Наложница Девятихвостого лиса

— От тебя воняет большим количеством мужчин, — последнее, что сказал демон, прежде чем с отвращением оттолкнул мою госпожу.

И последнее, что услышала я, когда хозяйка дома наслаждений, достопочтимая Сян Сянзцян, приняла решение отдать демону меня…

Только я вошла в покои, в меня тотчас вонзился внимательный взгляд «гостя». Я застыла, покрываясь мелкой дрожью. Демон мерзко усмехнулся, поднимаясь с подушек, столкнул со стола бутылку с вишневым напитком и чаши, перешагнул, а потом медленно, словно хищник, пошел в мою сторону.

Демон выглядел внушительным и грозным, лишенный эмоций, однако в нём чувствовалась какая-то бездонная, опасная глубина. Энергетика тьмы и изощренной жестокости. Аура абсолютного могущества.

Я попятилась, когда «гость» подошел ближе. Он меня пугал и притягивал одновременно. В нём не было привычной галантности светлых, в его аристократичных движениях чувствовался характер и сила, убежденность в полной подчиненности мира ему.

Когда демон подошел вплотную, он перехватил мою кисть и всю меня притянул к себе, носом уткнулся в шею. Я не могла пошевелиться, обреченно закрыла глаза, ожидая дальнейших действий. Почувствовала горячее дыхание на коже, а после услышала ироничное:

— Девственница?!

Я впервые, поневоле, встретилась с его сапфировым взглядом напрямую. Задохнулась диким ужасом, когда в ответ увидела ехидную ухмылочку.

— В главном доме Наслаждений царства Рассвета еще осталась нетронутая кисэн? — риторически спросил «гость», посмеялся. — Удивлен.

Я не ответила.

Госпожа и хозяйка дома приказали молчать.

— Позвольте служить вам этой ночью, — заученно, без эмоций проговорила я единственное, что разрешили — даже обязали! — сказать демону.

Он провел меня к кровати. Я молча сперва села, а потом легла на спину, готовая принять судьбу.

Насмехаясь, мужчина навис сверху.

Я смяла холодный шелк пальцами, вжимаясь в постель, отчаянно — и хоть как-то! — пытаясь увеличить крошечное расстояние между мной и гостем.

..Я смотрела в глаза демона, как обреченный смотрит в глаза смерти. Чувствовала безысходность, бессилие перед неминуемым и… горечь. Я мечтала любить, мечтала найти судьбу, мечтала начать другую жизнь, а не пропадать служанкой в доме бесчестья.

Теперь ещё безжалостно отдали демону…

Я знала, как акт близости происходит между мужчиной и женщиной, много раз видела, как госпожа служит посетителям, но всё равно очень боялась, это мой первый раз, еще и с тем, кого мечтают убить все Девять Небес!

Будет ли мне больно? Противно? Неприятно? Госпожа рассказывала, акт близости ей чаще всего неприятен, но потерпеть можно. С этой мыслью я смиренно закрыла глаза и сжалась, ожидая новых, незнакомых раньше чувств.

— Боишься? — прозвучало спокойное над головой.

Я раскрыла глаза.

Лицо демона было непозволительно близко.

— Боюсь, — позабыв наставления госпожи и хозяйки, призналась я.

Мужчина коротко усмехнулся:

— Страсть приравнивают к небесам. Пик наслаждения — к ощущению возвышенности. Расслабься и не бойся, просто чувствуй.

— Чувствовать, что? — в панике спросила я.

— Как страсть возносит нас.

Юэ Вейшенга в Поднебесной знали все. Он был главным героем местных страшилок в прошлом и смертельной угрозой для всего мира в настоящем. Реалия, тесно переплетенная с былью. Перворожденный демон, душа которого блуждала в Забвении за высокой стеной Проклятого тумана. Однажды побежденный, но не уничтоженный.

Светлые давно следили за землями нечисти — и вот однажды серый туман заклубился черным… Вейшенг очнулся ото сна. Главы правящих кланов наивно предположили, что демона с легкостью вернут к Первозданной Тьме… Недооценка врага привела к катастрофическим последствиям…

Я бежала по каменной аллее, прижав новенькое ханьфу госпожи к груди, старалась не оглядываться на пылающий всюду Ад.

Демоны…

Их было неисчислимо много.

Уродливые, мерзкие, для которых смерть — забава.

Это он привел их за собой. Демон, в чьих объятиях я вчера была, который брал меня снова и снова, которой забрал мою честь, которого я бесконечно ненавидела всей душой — девятихвостый лис Юэ Вейшенг. У него собственный, губительный почерк — голубое пламя. И там, где я видела тлеющие в голубом огне дома, понимала, здесь он сеял горе.

Я забежала в дом — и Лей тотчас закрыл дверь. Споткнувшись на пороге, чуть не упала, но друг успел подхватить.

— Нечисть захватила деревню Тали, — с порога «порадовал» Лей, высматривая демонов через окно. — Их тысячи, Аи! — воскликнул в сердцах. На секунду мне показалось, парень сейчас сдаться и… заплачет. Этого не случилось. Мой лучший друг просто шмыгнул носом, выхватил из рук платье госпожи, а сам меня обошел, осматривая. — Ещё и госпожу Сян муха укусила, отправила тебя за нарядом для Ланфен! В такое время! Тебя не тронули?

Я качнула головой, процедила:

— Всё хорошо.

Вдруг Лея затрясло — и он агрессивно откинул дорогущее ханьфу в сторону, прокричал:

— Я слышал их! — Парень зажмурился. — Слышал!

— Ты что творишь?!

Я кинулась к наряду, но Лей перехватил меня за запястье и потянул на себя, посмотрел с тревогой и тряхнул за плечи.

— Я слышал их, — мягче повторил он, — госпожу Сян и кисэн Ланфен. Говорят, высшие демоны снова придут позабавиться в дом Наслаждений. Вейшенг придет тоже! — громче сказал Лей, его опять сильно затрясло. — Тебя снова отдадут ему как кусок мяса, понимаешь?

Несколько секунд я без эмоций смотрела в карие глаза друга, а потом резко сбросила с плеч его руки. Отшагнула.

— Бессмысленно переживать. Если мне скажут служить ночью Вейшенгу — я буду служить ему.

— Он и его нечисть захватили большую часть наших земель и земель Светлых! Они вырезали уже не один сильный клан! А Вейшенг ненормальный псих, в руках которого опасное могущество, а в душе отчаянное желание отомстить!

Я посмотрела на Лея тупым взглядом и обезоружила серым:

— И что? — Парень опешил. — Я всё это прекрасно знаю, но что ты предлагаешь? Его сила велика. Если Светлые с ним не могут тягаться, то нам куда?

— Давай убежим, — внезапно обескуражил Лей. Я замерла. — Аи, я люблю тебя. Обещаю, что буду защищать. Я не могу позволить, чтобы госпожа Сян снова… — его перекосило, — снова заставила тебя служить ночью Вейшенгу!

Знаю, что любит. Знаю, что дико ревнует. Но бежать некуда. Тьма протянула везде свои щупальца. Вейшенгу не составит труда поймать нас. Бессмысленно. Любое решение сейчас бессмысленно. Но Лей считал иначе. Он был несчастной жертвой романтизма, верил в лучшее, верил, что если сбежим по ночи — нас не обнаружат. А уже там Светлые помогут.

Я была реалистом. Глупо верить, что из-за облака выйдет солнце, когда смотришь на небо глубокой ночью. Но рушить мечты Лея не стала, я просто подняла наряд госпожи и ушла. Лей сильно разозлился, сзади что-то рухнуло, разбилось, но что — не знаю, я не обернулась.

* * *

В комнате госпожи Сян парил теплый, древесно-пряный аромат, исходящий полупрозрачной дымкой из шкатулки с благовонием. Тускло горела свеча, освещая морщинистое лицо хозяйки дома Наслаждений. Язычок пламени отражался в её слеповатых глазах.

Напротив госпожи сидел мужчина в черном плаще с широким капюшоном, полностью скрывающий лицо. И пусть я не могла рассмотреть гостя, была уверена, что передо мной Светлый — человек с могуществом Небожителя, достигший пика духовного развития, приблизившейся к самим Девяти Небесам.

Светлых уважали, их почитали, перед ними приклонялись, их ставили в пример, ими мечтали стать. Но покорить внутреннюю суть, освободить силу — неподвластно многим.

Потому я сейчас смотрела на представителя «сильнейших» сквозь ироничный прищур. Смешно наблюдать, как представитель могучей расы боязно прятался за черной тканью, лишь бы не оказаться замеченным демонами — теми, кого Светлые считали низшими и… немощными.

— ..доложили, что Вейшенг со своей свитой планирует посетить ваше… — гость насмешливо хмыкнул, я отчетливо это поняла по характерному выдоху, — местечко, — таки подобрал слово небожитель.

По оскорбленному, но улыбчивому лицу госпожи Сян я поняла, что речь Светлого ей ну очень не понравилась. Женщина сделала глоток персикового напитка, облизнула пересохшие губы и вонзила в гостя свой нежный, февральский взгляд.

— Верно, — не стала скрывать она. Усмехнулась, качая головой. Рукой потянулась к бумажному конверту, достала письмо и брезгливо кинула небожителю.

Тот невозмутимо его взял и пробежался внимательным взглядам по иероглифам, затем безжалостно смял бумажный лист в правой руке.

— Я слышал, Вейшенг уже был здесь.

Всё с тем-же взором, в котором покоились ледники на фоне ласкового заката, госпожа Сян ответила:

— Верно.

— Видимо, ему здесь понравилось, — в голосе гостя заиграли нотки иронии.

— Мой дом Наслаждений вообще известен во всей Поднебесной, — с гордостью ответила госпожа Сян.

— И особенно кисэн Ланфен, — подчеркнул небожитель, повернув голову в сторону моей госпожи — действительно, самой известной и самой желанной кисэн.

Пока мужчина рассматривал госпожу Ланфен — я бесстрастно пялилась на него. Невозможно красивый мерзавец с глазами цвета янтаря — как и все Светлые; впрочем, ничего особенного. Он на меня глянул мельком, буквально мазнул оценивающим взглядом и безразлично отвернулся, задавая вопрос хозяйке дома:

— Вейшенга заинтересовала кисэн Ланфен? — спросил небожитель так, словно вовсе не спрашивает, а констатирует факт.

— О нет. Не она, — ехидно ответила госпожа Сян. Её хитрая улыбочка стала шире; наверняка, будучи пораженным, небожитель сейчас выглядел смешно и глупо. — Цзяо Аи — её служанка.

Снова взгляд на меня. Внимательный, цепкий, исследующий моё тело миллиметр за миллиметром. Когда внимание наших глаз пересеклось — я улыбнулась, а гость удивился. Причем так картинно!

— Аи, подойди.

Я молча встала и вышла к хозяйке. Когда я подошла очень близко к гостю, тревога внутри меня распустилась черным лотосом. Всё от его жадного взора и какого-то… голодного. А ещё довольного и насмешливого. Было… противно.

Гость снял капюшон — и я смогла рассмотреть таинственного мужчину. У него красивое лицо с правильными чертами, аккуратные губы, ровный нос и необычайно проникновенные глаза цвета янтаря и мёда. Идеально белая кожа. На контрасте — длинные черные волосы. Потрясающая внешность, созданная точно Девятью Небесами — не природой: слишком нереальный, слишком далёкий, слишком неестественно притягательный. И пугающий.

Он рассматривал меня, словно я дорогая статуя девы. Это было неприятно. Я сделала глубокий вдох и задержала воздух в легких.

— Значит, она выбор предводителя нечисти?! — скептически процедил небожитель. Его слова заставили меня нахмуриться. — Служанка?!

— Ты хотел видеть девку Вейшенга, Цзинсун, — грубо оборвала Светлого хозяйка дома Наслаждений. Слова женщины резанули мне слух. — Увидел. Что дальше?

— Нам нужна ваша помощь, — ответил он, затем обернулся ко мне и мягче, на выдохе, уточнил: — твоя помощь, Аи.

— Что вы от меня хотите?

— Я не разрешала раскрывать рот, — зло перебила госпожа Сян. Я опустила голову. Женщина скрипнула зубами и продолжила: — чего хотят от нас Светлые?

Цзинсун протянул руку, раскрыл ладонь — на ней лежал бумажный сверток. Я не была точно уверена, но догадывалась.

— Яд? — озвучила мои догадки хозяйка дома.

— Самый смертельный Яд во всей Поднебесной, но увы… не настолько сильный, чтобы убить демона, но достаточно сильный, чтобы выключить сознание демона на несколько часов. А мы завершим начатое. Как только избавимся от предводителя — остальная нечисть исчезнет. Таков закон за пределами Проклятого тумана.

Я с недоверием скосилась на бумажный сверток. Настолько ничтожно маленькая вещичка сможет сломить Перворожденного демона в то время, как не смогли «могущественные» Светлые? Или эта игра на случай?

— Сегодня, когда Вейшенг придет, подмешай ему этот яд, — томно, глядя на меня, произнес Цзинсун, а после вложил сверток в мою ладонь.

— От тебя зависит будущее Поднебесной, — поддержала госпожа Сян при всей своей нелюбви к Светлым.

Я пообещала исполнить приказ. Впервые я почувствовала себя значимой: от меня зависела свобода не только обычных людей, но и свобода Светлых — от меня! — обычной служанки кисэн. Служанки, которая всю свою жизнь пробыла в тени, терпела унижения, оскорбления… Судьба ко мне милостива. Уверена, мне выпал шанс поменять жизнь, выбраться из пучины грязи, царящей в доме Наслаждений госпожи Сян, и начать сначала!

К ночи с повелителем нечисти я подошла со всей ответственностью. Выбрала самое роскошное ханьфу из сундука госпожи: цвета лепестков сакуры, искусно расшитое золотыми нитями. Оно тесно завязывалось под грудью и пышными волнами струилось до самого низа. Волосы собрала в высокую прическу и украсила многочисленными заколками, драгоценными камнями и живыми цветами. Кисэн Ланфен поделилась золотыми украшениями: надела мне кольца, ожерелье и массивные сережки. Образ завершал яркий, но подходящий мне макияж: я слабо подчеркнула губы, но сделала акцент на глазах. Когда увидела свое отражение в зеркале, не могла поверить, что вижу себя…

Лей тоже был восхищен и ещё настойчивее пытался остановить меня от чудовищной затеи, предлагал сбежать, пока не поздно.

Но поздно…

Служанки уведомили, что Вейшенг прибыл. Я торопливо направилась в главный зал, по привычке замерла на пороге парадного входа, скрываясь за высокими колоннами. Осторожно выглянула в поисках предводителя демонов.

Вейшенг стоял в окружении свиты. Красивый и статный, до дрожи величественный. В нём был шарм запретного. В красивом ханьфу цвета зеленого опала, с серебристыми ставками на поясе и кожаными ремешками на плечах. Длинные черные волосы были собраны сзади в низкой хвост, украшены серебряной заколкой в виде цветущего ликориса. Я наблюдала за демоном с осторожностью хрупкой бабочки, боялась выходить к нему, хотя госпожа Сян и кисэн Ланфен уже вышли к нему и его свите — двум мужчинам с такой же устрашающей аурой. Демоны высшего порядка.

Дом кисэн, или как томно называют — дом Наслаждений, всегда славился гостеприимством. Мужчин здесь ждали, мужчин здесь почитали, их обожали. Любой, у кого были власть и деньги мог почувствовать себя чуть ли не императором. И настолько сказка мужчинам казалась правдоподобной, при этом не замечая, как спускают очень, очень много денег, они наивно верили в любовь прелестных кисэн. Наблюдая со стороны, я хорошенько подмечала иное: в доме кисэн правит не любовь, и даже не страсть, а лицемерие и холодный расчет.

Демонов в Поднебесной ненавидели всем сердцем, но даже их хозяйка дома встречала как дорогих гостей!

— Проходите. Да-да! Проходите, — патокой лился её голос.

Я воровато оглянулась, на секунду вспыхнуло желание сбежать. Подумала немного что бежать бессмысленно, вздохнула и вышла к гостям.

Взглядами мы с Вейшенгом пересеклись тотчас. И тотчас моя уверенность исчезла, как перепуганная птичка срывается с тонкой ветви. Я остановилась напротив мужчины, рассматривая его исподолобья. При этом боясь на него смотреть! Чувствовала, как постоянно хотелось увести взор в сторону. Вейшенг же смотрел пристально.

Я сглотнула волнение, медленно подошла ближе, присела в поклоне.

— Приветствую, мой господин, — сдавленно процедила я.

Он приподнял пальцами мой подбородок, покровительственно усмехнулся.

А мне стало страшно, очень страшно. Даже подташнивало от волнения.

Вейшенг наклонился к моей шее. Близко. Его горячее дыхание щекотало кожу. Я послушно замерла, боясь пошевелиться. Он резко втянул ноздрями запах моей шеи, пальцами сжал затылок, прижал к себе.

Я носом уткнулась в его плечо, невольно прикрыла глаза… Повелитель нечисти, главная беда Девяти Небес и моё проклятье. От Вейшенга сладко пахло лесом: аромат хвои и горного ручья, нотка диких цветов.

— По-прежнему только моя, — с веселостью в тягучем голосе отчеканил демон и ехидно усмехнулся.

Я опешила, потупила взгляд. Он… он… понюхал меня, дабы убедиться, что кроме него я ни с кем не была!

Из чувств удивления меня вырвала мужская фигура позади Вейшенга.

Лей… Он стоял на выходе, обречённый и поникший, смотрел прямо на меня, поджав губы.

Вейшенг уловил взгляды в сторону, обернулся на секунду, а потом… резко обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Нагло, по-собственнически, не давая возможность отстраниться. Демон, живое олицетворение тьмы, исчадье, выбравшееся из-за Проклятого тумана, стоял, прижав меня к себе, и жадно целовал до головокружения, до мурашек.

Я еле вырвалась…

— Соскучилась? — прошептал в губы.

На вопрос я ответила нервной полуулыбкой.

Снова мой быстрый взгляд в сторону, но Лея уже не было. С грустью вздохнув, повела гостя в покои, которые для нас подготовили другие служанки.

Вейшенг сел за низкий столик. И пока я разливала напитки, он глаз с меня не сводил.

— Прошу, господин, угощайтесь.

Делая глоток, он произнес:

— Ты сегодня смелая.

Да, но я не понимала почему…

— М-м, — демон-лис одобрительно покивал, — вкусный напиток.

— Самый лучший у нас, — ответила я робко.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил мужчина тоном, каким говорят о погоде.

— Аи.

— Аи? — губы демона тронула улыбочка. — Означает «любовь». Красивое имя. — Он сделал паузу, после попросил: — расскажи о себе. Ты ведь не кисэн?

Я кивнула и призналась:

— Я личная служанка кисэн Ланфен.

— Мне подложили служанку?! — посмеялся демон. — Любопытно.

По спине заерзал ледяной змей, я упала в поклоне:

— Прошу, не гневайтесь!

Демон промолчал… А я боялась без разрешения поднять на него взгляд.

Вдруг он погладил меня волосам, ласково и нежно окликнул:

— Подними голову.

Я подчинилась, медленно села; когда снова увидела лицо повелителя нечисти, он загадочно улыбался.

— Белая кожа и глаза цвета черного сапфира, — педантично произнес Вейшенг, — Небеса таких не создают.

Я отодвинулась. Резко. Тотчас! Вызвав у демона очередной смешок. Мужчина по-прежнему меня загадочно рассматривал, а я дрожала под силой его пронзительного взгляда. Если мои глаза — черные сапфиры, то его — бездонная глубина океана.

— Зачем вы пришли? — прошептала я одними губами.

Знала… Месть, разумеется. Расплата со Светлыми за заточение в пучине Забвения. Но вопрос вырвался сам. И удивительно, то, о чем я подумала, Вейшенг не озвучил. Он призадумался, ехидно усмехнулся, оперся на руку и лукаво сощурился. Я притаилась в ожидании ответа. Сердце учащенно забилось.

— Что ты слышала обо мне?

— Ну-у… — пожала я плечами, а потом поведала то, что знаю. Точнее мысль, которую в массы активно продвигают Светлые: некогда безжалостный демон жаждал власти, но доблестные Светлые искоренили зло и заперли его душу за Проклятым туманом в пучине Забвения — страшное место, где покоятся души демонов.

Вейшенг сделал лицо, а-ля высоко оценил душераздирающую историю.

— ..и теперь мстите, — заключила я.

Он кивнул.

Я закусила губу и, собрав всю волю в кулак, спросила:

— Как было на самом деле?

Океан в его глазах зашелестел прибоем.

— Хочешь знать? — Вейшенг поддался ближе. — Знаешь, почему запрещают приближаться к Проклятому туману?!

— Он затягивает, — вдумчиво ответила я.

— Правильно, — по-учительски похвалил мужчина. Поддался ещё ближе, томно произнес: — и сейчас… ты приблизилась к Проклятому туману, милая маленькая служанка.

Я неотрывно, как завороженная, смотрела в глаза, в которых бурлил полярный океан. В котором серебристыми крапинками отражались сложные узоры звезд. Пугающая, но привораживающая Тьма. И передо мной — исчадье из Проклятого тумана, снисходительно предупреждающий о последствиях, если вдруг… захочу приоткрыть завесу тайн.

Я отвернулась, налила напиток, осторожно подсыпала яд. Из-под ресниц наблюдая, как порошок растворяется подобно сахару в горячем чае, ощутила… острую боль в грудной клетке. Незаметно потёрла область солнечного сплетения, сглотнула комок волнения и, натянув улыбку, передала чашечку гостю.

— Прошу…

Я услужливо склонила голову.

Нечисть должна вернуться к Первозданной Тьме! Я наблюдала за тем, как совсем скоро сонная пелена опустится на эти чарующие, пленительные глаза.

Песок времени ссыпался быстрее. Я ощущала время, оно застывало и снова ускорялось. Сердце билось в тревоге. Я нервно терла ладони.

Перед глазами стояли картинки горя, усыпанное демонами; сокрушенные крики госпожи в день, когда нечисть зашла на наши территории. Глухим эхом в ушах звучали слова поддержки Лея, его признание, его предложение сбежать… Слова госпожи Сян: «От тебя зависит будущее Поднебесной».

Глоток. Всего глоток. Этого будет достаточно.

Вейшенг преподнёс чашечку к губам… — и я положила на его руку свою, обреченно процедив:

— Отравлено.

Он усмехнулся и абсолютно, абсолютно не удивился! Демон аккуратно вернул чашечку на столик, посмотрел покровительство на меня и с искренней досадой сказал:

— Почему Тьма любит проникать в самые чистые души…

Океан в глазах заплескался бурными волнами.

Я ошарашено смотрела на свою руку, лежавшую поверх руки демона и… не верила в то, что сделала. А комментарии Вейшенга насчет моего поступка, как кувалдой по голове.

Сердце забилось с такой силой, что казалось пробьет рёбра. В висках прошли неприятные импульсы, от них кружилась голова. Тяжело глотая воздух, осознавая какое безумство совершила, я попыталась встать, но Вейшенг — спокойно и сдержанно — схватил меня и притянул. Я притаилась, как бабочка складывает хрупкие крылышки в руках человека, ничтожно надеясь на спасение.

— Расскажи мне всё, — любезно попросил демон.

Я сглотнула и… оставила Вейшенга без ответа.

Он весело усмехнулся, хищно поддался вперед, поглаживая меня по голове, шее и вдоль спины. Вейшенг казался дружелюбным, смотрел без зла, нежно улыбался, вкрадчиво говорил, но кровожадный взгляд выдавал его внутреннюю, страстную жестокость. И я её до дрожи боялась.

— Не хочешь стать моей? — Вейшенг застал меня врасплох. Сам он оставался непоколебим как лотос на воде. — Я тебя не обижу.

Я задышала тяжело и прерывисто, сквозь зубы проговорила:

— Я никогда не буду принадлежать нечисти.

— Уже принадлежала, — невозмутимо ответил демон, — причем несколько раз.

От его слов у меня уши вяли. Было противно от себя же… Хотелось залезть в большую купель и оттираться самой жесткой мочалкой и самым пахучим мылом!

— Никогда! — подскочила я, чуя неладное. Выставила руку и… задержала на кончиках пальцев световые пульсары. Слабенькие, дрожание как огонёк на ветру.

Вейшенг поднялся следом, заинтересовано наблюдая за моими жалкими попытками создать магическую энергию.

— Техника Светлых первого порядка, — не ошибся демон. — Хочешь стать одной из Светлых? — его взгляд вонзился в меня подобно кинжалу. — Как скучно.

Предводитель нечисти сделал шаг на меня, а я — от него.

— Неправильно направляешь энергию, — заметил он. — Магии мало, а сил уходит критически много. Так и сознание потерять можно.

Пульсары на кончиках пальцев потухали, но я, стиснув зубы, отважно поддерживала их сияние.

Вейшенгу хватило мгновения загасить огни, из водоворота синего пламени вытащить меч и задержать его остриё в миллиметре от моей шеи. Ахнув, я застыла статуей.

Демон ухмыльнулся.

— Ты проиграла, Аи.

Мечом мужчина заставил меня приподнять подбородок. Сейчас я подчинялась каждой его прихоти.

— Что будем делать? — риторически поинтересовался он.

А я ничего лучше не придумала, как начать звать о помощи!

На крик среагировали тотчас, только застывшая на пороге хозяйка Сян навряд ли сможет мне помочь. Женщина в стеклянном ужасе переводила взгляд то на демона, то на обезоруженную меня; в немом крике раскрывала и закрывала рот, её руки сильно подрагивали.

— Многоуважаемая госпожа Сян, — коварно протянул Вейшенг, — мне рассказывали, в вашем доме Наслаждений рады абсолютно каждому гостю…

— Именно так! — перебила она.

— Ваше гостеприимство заключается в подсыпанном в напиток яде?

На морщинистом лице хозяйки дома отразился весь спектр, существующих эмоций: от леденящего ужаса до крайнего удивления. На последнем женщина оперла руки в бок и картинно изумилась:

— Яд? Аи! Ах ты мерзавка! Как ты могла?

А я и села… В переносном смысле. Просто пораженно раскрыла рот и захотела по-детски расплакаться от такого… гнусного предательства. Мы с Вейшенгом пересеклись взглядами. И я увидела в его… доверие.

Хозяйка дома Наслаждений вьюгой ринулась на меня, но добраться не успела — между нами вспыхнуло синие лисье пламя. Я стояла рядом с демоном и пустыми глазами наблюдала, как госпожа в панике отдалялась от нас. Хладное пламя играло отблесками лазурита на её лице.

— Отвратительное гостеприимство, — тихо произнес Вейшенг перед тем, как синие пламя полностью поглотило дом Наслаждений.

Госпожа Сян кричала нечеловеческим голосом. Стонали слуги. Всюду раздавался громыхающий топот. Но происходящее доносилось к моему слуху через пелену. Я завороженно наблюдала за танцем синего огня. Неестественного, неправильного и чертовски удивительного. Свет слепит, а синие сияние — манит. Затаив дыхание, я протянула руку к огню. Хотелось ощутить его силу, почувствовать жар. Но ощущался холод севера, и только когда я почти коснулась — привычно обожглась.

Возле уха я услышала томное:

— Идем со мной.

— Мерзкий демон! — раздалось у двери.

Светлый…

И глупый Лей рядом с ним.

Я впервые воочию увидела Светлого. Цзинсун был настоящим олицетворением своей расы: в своих белоснежных, многослойных одеяниях он правда напоминал небожителя Девяти Небес.

Происходящее дальше было как во сне. Я мало видела, моё внимание всецело принадлежало Вейшенгу. Он был в истинной своей форме. От его тела исходило голубоватое сияние. Лазурным устрашающе сияли глаза. Сзади проявились девять эфемерных лисьих хвостов. А под ногами демона синий огонь исполнял свой смертоносный танец.

Светлый и демон схлестнулись в битве. Двигались быстро как молнии. Они были неуловимы взгляду и всё, что я могла видеть: отблески белого и синего света.

Рядом рухнула деревянная колона, окончательно превращающаяся в пепел. Лисий огонь беспощадно поглощал весь дом. Тут и там раздавался треск.

— Беги! — вырвал меня из чувства аффекта Лей.

И я правда очнулась! Задыхаясь от дыма, начала осматриваться. Запоздалая паника сейчас накрывала с головой. Меня качнуло, я чуть не упала, но удержалась. Приподнимая подол ханьфу, торопливо поспешила к выходу. На пороге оглянулась: Вейшенг вел битву с Цзинсуном, а Лей — с демон из свиты демонического короля.

Мне нужен был воздух. Срочно… Я задыхалась и сильно кашляла. Перед глазами плыло. Нельзя было израсходовать столько сил, ведь… не умею. Все мои знания о магической технике Светлых — больше сойдут за фокусы и то любительские!

Когда воздуха стало критически мало, а перед глазами потемнело, я из последних сил отодвинула дверь и наконец почувствовала долгожданное облегчение. Сладкий вечерний воздух, пропитанный аромат цветущей вишни, наполнил легкие до головокружения. Но мне было мало. Кашляя и держась за горло, я вновь и вновь делала спасательные вдохи. В висках пульсировало, грудная клетка до боли расширялась, напитывая тело таким необходимым кислородом.

Я упала на мягкую траву. Мир плыл.

— Аи!

Ко мне подбежала госпожа Ланфен и две служанки — Юнру и Чунтао. Госпожа хлопала меня по лицу, что-то говорила, заглядывая мне в глаза, но я не слышала, а потом… потом моим внимание намертво завладел дом Наслаждений. Сплошная стена синего пламени вздымалась вверх, освещая сапфировым заревом. Деревянные стены трескались и громко рушились на землю, догорая мерцающими углями. Посмотреть на страшное представление вышли выжившие местные. В их глазах тлели ужас и печаль. Где-то испугано плакали дети.

Резкий взрыв!

Проломив стену, из дома вылетел Лей и… сломлено упал рядом со мной, сжался эмбрионом и от боли поморщился. Рядом упал меч. Девушки вскрикнули, а я кинулась к другу.

— Лей, нет… Лей!

Он дышал! Слава Девяти Небесам!

Ещё через мгновение из дома вылетел и с грохотом упал Цзинсун.

А потом… из образовавшейся в стене дыры вылетел и мягко недалеко от нас приземлился демон. Море в его глазах бурлило разящим штормом. Девятихвостый победно усмехался, вальяжной походкой наступая на нас. Взвыв, местные и кисэн оттянулись поодаль. Я слышала их мольбы о пощаде.

Сердце в моей груди пустилось галопом. Лихорадочным взглядом блуждая по траве, я нашла меч, железно сжала рукоять в руке. Встала и наставила холодное оружие на демона. Вейшенг остановился в сантиметре от острия. За моей спиной послышались вдохи. Меч в моей некрепкой руке дрожал, но на демона я старалась смотреть грозно, скрывая страх глубоко в душе.

Вейшенг залился зловещим смехом, зрачки вытянулись, а радужка начала переливаться палитрой синих оттенков. Вдруг он посерьезнел. А я заледенела от ужаса, стало трудно дышать от подкатывающей к горлу паники. Улыбка демона стала нежной, и он сладострастно протянул:

— Давай, Аи.

Вейшенг сделал шаг — остриё уперлось ему в грудь.

Я дернулась, поневоле отступила, но лис снова повторил маневр.

— Сделай это, Аи, — маняще говорил он, будто гипнотизировал. — Или… — демон зло ухмыльнулся, наклоняя голову набок, при этом не сводя внимательный взор, — не хочешь?

Мой взгляд бегал по сторонам, меч все больше дрожал, рука ослабевала. Закусив губу, почувствовав металлический привкус на языке, я глазами олененка посмотрела на Вейшенга — демона, которому убить меня не составит труда, который играется и наслаждается моим смятением.

Громко крикнув, я перехватила меч двумя руками, собралась вонзить холодную сталь прям в сердце нечисти, но… в самый последний момент не смогла. Я стиснула зубы, ругая себя. Из глаз хлынули слезы.

Не могла… Я не могла убить его…

Наши взгляды пересеклись. Демон смеялся. Холодный, ослепительный и блистательный словно лед. Синие пламя играло лазурными бликами на его идеальном лице, подсвечивая убийственные глаза. Не в силах оторваться, я пристально смотрела на него и понимала… насколько ненавижу. Насколько он противен мне! Обесчестил, опозорил, теперь играется как со своей излюбленной игрушкой. Мне так хотелось отомстить, вонзить в его сердце меч и не понимала, почему не могу. Почему тело идет против разума и останавливает острие в миллиметрах от груди Вейшенга.

Мгновением, черной тенью рядом с предводителем появилась нечисть и сообщила:

— Светлые приближаются. Атаковать?

Зловещая улыбка стала шире. Вейшенг смотрел исключительно на меня, нагло, покровительственно. Я по-прежнему держала меч.

— Нет. В другой раз.

— Да, глава. — Тень исчезла.

Вейшенг хитро сощурился и томно произнес:

— Подаришь мне следующую ночь, моя храбрая Аи?

Стиснув зубы, я смотрела на демона, ненавидя, презирая! А он, усмехаясь, медленно растворялся в пучине синего пламени. До последнего всполоха огня, я была центром его внимания.

* * *

Прибывшие Светлые устроили для выживших лагерь: согревающее тепло привычного костра, благородный запах корицы и вкусный аромат куриного супа, теплые пледы, горячий чай с жасмином. Накормили нас, напоили, кто был ранен — оказали медицинскую помощь.

И вот мой друг Лей, усевшись рядом, жадно и с восторгом принялся уплетать свежеприготовленный бульон.

— Как же вку-у-усно, — восхищенно протянул он, облизываясь. — Аи, — Лей проглотил и продолжил: — почему не ешь?

Я задумчиво посмотрела на булочку с корицей в правой руке и на чашечку с чаем — в левой. Булочку отдала Лею.

— Возьми. Аппетита нет.

Отказываться парень не стал.

— Зря-зря. Почему аппетита нет? Нечисть одолели, — пожал плечами он, — завтра увидим столицу.

— Не одолели, — мрачно подчеркнула я. — Нас пощадили.

Лей махнул рукой.

— Без разницы. Живы — и ладно. — Лей пару раз зачерпнул супа, а потом, вытерев губы рукавом, мечтательно вздохнул: — столица царства Рассвета — город Чуан. А ведь туда так просто не попасть, но мы попадем! — друг игриво поиграл бровями и легонько ткнул меня локотком в бок. — Представляешь?

— Не строй розовые мечты, — предупредила я, — жизнь здесь и в столице не поменяется. Кисэн отдадут в местный дом Наслаждений. Нас вместе с ними.

Лей отставил тарелку и обиженно сложил руки, хмыкнул.

— В Чуане будет больше работы, выше жалование, легче выкупить свободу.

— Хозяйкой дома уже будет не госпожа Сян, — вернула я друга с небес на землю, — а другая госпожа, которая, приняв нас, установит для свободы другую сумму. И я уверена, сумма будет намного, намного выше.

Лей заметно потускнел. Промолчав, парень взял тарелку и продолжил молчаливо есть. Я тяжело вздохнула. Теперь чувствую вину перед другом, безжалостно разбила мечты. Иногда я даже завидовала его наивности и беспечности; жить, наверное, проще, когда живешь мечтами. Пусть и несбыточными.

Я посмотрела на дно пустой чашки. Ничего не сообщая Лею, направилась к тележке, где Светлые разливали напитки и выдавали тарелки с едой.

Натянув повыше плед, пока шла, из-под ресниц рассматривала спасенные семьи. Люди были напуганы и абсолютно дезориентированы. Дети плакали. Это мне терять нечего: один дом бесчестья поменяю на другой, а им…

Я остановилась. Меня привлек лес. Тьма, спрятанная за сплетенью сонных деревьев, притягивала; казалось, она также внимательно рассматривает в ответ. Будто еще мгновение — и нечисть покажет свой уродливый вид.

Я поморгала, опуская взгляд на малахитовую траву под ногами. Невольно подумала о Вейшенге — и снова всмотрелась в густую тьму. Улыбнулась. Почему-то вспомнила, как Девятихвостого лиса описывают в страшных детских историях: уродливый лис-оборотень с рогами и клыками.

Вейшенг не такой. Предводитель нечисти — ирония! — наоборот, совсем нестрашный. И рогов у него нет. Он другой… Приходит тихо, с жестокой улыбкой на устах; красивый, как самый ядовитый цветок, к которому нельзя прикасаться; он не пугает, а приглашает встать на его сторону.

— Он не мог унюхать яд.

Я повернула голову. Пристально и сурово на меня смотрел Светлый. Я его не знала. Высокий, с черными волосами и глазами цвета гречишного меда.

— Что?! — потупила я взор.

— Вейшенг, — процедил Светлый сквозь зубы. — Ведь ты должна была отравить его? — Не успей я кивнуть, мужчина напористо продолжил: — мы проверяли. Нечисть не слышит яд дикого василиска!

— Нечисть — да, но он всё-таки предводитель, — раздался у меня над головой голос Цзинсуна. Светлый встал рядом и приобнял. Внезапное сближение мне не понравилось, но с ним я чувствовала себя смелее.

Незнакомец нахмурился, сжал кулаки.

— Мы проверяли яд на цзянши.

Меня передернуло от упоминания цзянши… ужасающие, бледные демоны в одеяниях воинов.

— ..они яд не почувствовали, — выдвинул аргумент мужчина.

Приобняв сильнее, Цзинсун спросил прямо:

— К чему клонишь, Хенг? Думаешь, Аи предупредила Вейшенга о яде? — Моё колотящееся сердечко подскочила к горлу. Стало невыносимо жарко. Лоб покрылся предательской испариной.

— Давай у девчонки и спросим! — рявкнул Хенг и посмотрел на меня в упор.

Я взмолилась ко всем Девяти Небесам, чтобы Светлые не могли учуять ложь.

— Я рассказывала! — воскликнула. — Вейшенг обнаружил яд, когда собирался сделать глоток!

Хенг сплюнул, окатил меня ушатом презрения и пошел прочь, задев плечом. Прищелкнув языком, Цзинсун посмотрел товарищу вслед.

— Не обращай внимания, — шепнул Светлый, два раза похлопал меня по плечу, а на третьем… задержал руку, начиная ласково поглаживать от плеча до середины лопатки.

Я вежливо отодвинулась, кивнула.

— Как бы тебе объяснить… — Цзинсун сжал губы и вскинул голову к бархату ночного неба, — природа демонов до конца неизвестна. Мы не знаем, как они могут влиять на обычных людей и… — Светлый дернул уголком рта, словно подбирал правильные слова, — какими способами. Ты служила демону ночью, между вами образовалась наивысшая эмоциональная связь, подкрепленная телесными ощущениями. Должны ли Светлые поверить, что близость с предводителем нечисти прошла для тебя бесследно? — Цзинсун сделал досадное выражение лица и покачал отрицательно головой, — нет. Возможно, Вейшенг будет влиять на тебя, или уже влияет.

«Почему Тьма любит проникать в самые чистые души…», — тревожным звоном отдалось в подсознании.

Цзинсун сложил руки на груди и нагнулся к растерянной мне.

— Ты в порядке?

Вейшенг будет влиять на тебя, или уже влияет…

Неровно выдохнув, я обернулась к тьме леса. Манкой, зовущей. Сердце забилось быстрее.

— Аи? — обошел меня Цзинсун.

— Не влияет! — слишком громко заявила я, дыша тяжело и прерывисто, покрываясь каплями пота.

Светлый с подозрением глянул на обычную темноту леса, абсолютно естественную в ночи, изогнул бровь и с любопытством покосился на меня, сощурился:

— Это лишь предположение. Теория. Никто тебя ни в чем не обвиняет, — и тише добавил: — пока ещё.

Мне не нравился взгляд Цзинсуна. Исследующий, наблюдающий, подмечающий любой мой жест.

Знаешь, почему запрещают приближаться к Проклятому туману?!...

Янтарный взгляд вытиснулся под силой сапфирового взгляда из прошлого.

Он затягивает...

— Просто помни, Аи, — по-наставнически начал Цзинсун, — Вейшенг — не человек, он демон, злобный дух. Если вдруг почувствуешь в себе изменения, обязательно сообщи.

Правильно. И сейчас ты приблизилась к Проклятому туману, милая маленькая служанка…

— Не влияет! — абсолютно бессмысленно рявкнула я. Цзинсун уставился на меня. Шмыгнув носом и поджав губы, я качнула головой, зажмурилась и кинулась прочь. Светлый догонять не стал.

* * *

Теория Цзинсуна выбила меня из колеи и сильно насторожила. Я хорошо помнила первую ночь с Вейшенгом — ту самую, когда хозяйка Сян и кисэн Ланфен в один голос трубили про терпение, смирение, мол будет неприятно, больно, но нужно выдержать.

Тогда я почувствовала себя самой неправильной женщиной во всей Поднебесной, потому что служить Вейшенгу ночью… мне понравилось. Невероятные ощущения демонической власти и силы. Мокрые поцелуи. Горячее дыхание. И наивысшая степень наслаждения, когда разум затуманился — и в следующий миг всю меня выкинуло к звездам.

Я не испытывала подобного. И грешное наслаждение стало моим проклятьем, а воспоминания о близости — наваждением. Только подумав о демоне, низ живота начинал гореть… Я стыдилась запретных желаний, считала личной проблемой из-за неопытности, но даже не подозревала, что странная тяга к Вейшенгу может быть демоническим влиянием.

Чай я уже не хотела. Да и телега с продовольствием давно осталась позади. Я просто шла в никуда и думала, думала…

Постоянно поправляла пояс, кряхтя. Тяжелое, многослойное ханьфу до сих пор было на мне; передвигаться в нём было крайне неудобно.

Я остановилась, чтобы поправить подол… и услышала странные, подозрительные звуки. Осмотревшись, воззрилась на большой паланкин у раскидистой туи. Паланкин слегка трясло. Я напряглась, насупилась и по-заячьи подошла ближе.

Сперва меня заставили покраснеть неприличные ахи, а потом лицо обдало жаром, когда я заглянула внутрь: кисэн Ланиинг, грубо и жестко, брал один из Светлых; рядом с ней лежала внушительная связка золотых монет. Лицо девушки было обезображено брезгливой гримасой настолько, что даже я поморщилась. Стиснув зубы, кисэн с надеждой посмотрела на монеты, протянула дрожащую руку и сжала связку денег как самое дорогое в жизни.

Кисэн Ланиинг была красива как Небожительница на холсте талантливого художника, и необычайно талантлива. Она пела, словно птица. Голос был похож на весенний дождь, чистый и ласковый. Хозяйка Сян говорила, кисэн — это артистка.

Артистка без воли и права…

Я понимаю, почему Ланиинг пошла на подобное. Больше всего она желала свободы. Пением свобода бы не окупилась, платили гости за другое: за её голос — да, но в звучании не песен, а стонов…

Покачиваясь, я отвернулась. Неторопливо пошла дальше. Под ногами шелестела трава, ночной ветер играл пышными юбками ханьфу, перебирал и путал пряди волос. Пахло хвоей, солью и дикими цветами.

— Потерялась? — услышала невоспитанное я.

Низкорослого, но коренастого мужчину я увидела не сразу. Остановилась. Он шмыгнул носом и положил руку на рукоять меча.

— Зачем пришла? — продолжил незнакомец настойчивый расспрос.

Он не был Светлым, пусть и пришел с ними. Обычный воин. Такие часто сопровождали Светлых в походах и служили дополнительной физической силой.

Я посмотрела на то, что находилось за спиной незнакомца: магическая клетка в форме куба, а внутри… черный дух змеи. Нечисть низшего порядка.

Когда воин уловил мой взгляд на змее, закрыл нечисть собой, помрачнел и глянул из-под бровей.

— Сюда нельзя, — рявкнул он, — особенно женщине Вейшенга!

Меня словно пронзила молния. Как-как он меня назвал?

— Я не… — собралась воспротивиться, но воин грубо перебил:

— Линия лагеря отсюда далеко. Куда ты направлялась? — он сжал рукоять меча крепче, встал в боевую позу.

Я покачала головой, изумляясь припадку мужчины. Воин не дал ответить, оскалился и кинулся зверем, сжал мои руки за спиной. Я взвыла от резкой боли, а тот, игнорируя, нашептал мне самодовольно на ухо:

— Светлые предупредили. Не сбежишь!

— Что? О чем? — искренне не понимала я. — Отпустите!

Не давая мне выпрямиться, воин повел в лагерь. Идти было тяжело: пояс сильно сдавливал под грудью, ноги путались в слоях платья, руки сводило от острой, пронзающей болью. На просьбы отпустить, мужчина плевался.

В лагере, при всех, он толкнул меня на землю. Я упала, счесывая ладони. Кожу обожгло.

— Сидзин, ты что творишь? — ястребом подлетел Цзинсун, помогая встать.

— Аи! — поспешил на подмогу Лей.

— Господин, девка пыталась сбежать!

— Неправда! — с отчаянием воскликнула я.

— Ты покинула пределы лагеря, вышла к клетке с нечистью. Освободить хотела? — хмыкнул Сидзин. — А потом сбежать, да? — спросил яростнее. — Господин, вы были правы, девчонкой мог завладеть демон, её разум помутился! Пока не поздно, от неё лучше избавиться. — В тусклом свете блеснула сталь меча.

— Не болтай бредни! — Лей наставил меч на Сидзина.

— Вслед за ней на тот свет хочешь?

— Сидзин ошибается, — процедила я, хватаясь за одежду Светлого. Цзинсун смотрел подавленно в пустоту. Я покачала отрицательно головой. — Сидзин ошибается! — с отчаянием повторила, тряхнула Светлого, а он… отвернулся.

— Её нельзя вести в Чуан! — махнул рукой воин.

Смирившись с неизбежностью, я затихла. Глупо оправдываться. Поднимая взгляд на людей, погрустневшую госпожу, поникшую хозяйку, увидела, что в их глазах… я несчастная одержимая. Они не боялись, а сочувствовали мне. Хозяйка Сян, сглотнув, виновато отвернулась; видимо, винит себя. Я печально улыбнулась

— Сидзин прав, — выступила незнакомая женщина, я отстранённо посмотрела на неё. — Перед тем, как исчезнуть, Вейшенг сказал, что он придет следующей ночью!

Подаришь мне следующую ночь, моя храбрая Аи?..

— Он придёт за ней! — с паникой, громче, произнесла незнакомка. — За всеми нами!

Цзинсун не предал значение сказанному, он тяжело вздохнул, поджал губы, задержал короткий взгляд на мне, переполненный сожалением, и спросил:

— Почему ты покинула лагерь, Аи?

— Я просто гуляла, — честно ответила, пожала плечами, добавила: — даже не заметила, что ушла далеко.

— Не верьте ей! — подначивал Сидзин.

Тьма лишает зрения, оголяет чувства, подпитывает тревогу. Демоны — неизвестность нашего мира, а неизвестность… всегда пугает. Ожившие легенды, герои древних мифов, чьи сердца пропустили стуки. Исчадья, про которых забыли, которые уснули в Забвении, но всегда, подобно спящим вулканам, таили опасность.

Поневоле я стала частью таинственной тьмы, поэтому никого не винила в отвратительном отношении. Меня боялись, меня избегали, от меня хотели избавиться как от заразы.

Светлые правы: принадлежав однажды демону, невозможно остаться тем же человеком. Я уже переступила запретную черту. Я другая, чужая, опасная, подозрительная. Мне хотелось остаться той же обычной Аи, но не имела право. На мне клеймо женщины демона — дар тьмы и позор одновременно.

— В любом случае, — тяжело начал Цзинсун, опуская веки, — мы имеем лишь косвенные доказательства в одержимости Аи, основанные на догадках и домыслах. Мы прекрасно знаем, что… — Светлый вонзил острый взгляд в Сидзина, — одержимые выглядят не так.

Сидзин заметно побледнел, покрылся каплями пота.

— Может… может она только начала меняться!

Светлый взял меня за руку, почувствовал насколько я холодная из-за переживаний, накрыл мою кисть второй ладонью, нежно сжал, согревая.

— Может, — скучно согласился он и пожал плечами, — посмотрим. Прости, Аи. Сегодня ночевать будешь в кандалах.

— Но Вейшенг обещал прийти! — продолжала истерить незнакомая женщина, но её никто не слушал.

Сидзин очередной раз плюнув в траву, ушел раздраженный прочь. Кисэн из дома Наслаждений госпожи Сян поплелись кто куда: кто к палаткам, кто к паланкинам… Отмолчавшийся на сей раз Хенг просто ушел. Люди вернулись к своим делам, готовясь к длинной дороге.

Меня, подхватив за предплечье, Цзинсун повёл к открытой повозке, незапряженной конем. Усадил внутри, надел кандалы, левую ногу привязал цепью к колесу повозки. Я не вырывалась, сидела тихо, безучастно наблюдая за действиями Светлого. Улыбнулась, когда тот подергал цепи, проверяя на прочность.

— Теперь не убегу? — спросила я шутливо.

— Не убежишь, — мрачно улыбнулся Цзинсун, его улыбку скрыла тень.

Я с интересом подергала цепи. Тихую ночь оглушил скрежет железа.

— Принести что-нибудь?

Я засмеялась, Цзинсун же оставался картинно невозмутим.

— Не вовремя решили вы проявить заботу, господин.

— И всё же? — настаивал Светлый.

— Мне ничего не нужно. Доброй ночи.

Цзинсун сделал неуверенные шаги в сторону, почесывая затылок; кашлянул и с нехарактерной ему смущенностью добавил:

— В углу лежит теплый мех. Накинь, если замерзнешь.

— Доброй ночи, господин Цзинсун, — напористо повторила я.

— Доброй ночи, — глухо ответил Светлый и медленной походкой направился к палаткам.

В мех я всё же обернулась. Несмотря на то, что днем весна радует теплым солнцем, ночи были холодными. Опустив голову на колючее сено, завернувшись в мех, а ноги спрятав под тяжелой тканью юбок, я попыталась уснуть. Но каждый раз закрыв глаза, в страхе снова раскрывала.

Я слабо верила в одержимость, но не поддаться общей панике не могла. Я прислушивалась к себе, к своим ощущениям, внимательно следила за мыслями. Мысли сменяли друг друга, картинки из прошлого менялись на картинки из настоящего, а потом устремлялись в будущее. Слышала разговоры вдалеке, смех, шелест деревьев, ощущала дуновение ветра, а потом мир медленно поплыл — и подсознание, как бы я отчаянно не сопротивлялась, провалилось в сон.

* * *

Утром я раскрыла глаза, вспомнила вчерашнее и в панике села, трогая себя, пытаясь найти малейшие изменения. Выдохнула. Я в порядке, разум ясный. Вроде.

— Ты как?

От внезапности, я дернулась, застыла, а в следующую секунду обернулась — облокотившись на повозку, через плечо на меня внимательно смотрел Цзинсун. Я хмыкнула.

— Это вы мне скажите.

— Я вижу, что ты в порядке, — будничным тоном отметил Светлый, отошел к дереву, отвязал лошадь и подвел к повозке, продолжив: — но остальные думают иначе. Боятся. Поэтому прости, Аи, пока придется побыть в кандалах. — Мужчина отцепил цепь от колеса, закинул внутрь. Молча запряг коня. — Как вообще чувствуешь себя? — это вопрос он задал тише, с опаской.

— Как пленница, — иронично бросила я.

Цзинсун посмеялся.

— Подожди, принесу тебе еду.

Вдохнув полной грудью утренний лесной воздух, я осмотрелась, запрокинула голову. Небо было ясным, хотя между деревьями проплывала белёсая дымка, похожая на туман. Пахло свежей травой, влагой, хвоей.

Цзинсун вернулся с флягой воды и лепешками.

— Поешь, — сказал он, запрыгивая в повозку.

— Со мной поедете? — удивилась я.

— Хотела сама конем управлять? — ухмыльнулся Цзинсун. — И потом, ты подозреваешься в одержимости, мне от тебя отходить нельзя.

Я прищелкнула языком, собралась дать колкий ответ, но проглотила фразу вместе с вскриком — Цзинсун пустил поводья волной, и конь резко тронулся.

..Ничего из пророчащего в отношении меня не сбылось: умом не поехала, демонам оказалась неинтересна. Постепенно в мою вменяемость поверили остальные, начали разговаривать, но тему о вчерашнем не поднимали, словно ничего не было. Кандалы сняли, и уже во второй половине дня я свободно ехала рядом с Цзинсуном.

— В дом Наслаждений, в который нас отдадут… нормальный? — деловито поинтересовалась я у Светлого на подъезде в Чуан.

— Я тебя в дом Наслаждений не отдам.

— Что?

Глядя перед собой, Цзинсун многозначительно ответил:

— У меня на тебя другие планы, Аи.