Наследница двух кровей. Пробуждение.

Деревня Кроил-Эдж спала.

По крайней мере, так казалось всякому, кто смотрел на нее с холма. Несколько десятков домов с черепичными крышами, кривая брусчатка главной улицы, колодец с облупившейся краской и вялый дымок из печной трубы пекарни. Мир Майеор не любил суеты. Но Рания знала, что даже в такой тишине есть место магии. Она сидела на подоконнике в своей комнате, поджав босые ноги, и смотрела, как утренний туман медленно сползает с полей к оврагу. Окно выходило на лес – старый, густой, полный шепота. Бабушка говорила, что в этом лесу каждый куст помнит заклинания, которым уже тысяча лет.

- Рания, ты так и будешь любоваться рассветом до обеда? – раздался снизу голос Алеаны, теплый, но с той ноткой строгости, которая не терпела возражений.

Рания улыбнулась, потянулась и спрыгнула с подоконника. Пол под ногами привычно скрипнул. Этот дом – маленький, но двухэтажный, на две спальни, кухню и зал для приемов посетителей – стоял на самом краю деревни, почти у самой кромки леса. Соседи считали Алеану уважаемой целительницей, иногда заходили за травами или заговоренной водой. Никто не знал, что пожилая женщина с усталыми глазами – последняя из рода темных фей, которой уже больше тысячи лет, а ее внучка – наследница двух павших империй.

Рания не помнила тот день, наверное, это была милость свыше. Ей было пять, когда Ильдор – сводный брат ее отца – ударил в спину. Он убил Велимира и Ладию, захватил трон Лавирии. Тело маленькой Рании нашли среди обломков тронного зала. Предатель лично проверил – девочка не дышала. Проклятие, выпущенное в момент смерти родителей, зацепило и ее, погасив слабый огонь драконьей крови. Но Алеана почувствовала смерть дочери. Она рванула в Ортеон через портал, когда битва уже закончилась, нашла внучку среди камней и пепла – холодную, почти мертвую. Сил хватило только на одно: открыть односторонний портал в Майеор и вытащить девочку. Забрать с собой и дочь с ее мужем она не могла – Ильдор уже возвращался, чтобы убедиться. Алеана успела только чудом и древней магией перенестись в свой мир.

Потом были недели у постели. Рания не приходила в себя. И тогда бабушка сделала то, что умели только древние феи ее рода – она запечатала драконий дар девочки глубоко внутри, спрятала под слоями темной магии, чтобы он не уничтожил ослабленное тело, и чтобы Ильдор никогда не почувствовал, что наследница жива.

С тех пор прошло шестнадцать лет.

- Иду, бабушка! – крикнула Рания, натягивая длинный серый кардиган поверх ночной рубашки.

На кухне пахло мятой и свежим хлебом. Алеана стояла у печи, помешивая что-то в медном котле. Седые волосы были стянуты в тугой пучок, на плечи наброшена старая шаль – та самая, которую Рания помнила с детства. Казалось, бабушка никогда не меняется. Только морщин становилось больше.

- Садись. – Алеана кивнула на деревянную лавку. – Сегодня важный день.

Я помню. – Рания послушно села, сложив руки на коленях. Сердце екнуло, но она постаралась не подать вида.

- Через неделю тебе исполнится двадцать один. А через месяц – поступление в Стореон.

При упоминании Школы в груди разлилось странное чувство – пополам волнение с любопытством. Рания слышала о Межмирье только из бабушкиных рассказов. О Школе, где учатся магические существа из разных миров. О библиотеках, где книги сами перелистываются в нужный момент, и о залах, где испытывают силу. Всего месяц отделял ее от всего этого.

- Но сначала, - голос Алеаны стал ниже, - ты должна пройти испытание.

Рания моргнула.

- Испытание? Ты не говорила….

- Я говорю тогда, когда нужно. – Бабушка поставила перед ней глиняную кружку с травяным отваром. – Ешь и одевайся потеплее. Идем в подвал.

Подвал в их доме был не темным и пыльным местом, куда складывают соленья. Спустившись по каменным ступеням, Рания оказалась в круглой комнате с низким потолком, где стены были исписаны древними рунами. В центре на алтаре из черного дерева лежали два кристалла. Один – дымчато-серый, почти прозрачный, с легкой рябью внутри, как будто в нем застыл ветер. Второй – густо-алый, похожий на застывшую каплю огня.

- Это кристаллы-индикаторы, - сказала Алеана, зажигая свечи по углам. – Они не дают силу, не забирают ее. Они только показывают, что уже есть. Серый – для магии темной. Алый – для огня, твоей драконьей крови.

Рания подошла ближе. Ладони вдруг стали влажными.

- Но ты же говорила, моя драконья магия запечатана до совершеннолетия.

- Запечатана – не значит отсутствует. – Бабушка посмотрела ей прямо в глаза. В мягком свете свечей ее лицо казалось еще более строгим. – Кристалл огня почувствует даже спящую кровь. Просто не разбудит ее. Не бойся.

- Я не боюсь, - сказала Рания, хотя это было не совсем правдой.

- Вот и славно. – Алеана отступила на шаг. – Положи правую ладонь на серый. Левую – на алый.

Рания глубоко вдохнула. Воздух в подвале пах древностью и чем-то сладким, вроде сушеной вишни. Она протянула руки.

Кристаллы оказались прохладными на ощупь, гладкими и совершенно молчаливыми.

Секунду ничего не происходило. Рания почувствовала, как внутри поднимается смущение: может она не правильно коснулась? Может надо сильнее?

-Тише, - сказала бабушка, - не умом, а кровью. Просто дыши.

Рания закрыла глаза.

Она представила не лес, не дом, не бабушку. Она представила темную гладь озера в безлунную ночь. Тишину, в которой нет ни страха, ни радости – только покой. Темная магия, как учила Алеана, не зло, не тьма, пожирающая свет. Это – глубина, корни, уходящие в самую суть вещей.

Ладонь под правой рукой потеплела. Рания открыла глаза и увидела, как серый кристалл мягко засветился изнутри. Неярко, будто кто-то зажег в его сердце маленькую свечу. Свет был спокойным, ровным, - ни вспышек, ни агрессии.

- Хорошо, - тихо сказала Алеана, - очень хорошо. А теперь – огонь.

Рания перевела взгляд на левую руку. Алый кристалл пока оставался темным. Она снова закрыла глаза, но на этот раз картина была другой.

Она не знала своего отца. Только по бабушкиным рассказам: Велимир, правитель Лавирии, рубиновый дракон с глазами цвета расплавленной меди. Она никогда не чувствовала его крови в себе. До этого мгновения.

Где-то глубоко, под сердцем, шевельнулось что-то горячее. Не боль. Скорее воспоминание тела о чем-то, чего сознание не знало. И тогда алый кристалл вспыхнул.

Ярко. Быстро. Словно в комнату бросили маленькое солнце – цвета рубина.

Рания отдернула руку, но свет уже погас, оставив в воздухе дрожащее марево.

- Ого, - выдохнула она.

Бабушка молчала несколько долгих мгновений. Потом улыбнулась – той редкой улыбкой, которая появлялась только когда она была по-настоящему довольна.

- Твоя кровь помнит, кто ты есть, - сказала Алеана. – Даже сквозь печать. Даже сквозь годы. Это хорошо.

Рания смотрела на погасшие кристаллы, и в груди у нее разгоралось что-то новое. Не страх, не гордость… просто тихая уверенность, что все идет правильно.

Наверх они поднялись уже за полдень. Бабушка достала из сундука сверток – плотную холщевую ткань, внутри которой оказалась карта. Не обычная, а магическая: линии миров, соединенных серебряными нитями переходов.

- Уже скоро ты переезжаешь в Межмирье, - сказала Алеана, разворачивая карту на столе. – Школа Стореон принимает учеников раз в году. У тебя есть ровно две недели, чтобы подготовиться к вступительным испытаниям.

Рания провела пальцем по тонкой серебряной нити, которая вела из Майеора в точку без названия.

-А ты? – спросила она тихо. – Ты пойдешь со мной?

Алеана помолчала. Ее темные глаза, такие же, как у Рании, смотрели куда-то в прошлое.

- Нет, дитя. В Межмирье меня не пустят. Правила школы. Ты знаешь еще не все, но уже многое, и я еще научу тебя всему, что смогу, за эти дни до отправления. А остальное…. Остальное ты найдешь сама.

Рания кивнула, хотя внутри шевельнулся холодок.

Она снова посмотрела на карту. На линии, уходящие в неизвестность. И впервые за долгое время ей захотелось не оставаться в уютной тишине Кроил-Эдж, а шагнуть туда, где ее не ждут.

Всего месяц до начала обучения.

- Ладно, - сказала она, пряча волосы за ухо, - с чего начнем?

Бабушка усмехнулась и пододвинула к ней стопку книг – такую высокую, что Рания едва разглядела ее лицо.

- С теории, конечно. Куда же без нее.