Наследница для опального генерала

Глава 001

Серебряногривая пытается сорваться в галоп, но я придерживаю удила, не позволяя ей набрать скорость из-за расползающегося по земле тумана. Пусть эти места мне хорошо знакомы, но признаю, Георг был прав, предлагая переночевать в имении и уехать рано утром. Только я прекрасно понимаю, что это решение станет фатальным, и никуда я утром не поеду. Сажусь ровнее, вскидываю голову и пытаюсь убедить себя, что сделала все правильно. Я хотела попробовать стать независимой и приложу для этого все возможные усилия, потому что семейной жизни у меня не получилось.

Меняю ход мыслей и прислушиваюсь к шорохам по краю дороги, пытаясь почувствовать животные вибрации. Я все еще не теряю надежды найти свою Шуршь, да и в случае возможной опасности буду готова защититься. Поправляю арбалет и седельную сумку, и мечтаю быстрее оказаться в маленьком домике Ярины.

Мы забираем вправо от Гнилой Топи, и белое марево начинает постепенно рассеиваться, очищая дорогу и давая мне возможность рассмотреть окрестности. В Притопном Крае весьма унылые пейзажи, редкие совсем голые деревца и жухлая трава в рыхлой почве. Осень давно вытянула все соки из этих растений, поливая их бесконечными холодными дождями и не давая солнцу прогреть землю. В моей жизни тоже наступает осень, в душе так же пусто и одиноко.

Неожиданно впитываю еле уловимые колебания. Удивляюсь и снова прислушиваюсь к своим ощущениям, а потом вдруг замираю в седле, понимая, что лорд Вальдийский зачем-то меня преследует. Он скачет в приличном отдалении, я не слышу звуков погони, но явственно ее ощущаю. Бью пятками в бока Серебряногривой, давая ей полную волю. Я не готова разворачивать обратно только потому, что генерал изволил передумать.

Но, как ни странно, лорд даже не пытается нас настичь. Он берет тот же темп и сохраняет расстояние между лошадьми, словно просто сопровождает. Снова прислушиваюсь к себе и, наконец-то, понимаю, что меня обескураживает. Я совсем не ощущаю присутствие Ворона. Словно мой супруг изменил не только мне, но и своему скакуну. Во рту становится кисло от неприятных воспоминаний, и я в который раз пытаюсь создать выжженную пустыню в своей голове. Не получается, образ супруга преследует меня всю дорогу до Дальнего Лога.

Наконец, я въезжаю в город, и вибрации Вальдийского ощущаются уже не так явно. Но он совершенно точно продолжает следовать за Серебряногривой. Ежусь в своем промокшем плаще и спешу скорее добраться до временного приюта, я не только устала от долгой скачки, но и банально хочу спрятаться от непогоды.

Ярина не выходит меня встречать и это странно. Сама завожу лошадь к ней во двор, привязываю ее к перилам, а потом поднимаюсь по лестнице, сжимая в руках свои пожитки. Перед тем как постучать в парадную дверь, бросаю долгий взгляд в конец улицы, прощаясь со своим прошлым. На самом деле пытаюсь рассмотреть темный силуэт, неподвижно застывший в отдалении. Между нами протягиваются привычные нити, и сила толкает меня сорваться с порога и быстрее оказаться в мужских объятиях. Нет! Разворачиваюсь к двери, разрывая нашу связь.  

Меня встречает девочка лет десяти, молча, распахивает дверь и предлагает пройти в отведенную Яриной комнату. Это более чем странно, и я пытаюсь догадаться о причине такого нелюбезного приема. Тем не менее, покорно делаю шаг к винтовой лестнице, но в этот момент в дальней комнате слышится протяжный стон. А ведь в доме, действительно, есть люди. Странно, что я сразу не различила их вибрации. Хотя, совсем не странно, я была слишком сильно погружена в свои размышления.

– К маме неожиданно привезли больного, – девочка словно извиняется и кивает в сторону лестницы. – Поэтому она не смогла к вам выйти.

Дом снова наполняется хриплым мужским стоном, а потом к нему присоединяются тихие всхлипывания и сбивающийся шепот, но его уже не получается разобрать.

– Тяжелый больной?

Не знаю, почему я пытаюсь выяснить это у ребенка, но она кажется мне вполне себе сообразительной.

– Очень тяжелый. Мама сказала, шансов почти нет. Он в пожаре пострадал, балка обвалилась и придавила. Там просто живого места нет.

Странно, что девочка посвящена в такие подробности. Не успеваю серьезно удивиться, как обращаю внимание на кровавые разводы на ушитом до размеров ребенка лекарском фартуке и понимаю, что ее тоже привлекают к помощи.

Решительно скидываю вещи рядом с лестницей, сверху набрасываю промокший плащ и разворачиваюсь к дальней двери.

– Я могу помочь, – бросаю девочке через плечо и спешу в комнату.

Сама только вчера лежала на этой кушетке, сверкая своей истерзанной спиной. Тогда у меня не было сил рассматривать интерьер, сейчас нет времени. Отмечаю только, что лекарская Ярины совсем не похожа на мою приемную в имении, она чистая и светлая. А над кушеткой висят какие-то странные горючие лампы. Устремляю взгляд на распластанное под ними мужское тело. Становится страшно от того, что на нем, на самом деле, нет живого места. Кожа вздувается пузырями, где-то уже успевает слезть, обнажая страшные прорехи, медленно заполняющиеся сукровицей. Но самое опасное – это устойчивый запах гнили, который расползается по комнате. Про таких говорят «живой труп».

На коленях перед Яриной стоит уже немолодая женщина. Из благородных, хоть и растрепанная. Она неуклюже хватается за фартук лекарки и молит о помощи.

– Леди Тьярра, мне жаль, но я не в силах помочь. Я не умею восстанавливать кожу. А мази и отвары трав тут бессильны. Вам бы в Кривой Рог податься, есть там одна одаренная, способная спасти вашего сына.

– Он же не доедет… Мы сюда то еле добрались… Прошу! Попробуйте хоть! Про вас такое рассказывают! Я всю жизнь вам за здравие молиться буду! Смилуйтесь, госпожа!

– Я не госпожа, – она перехватывает женщину за подмышки. – Встаньте, леди! Слезами делу не поможешь!

Но та лишь упирается и голосит пуще прежнего.

– Я попробую помочь.

Стараюсь говорить уверенно, но голос меня подводит. Я не пользовалась своей силой после инициации и не знаю, на что сейчас способна. Единственное, в чем уверена, она есть и ее много.

Леди Тьярра, наконец-то, выпускает из своих рук фартук Ярины и в недоумении смотрит на меня.

– Вы тоже… обладаете силой?

Последнее слово она произносит с каким-то непередаваемым благоговением, а я лишь киваю, подходя к мужчине на кушетке. Внимательно осматриваю увечья и понимаю, что, действительно, смогу облегчить его состояние.

– Леди Ярина, где можно помыть руки?

Следующие полчаса я щедро делюсь своей силой с покалеченным лордом, который даже не приходит в сознание от моих прикосновений. Только вот чем больше я в него вливаю, тем больше этой самой силы во мне образуется. Словно в озере, из которого непрерывно изымают воду, начинают бить все новые и новые ключи. Это волнительно, но безумно приятно! И я чистосердечно благодарна своему супругу, что сумел выдержать мою инициацию.

Лорд Керс заметно свежеет, менее пораженные участки кожи начинают восстанавливаться, сукровица подсыхает, позволяя телу себя регенерировать. Хозяйка дома укрывает его свежей простынкой и теплым пледом. А на меня неожиданно обрушиваются воспоминания вчерашнего дня, и я, пошатываясь, пытаюсь присесть на небольшую лавочку в лекарской. Ярина не позволяет.

– Это сколько же в вас силы, леди Элайза?! – шепчет мне на ухо, пытаясь не привлекать к нам внимания взволнованной матери.

– Можно просто Айза.

Не хочу комментировать свое состояние. Думаю, Ярина и сама догадалась, что инициацию я прошла. Она предлагает мне подкрепиться сладким чаем, и уже вместе мы выводим леди Тьерру из лекарской. Женщину словно подменяют, она сидит на стуле в уютной кухне и смотрит пустым взглядом в свою кружку. Она знатно перенервничала и вымоталась, а сейчас, когда состояние ее сына стабилизировалось, из нее словно вытащили стержень.

Ярина внимательно на меня посматривает, но, слава Чистой Деве, не задает никаких вопросов. А я чувствую усталость и надеюсь сразу уснуть, как только расквартируюсь в выделенной мне комнатке.

Просыпаться в чужом доме непривычно, засыпать тоже. Я вроде бы выспалась, но ощущаю какую-то внутреннюю опустошенность, и вчерашняя трата силы тут не причем. Только сейчас осознаю, насколько отчаянный поступок я совершила, уйдя из своего дома. Стоило ли оно того? Или, может, надо было перетерпеть? Вчера Георг казался раскаявшимся, хоть и злым из-за моего самоуправства…

Заставляю себя подняться с кровати. Я не знаю, какие в этом доме порядки, а значит, надо встать пораньше. На кухне уже гремит посудой незнакомая мне служка. Желаю ей светлого дня и интересуюсь, как рано просыпается хозяйка. Та лишь удивленно на меня смотрит и кивает на лекарскую.

Торможу перед дверью, раздумывая, стоит ли тревожить Ярину. Я слышу приглушенные голоса и радуюсь, что лорд Керс пришел в себя, только откуда-то вдруг возникает смущение и ощущение моей там неуместности. Вот правда, куда я лезу и зачем. Это же ее практика, ее клиенты. Но Ярина сама вчера сказала, что ситуация печальная. Или это была ее дочь? События вечера почему-то смазываются в памяти, не желая давать мне подсказок.

Решаю не раздумывать, если я почувствую себя не к месту, извинюсь и уйду. Коротко стучу и сразу же заглядываю в комнату. Лорд сидит на кушетке, все еще обнаженный, но уже с накинутой на бедра простынкой. И это хорошо, потому что вчера, даже пока он был без сознания, я смущалась. Не привыкла, да и замужем вроде как.

Он поднимает голову, сталкиваемся взглядами. У него красивые голубые глаза, хоть сейчас лицо и лишено ресниц и бровей. И волосы торчат редкими пуками. Но, я почему-то уверена, что до трагедии он был знатным красавчиком. Керс молод, едва ли старше меня, у него стройное гибкое тело и приличный размах плеч.

Если не думать об увечьях, я бы точно обратила на него свое внимание. Только вот, кажется, это было в прошлой жизни. Сейчас же он сильно проигрывает моему генералу, потому что позапрошлой ночью я горела в мужских объятиях и плавилась от неторопливых поцелуев, ощупывала мощное тело рядом и задыхалась от истомы. Сила бурлила внутри, отзываясь на каждый новый толчок, срывалась с ладоней и пронзала нас своими потоками. Сейчас же она спокойна и нетороплива, что полноводная река в безветренный день.

– Леди Элайза Вальдийская, – представляет меня Ярина. – Именно ей вы обязаны своим спасением. Боюсь, одна я бы мало чем смогла вам помочь.

Мужчина отрывает от меня взгляд и тянет выше край своего покрывала, демонстрируя очевидное смущение.

– Я безмерно счастлив, что вы сейчас гостите тут, леди.

Керс буквально выдавливает из себя слова признательности, а я отмечаю, что у него приятный бархатный голос, хоть связки тоже пострадали в угаре пожара.

– Позволите присоединиться к осмотру?

Ярина широко мне улыбается, протягивая свежий фартук, лорд же смотрит куда-то в сторону, не желая больше пересекаться взглядами. Понимаю, это унизительно. Учитывая, что я, кажется, ему понравилась. Но мне очень хочется, чтобы молодой мужчина мог полностью восстановиться, а это не возможно без прямого контакта.

Кладу руки ему на грудь, она пострадала сильнее всего. Именно сюда упала горящая балка. Его тело, что губка из прессованной болотной тины. Впитывает в себя все без остатка и не позволяет силе пробраться на соседний поврежденный участок. Отдаю по максимуму, перемещая ладони по плечам, спине, ногам. Я не вторгаюсь на запрещенные территории, не хочу, чтобы Керс смущался больше прежнего. Надеюсь, что, когда восстановятся наиболее поврежденные участки, я смогу залечить и скрытые от взора раны.

Наше молчание становится давящим, Ярина не вмешивается, перебирая какие-то склянки в своем шкафчике, а я пытаюсь разрядить обстановку.

– Вы что-нибудь чувствуете?

Не знаю, поймет ли он, о чем я спрашиваю. Георг вообще делал вид, что я никак на него не воздействую. Но лорд не разочаровывает. Прокашлявшись, он заставляет себя говорить.

– От ваших касаний идет тепло и успокаивается боль. Приятно, – быстро смотрит мне в глаза, а потом отворачивается к окну.

Диалога у нас сегодня не получится.

Я лечу лорда, пока от напряжения не начинают подрагивать конечности. Сообщаю ему о завершении процедуры и пытаюсь опуститься на табурет. Только вот нога подворачивается, и я понимаю, что сейчас упаду. Лорд Керс оказывается неожиданно проворным. Он каким-то чудом успевает придержать меня за талию, позволяя поймать равновесие.

Благодарю в ответ и перехватываю мужские ладони, все еще сжимающие мои бока. Лорд отдергивает руки, бормочет извинения и нервно поправляет покрывало на бедрах. Как-то неловко это все получается. Но Ярина спасает положение, перетягивая наше внимание на себя.

– Лорд Керс, вам сейчас принесут одежду и помогут подняться в комнату. Она маленькая, уж извините. Но там удобная кровать. И я настоятельно рекомендую вам поспать, потому что вашему телу нужны силы, чтобы восстановиться.

– А моя матушка?

Он выглядит озадаченным.

– Она вчера знатно перенервничала. Я позволила себе подсыпать ей в чай сон-травы. Думаю, проспит до вечера.

Вот оно что… Теперь понятно, почему у леди Тьерры был такой пустой взгляд.

– Я тоже поднимусь в свою комнату, если моя помощь вам больше не нужна, – вмешиваюсь в их разговор и решительно встаю с табурета.

Меня почти не ведет, силы немного восстановились.

Ярина вызывается провожатой, но я чувствую, что ей просто хочется остаться со мной наедине. И лекарка не разочаровывает. Едва за нами закрывается дверь моей комнаты, она вытаскивает из кармана увесистый мешочек и высыпает мне на тумбочку приличную кучку золотых монет.

– Леди Тьерра вчера презентовала мне за спасение ее единственного сына.

Удивленно смотрю на слепящие глаз кругляшки.

– Но я не считаю себя вправе присваивать деньги, заработанные другим врачевателем.

У меня некрасиво открывается рот, но она продолжает.

– Поэтому, Айза, они твои.

– Но тут целое состояние! Я не могу!

– Я бы не смогла его спасти в одиночку, – она пожимает плечами. – Я не умею делиться силой. Лишь почувствовать, что и как сбоит, немного облегчить боль, сбить горячку. Не больше. У меня весьма скромные возможности.

Осуждающе трясет головой и разворачивается к двери.

– Ярина, подожди!

Я быстро делю кучку на две равные половинки и возвращаю одну из них в мешочек.

– Так будет справедливо.

Вкладываю его в руку своей коллеги и искренне ей улыбаюсь. Женщина одаривает меня теплой улыбкой и просит не перенапрягаться, потому что мой ресурс раскрылся еще не полностью, и я могу здорово его подорвать, если буду бездумно тратить силы.

Обещаю хорошо отдохнуть и ложусь на кровать, только вот заснуть не получается. Сначала вспоминаю, как вливала силу в Керса, а потом снова переключаюсь на Вальдийского. Кажется, мне тоже нужная сон-трава. Сама я не вытравлю вредного генерала из своей головы.

Я все-таки умудряюсь проспать до полудня. Открываю глаза и разглядываю синее небо за окном. Необычно, потому что для осени в Притопном Крае, это страшная расточительность. Но щедрость погоды вызывает неожиданный прилив сил, а еще странное чувство голода. Помнится раньше, я сутками могла обходиться родниковой водой, да кусочком сухаря, наспех перехваченным на кухне. Сейчас же в мыслях проскакивают жареные куриные ножки и запеченная брюква.

Хмыкаю и наспех привожу себя в порядок. Обтираю тело влажным полотенцем, рассматриваю следы от пальцев Грега на бедрах и груди. Моя спина полностью восстановилась, а эти отметины словно подсвечиваются изнутри. Ничего не понимаю, но и выспрашивать у Ярины категорически не хочу. Когда-нибудь они же должны будут пройти, а нет – так кроме меня их все равно никто не увидит.

Спускаюсь вниз и, не застав никого на кухне, решаю похозяйничать. Разогреваю большой начищенный чайник, завариваю себе мятный сбор, который присмотрела еще вчерашней ночью. Но самое приятное: я нахожу большой кусок тыквенного пирога! Какая удача! Вгрызаюсь в хрустящую корочку и ощущаю, как моя жизнь постепенно налаживается. Мысли вяло текут в голове и не мешают мне получать гастрономическое удовольствие.

Насытившись, накидываю плащ и выглядываю на улицу. Странно, что я еще ни с кем не столкнулась. Обхожу дом с северной стороны, прохожу через маленькую арку, увитую жухлыми листьями плюща и, наконец, попадаю на задний двор. Ярина разбирает сушеные травы, сортируя их по баночкам и мешочкам. Решаю присоединиться, потому что я не привыкла праздно проводить время.

Она дружелюбно мне кивает, ловко выуживая из травяной кучки, нежные веточки оратника, редкой травы, растущей на подходах к Гнилой Топи.

– Как себя чувствуешь, Айза?

Прислушиваюсь к внутренним ощущениям и с удивлением отмечаю, что я полностью восстановилась. Непривычно, ведь раньше после сегодняшней траты я бы несколько дней лежала недвижимой куклой.

Ярина перехватывает мой взгляд и усмехается.

– Ты очень сильная, Айза. Когда позавчера лорд Георг устраивал тебя в лекарской, я молилась Пречистой, чтобы дала мне возможность хоть как-то тебе помочь. Я лишь сняла немного боли, да подсушила твои раны, с остальным ты справилась сама, и это удивительно. И я до сих пор не могу принять то, что видят мои глаза и чувствует сила.

– Поверь, я удивлена не меньше.

Меня охватывает странное волнение и хочется рассказать ей все и сразу, но я вовремя себя останавливаю. Не стоит быть такой доверчивой. Я теперь одна, без мужской защиты, а значит, присмотрюсь сначала к обитателям этого дома.

– Кстати, я хотела спросить, какие у тебя порядки? Можно ли пользоваться кухней, или ты подскажешь мне хорошую харчевню?

 – У меня есть несколько приходящих служек, да ночной сторож присматривает за двором. Кухарка наведывается раз в два дня, прачка – раз в неделю. Я живу крайне скромно, Айза.

– Я не боюсь замараться, чистя картошку или ощипывая курицу к обеду. Хоть я сейчас и имею титул и имя, так было не всегда. Мой названный отец считал, что физический труд полезен для духовного здоровья, и не брезговал нагружать меня сверх нормы.

Включаюсь в работу. В четыре руки мы справимся в разы быстрее.

– Тогда я лишь скажу, что общие комнаты в твоем распоряжении. Как и лекарская…

Она замолкает на мгновение, словно размышляет, не хватила ли неожиданной щедростью лишка, но потом кивает своим мыслям и улыбается мне.

– Стол у нас тоже общий, так что не стесняйся. Ну и если вдруг решишь похозяйничать на кухне, я буду тебе благодарна. Ужасно не люблю это дело. Собственно поэтому и наняла приходящую кухарку. Только сама понимаешь, за собой нужно убирать!

Киваю, выбирая из кучки сорные травинки. Мне нравится этот расклад, можно будет пожить здесь пару недель и спокойно присмотреть себе собственный дом. Купить я не смогу, а вот снять на длительный срок вполне себе. Утренний мешочек золотушек кардинально поменял мою самооценку.

Краем глаза замечаю движение и поворачиваюсь на него. Из-за угла выходят Тилия и лорд Керс. Девочка явно смущается такой компании, то и дело отводя взгляд от молодого мужчины и незаметно прикладывая ладошки к горящим щекам. Но со странным упорством продолжает следовать рядом, словно не может преодолеть незримого для меня притяжения.

Довольно улыбаюсь, следя за тем, как лорд аккуратно ставит ноги на неровный гравий. Еще вчера ночью он готовился уйти за грань, а сейчас бодро крутит головой. И я понимаю, что в этом моя заслуга.

– Леди, – Керс слегка склоняет голову, – рад застать тут вас обеих. Моя матушка, наконец-то, проснулась и просит у вас осмотра. Говорит, в груди печет и трудно дышать. Надеюсь, это не сердце…

Он выглядит озадаченным. А Ярина откладывает в сторону очередной перевязанный пучок.

– Не беспокойтесь, лорд. Я сейчас же к ней подойду. Но думаю, жизни вашей матушки ничего не угрожает. Просто леди вчера знатно перенервничала.

Да уж, знатно… Да она была готова в кровь разбиться, лишь бы мы помогли ее сыну.

Ярина уходит со двора и утягивает за собой Тилию. Мы остаемся впервые наедине. Мужчина перехватывает мою руку и неожиданно целует в раскрытую ладонь.

– Я обязан вам своей жизнью, леди Элайза! Просите все, чего пожелаете!

С каждым словом его взгляд теплеет. А я снова ловлю себя на мысли, что у лорда красивые глаза. У него начали нарастать ресницы, и брови тоже. Даже волосы, которые Ярина подравнивала утром, уже не торчат в разные стороны страшными клоками. Моя интуиция меня не подвела. Природа не обделила Керса внешностью.

Мужчина так и не выпускает моей ладони из рук. Согревает ее теплом и легонько поглаживает большим пальцем. Прислушиваюсь к своим ощущениям, его прикосновения приятны, но не более того. Керс не Георг. Если бы мой супруг сейчас стоял на его месте, я бы уже горела в предвкушении поцелуя. Только вот за свою недолгую семейную жизнь я так и не удостоилась подобной ласки.

Прикрываю глаза, чтобы лорд не успел прочесть в них разочарование. Он не виноват, что я уже успела обжечься. Глубоко дышу, выравнивая дыхание. Не стоит давать Керсу ложных надежд. Только вот я не успеваю отнять руку, как он снова начинает говорить, неожиданно переходя на шепот.

– Леди Элайза, могу ли я надеяться на вашу благосклонность? Я понимаю, что сейчас выгляжу крайне непрезентабельно, но я восстановлюсь, а потом восстановлю имение. Мой отец погиб на службе у короля, я – единственный наследник и я готов все свое имущество сложить к вашим ногам.

Смотрю ему в глаза, а сама думаю о том, что жизнь несправедлива. Я всю юность ждала подобных признаний и была готова влюбиться в любого, молодого и красивого, обратившего не меня внимание. А сейчас… Сейчас мне нужен только один, и он от меня отказался…

– Лорд Керс, мне приятна ваша признательность, но поверьте, не стоит этих жертв! – аккуратно тяну свою ладонь из его рук.

– Это не жертвы! Вы мне очень понравились, леди! Ради вас я готов лишиться своей свободы!

Порывистый, молодой, категоричный в суждениях и… не мой!

Качаю головой, виновато ему улыбаясь.

– Я уже замужем, если вы об этом.

– Но как же так? Вы же одаренная! – он растерянно смотрит мне в глаза. – И снимаете у леди Ярины комнату.

– Так тоже иногда случается, лорд. Давайте я лучше еще вас полечу, чтобы быть точно уверенной, что вы со временем полностью восстановитесь. Присядьте вот сюда.

Указываю Керсу на низкую лавочку, прибитую к задней стенке какого-то сарая или погреба, и тянусь к шее мужчины, чтобы помочь ему справиться с клетчатым платком и мелкими пуговками рубашки. Его пальцы еще не до конца восстановились, сегодня утром я бросила все силы на более поврежденные участки тела.

– Вам не холодно? Мы можем перейти в лекарскую.

Он качает головой, все еще находясь под впечатлением. И я приступаю к осмотру. Кожа лорда выглядит многим лучше. В некоторых местах восстановилась почти полностью. Но грудь все равно еще сильно истерзана. Закрываю глаза и направляю силы в свои ладони, тело лорда беспрепятственно ее впитывает. Только сам мужчина кажется излишне напряженным.

– Леди Элайза, – он, наконец, решается. – Вы не сказали, что я вам неприятен. А значит, я не стану отказываться от своего предложения. Если ваш супруг по каким-то причинам не желает содержать свою жену, то я готов поучаствовать в обряде разрыва семейной связи.

– Спасибо. Но не стоит. У нас временная размолвка.

Как же я не хочу обсуждать все это с посторонним мужчиной. Проще было бы сбежать в свою комнату, прикрывшись неожиданной слабостью, но я не могу бросить начатое, поэтому пытаюсь отрешиться от тяжелых дум и качественно выполнить свою работу.
Уважаемые читатели!
Приглашаю вас немного развлечься в предверии Дня всех влюбленных! 82 автора решили организовтаь интерактивную игру "Правда или ложь" - надо пробежаться по их слогам и высказать свое мнение об утверждениях в каждом из них.
У вас будет возможность поучаствовать в рандомном розыгрыше бесплатных доступов к книгам, рекламируемым в блогах, плюс сейчас действует акция 1+1=3. Списки книг и условия участия вы можете найти в . 
Хорошего вам настроения и здоровья!

Керс уезжает через три дня. Все это время я вливаю в него свою силу и радуюсь изменениям, происходящим с его телом. В один из сеансов даже уговариваю мужчину, приспустить нательное и, стараясь не смущать его вынужденными прикосновениями, привожу кожу лорда в порядок.

Удивительно, но мой пациент быстро восстанавливается, а его матушка умудряется вручить мне их семейный подвес выполненный из белого золота и украшенный несколькими топазами. Я пытаюсь сопротивляться, но лорд Керс собственноручно застегивает его на моей шее. Ситуация получается немного волнительной, и я снова думаю о том, что могла бы в него влюбиться…

Все эти дни я успешно отвлекаю себя от дум о генерале, с непередаваемым стремлением погружаясь в рутинные дела и помогая Ярине с пациентами. Учусь у нее не пугать горожан вымышленной отрешенностью от этого мира, а наоборот, проявлять сочувствие и сопереживание. Лекарка удивляется моему усердию и намекает на то, что мне бы не помешало пройти сестринские курсы при местной здравнице, чтобы иметь на руках разрешение на практику.

Только вот я совсем не готова высунуть свой нос дальше ограды. Я похожа на моллюска из Соленого озера. Так же самозабвенно прячусь в доме Ярины в свою маленькую раковину, и не хочу общаться с внешним миром. Не знаю, чего я так боюсь: толи того, что за поворотом меня непременно будет поджидать мой супруг, толи, наоборот, что не будет. Признаю, что мыслю как ветреная девчонка, но решаю просто плыть по течению. У меня есть еще время. Тем более, что за эту неделю я умудрюсь скопить приличный капитал, а деньги – это стабильность.

Просматриваю местные газеты, выискивая предложения о съеме комнат или даже целого дома, но не нахожу того варианта, который бы стразу запал в душу. Не хочу унывать, я искренне верю, что смогу наладить свою жизнь, даже не будучи за мужчиной. Супруг позволил мне оказаться на свободе, и я воспользуюсь этим шансом.

Мысли снова утекают к моему генералу. Как ни странно это признавать, но я сильно по нему скучаю. Думала, будет тяжело видеть его каждый день и вспоминать об измене, но не видеть – еще тяжелее…

Трясу головой, разгоняя навязчивые воспоминания. Сегодня хмурое осеннее утро. На улице холодно, а в доме невыносимо тихо. Ярина еще рано утром ушла на вызов в район алых флагов и, скорее всего, задержится там надолго. Достойную оплату следует тщательно отрабатывать, чтобы не потерять прибыльных клиентов. Я же не умею угождать и лицемерить, поэтому и не верю, что сумею добиться успеха в лекарском деле.

Слышу стук в переднюю дверь и поднимаюсь с нагретого кресла, чтобы проверить неожиданного гостя. Тилия, пользуясь случаем, убежала в гости к подружке, и я могу представить себя полноправной хозяйкой этого уютного дома.

– Леди Элайза Вальдийская?

На пороге стоит молодой военный и, прищурившись, осматривает меня с ног до головы. Ощущаю идущее от него удивление. С чего бы? Тем не менее, не вижу смысла отпираться, и просто киваю в ответ.

–  Вас вызывают в допросные Дальнего Лога.

Он протягивает мне предписание, а я даже не могу поднять руку, чтобы перехватить злополучную бумажку. Это что же получается? Георг дал мне неделю, чтобы одуматься? А когда вышел срок, он решил надавить на меня вот таким нечестным способом? Я думала, что вопрос моей «мошеннической» деятельности давно уже закрыт. Осудили – прилюдно выпороли.

– Леди, вам плохо? – меня ведет в сторону, но молодой мужчина успевает перехватить за локоть.

– Все в порядке, – шепчу, растерянно оглядываясь и упираясь боком в дверной косяк. – Я просто не ожидала, что снова понадоблюсь наместнику Дальнего Лога.

Против воли меня передергивает от неприятных воспоминаний. Абсолютно равнодушный взгляд, заученные фразы и нежелание разбираться в ситуации. Хотя, если учесть, что происходило со мной дальше… Не хочу этого вспоминать! Я давно вырезала тот день из своей памяти.

– Вы понадобились наместнику Притопного Края. Наместник Дальнего Лога сейчас находится под арестом. И чтобы объективно его осудить, нужны ваши показания, леди.

– То есть мне не предъявляют повторных обвинений?

Я еле дышу, не смея надеяться на положительный ответ.

– Что вы, леди? Вы проходите как пострадавшая, и как важный свидетель! Насколько мне известно, в вашем случае была подтасовка фактов и неприемлемо быстрое разбирательство. Сейчас лорд-наместник проводит...

Он замолкает, чтобы подобрать достойное слово, а я выдыхаю, упираясь рукой в дверной косяк. В противном случае я сползу по нему на пол. Ноги, будто ватой набили. А сердце стучит где-то в горле.

– Я могу собраться или должна прямо сейчас следовать за вами?

– Конечно, можете, леди! Не беспокойтесь, я подожду вас на крыльце. У меня приказ о личном сопровождении.

Наверно, стоит пригласить его на кухню, но я одна в доме и не имею права распоряжаться чужим имуществом, поэтому обещаю поторопиться и прикрываю за собой дверь.

В голове странная пустота. Сердце отчего-то разгоняется в галоп, а кисти рук начинают мелко подрагивать. В последнее время я часто ловлю себя на ненормальных реакциях, то плачу без причины, то наоборот слишком веселюсь. Думаю, это связано с инициацией. Прошло всего ничего, и тело не привыкло к такому объему силы. Еще и синяки никак не желают сходить…

Спешу привести себя в порядок. Решаю не наряжаться, просто делаю незамысловатую прическу, меняю платье и надеваю легкие кожаные перчатки, подаренные мне Яриной. Немного колеблюсь, но прихватываю с собой мешочек с несколькими золотушками. Кто его знает, что захочет от меня наместник. Может, придется откупаться.

Оставляю записку на кухонном столе. Я рассматриваю вариант, что из свидетеля легко превращусь в обвиняемую, пусть Ярина знает, где меня искать. На улицу выхожу переполненная тревожными мыслями. Осознаю только одно, я не желаю снова идти в допросные, но лишь высокомерно задираю подбородок, стараясь выглядеть достойной своего титула.

Сопровождающий меня страж молчит всю дорогу, лишь указывая мне нужное направление, да прикрывая от снующих туда-сюда мальчишек-зазывал. Я тоже не особо расположена к общению, и в этом мы с ним отлично совпадаем. Только вот путь до допросных оказывается слишком уж коротким, они расположены всего лишь в одном квартале от дома Ярины. И мое сердце начинает отбивать чечетку, как только мы входим в серое здание с темно-зеленой черепичной крышей. Я узнаю эти стены и запахи, и не хочу повторения прошлого раза.

– Леди Элайза Вальдийская.

Вздрагиваю, услышав свое имя. Сопровождающий успевает вежливо постучать в добротную дверь на втором этаже и представить меня незримому собеседнику, а потом распахивает ее шире, приглашая пройти внутрь. Задерживаю дыхание, пытаясь успокоиться, и делаю решающий шаг. Пути назад нет, я добровольно переступила через порог. Пытаюсь убедить себя, что я не арестованная, и в этих стенах мне ничего не грозит. Только вот я спотыкаюсь о край вытоптанного ковра и замираю посреди комнаты, потому что за столом сидит мой супруг и буравит меня своим тяжелым взглядом.

Дорогие читатели!
Я благодарю всех, кто остался с этой историей!
Хорошего вам дня и отличного настроения!