Наложница для короля

— Королевский отбор! — громогласно провозглашал глашатай, стоя в центре большой площади, которая находилась неподалёку от величественного дворца. Его голос раздавался эхом, перекрывая шум толпы, и привлекал внимание всех собравшихся. — Все девушки, достигшие совершеннолетия, обязаны явиться во дворец! — продолжал он, возвышая голос, чтобы его слова услышали даже те, кто стоял на краю площади. — Те из них, кто будет соответствовать требованиям нашего правителя, получат возможность участвовать в отборе. А лучшая из лучших станет наложницей самого короля!

Толпа замерла, а глашатай продолжал излагать суровые условия:

— Любая семья, которая откажется предоставить свою дочь для участия в отборе, будет изгнана из королевства. Их дочь будет назначена служанкой для новой наложницы, а всё имущество семьи будет конфисковано и передано в королевскую казну. Если же кто-то осмелится оказать сопротивление, то последствия будут ещё более жестокими: дочь станет рабыней во дворце, а родители и другие члены семьи будут приговорены к смертной казни. Всё их имущество также будет изъято в пользу казны.

Глашатай сделал паузу, чтобы перевести дыхание, а затем продолжил с ещё большей строгостью в голосе:

— Если семья, в которой есть совершеннолетняя дочь, решит сбежать из королевства, то их ждёт ещё более страшная кара. Девушка будет обращена в шлюху для королевских воинов. Она будет вынуждена жить в казарме, сопровождать армию в походах и угождать солдатам по их первому требованию. Что касается её семьи, то она будет полностью уничтожена: от стариков до младенцев. Имущество семьи, как и в предыдущих случаях, перейдёт в казну.

Эти слова вызвали волнение среди собравшихся, но глашатай не закончил своё выступление. Теперь его тон стал более мягким, а слова звучали как заманчивое обещание:

— Однако те семьи, которые добровольно приведут своих совершеннолетних дочерей на королевский отбор, могут рассчитывать на почёт, уважение и достойное вознаграждение. Каждая такая семья получит сто золотых талленов. А семья, чья дочь будет признана достойной стать наложницей короля, обретёт ещё больше привилегий. Их ожидает не только денежное вознаграждение, но и земельный участок с плодородной почвой, молодая дойная корова, пара коз и мелкая живность — куры, утки и гуси.

Когда слова глашатая стихли, площадь погрузилась в напряжённое молчание. Люди стояли, переваривая услышанное. Слова звучали убедительно, а обещанные награды действительно могли изменить жизнь любой семьи. Однако те, кто знал, что скрывается за этими обнадёживающими речами, не спешили радоваться. Глашатай умолчал о самом главном: девушка, которая будет отдана на отбор, больше никогда не вернётся домой. Её судьба останется покрытой мраком, и никто из семьи не узнает, что с ней стало. В день отбора родители и близкие видят своих дочерей в последний раз. Это осознание делало прощание особенно тяжёлым, несмотря на все королевские обещания и заманчивые награды. И так происходит из года в год.

Меж тем глашатай продолжил:

— Девушкам явиться во дворец завтра на рассвете. На этом всё!

И он, свернув бумагу с «приговором» для многих семей, покинул площадь.

На площади же так и сохранялась оглушающая тишина, ведь день отбора — боль для многих семей, а не повод для радости.

Хотя… не для всех.

— Айлин, да что же ты за непутёвая девчонка такая! — раздался сердитый голос женщины, которая, вытирая руки о свой старый, засаленный передник, смотрела на свою дочь с явным раздражением. — Ты хоть понимаешь, что для нашей семьи это огромный шанс? Это возможность выбраться из нищеты, начать жить по-человечески! А если ты ещё и сумеешь приглянуться королю, то мы с твоим отцом и братом получим немалую награду! — Женщина сделала паузу, смерив дочь оценивающим взглядом. — Конечно, я не питаю иллюзий, что ты станешь его наложницей. Тут уж, как говорится, природа тебя обделила, но всё равно ты можешь быть полезной. Уверена, что хотя бы первый этап отбора ты пройдёшь. А это уже гарантирует нам вознаграждение.

— Но, мама... — голос девушки дрожал, а её смуглое лицо с тонкими чертами выражало неподдельный страх. Густые чёрные волосы, словно вороново крыло, обрамляли её лицо. — Я не хочу...

— Ишь ты, не хочет она! — перебила мать, фыркнув и уперев руки в боки. Её глаза сверкнули от негодования. — А мне плевать, чего ты там хочешь или не хочешь! У тебя есть долг, и ты обязана его выполнить! Король издал указ, и ты должна подчиниться. Или ты хочешь, чтобы из-за твоего упрямства вся семья пострадала? Ты что, хочешь, чтобы нас всех лишили того малого, что у нас есть? Чтобы нас выгнали на улицу, а потом, глядишь, и казнили? Или, может, тебе больше по душе перспектива стать шлюхой при казарме? Вот скажи мне, этого ты хочешь?

— Нет... — еле слышно прошептала Айлин, опустив голову. Её пальцы нервно теребили край передника, который она сжимала так сильно, что побелели костяшки.

— Вот и хорошо! — довольным тоном заключила мать, её лицо разгладилось, и на губах появилась самодовольная улыбка. — Тогда нечего тут рассусоливать! Собирай свои вещи. Завтра, как только взойдёт солнце, мы отправимся во дворец. Мне ещё нужно получить за тебя вознаграждение. Сто золотых талленов, представляешь? Сто! Ох, как же мы заживём! — Женщина мечтательно закатила глаза, представляя себе будущую жизнь в достатке.

Айлин сидела, не в силах вымолвить ни слова. Горькая слеза медленно скатилась по её щеке, оставляя влажный след. Внутри неё всё сжалось от боли и отчаяния. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, словно птица, пойманная в клетку. В голове девушки звучала одна-единственная мысль: «Они отдают меня, как скотину, которую ведут на убой». От этой мысли по её спине пробежал холодок, а сердце сжалось от обиды и страха.

— Ну, чего расселась, Айлин? Живо поднимай свой зад и иди готовиться! И ещё, завтра наденешь своё самое лучшее платье! Ох, — мать радостно прижала руки к груди, её глаза светились восторгом, — я как знала, берегла то платье! Как знала! Уверена, ты будешь самой красивой из всех претенденток! — Голос её звучал с таким воодушевлением, что, казалось, даже стены маленькой кухоньки пропитались этим энтузиазмом.

Айлин на слова матери лишь тяжело вздохнула, но не стала спорить. Она давно знала, что этот день однажды наступит. Она готовилась к нему мысленно, но, несмотря на это, в глубине души чувствовала себя совершенно неготовой. Её сердце было переполнено тревогой, а мысли путались, словно клубок ниток, который невозможно распутать.

Поднявшись с шаткого, не раз ремонтированного стула, девушка медленно направилась к выходу из кухни. Её шаги были неуверенными, будто она пыталась избежать неизбежного.

Кухонька, в которой они жили, была крохотной и старой. Её стены, покрытые пятнами копоти от печи, выглядели так, словно не видели свежей краски уже много лет. Поверхности мебели и столешниц были засалены, а их деревянная текстура давно утратила былой блеск. На полу валялась солома, которая за долгие годы успела стать прелой и местами даже начала гнить. Этот запах, едкий и неприятный, заполнял всё пространство, но Айлин привыкла к нему настолько, что уже почти не замечала. Для неё это было частью повседневной жизни.

— И ещё, как следует расчеши свои волосы, — добавила мать, не отрывая от неё взгляда. — Они — единственное, что у тебя красивое.

Айлин мельком взглянула на мать, но ничего не ответила. Она лишь кивнула, соглашаясь.

Волосы… Да, мать всегда считала её волосы особенной гордостью. Это были длинные, густые и шелковистые локоны, которые струились по её плечам, словно водопад. Их глубокий угольно-чёрный оттенок с лёгким отливом придавал им особую выразительность. Природа действительно щедро одарила её этим богатством. В сочетании с её смуглой кожей и чёрными, как ночь, глазами это выглядело весьма необычно, даже экзотично. Но Айлин никогда не считала свою внешность чем-то особенным.

Она часто размышляла о том, от кого могла унаследовать свои черты. Мать её была темноволосой, но её волосы не были настолько насыщенного оттенка. К тому же, кожа у матери была светлой, почти фарфоровой. Она была невысокой и коренастой, с довольно обычной внешностью, без каких-либо выдающихся черт.

Отец же, напротив, был русоволосым мужчиной. Его невысокий рост и крепкое телосложение делали его похожим на медведя. Лицо отца покрывала густая борода, которая доходила до середины груди. Его мохнатые брови, словно крылья ворона, всегда были нахмурены, из-за чего он казался вечно недовольным. Даже брат Айлин, светловолосый и похожий на отца, не имел ничего общего с её внешностью.

А вот сама Айлин… Её кожа с рождения была смуглой, словно напитанной солнечным светом. Глаза, чернее самой тёмной ночи, смотрели на мир с лёгкой грустью.  Волосы — иссиня-чёрные, с мягким блеском, который напоминал отражение луны на гладкой воде. Алые губы, точно закат, придавали её лицу особую выразительность. Она была миниатюрной, но её фигура отличалась гармоничными пропорциями: пышная грудь, округлые бёдра и изящная талия. Хотя Айлин не считала себя красавицей, она понимала, что и уродиной её назвать нельзя.

Всё это делало её внешность необычной, выделяющейся на фоне окружающих. Но, несмотря на это, Айлин всегда чувствовала себя чужой. Её внешность, её мысли, её чувства — всё это казалось ей неуместным в этом мире.

— Ну, — нахмурившись, произнесла мать, взяв в руки старую, грязную и пропитанную неприятным запахом кухонную тряпку, — чего стоишь? Я кому сказала идти собираться? Или ты, может, решила, что хочешь получить розг от отца? Так я ему мигом скажу. 

— Нет, — едва слышно пролепетала Айлин, втянув голову в плечи, и, не дожидаясь продолжения, поспешно скрылась из виду, чтобы избежать возможных неприятностей.

Оказавшись в одиночестве, она опустилась на пол, ударившись коленями о твёрдую поверхность, и тихо заплакала, стараясь не издавать громких звуков, чтобы никто не услышал её рыданий.

Слёзы горечи и страха катились по её щекам. Завтрашний день был для неё словно приговор — он должен был полностью изменить её жизнь, и от этой мысли сердце девушки сжималось от ужаса и беспомощности.

Новый день.

Обычно Айлин встречала его с радостью и надеждой в сердце, веря, что впереди её ждут только хорошие события. Но сегодняшнее утро было совсем другим. Оно несло с собой тревогу и страх, ведь настал тот самый день, когда ей предстояло отправиться во дворец.

Это место, одно упоминание о котором заставляло её тело покрываться мурашками, а сердце замирать от ужаса. Дворец был символом жестокости, местом, где правили холодный расчёт и безжалостность.

Девушки, которых забирали туда, чтобы участвовать в отборе, больше никогда не возвращались домой. Никто не видел их за пределами дворцовых стен.

Что же с ними происходило там, внутри? Этот вопрос оставался без ответа, окутанный мраком и тайной. Никто не знал, что скрывается за высокими стенами дворца и в чёрной душе короля, который правил этим суровым миром.

— Не сутулься! — раздался резкий голос матери, которая шла рядом с Айлин и больно ткнула её локтем в бок. — На тебя и так смотреть тяжело. Рожей не вышла, а ещё и спину гнёшь, как старая бабка! Ты хочешь, чтобы нас всех казнили из-за твоей глупости?

— Прости, — прошептала девушка, опустив голову. Её голос был едва слышен, а в глазах застыла безысходность.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Но этот красивый рассвет не приносил Айлин утешения. Каждый новый луч света приближал её к моменту, когда всё будет решено. Когда она переступит порог дворца, и её жизнь изменится навсегда. Или, возможно, закончится.

У ворот дворца стояли высокие, угрюмые стражники в тяжёлых доспехах. Их лица были суровыми, а взгляд — холодным и равнодушным. Рядом с ними находился глашатай — тот самый человек, который буквально вчера объявил на городской площади о начале отбора. Он был тем, кто принёс в семьи девушек ужасную весть. Теперь он держал в руках список и записывал имена прибывающих.

— Имя! — произнёс он бесстрастным голосом.

 Его глаза скользили по толпе, словно он смотрел сквозь людей, не замечая их.

— Её зовут Иссу, — поспешно ответила впереди стоящая женщина, низко кланяясь и стараясь выглядеть как можно более услужливой. Она говорила быстро, почти сбивчиво, словно боялась, что её слова могут быть неверно истолкованы. — Это моя дочь, Иссу!

Глашатай молча записал имя в свой список. Его лицо оставалось неподвижным, как каменная маска, на которой не отражались ни эмоции, ни усталость. Затем он протянул женщине листок бумаги и коротко сказал:

— Отдайте это королевскому казначею. Он выплатит вам награду.

Женщина, услышав эти слова, чуть не упала на колени. Она начала горячо благодарить глашатая, желая ему здоровья, долгих лет жизни и красивую жену. Её голос дрожал от волнения, а жесты были излишне суетливыми. Но мужчина даже не удостоил её взглядом. Его губы чуть заметно искривились в презрительной усмешке. Он махнул рукой стражникам, давая знак пропустить девушку внутрь.

— Следующая, — снова раздался громкий и властный голос глашатая, пронзая ропот столпившихся людей у ворот дворца. Его тон был строгим, не терпящим возражений, и заставлял людей невольно вздрагивать. — Назовите имя.

Из очереди, состоящей из девушек одного возраста, но такой разной внешности, робко вышла женщина средних лет, одетая в простое, но чистое платье. За ней, словно тень, следовала её дочь.

Девушка была настолько изящной и прекрасной, что все взгляды невольно устремились на неё.

Её золотистые волосы мягкими волнами спадали на плечи, сияя, как солнечные лучи. Глаза, голубые, как безоблачное небо, излучали одновременно невинность и лёгкую тревогу. Её кожа была белоснежной, словно первый снег, а губы — алыми, будто лепестки только что распустившейся розы. Лицо девушки выглядело настолько нежным и хрупким, что казалось, будто оно создано из самого тонкого фарфора.

— Майна, господин, — с почтительным поклоном произнесла женщина, слегка подтолкнув дочь вперёд, чтобы та предстала перед строгим мужчиной.

Глашатай, который, по всей видимости, и был ответственным за отбор, внимательно осмотрел девушку. Его взгляд был цепким, изучающим, словно он пытался разглядеть не только внешность, но и что-то скрытое внутри. После короткой паузы он что-то записал в свои бумаги, затем поднял глаза и сухо произнёс:

— Не подходит. Уходите.

Слова прозвучали холодно и отрывисто, словно удар хлыста. Женщина, явно не ожидавшая такого поворота, тут же всплеснула руками и, отчаявшись, упала на колени перед мужчиной.

— Господин, но как же так? — запричитала она, её голос дрожал от волнения. — Мы так готовились! Она заслуживает этого шанса! Вы только посмотрите на неё! Мы даже платье новое купили специально для этого дня! Потратили все сбережения, что у нас имелись!

Её слова звучали умоляюще, а глаза блестели от слёз. Однако глашатай, недовольно поморщившись, отступил на шаг назад, словно опасаясь, что женщина вот-вот схватит его за одежду. Его лицо выражало только раздражение и нетерпение.

— Уберите их, — резко бросил он, обращаясь к стражникам, которые стояли неподалёку. — Они задерживают очередь.

Двое стражников тут же подошли к женщине и, не обращая внимания на её протесты и рыдания, подхватили её под руки. Девушка, всё это время стоявшая молча, с опущенной головой, последовала за матерью, не издав ни звука. Её лицо выражало только смирение и тихую печаль.

Айлин, стоявшая в очереди неподалёку, наблюдала за этой сценой с растерянностью и тревогой. Её сердце сжалось от жалости к отвергнутой девушке и её матери. Но больше всего её поразило то, что такую красивую, утончённую девушку, которая, казалось, была создана для того, чтобы понравиться королю, не приняли.

«Почему её отвергли? Она ведь так прекрасна, — пронеслось в голове Айлин. — Если уж она не подошла, то что тогда говорить обо мне? Что, если и меня постигнет та же участь? Что, если я тоже не подойду? Вдруг, и мне так же повезёт?»

— Следующая! — прогремел голос глашатая, раздавшись так громко и властно, что Айлин невольно вздрогнула, словно от неожиданного раската грома.

Этот окрик прозвучал настолько резко, что девушка почувствовала, как её сердце на мгновение пропустило удар.

— Идём, — настойчиво подтолкнула её мать, не обращая внимания на замешательство дочери. От этого толчка Айлин не удержала равновесие и чуть было не упала, но каким-то чудом смогла устоять на ногах, хотя её колени ощутимо дрожали.

— Имя, — потребовал глашатай, обращаясь к девушке. Его голос звучал холодно и отстранённо, но взгляд, которым он посмотрел на Айлин, был каким-то особенно пристальным. Казалось, он изучал её с головы до ног, словно оценивая не только внешность, но и что-то большее, скрытое за её робкой позой.

— Айлин! — поспешно вмешалась мать, перехватив инициативу и не дав дочери ответить самой. — Моя дочка — настоящая умница! Добрая, отзывчивая, трудолюбивая. Вы точно не пожалеете, если возьмёте её на отбор. Она достойна этого!

Глашатай хмыкнул, явно не впечатлённый её словами.

— Разберёмся, — коротко бросил он, делая шаг вперёд, чтобы ещё раз внимательно осмотреть девушку.

Его движения были неспешными, но в них чувствовалась какая-то заинтересованность.

Мать Айлин, заметив его пристальный взгляд, тут же замолчала, прикусив язык. Она явно боялась сказать что-то лишнее, что могло бы испортить впечатление о её дочери.

— У неё необычная внешность, — протянул глашатай, обойдя девушку кругом. Его слова прозвучали задумчиво, даже с оттенком любопытства. — Она совершенно на вас не похожа.

Мать Айлин заметно занервничала. Её руки непроизвольно сжались в кулаки, а голос стал дрожать, когда она попыталась объясниться:

— Ну так… Она в моего отца пошла внешностью, — торопливо заговорила женщина, словно боялась, что её могут перебить. — Он был таким же черноволосым и смуглым, как и моя доченька. А я, знаете ли, внешностью в свою мать пошла. Вот и не похожа Айлин на меня.

Глашатай снова хмыкнул, но на этот раз его лицо оставалось каменным, лишённым эмоций. Он ещё раз внимательно оглядел девушку, словно пытаясь найти подтверждение словам её матери. Затем, не говоря больше ни слова, что-то записал в свои бумаги. Когда его перо перестало скрипеть по пергаменту, он протянул его матери Айлин.

— Отдадите это королевскому казначею, — сухо сказал он, не глядя на женщину. — Он выдаст вам денежное вознаграждение. Если ваша дочь станет наложницей короля, вы получите всё, что было обещано. А теперь уходите.

Мать Айлин схватила бумагу, словно боялась, что её могут отобрать, и, не сказав ни слова дочери, быстро удалилась. Она даже не оглянулась на прощание, оставив в душе Айлин неприятный осадок, словно её только что предали. Её сердце сжалось от боли, но она не позволила себе показать это.

Её ввели во внутренний двор, где уже собрались другие девушки. Их было больше двадцати, и каждая выглядела по-своему испуганной или растерянной. Айлин физически ощущала, как вокруг нарастает напряжение, словно невидимая сила давила на всех присутствующих.

Единственное, что ей сейчас оставалось — это ждать своей участи.

Айлин стояла во внутреннем дворе дворца, окружённая своими немногочисленными пожитками, и не находила себе места от волнения.

Вокруг неё всё больше и больше прибывало девушек, и их количество уже перевалило за сорок. Среди них сразу выделялись те, кто явно принадлежал к высшему сословию: их отличала дорогая, изысканная одежда, утончённые манеры и уверенное поведение. Эти девушки резко контрастировали с остальными, чья внешность и повадки были куда скромнее.

Айлин, пребывая в своих мыслях, пыталась не обращать внимания на окружающих, но всё же не могла не заметить, как некоторые из девушек начинали общаться между собой, заводя непринуждённые беседы. Однако были и такие, кто, как и она сама, предпочитали держаться в стороне, наблюдая за происходящим со стороны.

Прошёл уже как минимум час, а возможно, и больше, с тех пор как Айлин оказалась на этом отборе. Время тянулось невыносимо медленно, и каждый новый миг казался ей невыносимой вечностью.

Она чувствовала на себе взгляды окружающих: кто-то смотрел на неё с интересом, а кто-то с явным презрением. Это было неудивительно, ведь её внешность заметно отличалась от большинства присутствующих.

Айлин старалась игнорировать эти косые взгляды, сосредотачиваясь на своих мыслях о будущем, которое оставалось для неё туманным и неопределённым. Как бы она не старалась, но никак не могла избавиться от тревожного чувства, поселившегося в её душе.

Казалось, время застыло, и напряжение во дворе нарастало с каждой минутой. Но вот, наконец, тишину нарушил появившийся распорядитель.

Его уверенная походка и строгий взгляд сразу привлекли внимание всех девушек. Он подошёл к ним и, окинув собравшихся оценивающим взглядом, заговорил громким и чётким голосом.

— Итак, девушки, — начал он, сделав небольшую паузу, чтобы все обратили на него внимание. — Давайте я представлюсь вам официально. Меня зовут господин Анри Готье, и я являюсь ответственным за отбор девушек для нашего короля. Ко мне вы можете обращаться исключительно "господин Готье".

Его голос звучал твёрдо и строго, заставляя каждую из присутствующих девушек внимать каждому его слову.

Айлин почувствовала, как её сердце забилось быстрее от волнения и неопределённости за её дальнейшую жизнь.

— Сегодня вы пройдёте один из этапов отбора, — продолжил господин Готье. — Это не займёт много времени, но всё же… — Он сделал небольшую паузу, оглядывая девушек, словно оценивая их реакцию. — После этого испытания вас станет значительно меньше.

Его слова вызвали в рядах девушек тихий, но заметный ропот. Кто-то начал перешёптываться, а кто-то просто замер в напряжении.

Айлин почувствовала, как её ладони немного вспотели от волнения. Она не знала, что именно им предстоит, но интуитивно чувствовала, что этот этап будет не таким простым, каким хочет его показать распорядитель.

— Тише, не стоит так пугаться, — сказал господин Готье, заметив, как усилился шёпот среди девушек. — Ничего сложного и опасного от вас не потребуется. Всё, что вам нужно сделать, — это положить ладонь на магический камень нашего короля. Этот артефакт поможет выявить тех, кто может подойти его величеству.

Он сделал ещё одну паузу, и на его лице появилась лёгкая ухмылка, которая показалась Айлин пугающей.

— А те, кто не подойдёт… — он нарочно оборвал фразу, оставив её недосказанной, и только усмехнулся уголком губ. — Что ж, так или иначе, вы позже узнаете, что вас ждёт.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлое облако. Девушки замерли, каждая обдумывала услышанное.

— А что будет с теми, кто не пройдет испытание на магическом камне? — раздался тихий, робкий голос одной из девушек, стоящих в толпе участниц. Вопрос прозвучал с нотками тревоги, и девушка, озираясь по сторонам, словно искала поддержку у других, всё же решилась высказаться. 

— С чего вдруг такой вопрос? — с прищуром спросил глашатай, слегка выгнув бровь, явно не ожидая такого поворота событий. Его взгляд был холодным, а в голосе слышались нотки недовольства. 

— Просто… — не успела закончить первая девушка, как её перебила другая участница, более уверенная в себе.

— Просто все знают, что те, кто не проходят испытание, бесследно исчезают. Никто даже не догадывается, куда они пропадают. Разве это не странно? — её голос звучал твердо, но в глубине всё же угадывались нотки страха. 

Глашатай, услышав её слова, слегка усмехнулся, но было видно, что вопрос его задел. Он молча осмотрел обеих девушек, словно оценивая их дерзость, а затем, повернувшись к стражникам, произнес: 

— Эти дамы нам не подходят, — его голос прозвучал резко, даже с оттенком презрения.  

Обе девушки, услышав это, мгновенно замерли. Они словно превратились в статуи, не в силах даже пошевелиться или издать хотя бы звук. Их лица выражали смесь шока и ужаса. Тем временем господин Готье, стоявший неподалеку, бросил на девушек ещё один недовольный взгляд, словно их поведение оскорбило его лично. 

— Вы знаете, что с ними делать, — коротко бросил он стражникам, более не удосужившись взглянуть на девушек. 

Стражники, не говоря ни слова, кивнули в знак понимания и тут же направились к девушкам. Те, осознав, что происходит, попытались сопротивляться. 

— Что вы делаете?! Не трогайте меня! — закричала первая девушка, отчаянно пытаясь вырваться из крепких рук стражника. Её голос дрожал, но она продолжала бороться изо всех сил. 

— Это несправедливо! Вы не имеете права! Я ведь ничего плохого не сделала! — воскликнула вторая, когда её подхватили под руки и начали тащить прочь со двора. Она отчаянно пыталась вырваться, но её усилия были тщетны. 

Однако господин Готье, казалось, совершенно не обращал внимания на их крики и протесты. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд был сосредоточен на оставшихся участницах. Те, кто ещё стояли в стороне, теперь и вовсе притихли, боясь даже дышать громко. 

Когда стражники увели двух девушек, глашатай, окинув всех оставшихся строгим взглядом, заговорил снова: 

— Итак, чтобы вы понимали, — начал он медленно и чётко, делая паузы между словами. — Я не терплю, когда меня перебивают. Это абсолютно неприемлемо для тех, кто претендует на место будущей наложницы. 

Он сделал шаг вперёд, словно желая убедиться, что каждая из оставшихся девушек хорошо его слышит. 

— Поэтому я сразу оглашу ряд правил, которые вы обязаны исполнять. В противном случае, вы покинете отбор точно так же, как и ваши так называемые «подруги». 

Его голос звучал сурово, и каждая буква словно врезалась в сознание девушек, заставляя их ещё больше бояться. Глашатай выдержал паузу, давая всем осознать его слова, а затем продолжил, уже более спокойно: 

— Запомните, здесь важна дисциплина. Любое проявление неуважения или неподчинения будет караться незамедлительно. Теперь вы знаете, что вас ждёт, если решите нарушить правила. 

После этих слов во дворе повисла напряжённая тишина.

Настолько оглушающая, что казалось, пролети сейчас муха, все смогли бы её услышать.

Участницы, боясь повторить судьбу двух изгнанных девушек, молчали, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

— Итак, слушайте внимательно, — начал мужчина строгим, властным голосом. Его взгляд был холоден и пронизывающ, а осанка выдавала уверенность в своих словах. — Первое и самое главное правило: никогда не перебивайте меня, ни при каких обстоятельствах! Если у вас возникнет вопрос, вы можете сделать шаг вперёд или поднять руку. Только после того, как я дам вам разрешение, вы сможете обратиться ко мне.

Он на мгновение замолчал, оглядывая каждую из девушек, словно пытаясь оценить их реакцию.

— Второе правило, — продолжил он, делая акцент на каждом слове, — запрещаются громкие разговоры, смех и любое поведение, которое может быть сочтено неподобающим. Здесь вы должны вести себя сдержанно и достойно. Любая из вас, кто осмелится нарушить это правило, будет немедленно наказана.

Его слова прозвучали как угроза, и несколько девушек, стоявших ближе к нему, нервно переглянулись.

— Третье правило, — голос мужчины стал ещё более суровым, — ни одна из вас не имеет права общаться с мужчинами, будь то здесь, во дворце, или за его пределами, пока отбор не завершится. Любая попытка нарушить это правило будет иметь самые серьёзные последствия. Если кто-либо из вас будет замечен за разговором с мужчиной или, не дай Бог, за чем-то большим, она не только будет немедленно исключена из отбора, но и навлечёт позор и гнев короля на свою семью. А его гнев, поверьте мне на слово, бывает очень страшным. Вплоть до лишения жизни.

 Айлин, стоявшая чуть в стороне от остальных, почувствовала, как её горло пересохло. Она сглотнула, стараясь не выдать своего волнения.

«Ну и характерец у короля!» — пронеслось в её голове.

— Четвёртое правило, — его голос вновь разорвал напряжённую тишину, — у каждой из вас во дворце будут свои покои. Вы не имеете права покидать их без разрешения. Категорически запрещено бесцельно бродить по дворцу. Если у вас нет на то веской причины или разрешения, вы обязаны оставаться в своих комнатах. Также запрещено беспокоить короля, вести себя вызывающе или как-либо нарушать установленные порядки. Вы должны быть тихими, скромными и покладистыми. Ваша обязанность — беспрекословно исполнять приказы, которые будут исходить либо от меня, либо от самого короля.

Он сделал паузу, чтобы дать девушкам время осознать услышанное, а затем добавил:

— После первого этапа отбора к каждой из вас будет приставлена личная горничная. Она будет отвечать за ваш комфорт и внешний вид. Её задача — сделать так, чтобы вы выглядели достойно и чувствовали себя удобно. Она будет помогать вам во всём, что потребуется.

Мужчина замолчал, глубоко вдохнув, чтобы перевести дыхание. Его слова звучали как приговор, и каждая из девушек понимала, что отныне их жизнь будет подчинена строгим правилам.

— На этом, пожалуй, пока всё, — наконец сказал он, немного смягчив тон. — Остальные правила будут изложены в письменном виде и доставлены в ваши покои. А теперь, следуйте за мной. Мы направляемся к первому этапу отбора — к магическому камню.

Он развернулся и уверенной походкой направился в сторону дворца. Его шаги звучали глухо, отзываясь эхом в тишине двора.

Девушки, не осмеливаясь нарушить его приказ, молча последовали за ним. Их лица выражали смесь страха, тревоги и любопытства.

Айлин, чувствуя, как её сердце стучит быстрее обычного, шла в конце группы, стараясь держаться незаметно. Она украдкой посмотрела на величественные стены дворца, которые казались ещё более грозными под лучами палящего солнца.

Лестница, ведущая к входу, была широкой и украшенной изысканными узорами, вырезанными в камне. Мужчина, не оборачиваясь, поднялся по ней, а за ним, в полной тишине, следовали девушки. Их всех ожидало испытание, и каждая из них осознавала, что от этого момента будет зависеть их дальнейшая судьба.