Вечер. Библиотека. Тени ползут по стенам. Одинокая фигура…

     Трруммм… перемотка…

     Ясный день. Птички поют. Солнышко светит. Одинокая фигура…

     Трруммм… перемотка…

     Мои именины. Зеркало во весь рост, а в нём... одинокая фигура…   

 

В общем, суть проблемы уяснили? Ага, одиночество. Надо заметить: наглое, пресное, с вонью из окна, ибо непуганый идиот со второго этажа вывалил отходы под моим балконом. Просветил, гадёныш, что носки недельной эксплуатации, некогда принадлежавшие дяде Гоше, отошедшему в мир иной десять лет назад, малое из зол, возможных в мире.

Впрочем, я не хрупкая барышня. Переживу атаку нечистотами. А вот первопричину паршивого настроения — нет! Начну по порядку. Меня зовут Галя. По паспорту: Шишкина Галина Львовна. Глаза зелёные, но не ведьма. Личико кукольное, губки бантиком, умопомрачительная фигура… Одним словом: «Красотка!». Не отнять, правда, что блондинка с заскоками. Если шлея под хвост попадёт… Всякое бывает.

Не верите?

Так вот!

Пару лет назад я решила, если не встречу «принца на белом коне», свою добродетель хранить до гробовой доски. Основательно так решила. Потенциальному ухажёру, призывавшему пасть ниц после первого рандеву, учинила допрос с пристрастием: откуда родом, каков социальный статус, когда свадьба и сколько у нас будет детей. Ясное дело, до второго свидания мы не дотянули. Убёг и след простыл!

У охотников за аппетитными формами сложилось ложное представление о доступности особей снежного цвета. Как не доказывала обратное, не верили: руки тянули, за мягкие места щупали, а когда в нос получали, искренне возмущались. А мне что? Я свои интересы блюду. Хочу принца на белом коне, и точка!

Хотеть-то хочу, но итог вышел плачевный. В двадцать три года одна-одинёшенька. Всех достойных женихов снесло тайфуном первостепенных клуш, на себя плюющих и готовых в ногах ползать да в рот заглядывать.

А я другая ягодка. Наиредчайшая. Отстаиваю равноправие! Даже влача жалкое существование одинокой особи «слабого пола», однажды ого-го воссияю! И полюбит меня тот самый, единственный, с которым пойду рука под руку…

Удручённо вздохнув, в пустой полутёмной квартире поедаю именинные пирожные. Под шум телевизора пускаю слезу, наблюдая за страданиями героев телесериала.

Мыльная опера о любви высокородной ведьмы и простого человека, которую показывают по средам и пятницам, и наводит на мысль, что пора, де, дело брать в свои руки. Нынче принцы немощные стали, халтурные. Их за ручку не возьмёшь, в силки не затащишь, так вовек не поймут, что судьбу свою встретили.

Отложив гордость на полку (на деле использованный носовой платок — дюже сериал душевный), бросаю кличь во Вселенную. Взбодрилась, теперь вперёд! Воодушевилась идеей сходить к сведущей ведьме или, на худой конец, самой сварить зелье и приманить суженного.

Изучаю содержимое кошелька. Вывод неутешительный: 

— Худой конец — наше всё! Ведьма не по карману.

Дорогущие стали, ужас! Ценник зверски кусается, а я простая служащая.

Смирившись с реальностью, следующим днём отправляюсь шерстить особые магазинчики. С третьей попытки нахожу все ингредиенты, озвученные в сериале, всего в квартале от дома. Улыбчивая продавщица в подарок за сделанную покупку — таких дурочек, как я, видать, немного — протягивает книжицу. Глянец яркий, завлекающий, манящий.

Для верности восприятия (нахожусь ведь святая святых магического мира), быстренько наугад открываю страницу, а там всякие приворотные зелья да заговоры. Не придётся искать! Восторженно вздыхаю и возношу молитву кому необходимо. Высшие силы подсобили, не оставили одну в трудной ситуации.

От всей души, просвещённой ой-ей, благодарю добрую женщину за подарок и выскакиваю из магазина. Почти лечу на крыльях счастья домой, строя планы скорого обладания мужчиной-моей-мечты: сногсшибательным и душевным, как в фильмах о незабвенной любви.

Мм…

Лучезарно улыбаясь сияющему дню, вслушиваюсь в ненавязчивый шорох листвы. Смешанный запах черёмухи, сирени, прогретой земли — приятно бодрит. Подставляю лицо тёплому ветерку. Чувство «прекрасного» почти осязаемо.

На фантомных крыльях скорого счастья влетаю в пошарпанный подъезд — и поистине воспаряю на… первый этаж.

Захлопнув входную дверь, быстро разуваюсь и бегу на ультрасовременную кухню. Удерживая пакет за лямки, другой рукой поддеваю его за дно и вываливаю содержимое на стол. Поверх кучки всякого, как знамение, сверкнуло глянцем подаренное магическое издание. В нём описаны разные зелья — путеводители к чудесам. Осталось отыскать то самое, заветное.

Недолго думая, — да и о чём тут думать? — хватаю книжку, несусь в зал, плюхаюсь на диван и закидываю ноги на мягкую спинку. Удобно разместившись, листаю страницы, ища нужный раздел.

Не то, не то, не то. Вот!

Смешайте… бла-бла-бла-бла-бла…

— Всё это есть!

Светлая молитва «мыльной опере».

…и в полночь пятничного полнолуния приготовьте зелье. Затем прочитайте соответствующее заклинание на странице три и, выпив заговорённый отвар, ложитесь спать. Поутру вы обретёте желаемое!!!

Три восклицательных знака кряду. Удивительно.

— Ну да ладно…

Вскидываюсь солдатиком, разворачиваюсь и пристально изучаю календарь на стеночке, припылившийся от невнимания к своей ныне важнецкой персоне.

— Судьба меня любит, — благоговейно вздыхаю, всплакнув для наглядности обретённого счастья. Пятница сегодня и полнолуние к тому же.

В положенное время варю мутно-зелёную баланду. Страдальчески морщусь. Заткнуть бы нос, да запашок, кажись, сквозь поры партизанит. Чувствую, жутким зельем скоро сама завоняю: помои и тухлые яйца — самое оно.

Бросить дело вонючее? Ни за что!

…терплю…

…терплю…

…вытерпливаю…

И вот позади час мучений!

В гранённый стакан наливаю неведомого цвета отвар, произношу требуемое заклинание и залпом выпиваю.

Желудок угрожающе взбрыкнул. Ни дать, ни взять возмутился и икотой наградил от шока. Наверняка решил, я его отравить удумала.

Примирительно поглаживаю своё достояние. И попутно просвещаю по поводу плана, реализации коего жду. Вроде задумался. Бормотать перестал... Но замутило, кошмар!

Вопреки ожиданию, сия субстанция не пошла обратно. Как? Загадка.

Медленно выдыхаю.

Для верности усвоения жуткого пойла зажимаю рот ладонью: мало ли всё-таки надумает на свет божий податься? — и на манер улитки плетусь к кровати. Принимаю горизонтальное положение и созерцаю неровности потолка. Те вдруг качнулись, и давай вытанцовывать ламбаду.

Чур меня!

Перекатываюсь набок и закрываю глаза…

Глава 1

 

Следующее утро встречает истомой. Потягиваюсь всем телом, блаженно щурясь. Выспалась, не то слово. Сползаю с кровати. Потирая сонные глаза, плетусь в ванную. В полудрёме, разум долго к реальности проклёвывается, включаю воду, поднимаю голову и…     

Ик!..

Мистика? Галлюцинация?

Отступаю от раковины, рассматривая отражение в зеркале. Зеленоглазая громбаба, одетая в розовую полупрозрачную комбинацию, разинув рот, пялится на меня.

Сплю ещё?

Щипаю себя.

— Ой!

Клацаю зубами. Рот у отражения тоже захлопнулся.

Опасливо подавшись вперёд, тычу пальцем в зеркало. Видела в одном фильме, как оно в полужидкую форму обращалось, а по ту сторону чернокнижник таился.

Может, случайно какой ведьме дорогу перешла и она меня морочит?..

 «Если на вас навели морок, соберите волю в кулак и смотрите внимательно! У любой каверзы имеется изъян! Обнаружите в общей картине неявное несоответствие, освободитесь!» — всплыли слова из любимого сериала про любовь великой ведьмы и человека.

Дело за малым!

Сосредоточившись, изучаю громбабу в неглиже. Розовые кружева дюже на мою комбинацию походят, да только на «трёхслойном торте» натянулись так, что…

Жуть какая!

Собравшись с духом, повторно тычу пальцем в зеркало. И эта бабенция под сто двадцать кило тычет в меня!

Накрывает ощущение ирреальности.

Я точно сплю!

Или на меня нацепили «оказию»?

Среди простого люда бытует поверье, что от злобной ведьмы можно получить «довесок». Он все твои движения повторяет. Распознать копию-прилипалу можно только через зеркало, если повести себя непредсказуемо.

Видимо, пора!

— Совсем ополоумела? — едко спрашиваю у отражения. Нужно вызвать эту засаду на откровенность и понять, кто мои шарики умственные перемешивает.

Отражение молчит. Губами-то шевелит, да только свой голос слышу в ванной комнате с розовыми стенами. Люблю, знаете ли, этот цвет. А в зеркале, где колышет необъятными телесами форменное безобразие, тоже стеночки покрашены, как у меня.

Придвигаюсь поближе, пытаясь разглядеть детали интерьера. Такой же, как у меня, розовый унитаз, вешалка, стилизованная под ангела того же цвета, краны в форме гномов...

В обстановке ни одного изъяна! Только отражение треклятое, тоже к зеркалу придвинувшись, пялится на меня своими зелёными глазищами. И что-то знакомыми они показались. Оно и понятно: «оказия» ведь по подобию создаётся. Хотя не слышала, чтобы от оригинала отличалась.

 

Дельная мысль пришла и тут же забылась.

 

Зелья морочат свои игры и любят нашёптывать. А Шишкина Галина Львовна — в реальности Татьяна Ступова — выпила самое вредное. Оно «великую любовь» просто так не отдаст. Сначала от души повеселится, заставив поступать так, как ни один нормальный человек не станет. По крайней мере, в уме здравом.

 

 

Глава 2

 

Ёлки-палки лес трубой, какой ведьме я дорогу перешла? Из зеркала точно «оказия» таращится, подражая каждому моему движению. Внешность, правда, уж больно убогая. Ноги — батоны помятые, бёдра — казинака, талия — пирамида из пончиков, грудь — дыни пятого размера, а лицо — ряшечка с двойным подбородком.

От явленной картины «люблю поесть и посидеть на попе», мне захотелось рвать и метать.

— Чего уставилась, зеленоглазая плюшка? — интересуюсь раздражённо. Я тут вопрос задаю, а форменное безобразие в телесах необъятных опять губами шевелит, будто перебить хочет. — Тебя не учили молчать, когда другие говорят? — топаю ногой.

Мелькает мысль, что поступаю бредово, и тут же затирается фразой: «С оказией один разговор — идиотский! Избавиться хочешь? Бодайся!»

Ну, я и…

Пальцы к голове прикладываю, аки «рожки», и громогласно ору:

— Забодаю-забодаю-забодаю!

Плечистая многослойная мадамус в розовом ажуре точно не понимает, что ей отворот-поворот дают и смыться советуют. Неслышно сопит и таращится на мою грудь. Рядом не стояли: её пятый размер и мой второй.

Удумала тыкать в несоответствие? Она напрашивается!

— Хамка! — припечатываю. И позу принимаю: «руки в боки» называется.

Дразнится противная, копируя каждое движение, и совсем наглеет губы гармошкой складывать.

Достала, оккупантка! Мне на работу надо. Но негоже, леди этакой, при посторонних оголяться и в ванну лезть.

— Убирайся, вон! — показываю в сторону двери на территории зеркальной.

Громбаба тычет в меня пальцем: мол, сама убирайся, милочка.

Дышу возмущённым паровозом. Да нет, вот-вот превращусь в разъярённого дракона (по году я, знаете ли, рептилия крылатая). Креплюсь. Злюсь. Раз эта «оказия» на жесты такая общительная, я ей запретное трёхпалье покажу.

Глаза расширяются, когда меня шлют аналогичным способом.

Треклятая зараза!

— Шамана вызову, поняла? Или священника? Вмиг присмиреешь!

Вот гадина, ухмыляется в ответ широким ртом.

Ну, если по-хорошему не понимает…

Хватаю подол своей комбинации, почему-то натужно приподнимаю повыше, собираясь пнуть чёртово зеркало и, охнув, замираю. Краска бросается в лицо. Оказия совсем обнаглела! Кто же такие волосатые ноги демонстрирует? Депиляции, как минимум, на день!

Стискиваю зубы.

— За вандализм в отношении Богини Красоты не будет пощады!

Широкий размах боевой конечностью. Уже собираюсь наказать мерзавку увесистым показателем пятки в лоб, как коврик под ногами едет. Позорно шмякаюсь на мягкое место. Подол ажурного одеяния рвётся, оглашая ванну противным треском. Хватаю разошедшиеся половинки, и замираю. Из-под розового облака торчат толстенные ноги с явным целлюлитом, а размер стоп просто исполинский.

— Эт-т-то… ик… глюк?

 

И тут до разума женского истина доходит, ибо зелье чуть ослабило хватку. На Галину Шишкину обрушивается сновидческая реальность благозвучным зацензуренным «опусом». 

 

Бочковатым перекатом встаю на колени. Хватаюсь за край раковины: поменять допотопный раритет тридцатых годов всё руки не доходят, — подтягиваюсь и опасливо одним глазом (второй замуровался от греха подальше) снова гляжу в зеркало. А там, глазище подозрительное и лицо-отёк в точно таком же перекошенном состоянии.

Мир кренится и я уплываю в объятия обморока.

Плыву…плыву…плыву…

Не хочу покидать темное бессознательное: безопасней как-то и неожиданностей ноль. Однако сознание выбрасывает на поверхность, словно поплавок. Сверху лампочка покачивается, а сбоку ангел-вешалка совсем не по сану ухмыляется.

Лежу на полу брёвнышком.

Думу-думаю ненормальную.

Медленно приподнявшись на локтях, вспоминаю, отчего дурдомом попахивает.

«Я же, вроде как, теперь под сто двадцать кило…» — рука ко лбу и стону в голос. Поплохело, голова кружится, а пол под другой ладонью подтанцовывать начал. — Воды-воды-воды…».

Странный скрежещущий звук рвёт привычное. В следующую секунду взрывается труба и меня с головы до ног окатывает желаемым.

Моргаю, вздыхаю, шевелюсь.

Поднимаюсь на карачки, а рука по мокрому полу скользь — и я шмяк! Теперь толстенная морская звезда на кафеле, проехавшаяся подбородком по белому коврику у ванны.

Пытаюсь держаться и не зайтись в истерике, хотя чувствую, в груди ёкнуло.

Очередная попытка встать и гордость свою отстоять.

Хватаюсь за края раковины и на отражение новое таращусь с истинным безумием в глазах. Порванная комбинация прилипла к телу, явственно обозначив жировые складки на талии, с крашенных волос капает, с носа течёт, отъевшаяся ряшечка добивает окончательно. Мало того, что крыса-утопленница, так ещё толстая бесформенная мымра!

Губы дрожат, подбородок тоже, и в следующий миг реву в голос.

     — Кто меня такую некрасивую полю-ю-юбит… Судьба меня не лю-ю-юбит… — жалость к себе в полной красе.

Впрочем, долго унывать не в моих правилах. Через три минуты отчаянных рыданий, стираю влагу с отвислых щёк, и боевой дух вновь воскресает. Вскакиваю, ругаюсь, а содрав комбинацию к чертям, столбенею.

Глотаю воздух, как выброшенная на берег рыба.

Святая Богородица! Мистику люблю, но не до такой же степени!..

Розовые стринги, конечно, элегантная вещичка, но не на…

Пошатываюсь и почти грохаюсь на крышку унитаза.

Доходит, наконец, откуда дурдом нарисовался.

— Зелье. Однозначно, зелье! Оказия тут точно ни при чём.

 

 

Глава 3

 

Судьба издевается! Я любовь ждала, а не страшилу в зеркале!

Неожиданный звонок в дверь тормозит подступ помешательства. Сквозь лёгкое марево перед глазами в очередной раз глянув на своё отражение, где посреди ванной комнаты стоит кошмарное явление любительницы сдобы и фастфуда, вздрагиваю всем телом — и нешуточные объёмы колышутся в такт.

Всхлипнув от свалившегося несчастья — точно с зельем что-то напутала — стягиваю с розового чёрта-вешалки просторный халатик, подаренный на некий праздник подругой. Он мне нравится, хотя великоват. Кто же знал, что пригодится?

Шмыгнув носом, натягиваю на себя признак элегантности и, еле завязав поясок, в заторможенном состоянии, шаркающей походкой плетусь открывать.

По ту сторону двери на мой нецензурный «прикид», где тушка трёхслойная еле прикрыта неподобающе маленьким отрезком ткани, таращится лысеющий мужчинка в униформе с надписью «Электрик со стажем». У госслужащего рот открыт, губы подёргиваются, а словами, видать, подавился.

— Вам кого? — буркаю низким басом.

«Мамочка, родная, неужели то мой голос?».

Глаза визитёра блаженно расширяются и в следующий миг:

— Тебя, моя хорошая, сон мой оживший! — упав на колени, обхватывает мои голые ноги загребущими руками.

Попятившись, запинаюсь о ручные захваты и с грохотом валюсь на пол собственной прихожей. Незнакомец тут как тут: нависает сверху и смотрит преданным псом, почти вижу виляющий хвост и слюнявый язык.

— Слезь с меня! — начинаю вырываться, простонав от пострадавшего копчика.

А тот бормочет.

— Поцелуй, поцелуй, поцелуй…

«Что за бред?!»

— Убирайся, я сказала! — и для верности в челюсть заезжаю кулаком.

Охает и…

Блаженно улыбаясь, трётся носом о мой новоявленный пятый размер, приговаривая:

— Ещё-ещё. Какая любовь…

С ужасом улавливаю чьи-то шаги на лестнице.

Ближе, ближе, ближе…     

Звук обрывается и неизвестный заходится кашлем.

— Да слезь с меня, чёрт побери! — пихаю треклятую лиану. Только бестолку. В глазах идиота разума ноль.

«Что делать? Что делать? Что делать? Что делать?!»

Помощь приходит извне. Пиявка с меня испаряется.

С шумом втянув в лёгкие воздух, возмущение сейчас задушит, поднимаюсь с пола пыхтя, как заправский паровоз. Выпрямившись, суетливо одёргиваю халатик и, остолбенев, наблюдаю такую картину. Висит безвольная кукла в воздухе, придерживаемая за шкирку сильной рукой моего спасителя, ножками подёргивает, глазками заигрывает, губками чмокает, будто до сих пор поцелуйчик просит.

«Совсем мужик ополоумел?»

Скольжу настороженным взглядом от свихнувшегося малого — роста в нём метр с кепкой — к человеку, чьи шаги ранее вогнали в панику. От габаритов нежданного спасителя перехватывает дух: почти два метра и не какой-нибудь хлюпик тонкокостный, а настоящий викинг. Выгоревшие на солнце волосы смотрятся немного неестественно в контрасте с сильно загорелым лицом. И на том застыла маска истого воина, спасающего даму от всяких непотребных личностей. Ярко-голубые глаза глядят пристально и сурово, а я желейной массой готова пасть к ногам «Мистера Совершенство».

— Куда его определить?

Глубокий тембр голоса обращает меня в патоку. Непонимающе моргаю.

— Ась?

Господи, здравый смысл, ты где?..

Глазею на мечту всей моей не дюже насыщенной жизни, пока не соображаю рот захлопнуть, покуда муха не залетела.

Мужчина качает головой: «Аки выражает сомнение в женской информированности по теме вопроса?» — и спускается вниз по лестнице вместе со своей странно безмолвной и вдруг притихшей ношей.

Языком облизав вмиг ставшие сухими губы, с сильно бьющимся сердцем смотрю вослед гиганту. И вдруг доходит, КОГО он увидел на пороге тридцать пятой квартиры.

С ужасом оглядываю себя, ещё надеясь на чудо избавления от морока, и истерика в голос:

— Распните Галину Шишкину! Жить не хочу-у-у!

Влетев в квартиру, от души хлопаю дверью.

Невезение треклятое! Такой красавчик, а я…

В который раз за утро губы дрожат…

Рёву отставить! Гадкой судьбе кукиш!

По двери сползаю амёбной субстанцией. Грызя ногти, мысленно перебираю гардероб на наличие подходящей одежды. Раз «та-самая-любовь» удалилась в неизвестность, пристало заняться собой. Для начала — одеться!

Только через минуту напряжённой работы извилин, неприглядная действительность хохотнула в лицо. Нет ничего подходящего для тушки в сто двадцать кило, ибо объёмная особь, в виде упокоившегося дяди Гоши, в моей двушке базировалась сто лет назад.

Снова оглядываю себя. Обречённо вздыхаю. На мой нынешний вид, разве что полоумный поведётся…

Вспомнив электрика, вздрагиваю.

Нет уж! Чур меня!

Схватив телефон, собираюсь звонить подруге, но вовремя вспоминаю о новых возможностях собственного голоса и что внешне на себя почти не похожа. Ругаюсь вслух и набираю смс-ку: «Тань, подсоби, а? Неожиданно прилетела родственница. По дороге она попала в переделку: одежда порвалась и чемодан украли. — Понадеюсь, она не вспомнит, что у меня вообще нет родни… среди живых. — Нужен бооольшой размер. Может, у тебя что найдётся? Она дома, а я на работу убегаю».

Отправляю и через пять минут получаю ответ:

«Конечно, помогу, не вопрос. Через часик пусть ждёт. Доставлю…»

«Спасибо», — отсылаю благодарность и перевожу дыхание.

На одну проблему меньше. Теперь дождаться одежонки и решать другую. Где ведьму найти, чтобы свой облик вернуть, а перед этим какие магазины посетить для обновления гардероба?

Из любимого сериала кое-что знаю об оборотных зельях: капризные и своевольные, не угадаешь, куда рикошетом отфутболят. Возношу молитву мыльной опере, снабдившей путной информацией. Подготовила, несведущую, к превратностям судьбы! Спасибо Великой Ведьме! Пусть не ведаю, откуда прилетит, все каверзы встречу во всеоружии. Врасплох не застанут!

 

 

Глава 4

 

Проходит час, стрелки уже середину второго отсчитывают, а посылки всё нет. Нервно хожу из угла в угол, протирая коврик с изображением пионов. Паникуя из-за задержки, во всех деталях представляю, как до ближайшего магазина одежды, если Танька подведёт, топаю полуголой.

Кроме халатика, который наладом дышит и неизвестно, сколько ещё протянет, в моём гардеробе нет ничего сколько-нибудь подходящего по размеру. Одни штаны-резинки в облипочку. И они станут врезаться во все причинные места, если придётся в них влезть.

Волосы на голове шевелятся. Нос начинает зверски чесаться. Неужели получу?!.

Потираю заразу.

И вот вместо привычного аккуратного носика уже «помидор» неправильной формы. Однако и в таком неприглядном состоянии он продолжает вещать: зудит, подёргивается, на неприятности нарывается. Тут ещё начальник внимания требует, когда я ответить не могу. Пришлось опять смс-кой отнекиваться. Мол, больна, гриппую и голоса нет. Вроде поверил, дыхнуло заботливым: «Выздоравливай».

Падаю на диван вымученным гоблином.

Мебель неподобающе крякает под внушительным весом.

Снова себя осматриваю, куда взглядом дотягиваюсь…

Толстая, бесформенная, жуть!

Хук от депрессии — и бьюсь головой о валик.   

«Дайте пистолет, застрелюсь!»

Звонок в дверь избавляет от тёмных мыслей, которыми привычно забивается голова депрессивных личностей. Им что ни повод — подавай дорогу к загробному царству.

Воскреснув светом радости, подрываюсь с места. Теряя равновесие, запинаюсь за собственную ногу и растягиваюсь на полу. Складочки помпезные падение смягчают, но не в том суть! Душевно послав треклятое зелье в лес дрова колоть, натужным перекатом встаю на четвереньки, затем, отдуваясь, на ноги и, отдышавшись, несусь спринт-бегемотом открывать.

Настежь распахнув входную дверь, даже не подумав, что за порогом может оказаться очередной шизик, являю себя во всей взмыленной красе. От счастья доставки снова запамятовала, какая я расчудесная и многослойная под лоскутами шёлка. А теперь ещё и потная…

В общем, дверь я с дуру открыла, да. Рот тоже, чего уж!

И вот в пантомиме «ошарашенная баба» гляжу в голубые глаза истинного гиганта, на лице которого застыло вежливое выражение.

Мой недавний спаситель!

Сглатываю.

— Что-то забыли?

«Господи, какую чушь несу. Где и что он мог забыть?».

— Это, — отзывается мечта любой женщины и протягивает мне чёрный пакет.

Опасливо кошусь на поклажу.

— Что «это»? — спрашиваю нервно.

— Передачка.

— А? — туплю донельзя.

«Видимо, за дуру принял. Тьфу, за…» — мысли сгинули. Я желейка-а-а…

Смотрит пристально, молчит долго, пока губы не начинают подрагивать в еле заметной улыбке. Словно готов рассмеяться в голос, но из последних сил сдерживается.

— Странная ты, — выдаёт иронично. И, потеснив в сторону, проходит вглубь квартиры.

Парализовало, не то слово. Обожгло прикосновением, сейчас в пепел превращусь. Жар расползается по всему телу, реакция активная до неприличия. Прикрываю руками грудь. Вот бестия стоячая! Мало мне, что халатик мелкий, так ещё эта оказия ткань натянула, призывая…

Резко разворачиваюсь и неуверенно блею в спину самоуправца:

— Вы, это… — и запинаюсь, когда наблюдаю его заинтересованный наклон головы в сторону ванны.

— Так и думал, трубу прорвало, — кивает сам себе.

«С чего его вообще такие мысли посетили? А, неважно…»

Подбочениваюсь.

— Мистер…

И опять облом.

— Держи свою одежду. И оденься, наконец, — суёт мне в руки стянутый в шар чёрный пакет. — А я пока починю твою раковину, — и исчезает в розовом «чистилище».

Мну содержимое, сращиваю факты, развязываю, а там вещи большого размера.

— Вас Таня прислала? — кричу из коридора. Удивил, не то слово.

— Пятёрка за догадливость, — получаю ответ.

«Ну, раз такое дело…»

Бегу в комнату и переодеваюсь.

Всё почти впору, только джинсы приходится подвязать шёлковым шарфиком, так как ремней подходящих не оказалось. Да ладно, главное до магазина добраться, где можно облачить себя во что-нибудь поприличнее. Чтобы скрыть шёлковую линию на талии, оставляю рубашку навыпуск. Гляжусь в зеркало и ни таким чудовищем себе кажусь, даже симпатяжка с виду. Кручусь так и сяк. Губы тянутся в умильной улыбке.

— Ну точно, лапочка. А когда приоденусь, так вообще мужики штабелями попадают! — поднимаю себе самооценку. Неизвестно, насколько в этом образе застряла. Лучше так, чем депрессовать.

Может, в спортзал записаться? Морока!

Быстро ведьму найду и верну свои шестьдесят килограмм!

А пока вперёд по магазинам!

Ширине моего смайла позавидует любое божество. Кто бы подумал, что могу сиять утренней звездой от банальных планов на шопинг? Обычно я не любительница ходить по магазинам. Не женская черта, знаю, но какая есть. И вот, огрело!

— У тебя есть газовый ключ? — прилетает из ванной комнаты.

Мысленно простонав, закатываю глаза.

Ну, что за невезение. Не дал нарциссизмом пострадать, изверг!

Обречённо плетусь в нужную сторону, заглядываю внутрь и еле сдерживаюсь, чтобы не причмокнуть. Стоя на коленях перед умывальником, мужчина возится с водостоком. Вид сзади шикарный. Джинсы натянуты, детальная обрисовка аппетитных ягодиц. Так и тянет пощупать.

Моё искушение резко оборачивается.

Вздрагиваю, выдыхаю:

— Нет у меня ничего подобного. Да и зачем? — развожу руками.

 

 

Глава 5

 

Новоявленный сантехник и по совместительству посланник Таньки, показательно вздохнув, возводит очи потолку, словно конец света наступил. Поднявшись с корточек, целенаправленно направляется к выходу, намереваясь покинуть моё скромное двухкомнатное жилище.

Плетусь следом, до дрожи в пальцах сожалея, что не успела кофе напоить да номером телефона поинтересоваться у мечты любой женщины. Такого красавчика не каждый день встретишь, ещё и заботливого сверх меры. А я его профукала, дура. На кой чёрт эту мутную баланду пила? Как всегда: сделаю, не подумав, а потом голову пеплом посыпаю!

Сейчас зареву-у-у!..

— Дверь не закрывай, — долетает нравоучительный мужской тон, из небытия воскрешающий надежду, — возьму, что надо, и вернусь.

«Ась? Так он из моего дома? — Глаза расширяются, когда спаситель открывает дверь противоположной квартиры. — Поверить не могу! Мистер Совершенство прямо под носом базировался, а я не видела? Как?» — ударяюсь о косяк живым трупом.

— Вы давно сюда переехали? — с порога интересуюсь у «сантехника», вернувшегося через несколько минут.

Потеснив меня вглубь квартиры, он закрывает входную дверь. От близкого соседства в малогабаритной прихожей по коже бегут мурашки и пульс частит. Я невольно облизываю ставшие сухими губы.

Мужчина смотрит, кадык на его шее дёргается. Вот новоявленный сантехник отворачивается. Направившись обратно в розовое чистилище, именуемое ванной комнатой, добивает ответом.

— Лет пять, где-то.

«Пять лет?! Покарай меня, Господь! Слепая и тупая, в придачу. Может, он ещё и женат?»

Язык — враг мой! Срывается дурацкий вопрос.

Стою, не шевелясь, даже дышать страшно под изучающим буром голубых глаз. Но в итоге…

— Никогда не был, — поверхностная улыбка.

— А что так?

Мужчина пожимает плечами. Отвернувшись к повреждённому водостоку, замечает:

— Не встретил «ту единственную», наверное…

«Все вы так говорите, а на деле за свободу цепляетесь. Но ничего, мы это исправим!»

Скрыв оскал гиены за опечаленной моськой, с виду сочувствую:

— Грустно.

А в коварном уме план зреет, как захомутать столь лакомый кусочек мужского превосходства. Предаюсь стратегическим размышлениям, пока не вспоминаю об одной проблемке: я — не та Галина Шишкина, какой была до пробуждения утром.

Пахнуло холодом и несбывшимися надеждами.

«Дурацкая, дурацкая, дурацкая жизнь!»

Бьюсь лбом о стену, шмыгнув носом от расстройства чувств.

И снова оказываюсь в фокусе соседского изучения.

— Какие-то проблемы? — интересуется он.

И тишина минуты на две. Двусмысленная тишина.

Да нет, придумываю. Совсем кукухой поехала после зелье-выверта. Потерялась в иллюзиях!

Кто-то сверху включает воду. Неровный шум заполняет пространство небольшой ванной комнаты. Босыми ногами топчу ворсистый бежевый коврик с надписью на английской «Добро пожаловать», руки в карманы заныканы: им не холодно, просто всё ещё пощупать тянет что-нибудь мягкое, по типу мужских ягодиц. Рефлекс? Раньше подобным не страдала.

Но надо на вопрос ответить.

— Н-нет, — тяну, заикаясь. И сдуру брякаю: — Муху пришибла.

— Лбом? — недоверчивое.

Начав врать, не сдавай позиций!

— Угу, — киваю по-научному серьёзно. — Это у меня метода такая, лбобитная.

— А-а…

Глубокомысленная односложность, отразившая вовне откровенную иронию, некстати порождает трепыхание бабочек в животе и шевелением там, где покою быть предписано. Тело дюже самостоятельное! Ещё и душа воспаряет от чистого восторга: первоклашки таким страдают, впервые влюбившись.

Вот только инквизитор моих проблем не замечает. Почти сдержанно интересуется:

— И как, помогает?

«Что именно?!» — чуть не воплю в голос, но вовремя прикусываю язык.

Резко подняв руки, скрещиваю их на груди, где соски опять на передовой. Палиться не дело. Пора заразу-влюблённость и неуместное желание «схапать, повалить и овладеть» упрятать подальше. А то на эмоциях кинусь обнимать и целовать Мистера Совершенство и точно раздавлю его своими габаритами.

«Нет-нет-нет! Галина Шишкина, держись подальше от позора. Пока воля — кремень, не сдавайся!»

— А то, — моя широченная улыбка призвана ослеплять и воодушевлять на подвиги.

Однако вместо этого вызывает у «мастера на все руки» нервный тик лицевых мышц.

— Понятно.

Он выдерживает серьёзную мину и как-то поспешно возвращается к поломанному водостоку раковины. А я на попку его поглядываю и слюнки пускаю, как заправская нимфоманка.

«С каких пор стала озабоченной? Зелье паршивое! — Злюсь на треклятую судьбу-злодейку. И задумчиво огладив ладонями щёки, мизинчиками задеваю область над губой. С ужасом ощущаю волоски. — Усики?»

— Козлорогий баран! — ору с перепугу.

Соседушка, чей день точно не задался после встречи со мною, в испуге дёргается и прикладывается макушкой о дно раковины. Ругается красочно, от души.

А меня иная напасть волнует.

Подлетаю к зеркалу, ножищей потеснив вскинувшегося мужчину. Почти утыкаюсь в гладкую отражающую поверхность, хорьковатым прищуром изучая во все времена гладкую кожу. А сейчас? Над губой светлые волоски-оккупанты! Ногтем скребу, будто таким образом могу удалить нежданный ужас. Естественно, не помогает, только лицо моё, ныне широкоформатное, краснеет, словно началась аллергическая реакция.

«Сейчас за-во-о-о-ю-ю!»

Только вот судьба сказала: «Нет истерике!». И решила меня вконец добить, не иначе!

 

 

Глава 6

 

Ощутив тепло сбоку, вздрагиваю. Не заметила, как сосед с пола поднялся и подступился вплотную. Оторопь берёт, когда он пальцами по моей щеке проводит, давая понять, что уловил причину переполоха.

— Почти незаметно… — подмигивает.

Его нежное и чуть насмешливое воркование отзывается томностью в груди. А стоило соседушке нежно улыбнуться, так влюблённость во мне до небес взыграла и перехватило дыхание. Снова внизу живота бабочки в стройное кружение пустились. Бестии крылатые никак не угомонятся. Разумность тут с мороком борется, а им радость плоти подавай.

Фиг!

Упираюсь ладонями в мускулистый рельеф — ох, какие кубики! — и отодвигаю греховный идеал. Он ранее вопрос задал? Бормочу:

— Некрасиво. Фу!

Голубые глаза мужчины полнятся иронией. В шаг вернув нам тесное соседство, Мистер Совершенство интимным шёпотом интересуется:

— Я тебе нравлюсь?

Ох, чарующие интонации его голоса...

Опалило жаром. Мысли спутались.

Я желе-е-ейка...

Из ватной эфемерности выдыхаю:

— Хоть сейчас в кровать!

Светловолосое искушение, по типу викинг, многообещающе шепчет:

— Мило… — и облизывается, что чеширский кот.

Задержав взгляд на его мягких манящих губах, тону в ярком слайд-шоу, какими нежными они могут быть…

Зелье треклятое, совсем мозгов лишило!

Но логика на страже. Вот!

Бурит тоннель на поверхность и истину являет, какой откровенной фразой я выдала свои желания.

Влипла!

Красочно, откровенно, не по-библейски!

Таращусь на соседушку и начинаю пятиться. Спиной упираюсь в дверной косяк. Ох, мой хороший, давай сроднимся?! Спрячь меня от Мистера Совершенство. Лишь вспомню, что ляпнула: «Хоть сейчас в кровать!» — и готова сквозь землю провалиться. Оголять свои телеса? Позор на всю жизнь!

Испуганно гляжу на соседушку: подкрадывается, что зверь к добыче. Ой, боюсь! Сейчас «хвать!» — и бесславный конец моим ожиданиям прекрасного принца.

Так, Галина Шишкина, не дрейфь! Быстренько ищи тему для разговора!

— А водосток… — начинаю.

— Починил.

Он откладывает на стиральную машинку газовый ключ, который держал в левой руке. И продолжает наступать, выдавливая в коридорчик. Теснит к стеночке, где, уперев ладони по обе стороны от моей головы, наклоняется и нежно скользит губами по моим губам, а затем отстраняется и внимательно изучает мою реакцию.

От него веет мятой?

Удивлённо хлопаю ресницами.

Он изначально готовился брать крепость штурмом?

— Вы…

— Я?

— Чего это? — Растерянно прикусываю нижнюю губу, через которую в самое женское низовье трепет ухнул. Ноги подкосились.

Я начинаю оседать, а соседушка ловит, притиснув к стеночке своим атлетическим сложением. Задыхаюсь от накрывшего желания. Звёздочки искрят и пляшут перед глазами. И наступает полный капец, когда протяжно стону, призывая не медлить — действовать.

Почти сразу опомнившись, краснею, бледнею, ощутив лишние кило да складки там, где их отродясь не было…

Правда ухажёра, свалившегося от щедрот магических, пухлые формы совсем не смущают. Он почти благоговейно ладонью оглаживает мою грудь пятого размера...

Я в вату…

— Ты тут прибавила, — тянет задумчиво.

Да здравствует отвисшая челюсть!

Ошалелым совёнком, чья сказочная радуга обернулась неприглядной действительностью, отталкиваю грубияна от себя. Всю романтику в урну отправил, изверг! Его слова напрочь смели туманящее разум ненормальное возбуждение, оставив неприятный осадок в душе.

— Ну да, прибавила, — выдыхаю обиженно, и в защитном жесте руки складываю на груди. Объяснять не собираюсь, как оно так вышло. Всё равно не поверит. Да, ведьмы у нас в почёте, но оборотными настойками, как правило, не торгуют открыто. О таких только в фильме каком можно узнать или в книжке правильной прочесть.

— Матушка-природа прекрасна в любом проявлении, — воркует соседушка с умилением. — Как нам быть? Разойтись или любить? — иронично спрашивает, а взгляд то загребущий яснее-ясного намекает о жарких ночах и безудержных стонах.

У меня ёкает сердце.

Облизываю вмиг пересохшие губы.

— Что?.. — выдыхаю полузадушено, переминаясь с ноги на ногу. До помутнения сознания захотелось страстного поцелуя, жарких объятий и откровенных телодвижений.

«Галина Шишкина, ты спятила!»

Логика попыталась прорваться сквозь морок вожделения. Не прокатило.

Моё тело, зараза, самопроизвольно рвануло к желанному призу. Презрев условности, я дрожащими пальцами начала вскрывать нежданный подарок.

«Раз пуговка из петельки, два пуговка из петельки… — мысленно считаю, расстёгивая рубашку соседушки. Дойдя до талии, млею от кубиков, создавших бесподобный мышечный рельеф. — Викинг! По всем показателям, викинг!»

— Уверена? — Ловит мои пальцы своими, горячими.

Он ещё думу-думает? Однозначно — рыцарь!

Млею…

Решительно кивнув, тут же попадаю под опальный обстрел поцелуями: лицо, губы, подбородок, шея — всему досталось по высшему разряду. И моя мозговая деятельность отключается. К высшим эмпириям ведут инстинкты. Хочу единства, резкого и напористого. Жажду дикой страсти, звёзд перед глазами и неба в руках.

Стянув с него рубашку, прижимаюсь вплотную к обнажённой груди и повожу бёдрами, ощутив его возбуждение. Соседушка вздрагивает, тяжело дышит, пальцами мой выдающийся задок изучает, и вдруг отстраняется, шумно выдохнув и бросив категоричное:

— Нет!

Падаю с небес на землю.

Морок всмятку. Моя гордость тоже.

Капля воды, сорвавшаяся из крана и ударившаяся о дно ванны, глушит подобно атомному взрыву. Холодно. Душа сжимается от страха. Мне дико неудобно от недавних ласк, обещавших львиную долю удовольствия.

— И-из-з-вини, — гляжу в пол, чуть не рыдая. Как я могла забыть, какой сейчас отталкивающей стала…

Слышу ироничный смешок, и удивлённо вскидываюсь.

— За что? — он спрашивает с такой теплотой в голосе, от которой арктические льды растают. — Я сорвался, ты не виновата, — его явное смущение выливается в лёгкий румянец, проступивший сквозь загар.

Не ожидала подобной реакции. Но странное дело: негаданное благородство злит!

Резко подтягиваю штаны, съехавшие до колен во время лобызаний. Яростно дёрнув металлический язычок вверх, слышу погребальный звук застёгнутой молнии. Очередь шёлкового шарфа познать всю степень накрывшего разочарования: на талии с силой затягиваю в узел, да так, что жалобно трещит материя. Но я игнорирую и частично порванную тряпицу, и причину раздражения, самым наплевательским образом, завалявшимся в скудном арсенале пофигистки.

— Лишнее! — бросаю резко.

Обхожу разочарование сторонкой и шагаю на кухню за кофеином или чем-нибудь покрепче, если найду. Но, не сделав и пары шагов, оказываюсь в крепких объятиях. Соседушка прикусывает мочку уха, ласкает её языком и нежно шепчет:

— Хочу тебя. До помутнения сознания. Но сначала по магазинам.

— По магазинам? — гляжу через плечо, даже не пытаясь вырваться. Так приятно в его объятьях, как в зимнюю стужу под ватным одеялом.

От его широкой улыбки сердце заходится.

— Я без сподручного пришёл. Ведь правда только водосток починить собирался.

— Без спод… — снова ударяюсь в повтор. Но, быстро поняв о чём он, запинаюсь и заливаюсь краской. — Ясно, — бормочу, благодарная за его внимательность.

От зелья треклятого я совсем ополоумела. Туго соображаю и веду себя так…

Правда ли хочу с соседушкой разделить плотские страсти или это морок к краю пропасти толкает? Думай, Галина, думай! А то когда проказа магическая сгинет, будешь голову пеплом посыпать и рыдать в подушку.

Не-не, такого счастья не заказывала. Вернее, несчастья! Раз по магазинам собираемся, одежду сменю, а если повезёт, так и от влияния зелья избавлюсь. Если найду кого-нибудь сведущего.

 

 

Глава 7

 

В довольно интересном походе по магазинам, почему-то долго не могли найти необходимое, мы, наконец, знакомимся, как полагается. Его зовут Валерий. Работает бухгалтером в развивающейся фирме по производству и реализации компьютерной оргтехники. Из родственников: старшая сестра, младший брат, а родители давно умерли. В свободное время занимается водным спортом — греблей. Отсюда такое тело… Причмокиваю и слюнки пускаю, как заправская нимфоманка.

Стыжусь? Не-а!

Зелье треклятое, совсем мозгов лишило!

«Ничего, доберусь я до тебя…» — лелею коварные планы.

И с ума схожу от любви. Дружелюбие соседушки лишает неловкости, которая возникла после интимных обжиманий у стеночки. Под влиянием левой эфемерности я рассказываю о себе. Враньё срывается с языка, словно вся личная жизнь на фантазиях строилась. Мол, на пару месяцев уезжала загород и от лени в теле прибавила. Поэтому одежда понадобилась срочно-срочно.

На мои эмоциональные «откровения», Валерий лишь слегка улыбается. Даже обидно становится. Пока не вспоминаю, что у Таньки помощь для родственницы просила…

Ну и вспыхиваю тут — маков цвет отдыхает. Щёки горят, словно стою у кострища. А от накрывших красочных воспоминаний, как соседушка у стеночки меня приласкал — впадаю в ступор. Он с самого начала понимал, кто я? Эти его слова: «…ты тут прибавила…» — знамение свыше, не иначе.

Подозрительно смотрю на соседушку.

Получается, он знал, кому одежонку нёс? А Таньку просветил, что я её обманула? И как ей теперь объяснять-то мгновенную «смену образа»?

Стоп!

На Валеру луп-луп, нервишками дёрг-дёрг.

Его не смущают мои габариты? И то, что родственницей сказалась?

Спросить?

Открываю рот и…

От одной мысли, как врунишкой-заикой лепечу о зелье, превратившем меня в этакую громбабу, всякая тёмная фигня в голову лезет. Мол, заикнусь о мистике, и Валерий, принц мой негаданный, убежит, пятками сверкая.

Предзнаменования тёмные настолько застращали, что: «Чур от откровенности!»

Я струхнула!

Он молчит? И я буду!

И вот, стоя перед зеркалом в магазине одежды, вселенскую думу-думаю: выбрать рубашку прямого кроя или наоборот с кружевами по вороту. Первая — короткая, аж пупок виден. И складочки за компанию. А у второй декольте до этого самого пупка… И те же излишества сквозь оконце матерчатое.

К моему задумчивому пумпышному отражению присоединяется атлетическая фигура в синих джинсах и светлой футболке. Соседушка улыбается. В его голубых глазах отражаются световые блики. Подавшись вперёд, он на ухо шепчет:

— Сексуально…

Мурашки по коже.

Ох!

Стоп!

— Думаешь? — сомневаюсь. Может, он близорукий? С чего «пончиком» восторгается? Или объёмных дам любит?

То есть…

Влияние зелья спадёт — и адьёс мамзель?

— Тебе всё к лицу, — нежно воркует, а глаза так просто светятся.

Логика опять тропинку протаривает: «Зелье ему мозги промыло? За компанию, так сказать?»

Во взгляде Мистера Совершенства столько любви, что…

Ик!..

Мир расплывается…

Хлоп — и снова смотрю на влюблённого красавца соседушку.

Мой викинг!

Я желейка…

Так и хочется всего пожамкать!

Раз зелье карт-бланш ссудило — грех отказываться. Возьму от него по максимуму!

Одежонку удобную хвать — не стоит себе изменять, раз и так красава. К джинсам на резинке докупаю пару футболок, нижнее бельё и носки. Затем королевной вышагиваю в отдел обуви, где выбираю удобные кроссовки.

Первичное взято…

— Идём домой… — Валерий берёт меня за руку и тянет за собой.

Тело млеет, щёки вспыхивают. Чтоб тебя, воображение! Эй, ты куда руки мои потянуло? За какие места его мысленно щупаешь?

«А ничего так…» — причмокиваю.

Опомнившись:

«А-а-а-а-а… Я же подумать хотела! Я же…»

Желейка…

Зелье не зелье — на всё готова! Хочу соседушку…

В предвкушении взрослой романтики мы возвращаемся ко мне домой. Пакеты шуршат. Предзакатное солнце поперёк дороги отбрасывает длинные тени. И те касаются зданий на противоположной стороне улицы. Машины едут, колёсами разрывая лужи, оставшиеся после утреннего дождя. На ветках чирикают птички.

Безмятежность…

Ик!

Испаряется, как дым, стоит переступить порог моей квартиры.

Быстро разуваюсь и, оставив Валерия закрывать дверь, несусь в зал, где покупки бросаю в кресло. Предложив гостю похозяйничать на кухне, тяжёлым танкером ускользаю в душ, и неловко готовлюсь к скорым свершениям.

Наконец, выбравшись на коврик, хватаю с вешалки полотенце. Гляжу в зеркало — и плакать хочется. Но закрываю лицо ладонями, считаю до десяти, отдёргиваю и…

— Я красава, ой, красава! — подскакиваю на месте и встаю в позу худосочной модели. Улыбаюсь во всю ширь тридцати двух, и Эверест взят.

Обмотавшись полотенцем-простынёй, нимфой выплываю из ванной, словно каждый день меня мужчины по другую сторону ждут. Соседушка жадно смотрит. Я ему томно улыбаюсь, и лёгким взмахом руки предлагаю под душем освежиться после прогулки по магазинам.

Проходя мимо, Валерий скользяще целует меня в плечо, и исчезает за белой дверью.

Телу жарко.

Ик!

Я в вату!

Щёки горят.

Обнимает томление…

Позади дверь «скрип!».

И дыхание «ух!».

Босые ноги «шлёп-шлёп».

Моё сердце вскачь.

Поворачиваюсь.

Замираю завороженным кроликом.

Явление викинга в одном полотенце.

Ох!.. Моя черешня, капец тебе!

Охватывает вожделение, штормит-штормит, и в сильные мужские руки спихивает.

Усё, я вся ваша, Мистер Совершенство!

В его взгляде — страсть и обожание.

Я плыву… Я хочу… Я желейка…

Горячие поцелуи соседушки. Он за талию прижимает к себе всем телом.

— Извини, — когда жадно прикусывает кожу шеи, — не могу больше...

А я могу? Оголяемся!

Простыню свою с тела «шорх»!

— Вся твоя, мой принц! — шепчу с придыханием, и хватаюсь за его полотенце.

 

 

Глава 8

 

Однако радости плоти нам не светят, в ряду негаданного визитёра.

— Понежничали, хватит! — вклинивается в проблески страсти зычный бас.

Нервно озираюсь и с воплем: «Бес!» — с пола хватаю полотенце и прикрываюсь, как получится.

Валерий ведёт себя менее истерично. Впрочем, его глаза медленно, но верно, ширят свои орбиты. Для меня причина ясна. Сидит на компьютерном столе необратимый процесс современной мутации. Вида гуманоидного, только чёрная шерсть дыбом стоит по всему антисимметричному телу, на пятипалых конечностях когти длинные. У негаданного явления морда вытянутая, белые усы до пояса, улыбка — что оскал акулий, а от узких заострённых ушей, так вовсе рога — косы смерти напоминают, лезвиями вовнутрь.

— Кто?! — Начинаю икать, попятившись и шмякнувшись мягким местом на диван.

— Не истери, женщина! — пафосно морщит чёрный нос чудо невиданное да представшее. — Алиосо меня зовут, — ширит горделивый оскал гость кровей неясных: ни то демонических, ни то инопланетных.

Крещусь ради общего блага.

— Изыди, нечистый! — воплю, что есть мочи.

От немереной громогласности, Валерий морщится. Подходит ко мне, рядом садится, вздыхает.

А черношёрстного ничем не проймёшь. Лишь фырчит:

— Ну-р-р, брысь! — чихает, обдавая горячими парами, словно из преисподней весточку прислали.

За что? К Сатане, Батюшке, не по плану! Рано мне!

Надо срочно от нечисти избавляться! Думаем!

Может, первый раз, того, освятила неправильно?

Грудью вперёд — и на абордаж!

— Изыди! — крещу на расстоянии, на этот раз его.

— Вот неблагодарная женщина, — скалится недоделок генетики.

— А за что благодарить? За испуг? Изыди! — три осияния к ряду.

О заевшей пластинке молчим-помалкиваем. Действует ведь! Довольная наблюдаю, как противоестественность истаивает, превращаясь в призрачный силуэт, чтобы в итоге полностью испариться с лёгким «пых!».

— Фу, отделались! — выдыхаю облегчённо, продолжая жать тряпьё к своим телесам.

— Не уверен… — сдержанно замечает Валерий. Естественный в своей частичной наготе, он не в меру спокоен.

Вот толстокожий!

Прослеживаю направление его взгляда. По ворсистому ковру гуляют следы. И выглядят так, словно некто танцует вальс, перебирая «па» и расшаркиваясь по ходу дела перед неким партнёром.

— Куда мир катится? — летит со вздохом из пустоты.

Неожиданно отвечает Валерий.

— К чертям!

Что-то слишком он спокоен для человека, впервые нечисть увидевшего. Поначалу ведь среагировал? Так чего сейчас окуклился? Может, с этим чудом уже встречался? Побратимы? Кхм! Что-то на почве негаданного явления мысли бредовые в голову лезут.

— К ним? — продолжает задумчиво невидимка. — Не согласен. Черти ведь какие? Тупоголовые! Дай только нервишки подёргать да на путь косой наставить в пьяном-то угаре. Мыслить широко они неспособны. Впрочем, шутники, хоть у них юмор чёрный, неинтересный. Скучные. Пресные. Один раз пересечёшься…

— И что? — спрашивает моя негаданно обретённая вторая половинка, когда незримый собеседник умолкает на полуслове. У Валерия — лицо-кирпичом, будто ничего необычного не происходит.

То есть, в его понимании, разговаривать с пустым местом нормально? Чудно-о-о!

Из воздуха проявляются длинные белые обвислости, раздаётся пояснение:

— …усов лишишься, — фырчит недовольно оккупант моей территории. — А котам без них никуда. Стыд и срам! — На секунду выныривает в реальность лапа, оглаживая, что озвучено.

— Котам?! — это уже мой вопль. Звонкий, резонирующий, барабанные перепонки режущий.

— Вот же, горластая! — шипит невидаль.

— Какая есть!

— То-то и видно, какая. Невоспитанная!

— О воспитании поговорим? — подбираюсь для атаки. — Кто непрошеным заявился? Ёшкин кот!

— А вот Ёшкино — не упоминай! — недоволен черношёрстный. Не проходит и секунды, он полностью проявляется, нервно помахивая хвостом.

— Почему это?

Вот что ни говори, я тоже, того. На стену не лезу и голосовые связки больше не прочищаю. Чинно сижу, тему развиваю, вместо того, чтобы опять крестить эту гадость чем святым. Вроде где-то в ящике комода крестик серебряный валялся. Авось подойдёт? Однако добраться до него не светит: пальцы онемели и в полотенце не завернуться! Сверкать голым задом? Нет уж, спасибо!

Глаза кошачьи — поверю на слово! — суживаются.

— Ёшкино — хозяйка мне, — сообщено с такой важностью, словно о богине весть.

— И?

— А имя хозяйское всуе упоминать невежливо.

Вот тут я прищуриваюсь.

— Опять о воспитании поговорим? — тяну ехидно.

Кто бы манерам обучал, но только не этот! Где видано, подглядывать за влюблёнными? Изврат!

Видимо, выражение лица у меня по теме. Кот усы оглаживает, нагло фырча:

— Чего злишься, женщина? Мне положено зрить и выводы делать. Кто ещё решит, когда вы готовы переместиться?

Настораживаюсь.

— Куда это?

— Сюда! — взмахивает лапой, и посреди комнаты появляется светящаяся по краям дыра, образующая воронку. И крутится та интенсивно, сил не жалея.

Чувствую, начинаю с дивана-то съезжать по направлению засасывающей гадости.

Споро хватаюсь за валик, пытаясь затормозить.

— Выключи! — Вот, опять мои голосовые на все децибелы.

Черношёрстный склабится, выказывая непреклонность.

— Врата открыты! Закрытию не подлежат!

— А без усов остаться хочешь?! — воплю сиреной, скользя ногами по полу. Пальцы рук, чтоб их, теряют хватку. Ещё онемение, это, ненормальное! Бросаю взгляд на Валерия. Какой-то он дюже задумчивый. И сидит основательно, словно огирился. — Эй! — привлекаю внимание, попутно цокая языком. — Почему молчим?

Долетает смиренный вздох.

— Так ведь всё равно не отвяжется…

Из ступора вышел и на том спасибо!

— Вы знакомы?

Притяжение к вратам немерено растёт. Скользить уже не получается, ибо познаю нежданную невесомость, пока пытаюсь не потерять сцепку с мебелью. Но из последних сил стараюсь услышать ответ.

Валерий меланхолично кивает.

— Говорил же, по моим стопам идёшь.

— То есть…

— Нагрянул, ошарашил, скрылся, — очередной вздох, за который прибить захотелось. Куда его вся такая силушка да мужская удаль подевалась? Нет бы руку помощи протянуть, раз самого не засасывает хищно разинутая пасть неведомого мира. Этот же — просто сидит, в одну точку смотрит, даже бровью не ведёт в помощь даме. Самой напроситься на спасение? Нет, спасибо, я гордая! Хотя врезать ему, для разгона сонливости, вполне не против. Только…

— Чёрт! — воплю во всю силу лёгких, когда пальцы соскальзывают с велюровой обивки, и лечу стрелой в прожорливую брешь. Притом влетаю внутрь во всём исподнем, ибо полотенце унесло в дырень много раньше меня самой.

 

 

Глава 9

 

Вываливаюсь из портала, влипнув среднего размера грудью в бугристый каменный пол. Холодный и больно пыльный. Не решаясь подняться, спешно оглядываюсь. Комната-келья, серые стены, тахта у дальней и, счастье-то, одежонка прямо по курсу.

С лёгким пыхтением дотягиваюсь до штанов. Помыться не светит, так хоть оденусь. Возблагодарив провидение за полное одиночество, быстро всовываю ноги в брючины, натягиваю, застёгиваюсь везде, где требуется. Затем хватаю рубашку…

Прикрывшись от горла до пят, ощущаю небывалое облегчение.

Живу!

Теплее стало.

Оборачиваюсь.

Портал на месте. Валерия нет.

Минута-вторая-третья.

Неужели одну бросил?

Где? Почему? Зачем?

И тут доходит, что привычная маневренность вернулась.

Ощупываю себя.

— Да, я. Галина Шишкина! — подпрыгиваю на месте.

Как привычные габариты снова при мне? Портал помог или ненормальный Котяра наколдовал вослед? Ответить некому, поэтому остаётся изучать обстановку.

Подхожу к плоскому блюдцу энергии. К порталу, то есть. Тычу пальчиком для приобщения к природе магической. И получаю сильнейший статический разряд, отшвырнувший к противоположной стене.

Бух!

Стон!

Шмяк!

Холодный пол.

Трясу головой.

Возвращаю мысли в строй. Перемешало основательно, понять трудно, о чём и как…

Где?

Вот, именно, я? И суженный, соответственно? Валерий, значит!

Приглаживаю волосы, вставшие дыбом.

В душе поднимается злость, а она — дама коварная.

Хватаю с пола камушек — как тут оказался, додумывать не буду — и со всех щедрот женских запускаю в противную круговерть. Вовремя так, швыряю. Валерий как раз во свет этого мира шагает. А я встречаю его, как говорится, со всей любовью! В лоб! И прямиком в бессознательное!

— Валерий! — падаю на колени, тормоша за грудки.

Приходит в себя не сразу, но приходит. Медленно садится, схватившись за голову.

— Это ты меня так? — морщится, стирая кровь со лба, где медленно растёт шишку.

Не иначе в единорога превращается. Сказочного.

Целую почти в ранку.

— Я! — признаю сокрушённо. — Подумала, бросил!

Он качает головой и дурочкой зовёт.

— С чего бы мне тебя бросать? Только нашёл, как-никак!

Улыбаюсь широко, демонстрируя женские чары. Теперь можно, да. Ведь Галина Шишкина во всей красе!

— А я снова я, — кажу на себя пальчиками, светящимся видом выражая довольство.

— Вижу. Радуюсь, — отзывается Валерий. Таким тоном, словно никакой радости не испытывает, а только в ущерб возможному конфликту слова кидает. Вот он быстро отстраняется и поднимается с пола.

Прикусив нижнюю губу, тоже встаю и складываю руки под грудью. Что-то не нравятся мне его перепады настроения. То на диване сидел безвольным увальнем, теперь в секунду из мужчины мечты в некий неупомянутый образ превращается. Посмотрите только, лицом темнеет прямо на глазах! Какие тайны хранит? За голову держась, зачем из угла в угол ходит, трогая гладкие каменные стены? Где мы, вообще? И какими судьбами — в частности?

Кота-паршивца трогать не будем. Чей-то прихвостень. Впрочем…

— Откуда ты знаешь «чёрную нечисть»? — решаю спросить, когда тишина начинает звенеть в ушах. Из всей ситуации одно радует: впервые за сутки соображаю отлично и всякая дурь из головы выветрилась. Сгореть тебе в Аду, зелье! — мой прощальный посыл.

— Давай не сейчас, — отмахивается Валерий, вставая на цыпочки и выглядывая в единственное небольшое окошко. Для меня оно высоковато расположено, но ему вполне по росту. Долго-долго высматривает неизвестно что, хмурясь да под нос приговаривая: — Чтоб всех леший побрал! Чтоб побрал! Найду, опою и заставлю голышом на морозе плясать!

Кому это он такую кару готовит? Брр!

Спросить?

Открываю рот и подпрыгиваю от испуга, когда позади с громким хлопком портал свёртывается. Небольшая комната погружается в полумрак. То ли я туго соображаю, то ли иная причина. Именно в этот момент ужас создавшегося положения врывается в разум. Куда попала — не знаю. Почему попала — не осведомлена. Куда идти? И… Как выйти?

На эмоциях подлетаю к массивной деревянной двери с ржавыми шляпками огромных гвоздей. Массив толкаю от себя, тяну на себя. Не поддаётся. Ну, ни капельки!

Вздыхаю тяжело. И вытягиваю в помощь ослиное упрямство!

— Где мы, знаешь? — гляжу на Валерия достаточно выразительно.

Поколебавшись, даёт-таки неожиданный ответ:

— Дома.

— Дома? — переспрашиваю удивлённо. — Эта келья точно не моя двушка.

— Не о келье я, а о мире.

— А что с ним не так? — глупый донельзя вопрос. Осознаю, как с языка срывается. Только не по своей воле я его выпалила, доходит быстро.

Какая-то пелена нехорошая перед глазами и стены волной идут. Меня качает назад-вперёд, заторможенность накрывает. И в этот момент по небольшой комнатушке разносится оглушительный скрежет засова. За ним — скрип открываемой массивной двери.

На пороге возникает высокая утончённая брюнетка: в ушах и на шее украшения с сапфирами. В первом случае, камешки по краю золотых колец инкрустированы, а во-втором — в витиеватое ожерелье вставлены, да так, словно смотришь на солнце с голубыми лучами, сжатыми в плотные сгустки. И платье, это: тяжёлое, парчовое, со складочками и рюшечками. На нём красуются воланы в районе локтей. Привлекает внимание глубокое декольте с ажурной окантовкой и пол подметающая юбка-колокол, явно многослойная. Ни дать, ни взять — дама высшего света. Ещё и с веером, которым размеренно обмахивается.

Ей не холодно? Морозилка, ведь!

— А что с ним не так?.. — спрашивает насмешливо, с непередаваемой иронией, теми же словами, которые недавно я выдохнула.

Ещё одна проблема нарисовалась? Нутром чую!

 

 

Глава 10

 

Эх! В какую нечестивую реальность меня занесло? Бояться или бодриться? Определиться сложно. Вроде паники не чувствую. Нелогично? Нелогично! Сама не понимаю. На моём месте, кто другой окажись, уже бы визжал, ответы требовал, истерил или за грудки тряс кого ближнего. Так нет же, я благопристойна! Благопристойно стою, благопристойно наблюдаю за странными взглядами присутствующих.

Дама мило улыбается. Валерий хмур и дюже агрессивен.

— Что задумала, Тат? Неужели считаешь, плясать под твою одержимость стану?

— А почему не поплясать? — дрогнули её ресницы. — Сам ведь супругу выбрал.

— Не для тебя!

— Господи, братец, я в своём уме! У меня суженый есть и дети, да. Зачем мне женщина?

— Прекрати! — холодное презрение, столь непривычное в исполнении соседушки.

— Усмири свою гордость. Проверку пройдёте, свадебку сыграем, регалиями наделим, тогда и умою руки!

Слушаю их и невольно думаю, что свадьба, видимо, моя и Валерия. Так? А регалии? Королевские или Священнослужительские? И там, и там — свои заморочки. Помимо прочего, так понимаю, эта парочка связана родством? И именно разодетая дама приказала нас обоих через портал-то да на ознакомление с новой реальностью. Правда, для меня новой и пока кельей ограниченной. А вот Валерием, видимо, вполне себе обжитой.

Сужу исключительно по его реакции.

Кота этого — Алиосо, кажется? — соседушка не испугался. Портал его не впечатлил. Одна депрессия на виду маячила, пока я на ветру трепыхалась телесами необъятными, засасываемая в крутящийся водоворот. А сейчас, гляньте, от этого, забодай его, викинга, грозовые тучи наползают, туманя его взгляд аки бешенством.

— Даже не думай, Тат! — рычит злобно-злобно, что зверь потревоженный.

Просто живчик! Ох, ты, какие кулаки монолитные! Драка будет? Ждём!

Женщина фыркает, ко мне разворачивается и…

— Как я рада тебя видеть! — Кидается обниматься настолько стремительно, насколько позволяют тяжёлые юбки. И вот, прижатая к пышной груди, я непроизвольно утыкаюсь носом в тёмный локон. Тот выбился волной из высокой причёски в форме усечённой пирамиды. Сжав в мёртвой хватке от радостей неизвестных, незнакомка через мгновение отстраняет от себя и, поцокивая языком, оглядывает мужские тряпки, в которые ранее облачилась. И искренне так возмущается: — Какой ужас! — И смущённо кашляет: — Прости-прости, зелье, знаю. Прости-прости, иначе никак, — вздыхает сочувственно, закатив глаза, и теперь изучая низкий потолок.

Так-с, пора в этом дурдоме разобраться! Моё заторможенное состояние уже злит. Соображаю медленно. Напрягает, честное слово!

Переминаюсь с ноги на ногу. Пол холодный, а я без обуви.

— Что «никак»? — спрашиваю.

— Ой! Прости, не представилась! Зовут меня Татис Ёшкино.

Дама отступает на шаг. Я наблюдаю за почтительно-красивым реверансом, видно сразу, вымуштрованным дворцовым этикетом. Не знаток я, нет. Но фильмов по теме достаточно насмотрелась. Эти плавность движений и вежливый наклон головы... 

Однако…

Мне? За что?! Разве я королевских кровей? Ничуть!

Поколебавшись, решаю тоже последовать правилам приличия. Нет-нет, до реверанса в мужских штанах не опускаюсь, не подумайте. Просто делаю военную выправку и чинно салютую под несуществующий козырёк. Удивлённый взгляд летит в ответ, а затем незнакомка заливается звонким смехом, ухватившись за живот.

— Ты идеал! — весёлый взгляд сквозь навернувшиеся слёзы. — Галина Шишкина — везде на высоте!

Так она меня знает? С подачи родственника?

Перевожу взгляд на Валерия. Стоя на почтительном расстоянии, он хмурится, играя желваками, и тёмный взгляд ничего хорошего не предвещает. И куда подевался Мистер Совершенство? Мужчина ожившей мечты? Ласковый, нежный, желающий? Как Кот появился, так моего прекрасного викинга точно прокляли!

Пора паниковать или стоит выждать, пока любовь моя воссияет? Судя по мине, не шибко он раз всему происходящему. Судить сложно, насколько всё плохо, но наверняка не столь катастрофически, как ему кажется. Посмотрите только! Родня нас поддерживает и не вставляет клинья в светлое будущее. Сказка, а не мечта! Чудесные перспективы и медовая патока.

— Не идеал я, — не согласна с замечанием незнакомки. Честность лишней не бывает.

— Прибедняться прекрати, Галь, — махает собеседница руками, поднимая ветерок в затхлом помещении, — как облупленную знаю.

А вот это интересно…

— Мы уже встречались?

Когда и где? Не припомню!

Татис Ёшкино смеётся глазами.

— Конечно, встречались! Кто к тебе этого увальня прислал? — перст-указывающий на недовольного Валерия.

Вот теперь хмурюсь уже я, с ним на пару.

Прислала?.. С одежонкой, то есть?..

— Татьяна? — ширятся очи мои и рот приоткрывается, образуя вездесущее «о».

Подумать сложно, представить нереально, что стоящая напротив шикарная женщина и чуть упитанная подруга, погрязшая в рутине бытовой, — одно лицо.

— Как же?.. — оглядываю с ног до головы и обратно. — Как же такое возможно?..

— Долгая история, — отмахивается она, довольная донельзя. — Сейчас важнее другое. Теперь ты в нашу семью вхожа. Нужно срочно ввести в курс дела: кто враг, кто друг, а кто третья сторона.

— Почему?

Никак не могу срастить кусочки событий: зелье вонючее, обличье объёмное, лямур с Валерием, Кота, портал, келью. В кувшин безумия ещё добавим подругу, потерявшую былую потрёпанность, и мир иной...

Правда, иной?

Хмурю бровки.

Встаю на цыпочки. Хочу разглядеть улицу, но окно высоковато. Выхватываю только кусочек хмурого неба. Ничего особенного. Голубая высь, а облака — белые.

Меня разводят, как дурочку?

— Наш мир называется Крэ, — уверенно произносит Татис. — Магический мир, — сразу уточняет. — Немного времени, и ты освоишься, Галь. — Приглашающим жестом торопит к выходу.

 

 

Глава 11

 

Валерий молчит. Валерий угрюм и неповоротлив. Его явно не тянет на свежий воздух. А я не против. Замкнутые пространства? Фу! Вприпрыжку направляюсь в указанном направлении. За тяжёлой металлической дверью коридор. Каменные стены не отдают сыростью и плесени нет. Вполне цивильненько, даже рыцарские доспехи в специальных нишах стоят.

Проходя мимо, вздрагиваю, когда голова одного из них поворачивается. Ошарашено гляжу на сапфировые огоньки, вспыхнувшие в чернильной глубине металлических глазниц.

— Что за?!. — пячусь испуганно.

— Нэльфэр, — летит мне в спину. — Магические порождения, охранники. Мы в темнице, — спокойно дополняет Татис, обозначив место нашей дислокации.

— Только здесь и можно укрыться от Видруса, — недовольно замечает Валерий, соизволивший всё-таки последовать за нами.

— Видруса? — произношу вслух незнакомое имя.

— Проблемный маг с большими полномочиями, — кривится Татис. — Позднее о нём расскажу. — И манит меня вдаль коридора.

Следуя за ведущей, каждый миг вздрагиваю, когда голова очередного доспеха поворачивается и сапфировые огоньки словно прошивают насквозь. Вот чего пялятся, спрашивается? Человека первый раз учуяли, да?! Из-за внимательности стражей спотыкаюсь раз за разом. Чтоб им неладно было!

Раз спотык, два спотык, три-и-и…

Слышу вздох Валерия. В следующее мгновение подхватывает под руку.

— Не дёргайся так, — советует. — Пока ты с нами, ничего они тебе не сделают.

Успокоил, нечего сказать! А без них, что, кранты? Не всегда же под присмотром буду?

Или всегда?

— Эти... нэльфэры только в темнице сторожат? — настороженно спрашиваю.

— Не только. Однако волноваться не о чем.

Я не волнуюсь. Я в панике! Столь явного холодка по спине никогда не ощущала. Особенно острый контраст с безумной весёлостью и идиотизмом последних суток! Из пустыни в прорубь — такое себе счастье!

— Мир у нас магический, так что привыкай, — сумрачнее тона в гробу не пожелаешь.

Чувствую, мой оптимизм окончательно скончался. Словно вдруг проснулась от долгого абстрактного сна, в котором всё казалось естественным. Нервно облизываю губы, и с силой вонзаю ногти в руку своего спутника. Начинаю панически задыхаться.

— Татис, афрон! — резко окликает сестру Валерий.

Стремительно развернувшись, та быстро вынимает из складок юбки сапфировую бутылочку и, отвинтив крышку, подносит её к моему носу. Невольно вдыхаю сладостный аромат и напряжение тут же отпускает.

— Какая прелесть… — смеюсь беззаботно, заинтересованно поглядывая на маячащий впереди выход. Такой солнечно-светлый, что начинаю в нетерпении пританцовывать.

— Дома ты вела себя неадекватно, пока действовало зелье. В нашем мире его оборотный эффект рассеялся. Поэтому на первых порах тебе без афрона не обойтись: разуму нужно время, чтобы адаптироваться к нашему миру и его обитателям, — подруга убирает обратно закрытый бутылёк.

— Вот, оказывается, в чём дело! — киваю болванчиком. — Мы идём или как? — улыбаюсь во всю ширь своих тридцати двух.

Долетает вздох Валерия, а Таня, то есть Татис, подхватывает меня под другую руку и тянет за собой, светясь дружелюбием и искренним расположением.

— Конечно, идём! Со всем познакомлю, всё покажу! Как я рада, что ты тут! — воодушевлённо.

Оставив позади темницу, мы окунаемся в тепло солнечного дня. Восторженно озираясь, я слежу за полётом бабочек. Или это не они? Удивлённо распахиваю глаза, когда к нам подлетают маленькие человечки с крылышками цвета радуги. Их смех — что колокольчики. Почтительные поклоны их головок кажутся такими забавными, что не сдержать умиление.

— Ох, какая прелесть!

Освободив руки из захватов сопровождающих, подаюсь вперёд, желая лучше разглядеть миниатюрное сказочное чудо. Одно из них, в юбочке-колокольчике, подлетает к лицу и…

Ладонь Валерия тут же лишает обзора, а другая его рука оттаскивает назад.

— Не приближайся к «ликам». Они коварная мелюзга, если ты не член семьи Ёшкино.

Обиженно надуваю губки.

Такая прелесть и коварная? Да наговаривает он!

Но делать нечего.

Меня чуть не волоком тащат по каменному спуску, тропкой огибающему высоченную круглую башню. Задираю голову. Вот это громадина! Спотыкаюсь.

— Чудо ты моё неуклюжее, — вдруг долетает подзабытый за последнее время нежный голос Валерия. Мой викинг вернулся! Ура! Мистер Совершенство снова в деле!

— О, так солнышко тебя отогрело? — обнимаю его за шею и тянусь с поцелуем.

— Темницы не моё, — его бормотание у самых губ, а затем мягкий зовущий поцелуй, впервые подаренный мне-не-пумпышке.

Трепещу в сильных руках, пока не доходит, что кто-то усиленно дёргает меня за штанину.

Нехотя отстранившись от своего красавчика, гляжу вниз.

— Яй-яй, чёрт! — взвизгиваю в голос и испуганно прыг на ручки благоверного. Только бы не уронил от неожиданности — шальная мысль.

Валерия пошатнуло, но он выправку держит. Глядит на причину моей паники и хмыкает.

— Это хайки, — чмокает меня в висок. — Они безобидны, несмотря на внешний вид.

Да, ну? Совсем-совсем безобидны? Эти-то чёрные полупрозрачные сгустки с недобро сверкающими алыми щёлочками и улыбающимися мутно-зелёными ртами? Нет уж, увольте! Я лучше в болоте искупаюсь, чем сказанное приму за чистую монету. Иначе, как выходит? В этом мире всё яркое и красивое — опасное, а до икоты довести способное — прелестное? Обидно.

— Не отставайте, — кричит откуда-то снизу Татис.

Со мною на руках Валерий продолжает спуск. Блаженствуя в его сильных объятиях, разглядываю лицо своего спасителя. Опустим, что с моей подачи.

Какой же красивый и весь мой!

Плотнее прижимаюсь к широкой груди, до неприличия счастливая. Мелькает мысль — какой прекрасный сон снится. Радужный, обволакивающий, манящий любовью. Такому грех не подыграть, отдавшись во власть любви.

 

 

Глава 12

 

Ощутив небывалую лёгкость, чмок своего мужчину в подбородок. Ещё разок. И ещё. За шею обняв крепко-крепко, изображаю томность и призывно облизываю губы. Минута, вторая. Идём и идём. Неужели не понимает, на что намекаю? Надуваюсь букой.

Иронично хмыкнув, Валерий широко улыбается.

— Вот не знал, что в тебе ребёнок живёт.

— А чего не жить-то? Все мы — дети. И возраст ерунда! Разве что размер игрушек изменился.

— Да-да, моя ненаглядная краса, — смеётся благожелательно, душевным теплом одаривая.

Растекаюсь желейкой.

— Я? Краса? — Вздыхаю разнежено, плотнее к нему прижавшись. — Да-да. Галина Шишкина не промах! — довольная донельзя. Впервые красивой назвали. И кто? Сильный, надёжный и весь мой викинг! — Давай, поцелуемся! — Прижимаюсь теснее и сладострастно тянусь к манящим губам.

— С ума сошли! — возопив, рядом возникает Татис.

Поцеловав её руку, удивлённо моргаю.

Она между нами ладонь всунула? Зараза!

Грозно хмурясь, являю высшую степень недовольства создавшейся ситуацией.

— Угомонись, Тат! — отчитывает сестру Валерий. И опять он — мрачная личность с угрюмым фасадом. Даже держащие меня руки, что тугие канаты. Бездельничать в них жестковато стало.

— Пусти! — вырываюсь, елозя.

Вздохнув, он аккуратно опускает меня на землю. Тут же Татис хватает под руку и тянет за собой, бросив странный взгляд на братца. А тот, непривычно цыкнув, направляется за нами.

Мистер Совершенство снова сдулся! Вот, совсем-совсем.

Но долго об этом думать не получается. Взгляд направо, взгляд налево — и душа воспаряет от местных красот. Цветы яркие, цветов насыщенных, а живность странная, но такая миленькая. Хочется потискать, пожамкать, приласкать-приголубить, раз самой ничего не светит.

Шлёп-с!

Радужные зайчики лопнули.

Тряхнуло.

Резко замерев, в панике оглядываюсь, вот-вот разрыдаюсь и забьюсь в истерике.

— Татис! — бросает Валерий, сразу ощутив перемену.

И снова та достаёт фиолетовый флакончик, отвинчивает крышку, даёт понюхать содержимое.

Восторг накрывает с головой, мир яркий и невозможно прекрасный. Начинаю кружиться, в стороны раскинув руки. Краем уха слышу, но совсем не воспринимаю, семейный разговор.

— У неё иммунитет к афрону? — озадачена Татис.

— Посмотри на неё: беззаботная, порхающая. Пусть временно, но афрон действует. Только мы недалеко от башни отошли, а её чуть не сломала паническая атака. Слишком короткие промежутки. Разве сможем постоянно рядом быть, как доберёмся до Замка? Нужно ускорить адаптацию к этому миру. Иначе эту аномалию Видрус использует против нас, — замечает Валерий.

— Можно Черныша в телохранителя подрядить. Присмотрит, подстрахует.

— Он-то? — хохот Валерия. — Усатый только в мире людей её увидел — шерсть дыбом встала. Таким важным сделался, пафосным. Другому мы его учили. Другому.

— Так, значит, Галя ему понравилась? — воодушевлённо восклицает Татис.

— Какое там! Приставишь стражем — сам отдаст врагу.

— И ничего не отдам… — раздаётся третий голос, фыркающий такой, недовольный.

Перестав ловить воздушные пузырьки, парящие в воздухе, я оборачиваюсь.

— Усатый! — восклицаю радостно, и несусь к нему на всех порах. По-родственному хвать, в меховую щёку чмок, чуть отклоняюсь и довольно вглядываюсь в перекосившуюся кошачью мордочку.

— Брысь! — фыркает невежда, и исчезает.

Растерянно гляжу в пустоту кольца, образованного моими руками.

— Убёг, — вздыхаю обиженно.

— Галь, посмотри на меня. — Валерий подступается, размыкает колечко и обнимает за талию.

Поднимаю взгляд.

— Мистер Совершенство, — влюблённо вздыхаю, а где-то в глубине разума, так далеко, что до поверхности не добраться, логика головой о стенку бьётся. «Совсем спятила!» — вопит она, потрясая образными кулаками. А я не слушаю. Я в нирване. — Мистер Совершенство, — тяну блаженной, — мой несравненный викинг.

— Несравненный-несравненный, — поддакивает он, и решительно подхватывает на руки. — Её состояние слишком ненормальное, Тат. От второй дозы афрона она словно под травкой. Зелье треклятое и то личность щадило. А это… Всё, хватит! Мы недалеко ушли. Её нужно обратно домой отправить, — произнёс жёстко.

Сестра преграждает дорогу, когда тот шагнул в сторону башни.

— Спятил! От любви готов отказаться? Я столько сил потратила, чтобы найти твою пару. Прошлась по нескольким мирам, прежде чем её аромат учуяла. Зелье нужное исподволь помогла создать, чтобы она тебя, наконец, увидела. Вы пять лет жили рядом, а она сквозь тебя смотрела. Точно говорю, заговорил кто!

— Даже если так, я не стану рисковать, — направляется в обход сестры.

Татис повышает голос.

— Стой, говорю! — раскидывает руки в стороны, не давая пройти. — Сутки! Дай мне сутки! Я решу проблему. Обещаю!

Валерий смотрит на Галину, уплывшую в мир детских снов. Вокруг её головы парят призрачные розовые слоники.

— А я вас слышу… — бормочет сквозь морок и блаженно трётся щекой о его рубашку. — Не хочу обратно, — надув губки, улыбается наивно, даже не открыв глаза.

— Сутки, Тат! И ни днём больше! — сдаётся Валерий, снова повернув в сторону родового Замка.

 

Красивая архитектура пока не видна за высокими пурпурными деревьями, но стоит спуститься с холма, повернуть налево, и сразу заслонят синеву неба пики башен. А пройдя ещё немного, ступишь на вымощенную покатыми булыжниками тропинку, по бокам которой растут «лявые» цветы: пурпурные с тремя угловатыми лепестками — символ проклятья. Эту оказию с Валерия Ёшкино сможет снять только истинная любовь, потерянная свыше тысячи лет назад. И вот, он её нашёл. Но сможет ли удержать — вопрос.

 

 

Глава 13

 

Ох, и раскалывается у меня голова! Ух ты, какой потолок мудрёный! Фреска закачаешься! Дракон в полёте, дома горящие и хрупкая девушка, по чьим щекам текут слёзы. Плачет, в общем. А над чем — неизвестно. Я и сама сейчас разрыдаюсь. Вон, уже солёное по лицу бежит.

Носом шмыг. В кровати сядь. И давай реветь в голос, проклиная жизнь на чём свет стоит.

Откуда Валерий вдруг берётся, понять не успеваю. Но он мне под нос что-то сунь. Я — нюх. И настроение «ух!».

И все последующие дни в кучу.

Бегаю по Замку в каком-то мареве, с разумностью туго — сон же? Вот и отрываюсь от всей души. Местных котов тискаю и дёргаю за хвосты, каких-то мелких, шарообразных и плюющихся мини-молниями существ — гоняю метёлкой. А как вижу огромного Котю, который некогда портальчик открыл, так через все залы за ним ношусь — уж очень нравятся его выдающиеся белые усы. Черныш всякими словами кидается, да только исчезнуть, как прежде, не может. В Замке ни-ни с телепортами. Закон!

Чудо-чудаковатое я до головокружения.

Периодами, правда, вспоминается, кто я и где. Но через некое энное тянет порыдать, поистерить, посуду побить на местной кухне, словно у меня месячные в разгаре…

Но только нюхну из какой бутылочки: парочку разных часто под нос суют — так снова радуга.

«И чего я всем столько проблем доставляю?» — думаю как-то и один бутылёк тырю у Валерия.

Что ему вечно со мною нянькаться? И сама нирвану словлю!

Думать-думаю, да в моём сне всё кувырком и не по моим хотениям.

— Ох, дражайшая! — возникает напротив мужчина в годах, только ступаю в просторную комнату с колоннами. На полу тут крупная чёрная и коричневая плитка, стены вязью мудрёной расписаны. — Я Верховный Жрец Видрус Второй, — представляется педантично чудак в двуцветном балахоне.

Подступаюсь к лацкану его мантии. Хвать, дёрг.

Щёку изнутри кусь.

— Так себе тряпочка, — сообщаю разочаровано. — И полы не помоешь.

— Плащ магический, в одном экземпляре! — возмущается в голос.

— Гардеробчик у вас маловат… — На глаза наворачиваются слёзы. — Жалость какая, — всхлипываю.

Жрец в лице меняется, и вдруг как давай причитать:

— Ох, дражайшая! Ох! Содержимое вот этого флакончика, — болтает перед моим носом пузатым вместилищем зелёным подсвеченным, — ваши мысли, дражайшая, в кашу превращает. Эйфория хвать — и здравомыслия нет! Разве с друзьями так поступают? Лишают воли? И ради чего? Политика! Но семейство Ёшкино... Им бы своё урвать. Вы — материал разменный. Вот, не можете даже принца своего поцеловать, — тянет сочувственно.

— Обидно… — хлюпаю носом. Уже столько раз пыталась чмокнуть Валерия, но… То Татис, что Цербер, то он сам уклоняется. Губы дрожат, слёзы текут. Сейчас голосить начну! — Меня использовали-и-и, — воплю под сводами зала.

Этот вопль эхом рикошетит от стен и — упс! — жреца с ног сносит. Из его рук на каменный пол флакончик «бабах!» и содержимое в воздух «вшух!».

Меня окутывает плотным вонючим мшисто-зелёным облаком.

Ещё разок всхлипнув, носом втягиваю запашок.

Ошалев, моргаю.

Отмен истерике!

Эйфория?

Фиг!

Галина Шишкина в полном осознании!

Подозрительно смотрю на жреца Видруса. Такому поверишь — схоронишься заживо. Интриган тот ещё! Спит и видит себя на троне. Ради цели наплетёт с три короба, лишь бы на свою сторону переманить. Зачем только? В чём причина?

Вспоминается, что недавно Татис с Валерием обсуждали этого Видруса. Врага рода Ёшкино…

Смотрю на аскетическое мужское лицо.

Икаю испуганно!

Мотаю головой.

Кружится…

Облокачиваюсь о расписную колонну и съезжаю на холодный пол.

— Вот видите, дражайшая! — Оживляется жрец, тыча в меня узловатым пальцем. — Ёшкино измотали вашу душу.

— Чем это? — спрашиваю надрывно. Сердце в груди бьётся быстро, затрудняя дыхание. Ничего, я выстою. Галина Шишкина «о-го-го»! — Эх-эх-эх… — обхватив себя руками, утыкаюсь лбом в колени. Пол подо мною почему-то не каменный, а какая-то рыхлая бяка. Волна вправо… волна влево… вверх… — Ой-к!

— Что с вами, дражайшая? — тревожно вопрошает жрец.

— Да просто… — Пол как пнёт меня под попу. — Ой-к!

Лицо у жреца становится странным: не то удивлённым, не то испуганным.

— Эти Ёшкино, дражайшая… — начинает. Вдруг осекается. Стремительно пятится. Впервые вижу, чтобы с такой скоростью трусили задним ходом к выходу через весь зал. Расстояние тут немалое, метров десять, а жрец «пых!» — и своим ходом исчез.

Скатертью дорога! Достал со своим «дражайшая»!

Пол больше не выпендривается. Снова ровнёхонький, как гладь ледяная.

Разглядываю своё отражение на мраморной поверхности. Как зеркальная, ей лешего!

— Хороша я, хороша, — заправляю за ухо непослушную прядь волос.

Глубоко вздохнув, чтобы проверить не трепыхнётся ли сердце, с облегчением поднимаюсь на ноги. Передёрнувшись, распрямляю плечи — негоже Галине Шишкиной старушкой прикидываться — и, держа осанку королевскую, направляюсь на поиски брата с сестрой, по чьей вине я оказалась в этом странном месте. Нет, не во сне, и не в помещении с колоннами, а в мире этом, в котором мысли впервые проясняются и от ошарашенного состояния всей свалившейся в разум информации, которую даже в бессознательном улавливала, тянет не то что икать — креститься святым писанием.

 

 

Глава 14

 

Побегав по Замку, поспрашивав прислугу, обнаруживаю парочку заговорщиков в большой гостиной. Приближаясь к чуть приоткрытой двери с завитушками по поверхности, слышу неожиданно резкий голос Татьяны.

— Чего ты хотел? Думал, я позволю подругу в койку уложить, пока она под зельем? Нет уж! Пусть сначала у нас поживёт, к местности адаптируется, чтобы без афрона и иже с ним могла обходиться. Пусть с нашей семьёй познакомится и мир посмотрит. Вот тогда предложение и сделаешь по всем правилам. Если она согласится — я сама вам венчальный венок преподнесу.

— Хочешь сказать, она только из-за зелья ко мне потянулась? Чушь! — взвивается Валерий.

— Она — человек! Человек, слышишь?! Я с ног сбилась, несколько веков выискивая твою любовь. Для того и зельем тебя опоила. Чтобы «каменное» сердце ненадолго открылось и привело нас в нужный мир. Износила последние сапоги междумирья, прежде чем нашла твою Галю. Но как вас было свести, если полярность разная? И её опоила, да. Но она не из нашего мира. Побочный эффект нарисовался.

— Даже так… — воистину рычит строптивец. — Мы созданы друг для друга!

— Вожжи натяни! Влюбился — так терпи! — фыркнула Татьяна. — Уже много веков твоё сердце, что кусок льда! И раз мы нашли твою истинную любовь, его отогревшую, сбавь обороты, — слышна назидательность во властном тоне. — Не тебе выбор делать. Закрадётся в её душу сомнение в ваших чувствах — Видрус чистое враньё под сладким соусом подаст. Не забывай: он спит и видит себя хранителем Потока Жизни.

Стою около приоткрытой двери и улыбаюсь, как полоумная.

Какие тут заговоры? Меня искренне любят!

От сердца отлегает. Тянет смеяться и плясать чечётку.

Но что делаю в итоге?

Правильно!

Врываюсь в гостиную, на крыльях счастья несусь по скользкому паркету: как не наворачиваюсь, известно одному лешему. Улыбаясь во всю ширь тридцати трёх, хватаю Валерия за манишку и, повиснув на его шее, ка-а-ак поцелую от щедрот влюблённой души!

Татис с шумом втягивает в себя воздух.

А я довольная… я влюблённая… я…

Кольцо моих рук изнутри вдруг чем-то размыкает. Пуньк! И лечу по воздуху. Шмяк на пол. И качусь на попе. В стенку «бах!».

Ошалело смотрю на свои ноги. Ошарашено на громадного оранжевого тролля с выпирающим животом и в набедренной треугольной повязке, что возник на месте Валерия. И тролль этот, закатив глаза к потолку, ручищей по своему лицевому шмяк — ну точно шок-контент от содеянного.

— Мать моя!.. — воплю в голосину, взяв самую высокую ноту.

Висюльки люстры теперь качаются, возмущённо позвякивая. Мой рот открыт — закрыть не получается. Татис силится что-то сказать, да только, махнув рукой, тяжело опускается на диванчик с резной спинкой. Валерий… Это же Валерий? Выдыхает так шумно, словно решает, что за большим окном виднеющаяся гора нуждается в смещении. Но пока только портьеры дрожат и шторы противоестественно трепыхаются: какими-то угловатыми фигурами и полукружьями.

— Галь… — начинает оранжевый Тролль.

— Ой! — подскакиваю на месте от раскатистого баса.

Баритончик, я скажу, не для слабонервных. Икать начинаю от вторичного шока. Так хочется снова зелья хлебнуть, чтобы из осадка вывести разумность. Та основательно в него выпала и закапывается всё глубже. Такие метаморфозы мой человеческий разум с трудом переваривает. Был соседушка-викинг, а стал…

— Ой, ё-моё… — тяну протяжно, схватившись за голову и взглядом окопавшись в коричнево-бежевых кубиках паркета. Линии стыка занятные. Сейчас самое обыденное и безопасное.

А вот ножищи исполинские, с пальцами громадными — ничуть.

— Галь… — громыхает уже сверху.

Вжимаю голову в плечи. От греха подальше. А грех этот по голове гладит. Только моя голова в его ладони тонет по самые брови. Ошалело сглатываю, выпучив глаза.

Мамочки, спасите мой здравый смысл!

— Валерий, кыш! — возникает рядом Татис и отталкивает братца. Дальше и дальше, пока не выдыхаю облегчённо. Затем возвращается, присаживается на корточки, своими пышными юбками прикрыв мои ноги. — Галь, не ушиблась? — спрашивает взволновано. И как-то запоздало, да!

Смотрю на неё, усиленно моргаю.

Галина Шишкина, не дрейфь! Отомри и действуй!

— Э-эм… — всё равно мямлю. Мотнув головой, на мгновение поджимаю губы. И решительно: — Это вы так по-настоящему выглядите? Троллями?

От Валерия летит какой-то нечленораздельный звук. Татис смеётся.

— Ничего подобного! Просто он проклят!

Говорит так, словно это в порядке вещей.

— То есть, он и ты…

— Внешне — люди.

— А внутри? — цепляюсь к частности.

Татьяна добро так улыбается. Тепло становится.

— Мы другие. Но не страшилища какие-нибудь. — Оглаживает ладонями своё лицо. — Это моя настоящая внешность. А с другими деталями постепенно разберёшься. Я помогу. А Валерия не бойся. Он как был дураком влюблённым, так и остался.

— Но… — хмурюсь, опасливо на него глянув.

— Не смотри на внешность. Ощути сердцем, Галь, — подруга подталкивает меня к осознанию. — Если вкратце, история такова: несколько веков назад один из предков жреца Видруса наложил проклятье на Валерия. Всё почему, знаешь? Банально не поделили девушку. Ты наверняка её видела.

— Где? — От удивления даже выпрямляюсь.

— В своей комнате. Там на потолке фреска. На ней девушка плачет, а позади дракон. Вот этот дракон — предок Видруса. У их семейства постоянно «великие планы», а проблемы потом другие расхлёбывают.

 

 

Глава 15

 

Как же у них всё грозно и запутано. Мочи нет, хочется во всём разобраться! Поглядываю на хмурого Валерия. Тролль в плохом настроении — ужас! В том смысле, что пугает до чёртиков. Его ряшечка с выступающими клыками не чета внешности прекрасного принца. Скорее — чудовища: такие в сказках обычно принцесс похищают для мням-мням или на себе женить.

Эх, жизнь у меня, скажу я вам… Чёрт с косою!

Говорят — любовь слепа! А моя зрячая и прекрасно видит оранжевого громилу. Особенно его пузо! Мать моя, женщина, сколько бубликов да тортиков надо съесть, чтобы таким обзавестись? Вот по чьей милости я полёт познала и попой по полу проехалась! А теперь вот на огромных телесах с прищуром изучаю набедренную повязку. Спереди коричневый треугольник слишком ровненько висит, скажу я вам. Неужели, за ширмой матерчатой усохло всё?

Ну, нет, предок Видруса — шиш тебе, а не внешность и «прелести» моего прекрасного викинга! Как пить дать, расколдую! Обратно верну своего Мистера Совершенство!

Отстраняю заботливую Татьяну и осторожным лёгким перекатом по стенке поднимаюсь на ноги. Одежонку свою одёргиваю. С духом собираюсь. По сторонам глядь, и чинно киваю.

— Ясно-понятно. Видрус, значит. То-то он мне лапшу на уши вешал… — Все они за одно, и «пра» и нынешний. И чую всем нутром, бодаться придётся с последним.

Тролль-Валерий статуей замирает, а его сестра, вскочив с корточек и ладонь впечатав в своё декольте, возмущена до предела. С полным визуальным сопровождением данной эмоции.

— Нет, каков подлец! — топает ногой, резко сдув с правого глаза упавший локон волос. — Мы его не трогаем, так вечно каверзы строит. И что он тебе наговорил, Галь? — строгим взглядом заботливой подруги требует ясности.

А чего-скрывать-то?

— Сказал, что меня используют…

— Чушь!

— Что сознание мне спутали…

— Да чтоб он «ишкой» подавился! — грозна в своём гневе Татис. Камушки драгоценные так и играют на её платье от частого дыхания.

А мне любопытно становится, что за «ишка»? Спросить не успеваю. Невольно приседаю, когда в мгновение ока рядом оказывается Он. Тролль-Валерий, ужас и любовь моего сердца. Блин, как от такого явления не икать? Испуг по гроб жизни обеспечен!

Особенно от его баса-рыка:

— Никто тебя не принуждает. Жизнью клянусь!

Лихо-о-о…

А это он лихо хватил. Но романтично-то как…

Закрыв глаза, я растекаюсь желейкой.

И вот в пылу разыгравшегося воображения, словно воочию вижу своего Валерия… Утопаю в его объятиях, жарко целую…

Блаженно улыбаясь, открываю глаза. Вижу Тролля. Чёрт!

— Отойди-отойди-отойди, — бормочу, перед собою выставив ладони и ими чуть потряхивая. — Привыкнуть надо. Привыкнуть, — поясняю, когда замечаю его нечитабельную гримасу. И плечи, смотрю, опускаются. Разворачивается и шаркающей походкой идёт в другую часть красиво обставленной комнаты. Местная утончённость не вяжется с громадными размерами Тролля-Валерия.

Ну, ничего, это недоразумение исправлю!

Вот вечно в моей жизни всё наперекосяк. Принца ждала — получила зелье с подвохом и диво-дивное, ибо проклят неким злодеем! Хорошо хоть, просто проклят! Эстетику люблю, знаете ли. А у этого сказочного такие объёмы, что руками не обхватить. И не только талию. Шеи вообще не вижу за отвислым подбородком. А вот на голове чуть прижатые к бокам уши с заострёнными концами — очень даже нравятся. Прямо хочется подёргать, как тех котов, которых столько дней гоняла по Замку, пока эфемерность дурманила.

И вот, я полностью «проснулась». Реальность не такая радужная, как хочу, но всё поправимо! Что я у судьбы заказывала? Принца на белом коне?

Принц — есть! Пусть проклятый — исправим! Без коня? Да фиг с ним! Главное желание сбылось и нашла я свою истинную любовь. Осталось с мелочами разобраться — и можно нежиться в объятиях моего Мистера Совершенство. Ну, Галина Шишкина, вперёд! Как-никак, счастье куётся своими руками.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги