Наложница Властелина Черной Пустыни

Я знала, что однажды мои авантюры закончатся плохо. 

Догадывалась. Все-таки родители зря говорить не будут, они прожили жизнь, они знают, чем все кончается, если мозгов у тебя нет. Но когда они погибли, глупо, нелепо, затоптанные взбесившимся конем на параде, во мне что-то сломалось. 

Я перестала слушаться их наставлений, будто с их смертью они потеряли силу. Ведь если они не уберегли моих родных, почему уберегут сейчас? 

Но в глубине души все равно знала, что они были правы. 

Надеялась, правда, на то, что мой поход в одиночку на Хребет обойдется сломанной ногой. 

Никогда не думала, что все закончится в Черной Пустыне. 

Там, где правят дикари. 

Все случилось так быстро, что я и сама не поняла, как оказалась в узкой каменной келье. Просто заснула в своем спальном мешке из меха ламы на каменном уступе, а проснулась уже здесь - на охапке гнилой соломы в окружении сочащихся влагой стен.  Как меня поймали и как держали без сознания я, слава богам, уже никогда не узнаю. Но первое, что я проверила - вся одежда на мне. И выдохнула с облегчением, только потом озаботившись дальнейшей своей судьбой. 

И поняла, что все очень плохо. Потому что пока я ощупывала келью, в которой оказалась, рассматривала себя и пыталась вспомнить хоть что-то, я не замечала гула, который шел из-за стен. И только когда игнорировать его стало совсем невозможно, я очнулась и прислушалась. 

Гул тысяч людей, собравшихся в одном месте. 

Голоса, шорох шагов, звон монет, стук и шуршание. Иногда над всей этой какофонией взмывал и обрывался одиночный женский крик. И снова все сливалось воедино. 

Я учила историю Черной Пустыни в академии, но не очень внимательно. Я знала, что местные варвары на несколько уровней ниже нас в развитии, что тут принято убивать по любому поводу, женщины считаются чем-то навроде скотины, а еще есть рабство. Вот и все. Так что понять, куда я угодила и что теперь делать, было сложно. Но если бы я вернулась в прошлое, я бы все равно не стала тратить силы на приобретение таких бесполезных знаний. 

Самое главное, что меня интересовало, это то, что в Черной Пустыне все-таки есть представители Нитари, моей страны. Значит, самое главное - это связаться с ними. А дальше меня вытащат. Я очень на это надеялась. Правитель Черной Пустыни не захочет ссориться с Нитари, у нас и оружие лучше, и армия больше. А я никому ничем не пригожусь, чтобы из-за меня затевать войну.

Я даже приободрилась. 

Но это длилось недолго. Потому что через некоторое время в двери заскрежетал ключ и в мою келью вошло двое мужчин в длинных полосатых халатах. Они посмотрели на меня с плохо скрытым отвращением и синхронно нагнулись, поднимая меня на ноги, держа на локти. Я как будто болталась между ними, едва доставая ногами до пола. И меня поволокли наружу.

- Эй! Куда вы меня тащите! - Вскрикнула я. - Эй!

Но они ничего не ответили, волоча меня по темным коридорам, воняющим чем-то звериным. Шум стал громче, к нему добавился лязг затворов дверей, за которыми я успевала увидеть множество женщин в камерах. Как маленьких, вроде моей, так и больших, общих. 

Воняло в них еще хуже, чем в коридоре. 

Мимо постоянно пробегали какие-то люди, заросшие бородой по самые ноздри. Иногда они волокли женщин так же, как волокли меня, только в другую сторону. 

Наконец мы добрались до цели нашего путешествия - деревянной двери, за которую меня втолкнули и закрыли ее за мной.

Я повернулась и попыталась выскочить, но ее тут же заперли. 

- Иди сюда, - услышала я лающий мужской голос из-за спины. Он говорил на языке Черной Пустыни, который я знала, хоть и не блестяще. - Сюда, грязная шавка. Раздевайся. 

Я обернулась в шоке и столкнулась взглядом с плотоядной ухмылкой такого же мерзкого заросшего бородой мужчины. Он был в грязных шароварах, подпоясанных когда-то алым поясом и с голым торсом. И указывал мне на плетеное сиденье. 

- Зачем? - Дерзко спросила я, надеясь выиграть время.

- Ты же нитарка, не так ли? - Ухмыльнулся он. - Проверим, насколько ты здорова. Говорят, все нитарки шлюхи. А у нас на аукционе бывают серьезные люди, которые не захотят заразиться от наложницы какой-нибудь дрянью из вашей грязной страны. 

На аукционе? Наложницы? У меня подкосились ноги. И следующий приказ я слышала уже сквозь шум в ушах:

- Ну что топчешься? Быстро скинула шмотки, села и развела ноги. Ну! А то отведаешь плети!

И мужчина для убедительности щелкнул себя по бедру коротким черным хлыстом. 

Нет! Только не это! Только через мой труп!

Лучше умереть, думала я раньше, когда воображала себе такие ситуации. Лучше умереть, чем дать прикоснуться к себе рукам грязных насильников. Есть вещи похуже смерти. 

Но когда это случилось, оказалось, что жить хочется сильнее, чем раньше. Жить и надеяться, что однажды случится чудо и мне удастся выбраться из этого ужасного места на свободу. Вернуться домой и забыть обо всем, как о страшном сне. 

Потому что только в страшном сне я могла себе представить, как стаскиваю с себя одежду. Дорожное платье, в котором пошла в горы. Теплые штаны, пододетые под это платье. Мне стало легче дышать, потому что в жарких камерах невозможно было представить, что я раздеваюсь, а ведь тут было жарче чем в горах. 

На мне осталась только сорочка, нижнее белье пододетое под все, что я носила. А под ней уже голое тело. Но надстмотрщик не обращал внимание на мой стыд. 

Точнее, как раз обращал. Его ухмылка намекала мне, что пока я не разденусь до конца, покоя мне не видать. 

- Что застряла? - Спросил он. - Давай дальше. И садись. Не смотри на меня, мне просто надо проверить, здорова ты или нет.

- Можно мне женщину… чтобы женщина проверила? - Спросила я, умирая от стыда. 

- Женщинам такое доверять нельзя! Вы все шлюхи и покрываете друг друга! - Оскалился надстмотрщик, открывая гнилые зубы. - Пошла! Залезай!

- Можно я хотя бы не буду снимать это… 

- Много торгуешься, ты не за этим нам нужна. Пошла!

Я подошла к скамейке, на которой лежало странное приспособление в виде палки на обоих концах которой были широкие кожаные ленты. 

- Садись! - Скомандовали мне. 

Я успела только подойти и присесть, а надсмотрщик уже схватил эту палку, присел на корточки и быстрыми привычными движениями ухватил сначала одну мою лодыжку, потом другую и крепко привязал их к палке лентами. 

Я ахнула! Оказалось, что мои ноги теперь разведены в стороны и свести их я не могу!

Ухмыляющийся бородач ухватился за палку посередине, дернул и опрокинул меня на лавку. Сорочка задралась, обнажая мои бедра и все, что между ними. 

Я попыталась ее пригладить обратно, но она снова сползала. 

- Потерпи, я недолго, - сообщил надсмотрщик, разворачивая меня так, что ему открывалось все, что у меня между ног. Обнаженное, открытое, то, что никто никогда еще не видел. 

Я бросила борьбу с подолом и попыталась оттолкнуть его руку, которая полезла внутрь.

- Какая ты шебутная, а!  - Прищелкул он языком. - Сказал же вести себя тихо и все будет хорошо! Так нет!

И следующим движением он снова ухватился за палку и перевернул ее… вместе со мной. В одно мгновение я оказалась на лавке в унизительной позе с задранным вверх задом и без возможности свести ноги.  Мои запястья бородач завернул за спину и удерживал одной рукой. Другой он задрал сорочку и нажал на мою поясницу, вынуждая выгнуться еще ниже. 

Я разрыдалась, чувствуя, как чужие грубые пальцы трогают мою промежность. Там было все голым и доступным, а он шарил там как у себя в подполе, выбирая картошку!

Вздрогнув, я ощутила, как внутрь меня пытается протиснуться его толстый палец. Это ощущалось болезненно и садняще. 

- Так-так… - пробормотал бородач. - На вид вроде чистая. А это что у нас… Ба! Да ты невинный цветочек! Какая невидаль в наших краях! Что ж! Значит за тебя дадут хорошую цену!

И я не поверила своим ощущениям… Он отпустил меня! И даже отвязал мои лодыжки от палки, отбросив ее в сторону, а сам подошел к столу, где лежали какие-то бумаги. Он склонился над ними и принялся что-то черкать угольным стилом. 

Я скорчилась на скамейке, обняв колени и никак не могла перестать рыдать, ощущая себя грязной, отвратительной, брошеной к самым жутким зверям на свете. 

- Нитарка… Цвет волос светлый, цвет глаз голубой, невинная.. - Пробормотал надсмотрщик. - Не будем тебя отправлять в общую камеру, там испортят еще. Ох, хорошая добыча нас ждет… 

Он подошел к двери, распахнул ее и лихо свистнул в два пальца. 

К нему тут же подбежало двое бородатых охранников, которым он велел:

- Переведите ее в верхнюю камеру. Одну. Охранять как драгоценность! Аукцион через неделю. 

И тут только до меня дошло. Аукцион. 

Я похолодела. О рабском аукционе Черной Пустыни ходили страшные легенды. Самый большой невольничий рынок обитаемого мира… Здесь можно купить любое разумное существо, какое только захочется. И лучше бы я никогда не слышала тех страшных историй, что рассказывают о самых жутких покупателях среди этих варваров… 

Меня подхватили под локти и, не дав даже одеться, такой как была, в одной нижней сорочке, доходящей едва до колена, вывели из комнаты в коридор. Я едва перебирала босыми ногами по холодному каменному полу, но все же шла, чтобы охранники не начали меня тащить. Тогда бы они прикоснулись к моему телу, а я и так ощущала себя опороченной прикосновениями тех мужчин.

Меня провели по одному коридору, заставили подняться по лестнице и повели по другому. 

Охранники остановились у поворота, перекинулись двумя словами и свернули в тот из коридоров, который казался чище и красивее. Здесь даже были окна на улицу и за ними я видела солнечный свет. Неяркий, явно закатный, однако рассмотреть что-то снаружи мешали частые решетки. Впереди маячил новый коридор, украшенный резными рисунками, которые заинтересовали меня даже в таком положении. 

Но тут оттуда послышался шум и голоса и охранники замерли на месте, тревожно глядя вперед. Когда там показался мужчина, закутанный во все черное, они выругались и попытались вжаться в стену вместе со мной. 

Я посмотрела туда, куда оба охранника смотрели с таким ужасом и увидела, что за человеком в черном прошли еще трое, а потом… 

Показался высокий человек. Весь в белом. 

Один из моих охранников не к месту закашлялся и человек повернул голову в нашу сторону. Теперь испугались не только они. Но и я. 

Он отличался от мужчин, которых я успела увидеть, как день от ночи. На голову выше их, шире в плечах, но с узкими бедрами. Его тело окутывал белый узкий балахон, не скрывавший очертаний, по которым можно было заметить, что он силен. Широкая грудь, плоский живот, мощные запястья, выглядывающие из рукавов балахона. Он не сутулился как многие высокие люди, его голова была задрана вверх. 

Лицо его было невероятно красивым для мужчины. Прямой нос, чуть прищуренные черные глаза, четкая линия челюсти, окаймленная черной бородкой, свободно падающие на лоб вьющиеся пряди волос, упрямо сжатые губы… И выражение жесткости, даже жестокости на этом красивом лице. 

Я не успела спрятаться ни за одного из своих охранников и была поймана внимательным страшным взглядом в ловушку. Человек в белом, не останавливаясь, пробежался по мне взглядом, на одно мгновение посмотрел мне в глаза, но это мгновение я поняла, что не забуду уже никогда. 

Ледяная волна прокатилась по моему телу от этого жуткого взгляда. Меня охватила дрожь, словно я снова на вершине Хребта и мерзну под ледяной метелью. 

Всего одно мгновение - но мне захотелось заскулить и склониться перед властью этого человека, пасть ниц на каменный пол. 

Мгновение прошло, человек в белом и окружающие его мужчины в черном проследовали дальше, а я все никак не могла сделать шаг, потому что мои ноги дрожали. Впрочем, у охранников тоже. Они только облегченно ругались и не торопились вести меня дальше. 

Дари

- Светлого дня тебе, Дари!

- Черной ночи, Оррихилим!

Главный властелин Черной Пустыни с коротким традиционным именем Дари обнял своего давнего друга и похлопал его по плечу. Они вместе прошли через многое. Скакали днем и ночью через всю пустыню, сутками ждали врага, притаившись под песком, поили этот песок красной кровью и тащили друг друга, когда крови оказывалось мало и пустыня хотела воды, отнимая ее у обессилевших воинов. 

Когда Дари стал главным властителем, за добресть Оррихилима в бою, он  разрешил ему устроить на своих землях давнюю мечту друга - Аукцион рабов. И не прогадал. Черная Пустыня славная своими свирепыми воинами и послушными женами, стала известна еще и как самое лучшее место для торговли живым товаром. Пока другие страны склоняли головы перед Нитари и другими странами, считающими себя лучше других, из-за Хребта, Черная Пустыня лишь расширяла ассортимент. 

Воины, слуги, наложницы, мастера различных искусств - обычный товар. 

Редкие красавицы из разных стран, люди с любыми уродствами, тренированные рабы, умеющие только убивать и дети для разных надобностей. 

Члены королевских семей, знаменитости разных стран и специально зачатые под заказ младенцы. 

А ведь на Аукционе Черной Пустыни есть еще и закрытая секция, где продаются самые ужасные товары, о которых даже шепотом говорить не принято. Но если вы пришли на Аукцион рабов, без покупки вы не уйдете, чего бы вы ни захотели. 

- Сегодня опять видел на своем аукционе людей из Нитари, брат. Прошу тебя как друга - покажись на торгах. Любую женщину отдам тебе за это, любую редкость, только появись!

- Разве я не Властелин твой? - Спросил Дари друга, сверкнув в гневе черными глазами. - Разве не могу и так забрать любого мужчину и любую женщину?

- Можешь… - склонил голову Оррихилим, поняв свою ошибку.

- Разве я не самый богатый правитель мира? - Продолжал допытываться Дари. - Разве не могу заплатить тебе желтыми алмазами весом с раба, если захочу купить?

- Можешь… - снова покаялся его друг. 

- Так зачем ты оскорбляешь меня этой убогой взяткой! - Повысил голос Дари. 

- Виновен… - покачал головой Оррихилим. - Что сделаешь со мной?

- Ничего не сделаю… - Дари погладил запястье, где пряталось единственное оружие, которое он носил с собой - волнистый крис, извивающийся как змея. 

В том роду, что имел честь стать источником для появления Властелина Черной Пустыни мужчины всегда ходили вооруженными до зубов. При них было две сабли, десяток кинжалов и еще парочка в сапогах. Без такого количества стали мужчина не считался мужчиной.

Дари из принципа завел другую привычку. 

Он демонстративно ходил без оружия, не считая криса, что прятался на его предплечье, холодным касанием напоминая, что голова его должна быть тоже холодной. 

- Раз уж ты тут, не хочешь посмотреть свежий завоз девочек с Островов? Все как на подбор с золотистой кожей, с крутыми бедрами и пухлыми губами, - предложил Оррихилим. - Сотню отборных тебе найдем для пополнения гарема. 

Гарем Дари был лишь условным. В нем содержались лишь те женщины, которых он еще не пробовал. Особенность нынешнего властителя Черной Пустыни была такова, что он не любил повторяться. Да и не все выдерживали. В спальне Дари был неутомим, временами жесток и совершенно беспощаден. После одной лишь ночи с ним многие женщины уже не годились для такого рода развлечений. 

Иногда он брал себя в руки, особенно если ему доставалась нежная магнолия с еще не вскрытой шкатулкой. Но только в первый раз. Во второй он брал все, что она успела ему задолжать - и она отправлялась в подарок его страже или обратно на невольничий рынок, только уже не рабыней для постели, а черновой служанкой. 

Горячая податливая плоть под его руками, тугое обволакивающее тепло, крики и стоны, шлепки, укусы и прочие, куда более изысканные удовольствия - постельные битвы были единственной слабостью Дари. Он мог обходиться без женщины бесконечно долго, но лишь одна ночь, на протяжении которой он имел молодое мясо так, как диктует ему его дикая натура, превращала Властелина в свирепого зверя, который способен сокрушать целые армии в одиночку. 

Второй, куда более безобидной слабостью Дари было воскуривание белой травы, легкого дурмана. Он не зависел от него, но ценил куда больше вкусной еды и тем более алкоголя, которого не терпел. 

Друг был прав, гарем стоило бы пополнить. Но целая сотня одинаковых островитянок… Он не особо взглядывался в лица, но все же любил разнообразие. Чтобы сегодня под ним билась танцовщица с оливковой кожей и тонкой талией, а завтра кричала от страсти и боли пышнозадая негритянка из забытого племени. Дари любил разных женщин, хоть и предпочитал, чтобы у них были длинные волосы, которые можно намотать на кулак и взять красотку пожестче. 

Но сегодня взгляд Дари уже упал на плод, который ему хотелось попробовать. 

- Собери мне две-три сотни девчонок поразнообразнее, - сказал он Оррихилиму. - Но мне нужен от тебя особый подарок… 

И он умолк, предлагая другу самому сообразить, как угодить повелителю. 

Оррихилим судорожно соображал, пытаясь понять, что могло приглянуться былому соратнику в его обители. По пустынным традициям приглянувшееся следовало немедленно подарить. Он бы и рад, Дари действительно сделал для него немало. Но что?! Что?

Еда сухопарого мужчину интересует только как источник сил. Удовольствия он от нее не получает. 

Наркотики Дари не жалует. Другие пусть туманят свой мозг, а ему и белой травы хватит. Легкой и дешевой. 

К украшениям Властелин равнодушен как истинный воин. Его парадное одеяние включает в себя десятки колец и ожерелий, но когда Дари идет просто по делам, он всегда одет в белые одежды без вышивки и камней.

Женщины… 

Какая же женщина могла так привлечь Властелина, что он просит ее в подарок? А это именно просьба, намек, дружеский жест… Значит Дари очень ее хочет. Но кого?

Оррихилим щелчком пальцев призвал мальчишку из личной охраны и шепнул ему пару слов. 

- Я понял тебя, - сказал он другу. - И выполню все, что ты пожелаешь. А пока не пройдешь ли ты в ложу у главной сцены, чтобы решить нашу сегодняшнюю проблему с гостями из дальних стран? Пусть увидят, что ты силен как прежде и не дашь им уничтожить древнейшие традиции Черной Пустыни…

Страшный человек давно скрылся с глаз, но мои охранники не торопились вести меня туда, куда вели. Они оттащили меня куда-то в нишу, где пряталась скамейка, сами расселись на ней, обмахиваясь ладонями. 

Но чем быстрее отпускал их страх, тем страшнее становилось мне. Их взгляды все чаще задерживались на мне. А вот и вовсе перестали отпускать. 

- Если бы он нас заметил… - сказал один из охранников.

- Да что уж теперь… - добавил другой. 

- Сердце в мудя ушло. 

- Надо достать… 

- Точно… 

Их взгляды скрещивались на мне все чаще и я знала, что до того момента, когда это будут уже не только взгляды, оставалось недолго. 

Я выпрямилась. 

- Ведите, куда сказано было! - Сказала. 

Но вместо повиновения увидела только ухмылки. 

- Уймись, красотка, - сказал один.

А второй схватил меня за руку и дернул к скамье. 

В одну секунду я оказалась между двумя мужчинами с жарким дыханием, пахнущим луком. 

Их руки хаотично двигались по моему телу, и я понятия не имела, что делать с этим дальше. Кричать? А поможет?

- Тихо, тихо, не дергайся, - сказал, глубоко дыша один. 

Он удерживал меня за плечи, развернув ногами к своему другу, а тот жадно смотрел на меня как ребенок на торт, словно не зная, с чего начать. 

- Эх, уволочь бы ее в нашу нору… - сказал второй мечтательно. - Распялить там на койке… 

- Хочешь поделиться с друзьями? 

- Почему нет? Сначала сам между сладких ножек нырну, все сливки соберу, а потом уже отдам… тебе, например. А после тебя уже ребятам.

- После меня там одни лохмотья останутся, - заржал другой. - Это ты нежничаешь. 

Его ладонь спустилась мне на грудь и грубо сжала ее. 

- Так она вроде жемчужина-то… несверленая, - смутился первый.

- Ты одурел? Она ж из-за Хребта! Откуда там жемчужины, они ж сызмальства на мужиках скачут. Еще я слышал… 

Он помялся, а я вся напряглась, думая, какую очередную ложь мне предложат.

Тот перешел на шепот:

- Слышал, что они прям губами… ну, понимаешь? Друг друга.

- Целуют чтоль? 

- Да какое целуют! - Рассердился стражник. - Не целуют, а прямо вот между ног что - лижут и сосут! И девкам и парням!

Второй присвистнул и наклонился надо мной, всматриваясь в глаза.

- И ты такое делала? И тебе? - Ему было интересно. - Эх, развратная страна, хоть и девки красивые! Ну чо, попробуем?

Первый замер, а потом спешно стал копаться в своих штанах, будто забыл что-то. Мой, держащий за руки, тоже не отставал, вытаскивая готовый к бою… я зажмурилась. Там у него было что-то такое, размером с баклажан и красного цвета, и смотреть было противно, словно на мертвую мышь. 

- Погоди ты! - Вдруг замер первый. - А давай… Давай я ее… Сам ртом? Языком? А? Раздевай!

Второй уже шарился руками по моему телу. Я дергалась, не зная как на это все реагировать. Все это было так унизительно и гадко. И эти их трясущиеся от похоти руки и торчащие из штанов алые головки, отвратительно влажные. 

Руки лапали меня за грудь сквозь тонкую сорочку, руки лезли под ее подол поднимаясь по бедрам. Наглые, мерзкие, отвратительные руки похожие на влажных червей. Я тихо хныкала, не зная, как бороться с таким. 

Тот, что сидел в ногах, уже стал тянуть сорочку вверх, открывая ее бедра своему похотливому взгляду. Тот, что сверху, тяжело дышал и потел, продолжая лапать меня за грудь, пока еще, к счастью, поверх рубашки. 

Не знаю, на что я надеялась. Сначала была в ступоре, а потом все думала, что не может же это произойти вот так - в грязном коридоре с двумя непонятными дикарями, которые даже не поймут, наверное, ничего… 

Мою сорочку уже задрали и стражник рассматривал меня между ног почти капая слюной.

- Она розовенькая такая, как лукум, так и хочется лизнуть! - Сообщил он другу. 

- Я лучше ей кое-что другое дам лизнуть! - Усмехнулся тот и повернул мою голову так, что его красная сарделька закачалась перед глазами. - Я первый попробую. 

От него несло козлом и я подумала, что меня скорее стошнит, чем я смогу прикоснуться к нему губами. 

И вот в последнюю секунду перед моим позором случилось чудо.

- Вы что тут делаете, тупицы! - Раздался громоподобный голос того человека, что осматривал меня в комнате. - Охренели, что ли? Головы лишние?! Или кое-что другое?

В ушах стучит пульс. Руки-ноги у меня как ватные. Кто-то пришел. Кто-то, кто поможет мне, спасет от этих ублюдков. 

Я не чувствовала облегчения, я уже отключила все эмоции и могла только моргать и рассеянно прикрываться, чтобы еще один человек не увидел меня обнаженной. Но этому можно. Он уже все видел. 

Я медленно повернула голову и посмотрела в глаза этому человеку.

Но он не обратил на меня внимания. 

- Вы охренели твари, что ли? - Повторил он. - Вы знаете, кому ее собираются дарить? Девственницу  из Нитари? Редкий вид!

- К-к-кому? - Пробормотал один из них. 

- Властелину. 

Ледяная тишина, неуместная в этих пропитанных жаром стенах обрушилась на нас как водопад. 

А потом оба моих насильника вскочили и принялись приводить себя в порядок так быстро, как будто их убьют, если они этого не сделают.

- Не надо, слышь… 

- Не надо никому… 

Забормотали они в один голос. 

- Дебилы… - прошелся по ним мужик. - Так, вставай.

Это уже мне. 

Меня снова вели по коридору. Но это был уже другой коридор. Не тот, обшарпанный, что вел к торгам Аукциона. Теперь меня окружала демонстративная роскошь. Белая с золотом плитка, мрамор под ногами. И все же я слышала приближающийся шум. 

Вокруг нас никого не было, меня вели одну. Я еле переставляла ноги, но все же успевала посмотреть по сторонам и заметить роскошь и красоту. 

Кожа, которой касались ублюдки, неприятно горела, между ног, где успел пошарить один из них, словно зудело что-то. Мне было не столько больно, сколько противно думать, что он собирался тронуть меня своим гнилым языком.

Я старалась не думать о том, что меня ждет. 

Повелитель. 

Я знала только одного человека, которого так величали. 

Повелителя Черной Пустыни. 

Но не ожидала, что мой кошмар аукциона кончится так быстро. 

Я даже не успела увидеть торги, а меня уже купили. 

Здесь все проще. В Нитари даже подумать было странно, что у человека нет своей воли. Его можно только убить, но нельзя продать, как скот. Здесь другие порядки. 

Я закусила губы. Какая же я была дура! Почему я не подумала, когда перлась на этот Хребет! В любом другом месте моя выходка закончилась бы тем, что меня забрали бы послы моей страны. Но не здесь. Не во владениях Повелителя - жестокого, непредсказуемого и хитрого. Именно так о нем отзывались все, кто хоть раз его видел.

Последний длинный коридор привел к высоким дверям, за которыми шум аукциона был особенно громко слышен. Красивая резьба заставляла любоваться собой даже в таком состоянии, в каком была я. Ветки, листья, ягоды. Красиво вырезано из мрамора. Но ни одного лица, ни одного человека или зверя.  Бездушный орнамент. 

Я ждала, что мы сейчас войдем в эти двери, но человек рядом со мной вдруг вильнул в сторону и толкнул малозаметную узкую дверцу в стене. 

И втащил меня в помещение, все застланное густым паром. 

- Эй! Мамки! Сюда! - Гаркнул он. 

На его призыв сбежались со всех сторон несколько женщин, появляясь из тумана как призраки. Они окружили нас, трогая со всех сторон и цепляя мои волосы.

- Вот эту девку подготовить по полной программе, - скомандовал он. - Отмыть, умастить, напоить маковой водой. Повелитель берет ее с собой. Вот вам за труды.

И он бросил горсть монет прямо на пол и вышел. 

Женщины упали на колени, поднимая монетки. Я хотела воспользоваться случаем, чтобы сбежать, но не успела. Они были слишком быстры. Не сделала я и шагу, а меня уже ухватили цепкими ручонками и десяток острых черных глазок устравился на меня недружелюбно и пугающе. 

- Меня зовут Ирэн… - сказала я им. Но они вообще ничего не ответили. 

Просто молча смотрели на меня несколько секунд. 

А потом разом сдвинулись с места, словно получив приказ и меня закрутило воронкой. Тряпки, что были на мне, куда-то тут же делись. Я попыталась закрыться, но не успела даже подумать об этом, как меня такую, как я была, разом окунули в бассейн с соленой водой. Я чуть не захлебнулась, вдохнув ее носом, но меня тут же вытащили и с удивительной силой и ловкостью перетащили в другой бассейн, с водой пресной. 

Мое тело вертели в руках, как будто игрушку, а я даже не могла возразить. 

Сначала меня обмазали густой глиной, потом смыли ее и обмазали солью. Потом обнаженную засунули в комнату, полную густого тяжелого пара и там в десять рук принялись тереть кожу докрасна. Я хватала ртом горячий влажный воздух и пыталась отпихивать руки, но на меня не обращали внимания. 

После парной комнаты меня вновь окунули в бассейн, на сей раз с ледяной водой, парочка льдинок даже ткнулись мне в лицо, пока я беззвучно орала внутри себя от холода. 

И тут же вытащили и обтерли. 

И так же споро начали натирать пахучими маслами, от которых кожа горела как в лихорадке. 

Волосы тем временем промывали в разноцветных растворах, от чего они становились все мягкче и мягче. 

Пока я пыталась сообразить, меня обтерли маленькими тряпочками, снимая избыток масла и очищая все естественные отверстия тела. 

Когда тетки деловито развели мои бедра и полезли своими тряпочками мне в зад, я чуть не лягнула одну из них. Но она вдруг нажала на какую-то мышцу у меня под коленкой, и я вдруг обмякла, потеряв способность управлять своими мускулами.

И пока я лежала безвольная, как кукла, они засунули мне в зад тряпочку на длинной палочке, потом залили туда горячий отвар, потом холодную воду, а я плакала внутри себя от унижения большего, чем попытка насилия в коридоре, но теперь знала, что меня никто не спасет. 

Когда способность управлять руками и ногами вернулась ко мне, я постаралась больше не сопротивляться. Тем более, что меня на сей раз просто усадили на кресло и втирали в кожу блестящую пыльцу, волосы завивали огромными железными щипцами, лицо красили странными красками, ногти полировали. 

Вот только я была не готова к тому, что мне бесцеремонно раздвинут ноги и полезут туда очередной палочкой с тряпочкой. Прямо туда…

- Я девственница! - Выдала я свой последний козырь.

Но меня никто не услышал. 

На удивление мягко и нежно я чувствовала как женские пальцы проникают внутрь меня, слегка тягуче и садняще что-то там растягивая и заливая как можно больше масла. 

Лягать кого-то было неразумно, поэтому я просто смотрела в потолок из-под облака слез и думала, что наказана за свое своеволие как-то слишком жестоко. 

Напоследок меня нарядили в длинную тунику, которая покрывала блестящую от пудры кожу и облили целым ведром густых пряных духов. Так что я сама едва не задохнулась. 

А потом… надели на руки золотые браслеты, скованные узкой золотой цепочкой.

И вытолкнули за двери комнаты в совершенно другое помещение, похожее на очень длинный широкий коридор. 

В конце него была только одна дверь. 

И все. Больше там ничего не было.

Я долго стояла перед этой дверью, не решаясь войти. Что меня ждало за ней? Я не знала. В голове было пусто, только звенела тонко натянутая струна страха. И… сожалений. Ведь если бы меня не заметил тот человек, меня бы отвели на аукцион… А там…

Могло случиться что угодно. Как хорошее, так и плохое. Меня могли заметить послы моей страны, я могла попросить помощи, орать кусаться, возмущаться и однажды меня бы просто выкинули, как негодную. Могли купить меня как служанку и тогда бы не пришлось расплачиваться своим телом. 

Могли, конечно, купить и для какого-нибудь борделя, как у них тут принято. В нашей стране таких мест не было, у нас все мужчины уважали женщин. 

А теперь впереди только унижение. 

Может быть, если я постою здесь достаточно долго, я смогу сбежать?

Но ноги тряслись и болели от напряжения, а сердце билось все чаще и чаще. 

Поэтому я перестала мучиться и… открыла дверь. 

- Проходи, - сказал ледяной голос. 

Сразу захолонуло сердце и подкосились колени. 

Перед глазами все плыло. Я даже не видела, что меня окружает. Знала только, что интерьер в белых цветах, но муть от ужаса и слез мешала разглядеть даже пол, по которому я ступала. 

В голосе не было ничего хорошего - ни теплоты, ни приветливости. Только лязг оружия и плеск крови. Так мне казалось. Безумно властный голос, которому хочется подчиняться, и я подчинилась. 

Глаза от пола не поднимала, лишь сделала несколько шагов в комнату и остановилась. 

Сзади осталась открытая дверь, куда еще была надежда сбежать, но голос коротко приказал:

- Дверь. 

И я, сама не поняв, как, подчинилась снова, захлопнув ее за собой. В последнюю секунду я решилась толкнуть ее, но она больше не открывалась. Вот и все. 

Развернулась к белой комнате и шагнула вперед. 

- Посмотри на меня. 

Приказ был так же силен, как и другие, но я еще сопротивлялась ему. Замешкалась на несколько секунд, провела ладонью по глазам, смахивая слезы и только тогда подняла глаза. 

Сердце покрылось коркой льда, так неуместного в этой жаркой стране. 

Я видела этого человека в коридоре. Мельком. Но я знала, как он выглядит. 

Только не знала, что его присутствие вблизи ощущается таким кошмаром. 

Высокий, черноволосый и черноглазый, он спокойно стоял, утопая босыми ступнями в высоком мягком ковре. Мой взгляд тут же упал на этот ковер, чтобы не рассматривать мужчину дальше. 

Но что-то неумолимое, неукротимое заставило меня скользнуть взглядом выше, по свободным белым штанам, еще выше - и задохнуться от взгляда на загорелую кожу живота, на которой были словно чернилами вырисованы крепкие красивые мышцы. Край штанов проходил по бедрам, они сидели очень низко, но я старательно отводила взгляд от того, что пряталось под ними. 

Взгляд залип на животе на несколько секунд, но дальше я все равно посмотрела. 

Крепкие смуглые руки были скрещены на груди, подпирая мощные грудные мышцы, похожие на пластины доспехов, такие же крепкие и плоские, на вид совершенно непробиваемые. А дальше были плечи. Широкие, в коридоре не было видно, насколько огромен контраст между ними и узкой талией мужчины. 

На запястьях - широкие серебряные браслеты с черной чеканкой. С груди свисает цепочка с алым камнем, оправленным в золото. 

Я не знала, как они тут воюют, эти дикари. Но этот человек явно не раз и не два держал в руках оружие. Тяжелые мечи, щиты и даже палицы. Потому что невозможно получить такие мускулы не на поле боя.  Я не была уверена, что сумела бы обхватить даже двумя руками его бицепс размером с мою голову. Это создавало дикий контраст с узкими, почти женскими запястьями, покрытыми черными волосами. 

Шея с острым кадыком. Можно порезаться. Черная линия аккуратной бородки. Крупный, но тонкий нос… И глаза. 

Встретившись с ним глазами, я замерла, как кролик перед удавом. 

Он подавлял. 

Одним взглядом этот человек передавал все то, чего я боюсь. 

Жестокость, силу, власть, бескомпромиссность. Дикость какую-то, потому что в этих глазах сверкал черный огонь, который, по легендам, загорался в сердце пустыни, когда начиналась война. Этот человек и был тот самый черный огонь. 

В его присутствии люди куда более сильные, чем я, наверняка падали ниц. Вот и мне захотелось встать на колени, склониться перед его силой. 

Его яростью, сверкавшей в этих глазах. 

В его присутствии невозможно было думать ни о чем другом и смотреть ни на что другое, кроме его самого. Я как завороженная пялилась в эти черные глаза, пока не услышала очередной приказ:

- Раздевайся. 

Я моргнула. 

На мне была только легкая туника, которую мне выдали в той комнате, где я была только что. Такая легкая, что через нее наверняка можно было видеть мое умащенное благовониями тело.  И он хочет… Чтобы я лишилась и этой последней преграды между мной и его тяжелым взглядом… который он на мое тело так и не перевел. Смотрел в упор в глаза, подавляя и подчиняя своей воле. 

Как ни сильно было его властное принуждение, но я не могла, просто не могла остаться голой перед мужчиной. 

- Ну! - Поторопил он меня. 

Пальцы сами дернулись к краю туники. Но я остановилась в последнюю секунду.

- Непослушная, значит… - сделал вывод мужчина. - Что ж… 

От ледяного тона стало страшно до судорог. 

Я опустила взгляд на свои руки, все еще комкающие край туники. Мои пальцы дрожали. 

Я даже не заметила, что дрожу вся целиком. 

Я боялась так сильно, что страх стал моей сутью, превратился в меня, не оставляя простора той личности, что я была. А ведь я была человеком!

У меня были свои мечты! У меня были планы! Я, конечно, считалась своевольной, но у нас это не было минусом для девушки. А здесь, в чужой стране женщины ходили, опустив глаза, закутанные в тысячу покрывал и не смели говорить с мужчинами. Так нам рассказывали. 

Кто знал, что однажды я сама стану такой женщиной. 

- За мной, - сказал этот мужчина и развернулся спиной. 

Сразу с груди будто упала тяжелая наковальня, когда я больше не видела его черных глаз. Когда его взгляд не придавливал меня к полу своей властью и темнотой. 

Я даже посмотрела ему в спину. Очень красивую спину с перекатывающимися мышцами под ней. У нас с таких мужчин делали бы статуи, а здесь они правят миром. 

Спина стала удаляться, и я, как привязанная на веревочку, двинулась за ней. Мои ноги погрузились в мягкий ворс ковра, потом снова ощутили прохладу мраморного пола, а потом мы вошли в следующую комнату. 

Круглую комнату, в которой не было ничего, кроме гигантской кровати, покрытой черным шелком и маленького бассейна в полу перед ней. Все. Это было все. 

Мужчина обернулся к мне и медленно поднял одну бровь. 

- Раздевайся. Ты же не собираешься купаться одетой?

В его голосе была насмешка. Это было так страшно и непривычно, что я снова осмелилась взглянуть в его лицо. Только не в глаза. Я смотрела на губы. На четко очерченные чуть пухлые губы, которые выговаривали слова, имевшие надо мной власть. 

И тут вдруг вся моя дерзость, вся смелость, накопленные за мою недолгую жизнь, вдруг вскипели во мне черной волной!

- Да подавись! - Выплюнула я. - Подавись! Хочешь взять меня - бери! Только скорее!

И я одним движением сорвала тунику и бросила ее ему под ноги!