Насильно твоя-2

– Что ты сказала? – Эмиль рассмеялся, словно услышал злую шутку. – Развод?

Серые глаза стали жестокими.

Я отвела взгляд и уперлась ладонями в стол, куда он меня посадил – хотела спрыгнуть. Но Эмиль стоял вплотную между коленей, не давая спуститься. Ты принадлежишь мне с потрохами – читала я в глазах.

У таких мужчин ничего не просят, от них бегут и не сообщают новый адрес.

Но мы… У нас особый случай. Так я думала.

– Ты была со мной в самые трудные времена, – голос стал ниже. – А теперь хочешь развестись. Почему?

Давай, скажи ему. Скажи, что хочешь уйти, потому что он бил тебя. Но горло перехватило от страха. Он опасный человек, а теперь, когда Эмиль возглавит город, его вообще ничего не остановит.

– У нас фиктивный брак… Мы поженились, потому что не было выхода. Эмиль, поверь, ты мне не безразличен, но…

– Дина, маленькая, – он выглядел, как смертельно уставший человек. – Я платил за тебя огромные деньги… Ради тебя убивал. Зачем ты так со мной?

Я знаю мужа: этот тихий тон появляется перед бурей.

В полумраке казалось, что белая рубашка Эмиля немного светится. Я опустила глаза и уставилась на свои плотно сжатые колени. Он наклонился вплотную, если захочет врезать – я не уклонюсь и не закроюсь. А мне все равно. Пусть бьет, если хочет!

Я подняла голову и уставилась в серые глаза.

Сердце наполнилось той самоубийственной страстью, в которой говоришь все, что думаешь, невзирая на последствия – правда сильнее тебя.

– Как ты представляешь себе нашу жизнь, Эмиль? – тихо спросила я. – Ты ждешь, я буду закрывать глаза на твоих подруг? А если не смогу, ты меня ударишь? Я так не хочу!

Я подползла к другому краю стола и спрыгнула на пол. Эмиль догнал меня, когда я, расплакавшись, искала обувь на полу коридора.

– Ты никуда не пойдешь! – он вырвал ботинок из рук и отшвырнул в сторону. – Я не дам развод, Дина!

Прозрачные глаза были ясными – он почти не злился. В своем праве делать все, что хочется, Эмиль ни капли не сомневался.

Не знаю, как до него донести. Даже если прощу его, на секс я неспособна. А без постели – какая мы пара? Все придет к тому, что Эмиль снова начнет изменять.

– Они меня изнасиловали! – заорала я ему в лицо. – Втроем насиловали, издевались, а ты хочешь, чтобы я все забыла! Этого нельзя забыть, Эмиль! Это на всю жизнь!

Очень трудно было сказать в первый раз.

Но когда слова вырвались, царапая горло, заткнуться я уже не могла. Хотела, но не могла. Я самой себе наносила раны, выкрикивая в лицо Эмилю страшные слова. И орала в слезах, пытаясь сбросить его руки и отползти.

– Успокойся, Дина! – он крепко обнял меня, пытаясь унять. – Хватит! Я знаю… Знаю, маленькая.

Оказавшись в мощных объятиях, я затихла. И не могла пошевелиться, к щеке проникало тепло, а стук сердца Эмиля успокаивал.

Он знает.

Мы впервые говорили об этом. Я предполагала, но не знала точно.

А он все знает.

Значит, и остальное тоже. Мы могли понимать друг друга без слов. Эмиль знает, почему я боюсь секса, мужчин, от чего искала защиты за его спиной. Знает все.

Поцелуй в висок застал врасплох.

– Маленькая, никто не знает, что будет дальше. Ты думаешь не о том, – хриплый голос в темноте, как будто обволакивал. – Ответь… Любишь меня или нет?

Эмиль касался колючим подбородком моего лица. Ничего не исправить. Не отменить изнасилования, его побоев, измен… Ничего не изменить.

– Любишь или нет? – он дышал в висок открытым ртом.

Он знает ответ. Я сходила за ним в ад и вернулась. Он сделал для меня то же самое. Вся трагедия в том, что этого недостаточно, чтобы быть вместе.

– Ты знаешь… – прошептала я.

– Скажи.

– Любила.

До сих пор люблю, но не могу терпеть. Есть мужчины, которых лучше не любить вовсе, а если с собой не совладала, то проще избавиться от сердца, чем страдать всю жизнь.

– Дай шанс, если любишь, – прошептал он. – Один шанс, Дина. Я все исправлю.

Когда я просила развод – ожидала чего угодно. Угроз, даже пощечины. Только не уговоров… Это нечестно, Эмиль.

– А если не получится… дам развод. Хорошо?

Я положила ладони на колючие щеки, и взглянула в глаза.

– Если любишь хоть немного, не лишай нас этого, – добавил он. – Нам было хорошо вместе, помнишь, Дина? Когда мы познакомились, я только о тебе думал. Это ведь было, скажи?

Я отвела глаза. Я думала, буду вспоминать те времена с удовольствием, но беззаботное счастье вызвало лишь боль.

– Ты моя жена, – прошептал он, наклоняясь к губам. – Мне все равно, как. Ты можешь злиться, но позволь все исправить. Клянусь тебе, все еще станет таким, как ты мечтала.

Заманчивая ложь. И мне безумно хотелось в нее верить.

Я целую вечность рассматривала то глаза, то губы. Все было разрушено, в том числе, им самим. Когда-то я о нем мечтала, не зная, что стремлюсь в золотую клетку. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Там я и оказалась.

Но горькая правда в том, что никого в этом сраном мире я не любила сильнее.

– Не торопись с решением, Дина, оставь до утра. Ты устала, – Эмиль поднял меня и на руках понес в свою спальню. – Сейчас свалю, если хочешь.

Он опустил меня на кровать и хотел подняться, но я удержала. Молча прижала запястье к своей щеке. Эмиль хотел уйти, а у меня щемило сердце.

–  Куда ты пойдешь ночью, – прошептала я. – Ты ранен, сутки не спал. Оставайся до утра… Ложись.

Я потянула его к себе. Эмиль медлил, недоверчиво глядя в глаза.

- Ложись, - от волнения я дышала ртом.

- Только возьму оружие, - он осторожно высвободил руку.

Он прав. Прав в том, что я не знаю будущего. Мы оба могли погибнуть сегодня. В лучшем случае я бы оказалась в квартире Андрея Ремисова, привыкая к роли его жены. Судьба распорядилась по-своему.

Врозь мы пока быть не сможем. А может, вообще никогда. Эмиль останется в моих мыслях, пока смерть не разлучит нас.

Уже сквозь дрему я различила мелодию телефона и встрепенулась. Звонили Эмилю. А на ночь с хорошими новостями не звонят. Я привстала, щурясь в полумрак.

Эмиль вернулся с пистолетом и присел на кровать рядом. Экран телефона в руке светился синим.

- Да? - он включил громкую связь и положил телефон между нами.

- Что случилось? - голос был высоким, бархатистым, и перепуганным. Неизвестный мужчина не на шутку разволновался. - Эмиль! Я не могу дозвониться до Славика. Парни не отвечают, ты первый, кто снял трубку. Что происходит?

- Все нормально, - хрипло ответил Эмиль, улыбнувшись мне.

- Нормально? Ты что-то знаешь? Отвечай немедленно!

- Знаю, - спокойно ответил Эмиль. - Славик сдох. Теперь ты подчиняешься мне.

Из трубки донесся бешеный визг.

Муж отключил телефон и лег рядом, приобняв меня одной рукой. Пистолет положил позади, чтобы иметь доступ, если к нам ворвутся. Спать хотелось, но я не могла сомкнуть глаз. Насыщенный день давил адреналином, как бывает от сильной усталости.

- Зачем ты его дразнил?

- Заслужил. Не обращай внимания, он давно метил повыше. Обломится.

Этот гонор не доведет его до добра.

Эмиль наклонился, пытаясь в темноте найти мои губы. Я застыла и даже немного съежилась. После того, как мы поженились, я лишь однажды целовала его смело и от души - сегодня. Но постель была мягкой, а теплые губы - ласковыми и настойчивыми. Эмиль заново пытался насытиться ласками. Это не возбуждало - просто приятно.

И мне хотелось попробовать его. Я скучала по нормальным отношениям, поцелуям, объятиям, всему, что обычные люди незаметно получают каждый день. Почти не ценят.

Я привстала на локте и зависла над губами Эмиля, рассматривая сверху. Волосы упали на лицо каскадом.

Он красивый, хотя намного старше. Серый взгляд ничего не выражал. Эмоции так глубоко закопаны, будто он мертвый, но я-то вижу. Он убрал мои волосы назад и смотрел, словно мы только что встретились. Только что влюбились.

А вдруг его убьют?

- Ты права, - вдруг сказал Эмиль. - Будет лучше, если мы разведемся.

Сердце пропустило удар. Сама этого хочу, знаю. Но иногда люди хотят того же, чего боятся, разве нет?

Он провел пальцами по моим губам, любуясь ими. Когда-то он так хотел мое тело, так мечтал о нем - до того, как увидел истерзанным. Затем меня променяли на карусель любовниц.

- Не все знали, почему мы поженились, - продолжил он. - Многие считали тебя моей игрушкой.

До меня Эмиль был холостяком и очень любил женщин. Ремисов, например, был уверен, что я у Эмиля в сексуальном рабстве.

- Если я подам на развод, никто не удивится. А с тебя снимет все претензии, выведет из-под удара...

И зачем тебе этот город?

Вблизи я различила старый шрам на губах - после пыток остался. Я провела по нему подушечкой пальца.

Нам тяжело все далось. Очень.

Но я не могу его остановить. Эмиль будет штурмовать Эверест, пока не сдохнет или не покорит его. Меньше всего я хотела потерять его в войне за передел города. Я согласна на развод, на что угодно. Согласна отдать его другой. Но я безумно боюсь его смерти.

Слишком большие здесь крутятся деньги. Цена поражения в этой игре - смерть. И вот, он лезет в пекло. Лезет, а меня пытается отгородить.

- Я не хочу, чтобы ты пострадала, Дина. Я инициирую развод, завтра пришлю адвоката, - он тяжело вздохнул. - У меня слишком много врагов. Они воспользуются моими слабыми местами.

Наверное, дело было в звонке. В городе полно стервятников, а Эмилю действительно не стоит их дразнить. Сам-то он справится... А я?

- Мне придется съехать, - решил он. - Видеться часто не сможем, маленькая. Но пока все не закончится, так будет лучше. Давай поговорим утром, хорошо?

Я не стала спорить, легла ему на плечо, а руку положила на грудь, чтобы чувствовать сердце.

- Эмиль, - прошептала я. - Ты не можешь просто уехать?

Иногда я забываю, насколько он старше - в светлых волосах не видна седина. Эмиль гладил меня по спине, словно я несмышленыш.

- Дина, маленькая... Я понимаю, тебе страшно. Но я не могу все бросить. С тобой ничего не случится, обещаю... Я позабочусь о твоей безопасности.

Я гладила его лицо, рассматривая каждую деталь - морщинку, шрам. У меня нет причин сомневаться - он закрыл меня от пуль, он не хочет, чтобы со мной случилось плохое. Но есть вещи, над которыми мы не властны.

Эмиль уже когда-то обещал счастье. Только не смог сдержать обещание.

А я... Я уже знала, что отвечу утром.

Утром я сварила кофе на двоих. Эмиль еще спал.

Я поставила рядом с кроватью полную до краев чашку и обернулась. Лежал он ко мне спиной, в помятой одежде. Расслабленная рука замерла рядом с оружием.

Повинуясь странному зову, я тихонько присела на кровать и пригладила взъерошенные пряди. Эмиль не спал больше суток, под морфием, измученный пытками и болью - он будет долго отсыпаться. От него еще пахло спиртом после обработки ран.

- Это я, - прошептала я, когда он вздрогнул.

Какое-то наваждение... Эмиль со мной. Я украдкой поцеловала висок, вдыхая запах волос. Он заворочался и сонно уставился на меня.

- Иди ко мне, - он похлопал по постели и добавил, заметив, что медлю. - Я тебя хоть раз тронул?

Эмиль всегда удовлетворял похоть с другими. Одна из причин, по которой я предпочла его.

Я неуверенно легла рядом, сплела с ним руки. Сонное тепло разморило - и это несмотря на кофе. Я начала присыпать, пригревшись рядом с мужем.

- Что ты решила? - хрипло ото сна спросил он, и привел меня в чувство. - Оставишь мне шанс?

Обнимавшая меня рука дрожала. Это не сразу проходит. Прошлую ночь он стоял на коленях, сложив руки за головой. Вместо ответа я начала расстегивать ему рубашку.

- Ты что делаешь? - пробормотал он и слабо перехватил запястье.

- Разомну немного... Ты против? - я запустила руки под рубашку.

В прошлой жизни я любила массаж. Мне нравилось превращать мышцы в нечто пластичное и доставлять удовольствие. Но это особый случай. Нужно быть осторожной, чтобы не причинить боль. Эмиль задремал, когда я осторожно взялась за дело.

Может, во мне говорило одиночество, но я заново открывала удовольствие касаться его. Эмиль ровно дышал. Весь побитый, но родной: я любила рыжеватую щетину, грубые черты лица, голос.

- Это и есть ответ? - пробормотал он сквозь сон.

- Еще нет... Эмиль, у меня просьба.

- Смелей.

- Ты не мог бы подарить мне пистолет? - неуверенно попросила я. Эта штука меня однажды здорово выручила. - Для самозащиты.

- Пистолет? - он приоткрыл сонные глаза. - Ты не забыла, что я твой опекун? Дина, как я буду выглядеть, если моя недееспособная жена кого-то завалит из моего ствола?

- Это просто уловка, - разозлилась я. - Ты же знаешь, что я нормальная!

- Юридически это не так. Я не могу доверить тебе оружие, прости... Мне нужно в ванную, - он осторожно высвободил бицепс из-под моей щеки и встал.

Я разочарованно вздохнула, но пошла следом и остановилась в дверях. Эмиль умылся и из беспамятства вдруг выскочил осколок-воспоминание. Он смывает кровь с руки, а я стою рядом еле живая от страха. «Если ты думаешь, что мне приятно смывать с рук кровь своей жены, это не так».

- Дина? - Эмиль пристально смотрел на меня, и я заморгала.

Плохие воспоминания имеют одну особенность. Сначала ты их давишь, чтобы не сойти с ума, а потом они неожиданно возвращаются.

- Маленькая, все хорошо?

Он прикоснулся к щеке влажными пальцами.

- Просто волнуюсь, - пролепетала я.

- Не стоит. Я разберусь с городом, мы заберем деньги, я все устрою. Мы попробуем.

- Попробуем - что? - очень тихо спросила я.

- То, что я предлагал на набережной. Быть со мной, - напомнил он. - Ты хотела уйти, а я не дал. Забыла?

Конечно, как я могла... Это было из «старой» жизни до подвала.

- А как ты себе это представляешь, если... - я опустила взгляд.

- Это пройдет, Дина, - уверенно сказал он. - Со временем пройдет.

Мужчины относятся к проблеме иначе. Ему не объяснить, что я сжимаюсь в комок при одной мысли о сексе. О каком шансе может идти речь? Сколько он согласится ждать?

- Перестань, - продолжил он. - Я знаю, тебе непросто. Я тебя не брошу, ты это преодолеешь. Ну всё, дай привести себя в порядок. Приготовь одежду.

Я вдруг перепрыгнула в прошлое: кофе для мужа, одежда. Достала из шкафа свежую сорочку и разложила на кровати, разгладив морщинки. Костюм он выберет сам.

Эмиль вышел из ванной в полотенце, обернутом вокруг бедер. Бок закрывала повязка, вторую, на руке, он слегка замочил. Влажное рельефное тело, мокрые волосы, зачесанные назад - он принимал душ. Из-за влаги кожа блестела в утреннем свете.

Он неторопливо оделся. Выбрал серые брюки, спрятал под сорочку бинты. Набросил и затянул кобуру уверенным движением. Из лица незаметно уходила нежность, которой он побаловал меня в постели. Последний штрих - пиджак. Эмиль набросил его, улыбнулся и подошел.

- Родная, - он убрал мои волосы назад. - Вижу, ты меня еще боишься. Я предложу компромисс.

- Компромисс?

Не знала, что Эмиль на них способен.

- Скоро я встречусь с Федоровым. Хочу сделать это как можно скорее, но думаю, это вопрос одной-двух недель. Ты сомневаешься, но прошу, дай шанс на этот срок. Там определится моя судьба, и мы решим, будем ли мы вместе.

- Твоя судьба? - переспросила я, удивленная непривычным фатализмом. - Ты имеешь в виду, тебя могут убить?

- Может быть. Поэтому я пришлю адвоката и пущу слух, что мы разводимся. Все должны думать, что наши отношения окончены.

- И Андрей?

Эмиль кивнул.

- Прошу тебя, дождись. Максимум две недели. Ты меня дождешься, Дина?

А он всерьез. Сейчас уйдет и кто знает, когда мы увидимся. Может, никогда, если Эмиль погибнет. Это могут быть наши последние минуты вместе.

- Дождусь, - пообещала я.

Он поцеловал меня резко, словно укусить хотел, да передумал. Даже грубо, цепляя зубами губы. На секунду мы замерли, словно не хотели расставаться.

- Скоро увидимся, - пообещал он. - Я найду возможность.

Эмиль не из тех, кто долго прощается.

Я не стала его провожать, стояла, обхватив себя руками, пока не хлопнула дверь. Мы выбрали полумеру - мое «да» на две недели. Вчера я хотела дать шанс, скрывать не стану, но утром окунулась в прошлое и испугалась. Я его любила, только простить не могла. Меня бросало между двумя состояниями до исступления.

Но двух недель достаточно, чтобы понять, чего я хочу. Набраться смелости для любого ответа.

Я вернулась на кухню. Квартира неожиданно оказалась только в моей власти. Надо мной больше не висел дамоклов меч, пришло время приподнять голову и оглядеться.

Только меня окружал не очень приятный мир - мир Эмиля, криминала и больших денег. Феи здесь не водятся.

Своего телефона я лишилась, но у нас был городской. А еще осталась записка Андрея. Я набрала номер и пока слушала гудки, смотрела в окно. На улице цвела весна, но это не радовало. Для радости слишком много проблем.

Мне очень не понравились слова Эмиля о будущей встрече.

Наконец, Андрей ответил:

- Да.

- Это Дина, - я долго дышала в трубку. - Мы можем встретиться вечером? Я хочу поговорить.

За окном начало темнеть, когда я спустилась во двор.

Эмиль ушел из дома, но это по-прежнему его квартира. Мне бы и в страшном сне не пришло в голову пригласить Андрея наверх.

Он ждал рядом с подъездом.

Рубашка под распахнутым пальто закрывает верх джинсов, но под ней не было оружия. К сожалению, у меня уже наметанный глаз.

- Отлично выглядишь, - Андрей оглядел меня с ног до головы.

Он польстил - я особо не старалась. Ну, волосы расчесала. А в остальном, как всегда.

- Спасибо... У меня просьба, - тихо сказала я. - Мне нужна пушка. Сможешь достать?

Глаза Андрея не поменяли выражения. Я знала - сможет, и в отличие от Эмиля ему незачем отказывать.

- У меня кое-что получше.

Андрей протянул желтый тюльпан. Самый обычный - они цвели на клумбах в огромных количествах. Наверное, оттуда и сорвал.

- Не смущайся, бери, - он улыбнулся, как всегда, кривовато из-за паралича лица. - Это тебе.

- Спасибо, - вновь пробормотала я, сбитая с толку.

О, да, я была смущена... До этого я получала цветы лишь раз.

От Эмиля.

Не от сердца - потому что так положено. Как он купил шубу из соболя или оплачивал мои счета. В его среде так полагалось вести себя с женами. На восьмое марта мы были в ресторане с его коллегами, и там я получила букет элитных розовых роз. Из всех женщин в зале, у меня были самые роскошные цветы.

Эмиль никогда не жалел на меня денег... А вот что делать со скромным тюльпаном?

Помедлив, я забрала цветок и поднялась домой. На кухне вылила из бутылки остатки минералки и пристроила тюльпан туда.

Яркий цветок буквально светился в светло-сером интерьере. Приковывал взгляд, возвращал в реальность, а она уже другая... Опасная, но не безысходная. Я слабо улыбнулась и спокойно спустилась во двор.

- Сходим куда-нибудь? - предложил Андрей.

- Сходим? - растерялась я.

У меня еще осталось ощущение, что нельзя выходить из дома без разрешения.

- Брось, Дина! - Андрей рассмеялся. - Просто паб, ничего особенного.

Голос был... обычным. Таким не зовут на свидание. А я теперь развожусь, и ссылаться на Эмиля глупо.

- Давай, - промямлила я. - Куда?

- Я же сказал, в паб. Тут близко.

Паб - это, вроде бы, пивнушка. Пивнушка - это неопасно. А еще туда можно не наряжаться - Андрей этого не ждет. Это не Эмиль, который требовал шикарного внешнего вида для выхода в свет.

Пока я сомневалась, в красках представляя что-нибудь ужасное, Андрей кивнул в сторону подворотни. Спокойно, Дина. Ничего не случится! Нас ждут паб, пиво и серьезный разговор.

Заведение находилось неподалеку - в переулке. Я о нем даже не подозревала - Эмиль по пивнушкам не ходит. Вообще не помню, чтобы он пил пиво. Я всего несколько раз видела его со стаканом, не считая тех первых, самых страшных недель.

Паб оказался симпатичным, с отделкой под дерево. Тяжелые полированные столы окружали скамьи вместо стульев. Мы сели в глубине зала.

К счастью, здесь не курили, было тихо. Посетителей мало. Я открыла меню: миллион сортов пива, а среди закусок преобладали колбаски. Ничего не вызвало интереса.

Подошла официантка.

- Я буду.... Эль. Пшеничный, - решила я. Высокий светло-янтарный стакан с шапкой пены выглядел симпатично.

- А мне темное. Слышал, ты разводишься? - поинтересовался Андрей, когда мы остались одни.

- Эмиль тебе рассказал? - удивилась я.

Я вовремя спохватилась, чтобы не ляпнуть лишнего. Конечно, он рассказал - нам нужна видимость развода. Кажется, у меня будет тайный роман с собственным мужем.

Жизнь любит шутить.

- Ну, так, - Андрей усмехнулся и подался вперед, в замок сплетая тонкие пальцы. На лице появилась полуулыбка. - Эмиль завтра ваш развод празднует. В «Фантоме».

По центру стола стояла вазочка с бесплатными солеными орешками. Я как раз один взяла, чтобы замаскировать нервозность.

- Празднует? - переспросила я, орешек выкатился из рук. - Это как?

Он неопределенно пожал плечами. Подошла официантка, переставила с жестяного подноса стаканы. Мне - золотистый, Андрею - коричнево-черный.

Я едва на них взглянула. Мысли были заняты Эмилем.

Наверное, это логично, так больше людей узнает, что между нами все кончено... Он будет пить с коллегами, может, с другими бандитами. Там будут девушки, конечно, Эмиль теперь завидный холостяк, кто-то захочет скрасить ему ночь...

Наверху есть комнаты для любвеобильных гостей клуба. А Эмиль, он... Он любит секс, а я ни на что не способна.

- Дин, успокойся, в чем дело? - тонкие пальцы Андрея легли на мое запястье.

Он хмурился, мимика была странной - мышцы лица слушались фрагментами. Давно хочу спросить, что с ним, но мы недостаточно знакомы.

- Ничего - я отвела взгляд.

Заметила стакан с высокой пенной шапкой и сделала глоток. От пива пахло свежим хлебом и хмелем.

- Ты расстроена? - взгляд стал внимательным, словно он искал подвох.

Андрей не знал нюансов нашего брачного союза. Он в курсе, что я вышла замуж за Эмиля насильно, но не знает точно, почему. Раньше думал, что я рабыня, но потом догадался, что к Эмилю я привязалась. Сама не знаю, как.

Только раскрываться нельзя.

- Нет, - уверенно ответила я. - Ни капли... Мне стало лучше.

Я улыбнулась в ответ. Эмиль мужчина свободный - хочет, гуляет в клубе, хочет, нет. Не мое дело. Все должно выглядеть так, словно мы разошлись.

- Вкусное пиво, - сказала я. - А Эмиль... Мне лучше одной.

- Совсем одной? - усмехнулся Андрей.

- Совсем. Не представляешь, как я рада.

- А планы у тебя какие?

Я пожала плечами.

- Я еще с адвокатом не встречалась. Документы надо восстановить. Я не могу уехать, Эмиль по-прежнему мой опекун... Так что для начала я хочу вернуть свою жизнь.

- Ага, - хмыкнул он. - А пушка тебе зачем?

- В хозяйстве пригодится...

- Хватит шуточек, Дина.

Темные глаза и впрямь смотрели всерьез. Я вспомнила, что пью пиво с тем, кто убил нескольких человек и не поморщился.

- У Эмиля много врагов, - я опустила глаза. - А я одна, мне надо как-то себя защищать. Кроме тебя обратиться не к кому, друзей у меня нет. Я чужая в городе.

Он рассматривал меня не зло, но твердо. Конечно, я поняла. Андрей не хотел быть моим другом. Он хотел быть больше, чем другом. Недомолвки висели между нами давно. А раз я развожусь с Эмилем, то, получается, свободна?

- Я не хочу отношений, - прямо сказала я. - Дело во мне, а не в ком-то другом. Просто не хочу.

Андрей только усмехнулся:

- Я понял... Это после твоего мудака. Пройдет.

Я не знала, что ответить - разговор не клеился. Мне еще долго придется восстанавливать социальные навыки после «моего мудака».

- Не напрягайся... - Андрей усмехнулся. - Все нормально. Я достану оружие. Если хочешь, завтра съездим и купим.

- Нужно, чтобы Эмиль об этом не узнал.

Кажется, у нас с Андреем появится тайна.

- Не узнает, - он подмигнул. - Я обещал ему помочь, но мы не друзья.

- И еще я хотела спросить, - я опустила глаза. - Эмиль сказал, через несколько недель состоится встреча с тем человеком, которому принадлежали деньги... С Федоровым.

- Ну, не с ним самим, - Андрей усмехнулся. - Скорее пришлет кого-нибудь. Мы для него птицы мелкие.

Мелкие? Кто же он такой, если Андрей для него - мелкий? Я крепко стиснула бокал с пивом, чтобы не дрожали пальцы.

- Насколько все будет серьезно? - спросила я.

Меня не отпускал тот фатализм, с которым говорил Эмиль.

- Тебе не о чем беспокоиться, - Андрей пожал плечами, откинувшись на спину. - Вы разошлись, тебя не тронут.

Пока я думала, как задать вопросы, не показывая беспокойство за Эмиля, Андрей продолжил сам.

- Он выдвинет им предложение, вернет деньги. Если пройдет, как надо, твой бывший станет хозяином города.

Проблема в том, что Эмиль деньги не вернет. Да и Андрей говорит со странной усталостью.

- Ты как будто не веришь в успех?

- Ну, понимаешь, - он невесело улыбнулся. - Ставки еще выше, чем раньше. Помимо Эмиля еще есть желающие на это место. Они не были в опале, как твой муж.

- Значит, у них больше шансов договориться? - прямо спросила я.

- Дина, это его проблема... Нервы зря не трать. Эмиля твоего все ненавидят. Я обещал и помогу, но воевать за него не буду. Это не моя война, и не твоя. Ему это нужно - пусть сам жилы рвет. А ты держись подальше. Пока вы в разводе - все нормально. Но если они прощупают, что у тебя с ним что-то есть, вам конец...

Он веско смотрел в глаза... Без слов ясно, отчего Эмиль так настаивал на разводе. Похоже, своим желанием отыграться, он бросил все на кон.

А я скорее слабое место Эмиля, чем соратница. Всегда такой была.

- Под Славиком еще двое ребят были, - продолжил Андрей. - Вот как раз одного посмотришь, когда за пушкой поедем... И не ссы, никто тебя не тронет. Если что, скажу, ты моя девушка.

- Не стоит, - пробормотала я.

Андрей допил пиво, а свой бокал я оставила едва тронутым.

- Я провожу, - сообщил он.

На улице совсем стемнело. Ночь была душистая, с глубоким темно-синим небом. Я запрокинула голову, считая звезды, и подумала, что жизнь не так плоха. Наверное. Если не думать о прошлом. И о будущем.

Шли медленно - мне хотелось подышать.

- Спасибо, - я остановилась у входа в подворотню. Еще не поздно, на проспекте людно и нас обтекали прохожие.

Я боюсь идти одна через темный двор, но еще страшнее идти с Андреем. Он может напроситься в гости, а я не уверена, что сумею отказать. Я разучилась быть твердой, а мужчины бывают невероятно настойчивыми с женщиной, которая им нравится.

Но Андрей не стал давить.

- Завтра вечером заеду, - он следил за мной, пока я не пересекла двор и не вошла в подъезд.

Голова шла кругом от новых впечатлений. Казалось, прямо из клетки меня вытряхнули в бесконечное небо. Пока ты внутри, кажется - только дождись свободы. Прутья исчезли: от этого захватывало дух, но как же страшно! Я была одержима целью спастись, а что делать с жизнью, не знаю.

Я направилась к лестнице, внимание привлек конверт в почтовом ящике. Раньше почтой занимался Эмиль, теперь это моя обязанность. Я выгребла все и перебирала, пока поднималась. Ничего особенного: счета, реклама... Конверт, подписанный знакомым почерком.

Не вовремя же я забыла, как не люблю получать письма.

«Дине».

Я остановилась между вторым и третьим этажом и надорвала конверт. «Нам надо поговорить. Я все объясню. Приходи в парк в субботу, жду тебя в шесть».

Почерк Лазаря. А я одна в пустом подъезде.

Как пришпоренная лошадь я бросилась домой. Показалось, что Лазарь где-то рядом и сейчас схватит меня. А Эмиля нет – прятаться больше не за кого. Судорожно открыла дверь, захлопнула ее и прислушалась. Тишина.

Я глубоко вдохнула и выглянула в глазок. Никого. Я дрожала с головы до ног, на лбу выступил пот.

Ничего он мне не сделает. Лазарь с зимы ищет встречи и сам боится контактов. Убедившись, что прямо сейчас мне ничего не угрожает, я успокоилась.

Надо рассказать о письме Эмилю. Но это вполне потерпит до завтра.

В комнате я разделась и набросила шелковый халат. На кухне пахло лимонным чистящим средством и немного – молотым кофе. Когда варила утром, просыпала. Не в силах совладать с дрожью, я подошла к окну. Сколько раз я здесь стояла, глядя наружу? Это все, что связывало меня с миром.

А что будет теперь? Жить одной оказалось страшней, чем с мужем.

Спать я легла у себя, но проснулась в поту от кошмаров. За окном еще не рассвело, ночевать одной было не по себе. Я легла в постель Эмиля и только там смогла уснуть. Подушка пахла им.

Разбудил меня звонок – звонили на городской.

– Дина Кац? – спросил бархатистый голос, как только я сняла трубку.

Я выдохнула, прижав ладонь ко лбу. Эмиль обещал прислать адвоката… Мы разводимся. Это так выбивало из колеи, что я не могла собраться с мыслями.

– Да, – промямлила я, сообразив, что молчу слишком долго.

– Господин Кац поручил заняться вашим разводом, – сказал он. – Я уже внизу и готов приступить.

Я подошла к окну: из новенького «БМВ» выбрался немолодой мужчина в костюме. Неплохо живут юристы по бракоразводным делам.

– Дайте минуту, – вздохнула я.

Я набросила вчерашний халат и направилась в ванную. Разобрала темные пряди, заколола повыше, не расчесываясь, и умылась. Холодная вода привела в чувство. Особо я не торопилась. Да, у вас появляется много возможностей, если вы жена Эмиля. Особенно, в стадии развода. Отныне я сама себе хозяйка.

Мужчине, которому я открыла, было ближе к шестидесяти. Седовласый, в модном костюме и с кожаной папкой, он выглядел, как все богатые юристы.

Я пригласила его на кухню и предложила кофе. Он отказался. Мельком взглянул на солнечно-радостный упругий бутон тюльпана и сел за стол.

– Меня зовут Алексей Юрьевич, – он расстегнул папку, от которой умопомрачительно пахло кожей, и выложил несколько бумаг. – Господин Кац поручил вести ваши дела.

– Мои? – уточнила я. – Или наши?

Я осталась стоять с чашкой вчерашнего кофе в руках. Не успела сварить свежий – просто разогрела.

– Общие. Прошу, – пригласил меня за стол. – Обсудим ваше содержание и раздел имущества.

Алексей Юрьевич держался почтительно, не выказывая чувств, а глаза прятал. У меня неприятно засосало под ложечкой. Мы договорились, что развод понарошку, но все так реально... Развод – это больно. Даже если отношений нет.

– Содержание? – переспросила я.

Из папки появилась банковская карта. С похоронным выражением лица юрист пододвинул ее ко мне.

– Как ваш опекун, господин Кац согласен назначить ежемесячное содержание и уступить некоторые объекты недвижимости. Взгляните, вы согласны с суммой?

Я поняла, почему он смущен, когда прозвучало слово «опекун».

Эмиль намучился с тяжелобольной женой, и бросает ее, вот как это выглядит в глазах общественности. Логично и просто. Больных не любят. От них уходят. Самое паршивое, никто даже сомневаться не будет, что Эмиль разводится по-настоящему, деньгами затыкая мне рот.

С упавшим сердцем я подошла к столу и взглянула на цифры.

– Госпожа Кац, если позволите, напомню. По закону ваш муж должен значительно меньше. Также он не обязан делить добрачное имущество. Это его добрая воля. Рекомендую принять предложение.

– Согласна, – глухо ответила я.

– Подпишите.

Я наклонилась, поставив чашку, и бегло пробежала глазами документы о согласии. Думаю, вчитываться смысла нет. Вряд ли Эмиль обманет с бумагами.

– Давайте, –  я потянулась за ручкой.

– Теперь по имуществу… Господин Кац оставляет вам квартиру, коммерческую недвижимость под сдачу, а также рекламный бизнес и помещение на Садовой…

– Я знаю, где, – перебила я. – А почему он оставляет мне бизнес?

– Причин я не знаю. Полагаю, вы будете получать с него доход. Вы согласны с решением?

– Да, – буркнула я.

– Подпишите тут… Ситуация не совсем стандартная, – продолжил он. – Господин Кац распорядился переоформить на вас объекты до развода. Также мы восстановим через суд ваши права, но этим будет заниматься другой человек. Бумаги на развод я подготовлю позже.

– Хорошо, – пожала я плечами.

Алексей Юрьевич не удивился моей покорности – в этой среде женщина безропотна и бесправна. Все зависит от решения ее супруга.

Он внимательно проверил мои подписи, пообещал связаться позже и попрощался. В окно я смотрела, как степенно он усаживается в машину. За себя стало больно, будто все происходит на самом деле.

И с какой стати Эмиль решил передать мне рекламное агентство? Об этом мы не договаривались – об имуществе, выплатах. Еще один вопрос, который нужно обсудить с мужем. Сегодня его ждет вечеринка по случаю нашего расставания. И почему мне стало обидно?

Все позади. Больше не придется дрожать от страха. Ко мне никто не придет. Не нужно каждое утро варить Эмилю кофе и вечером ждать с работы. Больше никакого страха. Никакого давления. Никаких пощечин.

Серый мир обретал краски. Но мое чувство, что за спиной крылья, кто-то украл.

Надо взбодриться. Сейчас выпью свежий кофе.

А вечером тоже закачу вечеринку по случаю развода. Куплю шампанское и буду пить из его любимого коньячного бокала. Так дерзко! Эмиль ведь сейчас обживается в новой жизни, без меня. И не думаю, что тоскует.

Пора приниматься за жизнь. Выйти из дома. Зайти в магазин. Купить новый телефон. Самостоятельная жизнь, от которой я отвыкла в тени Эмиля, оказалась непростой.

Я надела весенний плащ светло-розового цвета и спустилась вниз. Постояла на крыльце, рассматривая двор, как настороженная кошка смотрит на улицу в первый раз. Все цвело от весны. Я вышла через подворотню и побрела, рассматривая витрины и поток машин.

Суета успокаивала.

В толпе я перестала бояться Лазаря, Андрея, всех – проспект выглядел таким обыденным и безопасным. Усыплял бдительность. Я прошла совсем немного, прежде чем нашла салон с телефонами. Поглазела на модели, теряясь, что выбрать – и увидела знакомую. Мне такой покупал Эмиль полгода назад.

– Вот этот, – я ткнула пальцем в стекло.

Пока упаковывали покупку, я смотрела на продавца. Весь в корпоративных цветах, в солнечном свете, он радостно щебетал, рассказывая преимущества моего нового телефона. Парню было около двадцати. Мы одногодки, но появилось ощущение, что я на сто лет старше.

Он позитивный, легкий, и верит наверняка, только в хорошее. Когда-то я тоже такой была. Занятно, как трагедия стирает улыбку с лица – навсегда. Даже если потом научишься улыбаться заново, в глазах она больше не появится.

Я забрала телефон и поскорей ушла. Стало безумно горько за разбитую жизнь и боль, что пришлось пережить. И самое гадкое – по собственной глупости.

Расстроенная, я решила вернуться домой. Когда позвонил Андрей, настроение было все таким же паршивым.

– Спускайся, – голос звучал приглушенно, словно Андрей в машине. – Продавец согласился встретиться. Давай быстрее, пока он в «Фантоме».

– Иду, – еле выдавила я от страха.

Думаю, меня можно понять – оружие я покупала впервые.

Страшно волнуясь, я натянула джинсы и мешковатую толстовку с капюшоном, спрятав волосы под низ. Ботинки пришлось оставить – промочила днем, высохнуть они не успели. Вместо них надела туфли. До самого носа натянула капюшон и взглянула в зеркало. Хорошо.

Я намеренно оделась так, чтобы меня не узнали знакомые Эмиля, столкнись мы случайно. В таком виде я с мужем никуда не ходила.

До меня дошла вся соль ситуации, когда я спускалась по лестнице. Я остановилась, как вкопанная, оглушенная стуком собственных каблуков в тесном подъезде. Он сказал – «Фантом»?

А разве Эмиль не там «празднует» сегодня развод?

– Я не поеду, – сказала я сразу, как села в машину. – Там Эмиль…

Андрей начал сдавать назад, пытаясь вписаться в подворотню. Сосредоточенный – как будто меня не услышал, и очень спешил.

– Именно поэтому мы торопимся, – буркнул он.

Мы выскочили на проспект и криво втиснулись в ряд. Андрей водил так себе, но разрази меня гром, если я скажу об этом. У Эмиля получалось лучше. Но все мужчины в своих глазах водят идеально.

– Расслабься, Дина… Его там нет. И в таком виде… – Андрей помолчал. – В таком виде я сам тебя с трудом узнал.

Я замолчала, тихо злясь. Оружие мне нужно, но не хочу проверять, разозлится ли Эмиль, если узнает, что я купила пушку. Вскоре Андрей остановился на другой стороне улицы и фасад «Фантома» в красном неоне оказался перед нами.

– Сама убедись. Видишь? Тачки нет, – парковка перед клубом хорошо просматривалась.

Клуб недавно открылся, автомобилей немного. Машины Эмиля и вправду не было.

– А ты не можешь купить и принести? – поинтересовалась я, зажав ладони между коленями. – Я здесь подожду.

– Нет, дорогая, – рассмеялся он, выбрался из машины и открыл дверь с моей стороны. – Сколько можно трусить? Кто-то должен вытянуть тебя из ракушки.

Он поймал мою руку и вывел из машины.

Эмиль тоже так делал. Я вспомнила, какой хрупкой и изящной смотрелась моя рука в его ладони. И ему это нравилось. Может, поэтому он зовет меня «маленькой»? Его заводит моя хрупкость? Чувственное воспоминание вернуло уверенность. Захотелось увидеть его… неужели я скучаю?

Андрей повел меня к клубу, положив ладонь себе на локоть, чтобы я не сбежала. В его исполнении жест смотрелся небрежно.

– Не бойся, – тихо сказал он. – Пушку продаст человек, который был под Славиком. Он Эмилю конкурент. Я тебя туда специально веду, чтобы они видели – ты не с ним.

Я остановилась и дернула руку, высвобождаясь.

– Ты обещал…

– Они не расскажут Эмилю. Славика боялись, а твой муж всех бесит. Эти люди на тебя не донесут. Зато потом будешь в безопасности, если раз появишься со мной.

Я нервно вздохнула, не зная, что предпринять – и пошла следом. Поздно трусить. И это играет нам на руку. Эмиль очень хотел, чтобы наш развод выглядел убедительным. Он так постарался, что у меня и вправду сложилось впечатление, что мы расстались.

– Лишнего не сболтни, – предупредил Андрей. – Этот человек хочет влезть на место Славика.

Это значило, что я иду к заклятому врагу Эмиля, но шага не сбавила.

Мы вошли в клуб, и я искоса взглянула в зеркала. Ими была отделана вся стена, должно быть, гости клуба преимущественно страдали нарциссизмом и хотели видеть, как идут по красной дорожке в великолепии из света и роскоши.

Я в своем прикиде была похожа на доставщицу пиццы.

Мы направились в один из залов. В соседнем официанты готовили шведский стол. Гости начнут собираться с минуты на минуту.

Андрей уверенно подвел меня к неприметной двери, и мы попали в приватный кабинет.

Мужчина, развалившийся на кожаном диване, сразу мне не понравился. Полноватый и немолодой, он не производил забавного впечатления, несмотря на пиджак с атласными лацканами и залысины на висках. Глаза у него были пустыми и жестокими.

Позади стояла яркая блондинка с алыми губами, в странном золотисто-зеленом вечернем платье. Я решила, что это дама легкого поведения, но она положила ладони ему на плечи и наклонилась вперед, настороженно разглядывая Андрея. Слишком фривольно для проститутки. Так ведут себя с близкими.

– Для девушки берешь, Андрей? – с ходу спросил мужик.

Этот голос я слышала прежде – по телефону. Он звонил Эмилю в ночь, когда мы убили всех.

– Ага, – бросил тот. – Нужно что-то легкое…

– Постой…

Девушка вышла из-за дивана и направилась ко мне, постукивая каблуками. Платье оказалось до пола, за ней волочился небольшой шлейф.

Когда она подошла ближе, я поняла, почему она выбрала такую палитру. Цвет глаз был один в один, но этого показалось мало, и она накрасилась салатово-золотистыми тенями. Эмиль бы меня убил за такой макияж.

– Вы Дина Кац, – томным, но сильным голосом сообщила она и широко улыбнулась. – Я вас узнала!

Так говорят женщины с доходом много выше среднего, уверенные в жизни и в себе. Я была женой не последнего человека в городе и сама этому научилась.

– И что? – спросил Андрей. – Она со мной.

В кабинете повисло густое молчание. Женщина вернулась за диван, и облокотилась на плечи спутнику. Я опустила глаза, мне уже разонравилась эта затея и безумно хотелось домой.

– Зачем вам оружие, Дина? – спросил мужчина.

Судя по тону, меня подозревали в чем-то нехорошем.

– Это разве твое дело? – спросил Андрей.

– Мне не нужны проблемы. Если я продаю оружие, хочу знать зачем, – он молчал, приоткрыв рот. – Кац сегодня в клубе с девчонками куролесит, а бывшая жена покупает пушку. Совпадение?

– Думаешь, я бы позволил девушке убить? – усмехнулся Андрей. – Я бы сам его кончил. Оружие нужно для самозащиты.

– От мужа, – решительно добавила я.

Все уставились на меня, а мне надоело дрожать. Я чувствовала себя, будто на меня направили прожекторы.

– Он меня бил. Пусть куролесит, с кем хочет – между нами все кончено.

Признаваться тяжело: непросто сказать незнакомым, что тебя бьет муж. Но многие знают, что у Эмиля крутой нрав. Сомневаться не станут.

– Я ей верю, – тихо сказала блондинка. – Она выглядит, как забитая.

Мужик словно ждал ее резюме: вытащил из-под низкого столика пистолет, и тихо положил на стеклянную поверхность. Приподнял бровь – мол, как вам пушка? Я в этом не разбиралась: плоское, стройное оружие. Меньше, чем у Эмиля.

– Патроны еще, – добавил Андрей. Рассчитался он сам, как и в пабе, кстати.

А я так привыкла, что за меня платят мужчины, что восприняла это как должное. Меня Эмиль к этому приучил. Представляю, как бы он отреагировал, если бы девушка предложила ему разделить счет…

Надо снять деньги с карты и вернуть Андрею. Не хочу быть обязанной.

– Выпей с нами…

Андрей присел на диван, кивнул, когда тот знаком предложил налить водки. Сам он в это время деловито забивал магазин нового пистолета. Мужчина с неудовольствием наблюдал за ним.

– Она стрелять хоть умеет?

– Умеет, – рассмеялся Андрей.

Я случайно встретилась глазами с блондинкой. Она снисходительно улыбнулась. Женщины в подобных компаниях всегда ко мне так относятся. Чувствуют, что ранена. А стервы раненую всегда готовы добить. Законы тут волчьи и для мужчин, и для женщин.

Я стояла, стараясь не привлекать внимания. Эту науку я усвоила на пять. Когда я таскалась с Эмилем, ко многому пришлось привыкнуть. На меня глазеют, обо мне судачат, и я чувствую себя цирковым уродцем. Но сегодня судачили не обо мне.

– Ты, девочка, не переживай, – с неясным смешком сказал мужчина. – Скоро нечего тебе бояться будет. Дальше так пойдет, уберут твоего мужа…

– Достал? – усмехнулся Андрей.

– Оборзел вкрай. Говорят, метит на место Славика. По ходу, он его и шлепнул. За такое наказывать надо, а он вечеринку закатил, слышал? – мужик кивнул в сторону, словно дело происходило в соседнем зале.

Говорят? Эмиль послал его прямым текстом. Но о себе такое не расскажут.

– А он здесь? – спросил Андрей, вставляя последний патрон в обойму.

Мужик покачал головой.

– Знает, что территория нейтральная, и борзеет, – мужик говорил с таким мрачным видом, будто Эмиль совершил ужасное преступление. – Будет ему сюрприз.

Я стояла с бесстрастным лицом, хотя сердце обливалось кровью. Надо забрать пистолет и валить, но я насторожила уши, расслышав странный подтекст. На Эмиля готовят покушение?

Андрей закончил с пистолетом и протянул мне.

– Дина, не выйдешь на минуту? – он взял стакан водки. – Я быстро.

Я забрала оружие, сунула за пояс сзади и прикрыла толстовкой. Набросила капюшон и, не прощаясь, вышла за дверь. Было чувство, что меня выставили вон.

Андрей не хотел, чтобы я слышала разговор. Он-то знает, что я к Эмилю не совсем равнодушна.

В фойе я заглянула в соседний зал. Несколько минут назад здесь метались официанты, но уже собирались гости. Несколько знакомых лиц я увидела, а при виде блондинки в голубом платье и вовсе упало сердце. Его секретарша… И любовница. Прежде чем Эмиль женился на мне, у них были серьезные отношения.

По наитию я шагнула к дверям, хмурясь. В глубине зала скопилась темнота. Искала знакомую фигуру – Эмиля в любой толпе узнаешь. Его не было и, судя по растерянному виду секретарши, его заждались. Странно, Эмиль очень пунктуален.

Гости не пьют, не едят, все в подвешенном состоянии, такое может быть, только если Эмиль опаздывает, не предупредив. Но раз так… мы можем столкнуться в любой момент? Лучше нам с Эмилем не встречаться, но врать не стану, хотелось его увидеть.

Неожиданно в проходе появилась администратор. Об этом сообщал бейджик на белой блузке.

– Вы приглашены? – спросила она. – Ваше имя?

– Простите, – пробормотала я. – Господин Кац здесь?

– Нет, – она любезно улыбнулась. – Могу еще чем-то помочь?

Я покачала головой, попятилась и натолкнулась на Андрея.

– Вот ты где, – улыбнулся он. – Поехали?

– О чем вы говорили? – уже в машине спросила я.

– Пустяки… Ты что делаешь в субботу?

При слове «суббота», я вспомнила Лазаря. Андрей терпеливо ждал. Я рассматривала глаза без капли жестокости, и думала, что встречаться со мной – в любом случае плохая идея. По многим причинам.

– О чем вы говорили, Андрей? – повторила я. – Эмилю что-то угрожает?

– Тебе говорили, что ты упертая? – вздохнул он. – Ему всегда что-то угрожает. Я предупреждал, другие тоже хотят хлебное место. За две недели до встречи его постараются убрать… Но вряд ли в «Фантоме». Это нейтральная территория.

– Поэтому развод он празднует там?

Эмиль дураком никогда не был. Безопасно, у всех на виду – можно громко заявить о расставании.

– Зачем ты меня туда отвел? – спросила я. – На самом деле?

– Хотел, чтобы ты со мной засветилась. Эмилю не расскажут, зато убедятся, что ты не с ним. Поверь, это важно.

Голос, выражение лица – все сказало о том, что расклад в эти ближайшие недели круче, чем я думала. Как и Эмиль, он не хотел, чтобы я в этот замес попала. Наверное, все даже серьезнее, чем в моих кошмарах.

Я на себе узнала, как жесток этот мир. За Эмиля было тревожно. Где он, почему не приехал в клуб? С ним что-то случилось? Сердце не верило и болело от страха.

До дома осталось не больше квартала.

– Останови рядом с магазином, – попросила я. Страшно не хотелось, чтобы Андрей напросился в гости. – Не жди, я долго.

Андрей улыбнулся, словно понял, что я пытаюсь отделаться.

– Я помню, что ты сказала, – сказал он. – Ничего личного, хотел вывезти тебя за город пострелять. Тебе надо потренироваться.

– Это можно.

– Я позвоню, – подмигнул он.

Я скованно выбралась из машины и для отвода глаз зашла в супермаркет. Взяла несколько апельсинов, яблок, выбирая продукты не глядя, лишь бы чем-то забить холодильник. Есть все равно не хотелось.

Уже стемнело, двор тонул в полумраке. В конце гостевой парковки стоял черный джип. Не люблю такие тачки. Люди на такой машине сломали мне жизнь. Счастье, что жизнь у меня оказалась упрямой.

Я пошла к подъезду, рассматривая окна – мои были темными.

Несмотря на все, что со мной случилось, мне нравился этот дом. И нравился Ростов. Говорят, летом жарко. Это лето будет для меня первым в городе – вот и проверю.

Я поднялась на свой этаж, отперла дверь и тихо вошла в прихожую. В квартире было темно, свет попадал из кухни, позолотив пол. За кухонным окном яркий фонарь…

Вдруг я застыла.

Свет отбрасывал нечеткую тень через всю кухню. Там кто-то есть. Я выдохнула ртом, и ощутила знакомый запах… Тяжелый, густой и вместе с тем зыбкий – он едва улавливался. Запах парфюма Эмиля.

Я осторожно шагнула вперед. Еще шаг и полностью увижу кухню. Завела руку за спину и обхватила рукоятку пистолета. Слишком сильно – у меня заболели пальцы.

Напротив окна стоял темный силуэт – высокий и мощный. Широкоплечий мужчина с очень знакомым сложением.

– Эмиль? – выдохнула я, осторожно убирая руку от оружия. – Почему ты здесь? Что случилось?

В ответ молчание: тяжелое, мотающее нервы. Эмиль умеет молчать так, что заживо умираешь от страха.

– Эмиль?

Он стоял спиной. Смотрел в окно, широко расставив ноги и сунув руки в карманы брюк. Пиджак сморщился на широкой спине, сквозь ткань проступили ремни кобуры на плечах. Он всегда вооружен. По-моему, я его вообще без ствола не видела.

Сколько он так стоит и смотрит на вечерние фонари?

– Эмиль? Ты слышишь?

Я поставила сумку на пол. Только бы не заметил, что у меня пушка за поясом…

Он обернулся, рассеянный свет скользнул по лицу. Линия скул и впалых щек была жесткой и четкой. Губы сжаты, словно он сдерживает ярость, в свете фонаря льняные волосы казались желтоватыми.

– Эмиль? – выдохнула я, испуганная вселенной молчания. – Это теперь моя квартира, а ты говорил, нам нельзя видеться…

– Где ты была?

Голос в сосущей тишине прозвучал сильно, но спокойно.

– В магазине…

Глупая, глупая ложь! Он направился ко мне, и я попятилась. Привычка убегать от мужа взялась не на ровном месте.

Каблук зацепился за пакет, и продукты высыпались на пол.

– Ты испугалась?

Пряча страх, я опустилась на колени и потянулась за укатившимся апельсином. Оранжевый бочок светился из полумрака в углу. Эмиль двигался легко, словно вновь закинулся обезболивающим.

– Все в порядке, – негромко ответила я. – Просто не ожидала.

Он опустился рядом – помочь. Встретив пустой, безжизненный взгляд убийцы, я первой отвела глаза.

– Я нашел второго, – глухо сказал он, и пойманный апельсин вновь выкатился из ослабших пальцев.

Я могла бы сделать вид, что не поняла. Эмиль мог бы объяснить – кого второго и зачем искал. Но нам не нужны слова. Все благодаря одной ночи, которая промелькнула за секунду, пока я ловила апельсин дрожащей рукой.

– Я приехал за тобой, – Эмиль подал апельсин. – Ты должна увидеть.

– Не знаю… – голос вдруг сел.

Первого он долго душил цепью, а затем перебил шейные позвонки, когда устал возиться. Почти милосердная смерть. Милосердная, по сравнению с тем, что делали со мной.

– Поехали, – он неожиданно поймал мои пальцы. Потер ладонями, пытаясь согреть, а я вдруг начала злиться.

Его полклуба ждет, женщины, товарищи. А он ко мне приехал. С охоты.

– Зачем? – я раздраженно запихнула продукты в сумку. – Зачем, Эмиль?!

Чтобы ты почувствовал себя сильным? Такой крутой мужик, а твою женщину изнасиловали трое отморозков! Он ведь не ради меня мстил – ради себя. Чтобы не чувствовать себя дерьмом.

– Дина… – Эмиль хотел добавить что-то, но смолчал.

Порыв таял в холодных глазах. Что ты хотел сказать, любимый?

– Ты должна поехать! – он сжал яблоко, а когда оно треснуло, отшвырнул в угол. – Должна, я сказал!

Голос сорвался. Спорить бесполезно: Эмиль вне себя.

– Если так считаешь, – вздохнула я. – Поехали.

Страшный джип принадлежал ему.

Эмиль сель за руль, а я рядом, стараясь не обращать внимания на пистолет, вдавившийся в поясницу.

Рука в кожаной перчатке со скрипом сжала рычаг. Он развернулся и выехал на бушующий вечерний проспект. Еще не поздно и мы попали в пробку. Я по привычке рассматривала витрины магазинов, а затем повернулась к мужу. Свет фонарей на обочине и тени попеременно наползали на лицо. Царапины и синяки не до конца, но поджили, в сумрачном салоне они казались темными отметинами – на светлой брови, губах, скуле.

Нам есть о чем поговорить, но как начать? Эмиль и в спокойном состоянии выглядит так, словно готов перегрызть кому-нибудь глотку. Губы плотно сжаты, ноздри напряжены и складка на переносице.

Но что интересно: чисто выбрит, волосы уложены. Приятно пахнет, дорого одет. Не мужчина, а мечта – только не моего романа.

Не знаю, зачем дала ему шанс. Я не верю, что у нас что-то выйдет.

Я ущербная, а в «Фантоме» ждет шикарная блондинка, готовая с утра до ночи ползать на коленях под его столом.

– Адвокат передал карту? – вдруг спросил Эмиль.

– Да, спасибо… А почему ты решил оформить на меня «Парус»?

Через рекламное агентство он когда-то отмывал деньги. С чего вдруг такой подарок?

Эмиль удивленно поднял брови, и не ответил. Раньше я не задавала вопросов. Он меня отучил. Знаете, как домашних собак отучают грызть мебель или тапочки.

Наконец, ряд тронулся.

Эмиль снял ладонь с руля и зубами стянул перчатку с правой руки. Правая для стрельбы. Но мы еще не приехали – тащимся в пробке. Нервничает?

– Я должна кое-что сказать…

Эмиль делал вид, что следит за дорогой. Я замолчала, пытаясь набраться храбрости. Когда-то он спас меня, надо вернуть долг.

– На тебя готовят покушение, – я сглотнула.

Сейчас спросит, откуда я знаю. Но салон наполнил мотоциклетный треск и ударил по ушам, пришлось взять паузу.

Пробка впереди рассосалась, Эмиль воспользовался этим, чтобы проскочить в соседний ряд. Из-за резкого маневра меня мотнуло на сиденье. Я хотела попросить «осторожнее!», но не успела.

Мотоциклист поравнялся с нами – со стороны Эмиля. Весь в черном, как тень. Раздражающий. Я безумно хотела, чтобы он скорей проехал, и мы могли поговорить, как вдруг краем глаза заметила движение.

Он протянул руку к нам: оружие не бросалось в глаза – черно-матовое, как и комбинезон. Пистолет непропорциональный, а почему, я поняла не сразу – глушитель добавил длины стволу. Дуло уставилось Эмилю в висок, а он, сосредоточенный на дороге, не замечал этого.

Для меня время замедлилось. Я так отчетливо видела матовый ствол, блики фонарей на боковом стекле машины и хромовый отблеск от мотоцикла. Видела смерть мужа в своем воображении.

– Эмиль, нет! – заорала я, как резаная.

Он обернулся к мотоциклисту, с изумлением глядя в дуло. В зеркале я видела приоткрытый рот и расширенные глаза мужа. Все произошло за секунду. Эмиль рванул руль в сторону, джип налетел на мотоцикл, опрокидывая его. С треском вогнулось крыло, следом раздались хлопки – в нас успели выстрелить.

В стекле водительской двери появилась дырочка, опутанная кольцом белых трещин. Пуля ушла через лобовое стекло. Еще несколько продырявили крышу. При столкновении руку убийцы непроизвольно подбросило, выстрелы легли так же – веером в небо.

Со всех сторон сигналили, мотоцикл перевернуло – он остался позади.

Выровняв машину, Эмиль выжал газ. Свернул в ближайший переулок, сваливая из центра. В голове все смешалось: выстрелы, свет, гудки машин. Самое большое впечатление произвели дырки в машине.

Несколько лихих поворотов и мы остановились в темном дворе. Чуть не врезались в стену: в последний момент муж затормозил, и меня бросило на ремень. Свет фар отразился в белой краске, слепя. Эмиль заглушил двигатель, и все погрузилось в темноту.

– Дина? – я не видела, но почувствовала, что он наклонился. – Не зацепило?

Меня окутал запах парфюма, на лицо легли дрожащие пальцы. Он целовал на ощупь, попадая в глаза, в щеку, и только затем нашел рот. Голова закружилась – то ли от волнения, то ли от пьянящего поцелуя.

– Нет, – прошептала я.

Меня трясло от нарастающей паники и страха за Эмиля.

Я обняла его, сминая пиджак. Прижалась к бархатистой щеке, еле сдерживая слезы. Хотелось выть, и я старательно дышала, часто, с долгими паузами, чтобы остановить истерику.

Его чуть не убили…

– Ну, что ты? – рука скользнула под плащ, Эмиль хотел обнять меня ближе к телу. – Перестань.

Я приблизила лицо, положив указательный палец на губы, чтобы Эмиль не лез с поцелуями. Смотрела в глаза и дышала. Истерику просто остановить – я в этом мастер. Три медленных вдоха, если можешь. Пауза, сколько получится. Снова и снова, пока не поверишь глазам, в которые смотришь, что все будет хорошо.

Может быть, наша близость временна. И чувства, которым мы дали волю, обязаны адреналину. Что мы любим, только если остро.

Но любим.

– На тебя готовили покушение, – прошептала я. – Тот, с кем ты ругался по телефону.

– Богдан? – голос звучал тихо, очень опасно.

– Он злился на тебя. Обещал сюрприз устроить.

– Откуда ты знаешь, маленькая? – Эмиль настороженно прищурился.

– Андрей рассказал, – солгала я. – Звонил при мне, я узнала голос.

– Зачем ты встречалась с Андреем?

Осторожно, Дина, твой муж на пороге бешенства.

– А чего ты хотел? – с вызовом спросила я. – Я за тебя волнуюсь. Расспросила, что тебе грозит. Эмиль…

Я не успела начать старую песню: брось, уйди. Пальцы мужа легли на рот, не грубо, он хотел, чтобы я замолчала. Эмиль смотрел в сторону, на желваках вздулись бугры.

– Они не знали, что ты в машине, – тихо начал он. – Выслеживали меня. Он был правой рукой у шефа. Думает, место по праву принадлежит ему. Просто бесится. Успокойся, Дина.

– Успокоиться? – прошептала я сквозь пальцы. Белую паутинку вокруг пулевой пробоины было видно даже в темноте. – Тебя могли убить.

– Не спорь. Я не отступлю.

Конечно. От холодных, спокойных слов стало жутко. Его не трогают мольбы. Если смотреть правде в глаза, Эмиль скорее шею свернет, чем остановится, не отплатив за унижения, и не воцарившись над всеми. Ему нужно абсолютное господство.

Я не хочу его терять, а остановить не могу. Единственный выход – поддержать. Но в какую цену это встанет?

– Не хочешь отступать? – я обхватила впалые щеки ладонями. – Так не надо, не отступай! Перебей их первым, ради меня, Эмиль! Чтобы больше я не увидела, что они с тобой делают!

Эмиль усмехнулся – нездорово, с капелькой безумия. Но во вздохе было и облегчение. Всего несколько раз я видела его таким, но нормальный человек это вспоминать не захочет. Там нет ничего, кроме крови и боли.

– Моя радость, – прошептал он, целуя пальцы.

Я порывисто вздохнула и лбом уткнулась в шершавую щеку. Мы поняли друг друга.

– Я справлюсь, – пообещал Эмиль, отстранился и завел машину. – Едем. Я хочу, чтобы ты увидела эту мразь.

Район выглядел необитаемым.

Когда я выбралась из джипа и огляделась, оказалось, мы в самосевной роще среди старых разрушенных корпусов и ангаров. Темно, огней почти нет, а когда потухли фары, мы оказались в кромешной мгле.

Эмиль подошел к незаметной двери, утопленной в стене. Отпер ее и нырнул внутрь, включил тусклый свет. Он подал руку, чтобы помочь перебраться через высокий порожек, но я ее проигнорировала.

– Я сама.

Раньше мне нравилось, когда мужчина опекает. Нравилось опираться на сильное плечо, мечтать, что он мой защитник. После того, как муж стал опекуном на самом деле и обращался со мной, как с тяжелобольной, захотелось самостоятельности. Через порог я еще способна перебраться. Я не настолько слабая.

– Пойдем, – хрипловато позвал он.

Я шла за широкой спиной мужа, кутаясь в плащ, и было почти не страшно. Смотрела в пол: грязный, заваленный хламом. Под подошвами хрустел мусор. Я справлюсь. Я здесь. А все что случилось, осталось в прошлом. Пистолет за поясом не придавал уверенности – из-за него я нервничала еще больше.

Эмиль остановился напротив разбитого дверного проема и вошел в комнату. Ободранные стены – до кирпича, разбитые окна. Пол завален досками и кусками штукатурки. Среди мусора лежал человек. Мужчина.

Скорчился на боку, поджав связанные руки и ноги. На голове черный мешок. Как только мы вошли, он начал громко сопеть. Услышал нас – сор шелестел на каждом шагу. Эмиль обошел его, ухватил за шкирку и вздернул на колени.

Тот издал сдавленный звук, нащупывая ровное место среди битого кирпича. А не было таких мест. Придется на камнях стоять.

– Заткнись, – велел Эмиль, в руке появился нож, он хотел разрезать путы на запястьях. Тот притих и опустил голову, словно смирился с судьбой.

– Не надо, – прошептала я, догадываясь, чего он хочет.

Только не ставь его на колени с руками за головой… Не напоминай.

– Как скажешь, – буркнул Эмиль, и сорвал черный мешок.

Парень выпучил глаза и безмолвно заорал – рот был заклеен скотчем. Мокрый, взъерошенный, с красным лицом… Сильно избит – очень сильно. Распахнутые голубые глаза кричали о помощи так откровенно, что я непроизвольно отступила.

– Он, – сказал Эмиль.

Я его не знала. Лет двадцать. На студента похож. Может такой избивать и насиловать женщину?

Я запомнила только первого. Лица остальных навсегда остались в тумане. У последнего был медальон с гравировкой льва. Месяцы эти воспоминания отравляли душу всякий раз, когда я видела что-то круглое и блестящее. Я их все задавила. Только так и смогла жить.

В распахнутой на груди рубашке украшений не было.

– Не помню, – выдавила я. – Я не знаю, он это или нет…

– Это был не вопрос! – огрызнулся Эмиль. – Он, я сказал!

Парень что-то проорал сквозь кляп и на коленях пополз ко мне. Мой муж обнажил пистолет и прицелился в спину. Парень догадался, что на мушке и замер. Смотрел на меня и безмолвно молил о пощаде. Очень натурально – как будто невиновен. Эти отчаянные глаза сводили с ума.

Захар вел себя иначе – кичился, что насиловал меня. У этого же весь вид кричал – спасите!

– С чего ты взял, что это он? – пробормотала я.

Ноль реакции. Можно биться головой об стену – Эмиль не ответит. Упрямый.

– Можешь убрать кляп?

– Не доверяешь мне? – цепко спросил он. – Что ты хочешь услышать? Я его допросил. А ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы, Дина!

Голос стал громче – Эмиль раздражался. Черт, я не знала, что будет так трудно.

– И что, он признался?

Неожиданно Эмиль врезал кулаком в стену. Я опустила глаза, чтобы не видеть, как он психует – страшное зрелище. Переводчик не нужен – не признался, но спорить с мужем не было сил. Он верит в то, что говорит.

– Наслаждайся! – Эмиль сорвал скотч со рта парня.

– Прошу вас! – в тихом крике было столько эмоций, что от них задрожал воздух. – Прошу, скажите ему! Я никого не насиловал, поверьте, я не мог!.. Умоляю, помогите, он убьет меня!..

Слезы, мольба, отчаяние. Очень настоящие.

– Заткнись, падаль! – процедил Эмиль сквозь зубы и с отвращением вдавил ствол в основание черепа. – Кто третий?

Под давлением дула, парень опустил голову и зажмурился.

– Это не я… – плача, выдавил он. – Я не понимаю, о чем…

Я подняла брови и взглянула на мужа.

Эмиль отвернулся, как каменный, он стоял за спиной парня и смотрел под ноги. Мрачное лицо было неподвижным. «Ты уверен? – спрашивала я взглядом. – Уверен, что казнишь кого надо?»

– Эмиль… – сомневаясь, начала я.

– Они все так говорят! – взорвался он. – Когда прижмут, воют, что невиновны! Ты моя жена, не смей оспаривать мои решения!

Эмиль дышал, как бешеный.

Они ведь не только меня разрушили насилием, но и его. А не могло ли так случиться, что в своем страстном желании очиститься от боли, гнева и ненависти, Эмиль переступил черту? Черту закона и… здравомыслия. Я видела не успешного бизнесмена, а убийцу, обезумевшего от боли. Сердцу стало холодно.

– Помогите… – заныл парень и получил удар от Эмиля.

– Ты не справляешься, Дина, – зарычал он. – Подожди на улице.

После вспышки ярости я не решилась перечить. Еще раз взглянула на парня и попятилась. Сообразив, что я ухожу, он повалился в кирпичи и разрыдался. Я пошла к выходу, мусор хрустел под ногами, а на глазах накипали слезы.

Мне крыть нечем – я их не помню. Раз Эмиль говорит, должны быть улики. Он не маньяк, без повода не убьет. Надеюсь… и боюсь ошибиться.

Я переступила порог и вышла в ночь.

Джип в темноте казался зловещей темной громадой. Белые пятна на лобовом стекле, немного выгнутые наружу, были похожи на крошечных привидений. Я оперлась на теплый капот, в котором отражались звезды и темные кроны.

Выстрел прозвучал резко – будто громом плюнули.

Вот и все.

Никакого облегчения я не испытала.

Мы живем во лжи. Для других Эмиль – сильный, преуспевающий мужчина. Он ведь скрывает, что меня насиловали, а его пытали. Его ждут, недоумевая, где шеф. В том числе, красотки – беспроблемные и веселые. А он здесь, со мной. С больной бывшей, которая не может без напоминаний самостоятельно поесть и купить себе тампоны.

Правда совсем другая и никто ее не знает, кроме нас двоих.

Позади раздались шаги, Эмиль остановился за спиной.

Говорить не хотелось.

Я провела пальцами под нижним веком и сделала вид, что не плачу. В отражении на капоте силуэт мужа расплывался.

– Он бы не признался, – тихо сказал он. – Я бы его сразу кончил, он это понял. Но это он. Не сомневайся во мне, Дина.

– Прости… – я не обернулась.

Над плечом раздавалось дыхание, словно Эмиль мучительно подбирает слова.

– Я хотел узнать, кто был третьим. Несколько часов допрашивал. Бесполезно. Если бы он ответил, ему бы пришлось признать, что он там был. Тупик. Но клянусь, я его найду. Ты мне веришь?

Я молчала. Эмиль устало вздохнул.

– Ладно, ты как всегда… Поехали, – прошептал он, словно голос его подвел.

Эмиль тяжело сел за руль. Мы развернулись и по темной дороге направились в город.

– Машину придется бросить, – с сожалением сказал он. – Если придут менты, ты ничего не знаешь. Я заехал, мы поговорили насчет развода, с тех пор ты меня не видела.

– Само собой, – я смотрела на проплывающую обочину.

У Эмиля зазвонил телефон, мы замолчали – он сосредоточенно рассматривал экран.

– Аня? – голос звучал вопросительно, словно он вспоминал, что происходит. Девушка в трубке взволнованно напомнила, что его ждут в клубе. Голос мужа стал мягче, это ведь его любимая секретарша. – Конечно… Скоро буду. Работа.

Слова резали сердце пополам.

Он сейчас развлекаться поедет, а я домой. Вспоминать и плакать в темноте. Я стиснула зубы и решила, что ни слезинки не пророню. Я так привыкла к боли, что она стала частью меня… Нас обоих.

А это неправда, что боль делает сильнее. Она превращает людей в чудовищ.

Эмиль раздраженно швырнул трубку на приборную доску.

– Один остался, и клянусь, Дина, – с тихой яростью повторил он. – Я разыщу эту тварь, кем бы он ни был, и шкуру с него сдеру.

Я нахмурилась: «второй», сказал Эмиль. И ведь угадал. То, что их было трое – я рассказала сама. Но откуда подробности и улики? Как он этого вычислил? Ему могли рассказать детали, когда издевались – да, но тогда бы он знал человека с медальоном.

Я вопросительно уставилась на свирепый профиль мужа.

Эмиль что-то недоговаривал. Никаких фактов – только интуиция. Но такая сильная, что екнуло сердце.

Он припарковался у городской черты – в дикой местности.

– Нас не должны видеть вместе. Тебе вызову такси, а сам избавлюсь от машины.

Он взял телефон, но не звонил – ждал чего-то.

А меня безумно утомил сегодняшний день. Вроде бы, нервничать должна, психовать, а я ничего не чувствую. От перегруза у меня отключило эмоции. Побочный эффект.

Я тяжело вздохнула и уткнулась в ладони. Перед глазами стояло кричащее в немой мольбе лицо застреленного Эмилем человека.

– Дина?

– Все нормально, – пробормотала я, убирая ладони. – Давай прощаться… Тебя там заждались.

Я не сумела сдержать желчь в голосе.

Эмиль понял тон: усмехнулся и поднес к губам мою руку. А после поцелуя положил себе на бок. Под рубашкой и пиджаком я ощутила повязку.

Красноречивый жест.

Эти пули он поймал, закрывая меня. О чем ты говоришь? – насмешливо спрашивали глаза. Он ранен, ему не до секса. Но рано или поздно он поправится. А мои раны так быстро не заживут.

И все равно стало легче.

Эмиль погладил руку и отпустил. В глазах появилась странная тоска.

– Я распорядился, чтобы собственность переоформили быстрей, – он снова говорил про развод. – Завтра тебе позвонят. Я нашел твой паспорт, его тоже передадут тебе.

– Паспорт? – я нахмурилась.

Мой паспорт уплыл из гостиницы с Лазарем, а затем неожиданно объявился у шефа Эмиля, когда оформляли наш брак.

– Эмиль, а как он вообще у них оказался?

– Паспорт нашли у Глеба… – вздохнул он. – Думаю, на твое имя хотели сделать перевод, когда меня подставляли. Что часть украденных денег я бросил на счет своей девушки.

Я сопоставила информацию.

– Получается, Лазарь сам отдал Глебу мой паспорт с этой целью, – решила я. – Эмиль, а знаешь, он же написал мне записку…

– Какую записку, маленькая? – Эмиль подозрительно прищурился.

– Звал на встречу и предлагал все объяснить. Я знаю, он и раньше слал письма, только ты их перехватывал, да?

– Один раз, – признал он. – Не смей туда ходить. Где встреча и во сколько?

– Хочешь пойти сам? – я вскинула брови. – Это наверняка ловушка… Не ходи, не надо.

– Пошлю ребят из охраны. Скорее всего, этому козлу нужны деньги.

– А что еще, – усмехнулась я. – Думаешь, они успели сделать перевод?

– Точно нет, – отрезал Эмиль. – Я бы знал. Адрес, Дина.

Посомневавшись, я объяснила, где его искать. Стало неловко, мы вроде как о моем бывшем говорим…

В отличие от Лазаря, я полюбила Эмиля. Но был уговор – я его отвлекаю, гонорар делим пополам. Оказалось, на кону пятьдесят миллионов. Я легла в постель Эмиля, но вместо выигрыша получила каторгу. А Лазарь… С него как с гуся вода.

Интересно, что он знает о нас?

Меня кинули волкам на расправу, а я вышла замуж за одного из них. Странно? Не то слово. У Лазаря здесь друзья, старые связи, наверняка полно осведомителей. Мелкой шпаны – он и сам шестерка. Но что-то они могут знать. Вряд ли все. Но что-то.

– Мне это не нравится, – задумчиво сказал Эмиль. – Что-то заставило его выйти из тени. Я приставлю к тебе охрану.

– Не нужно. Мы же разводимся, – напомнила я. – Этот трус ничего не сделает, зато все поймут, чья охрана за мной таскается. Не похоже на безразличие друг к другу, как ты считаешь?

Эмиль молчал – я права, но сразу он этого не признает.

– Согласен, – сдался он.

Я похвалила себя за тонкий прием.

– Ты так и не ответил, – заметила я. – Почему ты передал мне агентство?

Расслабленная рука все еще лежала у него между пальцев. Он перебирал ими, поглаживал, разминая. Нежные, очень приятные прикосновения. Эмиль смотрел на пустующую дорогу, было заметно – не хочет отвечать.

– Тебе надо на что-то жить.

– Ты же назначил содержание, да? – я заглянула ему в глаза. – Зачем мне еще?

– Дина… – он вздохнул, выражение лица стало горьким.

Эмиль редко показывает слабость. Иногда мне кажется, только я вижу его слабым или больным. Он не хотел бросать меня без куска хлеба, что ж, благородно. Но что-то меня беспокоило.

– Готова остаться ни с чем? – прямо спросил он. – Я хочу, чтобы тебе было на что жить, когда меня убьют. Сама видишь, что происходит. Я могу не дожить до этой долбаной встречи. Если это случится… Я хочу, чтобы ты была защищена. Физически и материально.

Он говорил обыденно – разъяснял положение дел.

На сердце легла дикая тяжесть: это ведь логично. Эмиль финансист,  его оружие ум – криминальный, извращенный, не спорю. Но опыта таких разборок у него нет.

– Дина, если бы не ты… Меня бы сегодня застрелили. Я даже не заметил стрелка.

Он говорил про мотоциклиста.

– Эмиль, ты меня пугаешь, – выдавила я. – Ты устал… Прошу, будь внимательнее!

– Ну всё, это предосторожность, – он по очереди поцеловал мои руки, взяв их в горсть. – Все будет хорошо. Я не живу на одном месте, скрываюсь. Никто меня не достанет. Выследили, потому что к тебе поехал.

– И что теперь? – я перевела взгляд на темную обочину.

Представила, как вернусь домой, соберу апельсины в пустой квартире. Эмиль поедет в клуб: выпьет, чтобы снять стресс, а красивые девушки обласкают его, не подозревая, что он делал час назад.

– Веди себя тихо, – хрипло попросил он. – Завтра в город приезжает человек от Федорова. Всё начинается. Будь осторожна, не высовывайся. Запишись на танцы или куда-нибудь еще. Не думай обо мне. Когда будет можно, я приду сам.

Голос звучал мрачно, почти демонически.

– Иди, Дина… – прошептал он, жадно целуя в губы. – Такси тебя подберет.

Я вынула руки из горячих ладоней и выбралась из джипа. Пошла по обочине, опустив голову. Губы были влажными – от предательских слез и поцелуя Эмиля. Так целуют, прощаясь надолго. Я понятия не имела, когда мы встретимся в следующий раз. Может быть, уже никогда. Я не такая наивная.

Когда я попала домой – совсем расклеилась.

Вместо того чтобы собрать фрукты, переступила через них и пошла к окну, на ходу снимая плащ. Слезы текли по неподвижному лицу – колкие, злые. Слезы волчицы. Плащ упал на пол, я через голову стянула толстовку. Вытащила из-за пояса пистолет и с лязгом положила на стол.

Ночные огни за окном вызывали острую тревогу. Я представила, как Эмиль едет по пустым улицам, рискуя каждую минуту. За него болело сердце, разрывало на части.

Я уткнулась лбом в холодное стекло и закрыла глаза. Мрак и боль внутри не сводили с ума и не убивали – они стали мной.

Больше всего на свете я боялась смерти мужа.

Когда я насильно была его женой, иногда ночью подходила к его двери, и слушала. В окне напротив мерцали огни Ворошиловского, теперь они ассоциируются с тоской и страхом. С болью человека, почти замученного насмерть.

Я была еще очень слаба. Прижималась к двери и слушала – дыхание Эмиля меня успокаивало. Не важно, люблю я его или нет, будем ли мы вместе… Это шелуха. Я готова на все. Готова защищать его, пойти за ним в ад и забрать оттуда. Лишь бы он жил.

Я бы закрыла его собой, да только это он лёг на меня во время перестрелки. Возможно, он испытывает те же чувства, что и я. Хочет, чтобы я выжила. Любой ценой.

Не знаю, есть ли в этом любовь.

Но не было ничего важнее, чем вдох и выдох, что я слышала. Мне больше ничего не нужно. Интуитивно я улавливала в этом что-то неправильное. Нормальной девушке такие чувства не должны быть знакомы, правда?

Думаю, с Эмилем происходит то же самое.

Рвение, с которым он искал этих ублюдков, подаренный бизнес, попытки защитить. Как одержимый, он по-звериному пытался отвести от меня беду.

Если бы предупреждение Богдана не заставило меня быть начеку, я бы Эмиля сегодня потеряла. Не знаю, окажемся ли мы в одной постели когда-нибудь, но не дадим друг другу погибнуть, в этом уверена.

Я этого не допущу. Я его не отдам.

В восемь утра меня разбудил звонок.

– Госпожа Кац? – раздался бархатистый баритон, когда я сняла трубку. – Это Алексей Юрьевич, ваш юрист. Вы сможете быть в агентстве к девяти? Нужно подписать документы.

– Конечно, – промямлила я.

Я отключила телефон и села на кровати, чувствуя себя разбитой. Юрист… Эмиль предупреждал, что в рекламное агентство переоформят на меня.

Вчера я не сразу уснула. По-глупому вспоминала жизнь: сложилась она не так, как хотелось. Сбылась как в кошмарах, а не в мечтах. Плакала, глядя в темноту, вспоминала дом, маму… Верный способ вогнать себя в депрессию снова. Голова была тяжелой, словно я пила, а не плакала полночи по себе и мужу.

Сил встать не было, но всему миру назло я потащилась умываться. Взглянула в зеркало и попыталась придать себе уверенный вид. В «Парусе» работает любовница Эмиля – та самая блондинка из клуба. Испорчу всем настроение с самого утра. И себе в первую очередь.

Без двадцати девять я толкнула прозрачную дверь и вошла в рекламное агентство.

В груди тревожно сосало, пока я шла к ресепшен по зеленому ковру. Выглядела я шикарно: черная юбка до колен, приталенная блузка бежевого цвета. Если вчера Анна не увлекалась выпивкой, наверняка здесь. Сейчас проверим.

– Пригласите юриста в мой кабинет, когда появится! – сказала я, стремительно минуя ресепшен. От неожиданности Анна опрокинула кофе на клавиатуру. Не оглядываясь, я усмехнулась и толкнула нужную дверь.

«Мой» – я, конечно, преувеличила. Кабинет Эмиля.

Не очень большой, но шикарно обставленный. Идеальная чистота, окно занавешено плотными жалюзи. Я робко села в кресло, примеряясь к роли хозяйки. Это стихия Эмиля – он в бизнесе, как рыба в воде. Для меня это другая планета.

Я проверила ящики стола – везде пусто. И в сейфе тоже. Он все забрал.

– Простите, что это значит? – на пороге появилась Анна. – Что вы делаете в офисе?

Офис – даже слово какое-то жуткое. Холодное, как кусок льда. Я никак не могла привыкнуть к мысли, что все это станет моим. И, кажется, не только я.

На секретарше была бежевая юбка, вплотную облепившая бедра, и блузка «кармен». Голубая, под цвет глаз. Светлые локоны красиво разметались по обнаженным плечам. Даже отсюда я чувствовала запах ее ванильных духов.

Вид свежий, словно она всю ночь спала, а не ждала моего мужа в клубе. Мы в чем-то похожи, хотя внешне разные: обе во вкусе Эмиля. История, старая, как мир. Жена и любовница.

Ее не мучит совесть: Анна считала, что я увела Эмиля, разбив их пару.

– Эмиль вас не предупредил? – подражая мужу, я холодно улыбнулась. – Мы разводимся, фирма отходит мне.

– Вам? – лицо вытянулось от удивления. – У него снега зимой не допросишься, а вы и года вместе не прожили! С какой стати? Витя! Витя, иди сюда!

Зовет заместителя на помощь. Что с ней делать я пока не решила. Логичнее всего уволить – на моем месте так бы поступила любая обиженная женщина.

В дверях появился Виктор. Поправил воротник, пришибленно глядя на меня.

– Витя, она говорит, Эмиль отдает все ей, – зашептала Анна. – Ты об этом знал? Звони Эмилю! Мы агентство вместе создавали, а получит все она? Она же ничего не умеет… Она больна!..

– Держите себя в руках, – резко сказала я. – Вы секретарь? Так вернитесь на место и займитесь работой.

– Спокойно, Аня… – процедил Виктор, взял ее под руку, вежливо мне кивнул и увел. Дверь захлопнулась, из коридора донеслись истеричные рыдания.

– Почему все ей?.. – от крика, полного боли, заныло сердце. – Кто она такая?

Я тяжело вздохнула и откинулась в кресле. Ни злорадства, ни триумфа я не испытывала – одну усталость. Эмиль умеет доводить до слез. Подругу, любовницу, жену – рано или поздно настанет ваша очередь.

Крики стихли.

Я была не права, с другими женщинами он обращался не лучше. Сколько Анна с ним встречалась? И что в результате? Мне подарки, деньги, бизнес и отступные при разводе. Ей – место секретарши и пара побрякушек, судя по визгу. Хотя это к ней у Эмиля вроде бы должны быть чувства. У них были серьезные отношения, а я что? Я Эмиля в клубе подцепила.

Дверь открылась: на пороге стоял улыбающийся Алексей Юрьевич.

– Рад видеть! – позитивно сказал он. – Приступим?

Позади маячил Виктор. Я сделала знак рукой, приглашая и его, и кивнула на стул для посетителей. Вошел он робко, как канцелярская крыса, шумно дышал и потел. Пока юрист раскладывал документы, он пялился на меня, не понимая, какого черта происходит.

– Прошу, Дина! Подпишите здесь, – юрист подал мне тяжелый паркер Эмиля и показал места для подписи. – Также господин Кац просил передать документы.

Из папки появился паспорт. Кажется, совсем не удивлен, что тот был у моего мужа… Хотя он мой опекун, все логично. Как что-то чужое, я сунула документы в сумку.

Вполуха я слушала объяснения, как именно все будет переоформлено на меня. Мой рассеянный вид не укрылся от Виктора, судя по взгляду, он полностью во мне разочаровался и уверен, что я только подписи умею ставить.

– На этом все, – добродушно закончил юрист. – Всего доброго!

Когда мы с замом остались одни, я сказала:

– Понимаю, мне не рады…

– Что вы! – буркнул Виктор, но настороженные глаза говорили обратное.

Для него я девчонка и не искушена в бизнесе. Слишком молода, слишком красива – такой и полагается быть жене Эмиля. Тонкая, волосы до талии, хорошо сосу – иначе с чего такие подарки. Он смотрел на меня, как на комету Галлея, несущую хаос и разрушения. Смотрел так, словно бизнесу конец.

– Эмиль никого не предупредил? – тихо спросила я.

То-то зам оглушен новостями, а секретарша в слезах. Вчера она плясала в клубе до упаду, а сегодня будет писать заявление об уходе. Придется ей поискать другую работу. Если у нее есть достоинство, сама уволится.

– Нет…

Эмиль любит так с людьми. Резко, хлестко, смяв на прощание, как бумажный лист.

– Не нужно огорчаться… У меня нет желания заниматься рекламой, – доверительно сообщила я. – Меня интересует доход. Фактически руководителем будете вы.

– Благодарю... – Виктор не успел закончить, в кабинет ворвалась секретарша.

На персиковых щеках проступили пятна – светло-розовые и неровные под слоем штукатурки. Укладка испорчена, словно от бессилия она вцеплялась в волосы.

За спиной в коридоре прижавшись друг к другу, как мыши, толпились сотрудники, испуганные нежданными переменами.

Кажется, Анна убедилась, что теперь здесь заправляю я, а не ее бывший любовник и покровитель, и пришла скандалить.