Наследница для миллиардера

Вика

Как быстро летит время. Годик дочери мы решили отметить в семейном кафе. Здесь есть развлекательный уголок для детей, бассейн с разноцветными шариками и аниматоры.

Моя дама сидит у меня на руках и с высока смотрит на детей, кувыркающихся на площадке. Пальчиками она теребит подол своего белоснежного платья и все пытается стянуть ободок с бантиком со своей головы.

Я еле успеваю пресекать диверсии.

— Такой прекрасный праздник, — возле нас неожиданно материализуется свекровь. — Все так с умом организовано.

Гостей у нас не много: мать Ильи, моя старшая сестра Алла, которая специально приехала к нам в город. Несколько коллег с работы моего мужа. У них дети постарше будут, поэтому Алёне скучновато одной копошиться в шариках. Вот дочь практически и не слезает с моих рук.

— Конечно, все организовано на деньги моего сына, — Лидия Захаровна не удерживается от колкостей. — Может быть, не стоило идти в кафе, накрыли бы стол дома, посидели бы по-семейному.

«По-семейному» в понимании свекрови – это она во главе стола, рядом Илюша, затем внучка, а уж потом я. Мою сестру она в свою касту не берет.

Я изо всех сил держусь, сохраняя любезную улыбку. Вступать с ней в разговор не хочется.

— Вон, Илюша уже и на вторую работу устроился.

Я закусываю свой язык, чтобы не высказать ей в лицо, что сынок ее на вторую работу устроился, чтобы дома реже показываться. Алёна у нас дама капризная, внимания к себе требует. И очень скучает по своему папе. А папа только на порог, как сразу в душ и спать. Иногда даже не ужинает.

— Ну, а что? — свекровь продолжает разговаривать сама с собой. — Он думал, что ребенок – это легко?

Дочка начинает кукситься и трет носик. Опять у нас была бессонная ночь, у Алёнушки режутся зубы. А теперь моя красотка с рук не слезает, характер показывает.

Я уже и сама не рада, что решилась на такой праздник.

Лидия Захаровна направляется к столу, обновить свой бокал, а я облегченно выдыхаю. У меня уже голова раскалывается от ее причитаний и нравоучений.

Чувствую вибрацию в кармане светлых хлопковых брюк. Пересаживаю дочь на другую руку и достаю жужжащий телефон.

Номер не знаком.

Оставляю вызов без ответа, смотрю на дочку, глазки уже сонные, скоро поедем домой.

Не сразу замечаю, как к нам подходит мой муж.

Илья приобнимает меня, осматривая игровое помещение, а в моей руке вновь вибрирует мобильный.

Номер снова не знаком.

— Вик, я же говорил тебе установить программу, которая блокирует ненужные звонки, — недовольно цокает муж.

— Илья, тогда мне никто не сможет дозвониться.

— Да кто тебе вообще звонит кроме меня и Аллы?

Оставляю его вопрос без ответа. И вновь мой телефон разрывает входящий звонок.

Я тут же его сбрасываю.

Какие же настырные эти спамеры. Или мошенники. Или очередное «выгодное» предложение из банка, вот только с моими декретными я давно уже не привлекательный клиент.

Подхожу к игровой площадке, опускаю дочку на мягкие разноцветные пазлы. Она, словно медвежонок, топает к пирамидке, вроде увлекается игрушками. Я присаживаюсь рядом, подгибая под себя ноги.

Алёнушка играет с пирамидкой, но, то и дело поглядывает на меня. Проверяет, ушла я или нет. Конечно, рядом с мамой спокойнее. Поглаживаю дочку по спинке, убираю воздушные прядки волос с ее небольшого лба, поправляю тряпичный ободок с бантиком.

Стричь ее я наотрез отказалась, хотя свекровь настаивала. Видите ли, так положено. Илья не стал участвовать в нашем споре, умело слился. Так что отношения с Лидией Захаровной у нас стали еще хуже.

Если бы у нас был мальчик, я бы и слова не сказала. А отросшие волосы дочери – жалко. Тем более ее прядки так красиво закручиваются на концах. У нее темный цвет волос, как и у меня. А чарующие глазки – черные бусинки.

Красавица моя, модница.

Из раздумий меня вырывает очередной звонок.

Резко поднимаюсь на ноги и хмуро смотрю на экран.

Да вы посмотрите какая наглость! И номер все тот же, никак не успокоится.

И от следующей вибрации у меня лопается терпение.

— Илья, присмотри за Алёной, — прошу я мужа, сидящего за праздничным столом, а сама лечу в туалет.

С разбега открыв дверь, я подхожу к раковинам и смотрю на себя в зеркало.

— Алло! — отвечаю на звонок грубо.

— Забелина Виктория Сергеевна?

— Это я. Что вам нужно?

— Я хочу видеть свою дочь.

Смотрю на свое отражение в зеркало. Мои глаза мгновенно расширяются от испуга, пальцы ослабевают и мобильный с грохотом падает в раковину.

Вика

У меня все плывет перед глазами, а сердце бухает уже в горле.

Это шутка? Это чья-то злая шутка?

Дрожащими руками достаю мобильный из раковины и жму на отбой. Кладу гаджет рядом на гладкую поверхность и ледяными пальцами откручиваю вентили.

Умываюсь холодной водой и пытаюсь вернуть себе самообладание. Но в этот миг мой мобильный вновь начинает звонить.

Срываю бумажные полотенца, вытираю лицо и снова отвечаю на звонок, вот только первым сказать мужчине на том конце провода я не даю:

— Вы ошиблись. Не звоните сюда больше.

И вдруг с головы до ног меня пробирает озноб.

А вдруг он тут?

Выбегаю из туалета, по пути задев плечом незнакомую женщину. Скомкано прошу прощения, а сама глазами бегаю по игровой площадке. Алёны нигде нет.

Ни в бассейне, ни на руках мужа, ни у свекрови.

НИГДЕ!

Растеряно бросаюсь к игровому домику. Может, она заползла в него?

К горлу подкатывает удушающий ком, еще немного и я рухну в обморок.

— А вот и наша мама.

Оборачиваюсь на голос сестры и позволяю первой слезе скатиться по щеке.

— Вик, ты чего?

— Алёнушка.

Забираю свою дочь из рук Аллы и целую ее пухлую щеку. Маленькие ручки обхватывают мою голову, а я прислоняюсь щекой к маленькому тельцу.

— С тобой все в порядке? — я ощущаю руку сестры на своем плече.

— Да, — улыбаюсь наигранно, но получается криво, — просто устала.

Настроения продолжать праздник уже нет. Мне надо как можно быстрее увезти отсюда дочь. Подозрительно осматриваясь по сторонам, я надеваю на Алёну кофточку. Мой взгляд останавливается только на незнакомых мужчинах. Так недолго и паранойю поймать.

*****

Дома я забываю о странных звонках. Меня снова поглощает быт. Я готовлю обед, собираю контейнеры с едой мужу на работу. Пытаюсь навести в квартире порядок.

К вечеру я обессилено падаю на кресло и вытягиваю вперед гудящие ноги. Алёна крутится в кроватке, еле уложила ее.

Поправляю растрепанные волосы, связанные в пучок на голове. Широко зевнув, я нахожу в себе силы встать, достаю из шкафа чистое полотенце.

Как вдруг…

Телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, оживает. Экран загорается, пришло сообщение.

+ 7 (918) 666-…: «Мне все равно хочешь ты этого или нет, но я увижу свою дочь».

Отхожу от мобильного на три шага назад, словно от него можно заразиться смертельным вирусом.

— Спит? — на пороге стоит муж, а я вздрагиваю от его неожиданного шепота.

— Д-да.

Я сначала порываюсь рассказать ему обо всем, но вовремя себя останавливаю. Не хочу его тревожить лишний раз. Он итак в последнее время весь на нервах.

— Побудь здесь, я в душ.

— Может, составить тебе компанию? — Илья перехватывает меня за талию.

— Извини, дорогой, я устала.

Он расстроено вздыхает и отпускает меня.

Я быстро расслабляюсь под горячей водой, стою неподвижно, как статуя. Даже вылезать не хочется. Но едва я успеваю намылить голову, как в ванную врывается Илья.

— Вика, срочно вылезай.

Он специально не закрывает за собой дверь, и я слышу плач Алёны.

— Илья, возьми ее на руки и покачай.

Занавеска резко отодвигается, и я встречаюсь с хмурым взглядом мужа.

— Я пытался, у меня не получается.

Грустно вздохнув, я срываю полотенце с крючка и вылезаю из ванной.

Как легко сказать «у меня не получается»!

Я спешно вытираюсь и, набросив на себя халат, бегу в нашу спальню.

Алёна уже стоит в кроватке, держась ручкой за перекладину, и льет крокодильи слезы.

Знаю, моя дорогая. Ох уж эти проклятые зубы!

Беру дочку на руки и прижимаю к себе. Она кладет головку мне на плечо и прихныкивает, жалуется. Я расхаживаю из стороны в сторону, пружиня на ногах.

Капли нам совсем не помогают, на носочках бреду в кухню, достаю из шелестящего пакета большую сушку и завлекаю ей Алёну. Но моя капризная мадам начинает реветь еще громче.

— Я не могу заснуть!

В коридор выскакивает Илья. Он давно уже съехал в отдельную комнату, оставив нам с дочерью целую спальню.

— Но Алёну беспокоят зубки, — произношу виновато, прикачивая хнычущую дочь.

Захожу в спальню, Илья залетает следом.

— И нас снова ждет бессонная ночь? — злобно цокает муж.

— Нас? — я возмущаюсь. — Прошлую ночь я успокаивала дочь одна, может, ты хотя бы сегодня поучаствуешь? Ты ведь отец.

Шикаю я не него, прожигая рассерженным взглядом.

— Мне завтра рано вставать на вторую работу, — он прикрикивает, а я прижимаю дочку к себе. — И ты это знаешь. У нас ипотека, ты в декрете получаешь копейки. Один я пашу, как ишак.

— Не кричи, — цежу я строго.

— Угомони ее!

Илья яростно сверкает своими глазами и выходит из спальни, захлопывая за собой дверь.

А у меня ноги подкашиваются, и я быстро оседаю на край кровати.

Впервые он так ведет себя с дочерью. И мне становится дико обидно за малышку.

Разве она заслужила такого отношения?

Маленькая ручка забирает из моей руки сушку, и Алёна, как вампиреныш, впивается уже вылезшими передними зубами в баранку. Крошки разлетаются в сторону от этой маленькой бензопилы.

Главное, чтобы она снова не закатила истерику. С остальным разберемся.

Залезаю на кровать, и прислоняюсь спиной к изголовью.

Телефон снова оповещает меня о новом сообщении.

А у меня не осталось никаких сил возмущаться и ругаться с этим психом.

Точно. Он – самый настоящий сумасшедший. Возомнил себе бог весть что, а теперь терроризирует и меня.

+ 7 (918) 666-…: «Виктория, советую тебе со мной дружить, если ты не хочешь, чтобы я лишил тебя родительских прав».

Стиснув зубы от злости, я выключаю свой телефон.

Вика

Утро будет меня ярким лучом солнца прямо в глаз. Потираю переносицу и зеваю.

Малышка сопит рядом, я так и не переложила ее в кроватку. Хотя с самого первого дня ее рождения зареклась не спать с ней. Но мне так не хотелось тревожить ее и без того шаткий сон.

Осторожно присев на матрасе, я все же беру дочку на руки и на носочках, практически не дыша, несу ее к кроватке. Чуть прикачав ее, я убеждаюсь, что Алёна крепко спит, и босиком топаю в ванную.

Ильи уже нет, хотя на часах только семь утра. Рабочий день у него начинается в девять, я стараюсь гнать прочь гнусные мысли, привожу себя в порядок, немного взбадриваюсь.

Пока на плите томится в турке кофе, я смотрю в окно, укутавшись в длинный халат. Новый день и снова мы с дочкой в нем будем одни. После прогулки надо зайти в магазин, купить продуктов. Я люблю заранее планировать свой день. Хотя с маленьким ребенком зачастую все планы летят по…фене.

Попивая ароматный напиток, варю Алёне кашу. Вожу ложкой по дну кастрюли, а сама то и дело поглядываю на свой телефон, лежащий на столе.

Включаю его, и он моментально оживает. На экране показывается куча сообщений о звонках с того самого номера. Пока этот сумасшедший вновь не начал атаковать мой мобильный, я быстро отправляю его в черный список. И с довольным видом возвращаюсь к каше.

Это ж надо такому случиться. Отец Алёны – Илья. И точка.

Через полчаса к нам заезжает Алла. Сестра не стала нас теснить и ночевала в дешевом отеле, а перед отъездом решила лично попрощаться.

— Признайся, ты учуяла аромат моего вкусного кофе и сразу же примчалась? — с улыбкой я встречаю сестру в прихожей.

— Я готовлю вкуснее, — она игриво приподнимает брови.

Да, это так. Мы все делаем одинаково, а вот у нее, действительно, кофе получается фантастическим.

Провожаю сестру в кухню, по пути она успевает мельком заглянуть в спальню. Алла души не чает в племяннице. Моей сестре сорок, она в разводе, детей нет. Бывший муж ей изменил, и с тех пор она не верит ни единому мужчине.

— Ты какая-то бледная, — она смотрит на меня с жалобным видом.

Присаживаюсь за стол.

— Алёна почти всю ночь не спала, — от души зеваю, но не специально, из меня это само вырывается.

— А муж тебе на что? — цокает сестра и хозяйничает на моей кухне в поисках кружки. — Или это его не касается?

Да, муж мой тоже не нравится Алле, хотя лично ей он ничего плохого не делал.

— Он же работает на двух работах, — я подпираю голову рукой. — Ему надо высыпаться.

— Ой, дура, ты, Вика, — хмыкает она и садится за стол напротив меня.

— И я тебя люблю, — ехидно усмехаюсь.

— А поехали ко мне? — воодушевленно произносит сестра. — Развеетесь с Алёнкой. А то сидите тут в своей коробке, света белого не видите.

— Мы ходим гулять, — говорю с возмущением. — Каждый день.

— А толку? В вашем городе дышать нечем. Я помогу тебе с Алёной, а ты хоть немного в себя придешь.

Алла живет в области в небольшом городке. Там все друг друга знают, живут все мирно и дружелюбно. Но сама прелесть в том, что сестра живет в частном доме. Он достался нам от родителей. Палисадник с цветами, огород с зеленухой. В общем, курорт.

— Пусть твой Илюша живет тут один, ходит на свои работы, — серьезным тоном говорит сестра. — Только деньги вам пусть присылает.

Это она хорошо придумала. Я лишь усмехаюсь и вожу подушечкой пальца по краю своей кружки.

Я допускаю мысль, что Илья обрадуется, если мы с дочкой погостим у сестры. Вот тогда он хоть выспится вдоволь, никто ему мешать не будет.

Грустно вздыхаю, а Алла тянет ко мне свою руку и накрывает мою ладонь.

— Ты подумай над моим предложением, ладно? — она смотрит мне в глаза.

— Хорошо.

— Ма! — раздается звонкий голосок из спальни, и я сразу же вскакиваю со стула.

Захожу в комнату, моя дама уже сидит в кроватке и грызет ухо резинового зайца.

Видимо, заскучала…

Увидев меня, Алёна улыбается и смешно морщит носик, демонстрируя мне свои крошечные зубы.

— Доброе утро, мое солнышко, — забираю ее из кроватки и направляюсь в кухню.

Пока Алла и по совместительству крестная мама умывает малышку и переодевает, я накладываю кашу в тарелку в виде заячьей мордочки. Правда, одно ухо уже пострадало в битве с режущимися зубами Алёны. Прямо какой-то бобреныш у меня растет. И любит зайцев. Они у нас везде.

— Вика, я тебе серьезно говорю, — сестра сажает малышку в детский стульчик, — приезжайте ко мне. Что вам в городе тут тухнуть?

— Я подумаю, Алла, — произношу медленно, чтобы наконец-то успокоить сестру.

Вручаю своей мадам ложку, она куксится. Вместо каши ее Величество ждало чего-нибудь повкуснее. Но со мной не забалуешь.

Проводив сестру и еще раз десять пообещав ей подумать, я возвращаюсь в кухню. Каша украшает румяные щеки дочери, осматриваю пол, в рот явно что-то да попало. Двигаемся в верном направлении.

Вроде бы руки заняты делами, а мысли то и дело возвращаются к странному звонку. Смотрю на дочку, она наблюдает за мной своими черными бусинками-глазками.

— Папа ма, — она разводит ручками, показывая, что папы нет.

— Папы ма, — повторяю расстроено и приглаживаю ее пушистые волосы.

Я никому не позволю тебя обидеть, мое сокровище.

И я никому тебя не отдам. Ты – моя дочь.

Вика

Входная дверь открывается, когда часы уже показывают девять часов вечера. Я перемываю посуду, скопившуюся за весь день, и прислушиваюсь к радио-няне, которая стоит рядом на столе.

Алёна уже спит в спальне в своей кроватке. Вечерняя прогулка пошла ей на пользу.

— Привет, — за спиной раздается тихий голос Илья.

— Привет.

Складываю перемытую посуду на сушилку, стараясь не шуметь.

— Ужинать будешь? — произношу строго, я все еще злюсь на него за прошедшую ночь.

— Нет.

Я резко разворачиваюсь к мужу и осматриваю его с головы до ног.

— Где ты был?

— У нас на работе возник срочный заказ, пришлось задержаться.

Вытираю руки и хочу выйти из кухни, но Илья преграждает мне путь.

— Вик, не дуйся на меня.

— Легко сказать. Почему ты не предупредил, что задержишься?

— Сразу окунулся с головой в работу.

Он кладет ладони мне на плечи и смотрит прямо в глаза.

— Алёна спит? — он игриво приподнимает бровь.

— Да.

Его руки опускаются на мою талию, он притягивает меня ближе к себе. Илья целует меня в щеку, наклоняется к шее.

— Илья, не надо, — я упираюсь руками в его грудь.

— Почему?

— Я устала.

Глаза мужа моментально озаряются яркой вспышкой, а на щеках выступают желваки.

Я аккуратно выскальзываю в коридор и направляюсь в спальню, но чувствую резкий захват на запястье. Пальцы мужа превращаются в стальные тиски, и он насильно тащит меня в комнату, в которой он спит.

— Вика, раздевайся. Я хочу заняться сексом.

— Ты не слышал, что я сказала? — дергаю рукой и отхожу от мужа.

— А есть время, когда ты НЕ устала? — он ставит руки на пояс и смотрит на меня исподлобья.

— Илья, у нас маленькая дочь. У нее режутся зубы, она требует к себе внимания. И она скучает по тебе. А ты с порога сразу меня в кровать тащишь. Ты хоть бы спросил: как Алёна себя чувствует? Как мы провели день?

Он нервно цокает и проводит ладонью по своим волосам, затем начинает расхаживать из стороны в сторону.

— Тебя вообще не интересует наша дочь?

— Дочь, дочь, дочь, — он бурчит себе под нос, но я все прекрасно слышу. — Ты только и делаешь, что говоришь о ней. Вся твоя жизнь свелась к Алёне. А я уже устал отвечать на вопрос: почему МОЯ дочь не похожа на меня!

Он повышает тон, а я приоткрываю рот от услышанного.

— Она похожа на меня. Ты светлый, я – темная. Все же ясно? — я стараюсь снизить градус накала и без того непростого разговора.

— Моя мать каждый раз тычет мне в лицо моими детскими снимками. И каждый раз она говорит, что ты нагуляла Алёну.

Его слова похожи на острые ножи, впивающиеся в мое сжавшееся сердце. Закусываю губу от обиды, и чувствую, как к горлу подкатывает удушающий ком.

— Но ведь только мы с тобой знаем правду, — шепчу я, прожигая мужа хмурым взглядом.

— Да, — нервно выплевывает он. — И правда в том, что она - не моя дочь!

— Я знала! Я всегда знала, что настанет тот день, когда ты это скажешь. Ты не смирился с этим, но ведь ты знал на что ты шел. Я не давила на тебя, не умоляла, не упрашивала. Ты сам принял такое решение, а я поддержала.

— Я был уверен, что я смирюсь с этим. Забуду. Но какому мужику понравится то, что его жена забеременела от донора? Ладно, если бы ты родила сына…

Илья резко замолкает, сообразив, что сказал лишнего.

— Что было бы тогда? — я подхожу к нему близко и расстроено шиплю в его лицо. — Сын тоже был бы не твоим.

— Так бы он носил мою фамилию, хоть какое-то продолжение рода.

Из меня вылетает нервный смешок. И я понимаю, что мое терпение лопнуло.

— Все, с меня хватит.

Я тут же разворачиваюсь и, не веря своим ушам, бреду в спальню.

Илья остается в комнате, даже не пытается догнать меня и извиниться. Вся та чернота, с которой он жил эти годы, сегодня выплеснулась наружу.

Я предполагала, что рано или поздно такой разговор состоится, но что я услышу столь неприятные откровения, я не предугадала. И была морально к такому не готова.

Всю мою беременность Илья был рядом, ездил со мной в больницу, ждал рождения ребенка. И все было идеально до первых коликов. Как только Алёна дала нам жару, его отцовский инстинкт сдуло в неизвестном направлении.

Закрываю за собой дверь и беру в руку телефон. Пишу сообщение сестре:

«Твое предложение еще в силе?».

Ответ приходит сразу.

«Конечно, я всегда жду вас!»

«Я приеду на самом раннем автобусе, сможешь нас встретить на автостанции?».

«Как возьмешь билет, сразу же напиши мне время прибытия. Я обязательно вас встречу».

Отложив телефон, я окидываю комнату взглядом. В углу горит ночник, дочка спокойно спит. А мне хочется взять ее в охапку и прямо сейчас убежать из этих стен. Они начинают давить на меня, перекрывая кислород.

Теперь у меня сна ни в одном глазу. Тихо опускаюсь на коленки, достаю из-под кровати старенький чемодан. Надо собрать все необходимые вещи.

Стараясь не шуметь, открываю скрипучую дверцу шкафа и вжимаю голову в плечи.

Алёнушка спит, можно продолжать сборы.

Через минут пятнадцать дверь медленно приоткрывается и в проеме показывается голова Ильи.

— Ты куда? — он широко раскрывает глаза.

— Мы поедем к Алле, поживем пока у нее.

Илья с размаха открывает дверь настежь и входит в спальню.

— Вика, остановись.

Я моментально подскакиваю на ноги и встречаюсь с его разъяренным взглядом.

— Нет, Илья, это ты остановись, пока не наделал глупостей.

Мистер Х

Кручу в руке стакан, перегоняя кубики льда от стекла к стеклу.

За стеной играет живая музыка, я же сижу в полумраке, гипнотизируя себя янтарной жидкостью, мерцающей от тусклого света светильников.

Дверь в випку открывается и на пороге появляется мой старый добрый друг.

— Да, он здесь, спасибо, — Серёга улыбается кому-то, машет и входит в комнату.

Пожимаю ему руку, он присаживается рядом на диван.

— Меня твоя рыжая бестия сейчас чуть с порожек не снесла, — он усмехается и наливает себе выпить. — Ты ей сказал?

— Не успел.

— А че она тогда такая заведенная была?

— Хотела, чтобы я ей на день рождения тачку новую купил.

Друг ошарашено присвистывает и пересаживается на диван, стоящий по другую сторону стола.

— Нехило, — он прожигает меня загадочным взглядом. — Она на своем кабриолете хоть год отъездила?

— Перебесится и приползет.

— И чего ты ее не пошлешь на хутор бабочек ловить? — тянет Серёга.

— Работает усердно.

В комнате повисает тишина, но я чувствую, как друга распирает от иного любопытства.

— Ты нашел то, что искал? — все же он не выдерживает.

— Да.

— И?

— Дочь.

Серёга расслабленно бьет себя ладонью по колену и откидывается на спинку дивана.

— Поздравляю, папаша. Уже познакомились?

Бросаю недовольный взгляд на свой мобильный, лежащий на столе.

— Нет.

— Слушай, я все хотел спросить: откуда у тебя возникли отцовские чувства?

— Когда возникает вариант сдохнуть, начинаешь переосмысливать свои ценности, — отвечаю спокойно.

Серёга нервно ерзает на диване, а потом и вовсе придвигается ближе к столу.

— Ты же понимаешь, что ты не имеешь никаких прав на этого ребенка? — он переходит на шепот. — Ты подписывал кучу документов.

— Я еще при памяти, Серёг, — салютую ему своим стаканом.

— Даже с твоими связями и крупными суммами на банковских счетах, ты не сможешь оспорить свое отцовство, — продолжает наседать на меня друг, бесит меня уже. — Почитай Семейный Кодекс, узнаешь много интересного для себя.

На его довольной роже растекается ухмылка. Без подколок никуда, хотя нам уже четвертый десяток.

— А кто знает, что было проведено ЭКО? — заговорщицким тоном произношу я.

И прожигаю друга хитрым взглядом.

— Я ведь мог подцепить замужнюю девушку в клубе, провести с ней незабываемую ночь, а она бац и залетела.

— Ээээ, ну уж нет, — лицо Серёги вмиг становится серьезным, он быстро распознал посыл моих мыслей. — Я итак крупно рискую, раскрыв тебе все карты. Меня могут посадить.

Давит на жалость, хитрюга.

— Серёга, у тебя целый штат грамотных адвокатов, акул юриспруденции. Они даже покруче моих будут.

Друг бросает на меня настороженный взгляд.

— Все, не нуди. Итак, настроения нет, — ставлю пустой стакан на стол, беру свой мобильный.

На экране нет никаких оповещений.

— А что так? — с издевкой произносит Сергей.

— Забелина меня в блок отправила.

Он начинает смеяться, а я все сильнее ощущаю, как злость овладевает телом.

Какая-то выскочка будет мне еще препятствовать.

— А что ты хотел? Думал заявишься к ним на порог и скажешь: «Здрасьте, я - папа девочки!». И все тебя сразу примут, и все тебя сразу полюбят?

— Мне не нужна их любовь, мне нужна моя дочь, — произношу строго.

В свой дом приезжаю уже за полночь. Еще неделю назад я нанял бригаду, которая переделывает ремонт во всех комнатах. Сегодня они закончили детскую.

Вхожу в темную комнату, щелкаю выключателем.

Да, дизайнерша не обманула, обстановка здесь получилась уютная. Осталось докупить кое-какую мебель, и спальня будет полностью готова к встрече с маленькой хозяйкой.

Оцениваю другие комнаты, надо работников поторопить.

А то сегодня Виктория кинула меня в блок, а завтра свинтит куда-нибудь.

Но девушка и не подозревает, что бегать от меня она долго не сможет. Ей придется смириться с тем, что у Алёны появится ее настоящий отец. А не этот кусок фекалий, который сейчас ошивается рядом с ней.

Тишина в доме угнетает. Хочется волком выть, поддаваясь плохим воспоминаниям.

Принимаю решение переночевать в квартире. До жилого комплекса доезжаю быстро, дороги пустые. Загоняю тачку на поздемную парковку, иду к лифтам.

— Зай, стой, — раздается тоненький голосок.

Ожидаемо. Но я надеялся, что она приползет не так быстро.

Оборачиваюсь и вижу Марину, стоящую возле своей машины.

Она сразу же направляется ко мне, рассекая тишину подземки цокотом каблуков.

— Прости, — она ластится ко мне, как кошка, приглаживает лацканы пиджака. — Я вспылила.

Створки лифта раскрываются, и я вхожу в кабину, девушка только хочет сделать шаг вперед, но я выставляю руку, останавливая ее.

— Марина, я еду домой, а ты проваливаешь на все четыре стороны.

Девушка озадаченно распахивает свои лисьи глаза, поправляет рыжие волосы.

— Зай, — возмущается она.

— Еще раз меня так назовешь, проблем не оберешься, — смотрю на нее строго. — Ключи от гаражных ворот оставь на охране.

Я убираю руку, и стальные двери лифта закрываются.

Утром меня будит звонок телефона.

— Слушаю, — отвечаю на автомате, даже не открывая глаз.

— Шеф, у нас проблема. Забелина покинула город.

Я резко сажусь в кровати и пытаюсь сфокусироваться спросонья.

— Куда уехала? — я слезаю с кровати и направляюсь в ванную.

— За город. Взяла билет на автобус.

— Одна?

— С ребенком.

— Срочно сбрасывай мне все данные, — чеканю строго. — И восстановите слежку.

— Есть!

Вика

Обожаю здешний воздух. Городок не перенаселен, по дороге не летают машины, детвора может спокойно играть за двором.

Сижу у родительского дома, пока сестра хлопочет на кухне, и осматриваю цветущий палисадник.

Алёна сидит недалеко на пледе, расстеленном на солнечной лужайке, играет кубиками, увлеченно рассматривает животных, нарисованных на них.

— Му-у-у, — тянет дочка, смешно вытянув губки в трубочку.

В руке она крутит кубик с коровой.

— Правильно, корова говорит «му», — улыбаюсь, глядя на белую панамку, в которой сидит моя модница.

Так, красного тряпичного цветка уже нет. Видимо, Алёна решила, что ему там не место. Теперь бедный бутончик валяется среди остальных игрушек.

Скольжу подушечками пальцев по рыбацкому креслу, в котором сижу я. Прочная ткань немного истрепалась на углах. Папа был любителем ездить на рыбалку, не помню, чтобы его улов украшала огромная рыбина, ему был интересен сам процесс.

— Не заскучала?

Из дома выходит Алла с подносом в руках. На нем дымятся две кружки ароматного кофе. Она ставит их на плетенный уличный столик, а сама садится рядом в такое же рыбацкое кресло, как и у меня.

— Обожаю твой кофе, — тянусь к кружке, но меня останавливает сообщение, пришедшее на мой телефон.

Смотрю на экран.

+ 7 (909) 895-…: «Решила спрятаться? Виктория, ты не сможешь бегать от меня вечно».

— Кто там? Илья пишет? — сестра немного вытягивает шею и смотрит на мой мобильный.

— Нет, — отвечаю растеряно и убираю прядь волос за ухо. — Спам.

Пытаюсь унять зарождающуюся дрожь. Я уже подумываю о том, чтобы обратиться в полицию, хотя я не уверена, что все сообщения полицейские примут всерьез.

— Ви-и-ик, — загадочно тянет сестра, и я переключаю внимание на нее, — некрасиво будет с моей стороны, если я на неделю уеду в Сочи?

— А что в этом некрасивого? — делаю глоток горячего кофе.

— Я пригласила тебя, обещала помочь с Алёнушкой, а сама сматываюсь на море.

— Ну, ты же едешь по работе? — бросаю на дочку быстрый взгляд, за ней глаз да глаз.

— Вообще-то нет, — смущенно произносит Алла, и мои брови взлетают на лоб от удивления.

Я давно не видела ее такой застенчивой и загадочной. В последний раз – лет пятнадцать назад, когда она влюбилась в своего уже бывшего мужа.

А я всегда была зубрилкой, школа – с золотой медалью, институт – с красным дипломом. Парни меня вообще не интересовали, только Илье удалось пробиться через броню, которую я себе выстроила в юности. В школе были девчонки, которые пользовались популярностью у мальчишек, я от таких держалась подальше. Естественно, меня дразнили ботаншей. А когда в седьмом классе мне поставили брекеты, то фантазия у моих одноклассников разыгралась не на шутку.

Зато сейчас у меня идеальная улыбка, за что огромное спасибо моим родителям.

— Так ты расскажешь зачем едешь в Сочи? — игриво произношу я и внимательно слежу за улыбающейся сестрой.

— Я общаюсь с одним очень привлекательным и интересным мужчиной, — гордо произносит она.

— А подробнее можно? Мне надо знать все! Я же не могу отпустить родную сестру неизвестно с кем.

— Да ну тебя, — усмехается Алла и машет на меня рукой. — Мне сорок лет, Вика.

— Это ничего не меняет, — дразню я ее.

— Его зовут Борис. Ему сорок пять, разведен, двое взрослых детей.

— И где ты его нашла?

— Это он меня нашел, — с губ сестры не сходит довольная улыбка, а я радуюсь вместе с ней. — Познакомились на работе. Он прилетел к нам с проверкой, сам живет в Сочи.

— Так он пригласил тебя в гости? — я игриво приподнимаю брови.

— Да. Так что ты мне скажешь?

— Поезжай конечно.

— А ты не обидишься? — она смотрит на меня щенячьими глазами.

— Алла, что за глупости? Я не обижусь. Я справлялась с Алёной в Москве, а уж в родительском доме и подавно справлюсь. Будем тут вдвоем хозяйничать с моей красоткой.

Мы обе поворачиваем головы к Алёне, она смотрит на нас и показывает кубик с изображением свиньи. Малышка смешно вдыхает воздух через нос, пытаясь выдать нам «хрю».

— Спасибо, сестренка, — тихо произносит Алла, не отводя взгляда от племянницы.

*****

Стоя у окна, я сжимаю в руке телефон, который не перестает вибрировать.

Сумасшедший весь вечер атакует меня звонками. Я только отправляю новый номер в черный список, так он начинает трезвонить с другого.

У него что, свой завод по изготовлению сим-карт?

Алёна накупалась в теплой баньке, наплескалась в металлическом тазике со своей вереницей резиновых уточек, хорошо покушала и теперь смирно сопит на разложенном диване у стены. Дочка обложена подушками, поэтому я расслабленно стою у окна и смотрю на улицу.

+ 7 (928) 564-…: «Виктория, возьми трубку. Нам надо поговорить».

Смотрю на освещенную улицу, а внутреннее беспокойство никак не стихает.

А еще меня тревожит то, что Илья за весь день так и не удосужился мне позвонить. Как только Алла встретила нас на автостанции, я написала ему, что мы доехали и что с нами все в порядке. Он написал лишь «хорошо».

Набираю номер мужа. Слушаю длинные гудки, и уже мой третий звонок остается без ответа.

Вдруг замечаю черную машину, стоящую на противоположной стороне дороги. Она только что зажгла фары, поэтому я ее и увидела. А так темный автомобиль все это время неприметно стоял у соседского дома.

Странно, там живет старенькая бабушка, которая практически не слышит. Кто мог заявиться к старушке в такое позднее время? Свет у нее в доме не горит.

Ох, не нравится мне все это. Точно надо идти в полицию.

На носочках, чтобы меня не услышала Алла, я прошмыгиваю в кухню. Медленно открываю ящик и достаю нож.

Мало ли что на уме у преследующего меня психа.

Возвращаюсь в комнату, Алёна спит, задрав ручку вверх.

А машины уже нет…

Может, показалось? Совсем нервы уже ни к черту.

Вика

На следующее утро, пока Алла собирает свои вещи, мы с Алёной отправляемся в продуктовый магазин. На руках дочка сидеть не желает, топает впереди меня, иногда резко тормозит и пытается поймать крупных муравьев, бегающих по тротуару.

— Мама, неть, — каждый раз она жалуется мне, когда вся живность от нее разом разбегается.

А я расцеловываю ее пухлые щеки, так и хочется куснуть (любя, конечно же!).

Мы не спеша подходим к магазину, который стоит на этом перекрестке лет сто. Сколько я себя помню, всегда родители закупались тут. Раньше здесь стоял зеленый ларек, теперь тут красуется кирпичное строение.

Только я открываю дверь, как на весь зал раздается звук брякающих висюлек.

— Здравствуйте, — у прилавка показывается женщина. — Ой, Вика, ты ли это?

Улыбаюсь, глядя то на продавщицу, то на дочку, которая самостоятельно пытается преодолеть высокий порог.

— Здравствуйте, теть Галь.

— Ой, а кто это у нас такой сладкий? — она начинает сюсюкать, рассматривая мою дочь. — Вика, как же она на тебя похожа. Ты была такой же кнопочкой.

Женщина выходит из-за прилавка и протягивает Алёне пакет с бубликами. Дочка, насупившись, осматривает незнакомую тетю, затем изучает дары, в итоге смотрит на меня и тянет ко мне свои ручки.

— Боишься меня? — бесконтрольно громко смеется тетя Галя. — Ладно, маме твоей отдам бублики.

— Спасибо, но не стоит.

— Я угощаю, — резко произносит женщина и возвращается к кассе. — К Алле в гости приехали?

— Да, вчера.

— Вот и правильно. У нас воздух чистый, для детей раздолье.

Слушая местные сплетни, я набираю продукты, одним глазом поглядывая на Алёну, которой надо зачем-то пооблизывать все стеклянные прилавки. Только и успеваю ее притягивать к себе.

— А ты сама или с мужем? — неожиданно интересуется тетя Галя.

Единственное, что мне не нравится в маленьких городках, так это то, что до тебя есть всем дело. Все так и норовят выудить что-нибудь интересное из твоей личной жизни.

— Сама. Илья работает.

— А-а-а, понятно.

Расплатившись за продукты, я прощаюсь с продавщицей, Алёна отказывается помахать незнакомой тете и быстро выбегает из магазина.

Пока топаем с ней к дому, звонит мой телефон. Только от играющей мелодии у меня сердце сжимается от радости. Я точно знаю, что звонит Илья.

— Алло, — отвечаю быстро.

— Привет.

— Привет. У тебя все хорошо? Почему трубку вчера не брал?

— Я поздно вернулся с работы, — он устало вздыхает. — Не стал тебе перезванивать, чтобы не будить.

— Я не спала до часа ночи.

— Почему?

— Привыкла к нашей удобной кровати, — улыбаюсь.

Я жду, что муж скажет «тогда нечего тебе делать у Аллы, возвращайтесь домой», но в трубке повисает удручающая тишина.

— Алёна нормально? — по его равнодушному голосу понимаю, что он хочет просто поставить галочку.

— Нормально, — прижимаю руку к груди, там разрастается комок удушающей боли.

— Ладно, мне пора. Позвоню вечером, пока.

Не успеваю я что-либо сказать, как звонок разъединяется.

— Ну, пока, — произношу с тяжелым выдохом.

— Ая, ая, — кричит дочка, заметив Аллу во дворе, и сразу же бежит к ней.

Сестра ловит малышку и кружит в воздухе, а затем оставляет у себя на руках.

— Че такая кислая? — смотрит на меня Алла.

— Ничего, — сразу же растягиваю наигранную улыбку. — Не выспалась, пружины всю ночь в спину впивались.

Закрываю калитку и замечаю чемоданы Аллы, стоящие на крыльце.

— Уже?

— Да, такси уже подъезжает.

Я провожаю сестру, еще долго стою на дороге, прожигая удаляющееся такси грустным взглядом.

А потом я с головой погружаюсь в домашние дела.

Пока Алёна видит дневные сны, я вытаскиваю белье из машинки и резко выбегаю во двор, чтобы быстро развесить его на свежем воздухе.

В заднем кармане домашних шорт вибрирует мобильный. Номер снова не знаком.

Но сейчас мне не хочется роптать, решительно я отвечаю на звонок.

— Оставьте меня в покое, — уверенно говорю, придерживая трубку между ухом и плечом. — Если вы не перестанете меня доставать, я завтра же пойду в полицию.

— Виктория, — мужской голос резок, — выйди за калитку, поговорить надо.

Я тут же разворачиваюсь лицом к улице и вижу джип белого цвета, стоящий возле нашего дома.

— Уезжайте, — я уже не так воинственно настроена.

— Мы взрослые люди, хватит бегать, — незнакомец не собирается сдаваться. — Если ты не выйдешь ко мне, то я войду к тебе.

Последние слова он произносит очень медленно, чтобы я точно оценила весь масштаб надвигающейся катастрофы.

Нет, этого точно допустить нельзя.

— Ждите, — буркаю резко и отключаюсь.

Спешу в дом, хватаю со стола радио-няню, а в задний карман шорт кладу короткий нож.

Мне с ним спокойнее как-то.

Нерешительными шагами, я приближаюсь к калитке, медленно ее открываю, выглядываю для начала, осматривая улицу. Никого нет, кроме огромной машины.

Стою на тротуаре и не могу сделать шаг вперед, ноги тяжелые.

Стекла у автомобиля темные, водителя отсюда не рассмотреть. Но стоит мне только о нем подумать, как переднее окно начинает открываться.

Сначала я вижу темные короткие волосы, высокий лоб, густые брови. Широкий нос с острым кончиком, ухоженная короткая борода и тонкие губы. От его пронзительного взгляда меня насквозь пробирает от страха.

— Садись, — грозно произносит он.

— Нет, — качаю я головой.

— Дочь с кем? — его голос тягучий, глубокий.

— Она сейчас спит, — я демонстрирую ему радио-няню.

— Сядь в машину, — терпеливо тянет он, но по его лицу я понимаю, что сдерживаться ему сложно.

— Я к вам не сяду, — хмурюсь и неосознанно делаю шаг вперед, я не хочу, чтобы наш разговор слышала вся улица. — Вы – ненормальный.

Чтобы он не думал, что я его боюсь, я гордо вскидываю голову и скрещиваю руки на груди.

— Я не намерен тебя запугивать, — его тон становится немного мягче, совсем капельку, будто хищник притаился перед прыжком. — Зачем сбежала от меня?

— Не намерены запугивать? — у меня вырывается истеричный смешок. — Да вы мне весь телефон оборвали. И я не от вас сбегала.

— А от кого? — его темный взгляд смотрит прямо на меня, проникает в трепещущую душу. — Тебе кто-то угрожает?

— Это не ваше дело. Кто вы такой и что вам от меня надо?

— Садись, — он слегка кивает на соседнее сиденье. — Я все расскажу и отвечу на все твои вопросы.

Вика

Сжимая в руке радио-няню, я взволнованно оборачиваюсь и смотрю на дом. Сердце бухает в горле, но желание раз и навсегда разобраться в сложившейся ситуации превышает инстинкт самосохранения.  

— Быстрее, Виктория, — подгоняет меня мужчина.

— А так вы не можете мне все рассказать?

Встречаюсь со строгим взглядом, тяжело вздыхаю и медленно направляюсь к машине. Помню про то, что в кармане лежит короткий кухонный ножик. Но он не предает мне уверенности, поджилки продолжают трястись от страха.

Робкими движениями я открываю переднюю дверь с пассажирской стороны и заглядываю в салон. На заднем сидении никого нет.

Незнакомец внимательно наблюдает за каждым моим действием.

Я быстро сажусь на кожаное сиденье и не до конца закрываю дверь, оставляя себе путь отступления в случае чего. Ловлю заинтересованный мужской взгляд, скользящий по моим голым коленкам.

— Я вас слушаю, — пробую переключить внимание на свое лицо.

Незнакомец смотрит мне прямо в глаза, и мне хочется выскочить из машины и побежать в дом, срываясь от пронзительного взгляда.

— Меня зовут Титов Константин, мне тридцать шесть лет, родился и вырос в Москве, там и живу. Не женат, детей нет. Точнее, раньше не было.

— А вы подготовились, — оцениваю его руку, лежащую на руле, вторая покоится на его же колене.

Я должна контролировать всю ситуацию.

— Нет, это полная импровизация.

— Тогда слушайте, Титов Константин. Не знаю с чего вы решили, что Алёна ваша дочь, но вы ошибаетесь. Она моя и моего мужа, — быстро тараторю я, не желая, чтобы он меня перебивал.

— Я знаю про клинику, — спокойно говорит он и впивается заинтересованным взглядом в мое лицо, ждет реакции. — Я видел твою медицинскую карту, поэтому я нашел именно тебя.

У меня внутри все бурлит от возмущения. И все воинственные слова насчет внезапно объявившегося псевдо биологического отца Алёны испаряются.

— Но это конфиденциальная информация, нас заверяли, что никто не узнает, — мой голос становится все тише и тише. — Как так можно?

— Мне повезло, у меня в клинике есть свой человек. Но уверяю тебя, если бы на его месте сидел чужой человек, то он сразу бы открыл мне все тайны, как только я предложил бы ему круглую сумму денег.

— Я подам на клинику в суд! — возмущаюсь я, ерзая на сиденье.

— Только потратишь свои деньги, которых у тебя итак нет. И нервы, — сдержанно произносит Константин. — Говорю сразу: суд ты проиграешь в любом случае.

— А почему я должна вам верить? Может, вы – псих, — я хмурюсь.

— Нет, — он спокойно цокает, — я - адекватный мужчина.

— Адекватный, — из моего рта вылетает несдержанный смешок. — Вы терроризировали меня своими звонками и сообщениями, запугивали. Знаете, адекватностью тут и не пахнет.

— Если бы ты не игнорировала меня, у нас получился бы разговор с самого первого звонка.

— Но так нельзя! — я на автомате разворачиваюсь к нему туловищем, неосознанно жестикулирую руками на эмоциях. — Нельзя вот так заявляться и говорить, что вы настоящий отец моей дочери. Вы влезаете в нашу семью, зачем вам это надо? Зачем вам понадобилась моя дочь?

Его темный взгляд скользит по моему лицу, пролетает по губам, опускается ниже.

— Мне нужна наследница.

Быстро хлопаю глазами, не совсем понимая его ответ.

— Пожертвуйте свои деньги в благотворительные фонды, — бурчу недовольно и шумно выдыхаю.

— Исключено, — четко произносит он.

— Пускай вам родит другая, а нас оставьте в покое.

— Ты уже родила мне дочь, одного наследника мне достаточно.

 Да что ж такое, у меня складывается ощущение, что я со стенкой разговариваю.

— Я готов сделать тест на отцовство, если тебе так будет спокойнее.

— Мне будет спокойнее, если вы оставите нас в покое. И навсегда исчезните из нашей жизни. Вы никто и не имеете никакого права на мою дочь! — последняя фраза вылетает на нервах с грубым тоном.

Мужчина сразу же хмурится и придвигается ближе ко мне. Он хватает меня сзади за шею, и насильно склонят к своему лицу.

— Я сам буду решать на кого я имею права, а на кого – нет, — цедит он строго, а его резкое дыхание скользит по моему подбородку. — И теперь я намерен участвовать в жизни своей дочери. Поэтому ты сейчас идешь в дом, собираешь вещи, и ты с малышкой переезжаешь ко мне.

— Что? — взвизгиваю я. — Вы шутите?

Константин отпускает меня, но его рука быстро юркает мне за спину и закрывает дверь, которую я держала приоткрытой.

— Я похож на юмориста? — басит он и нажимает на кнопку.

В салоне раздаются щелчки замков, а у меня по позвоночнику бегут мурашки от страха. Стараясь не привлекать к себе внимания, я осторожно завожу руку себе за спину и щупаю сквозь карман рукоять ножа.

— Ты можешь возмущаться сколько душе угодно, — серьезно говорит мужчина, бросая на меня хмурые взгляды. — Я обозначил свои желания.

— Нет! Нет! И еще раз нет! — я качаю головой. — У Алёны уже есть отец.

— Я.

— Нет, мой муж, — дергаю за ручку двери, чтобы убежать, но двери заблокированы.

— Он отец всего лишь на бумажках. Эта проблема быстро решается.

Я поражаюсь его самоуверенности.

— Да, я не сомневаюсь, — недовольно прищуриваюсь и одариваю его ненавистным взглядом. — Всё и всех покупаете. Но моя дочь – не игрушка! Откройте двери, наш разговор окончен.

Я держу спину ровно, стараясь не показывать своего волнения. Но все внутренности скручиваются от страха. Такой огромный мужчина вмиг может скрутить меня в бараний рог. Но я не намерена перед ним пресмыкаться, и за дочь я буду стоять до конца.

— Даю тебе ночь на раздумья, на истерики, на принятие, — его стальной голос звенит у меня в ушах. — Завтра я приеду к восьми утра и хочу видеть тебя с чемоданами у калитки. Свободна.

Слышу звонкие щелчки дверных замков.

Не теряя ни секунды, я вылетаю из машины и быстро бегу к калитке.

— И не вздумай снова сбежать, — летит мне в спину. — Я тебя найду, Виктория. Везде.

Даже не оборачиваясь, я забегаю во двор, сразу замыкаю калитку, а затем направляюсь в дом.