Наглый развод

Добрый человек посочувствует чужому горю.

Злой посмеется.

Хитрый воспользуется…

Диана Рымарь

Глава 1. Небывалое везение

Назар

Не верю своим глазам.

Я захожу в собственную приемную и натурально не могу поверить тому, что вижу! Потому что на месте второго секретаря сидит моя давняя школьная любовь.

Вот же наглость — второе счастье.

Шагаю по приемной, останавливаюсь у ее стола.

— Лиана? — Смотрю на нее пристально.

Грешным делом, думаю — может ошибся.

Дева вскидывает взгляд.

Нет, никакая это не ошибка.

Она — та самая.

Обладательница темно-зеленых глаз, цветом больше похожих на болотную топь. И волосы те же, струятся по плечам и спине молочным шоколадом.

Сука, на лице ни одной морщины… А ведь мы одногодки, значит ей тоже тридцатник. Где она провела все это время? В холодильнике? И грудь у нее до сих пор торчком, вон как задорно выглядывает в небольшом вырезе белой блузки.

Неожиданно до меня доходит, что это именно ее мне вчера нахваливала секретарь как редкого профессионала, который с легкостью ее заменит.

Охренеть не встать.

— Здравствуйте, — отвечает Лиана, при этом смотрит с опаской.

А у меня от звука ее голоса внутри все аж вибрирует. Вспоминаю себя в восемнадцать во время нашего с ней короткого любовного опыта. Тогда я аж повизгивал от удовольствия, стоило ей хоть слово мне сказать. Ну и придурком же я тогда был. Собственно, ничего особо не поменялось, если учесть, как я прибалдел от одного ее «Здравствуйте».

До меня даже не сразу доходит, что в ее взгляде нет узнавания. Она смотрит на меня, как на абсолютно незнакомого ей человека. Ага, так я и поверил!

— Здравствуйте, Назар Викторович, — блеет первый секретарь.

Мы не первый год работаем вместе, и, думаю, ей прекрасно видно, что я в бешенстве от ее выбора. Даже не поворачиваюсь в ее сторону, сосредотачиваюсь на своей жертве.

Нависаю над ней.

— Ко мне в кабинет, — строго цежу.

С удовольствием наблюдаю, как Лиана нервно сглатывает.

Она в ужасе от моего тона.

Проняло…

Балдею от произведенного эффекта.

Да, да, я это умею — вроде тихо рявкнуть, но так, чтобы у подчиненного волосы на затылке зашевелились от ужаса. Талант не отнять.

Разворачиваюсь и размашистым шагом иду к себе, уверенный, что она пойдет следом.

Слышу позади себя цокот шпилек по паркету.

Идет.

У меня аж пульс убыстряется от ее цоканья.

Прохожу в кабинет, гордо осматриваю свои владения. Хоромы у меня царские, не стыдно показать бывшей любви, которая теперь трудится на вторых ролях. Тридцать квадратных метров, отделанных в деловом стиле, широкие панорамные окна, большой стол из мореного дуба. Любому за долю секунды станет ясно, что сюда вбухана немереная куча денег.

Пусть видит, что, а точнее кого, она в свое время послала в пешее эротическое.

Когда-то я поклялся ей, что поднимусь, да так, что она локти кусать будет. И поднялся! Вот, пусть кусает. Может начинать прямо сейчас.

Прохожу к столу, но не усаживаюсь в кресло.

Разворачиваюсь к спешащей ко мне девушке, опираюсь задницей о стол, складываю руки на груди.

Буравлю ее взглядом.

Лиана пытается мне улыбнуться, но у нее получается откровенно хреново. Видно, что слишком нервничает.

— Как живешь? Чем дышишь? — спрашиваю, разглядывая ее в упор.

— В каком смысле? — блеет она.

И все еще типа не узнает.

Ага, я ж весь такой неузнаваемый…

Естественно, со школьных времен я изменился. Чуть добавил в росте, и теперь дохожу до метра девяноста. Раздался в плечах, потому что спорт — единственный способ по-человечески сбросить напряжение, которого во мне тонны.

Но в остальном-то я тот же! Те же карие глаза, волосы.

Зачем она разыгрывает передо мной комедию? Или я так неузнаваем в костюме за десять штук баксов?

Решаю поддеть:

— А что муж, Лиана? Неужели не работает? Денег в семью не приносит?

— Откуда вы знаете? — Она поднимает на меня свои робкие очи.

Да уж… По ходу дела, обделался Агдаян. Сколько ей всего обещал, а на деле оказался балаболом, раз его драгоценная Лианочка шляется по всяким там работам. Я был уверен, он запрет ее дома, обвешает золотом и будет сношаться с ней до конца времен.

— Мои проблемы с супругом никак не повлияют на работу, — хлопает ресницами она. — Мы с ним почти в разводе, и я… Честно сказать, не хочу обсуждать свою личную жизнь.

Ишь ты какая краля.

Личную жизнь она со мной обсуждать не хочет.

А впрочем, оно правильно, нам с ней в принципе нечего обсуждать.

Конечно же, я мог бы подержать ее у себя неделю, погонять и в хвост и в гриву, довести до нервного срыва, а потом уволить. Но у меня на носу важная сделка, и мне не до игр. К тому же я давно вырос из того шалопая, который и в школу-то ходил только ради того, чтобы дернуть ее за косички.

— Собрала свои вещи и пошла на хер из моего офиса.

Говорю это и прямо чувствую, как мне легчает. Прям сбрасываю с себя груз многолетних обид. Как давно я мечтал взять и как следует щелкнуть по ее маленькому наглому носу. От души!

Однако она еще смеет пререкаться.

Морщит красивое личико и выдает:

— Я прошу прощения, если сделала что-то не так… Вы объясните, я исправлю. Зачем же сразу увольнять…

О, как мило. Она хочет что-то исправить.

Тогда пусть отыщет машину времени, вернется в прошлое и в ключевой момент выберет меня, а не своего ублюдка Агдаяна. Нет? Не может? Тогда не хрен пырхаться.

— Ты плохо слышишь? — спрашиваю свысока. — Я сказал, пошла на хер из моего офиса.

Вижу это…

У нее явно начинают сдавать нервы, накрывает истерикой. Трясется нижняя губа, влажнеют глаза.

Покажет мне? Или сбежит?

Дама выбирает второе.

Разворачивается и на полной скорости несется к выходу, только каблуки сверкают.

Красивое зрелище, надо сказать. Задница у нее в этой черной юбке на пять с плюсом.

— Лиан, подожди. — Резко ее останавливаю.

Лиана

Я с трудом сдерживаю накатывающую истерику.

Секунду стою без движения, чувствуя затылком тяжелый взгляд этого упыря. Зачем я вообще пошла в его кабинет? Ведь понимала, что ничего хорошего меня тут не ждет.

Натягиваю на лицо дружелюбную улыбку, поворачиваюсь, спрашиваю:

— Да, Назар Викторович?

Я очень старалась сказать так, чтобы голос не дрожал, но он все равно дрогнул.

Назар Викторович молчит, прибивает меня к полу пудовым взглядом.

Спрашиваю еще раз:

— Вы хотели что-то еще?

Кроме как послать меня на хер…

В какой-то момент даже чудится, вот он как возьмет, как извинится сейчас за свою несусветную грубость. Как начне-е-ет умолять меня не уходить…

Забавные шутки порой выдает воображение.

— Нет, нет, ничего не хотел, — хмыкает он. — Ольгу мне позови и вали уже.

«Вали уже…»

Хамло!

Это слово так и вертится на языке.

Мне очень хочется заорать на него как дикарка, подлететь к нему и влепить звонкую оплеуху. Или же стащить с себя шпильку и с воинственным кличем броситься в бой. Ткнуть ему этой шпилькой куда-нибудь…

Подумать только, с первого взгляда он мне еще и понравился. Решила, в кои-то веки поработаю на симпатичного мужика. Еще бы, высокий такой, статный, и лицо мужественное. А тут оказывается такой мудак. Точно заслужил шпилькой по темечку.

Но… как секретарь с пятилетним стажем, я доподлинно знаю, какими моральными уродами порой бывают начальники и как нужно реагировать на подобные выкрутасы, чтобы в результате не нажить себе проблем.

Меряю его высокомерным взглядом, не знаю даже, как хватает на это сил.

Молча разворачиваюсь и с чувством собственного достоинства ухожу.

Лишь закрыв дверь в кабинет зверя, даю себе выдохнуть.

Слезы сами собой проступают на глазах.

Пока дохожу до рабочего стола, они и вовсе капают по щекам.

Моя новая коллега, секретарь Ольга, тут же вскакивает с рабочего места. Несмотря на беременный живот, очень оперативно обходит свой стол. Сдувает со лба светлую челку, таращится на меня своими голубющими глазами и выпаливает:

— Я слышала, он тебя на хер послал. Ты что, натворила-то? Почему он с тобой так?

— А что я могла натворить? — утираю слезы. — Я тут работала ровно полчаса и все эти полчаса делала только то, что ты мне сказала. Когда бы я успела что-то натворить? Он просто невменяемый!

Ольга смотрит на метя обалдевшим взглядом.

Под ее этот взгляд я и начинаю собирать нехитрые пожитки, что успела разложить на новом рабочем месте. Хватаю свою кружку с сердечком, подарок дочки, фоторамочку с ее фото, пихаю их в сумку. Зачем вообще приносила, непонятно. Надо было хоть подождать, пока чуть приживусь.

— Слушай, ты извини, — тараторит Ольга. — Он обычно адекватный, при мне только один раз сотрудника на хер послал, и то это был проворовавшийся бухгалтер…

— Что мне твое извини… — Я морщу губы.

Ольга разводит руками.

Оно и понятно, что она не может ровным счетом ничего сделать. Она же тут не начальница.

Киваю ей, хватаю сумочку и спешу к шкафу, куда повесила свою дубленку.

Ухожу из фирмы несолоно хлебавши, шагаю к остановке троллейбуса. Щурюсь от холодного зимнего ветра. Как назло, пока я сидела в офисе, температура на улице снизилась. Того гляди пойдет снег.

Вижу троллейбус и сразу в него забираюсь.

Хоть тут мне везет, попадается свободное место.

Сажусь, прижимаю к себе сумку и тихо вздыхаю.

Не представляю, что делать.

Меня же в фирму этого психа целенаправленно схантили!

Я преспокойно себе работала на зама начальника крупной торговой фирмы, получала приличный оклад, премии. Да, мой бывший начальник — редкостный козел. Но на хер он меня все же не слал…

Меня сманили в эту фирму, предложив отличные бонусы. Сама начальница отдела кадров меня собеседовала. Прочили на замену беременной Ольге.

Я все поставила на эту работу… Ведь никакого запасного варианта нет! А на прошлую работу обратно не возьмут. Начальник посчитал мое увольнение личным оскорблением. Он-де планы на меня имел, как на сотрудника, а я в конкурирующую фирму…

Я бы, может, и не уходила. Но у меня развод, ребенок, ипотека, больная бабушка… Как я со всем этим справлюсь теперь?

Выхожу на своей остановке, бреду к дому, а у самой холодеет внутри.

Гадаю, дома муж или нет.

Захожу в подъезд, нажимаю на кнопку лифта. Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь.

Уши раздражает странный звук.

Чик… Чик…

Прислушиваюсь, чтобы понять, что это.

Кажется, ножницы? Ими будто бы что-то активно режут, и это происходит в ванной.

Не знаю почему, но этот звук меня пугает.

Прохожу в прихожую, скидываю дубленку, вешаю на вешалку и делаю шаг к двери ванной, зову мужа:

— Па-а-аш…

Да, определенно звук клацанья ножниц! Что он там так активно режет?

— Лиан, зайди, — просит он.

Голос будто бы вменяемый.

Но все-таки я открываю дверь в ванную с холодеющим нутром. Кое-как заставляю себя войти.

Павел стоит над синим тазиком с ножницами в руках.

Тазик стоит на раковине, и я невольно тянусь ближе, чтобы заглянуть внутрь.

Там деньги.

Разрезанные на части пятитысячные банкноты.

Лиана

— Т-ты что делаешь? — стону на выходе.

Он игнорирует мой вопль. Сует руку в обрезки, выуживает оттуда новую стопку пятитысячных. Потрошит ее и с упоением начинает снова резать.

Чик… Чик… Чик…

Убыстряется!

Чувствую, как накатывает истерика.

— Они поддельные, да? — спрашиваю с надеждой. — Игрушечные?

Наверняка это купюры какого-нибудь банка приколов. Ведь никакой нормальный человек в здравом уме и твердой памяти не станет резать настоящие банкноты, верно?

Вижу в тазике сбоку нетронутую купюру. Должно быть, Паша ее не заметил.

Совершаю рукой бросок кобры, цапаю ее, подношу к лицу, чтобы посмотреть.

А там не банк приколов! Там вполне себе банк России, и в остальном купюра выглядит очень натурально. Присутствует надпись «Хабаровск», водяные знаки, все дела. Цвет опять же правильно розовый, и на ощупь…

Меня пробирает холодом.

Каждая часть моего тела будто деревенеет.

Паша выдирает у меня из рук купюру и тоже ее ножницами — чик…

— Ты что творишь, гад?

Только сейчас замечаю, какой у Паши взгляд.

Он безумный!

Муж вдруг хватает тазик, подходит к унитазу.

Только сейчас замечаю прилипшие по краям белого друга обрывки купюр. С опозданием доходит, что это не первая партия резаных банкнот, которые Паша хочет смыть.

— Стой, скотина! — визжу так, что кажется, сейчас завибрируют стены.

Он не слушает. Загораживает мне проход своей внушительной фигурой, а мужчина он немаленький, там спина будь здоров.

— Паша! — Я стучу кулаком в эту его непробиваемую спину.

А он в это время высыпает в унитаз обрезки и нажимает на смыв. Только после этого дает мне пройти.

Но уже слишком поздно…

Как загипнотизированная, смотрю, как кусочки банкнот смываются в унитаз.

Я просто в трансе.

Из моего горла вырывается хрип:

— Зачем ты это сделал?

А Павел доволен как никогда. Бодр и улыбчив. Даже кучерявый чуб у него и то как-то по-особенному задорно сейчас торчит.

Он одаривает меня снисходительным взглядом голубых глаз и принимается объяснять:

— Я тут обнаружил, что ты кредит взяла на погашение ипотеки, по совету своего говноюриста. Шесть миллионов… Шиканула. Так вот, теперь у тебя нет этих денег.

— Что-о-о?

Этим признанием он будто бьет меня под дых, разом выбивая весь воздух из моих легких.

Бегу в прихожую, достаю сумочку.

Трясущимися руками вынимаю телефон.

Такого ведь не может быть, да? Деньги я храню в банке, на сберегательном счете, вход в этот банк у меня запаролен так, что по идее…

Ввожу заветный код, листаю вниз к иконке «Все продукты». Нажимаю, чтобы открыть список своих счетов. Вот на одном из них, сберегательном, том, что дает проценты на ежедневный остаток, должны храниться мои миллионы…

Но их нет.

Там ноль.

Даже никаких копеек не осталось.

Хотя нет, вру.

На зарплатной карте десять тысяч рублей. Которых не хватит даже на оплату одного ипотечного взноса или взноса за кредит.

С выпученными глазами проверяю историю операций.

Сегодня в четыре утра совершен перевод некой Анне Астафьевой, которую я знать не знаю и, уж конечно, никаких денег ей не переводила. Я в четыре утра спала.

Но перевод есть! А денег нет.

— Ты правда думала, что я не смогу взломать твой аккаунт? — хмыкает Павел. — Я ж программист, забыла? Меня же американские компании с руками оторвут…

Ага, может, и оторвали бы, будь он в состоянии хоть одну работу выполнить в срок. Но ведь Павел у нас только деньги может получать и исчезать в ними в закат.

Все еще не верю в происходящее.

— Ты обворовал меня? — тихо стону.

— Э, нет! — Он выставляет вперед ладонь. — Я семью спасал. Сама ты ипотеку плюс кредит не потянешь, так что я тебе нужен.

Никак не могу осознать происходящее.

Из меня вырывается сиплый стон:

— И ты шесть миллионов ножничками?!

В голове тем временем идет калькуляция.

Шесть миллионов разделить на пять тысяч, а именно пятитысячные купюры он резал. Получается двенадцать пачек по сто купюр. Было ли в тазике по объему двенадцать пачек? Хотя он ведь что-то там уже спускал в унитаз.

У-у-ух…

— Да не переживай ты так, — машет рукой муж. — Деньги дело наживное. Зато ты теперь со мной не разведешься. Потом мне еще спасибо скажешь, что я разрушил твой план.

Мне хочется орать в голос.

А ведь у меня и вправду был такой план.

Я детально обсудила его со своим адвокатом.

Я в банке на хорошем счету, поскольку исправно плачу ипотеку и до этого кредиты платила тоже исправно. И зарплата у меня была на прошлом месте ого-го. Регулярно капала на зарплатную карточку.

В общем, при помощи знакомых мне удалось практически без проблем получить кредит в шесть миллионов.

План был таков: покрыть этими деньгами ипотеку, чтобы иметь возможность продать эту гребаную двушку в спальном районе. А после погасить кредит. Я бы даже вышла в плюс и получила какие-то деньги на новую жизнь. Ведь квартира на сегодняшний день поднялась в цене, и я легко смогла бы получить за нее семь миллионов. А банку должна лишь шесть. Да, половину мне пришлось бы отдать Павлу при разводе. Но мне уже было плевать на это.

Конечно же, муж мог наложить вето на продажу квартиры, ведь я брала ее в ипотеку, уже будучи за ним замужем, так что это совместно нажитое. И при условии, что я погасила бы ипотеку, квартира все равно могла бы остаться тем камнем преткновения, который держит нас вместе. В таком случае на мне продолжал бы висеть шестимиллионный кредит.

Но… В нашем государстве, слава богу, пополам делится не только совместно нажитое, но и совместно потраченное. Этот кредит разделили бы между нами, поскольку деньги я потратила бы на общие семейные нужды. Как объяснил адвокат, в этом случае кредит делится поровну между супругами. И тогда банковская служба безопасности так взяла бы Пашу за яйца, что он согласился бы на все, лишь бы вернуть деньги.

Там люди серьезные. Ведь три миллиона долга — это вам не айфончик в кредит.

А так продали бы квартиру, получили деньги, и конец разделу имущества.

Пусть бы Павел заглотился своей долей, хотя за квартиру он ни копейки не заплатил, все я.

Да, да, он меня именно так сильно задолбал за восемь лет совместной жизни!

Дело даже не в изменах, о которых я узнала не так давно. С ним попросту невозможно жить! Он либо в депрессии, либо гуляет. Но никогда у него нет ни копейки в семейный бюджет. Зато себе на брендовое шмотье — пожалуйста. И я понятия не имею, где он берет деньги на свои хотелки. Даже за коммуналку никогда не заплатит. Ребенку шоколадку никогда не купит.

Я не знаю, откуда он вообще узнал про мою задумку, ведь я должна была ему все озвучить завтра на встрече с адвокатом. Чтобы при свидетелях…

— Я тебе нужен, — говорит Павел. — Ты со мной не разведешься. Аленку домой верни, че девочке делать у бабки?

Наверное, сейчас мне нужно было поступить по-взрослому. Развернуться и просто уйти. И сразу в полицию.

Потому что меня обворовали! И электронный след есть.

Кто это такая, Анна Астафьева, которой я якобы перевела деньги? Очевидно, что никакой связи между нами нет, у меня даже нет знакомых с таким именем и фамилией. Очевидно же, что мошенничество!

Да, наверное, мне стоило с минимальными потерями выйти сейчас из квартиры и топать в отделение.

Но…

— Ублюдок! — ору на мужа не своим голосом.

А потом и вовсе бросаюсь на него с кулаками.

Да, я, девушка весьма скромных объемов, рост метр шестьдесят и вес пятьдесят три килограмма, с пустыми руками бросаюсь на здоровенного бугая, коим является мой муж. Точнее, бросаюсь с кулаками. Что есть силы вминаю эти кулаки ему в грудь.

— Ты что наделал, гад? У нас же дочка! Ты о ней подумал? Ты хоть раз в жизни о ней подумал?!

Надо сказать, Павел почти достойно выдерживает град моих ударов в грудь. По ходу дела, они для него — что комариные укусы.

Наконец он хватает меня за руки, останавливает и говорит:

— А что дочка? Нормально с ней все будет, мелкая еще, че ей надо там…

— Ей, вообще-то, семь лет!

— Какая разница…

И правда, какая разница. Что там надо-то новоявленной школьнице? Всего лишь… все.

Я резко замираю.

Действительно, с Аленой все будет нормально. Потому что Лиана опять ужом извернется, что-нибудь эдакое придумает, и с ней все будет нормально. Пока Паша опять что-нибудь не вычудит. И так по кругу…

— Подонок! — ору что есть силы.

Выворачиваю свои запястья из его лапищ и снова луплю его куда только вижу.

Визжу на ультразвуке и луплю…

Долго это делать он не позволяет.

Снова хватает меня обеими руками за запястья, припечатывает к стене своим телом.

Цедит:

— До гроба вместе, как клялись на свадьбе, помнишь?

Смешно, но в восемнадцать мне это виделось дико романтичным. Зато в двадцать шесть кажется проклятием.

Не понимаю, как у меня это получается.

Я просто сгибаю коленку и со всей дури, на какую только способна, врезаюсь ею между его широко расставленных ног.

Эффект получается оглушающий.

Павел меня отпускает, визжит, как девочка-танцовщица, прижимает руки к своим причиндалам и сгибается пополам.

— С-с-сука… — орет он.

Я — сука, да. И я еще докажу ему, насколько.

Понимаю, что времени у меня чуть.

Отскакиваю к двери. Хватаю дубленку и сумочку с телефоном. Сую ноги обратно в сапоги, вылетаю из квартиры.

Игнорирую лифт и бегу что есть силы к лестнице…

Назар

Ближе к вечеру, когда основной пласт дел уже сделан и есть время перевести дух, я поудобнее устраиваюсь в кресле с чашкой кофе.

Прокручиваю в голове все случившееся.

За день я изрядно поостыл, но, разумеется, не забыл про утреннее происшествие с Лианой.

Дико, но даже после стольких лет меня будоражит одно только имя.

Как наркоман за дозой, лезу в облако, где храню фото. В том числе и старые, двенадцатилетней давности. Где Лиана еще такая юная, до одури сладкая, прогуливается со мной от дома до работы. На самом фото она позирует мне со стаканчиком кофе, который я для нее купил, улыбается. Летнее утро радует хорошей погодой и настроением.

Обалденное фото, никогда его не удалю.

С помощью этого фото я иногда путешествую в прошлое. Хожу в гости к себе восемнадцатилетнему, когда Лиана хоть немного и совсем недолго была моя.

Давлюсь эмоциями…

Как я был влюблен в нее в школе!

Аж трусы дымились, стоило ее увидеть. Мозг напрочь отключался, только тем и занимался, что вызывал ее на эмоции. Любые! Плохие, хорошие, я был всеяден, мне годилось все. Точнее, хороших-то эмоций в мой адрес она почти никогда не выказывала. Оно и неудивительно было, учитывая, с каким упоением я ее троллил каждый день.

Мы с ней встречались всего ничего. Несколько недель после того, как закончили школу. И это было в эмоциональном плане самое кайфовое время для меня.

Бля… Мне тридцать лет, и за эти годы я и близко ничего подобного не испытал.

До сих пор холостой, детей нет, живу работой.

Потому что когда-то в сердцах пообещал, что вырвусь из грязи в князи.

Вырвался.

Разве это что-то изменило в моей жизни? Резко стал безумно счастлив? Да ни хрена.

Конечно, я не жалуюсь. Я люблю свою жизнь, доволен достижениями в бизнесе.

Но…

Я до сих пор ненавижу эту суку за то, что она сделала меня эмоциональным кастратом, неспособным больше влюбиться.

С девками проблем нет, разумеется. Сексом занимаюсь регулярно. Но чувств при этом ни-ка-ких…

Лиана передо мной по гроб жизни виновата, морально меня уничтожила когда-то. Одним лишь фактом, что выбрала в мужья не меня.

Ее жених, Вардан Агдаян, на тот момент обходил меня по всем параметрам. Был старше, солиднее, уже богатый, опять же знатно проехался ей по ушам, наобещал золотые горы.

Естественно, тогда она выбрала его, а не желторотого студента — меня, у которого в кармане вошь на аркане.

На ее месте я бы, может, тоже так выбрал, будь я восемнадцатилетней беременной свиристелкой.

Но…

Я не восемнадцатилетняя беременная свиристелка.

Я — тридцатилетний мужик, который почему-то до сих пор не может отпустить ситуацию двенадцатилетней давности.

Все-таки обиды, которые мы получаем в юности, самые сильные.

А у девушки ведь могли быть обстоятельства, по которым она так активно хотела тут работать, несмотря на имя и фамилию владельца фирмы. У нее, может быть, какие-то жизненные сложности.

Опять же фраза «Мы с мужем почти в разводе» говорит о многом.

Да и выглядела Лиана, мягко говоря, не счастливой замужней женщиной.

Ладно уж, себе признаюсь — охрененно она выглядела.

Не будь у нас с ней той давней истории, жеребец внутри меня моментально сделал бы стойку.

Ладно, если уж совсем не врать, он и сделал. Я ее моментально захотел. Все случилось почти как в юности, стоило увидеть Лиану — и привет Тарасов-младший. В штанах мучительная теснота.

Но мне слишком хотелось ее обломать, смять, морально уничтожить… Посмотреть, как она корчится. А девка даже этого мне не дала. Вышла из моего кабинета с горделивым видом. Но я-то потом по камерам проверил, рыдала, пока шла по коридору. Все, как я хотел. Только вот особого удовлетворения мне это не принесло.

Неожиданно телефон в руке начинает вибрировать.

Звонит мать.

Я стараюсь не пропускать ее звонки, все-таки она у меня немолода, а живет одна, причем довольно далеко. Я так и не смог убедить ее перебраться из родного городка в Краснодар. Огород у нее там, чернозем особенный, драгоценные курочки, которые, видимо, важнее всего в жизни.

Хотя живи она рядом, только больше компостировала бы мне мозг.

— Привет, мам, — говорю в трубку.

— Привет, сыночек.

Она привычно погружает меня в мир своих архиважных новостей — что приготовила, сколько ее несушки снесли яиц и как жаль, что я не живу рядом, иначе она обязательно угостила бы меня пирогами.

Моя мама…

Я могу заработать хоть все деньги мира, но она все равно будет считать, что я недоедаю.

— Мам, спросить хотел, — перебиваю поток ее речи. — Как там у Лианы дела с Агдаяном? Не в курсе?

— Откуда? — удивляется она. — Они разве передо мной отчитываются? Но видела ее сегодня.

Ага.

Значит, красота прямиком от меня поехала в родной городок…

Наверняка насмерть обиженная.

Все, как я и ожидал.

— Грустная какая-то шла, — тем временем продолжает мать. — Как в воду опущенная.

От этой информации у меня екает в груди.

Еще бы ей не быть грустной после того, как я ее отбрил. Она, наверное, неделю будет от этого отходить.

— А ты почему опять ею интересуешься? — беспокоится мать. — Ничего там себе не надумал? К этим Агдаянам лучше не лезть!

Мать до сих пор помнит, как я угодил в больничку после того, как родственники ее мужа меня отпиздили за попытку с ней поговорить. Накинулись толпой на восемнадцатилетнего пацана и зарыли в землю, фигурально выражаясь.

С тех пор я к Лиане не лез.

Но я ведь уже давно не беспомощный восемнадцатилетний пацан, так?

И вести себя, как он, совершенно не обязан.

Все же не надо было мне сегодня слать Лиану вот так с лету. Мог хоть спросить, как у нее дела, почему вдруг отказалась в Краснодаре и так далее. По-человечески поговорить.

Уже поздно, конечно. Не помчусь же я в родной городок успокаивать обиженку.

Она давно взрослая девочка и понимает, что мир ни хрена не состоит из сахарной ваты и розовых единорогов с радугами.

Что я нанимался, что ли, ее успокаивать? Ни хрена подобного…

Но…

Промаявшись ночь, на следующий день я не в офис еду, а в родной городок.

Расставлять все точки над и.

Назар

Каких-то полтора часа езды на путевой тачке, и я в родном городке.

Одиннадцать утра, воздух за пределами авто хрустит от неожиданно накрывшего город мороза. Минус в наших краях редкий гость. Но сегодня как раз оно: срывается снег, температура опускается все ниже и ниже.

Прямо как мое настроение.

Что я ей скажу?

«Прости, Лиан, вчера был не в адеквате. А ты правда разводишься со своим Агдаяном?»

Или вот еще вариант: «Ты чем думала, когда шла в мою фирму? Что я приму тебя с распростертыми объятиями, да еще и премию выпишу?»

Есть и третий вариант: «За грубость извини. Но если не хочешь проблем, чтобы духу твоего не было в моей фирме! И возле нее тоже…»

Ага, ага, помчал в родной город, чтобы запретить Лиане показываться рядом. Обалденный план. Оно ж так логично — отмотать больше сотки километров, чтобы погнать от себя бывшую поганой метлой.

Вообще-то, за двенадцать лет я мог и остыть… Но не остыл.

Я не злопамятный.

Я просто злой и память хорошая.

На хрен я вообще сюда приехал?

И где мне ее искать?

Оно бы можно было позвонить, назначить встречу, как делают все адекватные люди. Но в моем случае ни о какой адекватности речи не идет. К тому же что я ей по телефону скажу? Я тут прибыл в родной город для разговора с тобой о том, как не хочу тебя видеть?

Уржаться, блин!

Нет уж, лучше столкнуться с ней лицом к лицу.

Вот только я в душе не имею, где она живет. Знаю только, где живет ее батя, но она ведь давно с ним разладе. Или помирилась?

В итоге просто кружу по городу.

Я давненько тут не был. Вообще за последние двенадцать лет приезжал всего несколько раз, в основном трамбовал мать, чтобы приезжала ко мне и навещала сама. Даже машину за ней посылал.

Сам не знаю зачем, заворачиваю на главную улицу, где у Агдаяна ресторан. Вроде Лиана говорила, что с ним разводится, выходит моя поездка сюда никакого значения не имеет.

Но…

Я, в общем-то, давным-давно мечтал вот так вот пафосно проехаться на своем гелике по главной улице родного городка и свысока посмотреть на это говнозаведение, принадлежащее распальцованному утырку по фамилии Агдаян. Один бог знает, как я ненавижу эту тварь.

За то, что забрал у меня Лиану, за то, что обрюхатил ее, по сути еще совсем мелкую. Восемнадцать разве возраст для такого? Но больше всего я ненавижу Агдаяна за то, что двенадцать лет не отпускал ее.

Краем глаза кошусь на ресторан, который с виду вполне себе процветает.

Желаю ему всех проверок разом, чтоб одним днем и Роспотребнадзор, и пожарка, и санэпидемстанция. Я, в общем-то, могу посодействовать, уже давно оброс нужными связями. Но как-то мелко, неохота мараться об дерьмо.

Отвожу взгляд от ресторана. Не успеваю проехать и полквартала, как вижу вдалеке женщину в черной шубке. Походка плавная, взгляд вперед, сама себе на уме.

Поначалу даже не понимаю, что меня в ней цепляет.

Но по мере того как она приближается, у меня внутри все замирает.

Когда я видел ее в последний раз, она, черт подери, совершенно по-другому выглядела!

Лицо Лианы покруглело, губы пополнели, что ли. Взгляд теперь более глубокий.

Она стала… Взрослая!

Моя Лиана стала взрослая. А еще она выглядит совсем не так, как на фото, которое я чуть не стер до дыр бесконечными взглядами. Вчера выглядела так, а сегодня не так!

Но как же это возможно? Еще вчера она была копией той девчонки со стаканчиком кофе. Она ж не могла за ночь измениться, так? Заодно и отрастить такие волосы…

А волосы у Лианы — отвал башки.

Длинные и густые, они струятся по плечам и спине волнами. Сверху украшенные аккуратной меховой шапкой.

Лиана в черных сапожках, с кожаной сумочкой, накинутой на плечо.

Она будто из каталога по рекламе меховых и кожаных изделий. Выглядит шикарно.

Я так на нее засматриваюсь, что почти проезжаю мимо. Тут же торможу, сдаю назад, приоткрываю окно, с глупой усмешкой предлагаю:

— Садитесь, девушка, прокачу с ветерком.

Но разве красавица хоть как-то реагирует? Ха-ха три раза, королевы на всяких там плебеев не оборачиваются. Как шла вперед, так и идет, и даже ухом не ведет.

Ясное дело, выскакиваю из машины. Как полоумный, бросаюсь ей наперерез, кто бы знал зачем.

— Как была принцесса, так и осталась, — говорю, жадно ее разглядывая.

Лиана замирает с недоуменным видом, закутывается плотнее в шубку. Хотя именно в эту минуту из-за снежной тучи выглядывает солнце.

Видно, не знает, как на меня реагировать.

А я… Оторвать взгляд от нее не могу.

Да, другая, да, взрослая, да, мы не виделись много лет. Но я, как и раньше, прочно залипаю на черты ее лица, сочные, пухлые губы.

Неожиданно Лиана улыбается мне.

Даже не здоровается, сразу спрашивает:

— Что ты хочешь, Назар?

Да, это моя Лиана, голос пробирает аж до костей.

— Хоть поговорить с тобой. Можно? — прошу хрипло. — Минуту. Давай на лавочке посидим.

До нее пройти-то всего двадцать метров, тут рядом сквер.

Готовлюсь к тому, что меня пошлют, но Лиана кивает и вправду идет со мной к лавочке.

Усаживаюсь на деревянную поверхность, чувствую, как сквозь джинсы холодит задницу. Зима, ептель.

Лиане все равно, на ней шубка до колен, так что ее попе холод не угрожает.

Я бы пригласил ее в кафе… Но ведь откажет… Да? Или я просто трус?

— Хорошо выглядишь, — говорит Лиана, окончательно вводя меня в транс.

— А я ведь так и не женился, — зачем-то перед ней отчитываюсь. — По-прежнему один. А ты…

— А я двенадцать лет замужем, — сообщает она, пожимая плечами. — Прости, но…

— Да понимаю я все, — машу рукой. — За попытку не ругай.

И снова замолкаю, вглядываюсь в ее лицо, стремясь запомнить каждую частичку.

А потом меня несет по кочкам:

— Можно я тебя украду? Как есть сядешь ко мне в машину, и увезу. Даже документы не бери, все восстановим. Если ты с ним не счастлива, поехали со мной…

Я ведь на полном серьезе говорю!

Сам охуеваю от собственной реакции на эту женщину. Увидел, минуту рядом посидел, и готов ей простить все что угодно.

Но она, вместо того чтобы ринуться в мои объятия, вдруг распахивает шубку.

А там животик. Круглый такой, месяц пятый-шестой.

При этом говорит:

— У меня через четыре месяца будет мальчик. Еще трое ждут маму в ресторане мужа. Всех возьмешь?

Смысл сказанного не сразу доходит до моего разомлевшего мозга.

Трое детей! И четвертый в духовке.

Не успеваю толком охренеть от плодовитости моей школьной любви, как меня буквально сметает с лавочки.

— Только тронь ее, я тебе шею сверну… — орет на меня Агдаян и пихает в сторону.

Не узнать этого примата попросту невозможно.

Он пихает меня с такой силой, что я всерьез чуть не въебываюсь мордой об землю. Каким-то чудом удерживаюсь на ногах и уже через секунду не на шутку сцепляюсь с Агдаяном.

Он пытается придушить меня стальной хваткой, но я отбиваю его руку, впечатываю кулак ему в челюсть. Да, да, восемнадцатилетней пацан вырос и вполне в состоянии дать тебе нехилой такой сдачи.

— Пришибу, ублюдок! — орет он на меня.

— Давай попробуй, сам больше огребешь, падла… — не остаюсь в долгу.

Сука, я убить его готов!

Взять в шейный захват блядскую шею этого урода и душить, пока не задохнется. Чтобы хрипел, чтобы задыхался кровавыми соплями.

Только бы схватить, как следует уцепиться…

Я почти что его скручиваю, почти что слышу его жалобные вопли.

Но неожиданно в нескольких шагах от нас раздается детский визг.

Компашка ребят в количестве трех штук, возглавляемая маленькой девушкой, жутко похожей на Лиану, бежит к ней.

— Мама, мама…

Оборачиваюсь на Лиану и столбенею.

Она явно испугана, вон как глаза увеличились.

Стоит как статуя, детей к себе прижимает, будто я могу их обидеть.

Наконец она приходит в себя и кричит на нас с Агдаяном:

— Вам не стыдно петушиться перед детьми?

Громко кричит, гневно даже.

Но трезвею я отнюдь не от нее крика. Меня пробирает от взгляда девочки-подростка, что жмется к матери. Глаза у нее особенные — огромные, чернющие, как дальние дали космоса, куда не достает свет ни одной звезды.

Вдруг становится стыдно, ведь это ее отца я сейчас пытался слегонца придушить.

— Папа, что происходит? — спрашивает девчонка.

Неожиданно Агдаян делает шаг в сторону от меня.

Типа он весь такой хороший и ни при делах, вообще не лез ко мне драться. Обалдеть, кто-то умеет переобуваться в полете. Ведь только что жаждал крови.

— Все в порядке, дочка, — кивает он. — Этот дядя уже уходит. Он же уходит?

А что мне остается, еб вашу мать?

Стоять и доказывать права на мать семейства с четырьмя детьми? Права, которых у меня нет.

Зло сплевываю и отчетливо понимаю: я тут лишний.

Я всегда в ее жизни лишний!

Разворачиваюсь и ухожу.

Даже не оборачиваюсь, потому что нет сил смотреть, как Агдаян обнимет свою Лиану, детей, уведет их в ресторан. Небось, еще расскажет им небылиц типа того, что мог меня размазать одним мизинцем, но пожалел. Хотя ни хрена он не мог. Я в самом расцвете сил, а он — сорокалетний старпер.

Нет, я не могу на все это смотреть. Разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно к брошенной у обочины тачке.

Пусть я запомню Лиану не окруженной мужем и детьми, а моей… Той юной девчонкой, какая живет на том волшебном фото и в воспоминаниях.

Самая красивая девочка на свете.

Самые красивые девочки, они ведь только в мечтах живут. Вот ей там самое место.

Двенадцать лет прошло, а мне все еще больно.

Что это за любовь такая адская?

Почему бог сделал меня однолюбом?

Кому оно вообще на хрен надо — всю жизнь любить одну и мучиться.

Забираюсь в машину, даю по газам, несмотря на срывающийся снег, и уезжаю. Да так резво, что проскакиваю поворот к дому матери.

Не навещу ее.

Не в этот раз.

Я эмоционально выдоен.

А все ж вопрос остается открытым — кого я вчера в офисе послал?

Получается, просто так обидел охуенную девочку, которой не повезло родиться похожей на мою бывшую.

Не по-пацански!

Надо с ней встретиться.

Назар

Поудобнее устраиваюсь в кресле у себя в кабинете, наслаждаюсь самым интересным чтивом, какое только было за последние годы.

Да, да, как оказалось, моя служба безопасности успела собрать досье на новенькую, которой я вчера дал пинка под мягкое место.

Честно сказать, никак не могу выкинуть ее из головы.

Чудесную деву и вправду зовут Лиана, в полном варианте Лиана Владимировна Сенчукова. Двадцати шести лет отроду.

Моя же была Лиана Чистякова, к тому же одногодка.

Ха, если бы я еще вчера заглянул в ее дело, понял бы, что общаюсь совсем не с бывшей одноклассницей.

Служба безопасности постаралась на славу. Кажется, раскопали на нее все, вплоть до детского садика. Оно и неудивительно, ведь ее прочили на место моего секретаря. А здесь главное — чтоб без сюрпризов.

К слову, девочка оказалась талантливая.

И печатает она со скоростью триста знаков в минуту, и на двух языках говорит, и делопроизводство знает. Ни одного выговора не получила, одни только хвалебные отзывы от руководства. Рекомендации с двух мест блестящие, а третье… Есть приписка о том, что увольнялась с боем, потому что не хотели отпускать.

Это логично, если учесть все ее достижения и количество проектов, в которых успела поработать.

Просматриваю информацию по последнему месту работы более детально.

Дева трудилась в крупной торговой компании под началом некого А. В. Артюшкова. Очень быстро сопоставляю инициалы и фамилию с ушастым престарелым говнюком, который мне отлично знаком по одному из проектов.

Тот ли это Артюшков?

Ищу в интернете информацию о том, где он теперь работает, и убеждаюсь — он.

Интересно, Лиана трахалась с этим Артюшковым? Похрен, что женатый, он известен жестким террором женского коллектива на предмет дающей дырки.

Отчего-то мне становится дико неприятно представлять Лиану с тем хмырем. Такая красивая девочка, и…

Так, стоп.

Эдак я еще и ревновать ее начну. Оно мне надо? На хрен не упало.

Не удерживаюсь от соблазна, лезу проверять ее соцсети. Теперь-то найти просто, когда знаю имя-фамилию.

Да, мне мало того скромного черно-белого фото, что находится в досье.

Я ее как следует разглядеть хочу. Сравнить…

Открываю самую популярную соцсеть и по дате рождения нахожу нужный профиль. Она и там Лиана Сенчукова.

Хищным взглядом изучаю все.

Статус: «Занята серьезным делом».

Семейное положение: «Все сложно».

А что, все говорит само за себя.

Лезу в фотоальбом и буквально проваливаюсь во временную дыру. Потому что тут моя Лиана в юбочке, шортах, купальнике и романтичном розовом платке, намотанном на груди. Именно такая, какой я ее помнил все эти годы. Даже сиськи у них и то одинаковые!

Аж слюноотделение начинается, до чего она меня привлекает.

Бывает же такое!

Существует теория, что у каждого человека на планете Земля есть двойник. Кажется, я его нашел для Лианы. Тем удивительнее, что девушку зовут ровно так же. Не будь этого, я бы их не спутал, конечно.

Лиана — вроде бы не такое популярное имя, но поди ж ты, попались мне тезки.

Однако, когда натыкаюсь на ее старое фото — где ей вправду восемнадцать, обнаруживаю, что тут она выглядит уже совсем не так, как моя Лиана. Чересчур худая, скованная, ничего общего с той роскошной девчонкой, какой стала. Обросла мясом в нужных местах после девятнадцати.

По хронологии фото понимаю, что она преобразилась после родов…

Я будто бьюсь лицом о стеклянную дверь, когда вижу ее фото с семилетней девчонкой.

И надпись: «Моя первоклашка».

Фото очень симпатичное. На нем и Лиана, и ее дочка получились красивыми и счастливыми. Можно сказать, фотограф словил тот самый момент.

И все же я бы предпочел, чтобы никаких детей у Лианы не было…

Что за ирония судьбы, еб вашу мать? Впервые за двенадцать лет по-настоящему понравилась девушка — и та с ребенком.

С другой стороны, какая мне разница, что у нее есть ребенок? Я ж не жениться на ней собрался…

На моей Лиане женился бы. Но это ведь не моя Лиана. Так, просто двойник.

Я ведь кристально ясно понимаю, что просто закрываю свой гештальт.

Чем дольше смотрю на фото, нем отчетливее понимаю, Лиана версия 2.0 должна вернуться в мою компанию.

Что ж, это устроить совсем не сложно.

Беру телефон, набираю заветные цифры.

Можно бы было, конечно, поручить ее возвращение секретарю, но…

Я хочу услышать ее голос.

Здесь и сейчас. Вот такое ничем не мотивированное желание.

В трубке раздается ее настороженное:

— Алло.

— Здравствуйте, Лиана. — Стараюсь быть максимально вежливым и без понтов.

— Здравствуйте…

Видно по ответу, что она теряется, не узнает меня по голосу.

Считаю нужным представиться:

— Беспокоит Назар Викторович. Вспомнили меня?

Вместо ответа она начинает покашливать.

Некоторое время молчит, потом совсем не деликатно интересуется:

— Что нужно?

Захожу с козырей:

— Мы с вами плохо расстались ввиду недопонимания с моей стороны. Я хотел бы это исправить ситуацию и повысить вам оклад, при условии, что завтра же вернетесь на работу. Это возможно?

Вспоминаю, с каким гордым видом красотка покидала мой кабинет, и заранее морщусь, предчувствуя, как она сейчас начнет колотить понты, набивать себе цену.

Однако вместо этого Лиана отвечает слегка заикающимся от удивления голосом:

— Д-да… Конечно, я приду.

Дева-то совсем без понтов! Значит, на все остальное также согласится без проблем. А что, она мне уже нравится.

Лиана

Я внутренне ежусь под взглядом следователя.

Седоватый усатый мужик неопределенного возраста смотрит на меня с откровенной неприязнью.

Еще бы, тут праздники, а я к нему с заявлением на хищение шести миллионов рублей. Причем настырная такая, все прихожу и прихожу и не хочу понять, что мое дело уже наверняка объявили висяком и не желают им заниматься. Хотя мне всячески намекают, что шла б я домой…

А я бы и пошла, но обидно до слез, да и дома у меня нормального из-за всей этой истории уже не будет.

Поэтому продолжаю упрямо сидеть в каморке следователя, ерзаю попой на стуле и буравлю его взглядом в ответ.

— Вы понимаете, эти деньги для меня все… Я ж не богачка какая-нибудь. Миллионы тут, миллионы там. Я таких денег в руках никогда не держала…

— Не богачкам каким-нибудь шесть миллионов кредита так просто не выдают, — хмыкает следователь. — Мне вот, например, на новую машину кредита не дали. Вы хотели провести аферу с ипотекой, мужа без дома оставить, вот вам бумеранг и прилетел.

— Что-о-о?! — Мое лицо вытягивается.

— Ничего. — Следователь тут же корчит невозмутимую мину. — Это я так, мысли вслух…

Вот она, мужская солидарность во всей красе.

— Вы деньги искать будете? Может, он не все их ножничками…

Очень мне последняя мысль не дает покоя. Изводит буквально до нервной почесухи.

— Давайте все точно проясним. Итак, вы перевели деньги некой Анне Астафьевой, а она якобы передала их вашему мужу, который порезал их и спустил в унитаз. Я верно излагаю ход событий?

— Да! — киваю.

— Девушка, тогда я тем более не понимаю, чем могу вам помочь. О каком мошенничестве может идти речь, когда вы сами перевели деньги…

— Я же вам говорю, я не переводила… Это муж перевел! А я в это время вообще спала. Ну послушайте же вы меня! У меня украли шесть миллионов…

Следователь прожигает меня взглядом и, кажется, готов уже пристукнуть.

В этот момент в его каморку засовывает голову какой-то молодой сотрудник:

— Пал Саныч, там привели ту самую, как ее…

Следователь ведет усами, видно, силясь прочитать мысли коллеги.

А тот все же выдает:

— Анну Астафьеву нашли.

Как только я слышу имя аферистки, которой муж перевел деньги без моего ведома, меня внутри будто прошивает каленым шампуром.

— Нашли! — Не верю своим ушам. — Это она! Она!

Получается, они здесь не просто так мотали мне нервы столько часов подряд, а хоть что-то делали.

— Сидите, ждите, — строго чеканит следователь и выходит из кабинета.

Сижу, жду…

Пять минут жду.

Пятнадцать…

Полчаса!

И все же не выдерживаю, выхожу в кабинет, а там как раз следователь ведет под локоть тетку бомжеватого вида.

Подхожу к нему в немой надежде услышать хоть какие-то новости.

И тут следователь мне заявляет:

— Мы, конечно, проверим электронный след. Но у этой мадам алиби. Провела последние сутки в вытрезвителе, так что никаких денег никому отдать не могла. Получение крупной суммы на свой счет также отрицает ввиду отсутствия оного, то есть счета.

— Не переводила ты мне никаких шесть миллионов, дура набитая! — гогочет тетка и тычет в меня пальцем.

Чувствую, как по щекам текут слезы.

Разворачиваюсь и просто ухожу оттуда, потому что бесполезно им что-то доказывать.

Ведь правда — дура набитая! Надеялась выйти из кризиса, а теперь как я буду жить? С ипотекой, кредитом и без работы…

Кажется, меня может спасти только чудо. Большое такое новогоднее чудо, какие, как известно, бывают только в фильмах.

Как ни странно, именно в этот момент получаю звонок от засранца, который уволил меня, едва взглянув.

Назар, мать его так, Викторович! Вот для кого в аду должны припасти отдельный котел. Если бы он знал, сколько кар я ему пожелала, наверняка пошел бы в церковь молиться.

Однако он неожиданно выдает:

— Мы с вами плохо расстались ввиду недопонимания с моей стороны. Я хотел бы это исправить и повысить вам оклад, при условии, что завтра же вернетесь на работу. Это возможно?

Пф-ф-ф, а куры несут яйца?

— Д-да… Конечно, я приду, — слегка заикаюсь.

Еле удерживаюсь от того, чтобы не ляпнуть ему что-то из разряда: «Вы ж не пошутили, нет?»

А что? Кажется, маленькое чудо все-таки случилось.

Я снова при работе и даже с увеличенным окладом.

Чем не подарок на праздники? Хоть какой-то…

Если бы еще при этом не надо было возвращаться в приемную этого Назара Тарасова, было бы совсем хорошо.

Лиана

На следующий день я собираюсь на работу с особой тщательностью. Даже зубы утром отбеливаю специальной пастой. Чтоб улыбка блестела, прямо как моя будущая безупречная работа.

Темно-зеленый деловой костюм, юбка чуть выше колен, чтобы и скромно, и красиво. Чулочки, шпильки, прическа волосок к волоску — аккуратнейшая ракушка. Очень стараюсь, ведь мои волосы еще попробуй собери, слишком тяжелые.

Последний штрих — нежно-розовая помада, такая, чтобы и внимания не привлекала, и в то же время придавала губам ухоженный вид.

Вот такая красивая и почти уверенная в себе я возвращаюсь в приемную Назара Тарасова. Очень надеюсь, что в этот раз удержусь тут дольше одного дня.

Первый секретарь Тарасова, Ольга, уже на рабочем месте.

— Привет, рада что тебя вернули, — улыбается она.

Мне понятно, почему она радуется моему возвращению. Ольге скоро в декрет, а заменить ее некем, потому что господин Тарасов слишком уж придирчив к сотрудницам, которые работают непосредственно с ним. Так и сказал первому секретарю — если не найдет никого подходящего, той придется рожать на работе. Хотя, как мне кажется, товарищ генеральный директор просто не в курсе, что из себя представляют роды.

Усаживаюсь за свое рабочее место, впрягаюсь в работу.

Хочется поскорее доказать всем и каждому, что я — находка для этой конкретной приемной.

Чуть погодя является на работу шеф всех шефов.

Как и в прошлый раз, деловой дальше некуда. И костюм-то у него итальянский, и часы стоимостью в мою квартиру, и понтов вагоны. Но хотя бы в этот раз он не смотрит на меня с ненавистью. Вполне себе приемлемый слегка заинтересованный взгляд. Как будто изучает новую рыбку в аквариуме или что-то подобное.

Растягиваю губы в улыбке. Очень стараюсь, чтобы выглядела натуральной.

Назар Тарасов также отвечает мне легкой улыбкой. Каким-то образом это добавляет ему сто очков к привлекательности. Красиво улыбается, гад! Если бы я не знала, что он из себя представляет, посчитала бы интересным мужчиной. Но это же хлыщ, который других и за людей-то не считает. Особенно секретарей.

С появлением шефа дел прибавляется в разы.

Тарасов то и дело сыплет задачами. Такое ощущение, что проверяет меня на прочность и стрессоустойчивость.

Однако если я что и выучила на предыдущем рабочем месте, так то, что секретарь должна сохранять спокойствие в любой ситуации. Неважно, насколько она нервная.

Так и хожу.

Внешне спокойная и уравновешенная, даже местами приветливая.

Внутри… А кого волнует, что у меня внутри?

Тарасов весь день гоняет меня в кабинет и обратно. В перерывах между приказами начальства пытаюсь успеть завершить предыдущие задачи.

Ничего хорошего от начальника не жду.

Отчего-то мне кажется, что он пытается меня прощупать, проверить на вшивость. Очень уж характерно смотрит.

Наконец наступает момент, когда можно выдохнуть и потихоньку начинать собираться домой. Ольга сбегает пораньше, а я чуть задерживаюсь у компьютера из-за обилия задач.

Но господин директор и тут не упускает случая отличиться.

Зовет меня к себе и нарезает новых, совершенно непонятных мне задач:

— Прежде чем уходить, забронируй столик в ресторане на сегодняшний вечер. Закажи цветы и что там еще вы, девочки, любите.

Делаю слабую попытку уточнить, что ж этому козлу надо. На свидание собрался, что ли?

— У вас есть какие-то конкретные предпочтения? Или мне лучше уточнить у Ольги, какие рестораны она обычно бронировала для вас?

— Не нужно беспокоить Ольгу, — неожиданно возмущается он и встает с места. — Человек беременный, наверняка у нее свои дела. Справься как-то сама, выбери то место, куда сама хотела бы сходить.

Ух ты ж, мы умеем заботиться не только о себе? Или просто-напросто это подстава исключительно для меня? А ну как взъярится на меня за неудачно выбранное заведение?

За дурными мыслями я умудряюсь пропустить момент, когда директор обходит стол, приближается ко мне.

— Про цветы тоже лучше не спрашивать? — уточняю с милой улыбочкой. — И про подарок?

— Схватываешь на лету, мы с тобой определенно сработаемся, — ухмыляется он, выглядит при этом как ленивый кот. — Выбери что-нибудь эдакое…

Эдакое. Офигенное описание! Все сразу стало понятно…

— Денежный лимит на подарок какой? — аккуратно спрашиваю.

— Его нет. — Тарасов хитро на меня смотрит.

Киваю.

Направляюсь к выходу.

Начальник хочет эдакого? Будет ему эдакое. А понравится или нет — его проблемы.

Я уже почти выхожу из кабинета.

— Лиана, подожди, — зовет он меня.

Внутренне сжимаюсь от страха. Что еще ему от меня надо? Какой-то бесконечный рабочий день…

— Что-то еще, Назар Викторович? — интересуюсь елейным голоском.

Неожиданно он делает решительный шаг ко мне и говорит:

— Прежде чем пойдешь заказывать ресторан, хочу кое-что проверить…

О чем он?

Поначалу по собственной глупости и наивности я даже не понимаю, зачем генеральный приближается ко мне вплотную.

Не успеваю даже шагу ступить, как он хватает меня своей лапищей за затылок, фиксирует, затем властно прижимает к себе за талию. И вдруг наклоняет ко мне физиономию, впечатывает свои губы в мои…

Я настолько ошарашена, что даже не сопротивляюсь этому. А через секунду мир словно переворачивается с ног на голову от переизбытка эмоций.

Губы саднит от агрессивного поцелуя, который рождает острое, ничем не мотивированное удовольствие.

Но ведь Тарасов мне даже не нравится! Он хам, нахал и вообще мнит о себе слишком много, я ненавижу таких типов…

В то же время мне дико приятно с ним целоваться.

Кое-как собираю в кучу разбежавшиеся мысли, упираюсь ладонями в мощную мужскую грудь. Пытаюсь отпихнуть от себя наглеца, который отчего-то решил, что ему можно приставать к секретарше. А он и на сантиметр не поддается.

Отлипает от меня лишь когда решает сам.

Когда он наконец прекращает таранить мои губы своими, я с трудом вспоминаю, как надо дышать.

— Понравилось? — спрашивает он с наглой ухмылкой.

После поцелуя я не могу прийти в себя еще добрых несколько секунд.

Стою, как овечка пялюсь на директора и не понимаю, как надо себя вести.

Я — девочка взрослая, мне двадцать шесть. Разное было в жизни, но чтобы такой откровенный съем… Такого со мной точно еще не случалось.

Чувствую, как у меня начинают гореть щеки. Поди, красная как рак.

Тарасова мои реакции тела определенно забавляют.

— Так понравилось? — продолжает он усмехаться.

А мне хочется врезать ему по лицу. Выдать смачную такую пощечину, чтобы стереть это высокомерное выражение. С чего он вообще решил, что имеет право меня целовать?

— Это харассмент! — Я щуру взгляд.

— Еще какой… — Он ничуть не смущается, складывает руки на груди и с удовольствием меня рассматривает.

Дикое напряжение, какое я испытывала целый день, неожиданно дает о себе знать, и меня прорывает:

— Вы же только что просили меня забронировать ресторан для вас и вашей девушки…

Назар Викторович смотрит на меня, как на болезную, разве что у виска не крутит.

— Ресторан для нас, — поясняет он вкрадчивым голосом. — Сейчас ты все закажешь, выберешь себе подарок, какой захочешь, и мы пойдем ужинать. Потом ко мне. Если меня все устроит, завтра утром обговорим все условия на долгосрок.

Господи, какой козлище… Это же невероятно.

Если его все устроит!

— Я вас не устрою, — заверяю его.

— Позволь мне решать, и я уж…

— Не позволю, — строго чеканю и вытягиваюсь как струна. — За себя я вам решать не позволю.

— Лианочка, ты ничего не поняла. — Он широко разводит руками.

— Что я должна была понять?

Тарасов шумно дышит.

— Я человек деловой, мне на эти ухаживания, тоси-боси нет ни времени, ни желания. Поэтому я поступаю более решительно. Ты мне нравишься, и я хотел бы сходить с тобой на свидание, попробовать тебя.

И снова я в шоке от его наглости. Я ему тестер, что ли, пробовать меня…

Стою, ресницами хлопаю, пытаюсь прийти в себя.

— В принципе, можем обговорить долгосрок сейчас, — кивает он. — Так будет даже лучше.

Он достает из кармана телефон, набирает на нем цифры, демонстрирует мне.

Там двести тысяч.

Так вот сколько зарабатывают бляди?

Меж тем Тарасов продолжает:

— Ты станешь получать вот столько ежемесячно плюс премии. Если будешь хорошо стараться, будут еще и подарки. Я даже готов надбавить десять процентов, если начнешь стараться прямо сейчас.

Сказав это, он многозначительно на меня смотрит.

Прям даже не знаю, чего ожидает? Что я ка-а-ак бухнусь перед ним тут на колени и начну облизывать его хозяйство, что ли? Чтобы доказать свою старательность?

Двести тысяч в месяц…

На эти деньги я могла бы нормально жить, оплачивать треклятую ипотеку и кредит, даже, может быть, откладывать…

Сколько стоит человеческое достоинство?

Пока в моей голове происходит эта калькуляция, Тарасов продолжает выжидательно на меня смотреть. Искренне наслаждается произведенным эффектом.

Его забавляет моя неловкость! Ему нравится ставить меня в неудобное положение.

Наглый самодовольный ублюдок!

Это с ним мне спать? Сто процентов еще унизит по-всякому…

Придаю лицу максимально нейтральное выражение и говорю:

— Извините, я буду искать другую работу.

Разворачиваюсь и ухожу.

Назар

После ухода Лианы я остаюсь в кабинете совершенно один.

Усаживаюсь на рабочее кресло, складываю руки в замок, задумчиво подношу к губам.

Честно сказать, я малость прихуел, когда Лиана так откровенно меня отшила.

Я ей определенно нравлюсь, это было понятно по тому, как она отреагировала на спонтанный поцелуй. Да и до того не раз ловил на себе ее внимательные взгляды. Она изучала меня, когда думала, что не вижу.

С физическим притяжением проблем, думаю, нет.

Я, конечно, ни разу не эталон мужской красоты, но вполне привлекателен, с уверенностью в себе проблем нет.

Тогда почему она изволит крутить носом? Она ведь разводится в конце-то концов, сама сказала.

Испугалась моего подката?

Я понимаю, что со мной непросто и что порой излишне давлю.

Но…

До сего момента отказов не было.

Я проворачивал финт с содержанием девушки на время наших отношений уже множество раз.

Зачем я это делал? Тут все просто. Терпеть не могу бабские закидоны из разряда «я АбИдИлАсь» или «у меня плохое настроение», занята или кошка сдохла. Зато, когда ты платишь девушке, пока она с тобой спит, она и воспринимает это как работу. Ничего у нее не болит в это время. Ни голова, ни задница. И обижаться она резко разучивается, и ведет себя по-человечески. Это при том, что не особенно важно, как себя ведешь с ней ты.

Таким можно звонить когда хочешь, вызывать к себе посреди ночи, а потом пропадать на неделю. Ничего не объяснять, ни за что не чувствовать себя виноватым. Потому что за все заплачено.

Ты просто получаешь девушку, всегда готовую прыгнуть в твою койку, и не только койку. И все.

И никакого мозгоебства.

За это стоит приплатить.

Обычно достаточно было предложить нормальную сумму, и соглашались все. Аж бегом! И потом рыдали горючими слезами, когда роман подходил к концу. Так и говорили: «Где же я еще найду такого мужика, как ты, Назар!»

Я ж не жадный, а в постели так вообще обалденный.

Всем нужен, а Лиане не нужен?

Тем обиднее мне получить отказ от девушки, которая по-настоящему понравилась.

Да что там, я раньше и мечтать не мог уложить в койку копию моей Лианы двенадцатилетней давности. Она же практически один в один…

И даже лучше!

Есть в ней определенная харизма взрослой девушки. Той, кто уже что-то из себя представляет, умеет себя подать.

Через какое-то время решаю, что я достоин каких-то объяснений.

В конце концов, она ведь могла дать какие-то резоны своему отказу, так?

Беру телефон, набираю ее номер.

Лиана не спешит брать трубку.

Динамик поет гудками, кажется, целую вечность.

Но я упертый малый, звоню еще.

— Что вам нужно? — резко отвечает она.

Гораздо резче, чем должна бы.

— Объясни, чем не угодил? Слишком напираю? Не устроила сумма? Озвучь мне причину отказа. Конкретно и четко, можно по пунктам, если их несколько.

— Без проблем, — хмыкает она. — Причина одна — вы мне омерзительны.

Вот как…

В очередной раз за этот вечер выпадаю в осадок.

Омерзителен я ей…

Я бы поверил в такое, будь я старым обрюзгшим мужиком с плохим запахом изо рта. Но ведь это не так. К тому же она явно ответила на поцелуй. Он ей понравился. Это значит, я ни в коей мере не могу быть ей омерзителен.

Значит, кто-то набивает себе цену.

Не люблю такое.

— Пиздишь, красотка. Поцелуй тебе очень даже понра…

Даже не успеваю договорить, как она бросает трубку.

Наверное, надо было с ней как-то мягче…