Нас связала Луна

— Слушай, категорически не понимаю, за что на тебя взъелся дед? - заклятый друг детства, Кит, пялится на меня, скалясь. 

Повторяю его ж ухмылку - вопросы режут по живому:

— Он возомнил что я неразумный щенок, и решил что меня нужно учить. - тянусь к кружке крепкого кофе. 

В самом деле, Адараэль Гриффин возомнил себя тем, кто поменяет мое отношение к женщинам. Что-то там втирал об истинности, о уважении, о любви, о щенках... 

Мне двадцать девять. Я не был тем, кому повезло встретить свою пару в пятнадцать, семнадцать, или около двадцати, как другим. Не то, чтобы я зацикливался: «Или истинная, или никто», но и лезть в петлю семейной жизни с кем-нибудь, лишь бы не один — тоже не буду.

Что за нездоровое стремление у деда: «ты взрослый волк, тебе пора завести щенков». Всё, что я должен - указано в Конституции, всё, чего не — знает Уголовный кодекс. Нигде не написано, что если ты в двадцать девять не женат и без детей, то надо рвать шерсть на себе во всех местах, и мчаться со всех лап в поиске, кто бы согласился понести и родить. Идиотские запросы у старика. Ну ладно, у волков старость не как у людей, и в свои шестьдесят пять он выглядит на сорок, и настолько же силён. Но это не даёт ему прав пытаться управлять моей жизнью. Ему что, стаи не хватает, где можно наводить свои порядки? 

— Мне хватает волчиц, чтобы моя постель не остывала, но жениться я не стану. 

— Ты офигел? - Кит внезапно хмурится. 

Ага, догадался. Его сестра, Майя, не раз бывала у меня в гостях. Ну как, в гостях.. Чаепитиями мы не занимались. Ни разу. Пожимаю плечами:

— Ни одну волчицу я не принуждал. Они сами. Сложно отказывать красивым девушкам. Все взрослые люди — закон я не нарушил. А желания взрослых если совпадают, то и прекрасно. Не будь таким ханжой, бесишь! 

— Мудак ты, Гор. - собеседник кривится, потом насмешливо морщит нос. - Под Луной я говорю тебе — ты встретишь гадалку на этот Хелоуин, и пускай она поведает тебе, где искать Еë. Луна знает. 

Сраный медиум стаи... Ставлю с размаху кружку на стол обратно — после внезапного предсказания на мою шкуру кофе начал отвратно горчить. Глаза Кита теряют серебристый блеск, как всегда бывает во время предсказаний. Он потирает переносицу:

— Что я сказал? 

— Неважно. Кофе пить перехотелось. Сгоняю-ка я в город по соседству, продышусь. - встаю. 

Продышусь, ага. Может быть, кто-то из Рыжих волчиц приголубит одинокого волка Чёрных. Благодаря деду, все волчицы в городе сейчас хлопают дверьми перед моим носом, и без секса скоро я на стенку полезу. 

Дожился. Я, Гор, внук альфы стаи, еду в дальний город чтобы возможно потрахаться. Ммм. Удивительно, как все привыкли слушаться вожака. И вроде бы мы не дикий народ, да и не дремучее средневековье на улице - но хрен там. У волков всё следует традициям. «Поэтому мы все ещё живы, и люди о нас не подозревают». Ага.

— Можешь сколько угодно беситься. - подкалывает Кит. - Но перед вожаком тебе придется рано или поздно склонить голову. И лучше это сделать до того, как твои яйца лопнут. Потом ты даже хилой дряхлой старушке нужен уже не будешь — ни радостей плоти, ни детей, ни толку, одна шерсть, а-ха-ха. 

Со злостью запускаю ему в голову пачку салфеток, и вылетаю из кафе. Чертов придурок! Зачем я всё ещё дружу с ним?!
Останавливаюсь. Надо поехать взять билет и пройтись по парку. Промозглая сырость утра самое то, чтоб привести мои нервы в порядок, и немного остудить голову. Ненавижу волчьи законы! Причём, если я вот сейчас найду свою пару, нам не дадут пожить для себя! Потребуют щенка, потом второго, оглянуться не успеешь, как полон двор детей, ты с мотоцикла пересел на минивэн, а твоя волчица снова с круглым животом ходит как уточка, держась за поясницу. Не моё! 

— Ари-и-ис! 

Голос моей соседки по общежитию настиг врасплох. Я как раз собиралась уходить из столовой — нужно было идти в библиотеку. Раз уж вызвалась писать курсовую по мифам и легендам средневековья, то придётся провести среди книг немало времени. В принципе, грядущих каникул хватит. Десять дней тишины, пустой кампус, безмолвная библиотека — и я, предоставленная сама себе. Прелестно! Буду много читать, ложиться заполночь, пить кофе и бродить по общежитию в пижаме — на каникулах в ней остаются трое максимум — я, Чейз, которого родители так "покарали" за плохие отметки прошлого курса, и Дэйзи. Дэйзи-заучка, у которой планы на жизнь расписаны на десять лет вперед. И я не шучу. 

Диана нагнала меня и повисла на руке, защебетав птичкой:

— Впереди каникулы. Я еду домой. Давай с нами? Братец Чак будет снова все время пропадать в гольф-клубе, папочка готовит его в политику, а я прокисну от тоски зелёной. Поедем? Я покажу тебе наше поместье, расскажу детские страшилки и сказки. Арииии! Ну пожалуйста! 

Я задумчиво посмотрела на единственную подругу. А может...? Я устала от кампуса, устала от родных — почему, собственно, и не хотела ехать домой, и приглашение хоть и неожиданное, но было очень кстати. 

— А давай. Развеюсь заодно. Правда, по приезду курсовую придётся писать в режиме безумной белки, но справлюсь. 

Написанные пару курсовых для наших спортиков дали мне немного карманных денег, и я могла себя немножко побаловать. Может быть, даже куплю себе что-то, какой-то глупый, но весёлый рождественский свитер? С снеговиком, оленем, или даже ёлкой. Обычно денег на бездумные траты у меня не оставалось — родители оплачивали обучение, и на жизнь и быт выделяли очень скромную сумму — по минимально возможному порогу. Отсюда и написание работ на заказ, раздача листовок, социальные опросы и бог весть что, лишь бы питаться так, чтобы не быть цвета Меловых гор в соседнем графстве. Двадцать первый век, мир катится вперёд, технологии скачут свихнувшейся блохой, и для учебы пришлось копить и подрабатывать на ноутбук, чтобы не зависать в библиотеке до закрытия постоянно — идти до кампуса через парк в ночи мне совсем не нравилось. 

Вернувшись в нашу комнату, мы с Дианой стали перебирать, что из одежды стоит взять с собой, а что оставить, остальное надо было упаковать в кладовую — внезапно, администратор вывесил объявление что общежитие на каникулы закрывается, и все студенты должны убрать личные вещи в вакуумные пакеты. Похоже, где-то обнаружили домовых мышей, и, пока каникулы, собирались с этими не платящими аренду новыми жильцами разобраться крайне сурово. Хотя мышек и было жалко, но представить, что где-то по моим вещам, или одеялу, или столу с бутербродом, будут бегать маленькие шерстяные лапки, и оставлять совсем не приятные ароматы и послания... Фу! 

Пару дней сборов и подготовки пролетели мгновенно, завтра предстояло уезжать в поместье родителей Дианы, те должны были к обеду прислать шофера с машиной, но тут всё пошло не так. 

Стук в двери. Кому мы понадобились в десятом часу ночи? Да ещё так официально. 

— Открыто, входите! 

Дверь открывается, и я сажусь на кровати, увидев незнакомого мне джентельмена — иначе человека в сюртуке и с накрахмаленным воротником и не назвать. Церемонно кивнув мне, мужчина спросил:

— Я разыскиваю мадемуазель Арис Браун. Подскажете, где её отыскать? 

Хмурюсь. Странно. Никаких знакомых в подобных кругах у меня нет, поэтому что ему от меня нужно я не знаю. Однако приглашаю войти, прислушиваясь к шуму воды в душе — Диана подолгу плещется в ванной, нанося на себя десяток уходовых средств. 

— Вы нашли её. Это я.  

— Могу я полюбопытствовать, удостоверившись в этом по паспорту? 

— Могу я узнать, кто вы, и по какой причине требуете мой паспорт? 

Мужчина кивает, и достает свои документы, подав их мне:

— Адам Карр. Поверенный в делах Вашей бабушки. С прискорбием вынужден сообщить Вам, что госпожа Аделия Лелли-Браун почила два месяца тому. Её волей оглашение завещания было отложено на два месяца, и приказано оповестить только Вас, юная госпожа. 

Бабушка... Вздыхаю, нырнув в воспоминания. Маленькая строгая старушка я любила её. И побаивалась. Бабушка Адель была строга, мать с ней часто ссорилась, и когда мне было шесть, мы побывали у нее в последний раз. Я просилась у матери поехать в гости. Кажется, бабушка звонила. Но мать просто бросала трубку, либо же била меня ремнём, если я уж слишком настаивала что "хочу к бабе". Так и получилось, что мы не виделись четырнадцать лет. А теперь я узнала, что бабушки больше нет. 

— Искренне соболезную, госпожа. - мужской голос изменился, став теплее. - Вижу, Вы потрясены. Это хорошо... В смысле, печально, но я вижу что Вы искренне её любили. Думаю, завещание Вам понравится. 

— Звучит цинично. - внезапно ворвалась в диалог подруга, вернувшаяся в длинном до пят халате. - Говорите, что там надо, и проваливайте. Нам завтра рано вставать. 

— Пожалуй, Вам придётся погулять, милая мисс. - мужчина нахмурился. - Оглашать волю старой хозяйки при посторонних я не намерен. 

— Ди, не сердись. Побудь в ванной, если ты за меня волнуешься. - киваю ей. 

С ворчанием подруга скрывается снова в ванной, ворча под нос ругательства на шотландском, а я киваю внезапному гостю:

— Я готова слушать. 
Неудержимые повороты и яркие герои ждут вас в ещё одной книге моба

Планы полетели к чертям. Десять дней запланированного отдыха у родителей Дианы пришлось сменить на поездку в город бабули. 

— Нужно принять наследство. - прозвучало безапелляционно. 

И хотя я слабо разбираюсь в юридических штуках, связанных с наследованием — я гуманитарий, но помощник бабули Адель поведал, что ею было всё предусмотрено, поэтому всё происходит не рано, не поздно, а в самый раз — по её воле. 

Счастье, что чемодан был уже собран, да. От предложения поверенного отправиться в путь на его машине я отказалась, невзирая на страшные глаза, что делала мне подруга за его спиной, поэтому через сорок минут после его ухода в дверь постучали, и курьер вручил мне билеты на утренний поезд. Отходил он в 7.45 — так что стоило ложиться спать немедленно. Что ж, украденный сон досплю в поезде — мне купили двухместное купе. Полностью. Вот уж невероятно! Никогда не ездила в таких дорогих условиях. Прибывает поезд в город бабушки к часу дня, так что успею даже кофе выпить, бутерброды возьму в автомате у вокзала. И шоколадку! 

Сон был беспокойным. Переживание, что просплю, мысли о возвращении в город, где я провела первые 6 лет своей жизни, ностальгические воспоминания о бабуленьке — всё это не давало мне уснуть почти до четырёх утра. А в 6.30 будильник заорал, заставив дернуться и сесть. Наощупь нашла расческу, распутала взлохмаченную шевелюру, кое-как стянула их резинкой на макушке, не включая свет прокралась в ванную — Диане ещё можно было поспать вдоволь — и, почистив зубы и умывшись, оделась там же. 

В комнате так же наощупь обулась, затянув на кроссовках липучки, накинула короткое пальто, и, закинув рюкзачок на чемодан, вышла в коридор. Пасмурно, ещё хмуро, но уже чуть светлей, чем ночью — так меня встретила улица. Хорошо, что сухо. Ждать трамвай до вокзала я не стала — не то, что я боюсь стоять одна на пустой остановке, просто бессмысленное ожидание раздражает. Тем более, дойти пешком я смогу за то же самое время. Так почему бы и да? Не буду хлопать ушами по пути — приду чуть раньше, и, может быть, возьму пончик и кофе, и позавтракаю до посадки. А там просто упаду спать, закрыв купе на защелку. 

Город поблескивал огоньками, ещё не погасшими с ночи — всё уже было украшено к грядущему Хеллоуину. Кто-то креативно уронил на крыльцо фальшивынюе надгробья, кто-то обтянул двери искусственной паутиной, где-то висели скелеты, где-то просто торчали классические вырезанные тыквы — праздник не для всех был праздник, просто соблюдение старых традиций. Я присела перед одной, и задумчиво провела пальцами по "зубам"тыквы-Джека. Мне больше нравилось называть этот праздник Самайном, собирать на столе импровизированный алтарь, с колосками, яблоками и букетом ромашек, объедаться тыквенными оладьями и запивать их тыквенным латте. Диана шутила, что не иначе в моем роду были ведьмы, а может и сами фэйри. Принадлежность к мифическому дивному народцу я отрицала, а вот насчёт ведьмы шутила, что могу вполне заколдовать кого-нибудь, так что злить меня не стоит. 

Глупости, конечно, но шутить я люблю. Если никто не обижен — почему не побаловаться? А ведьмы, не ведьмы... Иногда я задумывалась — а что, если бы все эти городские легенды были правдой? Ну в самом деле, откуда-то же наши народы их взяли? Учителя - историки говорили, что так работал человеческий мозг, как фактор защиты придумывая могущественных сверх людей, кого-то, что быстрее - сильнее - дальше, и так оправдывал все непонятности. Невольно пожала плечами и подавила вздох. Интуиция говорила, что в нашем мире возможно всё. Логика — что сказок не бывает, и учителя были правы. Что ж, надеюсь, там, куда я еду, окажется приличная городская библиотека. Наследство — наследством, но курсовая сама себя не напишет. Возьму на дом пару книг подревнее, поговорю на заправке или в булочной с местными старичками, и, надеюсь, наберу прилично интересного материала. Бабуля всегда давала мне крутые книги сказок — правда, иллюстрации там были порой страшные. Как и сами сказки. Надеюсь, она не выбросила их, и я смогу вечером за чаем припомнить детство — огонь в камине, теплое какао с карамельным посохом в чашке, розетку с мелкими безешками, теплый ковёр на полу, и мои любимые детские книги. 
_______
Одна из интересных книг моба "Полюбить зверя" —

На поезд я успела. Позавтракать до посадки — увы, нет. Что ж, сейчас я прислушивалась к шуму на перроне и в вагоне, и вдыхала аромат кофе со сливками из вокзальной кофейни, и заодно парочки ореховых синабонов — пончиков не оказалось, и к лучшему. На обед, перед прибытием, меня ждала упаковка с сэндвичами с ветчиной и сыром в рюкзаке, а вот чай или кофе буду искать уже у проводника. Что мне стоило взять с собой в термокружке? Что-то я слишком погрузилась в воспоминания, и прощелкала очевидное. Ладно. 

Расстелив постель, переоделась в шорты и футболку, и уселась с ногами на спальном месте. Установила на столе планшет с подставкой и клавиатурой — сейчас начну писать вступление к курсовой. Если не начнёт клонить в сон, то и заключение набросаю. Хотя... Какое заключение, если я ещё не знаю, что будет "телом" работы? Сделала глоток кофе, занесла руки над клавиатурой, и... В двери постучали. Вот блин, что им там надо? 

Спустила ноги на пол, нашарила тапки, дошла до двери и открыла. На пороге стоял длинноволосый мужчина выше меня на голову минимум. На плече лямка рюкзака. Хмуро двинулся на меня, вынуждая отступить внутрь. Бросил рюкзак на противоположный диван и рухнул следом, вытягивая ноги. Нахмурившись, я указала ему на дверь:

— Выходите. 

— Я купил это место, истеричка. - визг молнии, банка пива, щелчок ключа, глоток. - Отвали и занимайся своим делом. 

— У меня. Выкуплено. Всё. Купе. - говорю раздельно и четко, чтоб до него дошло. - Выходите. Иначе я позову проводника. 

Он закидывает руку за голову, пристально уставившись на меня черными как уголь глазами. Черт. Выглядит жутко! Он носит склеры? Мужчина хмурится, и одновременно морщит нос так, будто я воняю, как помойка. Сразу тянет принюхаться к себе. Вещи чистые, про дезодорант я не забыла, какого черта? 

— Девочка, я не хочу пререкаться, я хочу ехать в тишине. Поэтому иди на своё место и закрой рот. Мне не охота ссориться, ты не в моей категории. 

— А Вы все вопросы решаете силой? - скрещиваю руки на груди. - Бить женщин, это видимо то, что Вы любите? 

Он раздувает ноздри и хмурится:

— С женщинами я обычно решаю разногласия в постели. Но уж извини, на "пробник женщины" у меня не стоит. Так что уймись и иди смотреть свой Тик-ток. 

— Нахал! 

Он просто пожал плечами, достав ежедневник и внимательно в него уставившись. Я это так не оставлю! У меня реально на руках два билета, и я уже настроилась, чтобы меня никто не отвлекал. Особенно — такие породистые хамы! 

Хватаю рюкзак с телефоном и документами, набрасываюна плечо худи, и вылетаю в коридор. Суета, кто-то с кем-то болтает, оп! - поезд дёргается и мы трогаемся с места. Отлично. Сейчас выгоню этого наглого вторженца из своего пространства и завалюсь спать. Однако поиск не увенчивается успехом — проводника нет на месте. Стою у закрытого купе, скрестив руки на груди и потихоньку начинаю мёрзнуть. Пока не вся я — только ноги, потому что не стоило сразу переодеваться ко сну, ага. Опираюсь спиной на стенку напротив двери проводника и нахохливаюсь, пряча руки под мышки. Где этот чертов проводник? 

Легок на помине. Подходит к дверям, желая оказаться внутри и отдохнуть, но я окликаю его:

— Господин проводник, ко мне в купе ворвался хам. 

— Что такое? Сейчас разберёмся. 

Рывком открываю дверь своего купе. А этот наглец времени не терял — уже постелился и лег, накрыв голову своей же рукой. Пинаю ногой его диван:

— Вот! При посадке я показывала вам оба билета, купе за мной. А он... Он ворвался и нахамил. Сказал что здесь его место! 

Наглец рывком садится, и зыркает на меня волком. Пф, думает испугаюсь? Да мне пофиг! Чуть замешкавшись, протягивает проводнику билет:

— Прошу! Билет куплен заранее, всё по закону. 

Не могу не заметить растерянность работника поезда и выступившие бисеринки пота на висках:

— Хм. Действительно, билет на это место. Я полагаю, мисс не приемлет денежную компенсацию за второй билет, и бесплатный завтрак в качестве качестве извинений за сбой в системе? 

Хмурюсь. Либо настою на своём, и получу свободу и тишину, либо мне отдадут деньги за билет и накормят? Не хотелось бы выбирать, но студент, ограниченный в бюджете, выберет второе. Вздыхаю. Бросаю рюкзак на своё место:

— Черт с ним. Главное, пусть не мешает мне писать работу. Тащите свой завтрак. И кофе. 

Снова усаживаюсь с ногами к себе, подтягиваю к себе булочки и убираю в рюкзак. Два кофе лучше одного, а завтрак мне сейчас принесут. Булки на вечер — кто знает, как там на месте окажется. И уверенно игнорирую кинжальные взгляды соседа. Тот достал из рюкзака банан и сейчас медленно чистит его, изучая мое лицо. Что пристал-то? Я не выбирала косяк железной дороги, и уже была настроена на тишину! 
Ещё одна книга моба "Полюбить зверя" -

Рассматриваю эту скандальную мелочь. Из-за этой мелкой мне пришлось дважды отводить глаза. При посадке это одно, но сейчас, при повторной проверке билета... В мои планы это не входило. Остервенело жую банан, а этот цыплёнок уже и думать забыл — что-то вдохновенно строчит, порхая пальцами над клавиатурой. Проводник принёс ей еду, и она с упоением принялась завтракать. Видно — голодная. Судя по тому, что она выбрала такой вариант — у девчонки туго с деньгами. Впрочем, какая мне разница до человечки? Такие, как она, меня не интересуют. Мало какой волк настолько ограничен в контактах с женщинами своего рода, чтобы бросаться на этих, которые для нас, оборотней, воняют. Запах тела. Запах слишком сильных духов. Дезодоранты. Крема. И в итоге каждая представительница человеческого племени пахнет, как помойка за магазином косметики. Отвратительно! 

От этой пахнет иначе. Не как от них, но всё равно бесит. Запах мужского парфюма. Откуда он? 

Ммм. Пожалуй, от билетов, что валяются на столе. Их ей купил мужчина? Пф, ну да, откуда у мелочи денег на целый купе СВ. Продажная малышка? Можно было бы отвести глаза и немного пошалить с ней, но...

Тьфу, о чем я думаю? Скриплю зубами и отворачиваюсь к стенке. Отсутствие секса раздражает. Зловредный дед, альфа, дал приказ всем волчицам обходить меня стороной. Видите ли, "выбери себе пару и остепенись, шерстяной осёл". 

Де-ед. Если бы я его не любил, если бы это был чужой мне человек, я бы уже перегрыз ему глотку, и радостно поймал ближайшую волчью самку. Но тут нашла коса на камень. Характер у нас одинаково скверный. И сдаваться не хотел ни один. Поездка в дальний город тоже ни к чему не привела — приказы альфы расходятся мгновенно, и перед моим носом захлопнула дверь даже самая неразборчивая в связях волчица Рыжих. 

Выпускаю когти и медленно веду ими по своей же руке. Ты волк, Гор. Ты не обезумевший самец. Скоро дед отстанет от тебя, и всё вернётся на круги своя. В самом деле, какого лешего старик полез в мою жизнь? Мне почти тридцать. Я работаю, хорошо зарабатываю, не нуждаюсь в помощи стаи. Сам себя обеспечиваю, живу отдельно, и. Какого чёрта надо было лезть в мою жизнь? 

"Гор, твоё поведение отвратительно. Еще лет пять такого поведения, и тебе никто из них не даст, не то, что пожелает завести с тобой щенков. Я уже стар, и я не смогу прикрывать твоё паскудное поведение. Молодые волки на тебя злятся. И не стоит мне говорить, что они слабаки, если что со мной случится — тебя разорвут в первом тёмном переулке."

Дальше обычно шло что-то из серии — "в тебе играет кровь бабушки, та была человеком, я не этому тебя учил, уважай женщин, Гор, слушай меня внимательно. " 

Гор то, Гор сë. Непутёвый первенец любимого сына, позор семьи, горечь его седин, и так по кругу. Какого дьявола привязался? Я так плох? Выгони из стаи. Да, я давно не с ними, всё потому, что мне не нравится. Мне не нравится быть "одним из". Мне не нравится вести за собой. Я не буду покорным, я не стану вожаком — так смысл каков? Потому что я волк? Какая глупость. 

Сажусь рывком. От этой злости разыгрался аппетит. Надо сходить в вагон-ресторан поесть, иначе по приезду в Мюлэй я буду еще злее, чем сейчас. Прелестный город не заслужил одного злющего волка. Бросаю рюкзак на своем диване, бумажник перекочевывает в карман худи, и, приглаживая растепаные волосы, бросаю взгляд на мелочь. Девчонка спит перед погасшим экраном планшета, спит, сложив голову на руки, смешно замяв пухлую щечку, и приоткрыв рот. Замерзла наверное. 

— Эй, мелочь! 

Тишина. Даже не пошевелилась. Встаю, откидываю ее одеяло, аккуратно, чтоб не разбудить, перекладываю на подушку, и она сразу же сворачивается в клубок, отворачиваясь к стене. Набрасываю на неё одеяло, и выхожу в коридор. 

Мне нужен виски. И приличный кусок мяса. Мой волк голоден до того, что почти встал на дыбы. 
Страсти, любовь, приручение — всё это в книге

Сажусь от звонка будильника на телефоне. Через сором минут прибудем в Мюлэй. Надо пообедать. 

К сожалению, в упор не помню, когда я улеглась. Не мог же этот наглец меня уложить? Бросаю взгляд на диван напротив. Пустой и чистый диван, ни вещей, ни постели, ни незваного гостя. Пожимаю плечами — да и черт с ним. Мне есть дело до случайных попутчиков? Нет. 

Достаю бутерброды, батончик Сникерса, кнопкой вызываю проводника — через пять минут на моем столе дымится горячий кофе, рядом в маленьком квадратике сливки и стик с сахаром. Стик я заберу, пригодится, а вот пить буду кофе с своим шоколадом. 

Пока вгрызаюсь в еду, размешиваю кофе, открываю батончик, в голове мелькают картинки. Мюлэй... 

Город моего крохотного детства. Солнечные узкие улочки, старинные лет по 200-300 дома, тёмные, увитые диким виноградом и хмелем, небольшие плотные деревья среди домов, и люди. Приветливые, добрые люди, что здороваются с нами, кто-то угощает бабушку горячими пирожками только из духовки, кто-то даёт мне конфету и треплет по макушке. Качели в дальней части городского парка, любимая библиотека бабули, камин в ее доме. Широкий подоконник на первом этаже, настолько широкий для ребенка, что я могла раскидать там игрушки и уснуть в процессе игры. Бабушкины вязания вечерами, книги с картинками и большими буквами, что я читала вслух, ведя пальцем под каждой строкой. 

И мама. Мама, что приехала меня однажды забрать. Они долго ругались на втором этаже, точнее - только мама. Она кричала на бабушку, я слышала звук разбитого стекла, а затем она спустилась по лесенке злая, как фурия, схватила меня за руку, сильно сжав, и потащила за собой, почти выворачивая мне руку, и не реагируя на мой плач. Какой-то мужчина, которого мама приказала мне называть папой, и новый город. Огромный, шумный, яркий. И такой холодный и чуждый. Или ему была чуждой я? 

Аккуратно сворачиваю весь мусор, утискивая в коробку от сандвичей. Задумчиво смотрю на синнабоны. Один? Или всё на вечер. Кто знает, сколько времени занимает вступление в права, что надо сделать, будут ли у меня к вечеру силы и мужество вступить в неравную схватку с старой бабулиной плитой? Если она её не меняла с моего детства, то меня ждёт сухарная диета и холодная водичка из крана. 

Поезд начинает замедлять ход, и я вскакиваю на пол. Переодеться в одежду по погоде. Сложить постель. Достать чемодан. Засунуть мусор в рюкзак. Убрать планшет и клавиатуру. Телефон в карман, деньги за второй билет в бумажник, бумажник в другой карман. Бросаю взгляд на себя в зеркало. Всё вполне прилично. А то, что лицо помятое - это я так спала на животе. Похлопываю себя по щекам, возвращая им румянец и чуть-чуть разглаживая помятости. Помогает? Или мне только кажется? Не важно, сойдёт и так. 

Толчок. Поезд окончательно остановился. Сердце быстро стучит, я прислушиваюсь к шуму других пассажиров в коридоре, и когда он чуть гаснет, выхожу и сама. Спускаюсь на перрон, и встречаюсь взглядом с вчерашним гостем, поверенным бабули:

— Добро пожаловать домой, юная леди. 

Из меня леди, как из козы балерина, но не будем разочаровывать сразу. Серьезно киваю:

— Благодарю. Какие наши дальнейшие действия? 

— Едем в мой кабинет, там я Вам зачитаю завещание, отвечу на все вопросы, вручу Вам ключи от дома, мелкие ценности, если захотите, и отвезу Вас в дом. Ваша бабушка говорила, что вас не было в городе четырнадцать лет, полагаю, город будет Вам почти не знаком — он заметно поменялся, поэтому вот, держите карту. И вот моя визитка, если вдруг будут оставаться вопросы, или возникнут новые — Вы всегда сможете меня набрать, с десяти утра до семи вечера, кроме выходных. 

Придержав меня за локоть, он ловко помог выпутаться из толпы, хаотично передвигавшийся по перрону, и вывел меня в сам вокзал. 

— На площади припаркована моя машина. Так будет быстрее. 

Киваю невпопад, во все глаза рассматривая вокзал. Я, конечно, призабыла многое, детский мозг не всё чётко помнит, но как же изменился вокзал! Словно Мюлэй совсем не тот! 
Горячо-горячо, ух! в еще одной книге моба "Полюбить зверя" -