шагу. Из-за угла, спрятавшись в тени, за их разговором наблюдал лысый верзила со шрамом через всё лицо.

– Ну постой, – уговаривала девчонка, всё пытаясь ухватить Нагису за рукав. – Я сделаю тебе скидку, потому что ты симпатяжка. Не жмись, малыш. Хочешь чего погорячее? Это можно устроить. Любишь садо-мазо, изнасилования или некро? У нас всё есть. Пойдём.

Когда Нагису проходил мимо подвала, на ступенях которого сидела девка, дверь открылась. Оттуда пахнуло запахом кислых щей и мочи. В глубине комнат Нагису заметил ещё одного мужчину, который пристально смотрел за ними.

Нагису не ответил, проворно уворачиваясь от цепких ручонок. С этими главное – не дать до себя дотронуться. Могут обвинить в том, что ты распускал с их девкой руки и затребовать плату. Могут попросту вытащить бумажник или, что самое скверное, вколоть какую-нибудь дрянь. И потом ищи-свищи. Был человек – и нет человека.

Но Нагису удалось без лишнего шума миновать заведение. Он преодолел ещё несколько кварталов и приблизился к Центру Зоны 0 – средоточию её противоестественной жизни.

Здесь на улицах было меньше всякой швали. Центром заведовал и нередко сам тут появлялся Папа Джи – огромного размера одноглазый демон – правитель всей Зоны 0. В своё время он вышвырнул всю падаль – наркоманов, третьесортных шлюх и мелких бандюгонов – на окраину, чтобы они не мешали верхам вести бизнес. Так что здесь можно было передвигаться относительно спокойно. Конечно, если соблюдать все правила и не переходить дорожку местной «элите».

Центр был освещён. Когда Папа Джи пришёл к власти, то запитал местную подстанцию. Конечно, это было бы невозможно без помощи «той стороны» – так здесь называли примыкающие городские районы. Но поговаривали, у Папы Джи были связи на самых верхах. Нагису был склонен в это верить.

Когда он подходил к нужному месту, ради которого и пришёл сюда, из переулка вдруг вынырнул стриженый «ёжиком» амбал и перегородил Нагису дорогу. Его зубы были оскалены, как у готового броситься пса, изо рта на подбородок вытекала струйка слюны. Маленькие глазки безостановочно вращались в орбитах, готовые вывалиться. Сомнений быть не могло – он был под «бритвой», как называли сами демоны свою наркоту – единственную, которая действовала на них.

– Куда спешишь, малец? – с трудом выговорил демон. Вместо речи из его глотки был готов вырваться рык.  

Нагису заметил лезвие ножа, приставленное к своему животу. Руки амбала подрагивали. Не от страха, – от возбуждения и ощущения безграничной силы, которая переполняла его.

– Теперь через эту территорию можно проходить, только заплатив мзду. Плати или выметайся.

– А третий вариант? – спросил Нагису.

Его вопрос озадачил демона, и тот с трудом сфокусировал взгляд на лице юноши.

– Не тяни, а то выпущу кишки и брошу на корм собакам. Давай всё, что есть, и, может быть, я сжалюсь и отпущу тебя.

Из подворотни на свет вышло ещё трое мордоворотов – один другого краше. У одного на руках были кастеты, ещё у одного – кистень с шипованным стальным шаром на конце. Демоны нечасто пользовались оружием: в демоническом обличье оно им было без надобности. Но эти орудовали на улицах в человеческой форме. Не все они были под наркотой. Один, стоявший посередине, был трезв.

Нагису быстро оценил расклад. Драться с ними было бессмысленно. Вряд ли он справится с четырьмя разом, тем более учитывая, что они накачаны «бритвой» по самые уши. А даже если он их и завалит, это будет означать, что ему придётся раскрыться. А тогда он точно не выйдет из Зоны 0 живым.

Нагису скинул капюшон и посмотрел амбалу в глаза, стараясь поймать его взгляд.

– А кишка не тонка у такой швали, как вы, приставать к приличным гражданам, спокойно идущим по своим делам?

Он перевёл взгляд на демона, который был трезв.

– Знаете, ведь можно напороться на кого-то, кому вы не захотите переходить дорожку.

Мордоворот с ножом вместо ответа взревел. Не понятно было, то ли он пытался что-то сказать, то ли просто выражал таким образом своё недовольство. Он замахнулся ножом, но демон, к которому Нагису обращался, остановил его руку.

– Да? – криво ухмыльнулся он, обнажая обточенные, как у акулы, зубы. – И кем же может быть сопляк, вроде тебя? Отвечай или я спущу на тебя своих псов, и они разорвут тебя на клочки.

– Я – протеже и подручный Стального Исумбоси. И сейчас я иду по важному поручению моего босса. Так что если вы сейчас же не сгинете в туман, то, как бы вы ни прятались, к утру вас найдут и пустят на корм Матильде. Так зовут его ручного аллегатора.

Зубастый на секунду завис, пытаясь осознать, может ли быть правдой то, что говорит малец. Все знали Стального Исумбоси. Он был правой рукой самого Папы Джи. Исумбоси славился тем, что был скор на расправы с неугодными. И ещё пристрастием к необычным домашним питомцам. Никто в своём уме не захотел бы становиться у него на пути.

Нагису мгновенно воспользовался паузой. Он со всей силы ударил амбала с ножом под коленную чашечку. А когда тот взвыл от резкой боли и упал на колено, Нагису заломил ему руку за спиной и развернул к дружкам лицом. Нагису выпустил из перчаток танталовые когти и приставил к «смертельной» зоне между первым и вторым позвонками.

– Советую думать быстрее. Иначе этот умрёт сейчас, а все остальные – несколькими часами позже. Если же мы уладим этот инцидент миром, обещаю не рассказывать Исумбоси о вашем небольшом промысле. Конечно, если вы вернётесь туда, где мусору, вроде вас, самое место – обратно в трущобы. 

         Клыкастый принял решение сразу. Но то, что заставило его отступить – было не имя Стального Исумбоси, и даже не уверенность и знание «кухни», с каким говорил малец. Бывалого бандита заставили дрогнуть его глаза. Это были глаза убийцы. Этот не будет раздумывать и не даст второй шанс. Он порешит Крега здесь и сейчас. После чего – кто его знает? Может, натравит своих боссов, а может, и ляжет здесь сам, пытаясь прихватить с собой столько его людей, сколько сумеет. Непредсказуемость дикого зверя – вот что заставляло опасаться этого парня.

         – Хорошо, мы уходим.

         Главарь банды придержал руками своих бойцов, которые были на низком старте, и под «бритвой» плохо соображали.

         – Му уходим, – повторил он. – Но если не сдержишь обещания, мы тебя найдём.

         Парень не изменился в лице и не спешил отпускать Крега. Зубастый мотнул головой и начал отступать в сторону переулка, призывая дружков следовать за ним. Нагису отпустил последнего, когда они уже почти скрылись в тени. На всякий случай он мгновенно отпрыгнул в сторону, но отпущенный амбал не стал ничего предпринимать. Лишь сверкнул на Нагису налитыми кровью, мало-осмысленными глазами, и скрылся вслед за бандой.

         Нагису еле-заметно перевёл дыхание, убрал мини-клинки и прежним шагом отправился дальше. Он лишь надеялся, что никто из наблюдателей не узнал его фирменных когтей, которыми он убил столько демонов.

         Остаток пути прошёл без происшествий. Вероятнее всего, потому, что по своим каналам мгновенно распространилась информация о том, что «этот малец – тёмная лошадка. Лучше пока его не трогать».

Нагису толкнул дверь небольшого магазинчика в одном из неприметных переулков. Звякнул колокольчик. В небольшом помещении было уютно. Горело несколько торшеров, разливая вокруг мягкий жёлтый свет. Куда ни кинь взгляд – всюду громоздились горы старых вещей. На полках, стеллажах, столиках, табуретках и просто составленные друг на друга. Тут продавалось всё подряд: от подержанных книг по истории, медицине и химии до самоваров, чугунных утюгов, картин и шляп.

Нагису приходил сюда не впервые, и каждый раз его поражало разнообразие всякого хлама, который были способны накопить люди. Он любил пройтись по тоннелям между стеллажами, разглядывая всякую всячину, вертя в руках непонятные приспособления, причудливой формы и непонятного предназначения. Тогда Нагису пытался придумать, для чего они могли быть созданы. Чаще всего он так и не мог угадать.

Но самые интересные товары этого заведения не были выставлены на полках. Они хранились во внутренних комнатах под семью замками. Владелец магазина подержанных вещей был известен на всю Зону 0, если не не весь город, тем, что торговал запрещённой химией. Чаще всего у него закупались составляющими для изготовления наркотиков, в том числе и «бритвы».

Хозяин наконец вышел к прилавку. Это был седой мужчина почтенных лет. Он носил очки в круглой оправе и твидовые пиджаки, видимо, из той же древней эры, что и всё в этом магазинчике. Под мышкой у него всегда была какая-нибудь книга, и он всегда что-то искал.

– Что-то потеряли? – спросил Нагису растерянного хозяина, подходя к стойке.

– Да, да… – протянул мужчина. – Только что я держал в руках кофейник и вот не могу его найти.

Нагису огляделся и приметил пропажу. Он взял кофейник со стопки книг и отдал хозяину.

– О! О! Премного благодарен! – обрадовался мужчина, поправляя очки.

Ему было сложно управляться с несколькими предметами одновременно. Поэтому, держа кофейник, он вынул книгу из-под мышки и положил на полку со склянками у себя за спиной.

– Что-то присмотрели или что-то ищете? – осведомился хозяин.

– Не совсем, – ответил Нагису. – Мне нужна информация. Весьма специфического толка. Вы меня понимаете?

Хозяин молчал, улыбаясь и внимательно слушая.

– У меня тут кое-что есть. – Нагису достал из кармана листок с химической формулой. Эту формулу написал для него доктор Аластер из Мед Универа. Он протянул листок мужчине.

Тот взял его, покрутил, всмотрелся, взял с полки другие очки, снова вчитался в знаки. Наконец его лоб нахмурился.

– Простите, я не знаю, что это такое.

– А я думаю, что знаете, – ответил Нагису. – В Зоне 0 существует всего несколько мест, где торгуют подобными вещами. И ваше – первое в списке. Так что я буду признателен, если вы расскажете мне всё, что знаете, о предназначении этого вещества и о том, кому его продавали. За соответствующую плату, разумеется. – Нагису улыбнулся и облокатился о прилавок.

Хозяин побледнел.

– Как я уже сказал, я ни о чём таком не знаю! – ответил он чересчур громко. – Прошу вас покинуть моё заведение! А не то я буду вынужден вызвать охрану.

Он схватился за допотопную кнопку экстренного вызова, которая, скорее всего, была соединена с одним из внутренних помещений. Нагису в мгновение ока накрыл его руку своей, не давая старику шевельнуть и пальцем.

– Не стоит, – обворожительно улыбаясь, сказал Нагису. – У меня есть лучшее предложение.

Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул хозяину. Когда Нагису потянулся к куртке, мужчина дёрнулся, но парень крепко держал его за руку. С опаской старик заглянул в конверт. Оттуда выглянула внушительная пачка денег. Хозяин заведения подвинул конверт обратно Нагису.

– Прошу прощения, но вы меня с кем-то спутали. У нас в магазине нет ничего, что могло бы стоить столь крупной суммы денег. Советую вам поискать в другом месте.

Нагису вздохнул. Он отпустил руку старика – тот тут же схватился за неё – и убрал деньги обратно.

– Хорошо, – сказал он. – Придётся прибегнуть к другому способу.

Хозяин магазина шарахнулся, всё ещё сжимая помятую руку. Нагису порылся в карманах и выудил на свет другую бумажку. Это был тетрадный лист, сложенный вчетверо. Он распрямил его и подвинул хозяину, чтобы тот мог рассмотреть.  

Старик открыл было рот, чтобы снова возразить, но тут ему в глаза бросилось содержимое листка. На нём от руки был нарисован знак: крест, у которого один конец был длиннее других. На концах всех четырёх линий были нарисованы стрелки, а посередине креста был изображён глаз.

Старик нахмурился сильнее. Он не стал брать листок в руки.

– «Хвост дьявола», – констатировал хозяин.

Нагису забрал листок и сунул обратно в карман.

– Прошу извинить меня за холодный приём, – сказал мужчина. – В нашем деле не бывает лишних предосторожностей.

Нагису кивнул.

– Итак, что вы хотели узнать? – спросил старик.

Спустя четверть часа Нагису вышел из магазинчика, прихватив для приличия вазу, напоминавшую по форме не то тыкву, не то задницу, не то голову какого-то животного.

Парень остановился и вдохнул полной грудью остывающий ночной воздух. Пахло помоями, опасностью и приключениями. Ну как тут устоять? Вместо того, чтобы отправиться домой, Нагису двинулся обратно к огням главных улиц.

***

         В баре было многолюдно, темно и тесно. Смог от сигаретного дыма стоял такой, как будто начался пожар. Хохот и невнятный гул пьяных голосов эхом метались между стен, тщетно ища выхода. Алкогольные пары так густо насыщали воздух, что, кажется, их можно было пить. Посетители сидели за узкими столиками, стояли в проходе и толпились у стойки, толкаясь локтями в попытке заказать себе выпивку. В левом углу намечалась драка.

         Нагису сидел у наглухо забитого окна и наблюдал. Он не пил и ни с кем не разговаривал. Зачем он тогда пришёл? Иногда ему нравилось быть среди людей, ну… или демонов. Находиться в самой гуще их бессмысленной жизни. Смотреть, слушать, подмечать, запоминать ничего не значащие детали. Улавливать обрывки пьяных фраз, спорить с кем-то у себя в голове, усмехаться и делать про себя ставки, кто победит в очередной драке.

         На этот раз Нагису поставил на мелкого худощавого демона, который задирался с широкоплечим приятелем с красной рожей. Нагису сам не знал, почему поставил на него. Напоминал ли он ему кого-то? Нет. Может, он инстинктивно чувствовал, что тощий был менее пьян и более собран. А, может, просто хотел посмотреть, как мелкий вмажет краснорожему по его расплывающемуся мурлу.

         – Вы уже слышали новости? Кто бы мог это сделать… Да, это странно… – донеслись до Нагису обрывки фраз.

         Он прислушался.

         – Говорят, что там два кластера не поделили территорию, – сказал хриплым голосом один демон.

         – Я слышал, что раны у него очень серьёзные. Говорят даже, что один иной не мог нанести другому такие увечья.

         – …

         Кто-то заорал прямо у Нагису под ухом, и он не расслышал ответ. Нагису встал и оттолкнул крикуна в сторону. Он искал глазами говоривших. За стойкой сидел парень в широких штанах и толстовке с накинутым на голову капюшоном. Он беседовал с барменом. Драка в левом углу разгоралась, полностью заглушив голоса.

Нагису не стал подходить ближе. Вскоре бармен переключился на посетителей. Парень в толстовке встал из-за стойки и протиснулся к выходу. Нагису вышел следом.

***

         Прошла уже неделя с тех пор, как Руна приютила у себя женщину с ребёнком. Филигрус сказал, что договорился с одним приютом где-то за городом. Но чтобы переправить туда беженку, требовались кое-какие приготовления. В первую очередь, ей и ребёнку нужны были новые документы, а иначе Управление быстро выйдет на их след.

         Пока Старейшина кластера улаживал дела, Руна заботилась о женщине и малыше. Не считая покупки подгузников и присыпок, основным было накормить её. Когда женщина только попала к ней, Руна воспользовалась своим талоном, чтобы купить ей мяса. Но теперь месячный лимит был исчерпан. В убежище было слишком много народа, так что вынести мясо оттуда, не привлекая внимания, было невозможно.

          Из-за ситуации с иными сырого мяса нет в свободной продаже. Его можно приобрести только по карточкам по два килограмма в месяц в одни руки. Для людей этого достаточно. Во-первых, кроме мяса они едят и многое другое. Во-вторых, есть ещё птица и рыба, которая не годится иным. Если же этого мало, можно купить обработанное, например, варёное или приготовленное другим способом мясо.

А вот для иных этого мало. Так как они едят только сырое красное мясо, то им его требуется много. Около пяти-шести килограмм в неделю для взрослой женщины и семь-восемь килограмм для взрослого мужчины.

Каждый кластер имеет свои «кормовые территории», с которых иные добывают себе пропитание. Это различные скотофермы и мясоперерабатывающие заводы, таможня и службы санэпидемкантроля. Для того чтобы устроиться на производство или завод, связанный с сырым мясом, кандидаты проходят жёсткий отбор и двухнедельный карантин. Но иные всё равно попадают на эти производства. Такие «кормовые» места ценятся на вес золота. Ведь те, кто там работают, обеспечивают едой целые кластеры.

         Помимо этого есть ещё перекупщики мяса, торгующие из-под полы. Хотя пользоваться их услугами очень дорого. Руна обошла несколько таких мест, но, как назло, они все оказались «пусты». Так что Руна приняла очень спорное решение: отправиться за мясом в Зону 0.

         К счастью, обошлось без приключений. Как всегда, Руна была осторожна: обходила злачные места и скопления как иных, так и людей. Она благополучно выполнила свою миссию, а до вечерней смены ещё оставалось время. Руна вспомнила просьбу Филигруса о помощи в расследовании. Для того, чтобы узнать новости, послушать сплетни и разузнать редкие подробности и детали, нет лучшего места, чем Зона 0.

Поэтому Руна отправилась по местным барам. Здесь можно было как получить ценную информацию, так и попасть в неприятности. Но Руна сама была барменом, поэтому подобные места, будь они хоть на злачной окраине, хоть в Зоне 0, хоть на луне, её не пугали. Она знала, как себя вести в подобных местах и могла быстро найти общий язык с местными барменами.

Руна обошла уже несколько мест, но, как назло, никто ничего не знал. Куда бы ей ещё отправиться, чтобы достать хоть какую-то информацию? Раз уж всё равно пришла в Зону 0, Руна не хотела уходить, ничего не узнав. Она решила обойти все места, где можно было что-то узнать. Но вдруг, по дороге из одного бара в другой, заметила что-то странное…

***

         Нагису шёл за парнем уже некоторое время. Сперва они двигались через переплетение главных улиц, но постепенно стали смещаться к окраинам. Потянулись тёмные узкие переулки. Нагису это вполне устраивало. Вдруг, вывернув из-за очередного угла, Нагису не увидел свою цель. Он оглядел переулок: скрыться из виду здесь было негде. Неужели парень завернул в один из домов? Нагису осмотрелся. Дома здесь выглядели нежилыми: полуобвалившиеся, с выбитыми тёмными окнами. Куда же парень мог подеваться?

         Нагису среагировал слишком поздно, – он не ожидал нападения сверху. Поэтому когда кто-то спрыгнул ему за спину и обхватил горло рукой, он успел только полуобернуться и сунуть под захват руку, чтобы не быть придушенным.

         – Кто ты и почему идёшь за мной?

         Этот голос…

         Нагису резко присел, нарушая точку равновесия напавшего. А после схватил за руку и перекинул через себя. Атаковавший мигом вскочил на ноги и встал в боевую стойку. Капюшон при этом слетел с головы, и показались… стриженые выше плеч чёрные волосы, хорошенькое личико и янтарные глаза.

         – Ты… девчонка, – растерянно произнёс Нагису.

         И почему в баре он не понял этого? Было слишком шумно или она специально постаралась изменить тембр голоса?

         – Я задала тебе вопрос. Отвечай. Девчонка или нет, но я надеру тебе задницу.

         Нагису оценил профессиональную стойку: согнутые колени, руки, поднятые к самому лицу. Кажется, такая стойка используется в боксе?

         – Я не дерусь с дев…

         Она нанесла прямой удар ногой. Нагису легко поставил блок, но выпад оказался обманным. Когда Нагису открылся, она ударила по рёбрам, тут же подсекла под ноги и завалила его на землю.

         – Кто ты? Что тебе нужно? – голос прозвучал над самым ухом.

         Ну да, голос девчачий. Может, его сбила с толку её одежда?

         Нагису перехватил её ногами поперёк туловища и сбросил с себя. Он завернул её руку в болевой захват.

         – Почему ты расспрашиваешь об убийстве, случившемся с неделю назад? Тебе что-то об этом известно? – спросил Нагису, держа её руку.

         – А тебе? – спросила, шипя, она.

         Неожиданно она чуть приподнялась и сдвинулась. Из-за этого точка равновесия Нагису сместилась. Его хватка чуть ослабла, и она воспользовалась этим, чтобы освободиться. Ловко вывернувшись, девчонка-демон перехватила руку Нагису и швырнула его на землю, со всей силы впечатав лицом в асфальт. После этого, вместо того, чтобы нанести очередной удар, отпрыгнула в сторону и снова приняла стойку.

При падении Нагису задел ногой пакет, который нёс с собой. Из него выкатилась ваза, которую он приобрёл в лавке. Девчонка взглянула на неё. Её лицо скривилось:

         – Фу, что это за гадость?

         Нагису поднялся, вытирая кровь из разбитого носа.

         – Ауч. Это было больно. Почему бы тебе не показать своё истинное обличье, демон? – спросил он, ухмыляясь.

– Откуда ты знаешь, что я демон, человек? – бросила она, обходя его по кругу. – Кто ты? Ты что, разведчик «пней»?

Нагису внимательно следил за её действиями. С этой надо быть настороже.

– Скажем так, я здесь как частное лицо. Тебе ничего не угрожает.

– И почему я должна тебе верить? – с вызовом спросила она.

– Потому что то, что происходит в Зоне 0, остаётся в Зоне 0. Если, конечно, ты не хочешь нажить себе уйму врагов и навсегда потерять возможность вернуться сюда.

– Да ну? А почему бы мне попросту не открутить тебе голову? – спросила она и снова напала.

Она дралась умело, даже профессионально, а самое главное – она была очень быстра. Так что даже Нагису едва мог уследить за её движениями. Конечно, она была демоном. Но даже для демона такая скорость была впечатляющей. Пожалуй, ей не хватало только опыта. И ещё она чуть сдерживала себя на некоторых ударах. Было видно, что она не привыкла драться в полную силу. А значит, по большей части она дралась на тренировках в зале.

Нагису споткнулся и пропустил очередной удар. Она завалила его на землю и снова взяла в удушающий захват. Это что, её любимый? Нагису не мог пошевелиться. Она тоже замерла. Некоторое время оба не двигались, тяжело дыша.

– Ну что, ты же собиралась открутить мне голову? – прохрипел Нагису. – Сейчас самое время.

Она колебалась. Перехватила его поудобнее, но всё ещё ничего не предпринимала.

– Что, боишься замарать руки? – с трудом дыша через стиснутое горло, спросил Нагису. – Любому, кто хочет выжить в нашем мире, рано или поздно придётся это сделать.

Внезапно она его выпустила. Нагису закашлялся и перевернулся на спину. Она стояла над ним. Её глаза блестели.

– Я не такая. Я не считаю, что убийство – это выход, – заявила иная, глядя на Нагису сверху вниз.

– Вот как? Демон-пацифист?

– Знаешь, мы вовсе не такие, какими нас изображают, – ответила она.

Нагису сел и почесал в затылке. Он был порядком помят. Рядом валялись останки вазы, разбившейся во время драки. Нагису взял осколок и повертел в руке.

– Какая жалость. Разбилась.

Девчонка глянула на вазу:

– Это к лучшему. Поверь.

Нагису отбросил осколок и посмотрел на неё.

– Так зачем ты расспрашивала в баре об убийстве? Тебе что-то известно?

– Нет, – ответила она. – А тебе? Откуда ты вообще знаешь об этом? Разве что… ты из Управления, – констатировала она. – Иначе ты не мог бы знать об убийстве иного. И раз ты спрашиваешь меня, значит, вам самим ничего не известно.

Нагису не видел смысла отпираться.

– Это так. Управление мало что знает об этом. Поэтому я решил пройтись порасспрашивать. Так ты можешь сказать мне хоть что-то? Вы знаете, кто это сделал? Есть подозреваемые?

– А зачем мне рассказывать тебе? – ощерилась она. – Всё, что вы делаете – лишь для того, чтобы уничтожить нас.

– Кто знает? – Нагису склонил голову набок. – Может, эта информация, наоборот, поможет спасти ваши жизни? Вы же не хотите, чтобы мы всерьёз взялись за это расследование?

Она немного поколебалась. Пнула ногой камешек. Потом всё же решилась:

– Это не один из нас, – сказала она, глядя в землю. – Наш Устав не позволяет нам убивать себе подобных. Людей, кстати, тоже. – Исподлобья она посмотрела на Нагису.

– Знаю я всё о вашем Уставе, – усмехнулся парень. Он по-прежнему сидел на земле, только устроился поудобнее.

– И что же ты знаешь? – Она встала в позу, подбоченившись.

Этот жест показался Нагису забавным.

– Я знаю, что всегда есть те, кто готов преступить любой закон. Я видел труп. Его убил иной. Иной убил иного. И никто ничего не знает? Удивительно!

– Ты пытаешься нас в чём-то обвинить?

Она вскинула подбородок. Кажется, она злилась.

– Именно, – сказал Нагису. – Я думаю, ты или вы все покрываете кого-то.

– А я думаю, что ты придурок, и мне вообще нет резона с тобой разговаривать. Так что я ухожу. Если снова попробуешь пойти за мной, учти: в следующий раз я не буду такой доброй и отделаю тебя так, что мать родная не узнает.

– У меня нет матери, – неожиданно заявил Нагису.

Она на секунду зависла.

– Вот ведь… – проворчала она сквозь зубы с неопределённым выражением лица.

А потом резко развернулась, схватила с земли свой рюкзак и быстрым шагом удалилась прочь.

Нагису остался сидеть на земле, почёсывая ушибленные места. Он улыбался.