Наш папа - миллионер. У любви нет срока годности

Лея

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Тяжело сглатываю и нервно кусаю нижнюю губу в ожидании вердикта доктора. Малиновый маникюр впивается в ладони, и я даже не сразу замечаю, что делаю. Не чувствую боли, даже когда на ладони появляется кровь.

— Лея, — мама одергивает мою руку, заставляя очнуться и прекратить калечить себя.

Но как не нервничать?!

Год после операции старшего сына. Сегодня контрольный прием. Одна из точек на пути к окончательному выздоровлению моего малыша.

Каждые три месяца мы должны обследоваться, чтобы контролировать болезнь. Не дать ей вновь появиться, а в случае чего, оперативно принять меры.

Если в течение следующих двух лет организм не укажет на рецидив, то это значит, что все, что я сделала для выздоровления сына, было не зря.

Тогда мой Кирюша будет таким же, как и все. Здоровым. Активным. Веселым.

— Анализы в норме, — хмыкает врач, опустив бумаги с результатами на свой стол. — Пока в норме, Лея Романовна. Но это не значит, что вы должны расслабляться. Это значит, что мы должны соблюдать все прошлые рекомендации с удвоенной старательностью. Нынешние результаты просто шаг в лечении и не больше!

Для некоторых наш врач может показаться жестким и пессимистичным, но он профессионал своего дела. Кучу раз проверит и лишь после отрежет.

Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Мы соблюдаем, — активно качаю головой и бросаю взгляд на сыновей. Старший играет в кубики, а младший внимательно наблюдает за ним, медленно засыпая под монотонную игру брата. — Соблюдаем!

— Тогда отлично! Сейчас распечатаю вам список того, что необходимо сделать перед следующим приемом через три месяца, — произносит и, нацепив очки, отворачивается к компьютеру. — В этот раз будет чуть больше исследований. Мне один показатель в крови Кирилла не понравился. Это может быть реакцией одного из органов, либо единовременное повышение. Этот анализ придет, и я, если что, назначу вам дополнительную встречу. Мал процент того, что это один из органов, но все же перестрахуемся.

— Хорошо, — согласно киваю.

Получаю от врача список и покидаю его кабинет довольной. У нас бывают легкие сбои в анализах, но это всегда обычный сбой и не больше.

Мама помогает вывезти младшего сына, который все же засыпает в коляске, а я беру за руку старшего.

— Ну хоть с одной проблемой разобрались, — вздыхаю, присев на стул, чтобы надеть Кирюше кепочку и легкую кофточку.

— Не совсем, Лея, — мама не унимается, продолжая тему, которую мы еще утром начали. — У нас по-прежнему те же проблемы.

— Ты опять за свое? — цокаю и закатываю глаза. — Мам, это было мое решение родить одного ребенка, а после второго, чтобы вылечить Кирюшу! Мне не нужна поддержка мужчины! Я сама справлюсь!

— Теперь ты мать-одиночка с двумя детьми.

— И при этом богатая наследница, — бросаю, скривившись.

Для меня эта фраза — оскорбление, похлеще обзывательств.

Богатство — мое проклятие. Я не люблю свой статус. Он портит мне жизнь.

С самого детства деньги, власть и стремление бабушки обогатиться еще больше уничтожают меня.

— Лея, послушай меня…

— Тебя раздражает то, что я живу в вашем с папой доме? — возмущенно поднимаю на нее взгляд. — Так я могу съехать, мам! Ты в свое время выбрала свою жизнь сама! Я тоже хочу ее выбрать сама! Я ее выбрала! Родить один раз для себя, а потом второй! Что в этом плохого?

— То, что ты не подпускаешь никого к себе, дочь!

— А зачем, мам? — восклицаю, но заметив любопытные взгляды других посетительниц клиники, понижаю громкость голоса. — У меня есть ты, папа, сестра, бабушка с дедушкой, тети, дяди. Да даже Дамир! Зачем мне еще кто-то?! Зачем мне какой-то мужчина, который будет мной пользоваться? Которому я нужна буду как путь к достижению чего-либо?

Чтобы вновь ощутить предательство?

Чтобы вновь позволить кому-то разбить мне сердце?

— А как вам эти варианты оформления? — организатор выкладывает еще несколько карточек с вариантами украшения моего будущего свадебного банкета. — Мне симпатизирует вот этот с голубыми оттенками и… — бормочет девушка, а я хочу к чертям разорвать чертовы бумаги, спрятаться в бункере и не выходить оттуда, пока воспоминания о вчерашнем дне не покинут мою голову.

— Хочу кроваво-красную! — вырывается у меня, и я прикусываю свой язык.

— Кроваво-красную? — переспрашивает она, пытаясь скрыть удивление и, возможно, злость, ведь всю прошлую неделю я твердила ей, что мечтаю о светлых оттенках. — Свадьбу в стиле вампиризма? Правильно понимаю?

— А на торте жениха с колом в сердце, — бросаю с усмешкой. — Татьяна, давайте продолжим завтра? Я не в настроении сегодня, — поднимаюсь из-за стола, оставив кофе нетронутым.

— У нас все меньше и меньше времени до даты свадьбы, Лея Романовна.

— Ага. Я помню.

До нашей свадьбы три недели. Мы поздно занялись всеми этими организационными вопросами, и поэтому времени и правда мало. Я прекрасно понимаю Татьяну, но… но не хочу этой свадьбы. Не сейчас. Не после того, что было вчера.

Через три недели я стану женой местного бизнесмена, семья которого занимается отелями.

Но это не то, чего я хочу в данный момент. Не после того, что я увидела вчера. Не после того, что сделала сама.

Готова ли я отдать себя ради того, кто вчера меня уничтожил? Готова ли простить его проступок? Ведь поступила не лучше.

Я сама себя уничтожаю!

На какой-то черт приперлась на эту встречу с Татьяной, словно сейчас организация свадьбы уместна. Мой жених мне изменяет. И я подозреваю, что давно.

Стоило сказать ему, что я знаю об измене. Что обо всем знаю.

Но он единственный, кого я смогла подпустить к себе и кто меня понимает. Кто принимает мою ненависть к собственной бабушке. Кто не крутит у виска, когда я разговариваю с папой.

Он меня понимает! И поэтому… поэтому я еще полностью не исключаю мысль, что наша свадьба возможна.

Оставляю озадаченного организатора за столиком ресторана при отеле и решительно поднимаюсь в кабинет жениха. Но он точно меня не ждет.

Хватаюсь за ручку двери, чтобы дернуть ее вниз и войти, но замираю, прислушавшись к голосам.

— Я не хочу, чтобы ты женился на ней, — хнычет девушка моему жениху. — Не хочу!

— Я женюсь на ней, Оль.

— Зачем? Из-за денег? — недоуменно продолжает она. — У тебя ведь тоже есть деньги! Зачем тебе она?

— Ты разве не знаешь, кто моя невеста? — голос моего жениха приобретает те нотки, которых я никогда у него не слышала. — Оль, открой глаза! Ее родители и семья строительные магнаты, ее бабушка одна из самых влиятельных людей нашей страны и даже Европы. У нее у самой наследство от одного из папаш будь здоров, — перечисляет он, и меня начинает тошнить от его слов. — Она выгодная партия. Но ты же знаешь, я люблю только тебя.

Противно и мерзко!

Я человек!

Я девушка, в конце концов!

Я хочу быть счастливой и любимой!

При чем здесь мои деньги? Наследство? Бабушка?

Что он вообще говорит? Он же… он говорил мне иначе! Что понимает мою ненависть к бабушке… А сейчас своей любовнице говорит о другом?..

А не хочу быть выгодной партией!

— Ты разведешься с ней? — продолжает девушка, и мой живот скручивает от обиды и злости на этих двоих, которых я вчера застала в одной кровати.

— Кхм… — звучит за моей спиной. — Входить будешь, или дальше послушаем?

Оборачиваюсь и поднимаю взгляд на мужчину над собой. Я уже по аромату духов и голосу узнала, кто это. И все же испуганно подпрыгиваю на месте, заметив того, кто коснулся меня.

— Не буду, — бросаю и делаю шаг назад. — Давно здесь?

— С того момента, как он объясняет, зачем женится на тебе, — выдавливает улыбку, но даже через нее видна его жалость ко мне.

— Ты знал о том, что твой друг мне изменяет?

— Он мне не друг. Не был и никогда не будет, — хмыкает мужчина и делает шаг ко мне. — Как и ты, после вчерашнего, — напоминает о том, как я пыталась отомстить и скинуть куда-то боль от предательства того, с кем собиралась связать свою жизнь. — Вы друг друга стоите, Лея. Он изменяет тебе, ты изменяешь ему…

— Я только вчера! И ты ведь знаешь, что ты был моим первым! — шепчу со слезами на глазах.

— Если захочешь еще раз ему изменить — мой номер ты знаешь, — подмигивает он мне.

— Идиот! — замахиваюсь и даю ему пощечину, еще не подозревая, чем для меня обернется наша с ним ночь.

Двумя полосками на тесте…

Но я никогда ему об этом не скажу.

Ведь ему важна свобода, и он не готов ее потерять.

Выкидываю из головы непрошенные воспоминания, которые до сих пор храню в себе. Стыдно признаться родным, что изменила жениху в отместку за то, что он изменил мне. А потом… потом я ушла красиво. Только вот родные до сих пор считают, что Кирюша от Стаса.

— Мам, ты отведи мальчишек в машину, — прошу ее, достав из коляски небольшой пакет со вкусняшками для двоюродной сестры и ее дочери. — Я к Раде с Женей зайду и к вам приду.

Мама кивает, поддерживая мою идею. Берет Кирюшу за руку и уводит обоих к машине.

Перехожу в крыло стационара и, опустив взгляд, иду к лифту.

Разговор с мамой подпортил настроение. Я понимаю, что она хочет для меня счастья, предлагая познакомиться с кем-нибудь, выйти и развеяться, но я не хочу. Мне хорошо одной с детьми.

Моя двоюродная сестра лежит здесь с дочерью. Малышке, как и моему сыну когда-то, нужен донор. И я, как человек, побывавший на месте матери больного ребенка, хорошо понимаю сестру и обязана ее поддержать.

Створки лифта открываются, и я вхожу внутрь, не глядя по сторонам. За то время, что мы с сыном здесь лежали, я уже наизусть выучила клинику.

Следом заходят еще несколько мужчин и становятся за мной.

Сначала в нос ударяет аромат духов, которые я редко слышу в Петербурге. А затем позади раздается голос, который я узнаю из миллиона.

— Я поднимаюсь к вам на этаж, — тянет Лапин, и я вся напрягаюсь. Вытягиваюсь как струна и молю господа о том, чтобы мы хотя бы не на одном этаже вышли и он меня не узнал.

Ведь я прекратила с ним общение и ушла, скрыв, что жду от него ребенка. Дважды…

Секунды кажутся вечностью. Цифры на табло лифта меняются со скоростью черепахи, не иначе. А легкие забывают, как работать, потому что я перестаю дышать в ожидании момента, когда покину кабину лифта.

Долгожданный сигнал оповещает о том, что мы на третьем этаже, где выходит один из мужчин. К своему невезению, попутчик мне попался еще медленнее, чем черепаха.

Либо мне так кажется.

Разве нельзя быстро выйти и все? Твой этаж — сделал несколько уверенных шагов и вышел. Ты никуда не спешишь? А вот я спешу! Подальше от отца своих детей, который стоит позади.

Двери закрываются, и мы продолжаем движение до четвертого этажа, который мне и нужен. И когда они вновь открываются, я пулей вылетаю и лечу в палату к сестре. Запираю за собой дверь и, тяжело дыша, смотрю вперед.

Не заметил!

Не узнал!

Успела!

Сбежала!

— Эй, ты чего? — сестра недоуменно смотрит на меня.

— Да так, — нервно выдыхаю и цепляю на лицо улыбку. — Призрака прошлого увидела. Но уже все хорошо. Обошлось, — и этому я несказанно рада.

— Уверена? — переспрашивает и протягивает мне стакан с водой. Залпом выпиваю все содержимое и не могу стереть дурацкой улыбки с лица.

Он даже не понял, что это я.

Удача сегодня явно на моей стороне.

— Все хорошо!

— Посидишь тогда с Женей? — кивает мне на спящую дочь. — Никита попросил своего друга привезти кое-что для Жени. Нужно встретить.

— Ага, — киваю и провожаю сестру взглядом.

Пользуюсь ее отсутствием и наливаю себе второй стакан. Но он застывает около губ, когда из коридора доносятся голоса, которые все ближе и ближе.

— Можно на “ты” и просто Рада, — говорит кому-то сестра, и я уже чувствую что-то неладное. Сердце выскакивает из груди от нехорошего предчувствия.

— Ты не стесняйся. Проси все, что нужно, — отвечает ей Лапин. — Я достану. Пока Никиты нет в Питере, я его правая рука для вас с малой.

— Спасибо, — благодарит его Рада, и дверная ручка медленно ползет вниз, грозясь открыться.

Открыться и представить меня Лапину.

Нет! Удача не на моей стороне! Я ошиблась! Крупно ошиблась!

И мне не остается ничего иного.

У меня просто нет выхода.

Я должна это сделать!

Тимур

Вслед за девушкой друга вхожу в палату, оценивая внутрянку клиники. Признаюсь, ожидал чего-то хуже. Больницы всегда ассоциируются у меня с запахом спирта и дешевыми кафельными стенами, но в этой все выглядит на порядок лучше.

Животные даже на стенах нарисованы, игры всякие встроены, зелени куча.

Одобряю!

— Ты можешь не переживать, Тимур, — тянет Рада, предлагая войти вслед за ней. — У меня есть кому помочь. Вон даже сестра… — говорит и оборачивается, словно пытается мне что-то показать, но замирает. — Эмм… А… Где? — растерянно тянет и оглядывается по сторонам.

Первым делом отмечаю, что светловолосая малышка спит. А это главное! Остальное неважно.

— Что-то случилось? — спрашиваю ее обеспокоенно. — Ребенок, если что, здесь, — указываю на крохотульку в подгузнике, который раза в два увеличивает ее попочку.

Дочь моего друга — “мини Мэри Поппинс”.

— Да я сестру оставила с Женей, — объясняет мне девушка, находясь в прежней задумчивости. — Где же она?

— Может, в туалет вышла? — предполагаю, указав на двери. — Малая ведь все равно спит.

— Странно это, — тянет Рада и прищуривается. — Ладно. Не буду акцентировать на этом внимание. Я о чем говорила? — спрашивает и мигом сама вспоминает. — Вы с Никитой можете не переживать. Обо мне есть кому позаботиться. У меня две сестры, тетя с дядей в Питере. Мама скоро приедет.

— Ну, я все равно буду хоть разок в день заезжать, — не принимаю ее отговорок. — Может, лекарства какие достать надо будет. Или там… матрас получше. Кому его удобнее будет тащить? Твоим женщинам или мне, здоровому парню?

— Ну, у меня дядя еще есть, — напоминает она, натянув улыбку.

— И теперь есть я, — добавляю, подмигнув.

Оглядываюсь по сторонам, оценивая, что может им понадобиться. Шкаф в палате, мне кажется, маловат.

Я большие шкафы люблю, чтобы в случае чего спрятать там кого-нибудь. Моя мама любит без предупреждения приходить, и я не особо люблю, когда она видит женщин у меня в спальне, поэтому им частенько приходится прятаться в моем шкафу.

Но в этот больничный мало кто поместиться может. Хотя… если не крутиться и не бояться тесноты, то даже сгодится.

— Ладно, спасибо, — сдается девушка. — Буду иметь ввиду.

— Вот вам гостинцы от нас с Никитой, — опускаю на небольшой стол пакеты. — Здесь фруктики, вкусняшки всякие. Детские пюрешки взял, которые для взрослых, — достаю ей пакетики с пюрешками.

Моя мама сказала, что дети такие едят в двухлетнем возрасте. Так что я без сомнений взял. А если не подойдет, то отдаст кому-нибудь.

Я особо дел с детьми никогда не имел, поэтому ошибиться могу легко и даже не виню себя в этом.

— Спасибо.

— Потом взял вам книгу детскую про животных. Даже мне понравилась, — хмыкаю и достаю ее. — Там, когда страницу открываешь, звуки разные. Понравится малой, я уверен.

Не буду ей говорить, что сам в машине минут пять играл с этой книгой.

— Спасибо.

— Слушай, а мы с тобой нигде не встречались? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю сообразить. — Я будто тебя видел где-то или знаю.

Внешность этой блондиночки кажется мне очень знакомой.

— Не думаю, — качает она головой. — Никита не знакомил меня со своими друзьями.

— А в Питере где-нибудь не могли пересечься? — вспоминаю о том, что Златогорский сказал мне о том, что его девушка из местных.

— Извини, но я не помню тебя.

— Ладно, — сдаюсь. Бывает же просто ложное ощущение. Думаю, здесь то же самое. — А мы с тобой не спали? — пользуюсь последней догадкой.

— Нет!

— Точно?

— Точно! — восклицает она, закатив глаза.

— Или ты просто, как и я, не запоминаешь, с кем спишь? — выдавливаю наглую улыбочку.

— Я запоминаю, — бросает, разозлившись. — А ты таблеточки попей для памяти. Вдруг начнешь забывать что-то кроме тех, с кем спал. Например, о чувстве самосохранения и о чувстве такта, чтобы не задавать такие идиотские вопросы, — выгибает девушка бровь, и я в одну секунду понимаю, кого она мне напоминает.

Лея Солнцева.

Дерзость, умение постоять за себя и этот взгляд “убью и не пожалею”.

Да, эту девушку я запомнил…

Но Рада точно не она.

Лея

Мышцы затекают, и болит уже все тело от того, что приходится стоять в тесном пространстве, не двигаясь, чтобы не выдать себя..

Мучаюсь от скрюченного состояния и еще больше злюсь на Лапина.

Ну вот зачем ему с ребенком играть? Зачем?!

Выполнил свои поручения, помог девушке друга. И иди уже!

К чему все это?!

Игрушку себе нашел? Или настолько подаренная книга нравится?! Так купи себе такую же и играй спокойно дома!

Да хоть весь день напролет, пока батарейки не закончатся!

Проклинаю те двадцать минут, что приходится сидеть в шкафу и подглядывать за всеми в щелочку. И блаженно ликую, когда Тимур наконец уходит.

Распахиваю дверцы шкафа и вываливаюсь.

— Твою же бабушку! — вскрикивает Рада, испугавшись. Хватается за сердце и огромными глазами смотрит на меня. — Лея, блин! Я так инфаркт получу!

— Прости, — искренне извиняюсь, но я уже не могла там сидеть.

— Ты чего туда забралась? — кивает она подбородком на шкаф.

— А ты что, не знаешь, кого в палату приводишь?!

— Друг Никиты…

— Тимур Лапин! — отвечаю за нее и вижу, как до нее медленно, но верно доходит.

— Лапин?! Тот самый Лапин?! — восклицает она.

— Тот самый, — отвечаю ей, подхожу к бутылке с водой и наливаю себе еще один стакан.

— Ты как там поместилась-то? — сестра недоверчиво смотрит на шкаф.

— Сама не знаю, — отвечаю, поймав волну истерики, ведь правда не понимаю, как там уместилась и не выдала себя. — Просто услышала его голос и спряталась.

— Мда уж, — хохочет Рада. — Расскажешь, что между вами было? — просит она, усевшись на кровать.

— Да что было? — вздыхаю и присоединяюсь к ней на кровати. — Я, помнишь, замуж собиралась?

— Когда сбежала от жениха в день свадьбы? — уточняет, будто у меня миллион этих свадеб было.

— Ага, — киваю. — Так вот за пару недель до свадьбы я узнала, что он мне изменяет. Ну и… и изменила ему сама… с Лапиным. Это были чисто эмоции, и я вообще себя не оправдываю. Дура! Знаю! Просто будто ослеплена была ненавистью и злостью. Очнулась уже, когда все произошло.

— Мне жаль.

— А в день свадьбы меня тошнило, — продолжаю рассказывать. — Вы все тогда говорили, что это от нервов. Но я точно знала, что это не они — мне вообще было плевать на эту свадьбу. Организовывала ее лишь потому, что опозориться не хотела, все вокруг знали о нашем браке. Не хотела лишней шумихи. Но с крестной поговорила, и та посоветовала наплевать на все. Если не хочу замуж, то не идти. Якобы я и без мужика справлюсь, поэтому могу себе позволить уйти. И я сбежала…

— Это я прекрасно помню, — поджимает губы. — Это ведь мы с сестрой помогли тебе сбежать.

— А потом через две недели у бабушки Адель, где я пряталась от журналистов, требующих ответов, узнала, что беременна, — вздыхаю, вспоминая те времена и первоначальный ужас, когда я осознала, что жду ребенка. — Но мысли об аборте даже не было. Бабушка поддержала. Сказала, чтобы рожала и что поможет с родителями. Она, правда, как и все, думала, что это от моего жениха. А мне стыдно было признаться, что не от него.

— Ты правда молодец, — пытается меня подбодрить. — Мальчишки у тебя просто зайки! Кирилл так вообще моя любовь!

— А когда Кирюше диагноз этот страшный поставили и сказали, что донор нужен. В нашей семье никто не подошел, а по родственникам я ходить не стала. Врач сказал, что идеальным донором был бы именно брат или сестра. Я поставила себе цель тогда, — Рада будет единственной, кто знает правду. — Нашла Лапина и… и закрутила с ним короткий роман. Мы полтора месяца как бы встречались. А как только тест две полоски показал — я сбежала.

— А почему не сказала ему?

— Да все знают, что Лапин не создан для отношений, — фыркаю на ее вопрос. — У него девчонки меняются, как перчатки! Он даже думал, что с тобой переспал и не помнит, — напоминаю ей. — Я не хочу очередной измены. Да, может, месяц или два он будет верен, а потом? Нет, я не хочу.

— Ну, хотя бы, чтобы он знал о наличии детей?

— Не хочу, — бросаю ей угрюмо.

— Почему?

— Это мои дети! — поднимаю на нее уверенный взгляд. — Я не хочу их ни с кем делить. Я не хочу чужих людей в своей семье. Мне хватает и того, что Дракониха приезжает и дотрагивается до моих детей и как-то на них пытается претендовать.

— Все еще не можешь принять ее? — сочувствующее спрашивает сестра.

И отчасти я понимаю ее недоумение. Они почти ничего не знают о том, что мать моей мамы делала со мной.

Мало того, что заставила мою маму пережить смерть собственного ребенка, так и меня покалечила.

Сколько психологов пытались со мной работать и исправить мои травмы. Но все бессмысленно.

Теперь лишь мамина коллега-психолог со мной периодически разговаривает, но лишь чтобы не дать моим травмам разрастись дальше.

— А как ты думаешь, Рад? — возмущенно обращаюсь, озвучив лишь то, что теперь знает каждый в нашей семье. — Она причастна к смерти папы Влада. Она причастна к смерти моей крестной! Я не прощу ей этого никогда! Может, я и была тогда ребенком, но я все прекрасно помню! Не хочу чужих людей в своей жизни и все!

— Ладно, не расстраивайся.

— Ты не выдавай ему меня, — прошу ее, но и без того знаю, что Рада не откроет рта.

— Он какой-то там друг Никиты, а ты моя сестра! Солнцевы всегда вместе! — напоминает с улыбкой, подмигнув.

— Я пойду, Рад, — встаю с кровати. — Меня мама с мальчишками в машине ждут. Мы были у врача. Контрольный прием.

— И как, все хорошо?

— Да, все хорошо.

Целую сестру в щеку и покидаю палату, то и дело оглядываясь по сторонам, чтобы не попасть на Лапина.

Нужно быть аккуратнее теперь в больнице. Не появляться в тот момент, когда Тимур здесь находится. В идеале звонить сестре и спрашивать ее, не собирается ли он к ним.

Да. Нужно минимизировать контакты ещё больше.

Тимур

Ближе к вечеру получаю от друга сообщение о том, что он прилетает сегодня и сразу едет в клинику с донорскими клетками для дочери.

Никита просит меня подвезти ему кое-какие документы из номера, который он арендовал в моем отеле. Своим работникам он не доверяет, а мне да.

К тому же я единственный, кто имеет право зайти в номер постояльца и что-либо оттуда вынести.

У нас с этим строго, ведь даже мне пришлось писать объяснительную с описанием данного действия на свое же имя.

Не делаем исключений никому!

Златогорский улетел в Москву без паспорта, а он, как оказалось, нужен, чтобы оформить изъятие донорских клеток через какие-то там подписи, доверенность и тому подобное.

Он пытался объяснить мне весь процесс, но я не силен в медицине и законах, связанных с этой отраслью, поэтому просто сказал, что привезу, и не стал вдаваться в подробности.

Записываюсь в книгу посетителей у охраны, даю себя осмотреть и прохожу в клинику. Где находится палата девушки Никиты, я знаю.

Застаю этих двоих внутри одних. Рада нервно ходит из угла в угол и кусает свои ногти.

— Началось уже? — спрашиваю и протягиваю другу паспорт и то, что лежало вместе с ним.

— Да, — кивает он и берет у меня документы. — Сказали сидеть здесь и ждать. Тим, побудь с Радой. Я быстро паспорт отдам, подпишу бумаги и вернусь.

— Ага, — провожаю его взглядом и перевожу его на Раду, которая, обняв себя, смотрит на дверь, за которой скрылся Златогорский. Подхожу к ней и приобнимаю. — Эй, не грусти. Все хорошо будет. Малая у тебя крутая! Справится! Я много чего слышал об этой клинике. Здесь и врачи лучшие!

— Я хочу быть рядом с ней сейчас, — оборачивается в моих объятиях и, опустив голову мне на грудную клетку, шмыгает носом. — Я ей нужна…

— Рад, не выдумывай, — пытаюсь говорить мягче, но это не мой стиль. — Я, может, не знаю о медицине, но знаю о стерильности. Лучше ты здесь ее подождешь, чем, не дай бог, случайно заразишь в операционной!

Вообще, кое-что я все же знаю. Малышку сразу не переведут в палату. Она сутки в стерильном боксе проведет. Но туда Раде, вероятнее всего, дадут войти в специальном костюме.

— Ну хоть через окошко на нее взглянуть, — просит так, словно это я решаю.

— Привезут после операции, и будешь смотреть без остановки, — обещаю ей, подбадривая.

Отпускаю и своей улыбкой показываю ей пример того, что сделать должна она.

— Рада! — в палату врывается мужчина в возрасте, на что намекает седина в его волосах. Сразу же идет к ней и прижимает к себе. — Я рядом. Все хорошо. Буду с тобой рядом, пока все не закончится.

— Мне страшно.

— А ну выкинь панику из головы! В жизни и хуже вещи бывают. Ты сильная девочка и Женя сильная. Справимся, — командует он, а у меня медленно в голове вырисовывается картинка происходящего.

Я знаю этого мужика.

Видел, как Лея Солнцева разговаривала не один раз с этим мужчиной и называла его папой. Даже на церемонии его видел. Это точно ее отец!

Еще раз прохожусь взглядом по Раде.

У Леи была сестра.

Да, не… она мелкая была. А Рада явно старше двадцати. Если не ошибаюсь, между Леей и ее сестрой была разница, по-моему, пятнадцать лет.

Нет, Рада не младшая сестра Леи.

Но этот мужик…

— Тимур Лапин, — подхожу к нему и протягиваю руку лишь с одной целью. — Друг Никиты, отца девочки.

— Роман Солнцев, — произносит он, подтверждая мои догадки и давая другие ответы. — Дядя Рады, матери девочки.

Солнцев! Значит, не ошибся.

Рада — двоюродная сестра Леи.

Хмм… интересненько.

Тогда становится понятно, почему Рада мне сразу напомнила мое вечно убегающее солнышко.

— Лея — ваша дочь? Верно?

— Да, — тянет он и заинтересованно меня оглядывает. — Знаешь мою дочь?

— Знаю. Парочку раз переспали с ней, — отвечаю, и его лицо, как и лицо Рады, вытягивается от удивления и шока.

Ну а что?

Я за прямоту!

Спали? Спали!

Один раз? Нет!

— Молодой человек, имейте уважение! — прокашлявшись, недовольно бросает Роман.

— Мы с вами взрослые люди, — напоминаю. — Вам будет приятнее, если я совру и буду хранить секреты за вашей спиной? Предпочитаю прямолинейность и честность. Я ведь не рассказываю подробностей.

— Дядь Ром, оставь его, — Рада встает между нами. — Лея взрослая и может спать, с кем хочет. Это логично, что у нее были мужчины. И ты знаешь почему, — многозначительно дергает бровями, заставив даже меня заинтересоваться, что бы это значило. — Иди выпей кофе и забудь про этого невоспитанного!

— Я пойду кофе себе возьму, — произносит Солнцев и, не отрывая от меня недовольного взгляда, выходит.

— Ты идиот?! — восклицает Рада, как только дверь закрывается. — Ты хотя бы думаешь, прежде чем что-то говорить?

— Ну а зачем врать?

— Я не прошу тебя врать! — ругается она на меня. — Сказал бы, что встречался с ней или у вас были отношения. Но так прямо “я был в вашей дочери”?! Ну ты совсем?!

— Хмм… возьму на вооружение, — киваю, хотя Роман первый отец девушки, с которым я когда-либо разговаривал. — Звучит и правда лучше и мягче.

— Ага!

— Слушай, а это… где я могу Лею найти? — спрашиваю Раду, и ее перекашивает от моей наглости. — Думаю, ее отец мне уже не ответит. А ты вроде понятливая.

— Зачем она тебе?

— Ну… встретится… поболтать… может быть там ночь вместе провести… — отвечаю и вижу, как выгибается ее бровь. — Может быть несколько.

— Господи! — выкрикивает и прячет лицо в ладонях. — Это все можно описать одним словом “свидание”. Ты идиот! Теперь понятно, почему она от тебя несколько раз сбегала, — Раду одолевают эмоции, так же как и Лею. Сразу видна одна кровь. Она кипит и сжигает все вокруг.

— Что? — удивляюсь такому повороту событий. — Ты знала?

— Да. Знала, — закатывает глаза и отходит от меня. — И полностью поддерживаю ее. Ты реально идиот!

— Кисуль, раз знаешь все, то напомни ей мое обещание, — натягиваю улыбку. — Я ее найду. Но если еще раз сбежит, я украду ее. И спрячу там, где ее никто не найдет. Пусть не сомневается.

Черт, она свидетель.

Но Никита мне теперь должен.

Пусть тоже свою даму крадет и как-нибудь рот ей затыкает.

— Маньяк!

— Хуже!

Влюбленный идиот… от которого Лея вечно убегает.

Думает, что сможет делать это вечно.

Только вот она не знает, как Лапины бывают одержимы и безумны…