Наше единственное лето. Долго и счастливо?

— Что вы решили?!

Крик моего отца был слышен, наверное, на другой стороне Земли.

Он заскочил на обед как раз в то самое время, когда Даня привез меня домой. Увидев нас вдвоем, он, естественно, не остался равнодушным. Но если разговор начинался со сдержанных приветствий, то после выяснения определенных обстоятельств он моментально накалился до отметки «sos».

— Папа, ты только не волнуйся, пожалуйста, — я попыталась прикрыть собой Даню, потому что в дальнейших действиях отца была совсем не уверена. — Тебе нельзя так волноваться! У тебя сердце…

— А у тебя, дорогая моя, судя по всему, его нет! — кажется, папа и не собирался сбавлять градус накала разговора. — Конечно, откуда ему быть? Вот этот вот… молодой человек… разбил его несколько лет назад.

— Папа…

— Эля! — он так посмотрел на меня, что я поняла: папа не шутит. — Иди в дом.

Как-то раз я это уже слышала, стоя на том же самом месте.

— Папа, мы уже не дети и…

— В дом, я сказал! — рявкнул он так, что я даже подскочила и, обреченно оглянувшись на остолбеневшего Даню, пошла, куда меня отправили.

В гостиной, наблюдая за происходящим на улице, стояла мама. Увидев ее сложенные на груди руки, я снова почувствовала себя нашкодившей школьницей, а никак не самостоятельной тридцатилетней бизнесвумен.

— Можно поинтересоваться, что происходит? — внешне спокойно спросила мама, но я-то знала, что внутри у нее, скорее всего, бушуют и плещутся самые разные эмоции. Не было никакого смысла юлить.

— Даня сделал мне предложение, и я согласилась, — выпалила, ожидая очередной волны возмущения.

Но к моему огромному удивлению, мама хлопнула в ладоши и засмеялась. Обалдев от такой реакции и все еще подозревая, что в конце будет совершенно противоположное, я замерла.

Но, отсмеявшись, мама обняла меня за плечи и притянула к себе:

— Поздравляю, дорогая! А я-то уж думала, что эта история никогда не закончится!

— Мам, ты сейчас серьезно? — с сомнением спросила я, выбираясь из ее теплых объятий.

— Конечно, серьезно, — она взяла мое лицо в свои руки и, ласково разглядывая, добавила: — Ты у нас такая же однолюбка, как и мы с папой. Сколько не ищи другого человека, лучше любимого — не найдешь. Глупость несусветная в современном мире, но что поделать, если иначе никак?

У меня на глаза навернулись слезы.

Так и есть. Полюбив однажды Даню, я в других искала его черты, но какими бы хорошими эти парни ни были, они не были им. Поэтому я уходила: раз за разом.

— Мам, — жалобно спросила я, — а папа Даню не убьет?

Мама засмеялась:

— Ничего он твоему Дане не сделает, а если сделает, то сам и вылечит. Папа же врач!

Я рванулась к двери, но мама удержала меня за руку:

— Шучу я, Эля! Папа зол на него за то, что он обидел тебя, за то, что ты страдала так сильно. Пусть они поговорят. Дане, думаю, тоже хочется объясниться.

Я перестала сопротивляться и, сняв пальто, села у окна, наблюдая за разговором своих любимых мужчин.

Наверное, я еще не привыкла к тому, что узнала о Дане — о его диагнозе и обстоятельствах, побудивших его поступить тогда именно так, но мне до невозможности хотелось выбежать на улицу и защитить его перед отцом. Стоит ему замкнуться сейчас, и папа вновь сочтет его обманщиком и тряпкой.

— Выпей чаю, — мама протянула мне кружку моего любимого молочного улуна.

— Не могу, мам, я слишком волнуюсь…

— Выпей, они еще минут пятнадцать проговорят.

Я взяла чай и сделала глоток.

— Знаю, что для многих наши отношения выглядят… странно, но… я люблю его. И только его. И он меня любит. Я это чувствую.

— Я тебе верю, — улыбнулась мама. — Раз ты его простила, значит на то была веская причина.

Я посмотрела на нее с благодарностью и облегчением. Но переведя взгляд за окно — снова тяжело вздохнула. Судя по увиденному, папа понимать веские и уважительные причины не собирался…

Через десять минут подъехал Дима, припарковав свою машину рядом с моей, и скоро все они зашли в дом.

Папа был уже не так резок, видимо, подустал сердиться, да и Даня, судя по всему, не молчал, объясняя свою позицию.

Они разделись и прошли на кухню, закрыв за собой дверь. Проходя мимо, Даня постарался успокоить меня и слегка улыбнулся. Но, черт возьми, я почувствовала, что ему страшно!

Мама включила погромче телевизор, чтобы у меня не было возможности подслушать их разговор, а мне так хотелось!

— Эля, да оставь ты мужчин в покое! Иди сюда, посмотри, какой фильм идет!

Показывали «Гордость и предубеждение» в моей любимой британской постановке. Как раз тот момент, когда съедаемый волнением мистер Дарси отправляется на непростой разговор с отцом Элизабет.

Мама расхохоталась, заразив и меня:

— Да иди же уже сюда, хватит переживать и дай им немного поговорить, — она похлопала по дивану рядом с собой. — Отец, может, последний раз хочет себя главным в твоей судьбе почувствовать.

Почему-то мне стало грустно от этих маминых слов. А ведь, и правда, я выйду замуж и моей семьей, моим главным мужчиной теперь уже будет Даня…

Я помотала головой, отгоняя эти странные мысли. Когда все это еще будет? Неизвестно!

Наконец в гостиную вышел папа.

— Вы сегодня уезжаете? — спросил он уже спокойно, поглядывая на маму.

— Да… Нет… Не знаю… А что? — я заглядывала за его спину, пытаясь увидеть Даню.

Из кухни донесся громкий смех, а скоро появились на удивление веселые Дима и Даня.

— А то, что нужно посидеть, и все обсудить как следует, а мне сейчас уже на работу пора.

— Пап, мы разберемся с графиками и приедем, — улыбнулась я.

— Когда? После Рождества?

— Почему после Рождества? — недоумевала я. — В феврале или марте.

Папа посмотрел на меня так, словно я секунду назад рассудка лишилась.

— Эля, милая… — начал он мягко. — Не знаю, на что ты там соглашалась сегодня ночью, но твой жених заявил, что ваша свадьба состоится в конце января.

Я даже пошатнулась и схватилась за диван. Рядом, прикрыв рот ладонью, приходила в себя мама, и на нас, ничуть не смущаясь и не чувствуя за собой никакой вины, смотрел Даня.

— Не вижу смысла затягивать, — улыбнувшись, ответил на мой немой вопрос он. — Мы и так с тобой долго ждали…

— А как же платье, приглашения, банкет… — почему-то глядя на маму промямлила я.

— Подождите… — сказала она, уже почти пришедшая в себя. — Тут надо разобраться.

— Вот поэтому я и говорю: Эля и Даня никуда сегодня не уезжают. Дима, приходите с Юлей на ужин, обсудим все!

Папа с Димой уехали на работу, а мы втроем остались стоять в полной тишине.

— Эля, милая, уверен, мы все успеем, — нарушил молчание Даня, пытаясь успокоить меня своей коронной улыбочкой. Обычно это срабатывало, но не сейчас.

— Знаешь, что… — зашипела я.

— Дорогая, успокойся, — мама вовремя схватила меня за плечи, иначе бы я задала своему жениху трёпку прямо на глазах его будущей тещи! — Он мужчина, и ничего не понимает в таких вещах… Даня, ты лучше пока иди, — мама мотнула головой в сторону двери, и он довольно оперативно ретировался.

— До вечера! — в дверях подмигнул мне этот наглец и тут же исчез.

Когда за ним захлопнулась входная дверь, я почти упала на диван и закрыла лицо руками.

До конца января осталось три недели.

Три недели!!!

Кто готовит свадьбу за три недели?!

Это нереально!

— Эля, думаю, нам обеим надо успокоиться, — на удивление ровным тоном сказала мама, гремя чем-то на кухне. — Подходи, я нашла средство!

Этим самым «средством» оказалась вишневая настойка трехлетней выдержки — густая, как ликер и терпкая как незрелая хурма. Мы пили ее из маленьких рюмочек, закусывая оставшимися в вазе мандаринами.

— Я так и знала, что на этих праздниках что-то произойдет! — размахивая перед моим лицом указательным пальцем, вещала мама. — Слишком спокойно этот год начался. Подозрительно спокойно!

— Мам, ну как ты могла что-то знать, когда я и сама до вчерашнего дня ни о чем не подозревала?

— Вот будут у тебя дети…

— Ну, это еще не скоро!

— Судя по тому, как твой жених торопится со свадьбой, думаю, скоро… А-а-а-а! Эля?! А ты не беременна случаем? — глаза мамы неестественно округлились.

— Нет, конечно! — отмахнулась я, думая о том, как бы переубедить Даню перенести свадьбу хотя бы на лето.

— Жаль, — искренне расстроилась мама. — А я уж подумала, что скоро внучку нянчить буду… Вы только привозите ее почаще к нам. Я с работы уйду, смогу и на неделю, и на две брать мою маленькую…

— Ма-а-а-ам! — я пощелкала пальцами у нее перед лицом. — Нет никакой внучки еще и не факт, что будет.

— Как так?

Моя захмелевшая мама — отдельный вид искусства. Я невольно улыбнулась.

— Может, у вас еще один внук будет.

— Не надо, у нас уже два есть!

Болтая о какой-то ерунде, слушая рассказы об их с папой свадьбе и наших с Димой детских выходках, мы и не заметили, как с работы вернулся папа.

За время, пока его не было дома, он, видимо, успокоился и, скорее всего, построил уже какой-то план.

— Девочки, да вы никак еще ничего не приготовили на ужин? — он искренне удивился, увидев нас на кухне с початой бутылкой настойки.

Я слишком картинно для своего привычного поведения развела руками, а мама просто кивнула.

— Давайте-ка я вам по чашке крепкого чая налью для начала, — пробормотал папа. — Надеюсь, что Юля скоро придет…

Сейчас, сидя на старой и любимой табуретке на кухне в доме моего детства, мне было очень хорошо и спокойно, а еще тепло и уютно рядом с родителями. Я словно опять в детство вернулась.

Пришла Юля и заторопилась, готовя ужин.

Я смотрела на то, как споро у нее все получается, удивлялась и завидовала ее ловкости. Да уж, Диме повезло с женой: красивая, любящая, работящая и хозяйственная… Дане повезет гораздо меньше. Я ухмыльнулась своим мыслям: вот буду его потихоньку наказывать своей криворукостью за все двенадцать лет расставания!

Стоило вспомнить о нем, как он вошел в дом вместе с Димой и моими племянниками. Сразу стало шумно и весело.

Я сидела на табуретке, скрестив ноги и наблюдала, как они раздеваются.

На Дане был теплый вязаный свитер, так похожий на тот, что он надевал на меня у реки двенадцать лет назад. От этих воспоминаний по всему телу рассыпались мурашки.

— Привет, любимая, — он присел передо мной и дотронулся до моей щеки. — Ты как?

— Уже лучше, — честно созналась я. — Спасибо маме и поллитре вишневой настойки.

Даня засмеялся и убрал мне за ухо выбившуюся прядку:

— Давай поговорим?

Я кивнула и, взяв его за руку, повела в свою комнату.

— Сразу говорю: я не трезвая, поэтому скажу все, что думаю!

Как только за нами закрылась дверь, он притянул меня к себе и поцеловал. Из моей головы тут же улетучились все мысли и претензии.

— Знаешь, как я скучал? — нехотя оторвавшись от меня, сказал Даня. — В моем доме без тебя пусто и никчемно. Не хочу так. Не хочу быть без тебя ни минуты.  Поэтому и сказал твоему папе, что свадьба в январе…

Я погладила его по щеке и коснулась мягких губ.

— Может, перенесем на лето или на следующий год? — как бы между делом, беззаботно спросила я.

Даня замер, и я почувствовала, как все его тело напряглось. Взяв меня за плечи, он отстранился.

— Ч-что ты только что сказала?..

— Может, перенесем свадьбу…

— Нет! — сказал, как отрезал. Я даже протрезвела от его безаппеляционности.

— Почему ты против? — спросила почти шепотом.

— Потому что для себя я давно все решил, и для меня не важно, какая у нас с тобой будет свадьба. Главное — ты станешь моей женой.

— Но мне же не все равно…

— Это единственная причина? — глаза Дани искры вышибали, пока он ждал моего ответа.

— Да… — солгала я.

Основная причина заключалась в том, что мне было страшно. Еще пару недель назад моя жизнь катилась по привычным рельсам с обозримой и понятной перспективой, а теперь у меня на пальце надето кольцо, и совсем скоро я выхожу замуж!

Все случилось очень быстро!

— Тогда я сделаю все, чтобы свадьба прошла так, как ты хочешь. Даже несмотря на то, что до нее осталось совсем мало времени, договорились?

Я вздохнула и прижалась к нему. Ну не могла я, глядя в его грустные глаза сознаться в своих страхах! И что такое мой страх перемен по сравнению с его любовью?

Мы вернулись в гостиную, когда стол уже был накрыт, и вся моя семья сидела на своих местах.

— Ну, наконец-то, — беззлобно проворчал Дима, указывая на свободные стулья.

— Давайте поедим, — сказал папа. — А после будем насущные вопросы решать.

Все принялись за вкусный ужин, нахваливая Юлину стряпню и параллельно в красках сообщая Дане, что его, в отличие от Димы, ждет семейная жизнь впроголодь.

Мой невозмутимый жених, не поведя бровью, уверял, что женится на мне вовсе не из-за моего умения готовить, и что мы сможем прожить и без сытных ужинов.

Я же смотрела на Даню, на свою семью, и была счастлива. То, как они разговаривали и шутили, как тепло и уютно было сейчас нам всем вместе — отзывалось теплом внутри меня. И вот в чем я была сейчас абсолютно уверена — это в том, что все это я не хотела потерять!

В этот момент наша неожиданно скорая свадьба перестала пугать меня.

Я нащупала под столом Данину руку и легонько сжала ее. Он тут же повернулся, прервав разговор с Димой, и улыбнулся. Любимый…

Мое сердце пустилось вскачь от накатившей волны радости.

Поужинав, все сели обсуждать предстоящую свадьбу, а я закинула ноги на диван и положила голову на Данино плечо. Он спустился пониже, чтобы мне было удобно, и поцеловал меня в макушку.

Мама что-то записывала, Юля вспоминала, как было у них с моим братом на свадьбе, Даня внимательно слушал, папа с Димой обсуждали, кого точно не нужно звать на такое мероприятие, а мальчишки смотрели мультфильм.

Я и сама не заметила, как уснула.

Сквозь сон я почувствовала, как чьи-то сильные, но нежные руки подняли меня и перенесли на кровать. Я не открывала глаз, но была уверена, что это Даня.

Теплые и нежные губы коснулись моих губ. Конечно же это Даня! Я подняла руку и обвила его шею.

— М-м-м-м… — с легкой хрипотцой отозвался он. — Я думал ты спишь.

— Я сплю. И мне снится чудесный сон.

Он хмыкнул.

— Завтра заеду за тобой около часа.

— Ты не можешь остаться?

— Прямо сейчас за дверью меня твои папа с братом ждут… Могу вернуться через окно, вот только сейчас не сезон для таких свиданий.

Мы оба улыбнулись.

— Я буду скучать, — тихо сказала я.

— Я уже скучаю… — он еще раз нежно поцеловал меня и, укрыв одеялом, вышел из комнаты.