Наши бабки и зелье в кадке

Ночь в этом мире наступала стремительно. Вот только мягко стелились сиреневые сумерки, как уже солнце, махнув на всё лучами, свалилось за горизонт и нахлобучило на себя звёздное одеяло. Ночной воздух, наглый проныра, заползал под одежду холодными языками. Я невольно поёжилась, – вот тебе и экзотика: слишком уж резкая разница между дневной и ночной температурой воздуха, как между сауной и холодным душем.  Даже жаркое дыхание костра не спасало спину от лесной прохлады.

– Здесь недалеко начинаются пустыни Румии, – пояснил Дарк, накидывая мне на плечи плед.

Плед! Кто бы мог подумать, что простой кусок пушистой ткани способен вызвать столько благодарности в душе! Губы растянулись в улыбке. Король потянулся к импровизированному столику, где дымились кружки с горячим чаем.

– Держи, – он вручил мне ароматный напиток.

– Бр-р-р! – к нам подсел молодой парень из свиты охраны, дрожа всем телом. – Дубак, господа! Зуб на зуб не попадает.

– Зато нет этих кровососущих тварей, – буркнул мужчина средних лет. Видимо, он не первый раз путешествует в Ливадию. – Как вообще можно с ними бороться без магии? Святой водой, что ли? Она у них особенная?

– Ливадийцы – народ смекалистый, они придумали много чего и прекрасно живут, – в разговор вступил ещё один охранник. – Больше всего мне нравятся их машины. Вот это скорость! Гораздо быстрее, чем лошади. А лошади, на минутку, тоже не черепахи.

– И даже быстрее порталов? – тот, который терпеть не мог кровососущих насекомых, с издёвкой хмыкнул и покосился на меня.

– Нет, конечно! Порталы это сила! Тут даже спорить нечего.

– А мне больше нравятся их аппараты для связи. Не надо никакой магии. Кнопку нажал, – и ты уже слышишь собеседника, другую нажал – и видишь. А у нас надо учиться магии. Эх!

Мужчины принялись вполголоса увлечённо обсуждать достоинства и недостатки всяких штук из Ливадии. Горячий чай, тёплый плед, убаюкивающее потрескивание костра сделали своё дело – глаза стали слипаться.

– Иди-ка ты спать, Дарина, – тёплое дыхание Дарка коснулось моего уха. – Вам с Вероникой в палатке спальники подготовили.

Что? Я и Вероника? Да ни в жизнь! Я с этой захухрёй и рядом кхм… нужду справлять не стану, выражаясь литературным языком. А не то, что спать в одной палатке. Вдруг, она меня ночью придушит? Так сказать, удалит нежелательную соперницу. Ведь зачем-то она попёрлась с нами?

– Н-н-не, я лучше тут, около костерка с пледиком в обнимку, – сонно пробормотала я, уплывая в страну грёз. Главное, нужно держаться подальше от этой белобрысой проныры.

Снилась мне всякая дребедень. Будто Игоран, размазывая скупые слёзы, просит прощения за то, как он поступил со мной, обмазывая ванну пчелиным ядом. Говорил, что не хотел моей смерти, он-то, дескать, знал, что яд на меня не будет так агрессивно действовать, он только хотел помочь своему хозяину выбрать достойную жену, а что возьмёшь с попаданки? Улетит обратно в свой мир, а господин опять останется один, и может превратиться в лича. А затем Силестина грозила морщинистым пальцем и, неожиданно, сильным молодым голосом напоминала о долге. Потом перед мысленным взором появилась озабоченная Мурка и наказывала ни в коем случае не поддаваться на провокации Вероники. А под конец всех заслонила фигура мужчины в белоснежной одежде, такой, какой у нас носят арабы. Фигура всё приближалась, приближалась… Я пыталась разглядеть лицо, но его черты всё время ускользали, расплывались, словно его скрывал туман. Было ощущение необходимости увидеть этого мужчину, душа тянулась к нему с неимоверной силой, а его образ непрерывно ускользал. В конце концов, и вовсе рассыпался, словно горсть песка на ветру, оставив жгучее чувство потери. Я рванулась за ним вслед, но поймала только обрывок фразы, произнесённой, словно из-под толщи воды: «…найду». Бред какой-то.

Подскочила, будто кто-то вылил ведро воды на голову. Сердце бухает, дышу, как загнанная лошадь, сама и впрямь мокрая, только от холодного пота. Приснится же такое. Жуть.

Огляделась. Опа. Я, оказывается, как королевишна, одна в палатке сплю. А Вероника где? К Тамиру уползла, змеюка? Как-то даже жалко стало графа. Со всех сторон осадили, и щелочки никакой нет, чтоб освободиться. Ладно, сам так захотел. Повозилась, устраиваясь поудобнее, и только тут заметила: палатка какая-то слишком не дамская. Нет, я понимаю, что для женщин специально каких-то прибамбасов делать не будут при изготовлении, но уж точно крючков для того, чтобы вешать оружие, там нет. Или есть? Мужчины ж обвешаны всякими железками, как новогодние ёлки игрушками.

Желудок жалобно всхлипнул. Мало ему, что ли вчерашнего ужина? Пришлось выползать из тёплого нутра палатки и идти к огню. На ночь охрана оставила только один костёр, да и тот еле вспыхивал, нехотя облизывая дно котелка с горячей водой. Закуталась в плед, подошла к мешку с копытками, взяла себе горстку. Дежуривший у огня охранник с готовностью налил в кружку воды, плеснул сверху травяного настоя вместо заварки, и протянул мне. Кивнула, с благодарностью принимая её, села на походный стульчак. Всё же здорово, что в дорогу мы взяли бабулино печиво. Тут тебе и супчик можно сварганить, и чайку вприкуску попить. Универсальная вещь!

На зубах аппетитно хрустел копыток, а в голове всё звучал голос мужчины в тумане. И так хорошо на душе стало, словно погладил кто мягкой кошачьей лапой. Не хватало ещё замурлыкать от удовольствия.

Кряхтя и хромая, к костру подковыляла Вероника. Молча села напротив, мрачно взирая на меня, молча приняла кружку с таким же напитком, отпила, скривилась, и только потом буркнула:

– Какая гадость, это ваша походная кормёжка! Когда мы уже нормальную еду кушать будем?

– До форпоста часа два езды, – ответил дежурный, – а там, после прохождения таможни, в трактир можно будет зайти. Они там называются «столовые». А чуть дальше, в поселении, есть и рестораны.

– Скорее бы, – тягостно вздохнула куколка, утыкаясь носом в кружку.

То-то же. Голод – не тётка!

Лагерь стал понемногу просыпаться. Мужчины занялись утренним кормлением лошадей, из королевской кареты снова вынырнул лакей с сумкой, два охранника принялись разводить второй костёр, и нашему досталась порция дров. Оказывается, аккуратные полешки мы везли с собой. К костру подошли граф и Дарк.

– Что не спишь, Вероника? – обратился к своей невесте Тамир. – Могла бы ещё подремать немного.

Куколка страдальчески поморщилась, и закатила глаза.

– Зло не дремлет! – сказала я, со стуком поставив кружку на походный стол.

Встала и пошла собираться. Недовольное пыхтение белобрысой и сдавленный хмык Дарка были мне наградой за утренние неудобства. Нечего изображать из себя вселенскую страдалицу. Сидела бы дома. Больше всего раздражало в поведении Вероники одно – страдала она молча. Не ныла, не жаловалась, только морщилась и вздыхала. От этого раздражение разгоралось ещё больше. Хоть бы раз вякнула что-нибудь!

До границы ехали в тишине. Рассветная промозглость не располагала к разговорам. Я даже была благодарна королю за это молчание. Ничто не мешало мне предаваться думам. А из мыслей всё не выходил сон. Что это было? Игра воображения? Усталый и беспокойный мозг выдумал мне несуществующего защитника и покровителя? Так я как бы и не нуждалась в нём. Вон, Дарк вполне успешно справляется. Хотя, конечно, это пока. А потом ему будет не до меня.

С восходом местного светила исчезла сырость и прохлада. Воздух согревался с неимоверной быстротой. Совсем как у нас, в моём мире, в местах, расположенных рядом с пустыней. Народ повеселел, лошади оживились, бодренько всхрапывали и пританцовывали.

Впереди показались каменные строения – форпост. Ура! Цивилизация!

Нас встречали, словно королеву Англии и всех её корги разом: почётный караул, многочисленная делегация в богатых лёгких одеждах. И хотя я понимала, что весь этот пафос относится к королевским особам, всё равно восторг от помпезности наполнил душу. Не понравилась только процедура пересечения границы: таможенный досмотр в стиле «а-ля, добро пожаловать в зону отчуждения». Все приезжающие должны были пройти через какую-то зловещую  арку, причём по одному. В самой арке нужно остановиться на некоторое время, затем, после разрешающего сигнала, можно уже ступать на землю Ливадии, где каждому одевали на руку широкий браслет из серебристого металла. А перед аркой необходимо было снять все имеющиеся артефакты, которые пограничники тут же помещали в контейнер. Открыть его можно только по скану сетчатки глаза. Ух ты, какая техника! Контейнеры, как верные псы, ожидали хозяев в специальном хранилище здесь же, на границе. Однако сама арка вызывала у меня неопределённые чувства – лёгкий страх, неуверенность в безопасности процедуры, непонятное волнение. Бр-р-р…

– Не волнуйся, – сказал Дарк. Он, уже привычно, маячил рядом. – Это определитель магии. Если есть остаточная магия, он её нейтрализует. Если кто-то случайно, или нет, забыл снять какой-либо артефакт, определитель укажет на него. Тогда придётся распрощаться, так как вещицу тут же ликвидируют.

– А браслет? – кивнула я на одного из стражей, который уже прошёл процедуру очищения и теперь щеголял металлической обновкой.

– Это блокиратор магии. Мало ли какая ситуация возникнет, мы же можем действовать на автомате, выпустив силу. А здесь это карается довольно сурово, вплоть до смертной казни.

– Ужас какой, – меня аж передёрнуло.

– На это у ливадийцев есть причины, – помрачнел король, проезжая вперёд.

Первыми арку прошли несколько стражей вместе с лошадьми. Живой транспорт по желанию можно было оставить в местной конюшне, что наша охрана и делала. Передав поводья конюшему, стражи отходили в сторону.

Затем настала очередь кареты короля номер один. И тут я впала в ступор: если магией пользоваться нельзя, то иллюзия же спадёт! И что дальше? Я с ужасом наблюдала, как из кареты выползает бледный полноватый мужчина.

– Да не трясись ты, – скривился Дарк. – Вот уж чем опасны попаданцы из развитых миров, да ещё с развитыми мозгами, – он театрально  вздохнул. – Сандер – метаморф. Очень редко гены древнего предка проявляются в нашей семье. Но вот случилось. И я благодарен небесам за то, что этот дар есть в настоящем. Для Сандера пребывание в данном обличье грозит только недомоганием, для ливадийцев магия метаморфов безопасна. После прохождения арки Сандер оставит свой настоящий облик, здесь уже не перед кем скрываться.

О как. А кто-то недавно заливал, что рассказал мне всё. Оказалось – не всё. Есть ещё скелеты в шкафу. И что ещё из того, что мне полезно было бы знать скрывается в недрах памяти Дарка? И как это оттуда выковырять?

Тем временем мы подъехали совсем близко, и я увидела, что с той стороны – в смысле, со стороны ливадийской территории, – к арке примыкает экран метра два в высоту. Там мерцало какое-то изображение. Границу сейчас переходил Тамир.

– Смотри, – сказал Дарк, показывая на экран. – Видишь эту чёрную паутину?

Я пригляделась и внутренне содрогнулась: аура Тамира, такая ярко-фиолетовая с голубыми и красными всполохами, словно треснула, как стеклянный шар, и трещины заполнились чернотой. Отвратительное зрелище, скажу я вам.

– Что это?

– Так выглядит процесс перерождения некроманта в лича, – Дарк был серьёзен и хмур. – Как только паутина полностью оплетёт ауру, Тамир перестанет быть человеком. Он обратится на тёмную сторону и станет нашим врагом.

– Это ужасно! – воскликнула я. – Как это предотвратить?

– Только сильные чувства могут вновь сделать ауру сильного некроманта целостной и свободной от черноты, – Дарк повторно мрачно вздохнул. – Очень тяжело наблюдать, как сильнейший маг неспешно превращается в сильнейшего врага. Но такова участь всех некромантов – спящее сердце перерождается. Поэтому личная жизнь сильных магов находиться под контролем. Государству необходимо, чтобы такие маги были счастливы в браке. Мы делаем для этого многое: устраиваем балы, приёмы, конференции, состязания. Короче, все те мероприятия, где мужчины могут познакомиться с девушками. Большинство семей зарождается именно там.

Что-то Дарка понесло на откровения. Или это тоже своего рода мероприятие? Так сказать, затравка для попаданки?

Разговор прервался – Дарк вошёл в поле действия арки.
Дорогие мои! Приветствую вас во второй части приключений наших бабушек и их внучки. Буду благодарна, если вы в процессе чтения будете делиться своим мнением. Не забывайте подкармливать муза звёздочками. Он у меня большой сластёна!

Для перемещения по Ливадии нам подогнали местные автомобили. Привычным движением я нырнула в прохладный салон, заслужив озадаченный взгляд стража, который держал открытой дверцу. Его понять не сложно. Достаточно вспомнить, какую истерику закатила Вероника несколько минут назад. На её косметике выявили магическое воздействие – кто бы сомневался! Но если с баулом женских штучек она рассталась минут за пять, то браслет надеть уговаривали куда дольше. Пришлось выслушать стенания, что «эта ужасная удавка» совсем не подходит по цвету к гардеробу виконтессы, что ей, невесте графа одного из самых богатых и известных родов, не пристало надевать на себя дешёвые побрякушки и т.д. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, – надо отдать должное офицерам-пограничникам: молодцы, терпели молча, – если бы не грозный рявк Тамира. В свойственной только ему мрачной манере, граф предложил куколке немедленно вернуться в замок к своим «шифоньерам с тряпками» под крылышко родителей. Вероника приткнулась и с выражением вселенской скорби на лице позволила застегнуть на руке браслет. А потом ещё упиралась – не хотела ехать в автомобиле. Требовала подать экипаж соответственно статусу графини. Правда, по этому поводу истерика долго не продлилась. Тамир так же мрачно взирая на пышные юбки невесты – эта звезда успела с утра переодеться: сняла дорожное платье и влезла в парадное, – молча запихнул её в салон, следом утрамбовывая килограммы шёлка и кружев.

– Я же вся помнусь! – визжала куколка, но визжала тихо. Скорее, пищала. – В каком виде я предстану перед королём Ливадии?

– Не переживай, – процедил граф, сквозь зубы. – Вряд ли короля заинтересуют твои наряды. Во всяком случае, это будет последнее, на что он обратит внимание.

– Но как же? Это же официальный приём!

– Официальный приём вечером. До дворца ещё доехать надо, – рыкнул Тамир, захлопывая дверь авто.

Что там верещала Вероника, никто уже не расслышал. Водитель, подождав пока граф сядет в машину, рванул вперёд. Наверное, спешил довезти хлопотную пассажирку побыстрее, опасаясь головной боли от её воплей.

Я в машине ехала одна, как королевишна. Дарк сопровождал больного брата. Маг, что всё время путешествия держал на себе личину короля, тоже был уже в своём настоящем облике. Вдвоём они бережно перенесли монарха в машину, напоминавшую мне наш реанимобиль и отправились следом. Причем поехали немного в другую сторону. Я наблюдала за ними из окна, пока водитель ожидал своей очереди на выезд из ангара. Собралась целая кавалькада. Прямо, как правительственный кортеж.

Наконец, тронулись. В смысле – поехали. Не зря в голову пришло сравнение с кортежем – вереница автомобилей неслась на большой скорости по шикарной автостраде. Она была очень широкой несмотря на то, что имела только по одной полосе в каждую сторону, разделённую делиниатором. С одной стороны над дорогой нависала скала, с другой – открывался чудесный вид на бескрайнее водное пространство. И как, скажите мне, такое может быть? Скалы, море (или что тут как называется) и климат пустыни? Возможно, месяца два назад, я бы удивилась. А сейчас просто приняла это как должное. Другой мир – другие законы природы.

Хотела приоткрыть окно – не получилось. Водитель, не оборачиваясь, сказал, что это запрещено.

– Если вам жарко, я переключу охладитель на другой режим, – пробасил он. Клацнул тумблером, и в салоне сразу стало немного прохладнее.

– А почему нельзя открывать окно? – вопрос, несколько секунд вертевшийся на языке, всё-таки слетел.

– Вам объяснят позже, – последовал лаконичный ответ.

Я не стала капризничать – значит, тут так положено. Всё же я из технически развитого мира, и смотрела фильмы, где показывали передвижения важных особ. А то, что сейчас мы являемся таким вот важными, это понятно – делегация высшего уровня с соседнего государства. Это вам не Васька-скотник стадо коров в соседнее село погнал.

Отель, где выгрузили всех участников делегации, поражал своими размерами. Чтобы взгляд достиг крыши, пришлось задрать голову – где-то там, в вышине за дымкой из разреженных облаков виднелась её кромка. С замиранием сердца поднималась по белым ступеням из твёрдого материала, похожего на наш твёрдый пластик. Двери распахнулись сами: магия или техника? Господи, что за глупый вопрос! Конечно, техника!

В прохладном вестибюле каждого из путников встречал степенный служащий отеля. Ко мне тоже подплыл немолодой мужчина в форме и с лёгким поклоном позвал за собой.

Лифт с солидным урчанием доставил на … держитесь крепче…123(!) этаж. Ух, ты! В жизни не забиралась так высоко! Кажется, мои внутренние органы слегка отстали.

Служащий передал меня с рук на руки молоденькой горничной, и также степенно пожелав «Приятного отдыха», растворился в коридорных далях.

Номер выделили… наш президентский отдыхает. Хотя… я и в президентском -то ни разу не была, только по телеку и видела в кинофильмах. Пока разглядывала свалившееся великолепие, горничная быстренько разобрала багаж и застыла у двери. Она явно собиралась что-то сказать, но не решалась.

– Что-то нужно? – пошла я ей на встречу.

– Леди, – несмело пролепетала горничная. – Ваша соседка, леди Вероника, она …очень нервничает…и…

Стало понятно, что куколка и тут всех достала.

– Говорите быстрее! У меня тут адаптация к высоте простаивает.

– Да-да! Она просто в бешенстве и…

Ясно. Что делают молоденькие избалованные мисски в припадке ярости, я представляла. Представила и сейчас, прониклась сочувствием к персоналу отеля. Эта ж фря белобрысая, вероятно весь номер разгромила! Или только начала громить.

– Где её поселили?

Нерешимость с горничной слетела в один момент и она с живостью, сравнимой со скоростью кошки, что гонится за мышью, устремилась в коридор.

Я оказалась права: Вероника бесилась, словно только что пойманная тигрица в клетке, которую туда запихнул охотник. Увидев меня, даже препираться не стала. Её личная горничная тряслась в уголке.

– Вон пошла, безрукая! – вопила помятая графская невеста, чуть ли не топая ногами.

Обе горничных перепуганными мухами скрылись в недрах коридора.

– Ну как ты себе представляешь? – театрально заломив тонкие белые руки, возопила куколка совсем очень даже натурально.

В настоящее время я представляла только одно – бедные горничные будут тут часа два выгребать черепки и обрывки, а графу придётся раскошелиться и оплатить ущерб отелю. Весёленькое начало.

– Мои платья? Моя косметика? У-у-у, варвары! – потрясала она кулачком, грозя неизвестно кому.

Чтобы разобраться, что ж так расстроило Веронику, пришлось пройти в гардеробную и проинспектировать содержимое двух(!) шкафов, где горничная уже развешала господские наряды. Ничего подозрительного не нашла. Ну, помялись немного, так это легко исправить. Главное – иметь под рукой утюг. А у горничных он является одним из рабочих инструментов.

Неожиданно, в номере стало тихо. Вот это уже действительно был повод для беспокойства. Когда истерящая дамочка замолкает, то тараканы в её голове уже разработали коварный план действий. И я была уверена, что он мне не понравится. Покинув гардеробную, обнаружила куколку в спальне. Она как раз заканчивала выкладывать свою косметику на туалетный столик.

– Гады! Мужланы! Солдафоны вонючие! – бухтела она себе под нос. – Всю магию уничтожили! Как теперь без неё?

Нехорошее предчувствие царапнуло душу.

– Вероника?

– Ты ещё тут! – зло огрызнулась девица, обернувшись на секунду. – Пошла отсюда!

В глаза бросились яркие конопушки на бледном лице белобрысой. Они весёлыми капельками застыли на носу и щеках. Мда. Совсем не аристократическая кожа у куколки-то. И вот это точно не по статусу графской невесте. Невеста графа Логенберга должна быть утончённой воздушной аристократкой с ангельской внешностью – это слова маменьки Вероники, между прочим.  А о какой утончённости может идти речь, когда нос сверкает крестьянскими отметинами? Это в нашем мире на веснушки смотрят как на украшение, а здесь – это клеймо низших сословий. Аристократки всеми правдами и неправдами, мазями, притирками и другими средствами скрывали сей изъян внешности. Вероятно, Штоги отвалили кучу денег на косметику дочери, приправленную магией иллюзии. А после прохождения арки вся эта магия уничтожена. Да-а-а, куколке осталось только посочувствовать. Понятно теперь, почему она так взбесилась.

– Кому сказала? – угрожающе рыкнула девица.

А я что? Я отошла «отсюда» и устроилась на кресле в гостиной, наблюдая за Вероникой через открытую дверь. На всякий случай. Вдруг опять начнёт громить номер.

– Впрочем, как хочешь, – пожала она плечами. – У меня и без браслета магии пшик! Это все знают. Но не все знают об одном средстве, которое на несколько минут может её усиливать.

С этими словами она достала из чемодана-косметички небольшой футляр. Назвать огромный баул с дамскими штучками просто косметичкой было бы оскорблением для изделия кожевенных дел мастера, поэтому да, чемодан! В футляре оказался кинжал с тонким лезвием. Куколка быстро задрала юбку и резанула себе бедро, поймав некоторое количество крови на лезвие кинжала. А потом… она облизала это лезвие! Звонкий металлический щелчок, с которым подпольная ведьма расстегнула браслет, прозвучал словно выстрел. Ведьма! Она ведьма! А магия у ведьм совсем другая!!! Её арка, настроенная на классическую, просто не смогла обнаружить! Но всё равно – это ведь магия…

– Ты что делаешь? – онемевшими губами произнесла я. Ведь казнят дуру белобрысую!

– Заткнись! – зашипела она. Красивые губы искривились в усмешке. – Я не собираюсь отдавать Тамира никому!

Ладони Вероники вспыхнули кровавым светом, она привычным, словно проделывала это сотни раз, отточенным движением направила его на своё лицо. Алый свет рассыпался на множество мелких искорок, и они тут же устремились к своим жертвам, пожирая с голодным урчанием такие миленькие несчастные веснушки. С последней конопушкой всё стихло.

– Ты с ума сошла! – икнула я.

– Почему это Я? – усмехнулась довольная виконтесска. – Это у тебя снова произошёл необъяснимый выброс магии.

Она подняла браслет, вновь надела его и щёлкнула замком. А мне показалось, что с таким звуком за моей спиной закрывается камера смертников.

– Ты пришла устаивать со мной разборки, разозлилась и вот результат!

– Вот ду-у-ура, – простонала я.

– И я о том, – тряхнула она белокурыми локонами. – Дура ты, Дашка. Так тебя твои бабки называют?

Зеркало на туалетном столике отражало вновь ставшее чистым нежное бледное личико. Это последнее, что я заметила перед тем, как за окном оглушительно прогремел гром.

А потом начался сущий ад.

Удары грома следовали один за другим, сверкающие кроваво-алым светом молнии раскололи небо на несколько частей, воздух стал горячим и тяжёлым. Отель наполнился звуком сирен.

– Все вниз! – заорал появившийся в открытом портале Тамир.

Показалось, что звук его голоса перекрыл даже вопли сирен. А куда вниз? Прыгать, что ли? Так у меня крыльев нет, если что!

Куколка хлопала глазами и с ужасом взирала на творящийся за окном хаос. Логенберг, сообразив, что от двух бестолковых девиц толку мало, схватил свою невесту на руки и швырнул в портал. Надеюсь, на том конце её никто не поймает, и приземление будет для этой гадины жёстким. Зуб даю – свой, родной, что мама с папой запроектировали, – это она виновата в том кошмаре, что сейчас творится! Сказано же было – магичить нельзя!

– А ты чего застыла? – рявкнул граф, метнувшись в мою сторону.

Сейчас он мало походил на того сдержанного аристократа, что постоянно избегал встречи со мной. Сейчас он походил на монстра: увеличившись в плечах и росте, объятая чёрным пламенем, его фигура вселяла ужас. Это была машина для убийства. И, казалось, он шёл убивать единственного виновного. Меня. Стало страшно. Очень. И я зажмурилась.

В следующий миг меня оторвали от пола и куда-то бросили. Не сдержавшись, я заорала.

Перемещение закончилось быстро.

Шмяк! – это я упала на что-то упругое.

– Твою ж бездну! – послышался знакомый голос. – Дарина! Опять твои фокусы с неопознанной магией! Трудно помолчать?

От души отлегло. Если я слышу, значит уши целые и на живой голове. И я сама живая. Приоткрыла один глаз.

– Дарк! – радостно заорала я, вцепившись в свою «подушку».

Именно на Дарка я вывалилась из портала.

– Какого лярна, Тамир!? – ИО короля безуспешно пытался отодрать меня от своего тела.

Ага, как же! Мне на нём висеть не так страшно!

– Что тут происходит? – прорычал граф и бросился на подмогу… не мне, слабой девушке, а Дарку!

Вокруг творилось что-то необъяснимое: то и дело в разных местах разрывалось пространство и оттуда лавиной лезли разъярённые чудовища. Их атаковали и пытались теснить несколько воинов-магов. Силы были не равны, это даже я понимала. Несколько магов против монстров, которые лезли и лезли из пространственных щелей, как тараканы! Лучше б я глаза вообще не открывала, не так страшно было бы.

– Прорыв! Какой-то идиот использовал магию крови! – проорал в ответ Дарк.

– И я даже знаю, кто этот идиот!

Вроде и сказал Тамир тихо, но несмотря на грохот, вой и взрывы, я услышала. В следующее мгновение поняла, что услышала не только я. Под перекрёстными гневными взглядами некроманта и тёмного лорда я сама отскочила от Дарка и попятилась.

– Это не я! – хрипло вякнула я в оправдание.

– После разберёмся, – прошипел Тамир.

Они вдвоём затолкали меня под корни какого-то искалеченного дерева, а сами ринулись в бой. В меньшинстве воины-маги оставались недолго.

Вскоре стали открываться порталы, выплёвывая подкрепление. Внимание привлёк невысокий воин в белых доспехах. Светлые волосы выбивались из-под шлема и сверкали на солнце, словно из чистого золота. Меч в его руках излучал магический свет, то и дело обагряясь тёмной кровью поверженных монстров. Казалось, он бился играючи, легко и непринуждённо уворачиваясь от клыков и рогов монстров. Я засмотрелась – вот это мастерство! Интересно, где они, эти местные воины, так научились сражаться? Воздух трещал от разрядов боевой магии – эти воины были магами! Откуда они?

На поле брани вихрем ворвался ещё один отряд магов в угольно-чёрных доспехах, и они начали… штопать дыры  в ткани реальности! К только начавшемуся трескаться пространству устремлялись несколько магов, из их ладоней вырывался чёрный огонь, который заставлял дыры съёживаться, а затем с оглушительным хлопком исчезать. Несколько минут – и всё закончилось. Чёрные маги, как ни в чём ни бывало,  дружно ушли своим порталом, оставшиеся в живых воины один за другим исчезали в ослепительно-белом огне пространственного перехода, что держал невысокий воин. Там, из глубины слышались звуки нового боя.

– Жива? – рядом со мной в землю вонзился громадный меч.

От неожиданности я подпрыгнула на месте, больно ударившись головой о корни вывороченного дерева.

– А жаль, руки чешутся придушить тебя, – прошипел Тамир, падая рядом. – Сказано же было: не магичить!

– Это не я! – взвизгнула и снова моя бедная голова встретилась с предательской корягой.

– У тебя одной из всех нас нет браслета, – он обвинительно ткнул пальцем на мои руки, лишённые всяких украшений.

– Это. Не. Я! – упрямо прорычала в ответ. Нашёл тут, блин, козла отпущения!

– Не она, – раздался за спиной мелодичный голос.

Я опять подпрыгнула и застонала. Бедная моя голова!

– Привет, Янка, – устало поздоровался приковылявший Дарк.

Янка? Это, которая Янина, местная принцесса? Зашибись! Вот это да-а-а-а! Я тоже хочу так мечом махать!

– Привет, жених, – белозубо улыбнулся невысокий воин, действительно оказавшийся девушкой.

– Много ещё точек прорыва?

– Осталась одна, – Янина сняла шлем и золотистые волосы волнами рассыпались по плечам, защищённым боевыми доспехами. – Там сами справятся. Мне и так достанется от брательника, что ввязалась в драку.

– Ваше Высочество, – Тамир сидя изобразил поклон. – Простите…

– Сидите, граф, – отмахнулась принцесса. – Не до церемоний сейчас.

– Всех перекинула? – Дарк уселся рядом.

– Остались только вы. На той точке брат сейчас всё контролирует, так что моя помощь не требуется.

– Да уж, Дарина, феерично мы здесь появились, – зло покосился на меня Тамир.

– Не она это, – повторила Янина. – Здесь тёмная магия, а у этой девушки энергия нейтральная.

– Сказал бы я вам, Высочество, какая она нейтральная, – проворчал граф.

– Вот и расскажешь сегодня вечером, – она сверкнула синими глазами. – Зачищайте здесь всё и возвращаемся!

Мужчины, легко поднявшись, словно не полулежали устало рядом, направились к потрескивавшим огненными всполохами останкам чудовищ.

– Так вот ты какая, Дарина из другого мира, – Янина с любопытством принялась меня разглядывать. – Я очень хочу послушать про твой мир. Это так интересно! Он же технический? Там много того, чего нет у нас? Тебе уже что-то показывали? На таможне инструктаж как иномирянке проводили?

Вопросы сыпались как из дырявого мешка. Только я открывала рот, чтобы ответить на один, как принцесса задавала другой.

– Ой! – она по-детски вдруг прикрыла рот правой рукой в перчатке. Левая была обнажена и именно из неё выходила энергия, когда девушка держала портал открытым. – Это нервное! Обычно я не такая болтушка!

Ответить я не успела: рядом с шипящим звуком разверзлось пространство и оттуда вылезло огромное чудовище! Внешне она напоминала собаку с длинным крокодиловым хвостом, на конце которого опасно сверкало жало или шип, не пойму, что, но чуяла, что острое и ядовитое. Узрев такую вкусную меня, зверюга оскалилась, дав возможность полюбоваться тремя рядами острых акульих зубов, облизнулась и двинулась в направлении своего предполагаемого парного ужина. На меня!

– Дарк! – заорала Янина.

Она вытащила меч, который Дарк не удосужился взять, направляясь на зачистку поля боя, и понеслась к нему. Вовремя. Из провала навстречу выползло ещё два монстра. Тамир бросился ко мне, на ходу формируя защитный щит. Зверюга моргнула, заметив ещё одно потенциальное блюдо и решила сначала поужинать им. Вероятно, она рассудила так: самцы более питательны, то есть Тамир по питательности превосходил меня, а вот самочки, то есть я, они более нежные, подходят на десерт.

Десертом я быть не хотела. И первым блюдом тоже. Поэтому постаралась забиться под корни как можно глубже и затаиться. Глядя, как двое мужчин и одна хрупкая девушка бьются на смерть, мне вдруг стало стыдно и горько. Я ничем не могу им помочь! Слёзы отчаяния сами хлынули из глаз. И вот сижу я, реву, размазываю слёзы по грязным щекам и тут… корни дерева неожиданно зашевелились!

Как же я орала! Оглушила не только своих защитников, но и ничего не подозревавших монстров! Те двое, что выползли за первой зверюгой, непонятно от чего исчезли. Просто – раз! – и нет их! Только маги стоят, зажав уши и втянув головы в плечи. Ага! Можно подумать мои вопли их там не достанут. Проверено – визг Дарины проникает везде. Запатентовать его, что ли?

А вот самая первая зверюга исчезать не хотела! Она только выла, мотала башкой и размахивала хвостом. Как-то так получилось, что Янина и Дарк одновременно попали под удар и отлетели в мою сторону. Воздух в лёгких у меня закончился. Пока я делала несколько вдохов-выдохов, успокаивая дыхание и собираясь с силой, зверюга пришла в бешенство и ринулась на некроманта, изрыгая пламя. Предполагаю, что она решила более не терять времени и по-быстрому приготовить себе жаркое из противника, а то почуяла вероятность остаться голодной.

– Тамир, беги! – завопила я что есть мочи.

Даже руки протянула, словно расчищая ему дорогу. А дальше произошло оно – как обычно необъяснимое и несвоевременное. От моего тела к Тамиру протянулся тоннель, словно сотканный из упругого воздуха, даже дышать тяжело стало. В конце тоннеля вспыхнул яркий ослепительный свет. Почему-то внутри засияла уверенность, что именно там, в этом светящемся пламени, Тамир найдёт спасение от разрушительного огня зверюги.

Упрямый некромант никак не хотел спасаться: он яростно защищался, удерживая прозрачный щит над головой. Пока ему хватало сил сдерживать огонь, но я чувствовала – ещё немного и щит лопнет.

– Беги… – просипела я, усилием мысли отправляя его в этот свет.

Тамира подняло в воздух, объяло «моим» пламенем и швырнуло в тоннель, раздался треск, тоннель схлопнулся и всё замерло. Наступила такая тишина, что зазвенело в ушах.

Однако тишина длилась недолго – всего несколько мгновений. Зверюга опомнилась первой. Потеряв такую желанную добычу, она разочарованно затрубила и принялась в бессильной ярости бить шипастым хвостом. Подкосившиеся от внезапной слабости ноги отказались держать тело, и я рухнула на землю. На краю сознания, цепляясь за ускользающую жизнь, подумала: «Эх, какая нелепая смерть. И с бабулями не попрощалась и с тарантутами… А как же литропус без меня?»

В злобный вой зверюги вклинился посторонний звук, словно сирена на пару секунд взвыла и затихла. А затем раздался до боли знакомый возмущённый голос:

– Итить твою, Дашка! Вихоть тебе в зубы! Шо за мода высмыкивать у самый непидходящий моменьть? Я ж тико з огороду!(Кляп тебе в рот! Что за мода выдёргивать в самый неподходящий момент? Я ж только с огорода!)

– Хозяка! Не вздумай помирать! Мы тут! – басовито вторил бабуле другой до боли знакомый голос.

И тут же потонул в звуке открывающегося портала и топоте множества ног магов. Но разве может хоть что-нибудь заставить замолчать бабу Нюсю, когда она изволит гневаться?

– А шо це у вас тут робится? Чому собака без намордника? А ну, мовчать! – Звериный вой враз прекратился. – Сидеть! У рогах правды немае! Буде тут ще кажный гавкошмыг хвостом на мене махати.

– Ивановна, ты чего кипятишься? – о, а это баба Таня. И она тут? Мда. Вот это я оронула. – Смотри, какая лапочка!

Моя душа, уже упаковавшая чемоданы в мир иной, услышав про «лапочку» жутко удивилась: это кто тут среди потрёпанных воинов и потусторонних чудищ лапочка? Ей стало весьма любопытно. Вернувшись в положенное место, душа дала ускорение на открытие глаз, а попросту – пинка, такой обессилевшей и готовящейся отойти в мир иной мне. Пришлось разлепить пудовые веки. И что я вижу? Баба Таня воркует над зверюгой, чешет ей за ушком, а та от удовольствия даже уменьшилась в размерах, чтоб бабуле удобнее было чесать, виляет шипастым хвостом и мурлычет.

– Да ты ж моя маленькая, – приговаривает бабуля, – обидели девочку, ах они такие нехорошие!

Трансформировавшееся чудище чуть слезу не пустило от жалости к самому себе, а баба Таня продолжает:

– Хвостик болит? – Зверюга отчаянно заскулила, подсовывая под руку бабули пораненный хвост без одного шипа. – А мы сейчас подуем, у бабы Нюси возьмём настоечки, помажем, и всё пройдёт!

Ошалевшие от такого зрелища боевые маги гулко сглотнули и попятились. Ещё бы! Если она, эта бабусяка, усмирила зараз ядовитую бешенную тварюгу, то какой же силой она сама обладает? Внушения? Подчинения? Свят-свят,  лучше держаться от неё подальше.

Так, с этой парочкой – баба Таня и зверюга, –  понятно. Скосила глаза на бабу Нюсю. Ещё раз мда. Не вовремя её в портал засосало… Бабуля, в перемазанных землёй штанах, свободной футболке и соломенной шляпе, стояла в боевой стойке, держа наперевес лопату с комьями грязи. А острие садово-огородного оружия было направлено на щель портала, из которого выглядывала остальная часть чудовищ потустороннего мира. И, судя по их озадаченным мордам, пересекать границу желания у них уже не было. Да и понятно. Что ещё можно ждать от придурковатой дамы в штанах и со странным невиданным орудием?

Однако задние ряды войска этого всего не видели. Они как раз таки горели желанием вкусить свежей кровушки, поэтому решительно напирали на передние ряды, которые в свою очередь хотели усунуться назад и подальше. Короче, в портале началась свалка, в просторечие именуемая кучей-малой.

– Да что тут у вас происходит? – загрохотал кто-то из глубины этой стихийной свалки.

– А ну, подь сюды, вражина бесячья! – грозно сдвинула баба Нюся подкрашенные брови. – Ты шо удумал, ирод окаянный? Променад моей унучки попортить?

– Кто это там вякает? – Раздражённо продолжил грохотать незнакомец. Судя по увеличившейся громкости, он подходил ближе.

– Иди-иди, морда лоснявая, я тоби покажу, де раки зимують!

– Чего?! – немного опешили где-то внутри портала.

А через несколько секунд  из чёрного пламени показался и сам обладатель опешившего грозного голоса – высокий черноволосый мужчина в расцвете сил и неожиданно приятной наружности.

– Лод! – с ненавистью выплюнул Дарк. – Как же без тебя!

– Это твой брат? – пискнула я чужим голосом. Просто горло ещё не восстановилось от крика.

– Старший, – мрачно подтвердил он.

Воины-маги молниеносно встали в боевую стойку.

– Ага! – возликовала баба Нюся. – Семейка начинае збиратися до кучи! Так даже краще. Сподручнее вас буде пороти, як сидоровых коз на пригорку.

– Это она сейчас о чём? – невозмутимо спросил второй наследник младшего брата.

Дарк пожал плечами:

– У мадам Анны своя логика. Иномирная, женская. Тебе не понять.

Лодевейк, а это оказался действительно он, слегка посторонился, освобождая проход, и коротко скомандовал своему клыкастому войску:

– Взять!

Первые ряды чудовищ, пользуясь заминкой, уже ретировались, а их место заняло новое пополнение. Но это пополнение было не в курсе последних событий, поэтому бесстрашно бросились вперёд. Маги выставили защитные щиты, закрывая всех нас полупрозрачной энергетической плёнкой.

– А щас прямо! Напужав ежака голою жопой! – огрызнулась баба Нюся. – Самому западло або силёнок не хватат?

Рогато-клыкастая свора пока безуспешно билась о выставленные щиты. Однако силы были не равны. Чудовища брали количеством. Они, словно муравьи, облепили нашу дружную компанию по границе защиты и дружно прогрызали себе путь до такой вкусной свежатинки, то есть до живых тел.

– Сварго! – рявкнул Лод. При этом он грозно метал молнии, глядя на зверюшку под защитой бабы Тани. – Взять!

Ну, какой-то он непоследовательный. Кого и кому приказал взять? Бабу Таню? Так вроде они со зверёнышем неплохо поладили. Или тех чудищ, что исходили бешеной голодной слюной? Я лично не поняла. Зверюшка, вероятно имевшая кличку Сварго, и подавно не отличалась умом и сообразительностью. Поэтому пошла на пути меньшего сопротивления и оскалилась на бывших собратьев. А что? Так понимаю, никто из них не гладил несчастное создание и не чесал за ушком. А тут неожиданно тётка с лаской привалила. Вот животинка и выбрала.

– Не понял, – зеркально оскалился Лод. – Ты на кого хвост подняла?

А я поняла, что плохо знаю психологию четвероногих. Потому как бабыТанина тварюшка слегка увеличилась в размерах, так, чтобы особо не испугать остальных двуногих, повернулась попой к бывшему хозяину, задрала крокодилий хвост и… громко пукнула. Наверное, она поняла последние слова бывшего хозяина буквально. Вот и получилось, что получилось.

Что сказать… Имели вы когда-нибудь счастье вдыхать запах протухшей рыбы? Такой, что глаза слезятся, а дыхание перехватывает? Я – нет. Но девчонки на курсе рассказывали. Не верила, что это так...так входит в диссонанс с запахом фиалок.

Аналогичная ассоциация возникла в носу у всех. И я вам таки скажу, что у газовой атаки в этом мире огромное будущее: от нестерпимой вони сознание помутилось у всех. Мы-то – ладно. А вот маги на несколько мгновений ослабили концентрацию. Вероятно, просто не ожидали такого поворота событий. И где их только обучали?! Результат такого мимозного обучения был на лицо, пардон, в носу, и очень плачевен: щит дрогнул и лавина чудищ с ликованием бросилась вперёд.

Стало не просто страшно. Стало ОЧЕНЬ страшно. А потом меня разобрала злость. Глядя, как нескольких магов уже поглотила орда клыкастых, а Дарк с Янкой из последних сил держат над нами щит, внутри взорвалось негодование. Как же надоело всё! Эта постоянное противоборство кого-то с кем-то, а мы с бабулями меж огней! Эта долбанная магия! Как хорошо у нас в мире без неё! Неужели здесь негде спрятаться? Хочу туда, где всё будет так, как у меня в моём мире! Где нет магии, где тепло, сухо и сверху не капает, и со всех сторон не лезут мерзкие отродья тьмы!

– Ну, что братишка, как всегда, сдаёшься? – захохотал Лод и его смех кинжалом вонзился в мозг.

«И гада этого туда же забросить без магии!» – продолжала злобно фантазировать я.

– Итить твою, – прошептала баба Нюся с лопатой наперевес. – Хана всем.

Щит стал покрываться мелкими трещинами и я, ожидаемо, заорала.

Как же я орала!

Я выплёскивала весь страх, всю злость, всё отчаяние… Даже сама оглохла.

– Да твою ж лярнову душу мать! – отчаянно выругался Дарк. – Даррина! – прогрохотал он. – У тебя второе горло выросло, что ли?

– А? – я растерянно хлопала глазами в полном недоумении.

И было от чего растеряться: пейзаж сменился кардинально. Вместо гористой местности, куда открылся стихийно вызванный моим криком первый портал, сейчас нас окружала бескрайняя пустыня. И только далеко на горизонте маячило темная полоса. В ярко голубом небе ослепительно сиял блин местного светила. По ходу, оно тоже было не в восторге от моих талантов и явно злилось.

– Припекает, – резюмировала баба Таня.

– Ну, хочь капелюха  знадобилася (Ну, хоть шляпа пригодилась), – хохотнула баба Нюся.

– Это что было? – подал голос Лод. Мне показалось, его голос слегка дрогнул.

Я, конечно, могу ошибаться, но как подсказывает мне вышеозначенное второе горло, предводитель войска хаоса весьма озадачен попаданием и компанией, только не показывает это.

– А это, – Дарк ехидно улыбнулся, – наша Даша в действии!

Да. Опять моя непонятная магия выкинула финт. На этот раз стихийный портал утянул не только бабуль, но и Янку, и Дарка с братом. А ещё к бабе Тане жалась её монструозная псина с крокодильим хвостом. И только паучок Мурка радостно перебирала всеми восемью лапами, восторженно роясь в песке. Вот позитивное создание! Ей даже эта жара в радость.

– Если мы в скором времени не доберёмся до границы пустыни, то сварго полакомится несколькими шашлыками, – припечатала Янка.

Зверюшка ощетинилась игольчатой шерстью и зарычала. Или оскорбилась, или обиделась, как самая обычная псина. Я ошиблась ранее. Сварго – это не кличка, это вид твари.

– Ты не справедлива к животным, – откинув с мокрого лба смоляную прядь, упрекнула баба Таня девушку. – Если к ним с любовью и лаской, то и они отвечают тем же. Правда, Фиалочка моя?

– Кто? – От удивления Дарк поперхнулся и застыл с вытаращенными глазами. – Да вы знаете, что это? – он ткнул пальцем в пёсика. – Это же самая кровожадная тварь тьмы! Это сварго!

– Да хоть карго! – невозмутимость бабы Тани вызывала уважение. Вот что значит истинная леди! В любом положении не теряет самообладание. – Не надо наговаривать на мою девочку! Она и так судьбой обижена: росла как сорняк в поле.

– Ага, а зараз ты  цей бурьян окультурити хочешь, – баба Нюся хотела присесть на песок, но тут же подскочила. – Хватит лясы точить. Ноги у руки и вперёд! Бо спечёмося, как я перший раз цыплака в духовке зжарила на день рождения першой свекрухи: красиво, але жрати не можна. (Ага, а сейчас ты этот сорняк окультурить хочешь.Бо спечёмося, как я первый раз цыплёнка в духовке зажарила на день рождения первой свекрови: красиво, но есть нельзя)

– Могу вас обрадовать, – Янка сложила руки на груди и язвительно усмехнулась: – Ваша Фиалочка сожрёт нас любыми: и горелыми и сырыми. Ей всё равно!

Животинка обиженно заскулила, ища защиты у обретённой долгожданной хозяйки.

– Чушь! Моя Фиалочка девочка умненькая! – баба Таня ласково погладила плоскую шипастую башку питомицы.

– Конечно, умненькая! И запасливая! – парировала принцесса в доспехах. – Это ж обед для неё на два дня!

Я переводила взгляд с одной спорщицы на другую и возмущение опять стало наполнять меня.

– Вы о чём? – уже готова была снова сорваться на крик.

– Только молчи! – взмолился Дарк.  – Иначе опять куда-нибудь зашпульнёшь!

– А мы, вообще, где? – озвучила я, наконец, давно мучавший вопрос.

– В румийской пустыне, собственными персонами, – мрачно ответил он. – И должен согласиться с Яниной: в ближайшее время мы будем хрустеть, как шашлыки на шампурах.

– Да ладно! – Где наша не пропадала! – Главное выбраться отсюда! Граница пустыни совсем недалеко!

Тут я конечно преувеличила. Каюсь. Тёмная полоса виднелась тоненькой ниточкой, едва заметной в жаркой дымке.

– По такому горячему песку мы и за два дня не дойдём, – так же мрачно, как Дарк, буркнула Янка.

– Леди, – Лод демонстративно закатил очи, – я доставлю вас за пару мгновений!

И принялся щёлкать пальцами. Щёлк, щёлк…Тишина. Ничего не происходило.

– Что за… – тихо сквозь зубы выругался он, явно начиная злиться.

– Не старайся, братец, – злорадно ухмыльнулся тёмный лорд. – Я ж говорил: наша Даша в действии!

– И?

– И вот! – он красноречиво обвёл рукой бескрайние пески. – Любуйтесь!

– Не понял…

– Дарк хочет сказать, что леди Дарина закинула нас прямиком в Шинкалью, – Янка устало вздохнула, расстёгивая доспехи. Они хоть и тонкие, но, вероятно, не позволяли телу полноценно дышать. – А тут, как известно, немагическая зона. Одна на весь мир, но нам «повезло».

Трындец подкрался незаметно. Я ж не хотела! Вернее, хотела спрятаться от всего, но не до такой же степени, чтоб и от жизни тоже!

– Ох, люди! – с превосходством вздохнула Мурка. Она вынырнула из песка, по-собачьи отряхнулась, сбрасывая песок и вопросила: – И чтоб вы без нас делали?

Четверо начинающих поджариваться дам, уже мечтающих о прохладе морга, и два мага дружно с затаённой надеждой воззрились на молодую тарантутиху. Может, она знает то, чего не знаем мы? То есть, я вообще полный ноль в этом, но местные-то должны что-то знать!

– Нам с Фиалкой (надо же, прилепилась кличка!) до оазиса минут пять ходу. Мы просто вас перевезём туда на себе!

Надежда прохладной лапкой погладила по голове, затем спустилась в сердце, скрутившись комочком.

– Моя ж ты лапочка! – восхитилась я и бросилась обнимать паучиху.

Фиалка недовольно заворчала. Она что-то щёлкала зубами и рыкала, уставившись на Мурку.

– Тут такое дело, – деликатно прокашлялась тарантутиха. – Фиалка согласна помочь, только если леди Таня примет её под своё покровительство.

– Ещё чего! – возмутился Лод. – Эта моя тварь и я её хозяин!

– Була ваша, стане наша, – флегматично высказалась баба Нюся. – Коляновна, давай швыдчее тут означайся со своею зверюгою и айда. А то умене вже пятки пидгорають и нос свербить! (Была ваша, станет наша. Коляновна, давай быстрее тут определяйся со своей зверюгой и айда. А то у меня уже пятки подгорают и нос чешется!)

Дорогие читатели! Поддержите путешественников звёздочками!

Баба Таня слегка растерялась:

– А как? Ко мне ещё ни разу не поступало такое предложение.

Если бы Мурка имела плечи, то, как пить дать, она сейчас бы ими пожала. По мнению молодой паучихи-тарантута, как можно не знать такие простые вещи?

– Да делов-то! – фыркнула лохматая представительница рода арахноидов. – Дайте ей каплю своей крови и всё!

Клыкастое чудовище согласно закивало и красноречиво облизнулось, клацнув зубами.

– Только попробуй, – угрожающе прищурился Лод. – Убью.

Баба Нюся решила поддержать родственницу и сурово сдвинула брови:

– Мине тут токмо смертовбийства не достае! А ну, геть! – острие лопаты многообещающе качнулось в сторону лорда хаоса. Тот в ответ встал в боевую стойку. Гибкие сильные пальцы автоматически стали плести заклинание.( Мне тут только смертоубийства не хватает! А ну, отойди)

– Ты на мене руками не махай! – вернула его в реальность бабуля. – Тута от твоей магии один пшик. А у мене своя магия! – и она воинственно наклонила лопату.

Баба Таня задумчиво созерцала окрестности.

– А чем мне палец проколоть? Тут ничего колюще-режущего нет. И продезинфицировать нечем.

– Тут, – Янка обвела рукой пространство, – нет. А тут, – она потрясла имеющимся на себе оружием, – полно. На любой вкус и цвет.

– Действительно, что ж это я, – забормотала бабуля. Она с пристрастием принялась изучать всё, что было надето на принцессе.

Мы стояли под палящим солнцем и уже истекали потом, а бабуля всё никак не могла определиться, что же использовать.

– Коляновна, ты словно невесту сыну выбираешь, – решила поторопить её баба Нюся.

– Не мешай! – строго ответила та. Помолчала, и тихо огрызнулась: – Если бы мой сын спрашивал мнение родителей, на ком женится!

Подрагивающий горячий воздух никак не способствовал семейному диспуту, но страсти между обычно дружными свахами неожиданно стали накаляться. По телу бабы Тани побежали маленькие искры, угрожающе шипя и сверкая.

– Итить твою! – бабуля аж присела, обняв лопату. – Коляновна! Брось заводитися! У нас тут огнегасника немае. А Дашка злякаеться, ещё непонятно куда зашпульнёт тебя в одиночестве. Помрёшь аже в одиночестве! И пирожкив не поемо, бо знати не будемо якого числа поминати.(Брось заводиться! У нас тут огнетушителя нет. А Дашка испугается, ещё непонятно куда зашпульнёт тебя в одиночестве. Помрёшь ведь в одиночестве! И пирожков не поедим, бо знать не будем какого числа поминать)

Зверюга, услышав эти слова, заволновалась. Перспектива остаться без такой хозяйки её не устраивала, и животина решила ускорить процесс привязки. Попросту сама тяпнула бабу Таню за палец.

– Ай, – зашипела бабуля и с удивлением уставилась ранку. – Надо же. Совсем не больно.

– А че орала? – набычилась баба Нюся. – Я трохи твою Фиалку не отдубасила!

Довольная псина махнула крокодильим хвостом, поднимая в воздух песок, и как бы невзначай, задела бывшего хозяина. Я поморщилась: больно, наверное, острым шипом да по коленке. А лорд ничего, даже ухом не повёл, только оскалился.

– Теперь вы точно умрёте, – с удовольствием констатировал Лод. – Укус сварго смертелен!

Я испугалась не на шутку. Баба Таня всегда была рядом. Как же без неё?

– У вас устаревшая информация, – промурлыкала паучиха, лучась ехидством. – Для кровного хозяина укус сварго скорее целебен, чем смертелен. А леди Татьяна как раз стала кровной хозяйкой Фиалки.

– Да? – ядовито усмехнулся лорд хаоса. – Ну, посмотрим, каким будет результат целебного воздействия. Крылья вырастут или рога?

– Господа, – вмешалась в перепалку Янка. – Давайте вы потом доругаетесь, под сенью деревьев, в прохладе источника влаги! Поверьте, там гораздо приятнее это делать.

Ливадийская принцесса мне нравилась всё больше и больше. Сразу видно – будущая королева. Государственный подход к решению проблем!  Пресекла всё, оставила только главное. А главное для нас сейчас – добраться до границы пустыни, где есть тень и вода. Иначе сдохнем тут все, и тела наши превратятся в угольки. Не такие большие, как столпы в Стоунхенде, правда, но памятниками себе будем стоять и пугать местную живность, если тут кто водится в таком пекле.

– Значит, так, – деловито засуетилась Мурка. – Я повезу Янку и Дарину, а Фиалка – остальных леди.

– А мужчины? – озадачилась я. По моей вине здесь все оказались, хотелось бы и вернуться в таком составе.

– А мужчины подождут, у них шкура потолще будет, – махнула паучиха сантиметровым усом под одобрительное порыкивание сварго. – Быстрее, усаживайтесь!

– И то верно, – согласно кивнула баба Нюся. – Должна же быть вид мужикив хочь якась-нидь польза.(Должна же быть от мужиков хоть какая-нибудь польза.)

Уговаривать никого не пришлось. Янка взгромоздилась первой и затащила меня. Мурка, вероятно подпитавшись энергией моего визга, вымахала ростом в хорошую лошадку. Если так и дальше она будет лопать, до каких размеров дорастёт? Ужас! Представляете лохматого чёрного паука с глазами-плошками?

Бабулям было легче: Фиалка любезно легла на брюхо, подождала, пока седоки устроятся, и только затем встала.

– Дарина, радость наша, ты только молчи! – напутствовал Дарк. – Иначе рот кляпом заткну, честное слово!

– Давно пора, – хихикнула баба Нюся. – Токмо не кляпом, а чем иным поинтереснее.

Чем таким другим она предлагала мне заткнуть рот, я так и не узнала: наши «кони» рванули с места и понеслись с небывалой скоростью, аж дыхание перехватило. От страха и чтоб не дай бог не заорать, я зажмурилась. Воздух свистел в ушах, словно мы с парашютом прыгали. А потом всё вдруг закончилось. Глаза распахнулись сами, и в груди застыл возглас удивления: пустыня заканчивалась резко, будто кто-то прочертил границу неведомым инструментом. Вот лежит белый песок, а затем – раз! И тёмная земля, на которую падает тень от раскидистых деревьев. Листья, правда, у них были длинные и узкие, но зато густые.

– Слезайте! – прозвучала команда Мурки.

Спешившись, мы с Янкой от радости взвизгнули и ломанули под тень деревьев.

– Хух, ну слава тобе господи местный, – выдохнула баба Нюся, устраиваясь под первым деревом. – Думала, ще трохи и шкворчать буду без сковородки, вся моя прослойка молодильна истает. А в моём возрасте кажный миллиметр подшкурного жира на вес золота. Вин морщины маскируе. Я, слыш-ко, читала десь, шо самый лучший крем для омоложения роблют с людским жиром. (Думала, ещё чуток и шкворчать буду без сковородки, вся моя прослойка молодильная истает. А в моём возрасте каждый миллиметр подкожного жира на вес золота. Он морщины маскирует. Я, слыш-ко, читала где-то, что самый лучший крем для омоложения делают с человеческим жиром.)

– Это где столько жира взять? – полюбопытствовала Янка. Она хоть и стояла в тени, осматриваясь, но ушки настроила на все триста шестьдесят градусов. Сказано – воительница!

– Хух, да знаешь скилько у нас товстих баб? Все люблят смачно пожрать, потому товстеют не по дням, а по часам. А потом в очередь на липосакцию строютися. А куда жир лишний видкачанный девать? Правильно! У доброго хозяина и шкорлупка не пропает. А тут такий ценный продукт! – просветила принцессу бабули и резко переключила внимание на сваху: – Коляновна! Ты чого мовчишь? (Хух, да знаешь сколько у нас толстых баб? Все любят вкусно пожрать, поэтому толстеют не по дням, а по часам. А потом в очередь на липосакцию выстаиваются. А куда жир лишний откачанный девать? Правильно! У хорошего хозяина и скорлупка не пропадёт. А тут такой ценный продукт! – просветила принцессу бабули и резко переключила внимание на сваху: – Коляновна! Ты чего молчишь?)

Баба Таня смотрела вдаль на белые пески, где уже тёмными точками виднелись лорды на местном транспорте. И такая ностальгия сквозила в её взгляде, что у меня сердце сжалось: скучает бабуля по нашему миру, по нашему Сочи.

– Эх, сапсанчики, – выдохнула она.

– Чего? Яки таки санчики? – баба Нюся приложила ладонь козырьком ко лбу, и тоже принялась вглядываться в раскалённые пески, будто там и впрямь можно было увидеть чудо земной техники.

– Сапсанчики, – поправила баба Таня с ноткой ностальгии. – Поезд скоростной из Москвы до Питера Сапсан называется. Наши девки так быстро бегут, что напомнили мне о нём.

Значит, бабуля скучает по дождливому Санкт-Петербургу, где прожила почти всю свою жизнь. Ну да. Я бы тоже не отказалась сейчас оказаться на набережной Невы под моросящим дождиком.

– Красиво бегут, – вздохнула бабуля, любуясь наездниками.

– Мда, гарни хлопци, – со вкусом крякнула баба Нюся. – Эх, де мои двадцать лет? – помолчала и уточнила: – Лучше тридцать. Мозгов поболе, – пояснила она нам, молодому поколению.

– И что?

– А то, – бабуля уселась прямо на землю и с облегчением оперлась спиной о корявый ствол. – Кого-нидь из них, – кивок в сторону приближающихся всадников, – присвоила бы. Бабе в молодом возрасте без мужика не до́лжно быть. Одной тяжко. Опять же природа требует.

– Кстати! – я оживилась. – О природе! Пока мужчин нет, нужно отдать ей дань!

– Дашка, тут стилько кущикив, що всим хватит для погашения долговых розписок! Идите, писайте, мы опосля пидемо, – махнула она рукой.(Дашка, тут столько кустиков, что всем хватит для погашения долговых расписок!Идите, писайте, мы опосля пойдём)

Мы с Янкой переглянулись и решили послушаться.

– Пойдём подальше, – предложила принцесса. – Заодно и осмотримся.

Сказано – сделано. Долг природе уже под носом булькал. Подходящие кустики обнаружились недалеко. Пришлось ждать, пока Янка водрузит на место свою амуницию. Делала она это не спеша, явно не торопясь.

– Выложилась по полной, – устало улыбнулась девушка. – Совсем сил нет. Хорошо, что мы добрались до оазиса. Теперь бы чего перекусить.

Это да. Есть хотелось зверски. Как-то раньше не обращала внимания. А после слов Янки живот аж подвело. И где здесь можно поживиться хоть чем-нибудь?

– Сейчас отдохну немного и попробую чего-нибудь найти, – пообещала Янка.

– Эй! У нас двое мужчин в наличии имеется, – возразила я.

– Брось. Эти двое сначала будут выяснять кто круче, потом подерутся до полусмерти. Их ещё лечить придётся.

– Ты моих бабуль не знаешь. Они быстро разведут их в разные стороны, ещё и подзатыльников надают.

Я действительно на это надеялась. Очень уж не хотелось спать ложиться на голодный желудок. А в том, что мои прародительницы справятся с двумя здоровыми мужиками, я не сомневалась. Ведь мы в чужой стране, без приглашения, без документов. Вполне могли сойти за шпионов, поэтому магией пока пользоваться нельзя, чтоб нас не обнаружили по магическому всплеску. А силу применять к слабым женщинам эти родственнички не будут – это ж позор! Два сильных воина против двух старых женщин, – их же засмеют. Скорее всего, братья попросту разойдутся в стороны, и будут ждать удобного момента для выяснения отношений.

– Это вы этих идиотов не знаете, – Янка, устроившись на мягкой траве,  сладко потянулась и пробормотала: – Сколько себя помню, столько они и собачатся. А ведь родные братья.

Я горела желанием узнать всё поподробнее, но принцесса уже сладко спала. Хотя, может быть насчёт «сладко» я ошибаюсь: вон даже во сне рука на рукоятке меча лежит и крепко сжимает его. Наверное, стоит только появиться какой-либо опасности, и сон мгновенно слетит. Что ж, пусть поспит. А я пойду чего-нибудь поищу.

Стараясь далеко не забредать, так, чтобы было слышно разговоры бабулей, я отправилась на поиски пропитания. Охотница из меня так себе, от слова «никак», но, может, какое дерево найду с плодами.

Съедобного в ближайшем окружении не нашлось. Зато обнаружила озерцо. Небольшое, метра три в диаметре. Глубокое или нет, выяснить не удалось: вода в нём была какая-то странная, словно жидкий кисель. Я кинула в озеро пару камушков, по брызгам и поняла. Решила позвать Янку. Она ж ведь лучше разбирается во всех этих странностях. Развернулась, и тут на глаза попалась плоская каменюка, а на ней – металлическое кольцо. Честное слово, только минуту назад здесь ничего не было!

Что за дурацкая натура! Когда не надо, – я вся в нерешительности. Когда надо тормознуть и осмыслить происходящее, у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Вот и сейчас: стоило бы насторожиться, позвать кого-нибудь из местных, так нет же. Рука сама потянулась, словно и не моя часть тела! Приоткрыла крышку – она на удивление легко поддалась, даром, что каменная, а оттуда ка-а-ак повалит дым! И пах так вкусно куриным супчиком…Я прямо увидела тарелку с аппетитным прозрачным бульончиком. На поверхности его сверкали капельки расплавленного жирочка, в которых плавали листочки кудрявой петрушки, а под ними виднелись румяные кусочки поджаренного лука и тоненькие брусочки солнечно-оранжевой морковки. А ещё там были полоски домашней лапши. Бабуля варила всегда большую кастрюлю домашней лапши из целого молодого петуха. На душистый супчик сбегалась вся родня, что жила рядом с бабулиным домом. Тогда простой обед превращался в большие полуденные  посиделки, где хозяйки с опытом делились своими кулинарными секретами с молодёжью. Частенько они плавно перетекали в ужин, поэтому баба Нюся варила такую лапшу только по воскресеньям или по большим праздникам, когда выпадала возможность передохнуть от работ в огороде. Эта домашняя лапша была больше, чем еда, она была символом любви, заботы, она была моим личным символом детства. Господи, кажется, это было так давно! И этот запах…  Запах настойчиво забирался в нос, вызывая в памяти сладкие воспоминания. Сердце забилось, отзываясь на воспоминания, и ноги сами шагнули в пустоту…

Как же я орала… И вот, что интересно: как только я начала орать, горло болеть перестало. Наоборот – громкий звук доставлял мне удовольствие. Может, это запах супчика так подействовал?

Вопреки всем страхам, приземление вышло мягким. Я словно шлёпнулась на упругий матрац, покачалась немного на волнах пружин и орать перестала. Потому, что онемела от неожиданности: прямо передо мной в воздухе, покачиваясь в кресле-качалке, висела Силестина! Точнее, кресло висело, а Силестина в нём покачивалась. И морщилась.

– Что ж ты так, девонька, горло не жалеешь? Или оно у тебя лужоно?

От радости я вновь завизжала:

– Матушка Силестина! Как здорово, что вы тут!

– Да не ори ты, оглашенная! – рявкнула бабка. А потом недоверчиво прищурилась: – Откуда мою сестрицу знаешь? Она обычным людям не показывается.

И подплыла совсем близко. Я даже рассмотрела все морщинки вокруг глаз. Очень неосмотрительно с её стороны, так как я подпрыгнула и вцепилась в старушечью руку. А рука оказалась крепкой, словно у молодой здоровой женщины! Кресло рвануло ввысь вместе со мной. Оно куда-то испуганно неслось, я болталась и орала, а сестра Силестины пыталась меня отцепить и материлась совсем не по-дамски. Так и не поняла – кому первому надоело: креслу, мне или бабульке, но вдруг от чего-то стало тихо и ноги ощутили земную твердь. Но отцепляться я не спешила. В голове родилась здравая мысль – а как отсюда выбраться? Есть уже перехотелось. Хотелось выйти на свет божий, пусть там и жарко, но вокруг нормальные деревья, двуногие адекватные обитатели, а не громадные каменюки. Вот сейчас мы стояли перед одним таким, и из-под него выползали большие жирные червяки, размером с небольшую толстую змею. Вообще-то, я не боюсь змей. Только пауков, да и к тем уже привыкла. Но сейчас смотрела на чёрные извивающиеся живые (или нет?) жгуты и позорно трусила. А когда один из них ткнулся липким холодным носом или что-там у червяков впереди тела, кто-то дико заорал. И это была я! Потом раздался взрыв. Я б и дальше орала, но каменная крошка и пыль отчаянно лезли в нос и горло. Пришлось отплёвываться и прочихиваться.

– Ну вот. Хоть в чём-то от тебя польза, – услышала я удовлетворённый голос местной любительницы полетать на мебели. – А я уж думала: оглохну зазря! – хохотнула бабулька.

Открыв глаза, я вздохнула с облегчением: на месте камня ничего не было. То есть, совсем ничего: ни самого камня, ни червяков. Конечно, ничего, потому как почти все они, вернее то, что от них осталось после взрыва, оказались на моей одежде. Фу, какая гадость!

А бабка продолжала хихикать!

– Да уж, красавица, ничего не скажешь! – откровенно потешалась она, облетая со всех сторон меня злую, мокрую и вонючую. – Ну, ничего. Озеро тебя помоет. Ты только не ори. А то я рот тебе заткну.

За неполный день это уже вторая угроза закрыть мне рот. Я устыдилась. Червяки же не виноваты, что природа их такими создала? А я так их…

– Ладно. Будет, – бабка вдруг стала серьёзной. – Меня зовут Ровентина. А Силестина сестра моя старшая.

– А что это было? – я потыкала пальцем на то место, где недавно с удобством располагалась каменюка.

– Это? – Ровентина вздохнула. – Это был замок. Он закрывал источник магии.

– А кто его закрыл?

– Нашлись охотники до дармовой магии, – она нахмурилась. – Озерко видела? – я кивнула. – Так вот оно и есть вход в хранилище магических источников. Раньше оно было большим, сюда приходили маги за благословением. Озеро благословляло, если считало нужным. Вот однажды пришли два брата. Оба сильные маги, да желание стать сильнее и могущественнее всех сгубило обоих.

– Это как?

Предчувствуя ещё одну тайну, я плюнула на свой внешний вид и просто уселась на землю и приготовилась слушать.

– Да так. Сила дана, чтобы использовать её во благо и с умом. На этом и стоит наш мир. А эти два решили меж собой соревнованию устроить. Да ещё в такой момент, когда пришёл конец правлению повелителя Хаоса, и вся живность и нежить осталась без кормильца. Ведь только повелитель мог заряжать своей магией кормовые кристаллы, коими и питались все потусторонние жители. Что ж им оставалось делать? Только пробиваться в наш мир в поисках корма. А эти два брата-акробата вместо того, чтоб разобраться, стали истреблять их, да загонять обратно и проходы закрывать. А потом и силу озера призвали. Вот озеро и осерчало: одного в Хаос отправил, а другого сознания лишил.

Что-то знакомое, только…

– Стойте! – воскликнула я. – Это же на Лода и его старшего брата похоже!

– Они, родимые, – закивала Ровентина.

– Но мне совсем по-другому всё рассказали! Это Лод хотел трон занять!

– Ага, – ухмыльнулась она. – Как же народу правду рассказать? Вот и придумали они такую историю.

– Бред.

– Ну, бред не бред, а Лод теперь вечно к Хаосу привязан, а Карл во сне жизнь окончит.

– Так я всё-таки не поняла, – немного подумав, спросила я. – А кто ж замо́к поставил?

– Так озеро само и поставило, – хмыкнула Ровентина и посмотрела на меня, как на дитя неразумное.

Мозги начали понемногу закипать от тысячи вопросов и несоответствия информации.

 Во-первых, всю историю с болезнью Карла Дарк рассказывал мне совсем в другом ключе. А тут выходит, что братья сами злобные буратины и притом причина на самом деле совсем уж ммм… не для королей, в общем. Хотя… В чём-то венценосные особы правы: истина была лишней, так как она могла больно ударить по авторитету правящей семьи. А это чревато последствиями от придворных распрей до переворота власти. Кому это надо? Карлу и братьям уж точно не надо. Ладно. Идём дальше.

Во-вторых, Лод оказался не кровожадным претендентом на трон, а всего лишь самолюбивым самцом, который в лепёшку разобьётся, доказывая свою альфасамцовость. Уж пардон за тавтологию. И поплатился за это. Теперь вынужден до конца жизни торчать в мире Хаоса и кормить чудовищ своей магией. Тоже своего рода альфа.

В-третьих, если Лод может обеспечить пропитание жителям Хаоса, то какого рожна они лезут в этот мир?

Ничего не понимаю.

В голове образовался самый натуральный кавардак. Запахло горелым: это мои мозги начали плавиться. Надо бы их помешать…

– А что теперь будет? Если замок разрушен, то озеро снова будет функционировать?

Я так поняла, что оно являлось одним из составляющих для магического равновесия.

– Озеро? – переспросила Ровентина. – Будет. Токмо сначала оно выплеснет такой заряд энергии, что мало не покажется, – она хищно оскалилась, демонстрируя пожелтевшие зубы. – Теперича ливадийцам хана!

Вопросов стало ещё больше. От «а что сделали Ровентине ливадийцы, почему она так рада их несчастью», до «как зверюги Хаоса прорываются в этот мир и почему именно в Ливадии». Потому как в Варландию они не суются. Решила деликатно начать с первого:

– При чём тут Ливадия?

– Так именно здесь наименее тонкая грань, отделяющая Хаос от нашего мира! – довольно заявила бабка. – Теперича обитатели Хаоса, почуяв выброс, ринуться за пропитанием сюда. А самое лакомое для них, – это эманации смерти. Вот распотрошат они какого мага и пьют его кровушку с магией. Одно ливадийцев спасает – что одного мага хватает хищникам надолго. А то бы давно всех жителей схарчили. Голодные звери своей жаждой могут прогрызать грань, если скучкуются.

Я представила себе всё в красках, икнула и задала ещё один интересующий меня вопрос:

– А Лод?

– Лод, он, конешна, сдерживал, регулировал набеги. Но сомневаюсь, что теперича он могёт их сдержать.

Пипец. До чего довело моё неумение сдерживать эмоции! Вот брат младший, двоюродный, он на счёт этого молодец. Его хоть режь, он молчать будет. Правда потом отвесит пару тумаков, которые пропусками в хирургическое отделение будут. И всё это молча, с чувством, с расстановкой. Уверуешь тут в круговорот энергий для равновесия: Степан молчит, зато у меня рот не закрывается. Я от малейшего пищать начинаю. Эх… Попросить, что ли, Дарка, чтобы он на меня заклинание немоты накинул? Так не поможет. Орать всё равно смогу. Нет, надо решать проблему кардинально. По-хорошему, вернуть меня в мой мир. Баба Нюся точно тут останется, куда ж она без своего Николаши? Баба Таня… Не знаю. Чувствую, что здесь ей лучше. Пристроить бы бабулю экономкой в хороший дом и голова болеть не будет. Это в планах. А пока:

– Матушка Ровентина, а вы что здесь делаете?

Да, этот вопрос меня тоже волновал.

– Следю за порядком, – важно ответствовала она, а потом сникла: – Надоело, до зелёных  ! Ну, теперича и домой можна. Силестинка-то, верно, обождалась уже?

Согласно кивнув, я подумала о задании, которое получила от смотрящей домовушки. Раньше они с сестрой здесь, в Ливадии жили, но по какой-то причине, – она не сказала по какой, – ей пришлось перебраться в Варландию.

«– Хочу на старости лет домой возвернуться, – говорила Силестина, мечтательно закрыв глаза.

– Почему не возвращаетесь? – спросила тогда я. – Не к кому? Или некуда?

– Отчего ж? – зелёные глаза домовушки обиженно сверкнули. – Есть и то и другое. Только вот пересечь границу Варландии не могу. Что-то не пускает, как об стену невидимую бьюсь, – горестный вздох бабульки заставил моё сердце сжаться от сопереживания старому домовому духу. – Вот ты и узнай, в благодарность за помощь мою, почему Ливадия не принимает меня.»

– Силестина сейчас в Варландии, – поведала я.

– До сих пор? – удивилась Ровентина. – Перебиралась туда на недолго, только у местных домовых порядок навести. Что, доселе там?

– Ну, да.

От сидения на холодной земле попа уже довольно подмёрзла, пришлось встать, хотя ноги после пережитого подрагивали.

 – Она не может пересечь границу.

– Как была паучихой, так и осталась, – нахмурилась Ровентина.– Сплела паутину и сидит в ней.

Мне стало неприятно. Насколько я не люблю, точнее, не любила пауков, но здешние тарантуты очень даже ничего. Мурка так вообще, лапочка, хоть и страшная, как моя сессия в академии. Я недобро покосилась на бабку.

– И не смотри на меня змеюкой! – отмахнулась та. – Мамка наша в девках служила домовихой у паука одного знатного. Оборотень он был. Мог и нормальный вид принять, а мог и паучий, прости бездна, страшилищный. Представь: до пояса обыкновенный мужик, а потом восемь ног из-под мохнатого брюха торчат. Ужас! А как перекинется в двуногого, так красавец! А до женского полу охочь, мммм! Ни одной юбки не пропускал. Наверное, это у него инстинкт срабатывал паучий: кидаться на всё, что движется. Вот наша мамка и не сдюжила. А как понесла, так этот паучара и выдал скоренько её замуж за местного домового. Так сказать, сбагрил проблему. Но батя наш понимающий, никогда ни мамку, ни Сильку не обижал. А меня всё одно любил больше. Я-то младшая, да любимая.

Теперь стало немного понятно. И неприязнь к ливадийцам, за то, что один из них так с матерью её обошёлся, и прохлада между сёстрами. Но всё равно, Силестина не виновата, что родилась нежеланной. Мало того, что в детстве была недолюбленной, так и сейчас даже в родной дом ей ход закрыт. И так жалко её стало, хоть вой! Перемену в моём настроении Ровентина заметила.

– Ладно, будет тебе, – буркнула она и неожиданно призналась: – Я ведь тоже не по своей воле тут околачиваюсь. На задании, – важно приосанилась. Чуть с кресла не свалилась. – Вот, приставлена была ко ключу энтому, чтобы тут всякие не шлялись, – она грозно нахмурилась и рявкнула: – А тут всякие на голову валются!

– Я нечаянно, – пискнула в ответ, вжав голову в плечи. Ну, правда же! И на всякий случай покаянно всхлипнула: – Я больше так не буду!

– Будет, – повторила Ровентина с лёгким смешком. – Раз тут всё «всякие» – она ехидно сощурилась, – разрушили, то и мне здесь делать нечего. Я домой возвращаюсь. А тебе совет дам. Даже два. Первый: рот держи на замке. Не ровён час в такое место попадёшь, что и костей не соберёшь. Второй: здесь, в Румии, живёт маг-прорицатель. Орендиэль. Чокнутый, правда, на всю свою ушастую голову. Но дело своё знает. Вот он и скажет, почему Силька назад не может вернуться. Ищи его. А я пошла.

Крутанулась на своём кресле и исчезла. А я осталась! Осталась сидеть непонятно где, грязная, вонючая и голодная. Как же меня достал этот мир с его магическими штучками! Рр-р-р-р.

Плюхнулась на холодную землю и принялась себя жалеть. Дожалелась до слёз. Сижу себе тихонько, реву, слёзы кулаком по грязному лицу размазываю. И тут в ногу что-то ткнулось мягкое и тёплое. Хотела заорать, но сдержалась. Даже немного загордилась собой потом: какая я умница! И вот сижу я замёрзшей попой на холодной земле, глаза от натуги сдерживая крик выпучились, а сама замерла, словно суслик перед удавом. Потому что прямо передо мной медленно поднимался вышесказанный удав, то есть змея с умными, на минуточку – красными (!) – глазами! Это, надо сказать, наверное, было и к лучшему: голос пропал от страха, хотела бы заорать, да нечем. А дальше, как в сказке. Змеюка молвит человеческим языком:

– Что тут делает прекрасная дева?

Оглядев разрушенное помещение, я мрачно прохрипела:

– Реву.

– Это я вижу, – она медленно принялась окружать меня своими кольцами. Мамочки. Вот и смерть моя пришла. А змеюка продолжала бархатно рокотать: – Я здесь тысячи лет живу, такой гостьи ещё не видала.

Ага. Не ела, хотела сказать. Ладно, поставлю плюсик ей в карму. К своему корму змея относится с великой деликатностью: не пугает, обвивает телом, вопреки ожиданиям тёплым и гладким. Может, перед употреблением помоет, чтоб не отравиться. И таки умру во цвете лет чистой и голодной. Я обречённо вздохнула. Покричать что ли? Но вместо этого ляпнула:

– А поесть ничего нет?

Хозяйка разгромленного помещения на секунду прекратила сжимать моё тело. Вероятно, еда ещё ни разу не просила накормить её саму.

Я почувствовала лёгкие колебания змеиной туши. Оказалось, это она смеялась. Немного посмеялась, а потом начала хохотать. Вы видели когда-нибудь хохочущую змею? Я – нет. Но она так заразительно закатывала глаза, раскрывала пасть, демонстрируя нешуточный набор зубов(!), и облизывалась тонким раздвоенным языком, что я и сама начала хихикать.

– Ой, не могу, – отсмеявшись, сказала хозяйка. – Давно так не веселилась. В благодарность отпускаю тебя наверх. Ступай с моим благословением.

– А… – я нерешительно обвела рукой руины, среди которых гордо восседала моя попа.

– А! – змея махнула кончиком хвоста. – Лишний повод обновить интерьер. Столько лет не было ремонта, да и мода на дизайн несколько раз уже поменялась. Только вот… – она скептически осмотрела мой внешний вид. Ну да. Тут не светский раут был. Я, стараясь сделать незаметно, стряхнула с подола ошмётки плоти червей. – Мда, – резюмировала хвостатая. – Помыть тебя не мешало бы. И переодеть.

Она опять махнула кончиком хвоста и…на меня обрушился поток воды – целый водопад! Пока я возмущённо отплёвывалась и убирала прилипшие волосы с лица, вокруг поднялся горячий вихрь. Пара секунд – и всё стихло.

– Так лучше, – кивнула головой змея. – Не стыдно наверх отпускать. Иди!

И меня вынесло. Вот прямо подхватило что-то и не очень деликатно выкинуло наружу!

– Ну, хоть живая осталась, – с облегчением пробормотала я, отряхивая совершенно чистое платье, словно только что с вешалки снятое.

Большое дело сделала – вернулась из-под земли, да ещё теперь точно знаю, как зовут нужного мага и где его искать. Это ведь его имел в виду Тамир, когда обещал вернуть нас с бабулями обратно в наш мир. Удовлетворённо выдохнув, пошла искать Янку. Только желудок ворчал недовольно, что про него все забыли.

Я успела сделать в темноте всего несколько шагов, когда услышала гневный вопль принцессы:

– Где ты была? Я с ног сбилась! Тебя нельзя оставлять ни на минуту! – отчитывала она меня, как школьницу, которая прогуляла годовую контрольную. – Пойдём быстрее, а то твои бабушки весь оазис разнесут.

Да. Мои бабули такие. Мысли о родных теплом согрели душу, даже отчаянно скуливший желудок не смог испортить настроение. Я живая, меня любят, меня искали! Может, и покормят, наконец?

– Странное место, – ворчала Янка, продираясь сквозь неожиданно образовавшиеся кущери. – Как стемнело, так всё с ума посходило. И деревья, и трава – все растут, как не в себя.

Я позорно промолчала, памятуя кто является причиной. Ровентина предупреждала о магическом выбросе. Наверное, растения реагируют на него быстрее, чем биологические индивиды. Интересно, а как этот выброс на принцессе и магах скажется? Не начнут ли они, часом, колючками от кактуса обрастать?

Наконец, мы выбрались из плена колючих кустарников, и вышли на окраину оазиса. Там как раз бабули ловко нанизывали на длинные толстые прутья ровные округлые куски мяса. Я с любовью посмотрела на мужчин: кормильцы вы наши!

– Шо, Дашка, краник заклинило? – весело блеснула глазами баба Нюся, намекая на длительный процесс общения с природой по поводу долга. – Або про запас всю жидкость использовала? И де ты так выгваздалась?

Оглядев себя, пришлось с грустью согласиться. Платье вновь пришло в негодность. На этот раз оно зияло бахромистыми дырками, сквозь которые сверкали мои лодыжки. Досталось и рукавам. Волосы тоже хвастались новыми украшениями: веточками с листочками и колючками. А принцессе хоть бы хны – её костюм так и остался чистым, а самое главное, целым. Ни единой дырочки! Вот что значит магическая обработка одежды!

– Надо быть более внимательной к местам, где появляешься, – высокомерно выдал Лод. – Для леди недопустимо шляться по зарослям.

Очень захотелось вцепиться ему в рожу и всё обстоятельно «пояснить». Но я же умница! Поэтому – глазки в пол и только милый рык:

– Иди в ж… баню! Аристократ … – нет, я умница, не буду называть к какому виду аристократов он сам принадлежит.

– А скажите, леди, – ядовито усмехнувшись, продолжил гад полувенценосный, – это место, куда вы меня сейчас послали, далеко?

– Очень, – вместо меня, грозно поднявшись, ответила баба Таня. – Но там все ваши.

– О, мадам Татьяна, – принц склонился в издевательском поклоне. – Вы просто блещете красотой речи!

– Моя речь часто бывает блестящей, – прошипела бабуля. – Но иногда она и с матовым покрытием!

– Главное, чтобы человек был образованный, – продолжал глумиться Лод.

Тут и баба Нюся поднялась.

– Моя сваха человек образованный, даже дюже. Вона дюже образованно матюкается. В её мате всегда мостится такий глыбкий смысл, шо ежели тебе туда кунуть, то обтекать долго будешь! – и потянулась за лопатой. – Не зразумеешь – закопаю! Прямо тут!(Моя сваха человек образованный, даже очень. Она очень образованно матерится. В её мате всегда содержится такой глубокий смысл, что если тебя туда окунуть, то обтекать долго будешь! – и потянулась за лопатой. – Не уразумеешь – закопаю! Прямо здесь!)

– А я раскопаюсь, – с улыбкой, на этот раз вежливой, ответствовал принц. Но отодвинулся подальше. На всякий случай. Потрясающий пример королевского оптимизма и пофигизма в одном флаконе.

– Господа, – подал голос Дарк, – давайте ужинать и спать. Ругаться удобнее утром после полноценного сна, на полный желудок, для поднятия тонуса.

Щелчком пальцем он разжёг костёр и ловко уложил на импровизированный мангал, а по-простому два небольших брёвнышка, прутики с мясом. Голод сплотил. Мы все дружно сидели вокруг костра, с вожделением смотрели на будущий ужин, и считали мгновения до окончания готовки. Какие там пикировки! Язык бы не проглотить, слюной захлебнувшись!

Шашлык из неизвестного животного приготовился сравнительно быстро, гораздо быстрее, чем просто из мяса известного мне. Руководила ужином баба Нюся, как держатель самого главного аргумента – лопаты.

Я в жизни не ела ничего вкуснее! Мясо просто таяло во рту, щедро отдавая свой ароматный сок, приправленный нежным расплавленным жирком. И сами кусочки были с тоненькой прослоечкой жира, как у молоденького хорошо откормленного поросёнка, а поджаристая румяная корочка только удваивала аппетит. И что удивительно, пить после трапезы совсем не хотелось. Очень удобное мясцо! Два в одном, – и еда, и питьё.

Короче, наелись все от пуза. Даже Фиалка с удовольствием глотала жареные кусочки, что подавала ей с ладони баба Таня. Я смотрела на них и думала: зря люди так относятся к зверью Хаоса. Вполне нормальные животинки. Их накормить, обласкать, и никакой агрессии и нет.

 Усталость и напряжение ушедшего дня навалились тёплым сонным одеялом. Загасив костерок, мы стали устраиваться спать. Дарк предварительно перед этим сделал что-то типа логова под корягой, это было спальное место для женщин. Фиалка примостилась рядом с хозяйкой, а моя Мурка изъявила желание покараулить наш сон. Мужчины договорились нести караул по очереди. Прохладный ветерок, запах жира на тлеющих углях, тёмное небо с россыпью ярких звёзд, тихое сопение бабулей… Я сама не заметила, как заснула.

И снова этот сон. Высокая стройная мужская фигура, замотанная в белые просторные одежды, и бархатный голос, от которого встают дыбом все волоски на коже, а в груди трепыхается сердце:

– Я уже близко… Я иду к тебе…Дождись…