Наказание для леди Эль

Эль

С верхнего этажа раздаётся гулкий ритмичный бит.

Бх бх бх бх бх бх бх бх бх бх бх бх…

У соседки снова вечеринка. Вообще, вечеринки там проводятся с завидной регулярностью, но именно сегодня они что-то совсем разгулялись.

А мне вставать рано.

С восьми начнутся звонки от клиентов, а до этого ещё надо успеть прибраться в квартире, потому что днём придёт мастер — колесо проверит. Левое стало вихлять и иногда заедает.

Или не убирать?

Не то что у меня тут беспорядок, вовсе нет… просто на инвалидном кресле любая мелкая задача превращается в интригующий квест.

Бх бх бх бх бх бх бх бх бх бх…

Делаю уже третью попытку за вечер дозвониться до соседки... но телефон отключён. Как мило.

Может, по батарее стукнуть?

Стучу. Отмечая, с каким изяществом звук моих ударов вплетается в музыкальные биты.

Поднимаю глаза к потолку и мечтаю, чтобы в доме внезапно отключилось электричество.

Бах… и тишина-а-а…

Вот бы увидеть в этот момент их лица.

Злорадно хихикаю, хотя тишина так и остаётся лишь в моих мечтах.

Да когда они там уже устанут?

Нужно вспомнить, где я оставила беруши. Кажется, в ванной.

В комнате зябко. Отопление до сих пор не включили, и мысли о том, что придётся выбираться из-под тёплого одеяла, а затем переползать в коляску, оптимизма не вызывают.

К слову, девушка, которая живёт этажом выше, едва ли меня младше. И если быть с собой до конца честной, то больше всего меня раздражает как раз то, что с некоторых пор подобное веселье мне не доступно.

Инвалид на вечеринке — это даже не смешно.

Горько усмехаюсь и от нечего делать открываю на телефоне соцсети, привычно выискивая там имя бывшего. Не знаю, зачем продолжаю это делать. Очевидно, это какая-то особая форма мазохизма.

Бывший будто намеренно морит меня информационным голодом, не выкладывая у себя новые фотки. 

Зато я знаю, кто выкладывает — полгода назад "мужчина моей мечты" женился, и сейчас я коварно переползаю на страничку его супруги.

Супруга “радует” целой вереницей новых фоток, очевидно, стремясь познакомить весь мир с мельчайшими подробностями личной жизни.

Вид из иллюминатора самолёта… номер в явно недешёвом отеле… обед в модной кофейне… фото уже загорелых стройных ног в бежевых босоножках… бескрайнее бирюзовое море…

Прикрываю глаза, представляя, как тело погружаются в тёплые волны. Интересно, если я продолжу экономить и брать дополнительные рабочие часы в колл центре, то за год получится накопить на билеты?…

Вздыхаю, призывая себя к здравомыслию. Ну как я там к воде по песку на коляске проеду? А даже если и проеду… то, что дальше? Буду на руках вдоль кромки воды ползать, собирая коллекцию жалостливых взглядов?

Очень смешно.

Перелистываю следующее фото.

До боли знакомый пляж и бывший на фоне досок для сёрфа.

Фыркаю. Кататься он не умеет, но на фото стоит так, будто всю жизнь был заядлым серфером.

Раздражённо листаю дальше и зависаю на изображении, где этот фальшивый серфер со спины обнимает свою пассию, положив руки на пока ещё не сильно округлившийся животик…

Выключаю экран и отбрасываю телефон в сторону.

И вот оно мне надо было туда лезть?

Бх бх бх бх бх бх бх бх…

Достало. Надо найти беруши.

Раздражение придаёт сил, и я решительно откидываю одеяло. Подтягиваю к себе коляску, переползая на неё с неуклюжим кряхтением. От холода тело моментально покрывается мурашками, и я первым делом тянусь, чтобы включить напольный обогреватель.

Жужжание обогревателя приятно успокаивает, распространяя по комнате тепло.

Когда уже запустят отопление? 

С такими счетами за коммуналку они его должны включать ещё с лета.

Руки привычными движениями направляют колёса коляски в сторону ванной… но не тут-то было. Левое колесо слегка ведёт и заклинивает.

Пфф... опять?
Хорошо, что завтра его починят.

Приходится несколько раз дёрнуть колесо, чтобы оно снова начало крутиться, и только после этого мне удаётся вырулить в коридор...

Вырулить и остановиться из-за ощущения под пальцами холодной влаги.

Не поняла, колёса намокли, что ли?

Это с чего вообще?

Нервно нащупываю на стене выключатель, чувствуя, как в груди набирают обороты удары сердца.

Бх бх бх бх бх бх…

Тёплый свет ночника вспыхивает и рассыпается сотнями бликов на поверхности огромной лужи.

Да что за?…

Рывком отворяю дверь ванны. Застываю в ужасе, потому что широкие струи стекают с потолка по стенам и воды на полу набралось уже… я даже не знаю, сколько её тут было!

У меня герметичный пол в ванной, и только что вся скопившаяся здесь вода с успехом мигрировала в мой коридор, увеличив там и без того уже немаленькую лужу.

Блин! Сейчас ещё пол в комнате намокнет… а там паркет свежий…

Сбрасываю на пол все полотенца, лихорадочно соображая, что в таких случаях делать.

Перекрыть стояки? Но это же не у меня течёт, а сверху.

Удары собственного сердца по грохоту уже соперничают с музыкальным битом.

Бх бх бх бх…

Судорожный выдох — попытка собраться с мыслями.

Спокойно. Сейчас разберёмся. Ничего страшного. Так ведь? Так?

Дрожащими пальцами убираю с лица прилипшую прядь волос.

Вдох.

Сейчас я вернусь в комнату, возьму телефон и накину на себя свитер. Затем поднимусь к соседке.

Буду долбить в дверь, пока не откроет.

А по пути позвоню в аварийную диспетчерскую службу.

Вот так. Отлично. У меня уже есть план.

Пытаюсь быстро развернуть коляску, но левое колесо снова заклинивает, и моя ладонь неловко проскальзывает по ободу.

Только не сейчас, милое! Ну давай же, работай! Обещаю, что уже завтра тебя починят!

Ну же!

Чуть наклоняюсь, пытаясь рассмотреть, что там мешает, и дёргаю колесо с новой силой — оно как-то жалобно щёлкает, прокручивается на мокрой поверхности и…

В последний момент пытаюсь выровнять баланс, но коляска уже заваливаться, опрокидывая меня в холодную лужу.

Я даже не успеваю ничего понять, когда тело начинает болезненно дёргаться будто от множества невидимых ударов. В наступающей темноте вспыхивает единственная странная мысль: если бы дали отопление, я бы не включила напольный обогреватель… 

Бх бх…

Бх…

***

Дорогие читатели, приветствую вас в истории
"Наказание для леди Эль"

Ожидается переменная облачность и лёгкий шторм...
...а также:

⚜️ Попаданка в злодейку и вынужденный брак
⚜️ Любовное фэнтези, приправленное уютом бытового, щепоткой доброты и поиском истинных вргов
⚜️ Героиня спокойная, интеллигентная, характер нордический. Вопросы решает соответствующе - с плеча не рубит, шаги обдумывает, в драки не лезет. Кому нужна бой баба - это не сюда =))
Всех обнимаю и желаю приятного путешествия. 

У леди Элеонор Блейз волосы цвета спелого льна.

У леди Элеонор Блейз идеальная “фарфоровая” кожа.

Она живёт в окружении роскоши и угодливых слуг.

Ею восхищаются. Её обожают. Перед ней заискивают…

И боятся.

Ибо сердце этой твари полно тьмы.

— Лорд Сейддар, вы меня слушаете?

— Простите, лорд Вертон, — пытаюсь сосредоточиться на разговоре.

— Я сказал, что король требует организовать вашу свадьбу с леди Элеонор Блейз в течение трёх дней.

Дней?

— Лорд Вертон, король знает, что неделю назад я потерял практически всю семью, — чтобы хоть как-то успокоиться, начинаю мерять шагами маленькую, скромно обставленную гостиную. — И я практически уверен, что их кровь лежит на руках лорда Блейз!... Вы понимаете, чего именно вы от меня требуете? Хотите, чтобы я взял в жены дочь убийцы своей семьи?

— Князь, ваша необоснованная уверенность в вине семьи Блейз и очевидная жажда мести, как раз и вынудили короля пойти на эти меры.

— "Необоснованная”, — выхватываю отражение собственной горькой ухмылки в старом настенном зеркале. — Вы считаете, что все беды моей семьи — лишь череда случайностей?

— Напомню, что причастность к этим случайностям семьи Блейз не доказана!

Лишь потому, что лорд Блейз слишком хитер и не оставляет за собой следы. 

Останавливаюсь и нервно выдыхаю.

Душно.

Шагаю к окну и толкаю створки так, что распахиваясь, они жалобно звякают, рискуя лишиться всех своих цветных стёклышек.

— Лорд Вертон, мне нужно поговорить с королём.

— Вы знаете, что король своих решений не меняет, — разводит руками.

— Что, если мне удастся найти доказательства причастности лорда Блейз к убийству моей семьи? Мне просто нужно время, понимаете? Мне нужно… как-то отсрочить эту свадьбу!...

— Дорогой князь, могу я быть с вами откровенен?

Киваю, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но дергаю слишком сильно, и пуговица отрывается. Падает на ковер. 

Лорд Вертон провожает её короткий полёт задумчивым взглядом.  

— Подумайте вот о чём, дорогой князь, — на этих словах секретарь Его Величества слегка понижает голос. — Ваши родители, да найдут они упокоение в небесном царстве, долгие годы пытались вернуть равнинные земли обратно во владения рода Сейддар.

Хмурюсь, понимая к чему он ведёт.

— Так вот, чтобы вы знали, дорогой князь, лорд Блейз сделал Элеонор своей единственной наследницей.

Вот как? Иными словами, когда душу старого змея приберёт пекло, бесценные равнинные земли вернутся моему роду?

— Считайте,  что король даёт вам шанс. Если не желаете вернуть мир ради себя, то подумайте о племянниках, — этими словами он забивает последний гвоздь в крышку моего гроба. 

Я понимаю, что если стану перечить королевскому приказу, то в лучшем случае лишусь титула. А лишиться титула из-за гадины Блейз… ну уж нет! Меня гораздо больше прельщает идея вернуть равнинные земли и после этого избавиться от Элеонор. Да, пожалуй, это будет более разумным решением. Нужно только подумать, как всё это грамотно обставить. 

— Хорошо, — зло выдыхаю. — Но надеюсь, король не ждет от меня проявления уважения к отродью Блейз.

 — Его Величество всё понимает, и всё же он будет рад, если вы найдете общий язык и проявите к своей супруге каплю терпимости…  

— Дорогой… что происходит? — в приоткрытом дверном проёме появляется взволнованное личико Карин. — О какой супруге идёт речь?

— Иди ко мне, милая, — натянуто улыбаюсь, чувствуя, противное першение в горле.

— Грайан? — она встревоженно заглядывает мне в глаза. — Ты не ответил.

— Кхм, лорд Сейддар, был весьма рад видеть вас в добром здравии, но срочные государственные дела требуют-с моего личного присутствия!

Королевский секретарь бросает на меня сочувственный взгляд, умудряясь при этом неестественно широко улыбаться. И разумно решив, что он здесь лишний, кланяется и сбегает.

Скользкий тип и опытный интриган. Иначе бы король не стал держать его при себе все эти годы.

— Так о какой супруге говорил лорд Вертон? — Карин пристально щурится, и на этот раз в её голосе проскакивают требовательные нотки.

— Король хочет, чтобы я женился на леди Элеонор Блейз, — хрипло.

— Что??? — обычно тихая и кроткая Карин взвизгивает, впиваясь ногтями в моё запястье. — Эта дрянь тебя не получит!

— Нет, конечно, нет, милая, — обнимаю её за плечи.

— Но ты всё равно будешь на ней жена-ат?! — её подбородок дрожит, а глаза наполняются слезами. — Это всё твоя вина, Грайан! Если бы женился на мне раньше, такого бы не случилось!

А вот тут Карин лукавит. Мои родители были против нашего союза, и я с самого начала объяснил ей, что эти отношения не приведут её к законному браку... но Карин упорно твердила, что просто хочет быть рядом.

— Обещай, обещай, что она никогда не займёт моё место! — её кулачок ударяет меня в грудь. — Обещай избавиться от неё! 

— Всё не так просто, Карин, — сжимаю пальцами переносицу.

— Милый, — Карин неожиданно резко переходит с капризных ноток на мягкий, словно патока, голос. — Вспомни, сколько горя Элеонор принесла твоей семье. А что она сотворила с Лиссой?   

На этих словах Карин проводит пальчиком по моей груди, а я не к месту задумываюсь, что при всех её достоинствах, меня всегда раздражали вот такие дешевые попытки Карин мною манипулировать.  

— Элеонор не заслуживает тебя, любимый. Но она заслуживает наказания!  

Эль

А если бы не шум…

А если бы не колесо…

А если б я могла ходить…

В голове лениво щёлкают странные мысли, и я даже не могу понять, что они для меня значат.

Кажется, я спешила… что-то хотела сделать…

Но разве сейчас это важно?

Сознание приятно покачивается в мареве сизой патоки.

Мне так легко.

Я скольжу по волнам на новой доске для сёрфа, свободная словно птица, и грудь распирает ощущением счастья — оттого, что на берегу меня ждёт любимый и оттого, что уже завтра будет наша свадьба.

Кабриолет несётся по горной дороге, сопровождаемый лучами утреннего солнца. Я облизываю пересохшие от волнения губы и загорелыми пальцами сжимаю пышный, словно облако, подол своего свадебного платья… “не волнуйся, доченька”... улыбка мамы… скрип колёс… крик отца… удар.

Скрежет металла навечно впивается в память.

Авария, авария, авария… 

Картинка мне не нравится, и я отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи, продолжая покачиваться в обволакивающем сизом мареве.

— Да что же это такое? Приди в себя, Элеонор!

Куда?

Голос доносится издалека, и от этого голоса я тоже пытаюсь отмахнуться.

— Да где этот увалень с кувшином воды? Выпорю! Лично выпорю!

Кого выпорет? Кто?

— Элеонор! Ну, приди же в себя!

Разве я не в себе?

Что-то обжигает мою щеку, я вскрикиваю и инстинктивно хватаюсь за лицо, чтобы унять боль.

Да что происходит-то?

— Святое царствие, Элеонор, наконец-то очнулась!

Распахиваю глаза и фокусируюсь на невысоком и далёком от стройности пожилом мужчине. Совершенно незнакомом мужчине, между прочим, который крутит моё лицо в разные стороны, удерживая за подбородок.

— Ты напугала меня, дитя моё, — его голос тут же смягчается до почти ласковых ноток. — Я же говорил, что в такую жару не стоит долго находиться под солнцем. Не удивительно, что тебе стало дурно.

О чём он?

Уровень моего понимания тихо уходит в минус. Мужчина тем временем заботливо кладёт руку мне на лоб, кивает каким-то своим мыслям и отходит в сторону.

Тень, которую он создавал своим немаленькими габаритами, исчезает вместе с этим его движением, и в глаза мне ударяют лучи золотого солнца.

Жмурюсь. И параллельно пытаюсь собрать мысли в единую картину.

Мужчина явно знает моё имя… вот только я этого мужчину совершенно не помню. А что я, собственно, помню?

— Эй ты! Не стой истуканом, немедленно принеси госпоже воды!...

Госпоже?

Тру виски, пытаясь совместить в голове какие-то обрывки памяти, и вскрикиваю, когда лавина воспоминаний врывается в сознании, словно пытаясь взорвать мою голову изнутри.

Обхватываю голову руками, с силой сжимаю виски, но не могу сдержать болезненный стон.

— Святое царствие, Элеонор, да что с тобой?! Эй ты! Немедленно перенести госпожу в дом!

Чувствую, как меня подхватывают жёсткие мужские руки.

— А вас за то, что недосмотрели за своей госпожой прикажу выпороть! — голос незнакомца наполняется ядом. — Да так, что неделю встать не сможете!!

Пытаюсь возразить, но сознание уже проваливается во тьму.

Следующее пробуждение происходит в полумраке незнакомой комнаты. Пытаюсь сфокусироваться на тяжёлом бархатном балдахине, подвязанным алым витым шнуром.

Откуда у меня балдахин?

— Ох, госпожа проснулась! — испуганный шёпот над ухом заставляет вздрогнуть и начать вращать глазами в поисках источника голоса.

— Проснулась?

— Проснулась…

— Я передам господину…

“Источники” множатся, перебивая друг друга и вынуждая меня растерянно вертеть головой.

— Госпожа желает чего-нибудь? — надо мной склоняется девушка и с бледным лицом и испуганными глазами.

“Госпожа” желает понять, с чего это она стала госпожой, но пока что благоразумно придержит язык за зубами.

— Если госпожа желает встать, я принесу платье…

Встать?

Что-то в этом слове царапает сознание. Царапает настолько, что в считаные мгновения разгоняет удары сердца до шумной пульсации в висках.

Пытаюсь пошевелить ногами.

Ноги послушно откликаются, и я резко сажусь на постели, откидывая одеяло.

Я должна это видеть.

— Госпожа?

— Госпоже что-либо угодно?

— Могу я чем-то помочь, госпожа?

Полушёпот вокруг меня сливается в невнятный гул, который я просто игнорирую, потому что сейчас шокировано наблюдаю за тем, как шевелятся на ногах пальцы.

“Мой шок в шоке” всплывает в сознании нелепая фраза. Хочется истерично хихикнуть, но я вовремя останавливаюсь, продолжая изучать собственные ноги.

Или не совсем собственные?

Присматриваюсь и начинаю отмечать некоторые различия.

— Из-извините, здесь есть зеркало? — от волнения запинаюсь и облизываю пересохшие губы, параллельно отмечая, что голос тоже не совсем мой.

Зеркало возникает передо мной в считаные секунды. В обрамлении витиеватой золотой рамки и с ручкой в форме статуэтки, изображающей тонкую женскую фигурку. Из зеркальной поверхности на меня выглядывает юная девушка.

Льняные волосы, алебастровая кожа и большие светлые глаза, оттенок которых трудно разобрать из-за недостатка в комнате света.

Чем-то отражение напоминает мне меня… но это не я.

Хотя, наверное, всё же я.

Снова шевелю ногами, убеждаясь, что действительно могу это делать…

И как это всё понимать?

— Дитя моё, тебе уже лучше? — в комнату врывается уже знакомый незнакомец.

— Да… нормально… вроде…

Мужчина хмурится.

— А вот мне так не кажется, — говорит он это тихо себе под нос, бросая при этом недовольные взгляды на столпившихся вокруг постели девушек. Девушки моментально опускают глаза и заметно нервничают. — Как же это всё не вовремя.

— Что не вовремя? — вопрос слетает с губ сам собой.

— К нам только что прибыл королевский секретарь и требует твоего присутствия при разговоре. Я пытался объяснить ему, что ты больна, но он не отступается, а я не имею возможности отказать ему.

Сказанное мужчиной больше походит на реплику, вырванную из какого-то театрального спектакля, и это вызывает улыбку.

Хочется добавить “всё странноватее и странноватее”, но я благоразумно сдерживаюсь.

— Элеонор… ты… — осекается, будто что-то мешает ему закончить фразу. — Чего столпились, бездельницы? — резко оборачивается к девушкам в одинаковых серых платьях. — Ты! Срочно неси госпоже подходящий наряд! А остальные вон отсюда! Всё равно от вас никакой пользы!

Девушек, словно ветром сдувает.

— Элеонор, ты как-то странно себя ведёшь, — продолжает мужчина тихо, явно опасаясь, что нас услышат.

Хм… может, потому, что я не та Элеонор? Я, в общем-то, даже и не совсем Эленор. Я Элеонора. Хотя об этом я тоже собираюсь благоразумно помалкивать.

Для начала нужно всё-таки разобраться, что здесь происходит.

— Это всё… жара. Я… действительно неважно себя чувствую, — стараюсь с осторожностью подбирать слова.

— Как же этот секретарь не вовремя! — мужчина, в котором я начинаю подозревать “своего отца”, хмурится и явно злится. — Я не могу отказать представителю короля, а он отказывается вести разговор в твоё отсутствие.

— Ничего страшного… думаю, я могу присутствовать… просто… мм… из-за сильной головной боли… едва ли смогу поддержать беседу.

Демонстративно морщусь и прикладываю ко лбу ладонь.

Голова у меня не болит, но интуиция подсказывает, что так оно надёжнее. Если мне начнут задавать вопросы, смогу сослаться на своё состояние. Во всяком случае, я надеюсь, что этот спектакль поможет.

— Хорошо. Спускайся, как только будешь готова.

***

Чтобы не спрашивать дорогу, мне приходится схитрить и попросить одну из девушек проводить меня к отцу, придерживая за руку.

Такая поддержка и впрямь оказывается не лишней, потому что я настолько отвыкла чувствовать ноги, что мне страшно. Страшно, что не справлюсь. Мне словно нужно заново научиться ходить.

Да что уж там, где-то в глубине сознание, я воспринимаю происходящее, как странный и слишком реалистичный сон, и отдаю себе отчёт, что вот это вот всё может быть лишь побочным действием наркоза. Вполне вероятно, что в какой-то момент я очнусь на больничной койке… и рядом будет стоять до боли знакомое инвалидное кресло. 

— А вот и моя Элеонор, — слишком бодро и с какой-то неестественной радостью сообщает о моём появлении отец. — Элеонор, дитя моё, ты же помнишь лорда Вертона?

В каждом жесте и мимике отца читается подобострастие. Он слишком откровенно пытается угодить этому лорду.

— Рада видеть вас… эм… лорд Вертон, — стараюсь угадать правильные слова приветствия и не ляпнуть лишнего. — Прошу прощения, что заставила себя ждать… я неважно себя чувствую.

Всё-таки решение опереться на руку служанки было очень верным. Если мне было положено сделать какой-то реверанс или поклон, то моя “слабость” сейчас является отличным оправданием несоблюдению этикета.

— Не извиняйтесь, леди Блейз, и не волнуйтесь — я не отниму у вас много времени.

— Так что вы хотели нам сообщить, лорд Вертон?

— Я намеревался озвучить приказ Его Величества, — он протягивает “отцу” узкий конверт с пурпурной печатью. — Здесь письменное подтверждение моих слов. В приказе говорится, что леди Элеонор Блейз приказано выйти замуж за князя скалистых земель Сейддар.

Лорд Вертон произносит это всё буднично-чопорным тоном, будто рассказывает о погоде. Наверное, поэтому я даже не сразу осознаю, что именно он сказал.

— Что? — “отец” лихорадочно вскрывает печать и разворачивает письмо.

С каждой секундой его лицо всё больше покрывается багровыми пятнами, и только по этому признаку, я начинаю подозревать, что нехило так влипла.

Это меня, что ли выдают замуж? 

А... ой. 

Рассматриваю гневно поджатые губы отца. 

И что там не так этим князем скалистых земель Сейддар?

Он стар?

Жесток?

Безобразен?

Безумен? 

***

Дорогие читатели! Приглашаю в первую историю нашего моба.
Эмоциональная история от топового автора Юлии Зиминой
 

— Как же мы тебя ненавидим! — злобно произнёс мальчишка. — Что, решила избавиться от нас?! 
— Я? — хлопнула ресницами, не понимая, что происходит. – Нет…
— Врёшь! — угрожающе рыкнул второй ребёнок. — Мы слышали твои слова! После окончания траура по отцу ты отправишь нас в закрытую школу-интернат, которую не покинуть без твоего разрешения!..
По воле небес я очнулась в теле молодой и эгоистичной леди Лайлет. После смерти мужа она только и делала, что разбрасывалась деньгами, крутила романы и издевалась над своими пасынками. Что ж, начну с малого. Разгоню любовников аристократки, наведу порядок в доме и окружу мальчишек заботой, ведь кроме меня им больше не на кого положиться. Их родственники только и думают, как бы прикарманить наследство. Не надейтесь, вам не удастся обмануть детей! Я этого не допущу!

Эль

— Элеонор не может выйти замуж за это… за этого… — он громко хлопает ладонью по столу. — У меня даже приличных слов нет, чтобы назвать этого выродка!!!

— Сожалею, князь, — в голосе королевского секретаря ни грамма сожаления, но сам факт того, что он выражает сочувствие, напрягает меня ещё больше.

Может, у этого господина Сейддар есть хвост?

Ну раз уж я каким-то образом оказалась госпожой, то почему у жениха не может быть хвоста?

Закусываю губу, чтобы не хихикнуть. На самом деле ничего смешного здесь нет, просто я часто реагирую на стресс неуместным хихиканьем.

— А если я откажусь? — “отец” тяжело выдыхает и, протерев лоб белоснежным кружевным платочком, убирает его обратно в нагрудный карман.

— Его Величество не принимает отказов. В лучшем случае вы лишитесь титула, богатств и земель.

Незаметно облизываю пересохшие от волнения губы. А что тогда в худшем?

— Надеюсь, Его Величество понимает, что моя дочь станет заложницей того, кто мечтает уничтожить меня и мою семью?!

Вот как? Он же это не серьёзно?

Чувствую, как напрягается каждый нерв, потому что с каждой новой брошенной фразой, пропасть, в которую я падаю, кажется мне всё глубже.

— Ну что вы, князь, — отмахивается лорд-королевский секретарь. — Не стоит преувеличивать! Всё это делается для вашей же безопасности, потому что нам бы не хотелось, чтобы лорд Сейддар… скажем так… попытался навредить вам в ответ на недавнее происшествие.

— Я не имею к его проблемам никакого отношения! — взвивается “отец”. — Мне вообще нет никакого дела до того, чем занято это ничтожное семейство!

— Разумеется, лорд Блейз, разумеется. Нет никаких доказательств вашей причастности к происшествию. Я уверен, что со временем мы разберёмся с этим недоразумением, а объединение родов как раз и поможет нам найти общий язык… кстати, свадьба назначена на вторые сутки первой декады этого месяца… там внизу письма приписка мелким шрифтом.

— Это же послезавтра?! — отец снова перечитывает письмо, особенно всматриваясь в его нижнюю часть.

— Ну да, — лорд-секретарь улыбается, наверное, своей самой невинной улыбкой. — Я хотел сообщить вам вчера, но вы сами просили перенести разговор на сегодня.

— Могу я хотя бы просить Его Величество о переносе венчания на более поздний срок?

— Нет, лорд Блейз. Это всё только усложнит. Венчание должно пройти сразу по окончании траура, чтобы вовремя усмирить горячую кровь наследника Сейддар. Чем раньше начнётся перемирие, тем безопаснее для вас, лорд Блейз. Вы ведь понимаете, о чём я?

И? Хочется крикнуть, что "я не понимаю"!

Почему речь идёт только о безопасности “отца”, но никто не обсуждает мою собственную безопасность? И что значит усмирить горячую кровь?

Лорд-секретарь говорит так, будто меня собираются отдать в жертву. Или в заложницы — как это бывало при перемириях государств, когда правители отдавали одного из своих детей бывшим врагам в качестве гаранта сохранения мирных договорённостей.

И вот эта последняя мысль мне крайне не нравится.

— Отец… — всё-таки решаюсь открыть рот. — Я не хочу этого брака.

— Знаю, дитя моё, но нам не оставили выбора, — его сожаление выглядит неожиданно фальшивым, и это смущает меня ещё больше.

Сбоку слышится облегчённый выдох лорда-секретаря:

— Уф. Ну вот и славно. Рад, что мы во всём разобрались! На сим вынужден откланяться. Государственные дела-с, знаете ли, не терпят отлагательств, — он сдержанно кланяется и умудряется при этом пятиться к выходу. — Помните, что Его Величество рассчитывает на ваше благоразумие и ждёт, что род Сейддар и род Блейз объявят о перемирии. Во имя процветания, спокойствия и стабильности и в нашем королевстве!

Провожаю задумчивым взглядом его удаляющуюся спину.

— Понимаешь, что это значит, Элеонор? — на губах “отца” играет неожиданно довольная улыбка. — Тебе выпал шанс усилить наш род!

С уходом лорда секретаря выражение лица лорда Блейз, его голос, даже его жесты возвращают себе пугающую надменность и наполняются тем высокомерием, которое присуще людям, уверенным, что мир принадлежит им по праву рождения.

Шанс усилить наш род... 

Я не понимаю, что это значит и что он хочет от меня услышать, но невнятно киваю и молчу, ожидая, что “отец” раскроет мне подробности своего странного заявления. Вот только вместо пояснений он дважды хлопает в ладоши, и в комнату бесшумным вихрем влетает стайка служанок.

С этого момента в имении Блейз начинается маленький апокалипсис.

Слуги носятся с “моими” многочисленными нарядами, достают и пересматривают обувь, заколки, ленты, шелковые пледы, бархатные подушки, стеклянные пузырьки со смесями ароматных масел… всё это перебирается, пересматривается, перекладывается, пересчитывается, сортируется и затем снова перекладывается, так как дорожных сундуков в имении Блейз оказывается меньше чем надо.

Я бы сказала, что едва ли мне понадобится столько вещей, но решаю на этот счёт помалкивать. Ну хотя бы потому что каждое моё слово здесь расценивается как недовольство и оборачивается оплеухами для кого-то из слуг.

Оплеухи младшим служанкам раздают старшие, при этом охранники Элеонор то и дело уточняют не нужно ли кого-то из слуг выпороть. Мне приходится рявкнуть, что “людей бить нельзя”, но этим я вызываю на лицах слуг лишь оторопь и недоумение… очевидно, настоящая леди Элеонор, так не считала.

— К венчанию моя дочь должна выглядеть достойно самой принцессы, дабы все видели, какое сокровище я вынужден отдать выродку Сейддар! — картинно и громогласно заявляет “отец”, вызывая новый приступ паники среди моих служанок.

Ванны с травами, ванны с молоком, ванны с какими-то чёрными камнями. Растирания маслами, “пилинг” мелким песком, смешанным с мякотью бледно-лилового фрукта.

В какой-то момент я перестаю даже пытаться вникнуть в то, что они делают, и просто сдаюсь на милость чутких рук служанок леди Элеонор.

Какой всё-таки странный поворот судьбы. Совсем недавно никому не было до меня дела, а теперь сразу несколько пар глаз неустанно следят за каждым взмахом моих ресниц.

Интересно, если всё это не бред, не сон и не побочное действие наркоза… то куда делась сама хозяйка этого тела?

Что случилось с леди Элеонор Блейз?

Этот вопрос волнует меня не меньше, чем стремление выяснить хоть что-то о князе скалистых земель Сейддар. Я пытаюсь разговорить служанок, но любой мой вопрос вызывает у них новые приступы паники — девушки начинают трястись, опускают глаза и, запинаясь, выжимают из себя что-то в духе: “лорд Сейддар не стоит и вашего локона”.

Неужто настолько уродлив?

Или всё же жесток?

А может, слабоумен?

— Сейддар мошенники и клеветники, которые желают отнять у почтенного рода Блейз равнинную землю! — двухметровый охранник с плетью, пристёгнутой к поясу, оказывается единственным, кто рискует сказать чуть больше остальных. — Сейддар лишь жалкие выскочки, которым однажды повезло выпросить у короля титул и земли.

Всё это мало помогает мне понять, что из себя представляет мой будущий муж, и оттого я лишь больше нервничаю, отсчитывая каждый час до приближающегося дня венчания.

Может сбежать, пока не поздно?

Взгляд падает, на стоящего возле дверей комнаты двухметрового верзилу и идея уже не кажется мне столь привлекательной. Куда бежать-то? Я понятия не имею, что меня ждёт за забором имения Блейз.

Ещё немного поразмыслив, решаю, что рано делать выводы. Сначала надо оценить обстановку, а затем…

На всякий случай прошу охранника найти для меня небольшой кинжал. Он понимающе кивает и уходит… оставляя вместо себя в дверях другого двухметрового верзилу.

“Обложили, демоны. Свободу попугаю”.

Сдержанно хихикаю, отдавая себе отчёт, что это снова нервное.

***

Над имением Блейз нежнейшей пеленой стелется туман, окутывая сад в мягкие пастельные полутона. Нечто похожее происходит и в моей голове, так как здравый смысл отказывается принять тот факт, что я вот-вот выйду замуж в незнакомом мире… в чужом теле… за непонятно кого, у кого в отношении меня совершенно неясные цели.

Чтобы собраться с мыслями, я сбежала от суеты в уединённую часть сада и теперь медленно бреду по дорожкам, нарочно задевая пальцами прохладные лепестки крупных роз.

Каждый шаг — удовольствие. Ощущение свободы. Эйфория.

Я не знаю, чем закончится этот день и на самом деле мне страшно, но мои губы тянутся в улыбке, оттого что под мягкой подошвой своих шелковых туфель я чувствую мельчайшие камешки.

Разве может что-то сравниться с этим?

Звук тяжёлых шагов нарушает моё уединение, когда отец догоняет меня, присоединяясь к этому маленькому путешествию по саду. Его слова о том, что мне выпал шанс усилить род Блейз, всё ещё крутятся в голове, и я надеюсь, что отец всё же удостоит меня пояснений.

— Знаешь, Элеонор, когда твоя никчёмная мать родила четвёртую девочку, я был бесконечно разочарован. Каких бы учителей и гувернанток я ни нанимал, но твои сёстры оставались лишь копиями своей слабой и бесхребетной матери. В них не было ни амбиций, ни воли. От них не было никакого толку… и я считал, что ты станешь такой же.

От грубости отцовских слов хочется поморщиться.

Значит, у Элеонор есть сёстры? И мать… которую я ни разу не видела за эти дни. Жаль, что я не могу спросить, где она — это было бы слишком подозрительно.

— Но когда в пять лет ты попросила разрешения лично наказать провинившуюся служанку, я увидел в тебе то, что хотел бы увидеть в своём сыне! Если бы, конечно, он у меня был, — в его голосе сквозят нотки разочарования. — Я говорю об амбициях и жажде власти, Элеонор! Мы оба знаем, что в тебе это есть, и именно по этой причине я сделал тебя своей единственной наследницей!

Он явно ожидает от меня слов благодарности, и я решаю подыграть:

— Благодарю, отец. Но всё это вы рассказали мне не просто так. Я права?

— Конечно, — кивает. — Раз уже тебе предстоит выйти замуж за выродка Сейддар, то ты сделаешь так, чтобы этот род навсегда исчез с соседних земель. Больше никто и никогда не посмеет оспаривать у нас право владеть драгоценными равнинными землями!

Сердце разгоняет кровь, но я стараюсь контролировать дыхание. Мне же не послышалось? Он хочет с моей помощью… а собственно, я не до конца понимаю, чего именно желает мой “отец”, потому что слово “исчезнуть” можно трактовать по-разному.

Слегка наклоняюсь вперёд и понижаю голос, чтобы нас никто не мог услышать:

— Я должна… убить князя скалистых земель Сейддар? — губы не слушаются, но этот вопрос должен быть задан.

— Ну что ты, это было бы… кхм... слишком грубо, — отмахивается. — Я не хочу, чтобы на мою девочку пало подозрение в убийстве собственного мужа.

— Тогда что именно я должна сделать? — быстро облизываю пересохшие от волнения губы.

— Для начала ты родишь от этого выродка законного наследника.

— А потом?

— А потом я скажу тебе, что дальше делать…

***

Дорогие леди, несу следующую историю нашего литмоба


– Я устал от тебя. – Вот что я услышала от сурового мужа-дракона, едва оказавшись в новом мире.
Но мало того что муж хочет со мной развестись, так меня обвиняют в убийстве его любовницы, адептки магической академии.
Моя жизнь на волоске, а муж не спешит защищать, надеясь таким образом избавиться от ненужной супруги.
Вот только дракон не знает одного.
Я – попаданка, а не его жена. А еще я следователь со стажем. Так что, подставить себя не дам, дракон!

Эль

Как-то до этого разговора я не особо задумывалась об интимной части вопроса. Наверное, где-то глубоко внутри я всё ещё не до конца верила в происходящее.

Но после слов отца о ребёнке я особенно ярко представила, что с этим незнакомым и посторонним человеком, о котором я не слышала ничего хорошего… мне предстоит лечь в одну постель.

А если мне не удастся от него сбежать?

Нервы начинают окончательно сбоить, и я чувствую, как слабеют колени.

Мне хочется крикнуть, что мне страшно, что я не хочу… но настоящая Элеонор так бы не поступила, и я прикусываю язык. Потому как того, что может сделать со мной лорд Блейз, узнай он, что я заняла тело его дочери, я боюсь не меньше, чем того, что со мной может сделать будущий муж…

— Отец, в имении мужа я буду в его власти, — стараюсь с осторожностью подбирать слова, нарочно оставляя недосказанность. — А вы не думали, что у него на мой счёт тоже могут быть… не самые безобидные планы.

— Думал? Да я уверен, что он только и ждёт возможности испортить мне жизнь!

Едва не спотыкаюсь от такого откровения и особенно от формулировки, но пока подбираю слова для нового вопроса, “отец” опережает меня:

— Именно поэтому, дитя моё, с тобой поедет усиленная охрана!

Хана моему побегу…

— Отец, охрана не будет находиться со мной в спальне! — получается сквозь зубы, потому что меня одновременно захлёстывает злость на его эгоизм и бессилие.

Не знаю, кому и зачем я объясняю очевидные вещи. Лорд Блейз явно не считает это проблемой. А я даже не знаю, девственница ли Элеонор… хотя какая разница? Всё это отвратительно в любом случае…

— Элеонор, возьми себя в руки! Единственное, о чём ты должна беспокоиться — так это о величии рода Блейз! — он шипит, до боли сжимая моё запястье.

— А как же я? — обида и страх перед будущей ночью холодным ядом разливаются по венам. — Что, если я не хочу всего этого?!

— Я тоже не в восторге от предстоящей свадьбы, — за спиной слышится насмешливо-язвительный мужской голос, и я резко оборачиваюсь, встречаясь с холодным взглядом молодого незнакомца.

Лорд Блейз тоже оборачивается, как-то неуместно фыркает и тут же меняется в лице:

— Плохая примета видеть невесту до обряда, князь, — строгим официальным тоном.

Невесту?

Моргаю, впиваясь в незнакомца взглядом.

Солнечные лучи пробиваются сквозь листву и скользят по неподвижно замершей стройной мужской фигуре, лаская каждый изгиб рыжими бликами.

Высокий. С безукоризненной аристократической осанкой и правильными чертами лица, которые не портят ни недовольно опущенные уголки губ, ни надменно приподнятый жёсткий подбородок. Разве только острое презрение во взгляде вынуждает меня осторожно сглотнуть и ущипнуть себя, чтобы сдержать совершенно неуместное хихиканье…

— Леди Элеонор Блейз, не нужно таращиться на меня так, будто у меня выросло две головы. Вас так и не научили манерам?

Вздрагиваю и отвожу взгляд, борясь с какой-то внутренней детской обидой не столько даже от смысла сказанных слов, сколько от того, каким тоном всё это было произнесено.

Уж и посмотреть нельзя…

— На вашем месте, князь, я бы больше задумался о своих собственных манерах. Кто вообще позволил вам пройти в закрытую часть сада? — последние слова и гневный взгляд "отца" предназначены для растерянных охранников, стоящих всего в нескольких шагах от нашего гостя.

К слову, охрана лорда Сейддар здесь тоже присутствует.

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, что я здесь по приказу Его Величества? — молодой князь поднимает руку, демонстрируя зажатый в ней листок бумаги с яркой пурпурной печатью. — Я был бы рад заявить, что ваши люди препятствовали исполнению королевского приказа, но увы… они этого не сделали.

В его словах звучит почти искренняя досада, и я украдкой наблюдаю за тем, как лицо “отца” покрывается багровыми пятнами.

— Тогда предлагаю перейти от формальностей к делу, — “отцу” всё же удаётся сохранить строгий официальный тон, хотя красные пятна на его лице свидетельствуют о том, что далось ему это не легко. — Сначала проведём ритуал скрепления союза договором, затем, собственно, празднование и церемония...

— Мы можем просто подписать бумаги и разойтись, — озвучивает встречное предложение лорд Сейддар.

В принципе, таким тоном он мог бы обсудить и сегодняшнюю переменную облачность.

— Моя дочь заслуживает отпраздновать венчание, как и положено благородной леди!

— Увольте, князь Блейз, у меня мало времени. Но если желаете — можете провести празднование без меня, а я вернусь завтра, чтобы забрать бумаги и отвезти леди Элеонор в своё имение.

— Это немыслимо! Я буду жаловаться Его Величеству!

— Его Величество вполне чётко обозначил свои требования к этому союзу, — голос “жениха” звучит жёстче. — Ни сантименты, ни романтика в эти требования никоим образом не входят, равно как не входит в мои обязанности и празднование венчания. Так что можете жаловаться кому угодно и сколько угодно.

Вот как? Хотелось бы увидеть список того, что именно входит в его обязанности…

Не удержавшись, бросаю на князя взгляд украдкой и чувствую, как краснеют кончики ушей.

Интересно, как он целуется?

Дурь какая-то в голову лезет…

Стараюсь смотреть куда угодно, только не на него. Благо думать о нём никто не запрещает, и я размышляю о том, как буду объясняться с ним, рассказывая, что я вовсе не та Элеонор и не имею никакого отношения к их взаимной неприязни в прошлом.

А если в этом мире за подселение в чужое тело грозит казнь?

А если переселенцев отдают на опыты?

А если князь захочет использовать это против лорда Блейз и станет меня шантажировать?

Хочется выругаться от досады, потому что быстро решить этот вопрос не получится. Сначала мне придётся хоть немного разобраться в ситуации… а уж потом раскрывать свои карты.

Только бы убедиться, что лорд Сейддар не сдаст меня на опыты.

Взгляд невольно возвращается к фигуре молодого мужчины, оценивая на этот раз его стройные мускулистые ноги, обтянутые тканью тёмных брюк, и руку с зажатым в напряжённом кулаке королевским приказом.

Фантазия моментально рисует образ того, как эта рука вот также сжимает мою талию и…

Чувствую, как сладко тянет в животе.

Боги, сколько лет я не чувствовала прикосновения мужской руки? Нет, не безразличные касания лысоватого физиотерапевта в реабилитационном центре и не грубое сжатие своего запястья толстыми пальцами лорда Блейз… а то ощущение мужской руки, от которого вскипает кровь и плавятся внутренности.

Да что ж такое со мной сегодня? Не о том совсем думаю.

— Достаточно будет только подписи лорда Блейз. Подпись леди Элеонор не требуется…

Кажется, я пропустила появление в саду того самого лорда-секретаря, что приходил сообщить о королевском приказе, и теперь наблюдаю, как отец склоняется над позолоченной подставкой, которую удерживают в руках двое в белых мантиях.

Чуть вытягиваю шею, чтобы подсмотреть в расположившиеся на подставке листы бумаги. К собственной досаде, разобрать мелкий почерк мне не удаётся, разве что наблюдаю, как отец добавляет по размашистой витиеватой закорючке в каждый из трёх экземпляров документа… аккурат под другой строгой и аккуратной подписью. Закончив, лорд Блейз присыпает всё это каким-то порошком, сворачивает один из листков трубочкой и прячет во внутренний карман своего парчового одеяния.

— Поздравляю род Сейддар и лорд Блейз с объединением! И да пусть небеса пошлют мир и благоденствие на ваши земли! — торжественно восклицает лорд-секретарь, явно довольный столь скорым завершением своей миссии.

— Полагаю, на этом мы можем закончить церемонию, — с холодной серьёзностью сообщает молодой князь, сворачивая трубочкой второй из трёх экземпляров с подписями.

Это всё?

— Хочу отметить, лорд Сейддар, что вы настоящий грубиян, — “отец” не упускает случая уколоть его. — Я всё же напишу Его Величеству жалобу о вашем неприемлемом поведении во время сегодняшней церемонии!

— Только не забудьте упомянуть в своей жалобе, дорогой тесть, — и слово “тесть” он выделяет с особым шипением. — Что в отличие от вашей дочери, я не впадал в истерику от перспективы породниться со змеями.

Да разве я впадала в истерику?

Ну, может, совсем чуть-чуть… ещё до того как увидела его.

Чувствую, как вспыхивают кончики ушей оттого, что всё так неловко получилось.

Совсем не так я представляла себе свою свадьбу. Но мне грех жаловаться, хотя бы потому, что князь скалистых земель Сейддар не оправдал и половины моих страхов. И если уж совсем честно, то мне бы самой очень хотелось скорее остаться с ним наедине… подальше от внимательных и излишне подозрительных взглядов “отца”.

Всё это крутится в моей голове, пока нас провожают в сторону главных ворот имения Блейз. Краем глаза успеваю отметить богатое убранство парадной части парка, где и предполагалось провести торжество. Там уже собираются нарядно одетые гости и ломятся от угощений столы.

А я сегодня утром так нервничала, что не смогла заставить себя позавтракать. Зря, наверное. Сейчас бы не отказалась от пары ягодных тарталеток.

Ветерок, как назло, доносит до обоняния соблазнительные ароматы, и я незаметно вздыхаю. Всё-таки надо было позавтракать, когда предлагали.

У ворот нас ждёт простая чёрная открытая повозка, запряжённая двойкой лошадей, а также с десяток слуг, несколько амбалоподобных охранников и небольшая башенка-пирамида из сундуков.

Ну ладно... не такая уж она "небольшая". Скорее даже — очень большая.

— Где кареты, чтобы увезти багаж Элеонор? — строгий вопрос “отца”.

— В повозке достаточно места для двух сундуков. Полагаю, леди Элеонор этого будет более чем достаточно, — весьма равнодушный ответ… мужа.

— Что? — “отец” даже делает угрожающий шаг в сторону молодого князя, но его останавливает лорд-секретарь.

— Князь Блейз, прошу вас, не придавайте таким мелочам чрезмерного значения, — лорд-секретарь натянуто улыбается, пытаясь не допустить нового витка взаимных упрёков. — Уверен, в скором времени мы уладим… это небольшое недоразумение. Верно, князь Сейддар?

— Не вижу в этом никакой проблемы, — насмешливо подтверждает князь.

Подобный ответ может означать, как то, что лорд не видит проблемы в том, чтобы позже перевезти оставшиеся сундуки в своё имение, так и в том, что мне придётся довольствоваться лишь двумя сундуками.

Мне подобный ответ кажется забавным, но "отец" моего веселья не разделяет, прекрасно осознавая, что всё это смахивает на издевательство.

Чтобы скорее разобраться с неловкой ситуацией, наугад выбираю два сундука, которые слуги тут же переносят в повозку.

Буду надеяться, что с сундуками я угадала. А когда мне удастся объясниться с князем, то мы обязательно заберём и остальные вещи.

Мы ведь сможем договориться, верно?

— В любом случае вам понадобятся повозки для охраны Элеонор и для её слуг, — отец жестом подзывает одного из своих людей, чтобы отдать приказ.

— Не стоит беспокоиться, лорд Блейз, — останавливает его лорд Сейддар. — Ваша охрана, равно как и ваши слуги, остаются у вас. В моём доме не будет ваших шпионов.

— Но моя дочь…

— Лорд Блейз, я сказал, что на моей земле — мои правила. Можете обрадовать ваших лазутчиков — пусть отдыхают. Леди Элеонор едет одна!

Совсем одна?

Всё-таки поднимаю глаза и тут же напарываюсь на острый неприязненный взгляд молодого князя.

А я ведь даже не знаю, как его зовут…

***

Дорогие леди, представляю книгу нашего литмоба 


Я попала в книгу, в качестве коварной  соблазнительницы-злодейки, вставшей на пути у главных героев. И моя судьба — умереть. Но я не пойду на поводу у сюжета, а избавлюсь от влияния отца и тайно помогу героям.
И чего это злодей-дракон так пристально меня изучает?
Генерал, или откажитесь от своих коварных планов, или перестаньте меня соблазнять! Я собираюсь получить свой хэппи-энд.

Эль

Несколько служанок в цветочных венках и с корзинами, полными лепестков роз, выглядят немного неуместно рядом с лаконичной строгой чёрной повозкой. Настолько неуместно, что когда они начинают засыпать нас лепестками, бормоча пожелания любви и счастья, то отец сначала сжимает зубы, а затем жестом отдаёт приказ прекратить.

В этот момент я как раз оказываюсь перед ступеньками повозки и тихо паникую, пытаясь сообразить как в неё забраться.

Как одновременно придержать подол длинного платья и подтянуться за бортик?

Удобнее было бы это сделать двумя руками, но если не придержать подол, то он помешает мне поставить ногу на ступеньку, и тогда я могу запутаться в собственном платье.

На мгновение беспомощно оборачиваюсь.

На лице мужа проскальзывает ироничная улыбка, которая не задевает холодного взгляда. Наверное, именно ему полагается мне помочь, иначе как объяснить то, что взгляд отца в этот момент буквально наливается кровью.

Эта заминка, хотя и выглядит неприятно, но продолжается не более пары секунд. После чего молодой князь ловко поднимается в повозку и протягивает мне руку.

Приподнимаю подол одной рукой, ставя при этом ногу на нижнюю ступеньку, и протягиваю вторую руку… я даже не успеваю нащупать вторую ступеньку, потому что в следующее мгновение обнаруживаю себя стоящей внутри коляски.

Князь сразу отдёргивает свою руку, а я не устояв на качнувшемся полу, неловко шлёпаюсь попой на сидение. И вроде бы ничего такого, потому что сидение оказывается довольно мягким, но унизительная неловкость момента окончательно выбивает меня из колеи.

Повозка трогается в полной тишине, и даже лорд секретарь не находит для нас напутственных слов. А когда выезжаем за пределы имения, к нам присоединяется конная охрана.

Первое время я честно стараюсь смотреть по сторонам, изучая стены высоких толстоствольных деревьев, луга и раскинувшиеся кое-где деревеньки, но затем любопытство берёт верх, и я украдкой рассматриваю неподвижно лежащие на коленях сцепленные между собой руки лорда Сейддар.

Немного осмелев, скольжу взглядом выше. Туда, где ветер треплет выгоревшие на солнце русые пряди, из-за чего молодой князь напоминает мне заядлого серфера… хотя этот образ совершенно не вяжется в моём сознании с хмурым профилем, строгим бархатным камзолом и белоснежной рубашкой, застёгнутой до самой верхней пуговицы стоячего воротничка.

— Прекратите на меня глазеть, леди Элеонор, — сквозь зубы и не поворачиваясь ко мне лицом.

— П-простите… князь, — смущаюсь, не уверенная правильно ли я к нему обращаюсь.

— И избавьте меня от вашей напускной скромности. Если вы планировали произвести на меня впечатление, то весьма просчитались. Время, когда у меня были сомнения на ваш счёт, давно прошло.

Хочется крикнуть, что я не Элеонор и не понимаю, о чём он говорит, но приходится одёрнуть себя — рано ещё для подобного разговора.

Как бы мне узнать хоть что-то про иномирцев, не вызывая подозрения?

И ещё более важный вопрос — как убедить молодого князя встать на мою сторону?

— И всё же я бы хотела пояснить… — осторожно подбираю слова, заталкивая подальше свою обиду. — Пояснить по поводу того моего восклицания, где я сказала, что “не хочу всего этого” — лорд Сейддар, это было недоразумение.

— Серьёзно? — он всё же поворачивается, и в его прищуре я читаю недобрую насмешку. — Иными словами, вы пытаетесь сказать мне, что рады этому браку?

И вот как он так вывернул моё извинение? Если скажу, что рада — буду выглядеть полной дурой на фоне его явной антипатии, а если скажу, что не рада, то… опять же буду выглядеть дурой, ибо какой тогда смысл был извиняться в попытке наладить отношения?

И пока я растерянно открываю и закрываю рот, лорд Сейддар меня опережает:

— У меня хорошая память, леди Элеонор и я прекрасно помню каждую нашу встречу. И помню все ваши громкие заявления о том, что мой род лишь “временное досадное недоразумение” и о “выскочках”, которым король словно кость бросили часть земель, некогда принадлежавших роду Блейз.

Ам… вот как? Этого я не знала. Ну разумеется, откуда вообще мне знать, что тут происходило до моего появления?

— Ну… — лихорадочно перебираю варианты, придумывая способ разрядить обстановку. — Я лишь хотела извиниться и… и, может, всё же стоит оставить это в прошлом?

Растягиваю невинную улыбку.

— Вот так просто? — от его голоса веет холодом настолько, что несмотря на полуденное пекло, мне хочется поёжиться. — Леди Элеонор, я могу заподозрить вас во многом, но не в наивности. Мы оба прекрасно знаем, что ваши лживые извинения не стоят и ломаной медяшки. А следовательно, сейчас вы пытаетесь сделать из меня идиота. Не стоит даже пытаться. Мира между нами не будет.

— А что будет? — нервно сжимаю подол своего роскошного платья.

— Отныне вы будете послушно делать всё, что я говорю. Вы не посмеете лезть в мои дела и не посмеете без моего ведома покидать территорию Сейддар…

Вы не посмеете…

Вам запрещено…

Вам нельзя…

Он продолжает перечислять все запреты… а я пытаюсь оправдать его слова тем, что они не относятся лично ко мне, а всё это он говорит другой Элеонор. Вот только очень сложно мыслить рационально, чувствуя поток открытой враждебности.

От осознания несправедливости происходящего становится вдвойне обидно. В горле помимо воли собирается комок горечи, который мешает свободно дышать… и я отворачиваюсь.

Делаю вид, что рассматриваю окрестности, хотя перед глазами всё расплывается.

— И да… в моём доме только я имею право наказывать слуг, так что можете забыть обо всех своих кровожадных развлечениях. Если я узнаю, что вы подняли на кого-то руку… то вы будете наказаны. Это ясно?

Киваю, так и оставаясь к нему спиной.

Его последние слова заставляют меня ещё больше нервничать. Я и помыслить не могла, чтобы бить слуг, но мысль о том, что мне придётся опасаться наказания, растекается в животе липким страхом.

Настроение налаживать отношения как-то сдувается само собой.

Теперь я отчётливо понимаю, что без хотя бы намёка на доверие со стороны молодого князя, вообще опасно заикаться о своей иномирной сущности. Что-то подсказывает, что “муж” ни на йоту не поверит, но с радостью воспользуется моим рассказом, чтобы признать леди Элеонор душевнобольной… а потом попробуй докажи, что ты нормальная — любой вопрос о прошлом Элеонор и я провалюсь, как двоечница на экзамене.

Как же это всё сложно.

Всю оставшуюся дорогу я молчу и пытаюсь отвлечь себя живописными видами… но картинка никак не хочет фокусироваться, упрямо продолжая расплываться.

— Тпрууу! — возглас кучера, заставляет встрепенуться. — Добро пожаловать в имение Сейддар!

Незаметно промакиваю глаза краем рукава и поднимаю взгляд.

Особняк Сейддар примостился на горном склоне, будто вырастая из скалы и сливаясь с ней фундаментом. Его почти сказочный вид в иной раз мог бы вызвать у меня восхищение… но сейчас мозг лишь вяло констатирует факты: белые стены, ажурные окна, островерхие башенки, покрытые выгоревшей на солнце черепицей.

У подножия каменных ступеней цветут крупные олеандры или цветы, а по стенам карабкаются бугенвиллии — их пурпурные лепестки яркими пятнами выделяются на фоне светлых стен, каменных утёсов и окружающей зелени.

Густой терпко-сладкий аромат растений смешивается с едва уловимым запахом солёной воды.

Где-то неподалёку море?

Прислушиваюсь, в надежде расслышать шум волн, но это невозможно, так как вместе с нами к имению подъехала охрана и небольшой двор наполнился шумом мужских голосов, лязганьем металла и цокотом копыт по белоснежной брусчатке.

Неловко выбираюсь из повозки с помощью лакея и молча следую за молодым князем внутрь особняка, где меня сразу представляют нескольким слугам.

Две горничные и двое мужчин в форме охраны смотрят на меня с лёгким презрением, а я стараюсь запомнить их имена и неуверенно улыбаюсь… улыбаюсь ровно до тех пор, пока лорд Сейддар не начинает перечислять своим слугам все те правила, которые перечислял мне во время поездки.

Леди Элеонр не должна покидать границы княжества без моего ведома…

Не должна…

Не должна…

Должна…

Не должна…

Разве так слугам представляют новую хозяйку?

Этим приветствием лорд Сейддар даёт всем понять, что мой статус в его доме чуть больше, чем “никто”.

Чтобы не думать о том, насколько это всё унизительно, рассматриваю широкую лестницу и замечаю стоящую на её верхних ступенях молодую женщину.

Красивая.

Но красивая той красотой, которую трудно назвать невинной. Слишком глубокое декольте, слишком яркие губы и неестественно розовые румяна, будто наведённые наспех. Её светлые с желтоватым отливом волосы собраны в сложную причудливую причёску, а открытая тонкая шея демонстрирует несколько, обвитых вокруг неё нитей крупного жемчуга.

Я уже собираюсь улыбнуться, но меня цепляет её нагловато-оценивающий прищур.

Ей Элеонор Блейз тоже успела чем-то насолить?

— Если всё ясно, то проводите леди Элеонор в её комнаты, — холодно заканчивает инструктаж мой как бы муж и не мешкая более взбегает по лестнице к той самой молодой женщине.

— Идёмте, госпожа.

Меня окружают и разве что не подталкивают в сторону бокового коридора.

— Как дети? — до слуха доносится неожиданно мягкий голос молодого князя. Впервые я не слышу в нём холода и металлических ноток. Это поражает меня даже больше, чем суть вопроса.

О каких детях идёт речь?

— Всё хорошо, милый, они играют в саду. Думала, ты вернёшься только к вечеру.

— У меня не было интереса там задерживаться.

— Это хорошо, тебя не было каких-то полдня, а я уже вся извелась и ужасно соскучилось… — её мурлыкающий тон впивается в мои внутренности мелкими противными иглами. — Обними меня, Грайан.

Грайан?
Кажется, теперь я знаю его имя.

***
Дорогие леди, представляю следующую книгу нашего литмоба 


Я очнулась в теле злодейки любовного романа – ровно в тот миг, когда покушалась на самого императора-дракона.
Но это было только начало.
Он уверен, что я виновна в убийстве его брата и жаждет мести. Хочет видеть меня сломленной, на коленях, полностью в его власти. Альтернатива еще страшнее – казнь.
Но я не для того попала в этот мир, чтобы умирать. И уж точно не склоню перед ним голову, даже если он – главный герой романа. 
Что победит в драконе – обжигающая ненависть, или запретное чувство к той, кого он поклялся уничтожить?

Эль

Я уже начинаю подозревать, что моя комната окажется маленьким тёмным и необжитым помещением с голыми стенами, но я ошибаюсь.

Комната, куда меня приводят, довольно просторная и в действительности состоит из нескольких помещений, отделённых друг от друга арочными проёмами. Здесь находится место и для крохотной “гардеробной”, и для ванной с необычной купальной чашей, и для гостиной.

Сквозь распахнутые окна ветерок приносит внутрь запахи солёной воды и покачивает лёгкий балдахин над широкой кроватью. Ноги сами несут меня к окну, и сердце сбивается, когда я вижу бескрайние морские просторы. Ветер гонит по ним  бирюзово-зелёные волны.

Как давно я не видела моря?

Три года?

Четыре?

Что ж. Если посмотреть на мою ситуацию непредвзято, то можно сказать, что мне повезло — эта свадьба закончилась значительно лучше, чем прошлая.

В моём активе способность ходить и крыша над головой. Разве этого мало?

— А где комната… лорда Сейддар? — называть его вслух “мужем” у меня как-то не поворачивается язык.

— В другом крыле, госпожа.

Вот как.

Значит, Грайан Сейддар намеренно отдаляет меня. Показывает, что мой статус жены всего лишь фикция? 

Значит ли это, что между нами не будет никаких постельных отношений или…

Задумчиво закусываю губу. 

Пока молодой князь стоял в саду Блейз, залитый лучами солнечного света, мне захотелось, чтобы этот мужчина увидел во мне не врага, не навязанную супругу, а просто… девушку. Но сейчас я уже не уверена, что хочу этого. И уж совсем не понимаю, что мне делать, если молодой князь решит, что ему всё-таки нужны законные наследники.

Хотя тут ещё нужно разобраться, что там за дети, которых он упомянул в разговоре. Может, у князя наследники уже есть?

Мать моя женщина, как же тяжело ничего не знать!

— Аника, что за дети живут в имении Сейддар? — тихо спрашиваю горничную, которая суетится рядом.

Аника вздрагивает, удивлённо хлопает ресницами, затем спохватывается и почему-то отступает от меня на пару шагов, уставившись в пол:

— Госпожа, на все личные вопросы вам ответит лорд Сейддар.

Вроде бы вежливо говорит, но явно неохотно и при этом сильно нервничает. Неужто ждёт от меня пощёчин и скандалов?

Фу, какая гадость.

Думать о том, что меня здесь представляют эдакой злодейкой очень неприятно, но я пока не представляю, что мне со всем этим делать.

Мне до колик хочется узнать побольше о леди, которая встречала лорда Сейддар на лестнице, но что-то подсказывает, что расспрашивать о ней горничных просто бесполезно. Тоже отправят меня с вопросами к лорду Сейддар.

Мысленно фыркаю.

Хотя я не настолько наивна, чтобы не догадаться самой — между этой дамой и “моим как бы мужем” есть романтические отношения. Уж не знаю, на какой они стадии, но раз она остаётся в этом доме в его отсутствие…

Фу, какая гадость. Снова.

Интересно, как бы себя повела настоящая леди Элеонор Блейз, узнав, что будет делить дом на троих с любовницей мужа?

С губ срывается смешок, когда представляю, как Элеонор лупит дамочку по щекам, та визжит, а лорд Сейддар ругается и оттаскивает новоиспечённую супругу подальше от своей пассии…

А потом наказывает. Потому что он обещал наказать.

Тело покрывается липкими мурашками.

Как узнать, какие наказания в этом мире положены непослушным жёнам? 

Лорд же не стал бы лупить свою супругу? Так ведь?

Хотя в этом мире всё как-то не так.

С губ срывается нервный смешок и это явный показатель того, что с подобными мыслями пора заканчивать.

Нужно чем-то занять себя, лишь бы перестать думать о князе и его обещаниях.

На глаза попадаются два сундука, и я решаю, что пора переодеться, пока случайно не повредила роскошное платье из струящегося бледно-розового шёлка.

Какой смысл выглядеть нарядно, если праздничный обед лорд-муж явно намерен проводить без меня?

Заталкиваю подальше неуместную обиду, щёлкаю замком и откидываю крышку добротного сундука… вот даже не знаю, смеяться мне теперь или плакать, потому что в сундуке аккуратными стопками сложена одежда для слуг.

Когда я ткнула в первые попавшиеся сундуки, то нервничала и даже не задумалась о том, что слугам и охране, которые намеревались ехать со мной, тоже нужны их вещи.

Ну как же я так прогадала?

Хотя с моим везением…

Досадливо вздыхаю и неуверенно открываю крышку второго сундука. В нём обнаруживаются ящички с ароматными маслами, непонятные склянки с подозрительными жидкостями, гребень из тёмного дерева, коробочка с пяльцами и другими принадлежностями для вышивания… ну и так ещё немного всякого по мелочи.

Класс. Ну просто здорово.

В кавычках, конечно.

На данный момент единственной действительной толковой вещью из всего моего багажа оказывается… гребень. Всё.

Что делать с остальными вещами я пока не очень понимаю, и уже в третий раз ругаю себя за то, что постеснялась проверить содержимое сундуков. С другой стороны — вещи слуг, хоть и не подходят для леди, но чистые, аккуратные и выглядят довольно удобными. Пока можно переодеться вот в это серое платье, а потом попрошу лорда Сейддар отправить кого-то за остальными вещами леди Элеонор.

Помогая мне переодеться, обе мои горничные отводят взгляд и прикусывают губы, чтобы скрыть улыбки. Явно веселятся от перевоплощения леди Элеонор в простолюдинку.

Подумаешь.

Мысленно фыркаю и закатываю глаза.

Это они меня ещё в старой растянутой футболке с надписью “лучший работник на удалёнке” не видели.

Пока переодеваюсь, пока Аника и Нида помогают мне разобрать причёску, солнце начинает медленно клониться к закату.

А мне ведь до сих пор не предложили еды. Желудок противно тянет от голода, соглашаясь с этим неоспоримым фактом.

— Аника, надеюсь, лорд не запрещал меня кормить?

Мои слова звучат, как шутка, но молодая горничная напрягается, переглядывается с той, что постарше, и неуверенно поклонившись, убегает. И как это понимать? Забыли? Или молодой князь просто не отдал нужных распоряжений?

Ужин оказывается скромным, но вполне сытным. Я задумчиво потягиваю морс из чашки и наблюдаю за солнцем, которое неотвратимо падает к горизонту, приближая ночь.

Моя первая. Брачная. Ночь.

А если всё же придёт?

Этот вопрос нервирует меня всё больше, потому что я не могу представить, что мне со всем этим делать. Где-то в глубине души у меня ещё теплится надежда, что молодой князь одумается и сам предложит мне мир, но после всего, что сегодня было, я уже не уверена, что смогу этот мир принять.

Как жаль, что между ним и Элеонор есть прошлое. Перед взглядом всплывают его напряжённо сцепленные на коленях руки с длинными аристократическими пальцами, и мне неожиданно хочется, чтобы он всё же пришёл.

А если бы он выслушал меня и поверил? Да, сейчас это звучит наивно, но всё же…

Элеонор красива и не уступает во внешности той загадочной леди с жемчужной нитью на шее.

Отставляю чашку, и пока не передумала, перерываю сундук с одеждой в поисках сорочки для сна. Обнаружив то, что мне нужно, скидываю серое платьишко и облачаюсь в белое, доходящее мне до пят, ночное одеяние.

Ну и пусть оно выглядит грубовато, сильно застирано и явно мне велико. Из большого зеркала на меня смотрит юная хрупкая девушка, которую подобным не испортить. Её светлые волосы шёлком рассыпаются по плечам, потому что ещё вчера служанки тысячу раз проводили по ним деревянными гребнями. В её больших серых глазах отражается затаённая тревога, но если чуть улыбнуться, то этого можно и не заметить…

— Значит, слуги не придумывают. Это даже веселее, чем я могла себе представить.

Посторонний голос заставляет вздрогнуть и обернуться.

Под насмешливым взглядом девушки с жемчужной нитью на шее становится неуютно, и я обхватываю себя руками, будто так могу оградить себя от её внимания.

Этой что здесь нужно?

Злюсь, как если бы меня застукали голой.

Леди иронично вздёргивает бровь и склоняет голову набок.

— Такую картину я не забуду никогда, — она бесцеремонно обходит меня по кругу, стараясь не приближаться меньше, чем на три шага. — Главная змея королевского двора в сорочке какой-то служанки. Надеюсь, ты не надеешься сразить этим Грайана?

— Убирайся из моих комнат, — получается раздражённо и сквозь зубы.

— Не заблуждайся! В этом доме нет ничего твоего! Запомни это! Здесь всё подчиняется мне! И если ты вздумаешь мешаться у меня под ногами, то очень об этом пожалеешь!

Что-то тёмное поднимается изнутри, вызывая желание высечь её длинной кожаной плетью или вцепиться в отдающие желтизной длинные локоны. Тьма ощущается инородной, и я пугаюсь, отшатываюсь от собственных мыслей.

— По крайней мере, в этом доме у меня есть законный статус, — пытаюсь спрятать нервозность за напускной холодностью. — А вот ты здесь явно временная гостья.

Мои слова — провокация. Я хочу понять, кто она.

— Ошибаешься! — язвительное шипение. — Я та, кого Грайан мечтает видеть на месте хозяйки этого дома! Я, а не ты здесь имею законное место! А ты… ты лишь жалкое временное недоразумение. И как только Грайан получит то, что ему нужно, ты просто отсюда исчезнешь! Вспоминай об этом каждое утро, что ты будешь просыпаться в одиночестве!

— Стража! Стража! — мне плевать, что я одета в одну сорочку, сейчас единственное, о чём я мечтаю, чтобы эта женщина исчезла отсюда!

— Ааа! Помогите! — желтоволосая громко вскрикивает, резким движением разрывает на своей шее жемчужную нить и падает на пол.

В комнату врывается стража.

В голове проносится вопрос "что это значит?"... но догадка слишком очевидна.

***

Следующая злодейка нашего литмоба:


«Слепое» свидание не задалось. Причём настолько, что спасать меня явилась моя точная копия из другого мира!
Она сказала, что мне больше нельзя оставаться на Земле, что я должна поменяться с ней местами, чтобы мои близкие не пострадали. И я, идиотка, поверила!
Теперь все называют меня «Шаларой» и… дружно ненавидят!
Огромный мужик, вроде как «муж», презирает больше других. Постоянно угрожает, злобно смеётся, когда я пытаюсь ему объяснить нелепость ситуации, и почему-то вечно норовит облапать!
Да что за мир такой, этот Элерон?! И как мне выжить здесь, если даже родной отец Шалары – подлец, каких поискать?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍