Наших душ глубина

Долбанная дорога. Долбанная я. Долбанная погода.

Злость буквально разрывала меня изнутри. Я уже третий час кружила по заснеженной дороге и никак не могла найти нужный поворот. Ещё как назло телефон почти разрядился. Ну кто отправляется в путь с не заряженным телефоном, ещё и без зарядки. Ведь закон подлости никто не отменял, и я, зная об этом, всё равно понадеялась на удачу.

Снег крупными хлопьями сыпал с неба, закрывая обзор дальше пяти метров. Стрелка показания топлива приближалась к нулю. Я старалась не думать о плохом.

— Позитивный настрой, позитивный настрой, — заговорила я сама с собой, чтобы отогнать нарастающую панику. — Так! Плохие мысли вон! Я думаю о хорошем, у меня все получится. 

Я должна выполнить обещание и приехать за ребятишками сегодня. Должна! 

Однако мой позитивный настрой быстро улетучивался. Руки и ноги дрожали от напряжения и с трудом слушались. Телефон жалобно пиликнул и выключился, я расстроено посмотрела на него. Внезапно почувствовала, как машина опасно наклонилась вправо. Перед глазами мелькнул белый сугроб, в который въехала машина. От боли потемнело в глазах. Несмотря на то, что скорость была минимальная, меня все же нехило припечатало об руль. Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Попробовала завести машину, но безуспешно.

— Так, что теперь делать? — я посмотрела в зеркало над головой и продолжила беседовать дальше, глядя себе в глаза. — Отходить от машины нельзя: такой буран, что меня просто заметёт. Остаётся только ждать в машине.

Чувствую себя психбольной, беседую сама с собой, но это единственный способ, который помогает мне сконцентрироваться и не паниковать. Сейчас это ни к чему.

Прошёл час, буря не унималась. Ноги уже замёрзли, и по спине побежал холодок. Когда я уже совсем отчаялась выбраться из этой ловушки, в голове поплыли картины похорон, в дверь кто-то стукнул.

Я приоткрыла дверь и увидела высокого, большого старика, его борода закрывала пол-лица, отчего он напоминал Деда Мороза. Он кивнул мне и прокричал:

— Трос есть? 

Я только смогла отрицательно мотнуть головой. 

— Куда ехала? 

— В деревню Яблоновка, – прокричала я в ответ. 

— Поехали, подвезу!

Не дожидаясь ответа, он пошёл к своему, такому же большому, как и он сам, джипу.

Я оглянулась на свою новенькую малышку: жаль бросать её одну, но и замерзать здесь тоже не хочется. Собрав все нужные вещи и документы, хлопнув дверью напоследок, я побежала догонять деда. 

В его машине было тепло и нестерпимо воняло алкоголем. Я ненавидела этот запах с детства, он вызывал слишком много дурных воспоминаний. Только сейчас я заметила, что старик пьян, но его не качало, и на удивление все движения были чёткими и уверенными. 

Дорога прошла в молчании, он даже ни разу не посмотрел в мою сторону, я же, стараясь не привлекать внимания, краем глаза пыталась рассмотреть странного мужчину, который изначально показался дедом. Его борода не была седой, как мне показалось с первого взгляда, а на голове набекрень взгромоздилась ушанка. Старая фуфайка (такие я видела в детстве) была порвана в нескольких местах. Весь его вид никак не вязался с дорогущим джипом. Подъезжая к деревне, он спросил, до какого дома довезти. Как он ориентировался в этой белой мгле, осталось для меня загадкой. 

— Крайний дом в начале деревни, — ответила я ему на вопрос. 

Надо как-то отблагодарить его, хоть спасибо сказать. Мой мозг опьянел от тепла и проспиртованного воздуха и никак не мог собраться. 

— Спасибо вам! – наконец выдавила я из себя и спрыгнула в сугроб. 

Уже в доме, когда бывшая свекровь отогревала меня чаем, а мои ребятишки, устав от обнимашек, убежали заниматься своими детскими делами, я наконец смогла спокойно с ней поговорить. 

— Завтра приедет Иван на тракторе. Откопает твою машину, — утешала она меня. — Уж не знаю, поможет он тебе её завести или нет… Ну ничего, как-нибудь заведётся, главное, ты цела. Повезло же тебе, что Максим из Александровки ехал. 

— А кто он? Что-то я про него ничего не слышала, — поинтересовалась я. 

— Дааа…. алкаш местный, в прошлом году Айгулькин дом купил, живёт один, пьёт безбожно, — махнула она рукой. — Он чего и ездил-то в Александровку, за водкой ведь. У нас-то в магазине всю скупили, пьют уже неделю без просыху. 

— Пьяный ездит? – возмутилась я. — В городе давно бы уже попался. 

— Ну, у нас не город. Что хотят, то и делают, басурмане. 

— Алиса, ты собираешься? — я нервно крикнула, пытаясь сдержать своё раздражение. 

— Да, мама, — раздался неторопливый ответ из комнаты. 

Дочь, умная не по годам, словно жила в другом мире: она никогда никуда не торопилась. У меня же, наоборот, день был расписан по минутам. Вот и сейчас я точно знала: если мы не выйдем через пять минут, то встанем в пробке и до деревни не успеем доехать до темноты, а я, как водитель с полугодовалым стажем, ужасно боялась ездить в темноте по незнакомой местности. 

— Мама! Ну, скоро? Я уже устал, — распластавшись на полу, гундосил сын Лёва. 

Наконец принцесса соизволила выплыть из своей комнаты.  Её стиль одеваться вызывал в моей голове взрыв мозга: ярко-жёлтая короткая юбка, розовый топик и как всегда распущенные волосы. Заплетаться эта девочка не любила, но спорить было некогда, пришлось промолчать. Зато она, увидев мой наряд, молчать не стала. 

— Мама, ты опять надела джинсы? Когда уже начнёшь носить платья? — проворчала она, обуваясь. 

— А не кажется ли вам, юная леди, что вы для своих восьми лет ещё слишком малы, чтобы указывать, как мне одеваться? 

— Я не указываю, просто хочу, чтобы ты выглядела красиво. 

Не желая продолжать дискуссию, я показала язык, Алиса радостно улыбнулась. 

Я любила ездить в этом направлении: по новому асфальту машина летела почти бесшумно. Прошло три месяца с последней поездки в деревню, когда меня чуть не занесла метель. Дела и заботы закрутили в воронку бытовых проблем. Тяжело начинать жить самостоятельно после десяти лет брака. И вот, наконец, наступили каникулы и пришла пора отправить детей к бабушке. Сначала к одной, потом к другой, чтобы никто не обиделся. 

— Мама, а ты когда за нами приедешь? — Лёве было тяжело смириться с мыслью, что я уеду и меня не будет рядом.

– Сынок, как только сделаю все дела, сразу приеду за вами. Обещаю, — ответила я и весело улыбнулась, мысленно скрестив пальцы. 

Мне нужно было срочно найти работу. За десять лет брака я совсем отвыкла от коллективной работы и начальников. Представление мужа о семье было таково: муж работает, жена — домохозяйка. Да и я особо не горела желанием совмещать детей и работу. Декрет за декретом сделали из меня заботливую мамочку с тремя детьми, третьим ребёнком был муж. Он требовал заботы и внимания не меньше, чем моя ребятня. 

Сейчас, находясь в машине, я наслаждалась обстановкой. Несмотря на то, что дети громко о чём-то спорили, а из колонок орала музыка, внутренне я была спокойна и счастлива. Никто не нудил о том, что я не так вожу машину и детей надо бы успокоить, не приходилось переживать, всё ли я взяла и сделала правильно, чтобы не выслушивать тонну критики и поучений, как надо было сделать. Давно я не чувствовала себя так легко и свободно. 

Солнце уже практически скрылось за горизонтом, когда мы подъехали к дому свекрови. Она уже стояла на улице, встречая нас, фары от машины  ещё издалека возвестили  о нашем приезде. 

— Женя, как доехали? — спросила тётя Света, обнимая каждого по очереди. 

— Всё хорошо, без происшествий. 

— Переночуешь или сразу в город? 

— Переночую, не хочу ехать по темноте. 

Как всегда свекровь к нашему приезду накрыла большой раздвижной стол в зале. Я бы могла приезжать сюда только ради этого. Посиделки за столом возвращали меня в детство, когда все родственники собирались на праздники за общим столом, а мы, маленькие, бегали и таскали со стола всё, что хотели. В этот день можно было всё. Так и у свекрови в этот день можно было всё, я забывала о диете, о лишних килограммах. Ребятишки же, наоборот, почти ничего не ели, им такая еда была не по вкусу. 

— Как у тебя дела? Как с работой? — поинтересовалась тётя Света. 

— Да как… Не особо, — со стыдом призналась я. 

— Ну, ничего-ничего… Всё образуется. Продукты я вам наберу, картошки, муки, мяса… 

— Да что вы, не надо, — перебила я. — На продукты у нас есть. За квартиру заплатила. Да и с работой всё хорошо будет. Мне бы одного клиента для начала найти — и всё пойдёт как по маслу, — успокаивала я свекровь. 

— Серёжа-то не обижает? 

— Нет. Мы с ним почти не видимся. 

— Ну, может, это и к лучшему, — согласилась она. — Он так сильно обиделся на тебя. 

— Ой, какое вкусное хе у вас получается, — я попыталась перевести тему, мне совсем не хотелось сейчас обсуждать отношения с бывшим мужем. 

— Тебе набрать с собой? — с готовностью предложила она, а я не смогла отказаться.

Во дворе залаяла собака. 

— О, опять алкаши пришли, просить будут магазин открыть. 

— Опять пьют? — спросила я свекровь, когда она вернулась. 

— А чем ещё им заниматься, пьют. Замучили уже. 

— А тот дядька, который меня спас, тоже сегодня пьёт? — поинтересовалась я. 

— Нет, сегодня не видела его.

Я отправилась обратно с утра пораньше, но перед отъездом решила заглянуть к своему спасителю. Можно было, конечно, забыть об этом случае, но моя совесть все три месяца не давала мне покоя. И чтобы она уже наконец замолчала, я купила шоколадный торт (ничего лучше придумать не смогла) и фрукты. Спиртные напитки, которые, вероятнее всего, ему понравились бы больше, я отмела сразу.

При приближении к дому стало слышно глухие удары топора. Низкий забор совсем не скрывал двор, и, подойдя ближе, я увидела незнакомого мужчину, который рубил дрова. 

Присмотревшись, я отметила его отлично сложенную фигуру, широкие плечи. Каждый раз при замахе над поленом мышцы на руках внушительно напрягались под футболкой. В нерешительности я замерла перед калиткой. Может, это сын приехал к отцу? Окликнуть его или просто войти в дом? А может, вообще не стоило приходить? Блин, я же изначально чувствовала, что это плохая идея. И когда я уже совсем растеряла всю отвагу и собралась развернуться, чтобы сбежать, он увидел меня. 

— Доброе утро! — кивнул он мне. 

— Доброе, — кивнула я в ответ. — Я бы хотела поговорить с хозяином дома, —  заявила я, а внутри меня всё тряслось от волнения. 

— Это я. Что вы хотели? — он подошёл ближе. 

— Ой, я, наверное, что-то перепутала, — щёки вспыхнули, и я попыталась объясниться. — Три месяца назад меня спас пожилой мужчина во время метели. Мне сказали, что он живёт тут. Может, я неправильно поняла…

— Нет, вы ничего не перепутали, — перебил он мои невнятные объяснения. — Это я. Правда тот день я не совсем ясно помню, но вас припоминаю. 

— Я… Эээ…

Мысли в голове путались. Почему тогда он мне показался старым? Сейчас я отчётливо видела приятного мужчину, на вид ему было не больше 35 лет. И он был мощнее и толще, вроде бы, этот же выглядел подтянуто и опрятно. 

— В то время я был не в самом лучшем виде, — видимо, он понял моё недоумение и попытался объяснить. — Так что вы хотели? 

— Да так, отблагодарить хотела… Тортик вот… взяла, — мямлила я. 

Как я ненавидела себя в такие моменты, муж всегда говорил: «Бабе уже тридцать лет, а она всего стесняется». 

— О, не ожидал. Очень приятно, — сосед очень мило улыбнулся. — Меня, кстати, Максим зовут, — он открыл калитку и протянул руку. 

— Женя, — я смущённо улыбнулась, когда моя рука утонула в его горячей и шероховатой руке. 

— Может, составите мне компанию? — поинтересовался он, принимая подарки, которые я ему протянула. 

— В чём? 

— В чаепитии. Не люблю один завтракать. 

Я хотела отказаться, ведь и на самом деле мне нужно было скорее ехать в город, но неожиданно для себя согласилась:

— Хорошо, так и быть, составлю вам компанию. 

Мы прошли на веранду, которая прилегала к кирпичному дому. Посередине комнаты стоял большой круглый стол. Его ножки, так же как и стулья, стоящие рядом, приковывали внимание своим резным узором. Вдоль стены протянулся кухонный гарнитур, деревянная мебель выглядела изящно и дорого. При входе стоял деревенский умывальник, и я воспользовалась моментом сполоснуть руки. 

— Ручная работа? — поинтересовалась я, усаживаясь на стул.

— Да… Учился резьбе… по дереву когда-то… Попробовал что-то смастерить, — ответил Максим, обмывая лицо и шею от пота.

Я старалась не смотреть в этот момент в его сторону: разглядывая незнакомого мужчину, я всё ещё считала, что я совершаю тяжкий грех. 

— О, так это ваша работа?! Очень красиво получилось, —  удивилась я. — Наверное, не один месяц ушёл на такую красоту. 

— Ну да, — он явно не любил хвастаться. 

Пока я рассматривала обстановку, он поставил кружки с чаем и тарелки на стол, разрезал торт и сел за стол напротив меня. 

— Ммм, шоколадный, мой любимый, — протянул он, попробовав кусочек. 

— Поэтому я его и выбрала, он тоже мой любимый, — я прикрыла глаза от удовольствия, когда почувствовала во рту знакомый горьковато-сладкий вкус шоколада.

Я обожала это сладкое чувство, когда шоколад таял во рту и его многогранный вкус отливал сначала кислинкой, переходящей в сладость, и оставлял горьковатое послевкусие. 

В комнате повисла тишина. Сначала приятная, которая давала возможность спокойно насладиться утренним чаем, затем молчание затянулось. С каждой секундой мне становилось всё более неловко находиться здесь, но я не знала, как начать разговор с незнакомым человеком, каждый вопрос казался мне неуместным.

— А вы чем занимаетесь? — наконец прервал молчание Максим. 

— Я? Да вот недавно из декретного отпуска вышла, так что пока ничем. 

— У вас, значит, ребёнок есть… И муж? 

— У меня двое: девочка и мальчик, а с мужем в разводе, просто детей к бабушке привожу, — оттарабанила я, чтобы быстрее закончить эту тему. 

— Ваша свекровь Светлана Васильевна? 

— Ага. 

— Понятно. 

— Ну, а вы чем здесь занимаетесь? 

— Пока ничем. Нахожусь в отпуске и иногда что-то мастерю.

— У вас такой длинный отпуск? 

Максим удивлённо поднял бровь — и я поняла, что сказала лишнее. 

— Ну, поговаривают, что вы много пьёте. Вот я и подумала, что если бы вы работали, то, скорее всего, не пили бы. 

— Вы всегда так прямолинейны, — Максим рассмеялся. — Было дело… Пил. В феврале вы как раз стали свидетелем моей разгульной жизни. Теперь я… вроде как, излечился. 

— О, я рада за вас! — я искренне улыбнулась. — Спасибо за чай, за ваше гостеприимство, но мне уже пора ехать, — я встала из-за стола. 

— Будете в наших краях, заходите в гости. Можете даже с ребятишками, обещаю, буду трезвым. 

Он проводил меня до калитки и стоял, пока моя машина не скрылась из виду. 

Вся неделя не задалась с самого начала. Как только я приехала, выяснилось, что квартиранты, въехавшие на выходных в соседнюю квартиру, устроили вечер развлечений, который обернулся ночью гудежа и мордобоя, со всеми вытекающими последствиями. К моему приезду дверь в квартиру была нехило загажена кровью, соплями и переваренными остатками пищи. Запах стоял умопомрачительный, от этой вони, кажется, резало даже в глазах. Достучаться до них не смогла, дозвониться до хозяев тоже, поэтому, запечатлев на телефон последствия ночи, я приступила к уборке, периодически забегая в квартиру, чтобы отдышаться. Фото я скинула через мессенджер хозяину квартиры и старшей по дому. Свиньи должны быть и будут наказаны, пусть и не мной. 

В три часа, помытая и наряженная, я мчалась на собеседование в 102 школу, которая находилась на соседней улице. Это была одна из вакансий, на которую я решила откликнуться. Работа учителем рисования подходила мне по нескольким причинам: работаю полдня и смогу забирать Лёву из садика, по образованию я была кассир-товаровед, но закончила школу искусств, на это и была надежда. Однако маленький ребёнок стал препятствием в получении как этой должности, так и в последующих других, где я проходила отбор.

К четвергу я отчаялась найти работу, связанную с творчеством, а ведь мечтала об этом уже лет десять, и начала искать работу в торговых компаниях и магазинах. То, от чего я пыталась уйти столько лет, желая начать жизнь с нуля, словно клеймо не пускало меня в другую, творческую жизнь, но сейчас мне нужна была хоть какая-то работа. На детское пособие далеко не уедешь, да и деньги от алиментов уходили на оплату съёмной квартиры. 

Заранее созвонившись с отделом кадров по вакансии оператора ПК, я ехала по приглашению на собеседование к 16:00. Сеть магазинов располагалась в каждом жилом районе, график два через два отчасти меня устраивал, хотя бы на лето. Пока Алиса не ходила в школу, она могла бы присмотреть за братиком в те дни, когда я работаю. Дальше я загадывать не стала. 

Их офис находился на краю города и, не желая опаздывать на собеседование, я отправилась за два часа до его начала. Впрочем, это, видимо, был опять не мой день: на полпути моя «Демио» заглохла, я готова была разрыдаться от несправедливости этого мира. Обращаться за помощью было не к кому, и даже если бы бывший не находился сейчас на вахте, я всё равно ему не позвонила. На последние деньги вызвала эвакуатор и оставила свою железную помощницу на диагностику в ближайшем к дому салоне, после чего на автобусе отправилась домой. На собеседование я уже опоздала, тем более боялась не сдержать эмоции и расплакаться в самый неподходящий момент. 

Когда зашла в квартиру меня накрыли рыдания. Мне так хотелось сегодня позвонить доче и сказать, что я нашла работу, что теперь у нас всё будет хорошо, но случилось совершенно наоборот. Я сидела на полу в коридоре, ощущая свою никчёмность, испытывая стыд перед детьми за свои неудачи, взывала ко Вселенной, к Богу, к справедливости. Почему именно сейчас, когда мне нужна была помощь свыше, всё шло наперекосяк? Почему, если Бог любящий отец, как говорила моя бабушка, то он не может помочь мне? Почему одним даётся всё в этой жизни, а другим приходится пробивать стены головой, чтобы хотя бы выжить? Горло горело огнём от невысказанных слов, в груди тупая боль словно шар росла и, казалось, ещё немного — она вырвется наружу и затопит всю квартиру.

На мои всхлипывания прибежал кот Семён, и, мурлыкая, попытался успокоить свою хозяйку. Я схватила его в охапку и прижала к себе, будто это могло помочь решить все проблемы. 

— Мой маленький обормот, — бормотала я, чмокая его в макушку, а он в благодарность вытирал лапами дорожки от слез.

На душе стало немного легче. Не включая свет, не ужиная, я добрела до кровати и практически рухнула в изнеможении. 

Сёма любил по утрам забраться ко мне на кровать и улечься на лицо – его излюбленный ритуал, который он повторял изо дня в день. Этот пушистый комочек счастья достался мне от мамы, почему-то животные, воспитанные у неё, казались мне самыми умными. Мама с ними разговаривала, как с людьми, объясняла им, если они что-то натворили, а кошки понимали и любили её. Сёма – смесь сиамской и обычной полосатой кошки — получился на удивление красивейшим котом. Полностью бежевый, с полосатой спиной. «Красавец, а не кот», – любила про него говорить Алиса. 

Утреннее солнце ослепило меня, когда я сдвинула Семёна с лица: вчера я забыла задернуть шторы, так и уснула. Вспомнила вчерашний день, неудачи и истерику, и как всегда стало стыдно, сейчас это казалось не таким страшным и удручающим. В голове всплыли бабушкины слова: «Все что ни делается – всё к лучшему». Я встала и неспешно проковыляла в ванную, сегодня предстояло ехать в деревню, необходимо привести себя в порядок.

Из зеркала на меня смотрела отёкшая блондинка с всклокоченными волосами. «Да, вчерашняя истерика не прошла бесследно», – подумала я, глядя на своё отражение. Как там говорится в одной из аффирмаций… 

– Я уникальна. Я заслуживаю самого лучшего в жизни, – пробормотала я и повернула кран, чтобы умыться.

Оттуда полилась холодная вода. 

– Твою ж мать! – вырвался стон из горла.

Только сейчас я вспомнила объявление на подъезде об отключении горячей воды. 

Сёма крутился рядом, всем видом напоминая о себе. 

– Да не забуду я про тебя, не забуду. Сейчас в порядок себя приведу и тебя покормлю. 

Квартира, которую мы снимали, была старенькая, как и старушка-хозяйка, сдавшая нам её. Старческий запах лекарств и болезней пропитал каждый сантиметр квартиры. Плита стояла двухконфорочная, старинная, на высоких ножках. Вскипятив воду в двух кастрюлях, помывшись с горем пополам в тазике, который не хотел входить в ванну, я торопилась на маршрутку, чтобы успеть на утренний автобус до деревни.

Место досталось у окна, и, оперевшись головой о стекло, я унеслась мыслями в другую жизнь. В мечтах у меня все было отлично: я успешная художница, у меня прекрасный дом со множеством комнат, свой кабинет, где я могу творить, послушные умные дети и никаких мужчин. Замужество оставило внутри неприятный осадок и горечь, и даже в мечтах представляла себя одной, мне не нужен был ещё один подавитель моего «я». В то, что существуют идеальные мужчины, я давно уже не верила, они жили только на страницах книг.  

Когда я подъезжала к деревне, внимание привлёк знакомый джип. Он гнал по накатанной дороге, которая шла параллельно трассе, и, с лёгкостью обгоняя автобус, оставил нас позади. За эту неделю я ни разу не вспомнила про Максима, и сейчас, увидев его лихачества, подумала: «Трезв ли он, как обещал при встрече? Наверно, только пьяный человек может гонять по бездорожью на такой скорости». Джип давно скрылся из виду, оставив за собой пыльный след.

В делах и заботах день пролетел незаметно. Майское солнце грело уже по-летнему, мы изнемогали от жары и прятались в доме. На таком солнцепёке делать ничего не хотелось. Казалось, что все звуки потухли в этом пекле, лишь назойливое жужжание мух разносилось по всему двору.  Лёва весь день канючил мороженку, и я ему пообещала, что если он поспит днём, то вечером обязательно куплю его самую любимую. Алиса весь день увлечённо рисовала, снимая ролики для «ТикТока», девочка она была творческая и предприимчивая. 

Когда жара немного спала, а Лёва пятидесятый раз напомнил про мороженку и обещание, мы всё-таки пошли в магазин. 

Деревня состояла из двух улиц, расположенных параллельно друг другу, их соединял небольшой переулок. Когда-то живые, полные ребятнёй, разговорами и смехом, сейчас они стояли пустые. Жилыми были около пяти домов, здесь остались жить самые неприхотливые, те, кому была дорога память этого места, кто не желал перебраться в другую деревню. Молодёжь, которая ещё осталась (беспросветные алкоголики), не стремились ни к чему большему, чем купить «Беленькую» и забыться в пьяном угаре. Магазин стоял на соседней улице, скорее, даже не магазин, а небольшой железный  вагончик. 

– Мама, мама, матли, какой цеточек! Ой, мама, матли, какой зучок! Мама, мама, матли, какой дом! Там, навелно, монстлы зивут, стлашные такие! – Лёва комментировал всё, что видел, не замолкая ни на минуту, я лишь успевала соглашаться, удивляться и кивать. 

Путь к магазину проходил мимо дома Максима и нескольких полуразвалившихся и заброшенных домов. Лёва восхищённо заметил стоящую за оградой машину: 

– Мама! Матли, какой дзип! Он такой больсой, у меня дома тозе такой белый дзип есть. Да, мама? 

– Конечно, есть. Только у тебя игрушечный, а это настоящий. 

Перед домом, насеявшись самостоятельно, в хаотичном порядке росли мальвы. Откуда-то донёсся запах жареного мяса на костре, вызывая обильное слюноотделение. 

– Как вкусно пахнет! – Лёва с жадностью втянул воздух носом. 

Внезапно из-за машины появился Максим, он приветливо улыбнулся и помахал рукой:

– Привет!

– Добрый вечер! – ответила я, а губы сами собой расплылись в улыбке.

Лёва, увидев незнакомца, спрятался за меня. 

– Лёва, аккуратней, – сделала я замечание сыну: он с такой силой обхватил мою ногу, что я не могла сделать шаг, не распластавшись на земле. 

– О! Кого я вижу! Да это тот самый Лёва, самый крутой гонщик, – Максим говорил искренне, нисколько не сюсюкаясь, как это обычно делали взрослые. 

Лёва даже выглянул из-за моей ноги. 

– Друг, представляешь. У меня машина сломалась. Я слышал, ты хорошо в этом разбираешься, может, посмотришь, что случилось. 

Заинтересованный Лёва ещё раз выглянул из-за моей ноги и, неожиданно для меня, вышел к Максиму. 

– Сейчас посматлю, – уперев руки в бока, маленький механик пошёл диагностировать джип, который возвышался над ним громадиной. 

– Давно приехали? – спросил Максим, воспользовавшись моментом, пока Лёва был занят. 

– Сегодня утром. 

– Кажется, на тебя похож, волосы светлые и глаза твои. 

– Только этим и похож, а в остальном – вылитый отец, – ответила я, чувствуя гордость за сынишку.

Он по-деловому оглядывал машину и сейчас пару раз пнул колесо, копируя кого-то из взрослых. 

– Я тут шашлык жарю, приглашаю присоединиться, – внезапно предложил Максим. – Никаких спиртных напитков, только мясо, газировка и много овощей. 

Я замялась, не зная, что ответить. 

– Женя? – Он вопросительно поднял бровь. 

Мне очень хотелось согласиться, я уже и забыла, когда в последний раз отдыхала на природе, но страх осуждения и пересудов за спиной останавливал меня. 

– Я приглашаю не только тебя, но и твоих ребятишек. Соглашайся, я не злодей и никого не обижу. Просто поболтаем немного. А? 

– Хорошо. Только за мороженым сходим и придём, – согласилась я.

Мне необходимо было отвлечься, а про пересуды и обсуждения, я решила, подумаю завтра. 

Максим радостно улыбнулся:

– О, здорово! Я очень рад.

– С виду все нольмально, – подошёл Лёва и как заправский механик доложил о проведённой диагностике. – Надо под капот заглянуть, может, завтла? А то мы с мамой за моложенным посли. 

– Как скажешь. Завтра, значит, завтра, – согласился Максим. – А расчёт шашлыком принимаешь, или только деньгами? – с серьёзным лицом поинтересовался он. 

– Ну, можно и саслыком. А «Пепси» будет? 

– Будет. 

– О, клуто! Если мама лазлесит, – вспомнив про меня, добавил Лёва и  повернулся ко мне. 

Едва сдерживая улыбку, я кивнула. 

Алиса, не дослушав до конца новость о пикнике, тут же бросилась переодеваться. За эту неделю, полную однообразия и скуки, она изголодалась по новым впечатлениям. Алиса не любила уезжать из города, оставляя там развлечения,  друзей, вечерние посиделки с подружками, она самоотверженно запирала себя в деревне, словно в тюрьме, лишь бы не обидеть бабушку. Светлана Васильевна недовольно поджала губы, когда узнала, куда мы собрались, но мне показалось, что это только начало бури. Через полчаса мы уже стояли перед калиткой соседского дома. 

Максим как раз вышел на крыльцо и, увидев нас, с довольной улыбкой показал жестом, чтобы шли за ним. Следуя за его широкой спиной, я опустила взгляд ниже и, сама того не желая, оценила, как идеально на нём сидят джинсы. 

– Прошу, – он остановился, пропуская нас вперёд. 

Оказывается, за домом была летняя беседка, увитая виноградными лозами, немного поодаль стоял большой мангал ручной работы. 

– Добро пожаловать! – Максим повернулся к Алисе и протянул руку. – Максим. 

– Алиса, – дочь смущённо улыбнулась и пожала руку. 

– Шашлык почти готов. Ребята, заходите в беседку, там уже накрыт стол, а я дожарю последнюю партию и присоединюсь к вам.

От его заботы мне стало тепло на душе, приятное чувство наполнило меня всю, как будто кто-то обнял невидимой рукой. Давно я не испытывала это ощущение беззаботности, когда можно просто наслаждаться тем, как за тобой ухаживают.

В беседке и правда уже стоял накрытый стол, главное угощение вечера – шашлык – лежал на большом блюде в центре стола в окружении нарезанных овощей. Мягкий свет, исходящий от фонаря, нежно освещал беседку. Я налила детям газировку, положила еду, и, пока они были заняты едой, решила составить компанию Максиму. 

Солнце уже садилось, и на горизонте красной полосой догорал закат. Максим стоял у мангала, внимательно рассматривая стену дома. 

– Как дела? – начала я разговор. 

Он слегка дёрнулся от неожиданности, видимо, слишком глубоко задумался. 

– Всё хорошо! Ещё пару минут. А ты почему не кушаешь? 

– Тебя жду, – я даже не заметила, когда мы перешли на «ты». 

– Кстати, вас домой-то пустят? – невзначай поинтересовался Максим. – Если что, у меня свободных комнат полно, можете остаться ночевать. 

– Представляю, с каким видом встретит меня свекровь, если я домой сегодня не приду, – я нервно хихикнула. 

– Для тебя это так важно? – он вновь  удивлённо поднял бровь. 

– Вроде, нет… Просто привычка, наверно, – я пожала плечами. 

– Не понимаю, почему ты так заморачиваешься. Ты красивая женщина, ты и твой муж – взрослые люди, вы приняли решение расстаться. Теперь ты вольна делать, что посчитаешь нужным и правильным… Это, конечно, моё мнение, я не лезу к тебе с советами, – добавил он и тут же переключился на другую тему: – Пойдём в беседку или посидим здесь?

Мне хотелось побыть с ним наедине. Не зная о нём ничего, я чувствовала смутное ощущение чего-то родного и знакомого, но как всегда боялась об этом сказать, в голове сразу промелькнула мысль, что это неэтично – оставаться с незнакомым мужчиной наедине, ещё и просить его об этом. Но он будто прочитал мои мысли. 

– Мы можем остаться здесь, а ребятишки, если наелись, пусть заходят в дом. Я им фильм или мультики включу. Что они смотрят? 

– О, каждый раз по-разному. Сейчас я спрошу у них, пусть сами решают. 

Лёва не сидел, а почти лежал на скамейке, откинувшись назад и поглаживая живот, полусонным взглядом уставившись в одну точку.

– Лёва, да ты, похоже, спать хочешь! – я подняла его на руки, и он крепко обхватил меня за шею. – Алиса, можно тебя попросить зайти в дом, чтобы Лёве одному не было страшно? А дядя Максим вам мультики включит, – зная её любовь ко всему новому, это был беспроигрышный вариант.

Уложив спящего сына на диван, я с любопытством осмотрела комнату. Современный ремонт и огромный телевизор поселили во мне мысль, что хозяин дома далеко не алкоголик, как про него говорили в деревне. Мне казалось, что, скорее всего, на это есть веская причина. Но какая? Я подождала Максима, чтобы выйти вместе. И когда он проходил мимо, я уловила приятный, безумно знакомый запах. 

На улице уже чувствовалась долгожданная прохлада. В мангале красными огоньками тлели последние угли, воздух, пропитанный запахами травы, костра и ароматом пионов, дурманил голову. 

– Как хорошо! – прошептала я. 

– Да, – согласился Максим. – Ради таких мгновений и хочется жить в деревне. 

– Кстати, а где ты раньше жил? Свекровь сказала, что ты, вроде, год назад сюда приехал, – спросила я, примостившись на краешке плетёного кресла, стоящего рядом с мангалом. 

– В городе, – коротко ответил он. 

– А чем занимался? 

– Работал, – Максим скрестил руки на груди. 

– Тебе не нравится говорить об этом? 

Он посмотрел на меня (в темноте его карие глаза выглядели абсолютно чёрными) и виновато улыбнулся: 

– Зачем бередить прошлое? Что было, то было. Лучше расскажи, как у тебя неделя прошла.

– А у меня замечательно, в поисках работы. 

– Ну и как? Нашла? – Максим подал мне шашлык. 

– Нет, – я замолчала, наслаждаясь вкусом мяса. 

– А почему? 

– Мясо вкусное, ммм!– я специально тянула с ответом в отместку за его скрытность. 

Он продолжал пристально смотреть на меня в ожидании ответа. 

– Да ничего я не нашла, маленький ребёнок не самое лучшее дополнение к резюме, – не выдержав его взгляда, ответила я. 

– Ааа… в какой области искала? 

– Хотела найти что-нибудь связанное с рисованием, оформлением или дизайном, а теперь уже не важно, – я старалась говорить непринуждённо, чтобы не выдать своё отчаяние. 

– Слушай… У меня друг магазин держит, ему как раз требовалась продавщица. 

– Здорово! – я с трудом выдавила улыбку: работать продавцом мне ужасно не хотелось. 

– Я узнаю, может, есть ещё какие варианты, и тебе скажу, – он достал телефон из кармана и что-то быстро написал. 

– Спасибо тебе большое, не стоит так заморачиваться, устанешь помогать незнакомым людям. 

– Ну, какая же ты незнакомка, третий раз видимся, ты уже как родная, – Максим рассмеялся. 

Я и представить себе не могла, насколько меняется человек, когда смеётся, он преобразился и похорошел. 

– О! Как быстро развиваются события! — я рассмеялась вместе с ним, скорее, от его заразительного смеха, чем от шутки. 

Мы ещё долго разговаривали, словно хотели выговориться после долгого молчания. Я не заметила, как перевалило за полночь, на улице заморосил мелкий дождь – и мы нехотя зашли в дом. 

– Я постелю тебе наверху, – сказал Максим и направился к лестнице. 

– Максим, не надо, я лягу с детьми. 

– Неудобно же будет, – он остановился. 

– А так они меня потеряют. Вдруг Лёва ночью проснётся? 

– Ой, я про это не подумал. 

– А вообще… Где у тебя кухня? Я очень хочу пить. 

Он прошёл в арку справа от входа и включил свет. Яркая, аляпистая кухня сочетала в себе современную технику с этническими восточными элементами. Красный глянцевый гарнитур, словно только что привезенный из магазина, ярким пятном выделялся на фоне золотых стен. 

– Кто тебе такой порядок наводит? – помимо дизайна я заметила  идеальную чистоту. 

– Я просто редко ей пользуюсь. Мне больше нравится кухня на веранде.

– Понимаю, я бы и сама в такой кухне больше пяти минут вряд ли провела, – мне не хотелось оскорблять дизайнера, но я не смогла удержаться от замечания. 

– Она осталась от старых хозяев, – он подал мне стакан воды. – Когда вы уезжаете? – неожиданно спросил Максим. 

– В воскресенье, с утра. 

– Почему в воскресенье? – он озадаченно потёр подбородок. 

– Ну, дети ещё на неделю остаются у свекрови, а мне в понедельник в  девять надо быть на собеседовании. Автобус в город приезжает только к десяти. 

– Так… я что-то упустил. А где твоя мини-машинка? – Максим оперся спиной о гарнитур. 

– Сломалась, зараза, – осушив стакан, я поставила его на стол. 

– Я могу дать номер моего знакомого, к вечеру уже починит твою малютку, – он уже потянулся за телефоном, но я поспешно его остановила. 

– Нет, нет. Не нужно… Я уже отправила её на диагностику. 

– Хм, – он скрестил руки на груди. 

– Ты недоволен? – теперь пришлось удивляться мне. 

– Нет, что ты, просто я знаю, как работают многие автосервисы и шиномонтажки, поэтому не удивлюсь, если найдут кучу причин, а потом выставят огромную сумму за услуги, – он говорил искренне, а я не могла понять, откуда у него такая забота ко мне.

Или он со всеми так добр? 

– Это всего лишь диагностика, если так случится, как ты говоришь, то я обращусь к тебе, – желая его успокоить, я положила руку на его плечо.

Он замер и я почувствовала, что мышцы под моей рукой расслабились. 

– Хорошо, – ответил он как будто с облегчением. 

– Ну, тогда я пошла спать. Спокойной ночи… – я направилась к выходу.

А вслед донеслось: «Сладких снов», но я не обернулась.

Когда я проснулась, уже вовсю светило солнце, а на дворе наступило самое позднее утро. Под боком, скрутившись калачиком, сопел Лёва, Алисы не было. Увидев на часах 11:25, я накинула платье и поспешила выйти из комнаты. В доме стояла тишина. Я заглянула на кухню, потом в соседнюю комнату – никого не было. Решила поискать дочь на улице. С летней веранды доносилась музыка, и я направилась туда. 

Каково же было моё удивление, когда перед глазами предстала картина: Алиса сидела за столом, поедая блины, а Максим, точно жонглёр, перевернул один из них, подкинув его в воздух со сковороды. Ароматный запах какао наполнил мои легкие.

– Доброе утро, мама! – Алиса соскочила с места и обняла меня за талию, а я обняла её в ответ. – Мама, а Максим фокусы умеет показывать, ты знала? 

– Доброе утро, доченька! Нет, конечно, дядя Максим, – я специально сделала ударение на слове «дядя», чтобы Алиса обратила внимание. 

– О, кто проснулся! Какао будешь? 

– Нет, спасибо, лучше кофе выпью, – я подошла к шкафу, пытаясь сообразить, где стоят кружки и кофе. 

– Проходите, пожалуйста на своё место, кофе сейчас будет готов, – Максим элегантно подтолкнул меня к столу, а в его руках появилась турка. 

– Я не люблю сваренный кофе. Есть обычный растворимый?

Кажется, у него действительно было всё. Он передвигался по кухне бесшумно, отлично ориентируясь во всех шкафчиках и ящиках. Мужчина на кухне – на это зрелище можно было смотреть бесконечно, он ловко управлялся со всем. Сегодня на нём были спортивные шорты и старая поношенная майка, на левом плече я заметила длинный рубец.

«Интересно, что должно было случиться, чтобы остался такой шрам?» — подумала я, разглядывая белую ломаную линию, которая шла из подмышки через плечо и заканчивалась на локте. 

Мои размышления прервали глухие рыдания, я подскочила и побежала в дом. Так и есть: это проснулся Лёва и, не найдя никого, расплакался от страха. Я подхватила его на руки, успокаивая, шептала ласковые слова.

В комнату вошёл Максим: 

– Всё хорошо? 

– Да, всё хорошо. Просто немного испугался. 

С Лёвой на руках я пошла к выходу, чтобы вернуться к Алисе, но Максим остановил меня и направил на кухню. Как оказалось, там была дверь, ведущая на веранду. Уже через минуту Лёва сидел довольный и жевал румяный блин. 

– Так, ребята, сейчас завтракаем и идём к бабушке, – оповестила я детей о дальнейших действиях. 

Раздался шлепок: Максим случайно промахнулся, переворачивая блин, и половина упала на пол. Я по привычке подскочила, чтобы всё убрать, но вновь была отстранена сильной рукой Максима. Он самостоятельно всё убрал и подтёр, а мы в молчании наблюдали за его действиями. 

– Может, вы останетесь до завтра? – наконец заговорил он. 

– Но я же говорила… 

– Я завтра вечером сам отвезу тебя в город, – перебил он меня, не дав договорить. – Что скажешь? 

– Да! – закричали дети, обрадованные, что можно остаться ещё на сутки. 

Я молчала. Всё это мне казалось довольно странным. Он, несомненно, мечта многих женщин: красивый, фигуристый, обходительный – одним словом, идеальный. Но я-то знала, что идеальный никогда не посмотрел бы на такую, как я, им же нужны длинноногие блондинки с третьим размером и пухлыми губами. А я обычная, невысокая, с десятью лишними килограммами, да ещё и с прицепом. 

Моё молчание восприняли как знак согласия, а я решила посмотреть, что будет дальше. День прошёл на позитиве: Максим играл с детьми, они обливались водой, играли в прятки, догонялки. Обед он тоже готовил сам. Хотя я пыталась помочь ему почистить овощи, но он ответил: «Если есть возможность отдохнуть – отдыхай». 

Сходить к свекрови всё же пришлось за вещами. Я объяснила, что завтра приведу детей, но она была ужасно обижена и не разговаривала со мной. 

Вернулась я расстроенная. Максим стоял во дворе, когда я зашла, и сразу заметил моё настроение. 

– Лёву я уложил, он спит в зале. Алиса там же играет на планшете. Ты что такая хмурая? Свекровь что-то сказала? – заботливо спросил он. 

– Нет… молчит. 

– Скандал не устроила, от внуков не отреклась – уже хорошо, радоваться надо, – Максим попытался меня успокоить. 

– Самое обидное, что она думает, будто мы любовники, но это ведь не так, – пожаловалась я. 

– Что именно тебя расстраивает: что мы не любовники или что она так думает? – его вопрос застал меня врасплох.

Я удивлённо посмотрела на него: 

– Мы же друзья. Разве нет? 

– Ну, это же от нас зависит, – он хитро улыбнулся. 

Как? Что? Мысли как бешеные скакали в моей голове. 

– Что ты на меня так смотришь? Пойдём в беседку, там поговорим, – он положил руку мне талию и потянул за собой. – Перестань смотреть на меня так. 

– Как? 

– Как на предателя. 

Мы прошли до беседки. Я продолжала молчать, не зная как воспринимать возникшую ситуацию. Будь мне лет восемнадцать, я бы описалась от восторга, что на меня обратил внимание такой мужчина, но сейчас я чувствовала себя, как муха в паутине. Ведь я искренне верила, что он общается по-дружески, без какого-либо сексуального подтекста. Молчание затягивалось. 

– Неужели ты так напряглась из-за моих слов? – он взял мою руку. – Давай забудем о том, что я сказал, пусть станет, как было. Я не думал, что ты так серьёзно воспримешь. 

– Хорошо. Постараюсь забыть, – я чувствовала его тепло, нежное прикосновение шероховатой ладони. – Ответь мне на вопрос. 

– Какой? 

– Почему ты живёшь здесь? 

– Здесь? Ну, потому что здесь очень красиво: природа и всё такое, – его уголки губ приподнялись в улыбке. 

– Ты смеёшься надо мной? — спросила я подозрительно. 

– Что ты! Нет, конечно. Это чистая правда. Мне врач прописал тишину и покой.

Я не могла понять, шутит он или говорит правду. 

– Только не говори мне, что ты смертельно болен. 

– Нет, нет. Это не смертельно. Просто стресс, вот и всё А ты ответишь мне на вопрос? Типа баш на баш, ок? 

– Ну, хорошо. Я сделаю вид, что поверила тебе. Что за вопрос? 

– Почему вы развелись с мужем? – он даже замер.

«Неужели ему так важен этот ответ?» – пронеслось в голове. 

– Ну, а почему люди разводятся? Просто перестают любить друг друга. Я устала от брака, устала от непонимания, от ответственности, от его постоянных претензий и критики. Я думаю этих причин достаточно. 

– То есть сейчас ты его не любишь? 

– Нет. Не люблю. И сомневаюсь, что хоть когда-то любила. Скорее, была просто влюблённость. Семейная жизнь – отличный способ проверить это. Теперь я хочу пожить для себя. Мне легко и свободно: никто не ноет над душой по каждому поводу. Он, конечно, ревнует, думает, я из-за любовника от него ушла. А мне просто хорошо одной. 

– И тема секса тебя, значит, тоже не интересует? 

– Ты опять начинаешь? 

– Просто интересно. Ты вообще его отвергаешь, или просто я не в твоём вкусе? – он явно поддразнивал меня.

Но не могла же я ему сейчас вывалить всю правду о том, что он мне действительно нравится, и после его слов я испугалась собственных мыслей и желаний. 

– Ты опять молчишь, – немного раздосадовано заметил он.

– Я обдумываю, что сказать. 

– Это я уже понял. Мне кажется, ты слишком себя контролируешь. 

– Мне не восемнадцать лет, чтобы кидаться на шею мужчине, которого едва знаю, – наконец пробурчала я. – И я не страдаю бешенством матки, чтобы сразу лезть к нему в штаны. Конечно, я отметила, что ты привлекательный и, наверно, хорош в постели…

Он расхохотался. Такой реакции я точно не ожидала. 

– Ты всегда так прямолинейна? Рубишь правду-матку сразу сплеча. Прости, если обидел, но это действительно так забавно, – он даже вытер слезу, выступившую от смеха. – Нет, чтобы пожеманиться, ответить уклончиво, чтобы я терялся в догадках, а ты сразу – на, получите, распишитесь. 

– Ты спросил – я ответила. К чему мне жеманиться? – недоумевала я. 

– О, боже! Ты чудо, – он прижал меня к себе и чмокнул в лоб. 

– Мама! Мама, ты где? – донёсся Алисин голос, и я вышла из беседки. – Я тут. Что случилось? 

– Потеряла тебя, – увидев меня, она бросилась навстречу. – Там Лёва проснулся. Мы соскучились. 

Остаток дня прошёл незабываемо, уютно и по–семейному. Максим был идеальной нянькой, он возился с Лёвой, как с родным сыном, а тот отвечал преданным обожанием. Он выстругал сыну автомат и сказал, что купит новый, пообещал сводить его на рыбалку, если мама приедет на следующих выходных. Всё это было сказано с пристальным взглядом в мою сторону. Не обделял Максим вниманием и Алису, успевая обсудить с ней тренды «ТикТока» и современную живопись, выслушал рассказ про подружек, обсудил с ней новый ободок-ушки, который она очень хотела. Если его целью было завоевать сердца моих детей, он мог смело ставить жирную галочку. 

На ужин был вчерашний шашлык, который он умело нарезал и сделал каждому по шаурме. Дети были в восторге, а во мне смешались два чувства: благодарность и ощущение, что я плохая хозяйка и мать. Ведь привычка постоянно что-то готовить, кормить, заниматься детьми, мыть и убирать за последние восемь лет стала смыслом моей жизни. 

Вечером началась гроза. Настоящая, мощная. Молнии одна за одной рассекали тёмное небо, а раскатистый гром гремел так, что приходилось затыкать уши. И чтобы детям не было страшно, мы расположились на полу в зале. Максим принес откуда-то настольную игру, и ребятня попытались в неё сыграть. Но Лёва в своём детском желании всех победить постоянно нарушал правила, ходил, как хотел, а Алиса, не желая прощать его манипуляции, ругалась и возвращала фишку на место. В завершение вечера погас свет. Максим сразу достал из ящика стола несколько фонариков – и комната наполнилась тусклым белым светом, создавая немного мистическую атмосферу. А за окном всё ещё шумел дождь, с силой барабаня по крыше. 

– Сегодня ложитесь на втором этаже, а то как-то нехорошо получается: вы спите втроём на одном диване, –сказал Максим. 

– А там у тебя несколько кроватей? 

– Нет, там просто одна большая кровать. Вам будет просторнее. 

– Хорошо, – согласилась я. – Знаешь, мне бы ещё детей помыть, да и самой ополоснуться. 

– Блин, как я это упустил? – он расстроенно потёр тыльной стороной пальцев о щетину. – Надо было протопить баню. 

– Да мне хватит ведра горячей воды, – успокоила я его. 

– Зачем? У меня есть бойлер, можете принять душ, он в конце по коридору. Полотенца нужны? 

Я кивнула. 

Когда дети были вымыты и уложены, пришла и моя очередь расслабиться под тёплыми струями воды. Я закрыла глаза и просто стояла, наслаждаясь обволакивающим и лёгким прикосновением воды. В голове прокручивались события дня, и во всех картинках, мелькающих в голове, присутствовал он: его смех, голос, прикосновения, запах. Я вскинула голову, пытаясь вытолкнуть соблазнительные картинки из головы.

«Этого мне ещё не хватало», – недовольно проворчала я.