Наследница

Дэлии пока везло. Никогда она не думала о себе, как везунчике, но этой ночью да, везло. Дэлия выбрала правильное время для побега, заполночь, когда на улице хоть глаз выколи, ничего не видно, и судьба ей благоволила. Никто ей не встретился ни по дороге, ни в лесу. Ее до сих пор не схватили, и она надеялась, что родственники еще долго будут спать, а значит, не скоро обнаружат ее отсутствие. Сбежала Дэлия налегке, захватив лишь немного сухарей, грамотку о рождении, ониксовые бусы и детскую куклу, подаренную мамой. Других ценностей у нее и не было.

Сухари рассовала по карманам, которые предусмотрительно пришила с изнанки юбки, в отдельные карманы пристроила грамотку и бусы. Как-то тетка Марфа послала ее к старосте за отметкой на грамотке и Дэлия не вернула на место бумагу. Спрятала у себя в каморке под матрасом. Котомку из старой дерюги брать не стала. В дальней дороге ее запросто могут отобрать, сорвать с плеча, заподозрив, что там есть деньги. Да и отсутствие ее котомки и теплых вещей сразу бы выдало, что Дэлия сорвалась в бега.

Куклу поцеловала и сунула за пазуху, вот и все сборы. Можно было прихватить монеты, уплаченные женихом за нее, тетка оставила их на виду в буфете, только Дэлия побоялась, что они наверняка магически меченые. Возьмет Дэлия их и получится, что она согласилась на брак с противным увальнем из соседней деревни. А если и от кражи деньги заговорены, то ее быстро найдут по магическому следу.

О побеге Дэлия не помышляла, заранее не готовилась. Да и бежать поздней весной, когда еще не созрели ни ягоды, ни травки съедобные, неразумно. И даже помолвка с придурковатым сынком мельника, над которым все потешались, не сдернула бы ее с родных мест. Тут она родилась и выросла, тут каждый закуток знакомый, тут могилка мамина, тут родня, пусть жадная и недобрая. Другой жизни Дэлия не знала. Не довелось пока.

Брак с нелюбимым в их краях обычное дело. Беднякам да сиротам выбирать не очень-то позволено. Еще и отберут то, что имеется. Поэтому Дэлия на деревенские посиделки никогда не ходила. Вдруг кто-то понравится да сердечко девичье дрогнет, тяжелее будет принять свою судьбу. А судьба-то простая, как доска прямая. Замуж за любого отдадут, кто посватается. А не посватается никто, так сделают посмешищем, а то и вовсе в гулящие определят, ославят на всю округу. Бедовать тогда одной да отбиваться от лихих ухажеров.

Надежд, что родня найдет ей мужа по сердцу, у Дэлии не было. Не по чину подобные надежды. И для любимой дочери тетка богатством не поступится, а уж для нее, сироты бесприданной, тем более. Была бы мама жива, они бы придумали, как избежать тягостного замужества. Но мама уж десять лет как на погосте, рассчитывать Дэлия могла только на себя, свою смекалку и силы. И на мужа потом могла бы надеяться, если бы достался путный. Но ей не достался. Просватали за недоумка-губошлепа, лишь бы с рук сбыть.

Причиной для побега стал нечаянно подслушанный разговор двоюродных братьев, бездельников и развратников. Братья задумали подкараулить ее и обесчестить. Они зло хохотали, подначивая друг друга, мол, все равно просватана за придурка, какая разница, девственницей ли окажется. Не думали о Дэлии, о ее позоре, а его, случись что, пришлось бы всю жизнь терпеть. Унижение не смоешь. Расплачиваться слезами, сносить побои, быть изгоем – вот удел гулящей девки, лишившейся невинности до свадьбы. Пусть сын мельника не отличался сообразительностью, но у него есть отец и мать. Они такое никогда бы не спустили.

От помолвки до свадьбы много времени пройдет. Свадьба осенью только. Пять долгих месяцев ждать. И как бы Дэлия не пряталась, все равно похотливые братья, не пропускавшие ни одну хорошенькую девчонку в усадьбе, однажды подловили бы и ее. Как подловили милую, услужливую горничную тетки. Не побоялись ни тетки, ни мужа горничной.  Дэлия помогала ей раскладывать выстиранное белье, когда они услышали тяжелые шаги в коридоре и пьяные крики. Женщина сразу сообразила, что произойдет дальше.

– Ох, беда какая! – горничная зажала рот рукой. – Прячься, девонька.

– Где тут спрячешься? – растерялась Дэлия.

Успела добрая женщина вытолкнуть Дэлию из гардеробной в теткину спальню и заставила укрыться под кроватью. А ее саму братья зажали в углу гардеробной. Их не остановили ни уговоры, ни плач, ни сопротивление. Натешившись, насильники ушли. Дэлия заплакала, увидев лежащую ничком женщину. Попыталась поднять, побежала за мокрым полотенцем. Порванное платье, искусанные в кровь губы, следы от грубых рук, белесые разводы на бедрах и груди – ужасная картина осталась в памяти навсегда.

Глупо было дожидаться, когда к Дэлии в комнату вломятся непрошенные и мерзкие гости. Они уже громко строили планы, никого не стесняясь, уверенные в своей победе и безнаказанности. Сообразив это, Дэлия не медлила. Сомнения, что минует ее беда, пожалеют сироту, исчезли окончательно. Дом затих, уснули хозяева и слуги, и Дэлия навсегда покинула родной дом. Тайком ушла в ночь, предпочитая неизвестную судьбу известной.

Решиться на побег было страшно, но еще страшнее осознавать, что иначе на все лето она станет забавой в безжалостных играх. Никто ее не защитит. Некому ее защищать. Не бежать же к сыну мельника, в другую кабалу. Лучше шагнуть в белый свет, погулять на воле, увидеть, как другие люди живут, чем жить поломанной куклой в тоске и унижении до самой смерти.

Чтобы запутать преследователей, Дэлия сначала направилась в сторону города, бросила на обочине дороги платок и свернула в лес, на тайную тропу. Она понимала, что в город нет ей смысла заходить. Слишком очевидный путь. Кажется, что много народа, толкучка и легче затеряться, но когда ты одета немного краше нищенки, в ушах всего лишь крохотные серебряные шарики, а на руке единственное тоненькое колечко без камушка в пару к сережкам, то в городе каждый обратит внимание на деревенскую простушку. Обидят или сдадут в охранку.

Деревенские, как правило, выбирались в город семьями, целым обозом, на праздники, за покупками, наряжались в лучшие одежды. Дэлия всего разок и побывала в городе. Тогда тетка выдала ей новую сборчатую юбку синего цвета и расшитый серебряными нитками жилет. И новый платок на голову. Поджимая губы, достала из сундучка, где хранились мамины украшения, простые бусы из оникса. Чтобы Дэлия не выглядела хуже всех на ярмарке. Бусы Дэлия в сундучок не вернула. Обойдется тетка Марфа.

В городе широко праздновали начало весны, на площади показывали представление заезжие актеры. Там сын мельника Дэлию и увидел. Замахал руками, замычал как теленок, привлекая к ней внимание. Ну, и сосватали. Не сразу тетка согласилась, выжимала денег побольше. Мельник не поскупился, за живую игрушку для сына отвалил сверх меры. Пусть теперь подавятся теми деньгами, мстительно подумала Дэлия. А то все им. И мамино наследство, и дом, и сама Дэлия.

Ближе к утру она вышла к станции без названия. Здание старого вокзала было закрыто на ночь, горел лишь фонарь у входа, перрон пустовал. Про эту станцию мало кто знал, боялись близко подходить, место опасное, но Дэлии про удивительный поезд рассказала мама и перед смертью, как чувствовала, что пригодится, привела сюда дочку. Спрятавшись в кустах, Дэлия ждала ТМГ-экспресс. Что обозначали буквы, мама не знала, но красивые вагоны хвалила. В таком вагоне Дэлия собиралась уехать далеко-далеко. И начать новую жизнь. Только вот, если сегодня экспресса не будет, то положению Дэлии не позавидуешь. Родственники пустят собак по следу и догонят ее.

Постепенно светало, но еще спали птицы и было необычайно тихо. Дэлия достала из кармана один сухарик и положила в рот. Если долго держать сухой хлеб во рту, не грызть и не торопиться съесть, то он размокает на крошечки, их можно покатать во рту, слюна от хлеба становится вкусной, ее приятно глотать. Чем дольше сухарик во рту, тем легче справиться с голодом. И нужно совсем немного еды, чтобы выжить. Так ее учила мама. Будто точно знала, что Дэлии пригодится такая наука.

Чтобы скоротать время, Дэлия достала мамину куклу. И где только мама раздобыла разноцветные лоскутки на юбку и жакет? И пряжу для волос нашла. Получилась модница в черных сапожках, с котомочкой и оранжевым платочком на шее. Лучше Дэлии кукла одета. Таких кукол ни у кого больше не было. В усадьбе, да и в деревне, шили совсем другие куклы, обережные на продажу и для игр. И городе Дэлия таких кукол на базаре не встречала.

– Прячь, – предупреждала мама. – Никому не показывай, всегда носи с собой.

– Мама, а играть с ней можно?

– Это не игрушка, дочка. Это твоя кукла.

Дэлия помнила мамин наказ. Про куклу никто не знал, хотя Дэлия и спала с ней, и в лес с собой брала, и в город. Единственный друг, с кем можно было словечком перемолвиться без опаски. Снова сунув куклу за пазуху, Дэлия вздохнула и огляделась. Тишина стала еще гуще и страшнее. В ночном лесу Дэлия не боялась, а сейчас внутри зарождалась паника и холодели руки. Как будто мертвая тишина высасывала из нее решимость и шептала с присвистом: “Пропадешь”.

– Я не боюсь и не пропаду! – негромко, но решительно, произнесла Дэлия и встала. – Подумаешь, тишина.

Лучше подвигаться, а не сидеть сиднем. Дэлия потопталась на месте, попрыгала. Помахала кулаками, грозя тишине, накрывшей ее как куполом. Будто прокусив невидимый полог, к Дэлии с громким мявком выпрыгнул из леса древесный кот. Цепляясь коготками за юбку, пополз вверх. Вот радость, так радость. Новорожденного слепого котенка они нашли с мамой случайно в зарослях орешника по жалобному писку. И долго тайком выхаживали.

– Вуди. Неужели ты меня узнал? – шепотом спросила девушка, подхватывая на руки кота и целуя пеструю мордочку. – Совсем большой стал! Красавец.

Несколько месяцев Дэлия с мамой приходили в лес кормить котенка. Чтобы их не выследили, вставали рано утром. Мама собирала полезные травы, а Дэлия играла с малышом. Древесные коты были огромной редкостью, потому очень медленно росли. Их вылавливали безжалостно и продавали в домашние питомцы богачам. Считалось, что древесники продлевают жизнь хозяину, защищают от неприятностей. Видимо, мать котенка поймали, а детеныш остался один.

Когда кот научился сам охотиться, то Дэлия с мамой принесли его сюда. К станции. В безлюдном месте у зверя больше шансов выжить. Вуди выглядел упитанным и словно улыбался Дэлии. Удивительно, что он ее вспомнил. Навещать его здесь она не могла. А лет прошло много. Мамина могилка просела и вся заросла травой. Дэлия ухаживала за могилой, но тетка ругалась и все чаще не отпускала на кладбище, заставляла заниматься хозяйством. Без Дэлии могилка совсем сгинет.

– Вуди, ты не знаешь, будет сегодня экспресс? Хочешь поехать со мной? – Дэлии хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Ожидание и одиночество угнетали. В усадьбе ей редко удавалось побыть одной и без работы. И всегда было с кем обсудить день. Дэлия вздохнула, путь домой закрыт. Да она и не жалеет. Просто сидеть в кустах и слушать одной тишину было жутко. – Мне надо обязательно уехать, а то догонят и…

– Мяурр, – Вуди неожиданно куснул ее за палец, слизнул капельку крови и уютно заурчал.

– Эй, ты чего? Есть хочешь? Я запасла сухариков, но ты ведь не будешь их грызть, – погладив кота, Дэлия прислушалась.

Издалека пробивался невнятный шум. Как будто огромная змея угрожающе шипела. Все громче и громче. Дэлии еще раз повезло. Экспресс скоро появится. Другого объяснения для змеиных звуков быть не могло. Уже можно было различить стук колес. Тишину окончательно разорвал низкий гудок. Вуди, испугавшись, сорвался с рук, но побежал не в лес, а к перрону.

– Вуди, ты куда? Прячься! – Дэлия чуть не кинулась за котом, но вовремя опомнилась. Сначала надо убедиться, что ее не поймают.

К станции приближался темно-бордовый состав из пяти вагонов. На боку каждого вагона переливались буквы “ТМГ”. У Дэлии не возникло никаких идей, как ей попасть на поезд. Вокзал на станции так и не открылся, билеты не продавались, да у нее и не было денег на билет. Экспресс остановился, но двери вагонов остались закрытыми, никто не вышел. Перрон так и оставался безлюдным. Но в то же время Дэлия чувствовала, что происходит какой-то обмен между поездом и станцией.

В воздухе вспыхивали и гасли синие искры, под колесами клубился желтоватый туман, слышался ровный низкий гул. Дэлия осторожно раздвинула ветки, пытаясь разглядеть хоть что-то в мутных окнах вагона, остановившегося прямо напротив ее убежища. Вдруг дверь ближайшего вагона распахнулась и Дэлия увидела двух проводников в фуражках.

– Смотри-ка, древесник сидит. Точно, древесник. Прямо у вагона, – на перрон спрыгнул тучный мужчина в темно-желтом с грязными масляными пятнами комбинезоне.

– Куда ты, дурень, сейчас экспресс тронется. Тебя ждать не будет

– Не ори, лучше помоги мне его поймать. Продадим древесника, дом куплю. И ты купишь.

– Не шуми, а то спугнешь, – второй проводник присоединился к охоте на Вуди, который спокойно сидел невдалеке.

– Сам не шуми. Заходи справа.

– Эх, сетку бы.

– Дикий, не боится. Поди, и людей-то не видел.

“Ох, Вуди, какой ты молодец у меня”, – Дэлия сообразила, что кот ей помогает, отвлекая мужчин. Вуди лениво переступил лапками, потянулся всем телом и начал старательно умываться. Мужчины подкрадывались к нему, отходя все дальше от вагона. Дэлия метнулась быстрой серой птичкой к открытой двери и скрылась внутри вагона.

Ездить в поездах Дэлии раньше не приходилось. Мама рассказывала, что поезда удобнее карет, и показывала картинки в книжке. Лавки для бедных пассажиров и удобные кресла для богатых. Дэлия была уверена, что найдется закуток, где можно спрятаться. Ей ведь много места не нужно. Из темного тамбура прошмыгнула в вагон. Внутри вагона тянулся из конца в конец прямой коридор, устланный бордовой дорожкой с длинным ворсом. Не боятся грязи, такие дорогие ковры стелят, подумала Дэлия и обернулась, не остаются ли после нее следы.

Дорожка выглядела чистой, даже ворс не примялся. С левой стороны располагались узкие двери вдоль всего коридора. Все магически запечатанные. Над каждой мигал красный предупреждающий огонек. Только попробуй открыть, может даже убить. Тусклый свет не позволял разглядеть, что находится с правой стороны коридора, вроде бесцветные шторы. Дэлия подошла ближе, потянулась рукой отдернуть ткань, посмотреть, нет ли там ниши, но из шторы тотчас выскочили тонкие светящиеся иглы. Да что ж это за поезд такой?

Дэлия представляла себе совершенно другое, как на картинке запомнила – дорожная карета, только побольше и на рельсах. Сиденья для пассажиров, полки для багажа, окна. Она закусила губу, спрятаться было негде. За дверями, скорее всего, комнатки, но туда не попасть. Сейчас мужчины вернутся, Вуди им не поймать, и найдут ее здесь, незваную и безбилетную. Дэлия побежала по коридору в самый конец, может, между вагонами затаиться, как вдруг одна из дверей впереди замигала, проявился четкий красный контур и погас. И огонек над дверью погас.

Медленно поползла в сторону створка двери и на испуганную Дэлию из темноты уставились два ярко желтых глаза. Потом показалась бритая голова с рваным ухом и волосатая рука. Голова повернулась влево и вправо, высматривая что-то в пустом коридоре, а рука больно схватила Дэлию за плечо.

– Я сразу тебе говорил, что не поймаешь, это ж древесник, – донеслось из тамбура, – Дверь блокируй, сейчас тронемся.

– Почти поймал же за шкирку, в последний момент выскользнул, зараза, – дверь громко хлопнула, поезд вздрогнул и мягко тронулся.

– Увидели, уже хорошо. Удача нам будет.

Дэлия обрадовалась, что Вуди убежал, не дался жадным охотникам, но и присела невольно, пряча голову в плечи. Сейчас ее поймают вместо Вуди. И сказать в оправдание нечего. Выкинут на ходу в лес, возиться с ней не станут. Побег на этом и закончится. Чужая рука резко дернула ее к себе, втащила в темное помещение и задвинула на место створку двери. По крайней мере, те двое ее не увидят. Повезло и Дэлии.

– У вас там сверху красный огонек на двери погас, – предупредила Дэлия непонятно кого.

– Починим, – невежливо фыркнули ей в ответ.

Незнакомец щелкнул выключателем, под потолком замигала голубая полусфера. Стало светлее и Дэлия разглядела стол в углу справа и два стула. Слева тяжелая портьера скрывала две полки для сна, одну над другой. Сразу за дверью располагался рукомойник, накрытый полотенцем, под ним стоял тазик на низкой табуретке. За рукомойником виднелся высокий ящик в человеческий рост, наверно, туалет. На двери – пара крючков для одежды, вот и вся обстановка.

– Ты кто? Откуда здесь? – приткнув Дэлию на стул, спросил желтоглазый и показал кольцо на мизинце. – Врать не вздумай, у меня амулет, сразу ложь распознает. Тебе же хуже будет.

– Я из дома сбежала. Меня там замуж хотели отдать за слабоумного. Тетка злая. А братья, они… – Дэлия запнулась, стыдно такое рассказывать первому встречному.

– А в вагон как попала? Запечатано же все.

– Там мужчины выскочили на перрон, хотели кота древесного поймать. Я и успела, – похвасталась Дэлия.

– Из дома сбежала, в экспресс попала. Мозгов у тебя не густо, – не оценил ее подвиги незнакомец.

– Не вам судить, – обиделась Дэлия. Еще познакомиться не успели, а уже гадости говорят.

Из-за портьеры послышался тихий прерывистый стон. Так стонут, если очень болит, а кричать нельзя. Дэлия помнила, у нее мама так стонала, когда болела. Тетка ругалась, что мама мешает ей спать, врала по злобству своему. Дэлия специально проверяла, из-за плотно закрытой двери в мамину спальню не доносилось никаких звуков. Если и стонала мама в забытьи, то очень тихо, безнадежно. Мышиный писк и то громче.

– Раны лечить умеешь? – желтоглазый сжал кулаки, не нравились ему стоны.

– Раны? Приходилось. Если кто серпом порежется в деревне или на стекло наступит, меня звали. Или простуда. К роженицам тоже звали. К детишкам малым.

– Тогда лечи, – оборвал мужчина Дэлию и отдернул портьеру.

На нижней полке кто-то лежал, укрытый до подбородка одеялом. Дэлия через стол увидела только длинные темные волосы, беспорядочно разметавшиеся по подушке.

Раненый снова застонал. Желтоглазый отошел к двери, пропуская Дэлию к больному. В тусклом свете она едва смогла разглядеть смуглое лицо, щетину на впалых щеках, приоткрытый рот, сухие губы. Наверно, он был другим, когда не болел. Перед внутренним взором Дэлии возникла картинка – красивый мужчина на вороном скакуне, гарцует и смеется. Поднимает вверх руку в перчатке и на нее садится большая грозная птица. Осторожно убрав волосы с лица мужчины, Дэлия прикоснулась ладонью к влажному лбу.

– У него же магические раны, – зашептала возмущенно. – Вы, что, не знали? Их нельзя лечить не магам.

– Где ты видишь здесь мага? – буркнул желтоглазый.

– У вас же амулет, вы не смогли бы его носить без магической силы, – Дэлия схватила мужчину за руку и поднесла к глазам кольцо. Оно выглядело как магический амулет, но это была подделка, довольно искусная, но подделка. Дэлия сжала губы, ее нагло обманули, а она попалась как глупая деревенщина. Она резко откинула руку обманщика.

– Вы низкий человек, – Дэлия запнулась, имени обманувшего его мужчины она не успела узнать. Он не представился и ее имени тоже не спросил. Это вопиющая грубость.

– Любая откровенность выйдет тебе боком. Постарайся запомнить, в дальней дороге нет друзей и, тем более, их нет в тюрьме, – желтоглазый сорвал с крючка длинный плащ и приник ухом к двери.

– В тюрьме? Какой тюрьме? – зачем этот странный мужчина сказал про тюрьму.

Конечно, Дэлия знала, что лучше помалкивать о себе и своих делах, но она знала и другое – как больно жалит амулет правды. Однажды тетка вызвала мага искать ее новые сапожки, маг не стал мудрить, допросил через амулет слуг и Дэлии досталось. Она побоялась сказать, что сапоги стащила теткина дочка. Амулет за вранье цапнул ее за руку до крови. Не вина Дэлии, что в полумраке она не разглядела, что кольцо не настоящее.

– А ты думаешь, ты где? – мужчина уже надел плащ и собирался открыть дверь.

– Где? – чуть слышно прошептала Дэлия, уже догадываясь, что попала еще в большую беду.

– Ты в Главной Магической Тюрьме, девочка. И то, что по своей воле ты сюда влезла, не означает, что по своей воле сможешь ее покинуть.

– А вы? Кто такие?

– А мы государственные преступники и везут нас на Страшный остров. Слышала о таком?

– Слышала, – помертвелыми губами выдохнула Дэлия.

– Каждый, кто попадает в этот экспресс, становится его пленником. Вылечишь Рейгона, сможете убежать.

– Вы, что, уходите? – всполошилась Дэлия, хватая незнакомца за рукав плаща. – А мы как же? Этот Рейгон, он кто? Вы друга бросаете!

– Вы сами по себе, – сильная рука оттолкнула ее. – Спасайтесь.

Дэлия ничком упала в ноги к раненому. Дверь бесшумно сдвинулась на секунду, открывая пустой коридор, и закрылась, а желтоглазый исчез. Бросившись за ним, Дэлия пыталась сдвинуть створку двери, но та не поддавалась. Никакой ручки или защелки не было, как желтоглазый смог ее открыть? Значит, он все-таки маг. Почему же он бросил больного друга? Не вылечил. В тюрьме нет друзей, вспомнила Дэлия его слова и без сил опустилась на пол.

Этот Рейгон ей вообще никто, почему она должна о нем заботиться? Пусть лежит себе и помирает. Стонать перестал, уснул, наверно. Что сделал этот желтоглазый на пару с больным Рейгоном их королевству? Украл корону у короля? Обесчестил принцессу? Совратил королеву? Убил любимую собачку главного казначея? Дэлия рассуждала на уровне теткиной усадьбы. Преступления в деревне простые. Их и раскрывали мгновенно. Два раза только мага приглашали. Из-за сапог и второй раз, когда пожар случился и побоялись, что вся деревня сгорит.

Поезд двигался размеренно, едва покачиваясь, монотонность усыпляла. Дэлия скрючилась на полу у двери и дремала. Бессонная ночь, бег по лесу, ожидание экспресса как спасения – и вот она в жуткой тюрьме. Разве стоило убегать из дома, чтобы попасть на Страшный остров. В их деревне никто не говорил вслух о тюрьмах. Мелких воришек держали в обычных подвалах, которые в каждой управе имелись. Убийц увозили в единственную городскую тюрьму.

Название острова, Страшный, говорило само за себя. Десять лет назад три королевства объединились и создали совершенную тюрьму для преступников государственного уровня. Королевства могли воевать между собой, нарушать торговые обязательства, устраивать диверсии на территориях друг друга, но договоренности по Страшному острову оставались неизменными и обязательными для исполнения.

В первую очередь, тщательно соблюдалось соглашение об анонимности преступников. Каждое королевство магически клеймило тех, кого считало преступниками, не называя имен широкой публике. Кого и за что отправляли на Страшный остров было величайшим секретом и государственной тайной. Дэлия тайнами страны никогда не интересовалась. Не заслужила наказания.

В коридоре возник неясный шум, он приближался, становился громче, но оставался непонятным. По коридору кто-то шел. И кричал. Наконец, совсем рядом с дверью, за которой притаилась Дэлия, раздались тяжелые шаги и грубый голос произнес:

– Двое! – еще несколько шагов и снова крик. – Двое.

Проверка. Обычная тюремная проверка. Каким-то образом охранники определяли, сколько человек в камере, сверяли со списком, наверно. А если бы они зашли внутрь? Или хотя бы заглянули в комнату? Дэлия поежилась. Выходит, желтоглазый знал об этом. Знал и ушел, чтобы в камере осталось двое. Куда же он мог деться в пустом коридоре? Там спрятаться невозможно.

Сфера неожиданно погасла и, мгновенно осознав опасность не умом, а телом, Дэлия взлетела на верхнюю полку и затаилась там, спрятавшись под одеялом. Еще одна проверка? В потолке над столом открылось окно. На длинной палке в камеру спустили шар размером с кулак, похожий на глаз. Это и был магический глаз. С минуту он осматривал комнату, светил в темные углы вспышками и просканировал дверь красным лучом. На лежащих на полках Дэлию и Рейгона, глаз не обратил внимания, втянулся в потолок.

Немного погодя, окно открылось снова. На этот раз на стол поставили поднос с двумя металлическими мисками и двумя кружками. По краям поднос мерцал голубоватым светом и Дэлия сообразила, что нужно убрать еду с подноса. Стараясь держаться в тени, она быстро переставила миски и кружки на стол. Поднос тут же подняли наверх. Дэлия облегченно выдохнула и улыбнулась. Пока ей удавалось не попасться на мелочах, но расслабляться не стоило.

В миске была горячая комковатая каша и лежал кусок лепешки. Ложек не было, наверно, их заключенным не выдавали, но Дэлия не огорчилась. Косарям на поле она носила еду, также в мисках с кусками лепешек вместо вилок и ложек. В кружках плескался кислый ягодный морс. Сахар заключенным не полагался. Интересно, как много времени дается на еду? Лучше съесть побыстрее и этого Рейгона покормить. А желтоглазый обойдется. Не мог толком объяснить, почему уходит.

Со своей кашей Дэлия справилась быстро. И с морсом. В желудке появилась приятная тяжесть, все ж одного сухарика, съеденного утром, для взрослой девушки маловато. Сытый человек становится гораздо спокойнее, признала Дэлия. Или просто у нее кончились душевные силы на переживания. Она решила, что волноваться глупо, надо лечь, выспаться, а там будет видно. Ужас от того, что она попала в тюрьму и находится одна в камере с государственным преступником, отступил. Вон лежит злодей и не стонет даже, чего его бояться.

Можно было лечь на полку и отдыхать, не обращать внимания на больного преступника. С ней поступили неуважительно, только ведь другой поступил, не этот. Не по-людски бросать человека в беде. Дэлия взяла тарелку и подсела к Рейгону. Чтобы его накормить, пришлось помучиться. Дэлия мазала кашей губы раненому, но он не слизывал и не глотал. Чуть слышно дышал в каком-то забытьи. Спать хотелось очень, поэтому Дэлия без церемоний усадила Рейгона, подперев ему подушкой спину, и скомандовала:

– А ну, ешь! Кому говорю! – и затолкала кашу ему в рот. Рейгон дернулся всем телом, открыл глаза и сглотнул.

Пару минут ничего не происходило. Дэлия, вытаращив глаза, пялилась на Рейгона, а он смотрел на нее. В потолке снова загремело, время ужина вышло. Дэлия метнулась за кружкой, схватила Рейгона за подбородок и заставила выпить морс. Рейгон давился, не мог быстро глотать, и морс проливался на грудь, но Дэлия успела. Кашу подчерпнула на лепешку и быстро вернула на поднос пустые миски и кружки. Поднос втянули наверх и стало тихо. Дэлия порадовалась, взяла лепешку с кашей и поднесла ко рту Рейгона.

– Чтобы все съел! – она уже поняла, что с этим мужчиной лучше обращаться в приказном тоне, уговоры он пропустит мимо ушей. – Нам еще с экспресса убегать. А ты никуда не годишься.

Рейгон шевельнул бровями, но опять ничего не сказал. Ужин обессилил его, съев кашу, он закрыл глаза и уснул. Это было на руку Дэлии. Разувшись, она походила по камере босиком. У маленького рукомойника умылась, сняла юбку, жакет и длинную сорочку, помедлив сняла белье и чулки. Обтерла все тело мокрым полотенцем, предварительно занавесив Рейгона портьерой. Посидела расслабленно на стуле. Потом постирала свои вещички, натянула мокрую сорочку на себя. Остальную одежду сложила на стуле. Не так и страшно в тюрьме.

Решившись, сняла потную и заляпанную морсом рубаху и с Рейгона, обтерев ему в несколько приемов лицо, шею, руки и грудь. Повернув тело на бок, обтерла и спину, куда смогла дотянуться. Мужчина что-то невнятно бормотал. Может, благодарил. Может, ему больно стало. Дэлия не поняла. Она со страхом смотрела на живот Рейгона, исполосованный магическими плетьми. Били с двух сторон,  жуткие багровые полосы воспалились и наверняка причиняли сильную боль. С такими ранами никуда он не убежит, а значит, и Дэлия тоже.

Немного о магических ранах Дэлия знала. На сбор урожая съезжались временные работники, рассказывали захватывающие истории. Порой было не разобрать, где правда, где вымысел. Но все сходились в одном, магически раненая часть тела должна быть в холоде. Обложиться льдом самое лучшее, если нет мага-лекаря рядом. Льда в камере не достать, не для того били, чтобы лечить, но холодная вода в рукомойнике имелась. Дэлия намочила полотенце и подошла к Рейгону снова. Как набраться смелости и обнажить полностью мужской живот?

Зажмурившись, Дэлия нащупала завязки, распутала узел и потянула подштанники вниз. Они легко соскользнули с худых бедер. Положив холодное полотенце на живот мужчины, Дэлия отскочила к стене и замерла. Сердце громко стучало, но больше ничего не произошло. Раненый не очнулся, никто ее не застыдил. Успокоившись, Дэлия вернулась к Рейгону, стащила, не глядя, подштанники, кинула их вместе с рубахой в умывальник. Как могла, постирала одежду маленьким обмылком, повесила сушиться на стулья.

Осталось только протереть раненого ниже пояса. Ранее Дэлии не доводилось так близко видеть голого мужчину, и, тем более, касаться. Но все, что пойдет на пользу больного, должно быть сделано. Так учила мама. Она была доброй и внимательной к чужим страданиям. Дэлия не подозревала, что сможет на подобное пойти, только она устала бояться и вздрагивать, а мужчина страдал. За прошедшие сутки Дэлия уже натворила достаточно недопустимого и еще одно маленькое действие не очень-то увеличит список ее грехов. На стыд просто не осталось сил.

Мокрым полотенцем она осторожно обтерла узкие ступни без мозолей с прямыми пальцами, явно Рейгон не носил грубую обувь, ходил в мягких сапогах. А значит, из высокородных. Почему тогда он в тюрьме? Родня не захотела выкупить? Лодыжки, колени, бедра – Дэлия залюбовалась стройными ногами, гладила ласково, легко касаясь, поднимаясь все выше до паха. Стараясь все же не глазеть на мужское естество, она опять повернула Рейгона на бок, обмыла поясницу и крепкие ягодицы.

Опустив мужчину на спину, Дэлия вспыхнула и отпрянула – член Рейгона, от ее прикосновений или сам по себе, напрягся, и теперь возбужденная плоть заметно белела на фоне темного паха. Что ж теперь делать? Дэлия закусила губу, не в силах отвернуться. Жгучее любопытство охватило ее. Рука сама потянулась к запретному. Провела ласково ладошкой вверх и вниз по теплой, гладкой коже, подержалась за прохладные яички, сжала член, ощущая как он становится все тверже.

Неясное томление было внове Дэлии. Она не понимала охвативших ее чувств и внутреннего жара, но они были приятны, будоражили и хотелось большего. Уже смелее, обеими руками, она скользнула по едва вздымающейся груди, бокам и бедрам Рейгона и вернулась к напряженной плоти. Обхватила, не зная, что делать дальше. Мужчина вдруг подался к ней бедрами, раз, другой, третий. Дэлия испуганно разжала пальцы и бросила смущенный взгляд на лицо Рейгона. Оно оставалось непроницаемым.

Нельзя так делать, без ведома, покачала головой Дэлия. И что на нее нашло? Она укрыла Рейгона, подоткнула одеяло, пусть спит. Забралась на верхнюю полку, наконец-то вытянулась, закрыла глаза. Сон навалился, тяжелый и тревожный. Чудились злые собаки, готовые разорвать ее на куски. К счастью, появился Вуди и прогнал их. Печальная мама смотрела на нее с неба. Громко хохотали братья и тянули к ней волосатые руки, хватали за платье и дергали за волосы. Тетка шипела как змея.

Дэлия вжималась спиной в стену, закрывалась лицо ладонями, но никак не могла спрятаться. От бессилия она всхлипнула и проснулась. И едва не закричала в голос. На нее в упор смотрели темные глаза. Где я, мелькнула быстрая мысль, и Дэлия все вспомнила. Она в тюрьме. В ужасной тюрьме, в одной камере с государственным преступником, который сейчас хмуро разглядывал ее. Как долго она спала? Что сейчас, вечер, ночь, утро? В камеру не попадал естественный свет.

Непонятным образом Рейгон встал, сам оделся и дождался, пока она откроет глаза. Значит, вчера она все сделала как надо и раненому сразу стало легче. Дэлия лихорадочно соображала, что ей-то делать. Не может ведь она лежать под одеялом весь день. Им спасаться надо. Но, с другой стороны, она почти голая, а этот будто не догадывается, что девушка может стесняться. Уставился и молчит. Наконец, Дэлия собралась с духом и попросила Рейгона отвернуться.

– Мне нужно встать. Пожалуйста, отойди, – Рейгон подсунул одну руку ей под шею, другую под коленки и стащил с полки. Усадил на стул.

– Когда ушел Бунк? – хрипло спросил он.

Дэлия съежилась. Вот нахал. Не спросил разрешения, схватил, как свое. Она вчера тоже его хватала, но у нее важная причина была. И что еще за Бунк? Наверно, тот желтоглазый. Откуда ей знать, когда он бросил ее тут? Солнце в камере не показывают. Дэлия робко потянулась за своей одеждой, опасаясь окрика. Рейгон сел на свою полку и повторил вопрос, четко выговаривая слова. Решил, что Дэлия не расслышала?

– Когда ушел Бунк?

– Вчера. Кажется, – все, что до сна было, это вчера, рассудила Дэлия.

– Что ты со мной делала? – также четко поинтересовался Рейгон.

Дэлия покраснела, замерла, не зная, как оправдаться. Неужели он все чувствовал? Как она его мыла и гладила потом. Почему не сказал ничего, не прекратил? Как теперь ей быть? Стыдно было смотреть на мужчину. А если он принял ее за гулящую девку и… Додумать она не успела. Суровый допрос продолжился. 

– Что ты со мной делала? – Рейгон не собирался отступать.

– Покормила, нельзя же голодному, обтерла холодной водой, – заикаясь, пролепетала Дэлия.

– Умеешь лечить магические раны?

– Нет, я с магией не умею, – Дэлия надела юбку, помедлила с чулками, надеясь, что Рейгон все-таки отвернется. Не отвернулся. – Раньше не лечила.

– У тебя получилось, я пришел в себя.

– Если в себе, то дай мне одеться. Отвернись, – Дэлия нервничала все сильнее, хотя, правильнее сказать, злилась. Одеваться под пристальным взглядом не очень-то приятно.

– Ты моя пленница, – спокойно произнес Рейгон. – Я могу видеть то, что ты делаешь. Одевайся, я не мешаю.

– Почему это пленница? – Дэлия оторопела. – По какому праву?

– Бунк был моим должником. Он ушел, оставил тебя, – снизошел до объяснений Рейгон.

– Будешь помирать в другой раз, пальцем не пошевелю, – пригрозила Дэлия.

Рейгон засмеялся. Ему понравилась неизвестно откуда взявшаяся девушка. Понравилась своей искренностью, красотой и даже смущением. Он очнулся вчера от ее ласковых исцеляющих прикосновений и немного сожалел, что она струсила и не дала ему разрядки. И вовсе она не была его пленницей, Бунк его друг, а не должник. Рейгон сам не понимал, почему нагло “пленил” эту девчонку. Соблазнить ее он мог и так, было бы сил побольше. По крайней мере, при дворе его дяди сложностей с девицами у него не возникало.

– Ничего смешного, – буркнула Дэлия. – Этот желтоглазый сказал, что ты поможешь мне сбежать отсюда, если я тебя вылечу.

– Я помогу тебе сбежать из тюрьмы? Да тебе нахальства не занимать. С чего бы мне так поступать?

– Я тебя вылечила? Так? – Дэлия подскочила к Рейгону, сжала кулаки. – Отдавай долг!

– Какая грозная, – Рейгон дернул девушку на себя. И вовремя.

Дэлия вскипела, но тотчас поняла, почему Рейгон так сделал. В потолке над столом снова открылось окно. Магический глаз обследовал камеру, красный луч скользнул по двери. Следом появился знакомый поднос с двумя мисками и двумя кружками. Дэлия вывернулась от Рейгона и переставила еду с подноса на стол.

Размолвки надо отодвинуть в сторону, пренебрегать едой нельзя. Дэлия помнила, что времени на еду дают маловато, поэтому сразу схватила свою миску. Этот невоспитанный Рейгон может голодать, а она поест. Невкусная каша лучше, чем ничего. Зачем кочевряжиться. В тюрьме выбирать не приходится. Впрочем, и в теткином доме после смерти мамы еду Дэлии выбирать не позволяли. Что поставили на стол, то и ешь. Спасибо, что ставили.

– Ты чудесно тут освоилась, – удивился Рейгон.

– Ешь давай, они много времени не дают, останешься голодным, – Дэлия сунула миску с кашей и лепешкой в руки Рейгону. – Бунк это желтоглазый? С фальшивым амулетом правды? С рваным ухом?

– Все разглядела, – непонятно было, похвалил ее Рейгон или насмешничал.

– Я вспомнила. Бунк этот твой ушел как раз перед ужином. Сколько раз в сутки кормят тут?

– Два.

– Значит, точно вчера ушел. И меня с собой не взял, гад, – Дэлия стукнула кулаком по столу.

– Встретитесь еще, отомстишь, – Рейгон доел и встал с кровати. Покружил по камере, перетряхнул постели. – Собери все свои вещи, ничего не оставляй. По любой тряпице пустят по следу магов и поймают к вечеру.

– Мы сбежим? – Дэлия тут же забыла свою обиду за то, что ее незаконно объявили пленницей. Рейгон пожал плечами.

– Не сбежим, просто пойдем другой дорогой.

Дэлии понравилось, как это прозвучало. Про другую дорогу. Она и свой побег из дома сразу пересмотрела. Она не убежала, нет, она не преступница, она выбрала другую дорогу для себя, вот и все. Кто такая жена мельника? Пустое место. Когда-нибудь Дэлия вернется сильная и независимая, чтобы поклониться могиле мамочки. А с братьями и здороваться не станет. К тому моменту их, может, уже прибьют разозленные деревенские мужики.

– Где ты все время витаешь? – нахмурился Рейгон.

– Сам сказал, чтобы ничего не оставлять.

Рейгон пытался отдавать Дэлии мысленные приказы и ничего не получалось. Ее внимание постоянно куда-то убегало. Она не пялилась на него в немом восторге, как другие женщины, делала ему замечания и обижалась. Сейчас это его бесило. А раньше бесило противоположное, немой восторг. Едва в потолке снова открылось окно, Рейгон дернул Дэлию за руку, помог забраться на стол и встал рядом. Поднос поехал вместе с ними вверх. До такого Дэлия не додумалась.

– А Бунк через дверь ушел, – прошептала Дэлия. – И проверка была, считали по головам.

– Помолчи, – дернул ее за прядку Рейгон. – Иначе здесь оставлю. Чтобы было кого проверять.

Дэлия замолчала, досадуя на себя, что вчера сама не догадалась забраться на поднос. Очевидно же было. Смогла бы убежать. И глупого пленения бы не случилось. Как будто тюрьмы ей мало. И этот бы не командовал ей. Делай добро людям, а они тебе и не благодарны. Пусть бы загибался тут один. Дэлия, впрочем, ворчала просто так, от волнения и страха перед неизвестным. Она понимала, что ей нужна была передышка на сон. И спутник был нужен, который знал, что тут и как.

Очень быстро выяснилось, что идея с подносом не такая уж удачная, хоть и легко исполнимая. Их вынесло в низкое темное помещение с переплетенными разноцветными трубами, конвейером с подносами и вертикальными стойками, на которых застыли устройства с магическими глазами. Зрелище неприятное, даже жутковатое. Передвигаться между трубами можно было только согнувшись. Это Дэлии. Рейгону вообще пришлось скрючиться в три погибели.

Далеко они уползти не смогли. Пространство внезапно загудело, магические глаза один за другим включались, начинали вращаться и мигать. С потолка и стен ударили фиолетовые магические плети. Они хлестали беспорядочно, во все стороны, невозможно было предсказать, куда ударит, и увернуться. Рейгон глухо стонал, падал на колени, когда ему доставалось плетью по спине, все равно упорно продвигался вперед. Откуда только силы брал.

Дэлия замерла от страха на месте, вжимаясь в пол и ожидая каждую секунду боли. Но через пару минут она поняла – плети ее почему-то не трогают. Она выпрямилась, насколько могла, специально подставила руки под удары... Ничего. Наверно, плети могли распознавать, преступник или нет. Рейгона заклеймили, вот его и бьют. И могут забить до смерти. Плети жалости не знают. Да и преступников, кинувшихся на волю, некому жалеть.

– Эй, ты, стой, – Дэлия на четвереньках догнала Рейгона, ткнула кулаком в спину. – Спрячься за мной, а то замордуют тебя. До беспамятства. Убежать тогда не сможем.

– За девку прятаться?

– Дурак совсем, не видишь разве, меня плети не трогают, – Дэлия не стала слушать возражений, упала животом на спину Рейгона, обхватив руками за шею. – Давай, ползи.

Странное дело, плети утихли. Тишина была неспокойной, угрожающей. Механизмы, словно дикие звери, клацали железными зубами, высматривали жертву. Стоило Дэлии скатиться на пол, как все повторилось. Гудение, мерцание плетей, беспощадные удары. Как могла, Дэлия прикрывала Рейгона. Но плети захватили все пространство. Сил у Дэлии становилось все меньше. И нарастало отчаяние. Погибнут они здесь. И в камеру уже не вернуться. Дэлия не нашла бы их окно, все заперто.

– Ты меченый, как бежать собрался? Плети тебя не выпустят! – заорала Дэлия, а Рейгон отмахнулся.

До угла, где соединялись стенки вагона, они все-таки доползли. Рейгон ударил кулаком в стык и, к удивлению Дэлии, пробил в обшивке дыру. Очевидно, что тратиться на прочную оболочку посчитали ненужным. Это сумасшествие рисковать жизнью, воюя с магическими охранниками. Но Рейгон пошел на риск. Помогая себе ногой и кулаками, он увеличил отверстие в половину роста. Выглянул наружу, довольно хмыкнул и поманил Дэлию.

– Готовься, сейчас прыгать будем.

Легко приказать, готовься к прыжку, а как? Поезд, хоть и не мчится, но едет довольно быстро. Прыгать? Куда? Дэлия не понимала. Но ее прыжка и не потребовалось. Рейгон надавил на плечи, велел сесть на корточки и обнять коленки руками. Потом он схватил ее как куль с мукой и швырнул в дыру. “Ну все, – молнией пронеслось в голове у Дэлии. – Этот побег я не переживу”. Несколько секунд полета с зажмуренными глазами показались вечностью. С размаху она врезалась плечом в стог прошлогоднего сена и провалилась до земли. Прелая трава легко смялась под ее весом.

Дэлия осталась лежать на боку в той же позе, что и летела. Ум отключился и не давал никаких команд телу. Ей не было больно или страшно, ей было никак. Ступор в теле и голове. Постепенно ощущения возвращались. Запах пересушенной травы. Щеку кололи острые соломинки. В бедро что-то давило, и Дэлия долго соображала, что это могло бы быть. Камень, палка? Это мамины бусы – сверкнула мысль, и девушка резко села. Проверила карманы – все ее добро, к счастью, сохранилось.

Выбираться из стога не хотелось. Наоборот, Дэлия закопалась поглубже. В сене было уютно, напоминало родную деревню, сенокос, прятки, в которые всегда играли ребятишки. Снаружи было тихо. Поезд-тюрьма, наверно, уже проехал и где-то там бродил Рейгон. Если сумел выпрыгнуть из поезда и не свернул себе шею. Дэлия не могла решить, надо ли ей искать его. Он помог ей покинуть тюрьму, но и она ему помогла. Выхаживала, кормила, защищала от плетей. Они квиты.

Пленницей она быть не собирается. Ради плена не стоило сбегать из дома. Можно отсидеться здесь, пусть он уйдет, а она потом придумает, что делать ей. Судьба решила иначе. Кто-то принялся разгребать стог и вскоре Дэлия увидела бледную и недовольную физиономию Рейгона. Он уставился на нее, потом влез внутрь и уселся рядом, обмяв сено.

– Почему сама не вылезла?

– Надеялась, что ты уйдешь, – буркнула Дэлия.

– Глупая, пропадешь одна. Идем со мной.

– Пленницей не пойду.

– Кем пойдешь? – Рейгон вздернул брови, одним пальцем приподнял лицо Дэлии за подбородок, заставляя смотреть на него. Он-то был уверен, что она будет кричать, искать его, умолять не бросать. И уж точно не станет выдвигать ему ультиматумы. Деревенская, а какая независимая.

– Попутчицей пойду.

– Хорошо. Пошли, попутчица, сидеть тут нам смысла нет, – Рейгон скривился, после плетей все тело ныло, пришлось вылезать из стога на четвереньках.

Дэлия выбралась легко, отряхнула одежду от соломинок, переплела косу. Помогла встать Рейгону, хотя видела, что он недоволен своей слабостью, не хотел опираться на нее. Не ко времени гордость показывать, хотела упрекнуть Рейгона Дэлия, но промолчала. Они оба выглядели как оборванцы. Куда таким податься? Но Рейгон, видимо, знал куда, потому что направился напрямик, через поле с редкими стожками. За полем начинался лес. 

– А где мы? – Дэлия заторопилась и неловко ткнулась в спину внезапно остановившегося Рейгона.

– Как тебя зовут?

– Дэгни, – в последний момент Дэлия назвала имя матери. В дальней дороге нет друзей, вспомнила она слова Бунка, нечего откровенничать.

– Так вот, Дэгни, запомни. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Я не спрашиваю, ты помалкиваешь. Понятно тебе?

– А если я спрашиваю? – отвечать Рейгон не стал, пошел вперед.

Дэлия не стала приставать к нему. Она и сама не любила болтать попусту. Никаких целей у нее не появилось. Куда идти, с кем, по большому счету, было не важно. Переживать ей не о ком. Она радовалась, что не попала на Страшный остров. И хоть любопытство подталкивало к расспросам, за что Рейгон попал в тюрьму и подвергался зверским пыткам, как Бунк выбрался из камеры, а может, и из вагона, она понимала, что лучше не злить попутчика. Он государственный преступник. При первой возможности, как только станет ясно, что делать, Дэлия от него запросто сбежит.

В лесу чудесно пахло первоцветами и влажной хвоей, щебетали птицы. Как будто Дэлия вышла погулять. Украдкой она достала свою куклу. Пусть попутчик с ней не хочет разговаривать, она не одна. Мама не бросит ее в беде. Дэлия бормотала себе под нос молитву заблудившегося путника, надеясь на помощь. Много не просила. Ей не на что жаловаться. Ее не догнали злые родственники и она спаслась из тюрьмы. Умудрилась не свернуть себе шею, когда Рейгон выкинул ее из вагона. А после суток в камере казалось смешным бояться будущего.

Рейгон словно услышал ее мысли, посмотрел через плечо и покачал головой. Совсем еще девчонка, в куклы играет. Он не опасался погони. Их отсутствие заметят вечером, но искать начнут не сразу. Плохо, что силы у него стремительно заканчивались, ноги уже дрожали, приступ близко и до условленного места ему не дойти. Придется посылать за помощью эту деревенскую малышку. Она смышленая, но и наивная, за успех дела он бы не поручился. С другой стороны, благодаря ее помощи они сбежали.

Прислонившись к толстому дереву, Рейгон дождался, пока девушка его догонит. На вопросительный взгляд ответил кривой ухмылкой. Ее вряд ли зовут Дэгни, но какая теперь разница. В настоящий момент только она могла вытащить их обоих из этой передряги и этого королевства, в котором его заклеймили преступником. Как только они пересекут границу, он будет в своем праве принца и отблагодарит ее по заслугам.

– Ты пойдешь в город, Дэгни, пойдешь одна. Найдешь там гостиницу “Свиная голова”. Не знаю как, но попади в номер восемь. Там ждет помощь.

– А если меня схватят в городе?

– Не попадайся.

– А ты?

– Я останусь ждать здесь, – Рейгон сполз спиной по дереву и закрыл глаза.

– А город-то здесь где? – Дэлия покрутила головой, вокруг был только лес.

– Город там, иди, – Рейгон махнул рукой. – И не начинай разговор с “А”.

Дэлия насупилась, ясно, что ее считают за недалекую деревенщину. Она потрясла попутчика за плечо, может отдохнет немного и встанет. Идти одной было боязно. Но Рейгон не открывал глаза, отключился как в вагоне, а ей далеко его не утащить. Сидеть рядом тоже глупо. Поколебавшись, Дэлия достала из потайного кармана сухарик и вложила в руку Рейгона. Если придет в себя, съест. Больше ей нечем ему помочь. Пусть ждет. Хотя неизвестно, найдет ли она помощь.

Возможность сбежать представилась, Дэлия ведь собиралась это сама сделать, но почему-то медлила. Рейгон не помощник, ясно же. Дэлия решительно встала, надо идти. Поначалу она оглядывалась, проверяя, как там Рейгон, но он не двигался и Дэлия махнула рукой и решительно зашагала вперед. Скоро она вышла на узенькую почти заросшую тропинку и перестала думать о попутчике, потому что из кустов прямо на нее выскочил Вуди. Он еще немного подрос, на ушках наметились кисточки, носик потемнел.

– Вуди, – чуть не заплакала от счастья Дэлия, подхватывая кота на руки. – Ты, что, бежал за поездом? За мной? А я с тобой навеки простилась. Вот, глупая.

Дэлия осмотрела лапки, незаметно, чтобы кот долго бежал. Возможно, поезд не шел прямо, поворачивал и они не уехали далеко. Значит, ей стоит быть осторожнее. Идти вдвоем сразу стало веселее. Дэлия рассказала Вуди про тюрьму и Рейгона. И про гостиницу, которую она не знала, как найти. Вуди помалкивал, но Дэлия была уверена, он все понял. И поможет ей, как тогда с поездом. Наверно, его послала мама. Ведь больше ни одной душе в этом мире живых и том мире мертвых не было дела до забот Дэлии.

Солнце склонилось к закату, когда показались первые покосившиеся домишки города. Лес отступил. Тропинка уткнулась в широкий тракт и Дэлия вздрогнула, увидев свое лицо. На огромном щите на обочине тракта. Ее разыскивали. Зачем? Тетка не поскупилась на художника, розыскное агентство и награду. Или это была семья ее жениха? Дэлия невольно попятилась, лучше она посидит до сумерек в лесу. Потрясение оказалось огромным.

Едва стемнело, Дэлия вышла из укрытия. Времени зря она не теряла. Придумала выход. Разыскала в лесу ручеек и набрала в большой лопуховый лист сырой земли и вязкой глины. На тракте огляделась, не едет ли кто. Хотя тракт, похоже, не популярный и время позднее. Приличные горожане мирно ужинают и обсуждают дела и сплетни. Дэлия ловко закидала грязью свое лицо на плакате. Пригодилось умение играть в снежки. Зимой в деревне устраивали целые баталии.

Результат ей понравился. Уже и не разобрать, что у нее голубые глаза и светлые волосы. Одна волнистая прядь возле лица была у Дэлии темно-каштановой. Она прятала необычную прядь за ухо, а летом волосы выгорали. Художник темную прядку и не нарисовал. Не поверил, наверно, что так бывает. А, может, тетка об этой особенности не вспомнила. Часто ли она на племянницу смотрела? Но и у мамы вилась каштановая прядь у лица, этим они были похожи. Глаза только у мамы были светло карими.

Жаль было портить свой портрет, он получился красивым, хотя себя Дэлия никогда красавицей не считала. В зеркало не смотрелась, на деревенские посиделки не ходила, поболтать с парнями на улице не останавливалась. Мама часто повторяла ей: “Красавица моя.” Ну, так то мама, да и давно это было. Дети все красивые для своих матерей. На портрете Дэлия была нарисована в платье нежно-голубого цвета, которого у нее отродясь не было. Наверно, красок у художника не хватало, вот и нарисовал одним цветом глаза и платье.

Вытерев руки о траву, Дэлия, крадучись, направилась в город. Вуди убежал еще днем и это было плохо. Смышленый кот мог бы ей помочь попасть в гостиницу, отвлекая внимание на себя, но сначала требовалось найти эту самую гостиницу. Спрашивать особо не будешь, вдруг горожане уже видели ее портрет. Да и прохожих не густо. Старуха, сопровождаемая парой чумазых ребятишек, тяжело ступающие женщины с корзинами белья, парочка влюбленных. Дэлия шла, поминутно оглядываясь и быстро проговаривая про себя заклинания от собак. В домах, пусть и бедняцких, собаки точно были, могли облаять или даже напасть.

Узкий деревянный мост через мелкую речушку, отделяющую окраины от собственно города, противно раскачивался. Идти по нему было небезопасно, да еще заканчивался мост густыми кустами с обеих сторон. И Дэлии казалось, что там спрятались разбойники и насильники. Замерев на мосту, она выжидала, сама не понимая чего. Может, надеялась, что разбойникам надоест ждать, они выскочат, а Дэлия успеет убежать.

– Проводить вас, милая? – звонкий, чуть визгливый, голос раздался над самым ухом, и Дэлия стремительно обернулась.

Перед ней стоял высокий парень с прилизанными волосами. Одет нарочито скромно, картуз в кармане, но сапоги-то мягкие, Дэлия не услышала, как он к ней подошел. Чей-то прислужник или работник по вызову, догадалась Дэлия. Опасности от парня она не почувствовала. В руках он держал большую корзину с цветами. Перед мостом по берегу шли сады, наверно оттуда. Для таких цветов было еще рано, но в садах могли выращивать магически.

– А тебе дела позволяют? Барышня ведь цветы ждет. Опоздаешь и накажут.

– А, – махнул рукой парень. – Старуха, подождет.

По этому нелепому “А” Дэлия поняла, что ей внушал Рейгон. Так говорила прислуга и деревенские. И Дэлия так говорила, потому что слышала только такую речь с колыбели. Рейгон заботился о ней, а не смеялся. Не хотел, чтобы она сразу себя выдала. Придется пока высказываться помедленнее и сначала проговорить в уме, а потом уж рот открывать. Тюрьма, получается, пошла Дэлии на пользу.

– Мне надо в “Свиную голову”, – не стала юлить, парень простой, поможет.

– Ну, и хозяева у тебя, – покачал головой парень. – На ночь глядя в такое место отправили.

– Какое такое? Я недавно в услужении, город плохо знаю.

– Оно и видно, что недавно, форму даже не выдали. В этой гостинице всякие темные личности обычно останавливаются. Ты правильно запомнила? Может, “Бычья голова”? Они рядом.

– И чем бычья лучше? – озадачилась Дэлия. Про форму парень хорошо ей подсказал. Сама бы Дэлия не догадалась.

– Там приличные люди останавливаются.

– Наверно, бычья, – не стала спорить Дэлия. – Мне письмо только оставить.

– Тогда точно “Бычья голова”, – парень лукаво посмотрел на Дэлию. – Там молодые угодники ждут приветов от барышень. Красивая у тебя хозяйка?

– Да уж получше меня, – искренне призналась Дэлия, думая о маме. Мама умела так одеться, ходить и слушать, что залюбуешься.

– Лучше тебя? – парень выдернул цветок из корзины и протянул Дэлии. Наклонился, заглядывая в глаза. – Не верю. Я красивее тебя еще не видел.

– Да много ли ты видел, – фыркнула Дэлия, сунув цветок за пояс. В ее деревне в волосы вкладывали только цветок от любимого. А этот ей никто. Незачем пустые обещания раздавать.

– Да уж повидал. Хозяин у меня любвеобильный.

– И старухами не гнушается? Или ты просто так старухой обозвал?

– Увлекается. Если богатые, чего ж уважение не проявить.

Вот болтун, подумала Дэлия. Сказала бы она неосторожно хоть слово про тетку или ее дочь, ей бы досталось по первое число. Но в городе и по другому может быть. Никто ж никого не знает. Дэлия вертела головой, запоминая дорогу. Ей еще обратно к Рейгону бежать. Редкие магазинчики уже закрылись, но зажглись другие вывески. Странные названия сверкали и переливались. Белочка, кошечка, птичка. Прохожих стало больше, в основном, мужчин. И многие поглядывали на нее заинтересованно, несмотря на бедную одежду.

Опасно одной в городе. Шла бы Дэлия шла без парня, ей пришлось бы туго. Они шли довольно долго, парень рассказал уже про хозяина и всю родню и начал выспрашивать Дэлию о ее обязанностях и выходных днях. Отвечать становилось все труднее. Какой адрес, как зовут хозяйку… Дэлия боялась опростоволоситься или выдать себя. К тому же, она переживала, что забудет обратную дорогу. Они уже несколько раз свернули, миновали ночной рынок, обошли по краю площадь.

– А зовут-то тебя как? – догадался, наконец, спросить парень. – Меня Терент. Запомни.

– Иванта, – с ходу назвала Дэлия имя теткиной дочки.

– Не подходит тебе, – озадачился парень. – Деревенское.

– А я и есть из деревни, – брякнула Дэлия, поморщившись, что опять она акает. – Говорила же, недавно в городе.

– Вон “Бычья голова”, пришли мы.

– Ты не ходи со мной, – отскочила от парня Дэлия. – Узнает хозяйка, что я с парнями гуляю, отошлет обратно в деревню.

– Тут подожду, – понимающе кивнул Терент. – Письмо ведь недолго оставить.

– Не жди. Цветы завянут, от хозяина достанется.

Дэлия заторопилась, высматривая, где тут “Свиная голова”. В темноте Терент не увидит, куда она свернула. Гостиницы, и в самом деле, оказались рядом. Яркая сверкающая вывеска “Бычья голова” на каменном здании в пять этажей, разноцветные фонари у входа, и кривоватая, со свиным пятачком в конце названия, – “Свиная голова” – на двухэтажной бревенчатой постройке с темным входом. Ко второй гостинице даже подходить было страшно. Вот, Рейгон, злодей, не мог получше место для помощи найти, как ей попасть-то туда.

– Ух ты, вот это дело, – грубая рука схватила Дэлию за локоть. – Заработок нужен, милашка? Пошли, не обижу.

Здоровенный мужик с топором за поясом потащил ее в чертову “Свиную голову”. Дэлия набрала воздуха, чтобы крикнуть Терента, пусть выручает, но мужик успел отпустить ее локоть и крепко обнял за шею, прикрыв рот широкой ладонью.

– Не ори. Иначе не одному мне достанешься.

– Мамочка, Вуди, – отчаянно зашептала Дэлия, неужто придется лечь с этим громилой. Приняли ее за гулящую, вот беда. И помощи не дождешься.

Мужик затащил упирающуюся Дэлию в гостиницу. Мрачное помещение, сфера под потолком давала неяркий свет. Не лучше, чем в тюрьме, разве что просторнее. Слева крутая лестница вела на второй этаж, прямо тянулся коридор, в который выходили двери комнат под номерами. Справа за широкой стойкой сидела растрепанная чернявая деваха с полной грудью. Увидев парочку, резко вскочила со стула, грудь подпрыгнула так же яростно, как и хозяйка.

– Чего удумал, гад, нельзя со своим. Правила не знаешь? Надо тебе бабу, скажи. Все будет. Сам выберешь. Нечего с улицы волочь всякую дрянь!

– Заткнись!

– Да я тебе, – деваха выхватила откуда-то сучковатую палку. У Дэлии округлились глаза. Мужик с топором, а эта с палкой на него кидается. Отчаянные в городе девки.

– Мяууу! – раздалось с лестницы.

На верхней ступеньке сидел Вуди. Мужик тотчас оттолкнул Дэлию и рванулся за котом. Ловкая деваха успела сунуть ему под ноги палку и мужик со всего маху растянулся на полу. Проскочив несколько ступенек, деваха протянула руки к Вуди, но и мужик не дремал, схватил за лодыжку соперницу. Дэлия не стала дожидаться развязки, юркнула в коридор, Вуди сумеет за себя постоять. Пробежала весь коридор, вертя головой, и облегченно выдохнула. Повезло ей, восьмой номер располагался в самом конце.

Дверь номера будто сама по себе открылась, когда Дэлия оказалась рядом. Секунда и она мягко прикрыла дверь за собой. Теперь не схватят, не пойдут же все комнаты обыскивать. Шагнула в комнату и попятилась. Хотя могла бы и раньше догадаться, что за помощь ее ждет. За столом сидел желтоглазый Бунк собственной персоной. Не пропал, не поймали его, выглядел веселым. Фальшивое кольцо в этот раз не предъявлял.

– Не ошибся я в тебе, – ухмыльнулся Бунк. – Где Рейгон?

– Где, где. В лесу остался. Он опять сознание потерял. Нас плетьми били. А он и так слабый был. Послал меня за помощью, – выпалила Дэлия и тоже села к столу. Не приглашали? Пусть. Стесняться с этими наглецами она больше не намерена.

– Ночью дорогу найдешь?

– Сам найдешь. Из города как выйдешь, будет мост. За мостом щит, от щита тропинка выведет прямо к Рейгону.

– Поспи, – кивнул Бунк в угол. Поднялся и вышел из комнаты.

Дэлия погрозила кулаком ему вслед. Она им, что, на побегушках? Нанималась весточки носить? Ни объяснить толком, ни попросить. И вообще, на человека этот Бунк не похож. Скорее на птицу. Что у них за преступные дела с Рейгоном? Втянут ее в неприятности. Уже втянули. Может, сбежать, пока не поздно? На улице, наверно, Терент еще ждет. Уйти с ним к его хозяину. Но Дэлия знала, что никуда не уйдет. С этими двумя преступниками она чувствовала себя спокойнее, чем дома.