Наше единственное лето

Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я прошла лифтовый холл из черного мрамора и скрылась за неприметной дверью пожарного выхода.

Сердце бешено колотилось, а ладони были влажными.

Посчитала до десяти. Несколько раз медленно вдохнула через нос и выдохнула через рот. Не помогло.

К черту советы этих гуру, которые, похоже, ничего не смыслят в настоящем волнении!

Сняв жутко неудобные туфли на десятисантиметровых шпильках, я кинулась вниз по лестнице.

Куда я шла, а, точнее, бежала?

Не знаю… Мне просто нужно было двигаться, отвлекаться на ступеньки и пролеты между этажами, вышедших покурить сотрудников соседних офисов… На что угодно, только бы не думать о том, что случилось в офисе пару минут назад!

Я остановилась, когда последняя дверь оказалась выходом на улицу. Дальше идти было некуда. На улице сегодня, наверное, минус пятнадцать, не меньше.

Я затылком прислонилась к холодной стене. Щеки пылали, сердце колотилось, готовое выскочить из груди.

Что за ребячество?

Мне тридцать лет. Я успешная и статусная девушка, хорошо научившаяся справляться с самыми сложными стрессовыми ситуациями.

Но… Почему тогда у меня земля уходит из-под ног? И слезы по щекам…

Май 2000 года

Когда тебе семнадцать лет, ты проживаешь самое трудное, но одновременно и самое чудесное время. Время надежд, планов и мечтаний; время первой любви и больного опыта; время, когда ты безоговорочно веришь в дружбу и получаешь ее первые непростые уроки.

Я открыла глаза и потянулась. На календаре середина мая, и это, однозначно, самая волнующая весна в моей жизни! 

Мне семнадцать, и я заканчиваю школу.

Осталась всего пара недель до последнего звонка, а там – экзамены, выпускной и новая счастливая жизнь в любимом городе!

Улыбнувшись себе в зеркале, я быстро прошлепала к умывальнику и начала чистить зубы.

— Доброе утро! — бодро сказала мама.

К тому моменту, когда я проснулась, она была на ногах уже несколько часов и переделала кучу дел по хозяйству.

— Доброе! – ответила я, не вынимая щетки изо рта.

— Опять сидела над книжками до утра?

— Угу!

Что-что, а учиться я люблю. И умею. Поэтому и спешу к своей заветной «золотой» медали.

— Садись завтракать и набираться сил, отличница ты наша! — папа уже намазывал на хлеб толстыми кусками сливочное масло.

Как же я обожаю такие вот завтраки, когда собирается вся семья. Еще пара минут, и к нам присоединился сонный старший брат и бабушка. И жизнь закипела! Кажется, что все мои родственники заговорили одновременно, от этого на нашей небольшой кухоньке стало шумно и в то же время уютно.

Я подперла ладонью щеку и наблюдала за всеми. Недавно я решила запоминать каждую мелочь, ведь скоро нам придется расстаться. Я поступлю в университет и уеду в Москву. Как часто доведется вот так вот завтракать вместе?

Не успела я взгрустнуть, как брат рявкнул над самым ухом:

— Если не выйдешь через три минуты, я уеду без тебя!

Если это случится, то я точно опоздаю на первый урок, что для меня просто недопустимо! Обжигаясь, я за секунду проглотила вкусный чай и, схватив с тарелки сырник, выбежала вслед за ним.

— Удачи в школе! Перекуси что-нибудь! — прокричала вдогонку бабушка, но ответить я не успела, Дима уже завёл свою «Яву» и, придерживая ногами рокочущий мотоцикл, протянул мне шлем.

О, как же мы были круты, выруливая из гаража каждое утро на благородно рычащем ярко-красном тюнингованном байке! Все соседи провожали нас завистливыми взглядами, а реакция учеников, когда я подруливала к школе так эффектно, да еще в компании такого крышесносного брата, стоила миллион долларов!

Мы выехали на дорогу, и я оглянулась на наш светло-голубой дом с верандой и открытым крыльцом, на котором мы всей семьей собираемся жаркими летними вечерами, чтобы поужинать, выпить чаю или просто поговорить. На нашей улице только у нас такой яркий фасад. Соседи либо вообще не красят свои дома, либо выбирают темные, практичные цвета.

В кухонном окне появился бабушкин силуэт. Я узнала ее по седым, почти белым волосам и пестрому халату.  Она увидела нас и помахала рукой, отчего в груди защемило. Я махнула бабушке в ответ и повернулась вперед, пытаясь отвлечься разглядыванием людей на автобусной остановке.

В дороге мы с Димкой говорили немного, но успевали поделиться основными новостями и планами на вечер. Занятия в его универе заканчивались чуть позже моих, и иногда он забирал меня из школы, но чаще мы встречались дома или в клубе, где вот уже второй год плотно зависала наша компашка.

— Даня Шустов приехал, слышала? — повернув голову в мою сторону, сказал Дима. От неожиданности я даже стукнулась своим шлемом о его плечо.

— Еще не слышала. Чего вернулся?

— Говорят, его отец снова женится, теперь на молодой продавщице из «Шестёрки».

Да уж, для нашего микрорайона, на девяносто процентов застроенного частными домами, — это новость определенного масштаба. Хозяин самого дорогого особняка нашел себе новую хозяйку… Такая сплетня не скоро покинет эти места!

— А-а-а… — протянула я, словно мне было понятно, но на деле — совсем непонятно.

Непонятно, зачем жениться сто раз, и зачем сыну приезжать на очередную свадьбу отца — тоже было непонятно. Насколько я помнила — отношения у них были не очень.

— Сегодня встретитесь! Волнуешься? — Димка злорадно захохотал, явно намекая на то, что меня сегодня ожидает захватывающий вечер.

Шустов старше меня на пять лет. Целая вселенная между нами!

Когда-то они с Димой были хорошими друзьями, а вот у меня с этим парнем отношения совсем не складывались.

Мы жили на соседних улицах, и идти из школы домой нам было по пути. Шустов никогда не упускал возможности поддеть меня или выставить в дурном свете: зимой забрасывал снежками, да так, что мои учебники и тетради в рюкзаке превращались в мокрые тряпки, осенью мог проехать мимо на велосипеде и обрызгать моё любимое кашемировое пальто. Мы вместе занимались в секции по баскетболу, так вот тут он каждую тренировку подкалывал меня: «Эй, подсадите уже кто-нибудь эту мелкую, а то она кольца не видит!», «Пока ты своими короткими ножками перебежишь площадку, в твое кольцо уже пять раз забьют!», «С дороги, мелочь, наступлю и не замечу!»

Спорить с ним было сложно, я училась в шестом классе, а он был одиннадцатиклассником. Да еще и метр восемьдесят два ростом! Я со своими метром шестьюдесятью четырьмя и была для него «мелочью».

И я не придумала ничего более действенного, чем возненавидеть его жёстко и навечно. Каждая наша встреча становилась маленькой битвой и чаще, к сожалению, я проигрывала. Например, пряталась в гараже брата, пока они вместе готовили уроки или уходила гулять с собакой, если Дима с Даней чинили Димин мотоцикл. Но стоило попасться ему на глаза, я тут же начинала краснеть и втягивала голову в плечи, а в мою сторону незамедлительно неслось: «Эй, мала́я, куда летишь? Никак на свидание? Не рановато?»

А однажды он подловил меня, подглядывающей за старшеклассником Ромой, в которого я по уши была влюблена, и сразу же сообщил на всю школу: «Элька Данилова втюрилась в Ромку!» Я тогда готова была провалиться сквозь землю!

Но что доставало меня больше всего, так это то, что Даня Шустов был очень красивым парнем. Вместе с моим братом они свели с ума не только старшеклассниц нашей и соседней школ, но и студенток «Политеха». Сотни раз они заваливались домой в компании ярко накрашенных девиц, и просили меня: «Мала́я, свали из дома. Дельце есть не для малолетних!». Я возмущалась, но уходила.

Мои мечты упирались в фантазии двенадцатилетней девочки и сводились к тому, что однажды у меня появится клевый парень, мы придем с ним в клуб, и он даст этому Дане так, что мало не покажется…

Эти мечты были неосуществимыми хотя бы потому, что в нашем местном клубе Шустов был «звездой» вселенского масштаба: его отец был директором этого самого клуба и ресторана неподалеку, а сам Даня кроме природной красоты и харизмы, еще и пел как Бог.  Видела и не раз, как он девчонок охмурял своими песенками. Не одна девушка не могла устоять, если он пел. Наверное, только я, но разве он считал меня за девушку когда-нибудь? «Мала́я, мала́я, мала́я!..»

Бр-р-р-р! Принесла же его нелегкая, спустя пять лет!

Я зашла в класс как раз в тот момент, когда раздался звонок.

— Всем приве-е-е-ет! — громко пропела я, пытаясь перекричать его.

— Привет! — моя подружка Таня, сидящая прямо за мной, перекинула мне на парту свернутую вчетверо записку.

В класс вошёл Виктор Фёдорович, учитель алгебры и многозначительно окинул нас строгим взглядом:

— Та-а-а-ак, одиннадцатый класс, вы, видимо, решили расслабиться, но забыли, что через несколько недель начинаются выпускные экзамены. Чувствую, что полетите вы все не в запланированные колледжи и ВУЗы, а на промбазу, грузчиками работать! — и Виктор Фёдорович грохнул об стол пачку наших разношерстных тетрадок.

Видимо, последнюю самостоятельную работу написали мы не очень.

Все напряглись, но всё равно едва сдерживали улыбки. Разве может одна заваленная самостоятельная испортить настроение в такой чудесный весенний день семнадцатилетним ребятам?

 — Особенно меня огорчили работы Эли Даниловой и Тани Рыковой.

Вот тут-то мне все-таки взгрустнулось. Мы с Таней прокрутились почти всё прошлое занятие, обсуждая её нового парня из соседней школы. Результат очевиден, и всё же… Я вздохнула и прикрыла глаза, обещая себе еще и еще раз, что прямо сейчас возьму себя в руки и сосредоточусь только на учебе и ни на чем больше!

Я вздрогнула, потому что моей руки кто-то коснулся. Это был Саша, мой сосед по парте и «любимый конкурент» в учёбе. Одними губами он произнес:

— Забей! Это всего лишь самостоятельная!

Уверена, что Саня справился с этой работой на пятёрку. И хоть он не претендует на золотой аттестат (как некоторые), но учится он стабильно и уверенно. И профессию выбрал под стать своему характеру — мечтает стать летчиком.

— Спасибо! — тоже одними губами проговорила я. — Ты — лучший!

Саша наморщился, цыкнул и уткнулся в свою тетрадь, типа, там было что-то важное, но потому, как задрожали его длинные ресницы, я поняла, что ему приятно.

Мило. Невозможно сдержаться и не улыбнуться!

— Многоуважаемая Эльвира! — услышала я прямо над своим ухом громкий голос Виктора Федоровича и от неожиданности дернулась. — Прекратите уже строить глазки мальчикам и идите к доске!

Не, ну что за день сегодня?

Красная, как рак я выползла из-за парты и поплелась, куда отправили.

Уравнение было плевым. Готовясь к экзаменам, я перерешала тысячи подобных и знала все формулы наизусть.

— Вот так бы уверенно и внимательно вы и в самостоятельной работе решали задачи, — назидательно заключил учитель.

Пристыженная, я вернулась назад и, наконец, вспомнила про Танину записку, которая так и лежала на краю парты.

«ШУСТОВ ПРИЕХАЛ!!! Я В ОБМОРОКЕ!!! ОН ЕЩЁ УЛЁТНЕЙ СТАЛ!!!»

«Ты же знаешь, я ненавижу его!» — приписала я внизу и незаметно постаралась отдать Тане.

— Ну да, ну да… — промурлыкала моя подружка, явно адресуя это мне, а не отвечая на объяснения учителя.

Четыре урока пролетели как один.

На большой перемене Ольга Александровна, наша классная руководительница, раздала всем дополнительные задания — пора было готовиться к «Последнему звонку». Никто не расходился, обсуждая насущные вопросы и просто болтая о разном. Многое нужно было подготовить, выучить, купить, решить, написать, запомнить.

Я сидела за своей партой и наблюдала за ними со стороны. За десять лет все мы изменились. Нина из прыщавой замухрышки стала красоткой, Света сильно похудела и теперь каждый день носит короткие юбки, Рому раньше никто не мог заставить замолчать, а теперь — слова из него не вытянешь… Неужели мы, и правда, знакомы уже столько лет?

Я достала из сумки свой школьный фотоальбом. Для оформления стенда выпускников нужно было выбрать подходящие фотографии, и я внимательно разглядывала каждый снимок, разыскивая «те самые». Ну и задачка! Десятки экскурсий, походы, спортивные соревнования, портретные фото… Я вернулась в начало, разглядывая свои фото первого класса. Тогда я была страшно деловая, смешная и курносая с длинными, чуть вьющимися волосами.

Я мало изменилась. Только деловитости поубавилось, а неуверенности прибавилось.

— Мне эта нравится, и эта, — Саша склонился надо мной, разглядывая фотографии.

Вместе мы учились с ним с седьмого класса и помнить меня первоклашкой он не мог. Но его мнению я доверяла, ведь он был моим другом. Ладно, если честно, то я не очень-то верю в дружбу мальчиков и девочек, но ни Саша, ни тем более я эту черту не переступали. Поэтому, да — я считала его своим другом.

Мы сидели за одной партой пять лет и здо́рово спелись: наши совместные проекты были лучшими, изложения идеальными, а контрольные всегда отличными.

Нам хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга. Одноклассники, конечно, не оставляли это без внимания и шушукались за нашими спинами, а самые смелые иногда на весь класс предлагали: «Ой, да начните вы уже встречаться, достали!» или: «Саня, ты пацан или что? Приструни свою девчонку». Мы просто молчали, и оба чувствовали неловкость. Ну, я точно чувствовала, а Саша… кто его знает?

Сашка хороший парень. Такой, за которого хочется держаться. А еще он красивый: высокий, смуглый, кареглазый и темноволосый! Ну, прям мой типаж! Но уж больно он неуверенный! С первого дня нашего знакомства смотрит на меня своими большими, глубокими карими глазами с поволокой с таким выражением, что я понимаю: я нравлюсь ему.

Меня это и радует, и тяготит. Какой девчонке не понравится, когда ей симпатизирует такой красавчик? Но вот ответить взаимностью… Для меня это будет значить конец нашей дружбе. Готова ли я потерять хорошего друга? Не-е-е-ет! Точно нет!

— Ты сегодня какая-то странная, — Саша выпрямился и расправил плечи, чтобы загородить солнце, и я перестала морщиться.

— Почему это?

— Грустная и задумчивая как тургеневская девушка.

Я закатила глаза, но оригинальность оценила.

— Вот думаю, что пора активно к экзаменам и поступлению готовиться, а то видел, как вышло сегодня на алгебре.

— А я тебе уже говорил и повторю снова — забей. Это всего лишь четверка, а ты — Эля Данилова — лучшая и самая умная!

— Ха! Молодой человек, может, вы меня и на заветный филфак с такой презентацией без экзаменов устроите?

— Вот этого, Элечка, не могу, — Саша нахмурил свои чёрные брови, от чего стал таким няшкой, что я предпочла отвернуться, а то, чего доброго, умру от нежности.

— Ага, опять без меня секретничаете? – Таня, как обычно яркая и энергичная ворвалась в класс и подлетела к нам, приобняв Сашку.

— От вас, Татьяна, ничего не скроешь. Вы что не услышите, то додумаете, — Саша аккуратно снял Танину руку со своего плеча и сел рядом со мной.

— Не вредничай, Потапов! Скоро мы расстанемся, еще скучать будешь, а поздно! — Таня привыкла к тому, что Саша избегает её, и в качестве развлечения постоянно ставила его в неловкие положения.

Я улыбнулась. Я обожала эти их сцены «напористая девица и скромный парень». Они были органичны и искренни в этих ролях.

— Ну, мисс «я самая умная в классе», — обратилась она ко мне — влипли мы с тобой с этой алгеброй?

— Есть немного…

— Ну и плевать! Еще две недели, всё исправим! Придёшь сегодня в клубешник?

— Не знаю. Возможно, нет.

— Это из-за Шустова?

Саша напрягся. От общих знакомых он немного слышал о моих непростых взаимоотношениях с этим старшеклассником, но подробностей не знал. А я не хотела говорить о своих чувствах в связи с возвращением Дани, особенно при Саше.

— Нет. Это из-за алгебры. И прочих предметов. Хочу медаль. И в МГУ поступить.

— Ну, поздно пить «Боржоми». За две недели ничего не изменишь. Что знаешь, то знаешь, много нового не выучишь. А такой весны в твоей жизни точно больше не будет! Захочешь всё вернуть — а поздно! — Таня шумно уселась за свою парту и начала копаться в сумке, ища нужный учебник.

Я была во многом согласна с ней, но моя дурацкая правильность не теряла бдительности и уже прицокивала в стороне, грозя пальчиком.

На уроке литературы мы усиленно «добивали» современных поэтов и повторяли теорию и терминологию.

Я люблю литературу. Это прям мое.

Я научилась читать в пять лет, и с тех пор для меня книги — это самое любимое времяпрепровождение. Если бы я могла, то засела бы за сотни книг и не вылезала, пока все не перечитала бы.

Я люблю в них всё: запах страниц — то свежий, типографский, то легкий древесный, говорящий о том, что книгу давно не открывали; люблю шелест страниц и ощущение «книги в руке»; люблю миры и страны, которые появляются передо мной, как только я начинаю читать; люблю закидывать голову и хохотать над смешными моментами; люблю, когда учащается пульс от волнения и сопереживания персонажам.

Как-то так вышло, что из-за этого моего увлечения книгами мне не всегда легко общаться с людьми. Как правило, мои ровесники читать не любят и подобные темы в разговорах не поддерживают. А стоит начать обсуждать какую-нибудь книгу, так все сразу смотрят на тебя как на зануду. Но и тут я приноровилась: не касаюсь околокнижных тем, но иногда вворачиваю удачную цитатку, что порой вызывает или улыбку, или смех, или заинтересованность.

Расслабиться я могу только с Сашей. Не знаю, когда он успевает, но читает он точно больше меня! И терминологией лучше владеет.

Я вынырнула из своих мыслей, услышав звонок.

— Са-а-а-аш!

— Аа-а-а?

— Давай со мной на филфак?

Сашка улыбнулся и отрицательно покрутил головой.

— Меня небо зовет. Не могу я в четырех стенах.

— Ты последний романтик, Потапов. Я восхищаюсь тобой!

— Я тобой тоже… — Саша осекся, а я сделала вид, что не заметила.

— И напрасно. Пока!

Я быстренько встала и вышла из класса под пристальным Сашиным взглядом, очень надеясь, что удастся улизнуть домой без объяснений с Таней по поводу планов на вечер. Что сказать ей, если я и сама еще не решила, пойду сегодня на дискотеку или нет.

Но моя подружка была девушкой шустрой:

— Данилова, душа моя! Сбавь-ка ход!

Я остановилась, натянув дежурную улыбку.

— Нет, ты мне сегодня совсем не нравишься! — начала она наступление. — Давай, выкладывай!

Скрывать что-то от «моей Таньки» было бесполезно — её пронзительный взгляд как рентген считывал мои чувства и эмоции. И в девяноста девяти процентах случаев — безошибочно!

— Напряжение растет. Скоро экзамены, а потом поступление. Родители говорят, что пора перерыв в гулянках сделать и сосредоточиться на главном. А мне так всё надоело! Давит как плита бетонная! Да еще Шустов этот…

— А с ним-то что не так? Уже виделись?

— Не виделись. И видеться я с ним не хочу. Сама же всё знаешь.

— Ой, ну вот ваши дебильные отношения в детстве вообще не проблема! Ты его сто лет не видела, он вообще забыл, что подкалывал тебя. Тем более что ты сейчас красотка, а не тот мокрый утенок, которого он помнит!

Танин энтузиазм не мог не заразить, но было несколько вещей, в которых я была полностью уверена:

Первое — я вовсе не красотка. Умная — да, воспитанная и тактичная — да, эрудированная — точно! Но вот красивая — это не про меня. Красивой была Таня: точеная фигурка, модельный рост, бессменная мини-юбка или джинсы «в облипочку», каштановые волосы до пояса и кукольное личико — против такой красавицы мало кто мог устоять. Я и сама засматривалась на нее, когда она красилась перед зеркалом в школьном туалете или выбирала в магазине новое платье. Она была именно той, о ком песни пишут и в мечтах видят.

А я была… обычной: лицо круглое, нос вздернутый, на губе чуть заметный шрам от падения с дерева в шесть лет, волосы — темно-русые и вьющиеся, рост — низкий, фигура — «ничего особенного» и практически полное отрицание юбок и платьев — этакий «солдат науки». Нет, нет. Я не красавица…

Второе — Шустов точно меня не забыл. Потому что в последнюю нашу встречу я оказалась свидетельницей сцены, которую видеть не должна была.

Я шла вечером из магазина и увидела, как на парковке отец Дани ударил его по лицу. Даня упал на асфальт и долго не мог встать. А я была настолько ошарашена в тот момент, что стояла и смотрела на них. Когда они оба заметили меня, я прочитала недовольный взгляд Сергея Юрьевича и раздражение, и злость в глазах Дани. Он ненавидел меня за то, что я все увидела.

Б-р-р-р-р-р! Такое не забудешь.

И — третье — моя интуиция меня редко подводила. И сейчас она просто кричала: сиди дома и занимайся учебой, иначе…

— Я подумаю, — сказала я Тане и помахала на прощание. — Пока!

В 9 часов вечера я повторяла грамматику по немецкому, когда к дому подъехал зелёный шевроле. Эту машину недавно купил Женя, парень из нашей компашки.

Понятно…Снова тусовка намечается. Уж не в честь ли приезда Шустова?

Рядом с ним сидела Света.

— Эй, Даниловы! Дискотека вот-вот начнется. Прыгайте быстрее в машину, — крикнула она и помахала рукой.

Я отложила учебники и вышла на улицу. Рядом с ребятами уже стоял Дима.

Вообще компания, к которой я принадлежала, была очень разношерстной: пара парней-первокурсников местного ПТУ несколько бывших одноклассников Димы, наши соседи — Света и Женя, Саша Потапов и «моя Танька». Всего 10 человек.

Света, я и Таня отлично чувствовали себя в мужской компании, а вот другие девочки нам страшно завидовали. По крайней мере, так считала Таня. Потому что мы «отхватили» семерых самых завидных парней района.

— Я, наверное, не пойду, — неуверенно сказала я.

— Вот еще! — округлила глаза Света. — Ты впереди нас всех должна бежать сегодня в клуб! Твой Данечка приехал!

— С чего это он мой? Скорее, Свет, он твой.

Света хитро улыбнулась, соглашаясь. Это не было секретом — Света почти год, учась в десятом классе, сохла по нему.

— И все же. Сегодня ди-джей новый, кто-то с Питера. Говорят, музыка будет клевая, — добавил аргументов Женя.

— Я сейчас, только куртку захвачу, — согласился на всё готовый Дима и пошел в дом.

Я же никак не могла решиться, хотя, честно сказать, очень хотелось. Каждый вечер с ребятами был каким-то особым.

Из-за поворота вышел Саша и, увидев нас, радостно махнул рукой.

— Вот и Потапов в обойме. Элька, собирайся! — Женя завел машину. — Вас ждать?

Я стояла в шортах и вытянутой футболке, тогда как всё вокруг благоухало «Агавой» и было одето в последнюю коллекцию районного «Универмага».

— Я подожду ее, поезжайте, — сказал подошедший Саша, и ребята, шумно сев в машину, уехали.

— Ну-у-у… — потянул мой одноклассник, усаживаясь на лавочку, –— время засечь на марафет или прям так пойдем? — он с улыбкой окинул меня с ног до головы. Я шумно вздохнула и пошла в дом.

Вообще, я не из копуш — собираюсь быстро и четко, но сегодня что-то совсем растерялась. Даже шальная мысль мелькнула — не надеть ли платье? Но я её быстро прочь прогнала.

Стоит мне оголить ноги, как сразу же все решат, что я нарядилась ради встречи с Шустовым. Потому что обычно я такую одежду не ношу — неудобно. И начнутся расспросы и болтовня! Ну уж нет!

Мои старые добрые джинсы и белая футболка — супер! Ну, и волосы куда-нибудь заплетем. Коса стала «до пояса». Не модно сейчас, но отрезать рука не поднимается. Я еще ни разу в жизни не стриглась, потому и страшно. Мамина тушь, мамины духи. Готово!

— Мам, мы на дискотэ-э-э-э-ку! — пропела я, забегая на кухню, где мама лепила пельмени.

— Опять? — она укоризненно посмотрела на меня.

— Ну я ненадолго, обещаю.

— Хорошо. Повеселитесь. И — чтобы домой не поздно! Тебя кто-нибудь проводит?

 — Найдем кого-нибудь! — с улыбкой ответила я.

Наш район не был центральным, сюда часто наведывалась молодежь из соседних сел и городов — после дискотек мы старались не ходить по одному — так было спокойнее и нам, и родителям.

—  Боже ж ты мой! Расхитительница мужских сердец, — улыбнулась мама.

— Ага! — хохотнула я, схватила со стола кусочек теста и выбежала вон.

Саша, откинув голову на спинку скамейки, смотрел в небо. Я тихонько подкралась и нависла над ним.

— Элька… — он вздрогнул и улыбнулся. — Готова?

— Ага. Пойдем.

Мой сосед по парте здорово преобразился — белая футболка и светлая куртка отлично оттеняли его смуглую кожу и темные волосы, а черные джинсы сидели идеально. Саша готовился к поступлению в летное училище, а там требовалась приличная спортивная подготовка. Конечно, это положительно отразилось на его фигуре — подтянутой и мускулистой.

Еще на подходе к клубу стало слышно, как гремела музыка, а со всех сторон на дискотеку стекалась молодежь. Это так странно, но каждый раз, слыша звуки музыки, моё сердце начинало учащенно биться. Приглушенная расстоянием и помещением, она была как сигнал для всего моего существа — представление начинается!

«Представление», конечно, всегда было разномастное, но моё семнадцатилетнее сердце каждый раз ждало чуда.

Сегодня меня откровенно напрягала возможная встреча с Шустовым.

Не успели мы с Сашей войти в курилку, через которую все попадали внутрь клуба, как нас окликнул Дима:

— Ну, наконец-то! Элька, Саня, причаливайте сюда!

Моя компашка была вся в сборе. Кто-то пил пиво, а кто-то покуривал «настрелянный» у городских «Парламент». Короче — полный разврат. Сашу тут же приобщили к темному нефильтрованному, а мне ничего не предложили. И правильно сделали! За такое и под раздачу можно было попасть: сначала от меня, потом от Димы. Во-первых, я категорически «правильная» девочка, а во-вторых, мне еще нет восемнадцати. Такие вот бонусы быть самой младшей в компании.

— Сегодня диджей новый. Музыка цепляет! — чрезмерно весело, на мой трезвый взгляд, воскликнула Таня. Моя подружка, в отличие от меня, уже пару лет вместе с нашими старшими друзьями пробовала алкоголь и сигареты.

«Один раз живем!» — говорила она и, честно, я ей завидовала. Не тому, что она пробовала всю эту запрещенку, а её умению радоваться жизни. Мною же руководило общественное мнение и внутренняя училка, которые уничижительно смотрели на меня только за одни подобные мысли!

— Тогда пойдем танцевать, — позвала я Таню, и мы, протолкнувшись сквозь толпу веселых и возбужденно о чем-то разговаривающих парней и девушек, оказались на танцполе.

Сегодня здесь было людно. Не удивительно, пятница же и музыка, действительно, была что надо! Таня сразу вышла в центр танцпола и подняла руки, ловя ритм. Я улыбнулась, последовав за ней.

Танцы… Вот еще одно мое любимое занятие! Не могу сказать, что танцую я очень хорошо, но двигаться под музыку, ловя ее незатейливый ритм мне нравится! А еще я в этот момент перестаю зажиматься и беспокоиться о том, что подумают окружающие. Просто кайфую. А с Таней это делать вдвойне приятней.

Скоро к нам присоединились ребята. Образовав довольно плотный круг и оттеснив посторонних, мы начали негласное представление «Мы звезды континентов».

Как только на танцполе оказывались наши парни, то вокруг всё останавливалось — ведь более завораживающего действа для девушек в нашем городке не существовало.

Мальчики в нашей компании были стильные и неприлично красивые, а еще танцевали как боги. Как среди всего этого великолепия оказалась я? Во многом, конечно, благодаря Диме — с детства он везде и всюду таскал меня с собой. Так и получилось, что его друзья стали и моими тоже, а потом наша общая компания разбавилась моими одноклассниками.

Наверное, только через час я выбралась наконец-то на улицу и с удовольствием вдохнула свежий майский воздух.

 — Вау! Сегодня мы в ударе! — парни явно превзошли самих себя.

— Ага, особенно Диман!

— Что ты имеешь против, Элвис?...

— О, да… Лёха реально на Элвиса был похож!

Ребята засмеялись.

Я подняла голову в небо. Оно было темным и почти беззвездным. То ли будет в августе…

 — Какие люди! — воскликнул Женя, и мы все повернулись на его голос.

К нам, широко улыбаясь, шел Даня Шустов.

Я ожидала встретить его сегодня и внутренне даже отрепетировала гримасу «вас-то нам и не хватало для начала карнавала», но изобразить её не смогла. Всё внутри замерло и сжалось, стоило мне увидеть высокого смуглого сероглазого блондина в белой футболке и белых джинсах.

— Привет! — Шустов, широко улыбаясь, обнял Свету.

— Данька! Рады встрече!

Ребята оживленно протягивали ему руки и что-то говорили. А я просто стояла столбом, и голову мою заполняла лишь одна мысль — он самый красивый парень, которого я видела!

Кивнув Тане, Шустов повернулся ко мне:

— Привет, мала́я! — я вынырнула из своих мыслей и уставилась на протянутую мне руку.

— Привет, — едва выдавила я и с трудом подняла глаза на него.

Мне в прямом смысле слова стало нечем дышать! Серые глаза в ореоле неприлично длинных для парня ресниц смотрели на меня с интересом и легкой насмешкой. Хорошо, что мы стояли далеко от входа в клуб, в темноте. Я всей душой надеялась, что он, да и наши друзья не заметили, как я густо покраснела.

Шустов явно на свой манер понял мое затянувшееся молчание.

— Ну, ты осталась прежней, — его улыбка стала кривенькой, — такая же колючая и вредная. Сто лет же не виделись!

Тут я только сообразила, что он всё еще протягивает мне руку. Да, выходило не очень как-то. Оставалось только доиграть свою роль.

— Сто лет не виделись, давай еще столько же не увидимся! — выпалила я и рванула снова в клуб, чувствуя всем своим существом, что Даня провожает меня взглядом.

Если честно, то мне вслед посмотрели все, кто был свидетелем этого нелепого разговора, и я по обыкновению почувствовала себя идиоткой, ведь оказываться в центре внимания было моим самым нелюбимым занятием.

Немного отдышавшись, сидя в углу гремящего танцзала, я решила просто сбежать — уйти домой, никому не говоря и не привлекая внимания. А завтра что-нибудь для ребят придумаю!

Так я и сделала, но когда музыка стала стихать за моей спиной, я услышала быстрые шаги.

— Ну и куда это ты сбегаешь в одиночестве? — Саша резко остановился прямо передо мной, отчего я врезалась в его грудь. Отчего-то он замер, а я по какой-то неведомой самой себе причине прижалась к нему и обняла за талию. Несколько секунд мы просто стояли в тишине. Я слушала стук его сердца и почему-то начинала дрожать.

— Ой, кажется, мы кому-то помешали! — рядом с нами раздался смех незнакомых девчонок, возвращающихся из клуба. Саша наконец-то вышел из ступора и повернулся к ним спиной, пряча мое лицо. Когда их голоса стихли, он опустил руки и постарался отстраниться, но мне было так приятно и спокойно прижиматься к нему, что я только сильнее сжала объятия.

— Давай хотя бы с дороги отойдем, — сказал он каким-то незнакомым мне голосом. Я нехотя отпустила его и пошла следом. Шла я, видимо, медленно, потому что Саша резко повернулся, крепко взял меня за руку и практически потянул в сторону детской площадки рядом с моим домом.

— Прости, я испугала тебя, — сказала я, когда Саша усадил меня на скамейку, а сам опустился передо мной на корточки.

— Что-то случилось? — тихо и глядя мне прямо в глаза спросил он.

— Я чувствую себя полной дурой.

— Почему? — сейчас я вспомнила, что его при моем разговоре с Шустовым не было, поэтому он и не понимает.

Я не знала, что ответить ему. Рассказать, что Шустов оказался не таким противным и гадким, каким я его помнила, а повзрослел и стал настоящим мачо и реально настолько понравился мне, что я, застеснявшись, тупо сбежала с дискотеки? Или то, что мне понравилось обнимать его, Сашу? В обоих случаях я чувствовала себя неловко.

— Ты можешь просто опять обнять меня?

Глаза Саши расширились и видно было, что он что-то мучительно обдумывает. Через мгновение, шумно выдохнув, он сел рядом со мной на скамейку и крепко обнял. Мне снова стало спокойно. Мы сидели так, молча, довольно долго.

Мысли снова и снова возвращались к Дане. Я вспоминала его глаза и улыбку, и эти проклятые белые джинсы и футболку, которые идеально сидели на его высоком с точными мужскими пропорциями теле. Прокручивая свои чувства и ситуацию нашей встречи в десятый раз, я утвердилась в мысли, что по причине предвыпускной усталости и отсутствия у меня каких бы то ни было отношений, я просто разволновалась, увидев своего старого знакомого. Вот и всё. Через пару дней произошедшее покажется мне смешным и нелепым.

Хорошо, с этим я определилась. Теперь что мне делать с Сашей, которого я столько лет держала на расстоянии, а сегодня сама же и разрушила мною придуманный запрет на физическую близость? Мысли разбежались, как только я постаралась найти хотя бы какое-то решение.

— Саш, — почти шепотом сказала я, но он всё равно вздрогнул, — у тебя руки, наверное, устали…

— Нисколько, — твердо сказал он, и я невольно улыбнулась.

В моей жизни такое случилось впервые, и это было очень волнующе. Почему-то я была уверена, что Сашка чувствует то же самое.

От него вкусно пахло незнакомой мне туалетной водой, его руки были теплыми и сильными… В этот момент мне безумно захотелось, чтобы он поцеловал меня. От одной этой мысли я покраснела и сильнее уткнулась в его грудь.

— Тебе холодно? — неправильно трактовал он мою непонятно откуда взявшуюся дрожь.

— Ага. Поэтому ты не переставай обнимать меня, ладно?

— Не перестану, — улыбнулся он.

Мы сидели так до тех пор, пока тишину ночи не нарушил подъехавший к дому автомобиль. Через несколько секунд до нас донеслись голоса Димы и Жени и их смех.

Я отодвинулась от Саши и с трудом посмотрела ему в глаза:

— Димка приехал, пора домой, а то мама будет…

— Конечно, — Сашка как-то порывисто выдохнул, встал со скамейки и взял меня за руку. — Идем.

Ребята еще разговаривали, когда мы подошли к дому. Я даже не пыталась убрать свою руку из руки Саши.

— О-о-о-о-о, вы тут, а мы вас, между прочим, в клубе искали. Хоть бы сказали, что уходите, — с укором сказал Дима и как-то задумчиво посмотрел на наши сплетенные руки.

— Скучно было, — непривычно коротко для себя ответила я.

— А-а-а, ясно, — не стал вдаваться в подробности мой брат. —  Пошли домой, что ли.

Я кивнула и посмотрела на Сашу. Внутри у меня что-то сжалось. Возможно, сегодня я совершила ошибку… Он нехотя выпустил мою руку и улыбнулся. Я постаралась улыбнуться в ответ, отгоняя пугающие неизвестностью мысли. Не хочу об этом думать! Не сейчас, когда сердце так предательски выдает аритмию в ответ на его улыбку.

— Пока, — почти прошептала я, а потом поднялась на цыпочки и стараясь не думать, что Дима всё видит, поцеловала Сашу в щеку.

Меня разбудило звяканье тарелок на кухне. Я прислушалась к тихим шагам и едва различимой мелодии — мама накрывала на стол к завтраку, напевая что-то из репертуара её молодости.

Я потянулась, щурясь от яркого солнца, проникающего в комнату сквозь не задернутые до конца занавески.

Как здорово, что сегодня выходной и, кажется, впервые за последние недели я отлично выспалась! Едва мои ноги коснулись пола, как внутри ухнуло… Саша!

Доли секунды хватило, чтобы вспомнить вчерашний вечер.

Блин, блин, блин!

Вдруг всё предстало передо мной совсем в ином свете: я отчетливо поняла, что совершила ошибку, и как ее теперь исправить — понятия не имею.

От субботнего радужного настроения не осталось и следа. Я протопала в ванну, а оттуда на кухню. Вкусный мамин завтрак немного исправил ситуацию, но мои мысли то и дело возвращались к Саше и нашим объятиям… Фу! Даже слова приторно-пафосные на ум приходят… Как же это я так вчера лопухнулась?

Уборка дома, две темы к экзамену по немецкому и семь задач по алгебре помогли снизить градус самобичеваний.

Перед обедом бабушка попросила сходить в магазин за хлебом, и я, размахивая пустой платяной сумкой, неспеша двинулась в сторону пекарни. Подойдя к ней, сквозь открытую настежь из-за жары дверь, увидела Сашу. Сердце юркнуло куда-то в пятки, и я спряталась за автобусной остановкой, в надежде, что он пройдет мимо, не заметив меня. Да, по-детски, согласна, но вот прямо сейчас я совершенно не готова встретиться ним!

— От кого прячемся? — услышала я над самым ухом знакомый голос.

Вот же блин! Только Шустова мне здесь и не хватало!

— Ни от кого. Жарко мне. В тени хочу постоять, — я постаралась добавить интонацию безразличия и «не лезь не в свое дело».

Даня улыбнулся краешком губ и затянулся ментоловой сигаретой.

— Идет! — спокойно сказал он, но мгновение спустя глаза его испуганно расширились, а сам он отступил на полшага назад. В тот же миг я поднырнула под его руку и, стараясь остаться незамеченной, прижалась к его спине.

Этот поганец засмеялся, и я поняла, что попалась на его очередной тупой розыгрыш. Спалилась как первоклассница. Но в тот самый момент, когда я уже готова была высказать ему всё, что я о нем думаю, из пекарни вышел Саша.

— Одну минуту, — тихо сказала я, цепляясь за футболку ненавистного Шустова и изо всех сил стараясь стать еще меньше, — постой так всего одну минуту.

Мне показалось, что он напрягся, даже дышать перестал как будто. Лишь бы не выкинул опять чего-нибудь! Но секунды шли, а он молчал.

Через какое-то время, показавшееся настоящей вечностью, Даня наконец-то повернулся ко мне:

— Ну, и чем этот парень так напугал тебя? — в его голосе я услышала раздражение и поспешила отпустить его футболку.

— Ничем, — мой голос стал тихим, — просто не хочу с ним сейчас встречаться и всё.

Опять эта его извечная кривая ухмылка вместо ответа…

— Допустим. Может расскажешь, что это вчера за теплый прием ты мне устроила? — Даня бросил на дорогу недокуренную сигарету. — Люди всё-таки смотрели.

— Нормальный прием, – огрызнулась я, пытаясь выяснить, ушел ли Саша, и можно ли мне уже покинуть мое убежище? — Мы с тобой друзья «так себе».

Шустов запихнул руки в карманы джинсов и, казалось, с любопытством смотрел на меня.

— Ну точно. Ты, мала́я, не изменилась. Только повзрослела и хорошенькая стала до чёртиков!

Я дар речи потеряла и тут же покраснела до неприличия, когда услышала это. Шустов снова улыбнулся краешком губ и, едва не задев меня плечом, пошел в сторону своего дома.

Я выбралась из-за остановки, сердясь на неудачно сложившиеся обстоятельства.  В голове крутилась идиотская ситуация с трусливым бегством от встречи с Сашей и абсолютно нелепый разговор с Шустовым. Даже не знаю, что беспокоило меня сильнее.

— Элечка! — окликнула меня из сада бабушка. Я настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула и чуть не выронила сумку с хлебом. — Саша пришел, ждет в твоей комнате.

На меня словно ушат холодной воды вылили! Я даже дышать забыла. Вот уж правду говорят — чего боишься сильнее всего, то и случится с тобой! Наскоро посчитав до десяти, в надежде успокоить взбунтовавшееся сердце, я шагнула в дом.

Саша сидел за моим учебным столом и листал найденный тут же «Гранатовый браслет».

Когда я вошла в комнату, он поднял на меня глаза и улыбнулся. Несмотря на то, что я так старательно избегала нашей встречи, от его улыбки у меня бабочки в животе запорхали.

— Как думаешь, он на самом деле любил ее или просто бредил? — Саша ждал моего ответа, а я лихорадочно пыталась сообразить: он говорит о персонажах книги или о нас с ним.

— Смотря что называть любовью… — не найдя ответа, я попыталась выкрутиться из щекотливой ситуации.

— И все же… Желтков любит Веру? — взгляд Саши стал пристальнее и жестче.

— Саш, ты о книге пришел поговорить? — я села в кресло напротив и зажала ладони между коленями в надежде скрыть от него дрожащие руки.

Он грустно улыбнулся и отложил Куприна.

— Сегодня на набережной салют будет, пойдем смотреть? — карие глаза еще сильнее пригвоздили меня к креслу.

— Правда? Давай! — энтузиазм в моем голосе прозвучал фальшиво, но Саша, видимо, предпочел не обратить на это внимание. — А кто еще из ребят пойдет?

— Никто. Вдвоем пойдем. Только ты и я. — Саша встал и, выходя из комнаты, подмигнул мне. — Зайду в восемь.

Я не успела ни возразить, ни согласиться.

«Только ты и я» — звучало у меня в голове и от осознания того, что меня впервые, вроде как, пригласили на свидание, я взвизгнула и схватилась за голову, ничуть не заботясь о том, что Саша может услышать.

Оставшееся до вечера время я лихорадочно пыталась придумать, что надеть.

Переворошив шкаф и комод, я смогла сделать два неутешительных вывода. Первый — у меня нет нормальной одежды. И второй — за оставшуюся пару часов она не появится.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я решительно стянула с вешалок короткую юбку и любимую футболку с милыми медвежатами. Главное — не рефлексировать, иначе быть беде!

Про Сашу и возможные последствия грядущего свидания я тоже старалась не думать — неблагодарное это дело, а в моем отдельно взятом случае все ожидания обычно заканчивались полнейшим разочарованием. Сотни раз такое было: напланируешь, размечтаешься, а в результате — пшик! Так зачем что-то планировать и надумывать? Пусть всё идет своим чередом! Как показал опыт сегодняшнего утра — чему быть, того не миновать.

По присвисту Димы стало понятно, что своим нарядом я спалилась по полной…

— Элька, куда это ты? Никак на свидание? — брат картинно сложил на груди руки и усмехнулся.

Издевается, паршивец! Застукал нас вчера с Потаповым и решил, что сможет меня шантажировать перед родителями и ребятами…

Я уже набрала воздуха в легкие, чтобы вступить с ним в бесполезную словесную перепалку, но тут заметила, что рядом с ним у ворот нашего дома стоят Саша и Шустов.

Ретироваться было поздно. Отрицать очевидное — тоже. И так как функция «провалиться сквозь землю» была мне по определению недоступна, я просто замерла в нерешительности и всем своим существом ощущала, как смущение и откуда-то взявшийся стыд растекаются густой краской по моим щекам.

А-а-а-а-а!!!

Повисло тягостное молчание, в процессе которого я до боли прикусила нижнюю губу и просто стояла как истукан, пока три пары глаз (каждая по-своему) в упор разглядывали меня. И тогда, когда мне показалось, что этот момент моего замешательства будет длиться бесконечно, Саша чуть быстрее, чем того требовали приличия, подошел ко мне, взял за руку и, повернувшись к Диме, заявил:

— Ты девчонка что ли, чтобы сплетни собирать? Твоя сестра уже не маленькая! — ему пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть меня с места и фактически потащить к выходу. — Мы с Элей сегодня на дискотеку не придем.

Я была в легком шоке от Сашиных действий, чего уж говорить о Диме! Такой многословности от вечно молчаливого Потапова он никак не ожидал.

— Да на здоровье! — брат постарался сделать вид, что вообще не удивлен всем происходящим, но его взгляд, устремленный на наши сцепленные руки, выдал его мысли. — Долго не гуляйте, перед родителями выгораживать не буду, — сказал он уже мягче и совсем несвойственным себе голосом добавил: — Сань, отвечаешь за нее.

— Само собой, верну в целости и сохранности! — я почувствовала, как напряглась Сашина рука, несмотря на внешне спокойный голос.

Уже уходя, я услышала вопрос Шустова:

— Они что, встречаются?

— Походу, да… — неуверенно ответил Дима.

Остаток разговора я уже не слышала, мы с Сашей, не отпуская рук друг друга, побежали в сторону набережной.

Мы бежали до тех пор, пока я не начала задыхаться и не взмолилась о пощаде. Хватая ртом воздух, я согнулась пополам, пытаясь привести дыхание в порядок.

— Прости, это совсем не романтично, — попыталась я пошутить, но Саша вдруг взял меня за плечи и, выпрямившись, притянул к себе.

Я слышала его неровное дыхание и чувствовала тонкий запах туалетной воды, перемешанный с запахом кожаной куртки. Он смотрел мне прямо в глаза, и его губы впервые были настолько близко. Сердце гулко стучало в груди. Удар. Еще удар… Глубокий омут красивых карих глаз затягивал всё сильнее. Я отвернулась, сжавшись в его объятиях.

Между нами происходило что-то неотвратимое. От этого мне было одновременно и страшно, и волнительно-приятно.

—  Трусишка… — голос Саши прозвучал тихо и очень ласково. — Идем, скоро начало.

Он снова взял меня за руку, и мы пошли в сторону набережной.

Перед входом в Городской парк толпился народ, тут же стояли палатки с мороженым, пивом, сладостями и хот-догами.

— В честь чего такие радости? — я удивленно изучала толпу, боясь натолкнуться на кого-нибудь из знакомых.

— Забыла? — Саша притянул меня к себе, защищая от вереницы велосипедистов, спешащих куда-то. — Сегодня День города.

Вот тут я чуть в обморок не упала! Не от того, что такой важный праздник для нашего небольшого городка как-то обошел меня стороной, а из-за наших с Потаповым объятий посреди города, конечно!

— Расслабься, — шепнул он мне в волосы, — я всего лишь не дал тебе погибнуть под колесами местных гонщиков.

Я затылком почувствовала, что Сашка улыбается.

— Мы просто стоим рядом, и тебе уже почти восемнадцать, — от его негромкого голоса мурашки разбегались по затылку.

Этот парень знал меня очень хорошо и абсолютно точно определил, что моя внутренняя училка уже вне себя от такого нескромного поведения семнадцатилетней особы. Меня то есть!

Стоя перед главным входом в Городской парк, я физически ощутила, насколько сильно завишу от общественного мнения. Настолько, что готова отказаться от такой нежнятины, как держаться за руки с симпатичным мне парнем!

Я родилась и выросла в счастливой, «идеальной» семье учительницы и главного врача отделения хирургии городской больницы. Мои родители — известные люди в нашем небольшом городке. Поэтому нас с Димой знают здесь почти все. И это очень тяготит. Мы не можем устроить истерику посреди улицы, вести себя вызывающе или подраться с кем-то, да даже не выучить урок или оформить «липовый» больничный… Мы всегда на виду.

Довольно часто вечерами за ужином родители делятся «сводками с полей» — сплетнями о нас с Димой, которые приносят им их коллеги, пациенты и ученики. Мы привыкли к тому, что все наши слова и поступки подчинены одному негласному правилу — не подвести родителей, не опозорить и не скомпрометировать их.

И вот я: стою, прижавшись всем телом к высокому красавчику, в едва сгущающихся сумерках прямо перед главным входом в Городской парк…

Мое сердце бешено стучало, ладошки вспотели, а щеки предательски пылали. И именно в этот момент я услышала голос нашей классной Ольги Александровны:

— Саша? Э-э-э-э-лечка?! — я практически отпрыгнула от Сашки, но потрясение так и не покинуло лица учительницы. — Я не знала, что вы, ребята, в таких отношениях…

— В «таких отношениях» виноваты бешеные велосипедисты, которые чуть не сбили Элю, — с невинной улыбкой ответил Потапов, и я в который раз восхитилась его умению быстро ориентироваться в ситуации и подбирать нужные слова.

— А-а-а-а-а, ясно. Хорошего вечера, ребята, и не забывайте, что скоро выпускные экзамены. Не забивайте себе голову романтической чепухой, у вас еще будет время! — Ольга Александровна кивнула нам и поспешила ко входу в парк.

— Чего-то мне совсем расхотелось идти туда, — начала канючить я, но Сашка достал из кармана куртки клубничный леденец на палочке (мой любимый, кстати) и раскрыв его, протянул мне:

— Не напрягайся, вопрос решен! Если хочешь, будем говорить всем знакомым, что мы встретились случайно?

Я не заслуживаю его!

Мои заморочки не принимает даже моя Таня, постоянно насмехаясь и подтрунивая надо мной при каждом удобном случае! А Саша…

— Потапов, это вообще ты, или в тебя вселился какой-то суперпарень из телека? — я зашагала в сторону входа в парк, рассасывая на ходу подаренный леденец.

— Э-э-э-эль, да что не так-то? —  Сашка в два шага догнал меня и снова взял за руку.

Я начинала привыкать к этому ощущению — к теплу его руки, уверенно сжимавшей мою. И хотя меня слегка потряхивало, я решила попробовать последовать его совету.

— Все отлично, идем уже…

До праздничного салюта оставалось несколько минут, и на набережной столпились, наверное, все жители города. Мы активно крутили головами в надежде найти свободное местечко у парапета, и через какое-то время наши поиски увенчались успехом.

— Смотри, стрелять будут оттуда, — Саша встал позади меня, указывая рукой направление, где совсем скоро появятся яркие вспышки праздничного салюта. Я каждой клеточкой ощущала тепло его тела.

Уже почти стемнело, и теплый майский день сменил прохладный весенний вечер. Я поежилась, жалея, что не захватила хотя бы джинсовку. Но уже в следующее мгновение оказалась в нежных и теплых объятиях.

— Твоя футболка с медведями, конечно, полный отвал башки, но без моей помощи она едва ли согреет тебя… — тихо сказал Саша и еще сильнее прижал меня к себе.

Теперь я дрожала не от холода, а от совершенно мне незнакомого чувства близости с парнем. Мысли путались, я что-то хотела сказать, но слова исчезали, не успев соединиться в предложения, имеющие смысл.

Начался салют. Люди вокруг нас оживились. Вся набережная раскрасилась в яркие цвета и наполнилась возгласами, свистом и визгом.

Я же не могла думать ни о чем другом, кроме того, что вот уже несколько минут, крепко прижимая меня к себе, позади стоит мой хороший друг, и его объятия отзываются во мне совсем не дружескими желаниями.

К концу светового шоу фейерверки стали красочнее и масштабнее. Саша порывисто выдохнул и развернул меня к себе… Мне вдруг захотелось зажмуриться, но он оказался быстрее, — поймал меня в карий омут своих бездонных глаз — лишил воли и возможности пошевелиться.

Сомнений не было: он решился поцеловать меня! Сердце пропустило два удара, а потом заколотилось как бешеное!

Саша осторожно взял мое лицо в ладони. За мгновение в моей голове пронеслись тысячи сцен из книг и фильмов о первых поцелуях главных героев. Какая нелепица…

Я прикрыла глаза, почему-то сейчас мне показалось это естественным, и обняла его за талию. Он вздрогнул, и мне подумалось, что для него сейчас, возможно, всё тоже случится впервые.

— Чёрт возьми, какая страсть! А ваши родители знают, чем это вы тут занимаетесь, детки? — я открыла глаза и в паре метров от нас увидела наглое и ухмыляющееся лицо Шустова. Его светлые волосы были взъерошены, а грудь часто вздымалась.

Ну что за человек? Неужели не мог просто пройти мимо?

— Знают, Даниил, — голос Саши звучал как сталь, я его таким еще не видела, — а все остальное тебя не касается, не так ли?

Даня посмотрел на Сашины руки, всё еще сжимающие мое лицо, и ухмыльнулся:

— Никак не могу понять ваши отношения: то ли мне пройти мимо, то ли прекратить это безобразие? — он приблизился к нам еще на шаг. — Малáя, не ты ли сегодня утром вместе со мной пряталась в кустах от этого парня, а теперь — что я вижу?! — целуешься с ним на глазах у всего города?!

На нас стали обращать внимание, но этот ненормальный явно получал удовольствие от сложившейся ситуации, скорее всего, это и было его целью. Он улыбался и с нескрываемым удовлетворением наблюдал за моим смущением и замешательством Саши.

— Ты отвратительный, Шустов! — сквозь зубы процедила я. — Мерзкий, бесцеремонный придурок!

Даня захохотал, закинув голову, а когда наши глаза встретились, я увидела в его взгляде разочарование и еще что-то, чего я понять не смогла.

— Идем отсюда, — Саша взял меня за руку, и сильно толкнув плечом так не вовремя появившегося Шустова, потянул меня за собой.

Он шел так быстро, что я едва успевала за ним, периодически переходя на бег. Остановились мы, когда шум и праздничная музыка совсем стихли. Саша выпустил мою руку, оставшись стоять спиной ко мне.

— Саш… — я понимала, что должна что-то сказать, объяснить. — Я…

— Не надо, Элька! — его голос был тихим, и мне показалось, что он сдерживается, вот только от чего: чтобы не начать орать на меня из-за слов Шустова, или от досады?

До меня вдруг дошло, сколько сил и смелости понадобилось Сашке, чтобы поцеловать меня. Скромный парень, который привык все держать в себе и уже смирившийся за годы нашей дружбы с тем, что навсегда останется во «френдзоне», впервые решился так открыто показать свои чувства… Сердце сжалось, и я, сделав шаг, обняла его сзади.

— Эля-а-а… — Саша положил свою ладонь на мои руки, но почему-то не решился расцепить их.

— Выслушай меня, пожалуйста! — быстро заговорила я, боясь, что если промедлю, то потеряю самообладание и тогда точно ничего не смогу сказать. — Прости, я, правда, пряталась сегодня днем за остановкой, чтобы не встречаться с тобой. Всё потому, что я струсила… испугалась того, что может между нами быть… Чёрт, я такая глупая!..

Саша повернулся, и мои руки замерли в ненужных объятиях.

— Что между вами происходит? — подбородком он указал в сторону места нашей встречи с Даней. Его голос звучал спокойно, но глаза пристально наблюдали за моей реакцией.

— Что? — я даже не сразу поняла, о чем он.

— Кажется, я один из нашей компании не допираю, что между тобой и Шустовым.

Я попыталась взять его за руку, но он увернулся и запихнул руки в карманы джинсов.

— Это и понятно, — улыбнулась я, но получилось как-то натужно, — потому что ничего между нами не происходит — мы ненавидим друг друга. Помнишь, я рассказывала тебе о кошмарном старшекласснике, который постоянно меня допекал и портил жизнь? Так вот — это он и есть, — Даниил Шустов собственной персоной!

Саша смотрел куда-то в сторону, и мне даже показалось, что он не слушал меня, думая о чём-то своем. Его молчание волновало и раздражало одновременно. И всё же сильнее меня раздражал, да даже бесил, — Шустов! Этот чокнутый опять нашел способ достать меня, и всё испортить!

— Да что не так-то?! — я повысила голос, и Саша наконец-то повернулся.

— Не надо, не кричи… Я тебе верю, — он дотронулся до моего плеча. — Поздно уже, пойдем, провожу тебя домой.

Мы не спеша дошли до моей улицы, минуя шумные молодежные компании и любопытных пенсионеров, выбравшихся поближе к дороге, чтобы собрать горячие сплетни. И хотя мы шли рядом, Саша больше не держал меня за руку.

— Увидимся в школе, не забивай глупостями голову! — сказал он, как только мы поравнялись с моим домом и, развернувшись, пошел прочь.

Почему-то у меня перехватило дыхание. Слишком всё происходящее было похоже на разрыв. Я смотрела, как он уходит и понимала, что мне до жути хочется побежать за ним, постараться как-то исправить произошедшее недопонимание, обнять и, словно героиня какого-нибудь романтического фильма… поцеловать. Но ноги словно вросли в землю. Я просто стояла, как вкопанная, и смотрела на то, как симпатичный мне парень уходит.

Чёртова трусиха!

Я топнула ногой и побежала в дом.

Упав на свою кровать, я накрылась одеялом и заплакала.