Наследница Хаоса. Часть 1. Дорога в бездну

От края до края простиралась пустыня. Вдалеке виднелись смутные очертания гор. Две бредущие фигуры колебались в алом знойном мареве, готовые исчезнуть, словно мираж. Одна из них, пониже ростом, опиралась на посох и чуть прихрамывала. Другая шагала браво и недовольно бурчала:

– И чего, спрашивается, поперлись такую даль? Ясное дело, что старая карга напутала, ведь два года прошло с момента ее пророчества. Два! Да чтоб на такое время напророчить надо…

– Иметь дар.

– Что?

– Это врожденная способность дается не каждому. Тебе, например, не досталась.

– Да понял я, понял. Не кипятись, Мария…

– Не Мария, а Ник-Мария. Однажды я убью тебя за «Марию»!

– Не убьешь. Ты целитель, а такие, как ты, сделают всё, чтобы человек жил, а не наоборот.

– Для тебя я сделаю исключение.

– Постой. Кажется, там что-то лежит. – Двинулся один из них в сторону черного озера, посередине которого выглядывал ботинок.

– Ты хотел сказать: кто-то. – Зашагал следом за ним его спутник.

Озеро разлилось на несколько метров, и чтобы добраться до ботинка, нужно было плыть.

– Кто поплывет?

– Не я же?! У меня нога, – сказал тот, который опирался на посох.

– А у меня аллергия на испражнения инфернала и что теперь? – Пузырь над озером вздулся и лопнул, распространяя отвратительный запах. – Ну и вонь! – помахал у себя под носом парень. – Будто твоя кобыла сдохла.

– Лезь в озеро, Мэкс. Еще пять минут и последствия будут необратимы.

– Тьма хаоса! – его приятель стянул с ноги один, а затем и второй сапог. – Какое же это озеро? Это растекшиеся треклятыми сгустками твари инфернала, которых вырубили духовной энергией, а лучше бы…

– Заткнись и плыви!

– Ты мне за это ответишь, – вошел по пояс в черную жижу юноша и, прежде чем набрать воздуха и нырнуть в глубину, нецензурно выругался.

– Что? Да после этого можешь и не всплывать! – пожелал его приятель.

Голубое небо раскинулось над городской площадью, где шумела осенняя ярмарка.

Я сжимала в руке корзинку, блуждая рассеянным взглядом среди суматохи праздничного дня, пока внимание не привлекла заключенная в каменном ложе фонтана блескучая синь воды. Она завораживала, уносила в глубокие воспоминания души. Сны, в которых я бродила среди алых пейзажей, среди агонии и мучений, цепляясь за жизнь, ища выхода, потому что обещание «Я вернусь» не давало покоя… «Вернусь…» – оно отзывалось болью. И надеждой…

– Триллиан, чего ты там стоишь? Иди сюда. – Голос Луон заставил очнуться и, поспешно стерев влагу со щек, помахать подруге. – Ты опять стояла как потерянная. Помнишь, зачем мы пришли на ярмарку?

Она строго на меня посмотрела, а я только кивнула, улыбаясь.

– Ну что с тобой делать? Так не пойдет. Знаешь, что мне сказал дядюшка Роин? Что тебе нужно отвлечься и проветриться, а ты чего? Мы всем накупим подарков; ярмарка, знаешь ли, не каждый день бывает.

Лотки с шелком и бисером, лентами, кружевами, разными безделушками и цветами пестрели повсюду. Торговцы зазывали купить расписные горшки и вазы, и чайную посуду. В воздухе витал аромат дымка – за углом готовили уличную еду. Над площадью стоял неумолчный гомон торговцев и покупателей. Скрипели тележки, возя мешки с бакалейным товаром. Слышалась музыка; зазывалы предлагали посетить шатры фокусника и гадалки, попробовать самый вкусный в мире шоколадный напиток. Везде висели надувные шарики.

Я остановилась напротив лавки с оружием, разложенным под навесным тентом. Кортик в черных отделанных бархатом и позолотой ножнах поблескивал золоченой рукояткой. Едва к нему притронулась, как вдруг…

– Кому ты его выбрала? Оружие дарить – плохая примета, – оказалась рядом Луон; ее корзинку отягощали разные безделицы. Подруга бывала на ярмарке каждый год и скупала всё, до чего дотягивались руки. – Идем скорее рыбок смотреть. Хочешь золотую рыбку?

Мы пробыли на ярмарке до позднего вечера. Луон таскала меня от одной лавки к другой, от одного шатра к другому. Я не сопротивлялась, все лучше, чем одиночество и давящие стены комнаты.

– Твое будущее затянуто кровавой пеленой, – поведала в одном из шатров прорицательница, вглядываясь в хрустальный шар, водя над ним руками с блестящими кольцами. – А сны ведут к правде…

– Что за бред? – возмущалась Луон по дороге домой. – Будущее затянуто кровавой пеленой? Ничего глупее в жизни не слышала! Эта прорицательница – шарлатанка. Больше к ней ни ногой!

Меня же слова гадалки встревожили. Сны, что мне снились, словно и впрямь были подернуты красной дымкой – но куда они вели? В будущее или настоящее?

Я старалась не замечать двух ловчих, что шли за нами. Отец, верно, думает, что мне лучше не знать об охране. Не хочет спорить или считает лишним? Или просто не доверяет. Я больше не хотела играть в чьи-то игры и понимать даже собственного отца. Устала ото лжи, в том числе и собственной. Хотелось помолчать и подумать, но в голове царила пустота. И она была в чем-то приятней тысячи мыслей, что терзали душу.

– Это тебе, – протянула Луон конверт в коридоре, когда мы вернулись во дворец.

– Что это? – взяла его, разглядывая белую бумагу без надписей.

Подруга загадочно улыбнулась и, попрощавшись, ушла.

Я поспешно спрятала конверт под плащ, чтобы ловчие не заметили. Для чего я это делаю? Не правильней ли передать конверт отцу, отдать всё в его руки?

Услышала приближающиеся шаги и, не мешкая, направилась в свои комнаты, встретившие тишиной. Поставила на стол корзинку и скинула на стул плащ. Зажгла светильник, озаривший гостиную мягким, золотистым светом, и на душе стала теплее. Вспомнились дни, когда я была не одна, кто-то был рядом... Всё рассеялось, как дым.

Долго глядела на конверт, не решаясь открыть. Догадываясь, от кого он.

В письме значилось: «Нужно встретиться». Без подписи.

И демон думает, что я приду? Побегу по первому зову?

Отшвырнула записку и в бессилии опустилась в кресло.

Смогу ли я его видеть, зная, как всё было? Помня. Страдая от воспоминаний того дня, дней после. Видеть его глаза. Как я смогу?

Обхватила голову руками, слыша, как внутри нее раздается колокольный звон, всё громче и громче, вторя ударам сердца.

Нет, я не смогу…

***

Раннее утро сияло каплями росы на пожелтевших листьях и траве, дышало стелющимся по земле туманом. Я оделась легко – в шерстяное платье миндального цвета. Надела туфельки, убрала волосы наверх и полюбовалась на своё отражение. Луон сказала, что моя красота потускнела. Никогда и раньше не считала себя красавицей. А теперь… глаза – будто прежде в них полыхал пожар, а остались одни тлеющие угли. Темный локон, выбившийся из прически, опустился на лоб. Всё хорошо. Ведь я еще жива и хожу, будто ничего не случилось…

На садовой дорожке меня встретила Луон. Она подмигнула и приложила палец к губам, призывая к тишине. Поманила за собой в разросшиеся кусты акации.

– В чем дело? – спросила я, не понимая, откуда такая таинственность.

– Всё прекрасно, просто иди за мной, – обернувшись, ответила она и продолжила путь. – Они с тобой?

– Кто?

– Те два ловчих…

Преимущество ранних прогулок в том, что охранников на месте нет. Видно, они думали, что такую рань я сплю и вижу сны. Тем удивительнее было встретить Луон…

– Куда ты меня ведешь?

– О, это секрет, – лукаво улыбнулась она. – Когда придем, ты увидишь, ты всё увидишь…

– Что такое? – спросила я сердито. – То, что ты с демоном заодно, я уже поняла, так зачем устраивать?..

– Ты ничего не знаешь, поэтому помолчи минутку, – перебила она. И вдохнув два раза, убедившись, что я слушаю, продолжила: – Ив под домашним арестом. За ним постоянно следят.

С чего она взяла, что мне интересны дела демона? Сложила руки на груди.

– Так ему и надо!

– Ты же не всерьез? Хотя Ив и сказал, что ты не захочешь прийти.

– Зачем же тогда позвал? – Еще и записку написал.

– Триллиан, не будь злюкой. Ему нужно сказать тебе что-то очень важное. И потом, ты кое-чего не знаешь о нем. И мне запрещено об этом рассказывать, – сцепила она руки за спиной, нервно улыбаясь.

О нем я не хотела знать ничего. Если он, конечно, внезапно не скончался…

Луон мою улыбку поняла по-своему.

– О, не переживай, с ним всё в порядке.

Какая досада.

– Я тебя к нему отведу, – продолжала подруга, не замечая иронии в моем взгляде. – Только еще одно: нас могут к нему не пустить, – виновато улыбнулась она, – но я попробую всё устроить.

– Ладно, веди. – Даже было бы и хорошо, если бы не пустили. Домашний арест? Неужели отец, наконец, понял, кто такой Ив?

Еще на подходе к дальнему концу сада, я заметила охотника в синем плаще, прислонившегося к дереву. Вряд ли он здесь случайно.

– Жди тут, я сейчас.

Луон подошла к нему и, перемолвившись парой слов, махнула мне приблизиться.

Я узнала в ее собеседнике Валена, ее жениха. Ну конечно, легче устроить встречу, если твой знакомец на посту. Он рассеянно кивнул, приветствуя.

– Иди, всё в порядке. Вален один. Вам никто не помешает, – сообщила подруга.

Чем ее подкупили, что она радеет за нашу встречу с демоном?

Я прошла мимо нее, не представляя, где поджидает Ив, но чутье подсказывало, что искать не придется.

– Триллиан, – окликнули сзади.

Я остановилась, не решаясь повернуться и увидеть его. Но голос демона я узнала сразу, и в сердце вошла тупая игла, будто тот день снова вернулся и я опять слышу: «Дарен не придет. Он погиб».

– Рад, что ты пришла. Всё еще злишься на меня?

Злюсь? Ничуть. Я его ненавижу!

Повернулась, чтобы Ив смог прочесть истинные чувства в моих глазах.

Демон стоял под деревом и внимательно на меня смотрел. На плечах неизменная накидка с меховым воротником. Он был выше, чем я помнила. Глаза его стали темнее и взгляд пронзительней. Да нет же, просто его лицо осунулось, черты заострились, и черные глаза на фоне бледной кожи казались выразительней.

Не может быть, чтобы он страдал так же, как и я…

– Что тебе нужно? – начала я сразу.

Ив слегка улыбнулся.

– Ты, как и прежде, не любишь терять время даром. Хочешь присесть? Здесь есть скамейка…

– Нет.

– Что ж, – опустил он глаза на садовую дорожку, усыпанную порыжевшей листвой. – Тогда я перейду к делу. – Он поднял голову: – Аллен вернулся.

Я почувствовала, как земля под ногами пошатнулась.

– Что?

– Так и думал, что тебе не сообщили. – Неприятная улыбка искривила его губы. – Тебя до сих пор держат в неведении, не так ли?

– Это не твое дело! – подобрала я юбки, собираясь уйти как можно быстрее. И дальше.

– Я лишь хотел предупредить, чтобы ты была осторожна, – поспешно добавил он, словно опасался, что я недослушаю. – Аллен больше не тот человек, которого ты знала. Он – чудовище!

Ив поморщился, коснувшись груди.

– Чудовище?! – усмехнулась я. – И это говоришь ты, демон?

– Понимаю. Думаешь, что я виноват в смерти Дарена…

В душе поднялась волна возмущения. Как он смеет произносить его имя?

– Я так не думаю. Я знаю, что это ты!

– Хорошо. Пусть так. Но ты не права. Послушай меня и поймешь, виноват я или нет. Ты же умеешь распознавать ложь. Я хотел спасти Дарена. Лгу я? Лгу?

Я отступила на шаг в изумлении.

– Ты хотел убить его, избавиться от него! – Тогда почему я чувствую, что Ив говорит правду. Он хотел спасти Дарена?

– Избавиться – это верно, но не убить. Его смерть причинила бы тебе страдания. Я знал это и никогда бы на такое не пошел. Я говорил тебе, что в подвале того проклятого дома царил настоящий ад, а Дарен… В другое время он бы выжил, но силы его души были на исходе, он не смог противостоять напору монстров… Их было слишком много, целое море кишащих тварей. Они лезли из прорыва десятками, им не было конца… а потом они утащили за собой и Дарена. Прости, что ничего не смог сделать.

– Не смог или не захотел?

– Ты ко мне несправедлива. Я всеми силами старался ему помочь. Вытащить из той гибельной ямы, но мощь прорыва была слишком велика, и ничего не вышло.

– К твоей радости. – Проклятый демон! Когда он научился так ловко лгать, что я ему верю. – Допустим, ты говоришь правду. И действительно пытался помочь Дарену, но почему? Не потому ли, что помочь ему было нельзя?

– И зачем бы мне усердствовать?

– Чтобы сказать мне правду. Как ты ее видишь.

Ив побледнел и прижал руку к груди.

– Не буду спорить. Ты так уверена, что я виноват…

– Так разубеди меня. Знал ты, что в том доме-ловушке, куда меня заманили, готовится западня?

Ив медлил с ответом.

– Я знал, что твой поход в город добром не кончится. И пытался тебя отговорить, помнишь?

– Помню, как ты сказал, что в доме этого пресловутого адепта хаоса… Астана Верди… может оказаться много полезных сведений, но главное, опередить Орден и добраться до истины первой.

Поглоти его хаос! Я попусту теряю время.

– Триллиан, прошу, не делай поспешных выводов. – Ив с трудом вздохнул, прижимая руку к груди, как от боли. – Понимаю, ты обижена. Дарен Харсед, которому ты доверяла, и которого, быть может, любила… мертв, – повысил он голос, не давая возразить. Любила? Не ему об этом рассуждать. – Но взгляни на всё трезво. Записку с адресом адепта хаоса тебе передал не я, а кто-то из твоих друзей. И я пошел с тобой, чтобы защитить, если потребуется. Неужели думаешь, что я бы стал рисковать твоей жизнью и своей, чтобы устранить Харседа? Для меня призыв чудищ пограничья такая же неожиданность, как и для тебя. Мне тоже досталось.

Я поджала губы.

– Мало тебе досталось, я бы добавила.

– А ты изменилась, – заметил он. – Рана от потерянной любви бывает очень болезненна.

– Да как ты смеешь? – замахнулась я, чтобы осадить наглеца, но этого не потребовалось.

Ив неожиданно покачнулся и рухнул на садовую дорожку, только опавшие листья взметнулись ввысь. Не успела я удивиться или испугаться, как с охами и ахами подбежала Луон.

– Силы небесные! – принялась она хлопать демона по щекам. – Говорила же – нужно беречься. Постельный режим и никаких прогулок, а особенно разговоров! Что же теперь делать? Что делать? Мисс Магда меня просто убьет! – расстегнула она верхние пуговицы его жилета и распустила ворот рубахи. Я увидела бинты, облегающие грудь.

В чем дело? Неужели он пострадал в том проклятом доме больше, чем я думала? И эти две минувшие недели провел в лазарете? Но он не казался больным, когда я видела его в последний раз… в зале Совета. Отец тогда сказал ему убираться из Ордена. Но он еще здесь. И в таком состоянии. Что случилось, пока мы не виделись? Что еще случилось?

Луон сунула ему под нос пузырек с нюхательной солью; он пришел в себя и открыл глаза. С минуту глядел вокруг, явно не понимая, что происходит.

– Слава Всевышнему, что рана не открылась! – вознесла хвалу Луон, исследуя повязку. Ив пресек это мягко, но настойчиво, отведя ее руки. – Вален, помоги, – призвала она охотника. – Нужно поднять Ива и усадить на скамейку.

– Не надо, – самостоятельно сел демон, всё еще бледный.

– Я в ответе за вас. Мисс Магда велела за вами присматривать. Вы же знаете, что это ранение… в других обстоятельствах оно стало бы смертельным…

– Что с ним? – отозвала я Луон в сторонку, пока Вален крутился вокруг демон, не зная, как к нему подступиться, потому что взгляды, которые тот бросал на охотника, явно говорили: «Только коснись меня и я перережу тебе горло». – Откуда ранение?

– Ох, – вздохнула подруга, виновато отводя глаза. – Вообще-то, я не должна об этом говорить. Это секрет. Я бы тоже ничего не знала, если бы не дежурила в тот день в лазарете. Но, если я расскажу, ты же меня не выдашь? – взглянула она с надеждой, в нетерпении закусив губу, словно сдерживая рвущиеся на свободу слова. – Ива ранили мечом в сердце!

– Что? Мечом?! – У тварей хаоса нет оружия, они дерутся когтями и зубами. Значит, его ранение не имеет отношения к сражению в подвале. Ива ранил человек. Но кто? Кто осмелился напасть на гостя Ордена? – Как это случилось? Когда?

– Около двух недель назад. Мы с Рин дежурили той ночью. Ива принесли на руках ловчие генерала, велели никому не рассказывать… вернее, Глэн велел… Ты же его знаешь, сказал держать язык за зубами, если не хотим неприятностей, о которых он лично позаботится. Я тогда не поняла, в чем дело, почему так важно – молчать. Конечно, то, что демона ранили в стенах Ордена – событие уже достойное быть тайной. Но тут дело в другом… – Луон перевела дух, взволнованно теребя в руках сорванный с дерева лист. – Рана оказалась бы смертельной, будь повыше хотя бы на волосок, понимаешь?

– Нет.

Подруга терпеливо вздохнула.

– Тот, кто бил, хорошо знал анатомию демона, ведь сердце у них расположено немного иначе, чем у людей. И таким знанием, помимо лекарей, обладают охотники. Но, чтобы нанести такой точный и сильный удар, знаний недостаточно, нужна сверхреакция, иначе бы демон уклонился. Выходит, Ива ранил хай-охотник. Это несомненно! – заключила она как-то даже торжественно.

– Хай-охотник? И что? – Сердце колотилось, как оглашенное.

– Как что? Много хай-охотников ты знаешь? Да они все наперечет, тем более те, что вернулись с задания в Орден. Тут и считать нечего – он один. Дарен Харсед!

– Дарен?! – Я бы тоже с удовольствием присела на скамейку – проследила, как на нее усаживается Ив – меня тоже ноги не держали.

– Всё сходится. Ив ранен, а Дарен исчез. Явно сбежал.

– Нет…

– Тебе не хочется этого признавать, но так и есть. Я всегда говорила: Дарен Харсед ненадежен, у него неизвестно что на уме. Проткнул Ива и скрылся, хотел тем самым избавиться от соперника. – Взгляд Луон догадливо просветлел. – А тебе Дарен не предлагал сбежать с ним?

– Не предлагал. – Что за глупости?

– Значит, Ив так сильно его допек, что он не сдержался. Наверное, они о чем-то поспорили и…

Я перестала ее слушать. Страшная догадка пришла на ум. Ранил Ива вовсе не Дарен, нет… это был…

«Аллен вернулся. И он больше не тот человек, которого ты знала. Он – чудовище!», – вспомнились слова Ива. Когда он это говорил, то прижимал руку к груди.

Непроизвольно я повторила жест.

Аллен вернулся и едва не убил Ива. Это сделал Аллен!

Демон поймал мой взгляд – вопрошающий, потрясенный и не верящий, – и кивнул.

***

Две недели я не видела Ива. Почему он не уехал из Ордена, как велел генерал? Его остановило ранение? Неужели именно той ночью вернулся Аллен? Может быть. Но отец до сих пор ничего не сказал. Посчитал нужным скрывать возвращение Аллена? Или это демон морочит мне голову?

Чтобы разобраться, я отправилась к отцу. Он работал в кабинете и сразу же меня принял.

– В чем дело, Триллиан? Ты чем-то обеспокоена? – Поцеловал в лоб, как делал и прежде, проявляя отеческую заботу, и усадил в кресло.

Стены кабинета, задрапированные винной тканью с золотыми узорами, и тяжелая, темная мебель. Сколько раз я приходила сюда с вопросами в надежде получить ответы.

– Уже две недели я не видела Ива. Он уехал? – начала я, украдкой следя за отцом. Пристальное наблюдение за генералом Ордена было бы подозрительно.

– Почему ты спросила? – На синей будничной форме отца никаких знаков отличия, кроме кровавой розы – регалии высшей власти среди охотников. – Я думал, вы в ссоре с тех пор, как… Дарен исчез.

Исчез… Конечно, ведь доподлинно неизвестно, что он погиб. Это только слова Ива, его убежденность, что из инфернала, кромешного ада, не возвращаются. Тем более Дарен был так слаб.

– Да… но я тоже была не права. – Отправилась по незнакомому адресу, чтобы поблагодарить семью погибшего охотника, спасшего мне жизнь в День Пламени. Не сказала отцу, куда направляюсь.

– Да, – сел отец в свое кресло и вытащил из ящика стола бумаги. – Вы оба были не правы. Только Ив знал, какие для него будут последствия, если он опять перейдет черту. Вот, почитай. Его отчет, – протянул отец несколько листов. – Может, и тебе есть что добавить. Может, что-нибудь вспомнишь.

Что это? Отец хочет, чтобы я от злости на Ива сдала его с потрохами? Надеется, что я «вспомню» то, о чем сознательно умолчала? О том, как Ив настаивал, чтобы я спустилась в подвал того дома, о Темном фолианте, где на раскрытых страницах шло повествование об эл’сафиде, монстре третьего уровня, с которым я теперь связана душой.

Мне и самой есть что скрывать.

Я прочитала отсчет Ива, заострив внимание на последнем эпизоде… на том, как погиб Дарен. О снятии печати, блокирующей силу демона, чтобы помочь охотнику.

– Триллиан? – позвал отец обеспокоенно.

Торопливо вытерла слезы и отложила прочитанные листы.

– Я не видела, что происходило в подвале во время прорыва. Некоторое время я была без сознания из-за сильного вывиха. – Боль была такой, что… Но мисс Магда всё исправила. – Не знаю точно, для чего Ив Пандемония снимал печать, но, думаю, он и вправду сделал это, чтобы помочь Дарену. – Отец знал, в каком состоянии на момент последнего боя находился Дарен. И сам не позволил охотнику спуститься в Зал Душ восстановить силы. Словно желал наказать Дарен, хотел, чтобы он не вернулся… – Я верю Иву. Он не лжет. – По крайней мере, в этом.

– Ясно, – кивнул генерал. – Мы всё еще пытаемся установить истину.

– Зачем? Чтобы оправдать Ива? – Действовал ли он за Орден или против него?

– Для порядка, – улыбнулся отец. – Ты хочешь повидаться с Ивом? Но, думаю, сейчас не время. С ним кое-что случилось, хотя теперь всё позади.

– И что с ним случилось?

– Пока мы это не обсуждаем, но скоро ты всё узнаешь, – поднялся генерал, явно намекая, что аудиенция окончена. – У меня много дел. Если хочешь, поговорим вечером.

Поговорить вечером – это значит, что никаких серьезных вопросов мы обсуждать не будем; только чай и милая беседа.

– Я буду рада, если ты зайдешь. – Я попрощалась и вышла.

Значит, Ив сказал правду – Аллен вернулся.

_____________
Друзья, добро пожаловать в продолжение серии книг "Все грани Хаоса". Где героев ждут интересные приключения и сложные испытания. Надеюсь, вам понравится :)

За окном лил дождь. Гремела гроза, освещая отдаленный край неба.

В сером свете вечера и ненастья гостиничная мебель выглядела неотделимой частью стен и пола, словно одно целое.

Дарен сидел за столом в немой неподвижности, будто отрешившись от всего мира. Так утекали минуты… часы… а может, и дни.

Дверь его номера скрипнула и отворилась, впуская вместе со свежестью дождя и юношу, скинувшего с головы капюшон, стряхивая воду.

– Ну и треклятая непогодка! В любой луже можно утонуть! – последовало от него осуждение.

– А я бы тебя и утопил. Но ты и сам отлично справляешься, – подтолкнул его сзади посохом приятель, расчищая себе дорогу.

– Ой, да ладно! Обоих откачал – не переломился! Может, хватит об этом? Дело прошлое.

Дарен вдруг особенно отчетливо вспомнил тот день, когда его, утонувшего в зловонном черном озере, вытащили на берег и вернули к жизни. Конечно, само спасение он не помнил, был мертв, но как из его легких текла отвратительная жижа, которая, казалось, проела и саму душу – запечатлелось в памяти навсегда.

Он качнул головой, отгоняя непрошеные мысли и образы.

– Как прошло?

Придвинув стул, напротив Дарена сел Ник-Мария, расстегнул плащ и снял капюшон, освобождая длинные белые волосы. При первом взгляде юношу легко было принять за девушку из-за миловидного лица, в котором сквозили невинность и сладкая нега. Но, приглядевшись, можно было распознать и несвойственную слабой половине человечества резкость скул и взгляд голубых глаз, пробивающий любого насквозь. Целитель не только души, но и тела, проделывал такие вещи, что и в кошмарном сне не привидится. Из чего сделаны его руки, способные проникать внутрь и осязать сердце, одним небесам известно.

– Послание-то мы генералу передали через привратника. Но ты, может, расскажешь, в чем дело? Киснем в проклятой гостинице неделю, а ты ни полслова, – склонился над столом белобрысый, вошедший первым.

– Цыц, Мэкс! Не тебя спросили, – осадил его Ник-Мария. Сразу становилось очевидным, кто в их тандеме занимает главенство, несмотря на относительную хрупкость последнего и фонтанирующую энергию и разящую мощь первого. – Две недели в дороге, дай хоть недельку передохнуть.

– А кто виноват, что выпрыгнули из инфернала тьма знает где и две недели тащились до города? Нет, я ни в чем не обвиняю твой посох… плюс-минус четыреста километров… со всяким случается, все могут ошибиться… Треклятый хаос! Выкинь деревяшку на свалку, а иначе… – Максэль перешел на нецензурную брань, смысл которой сводился к общему его недовольству ситуацией.

Ник-Мария встал и без слов, прокрутив в руке посох, засветившийся духовной энергией, двинул им зарвавшегося юношу. Тот от удара вылетел в дверь, сопровождаемый словами:

– Вымой рот с мылом, чертов придурок!

Дверь, влекомая сквознячком, затворилась, и Дарен глубоко вздохнул в воцарившейся тишине.

– Так на чем мы остановились? – вернулся на место целитель.

Две недели по раскисшей осенней дороге, большую часть которой Мэкс тащил своего приятеля на загривке, потому что тому нужно было спать по двадцать четыре часа в сутки, чтобы восстановить духовные и физические силы. А по пробуждении вливать ту самую духовную энергию в Дарена, чья душа омертвела и жила только благодаря донорству. Из всех известных Дарену хай-охотников, один лишь Ник-Мария обладал способностью делиться с кем-то силами души.

Дарен встал и прошел к окну. Остановился, глядя на потеки воды на стекле.

О том, что с ним произошло, он не рассказал своим давним знакомым. Точнее, ученикам Саламандры, которых она взяла под свое крыло… негласно, конечно. Кто же в здравом уме захочет распространяться, что знается с сумасшедшей старухой, которая потрошит на огороде кур и гадает на их внутренностях? Но способности Ник-Мария требовали более глубоких знаний, чем могли предоставить лекари Ордена, в анатомии не только тела, но и души. Мэкс же никогда не упускал случая присоединиться за компанию, будь то обучение у старой ведьмы, чьи уроки можно благополучно и проспать, или пьяная драка в трактире. Сам он часто говорил: «Не подерешься – не получишь», считая, что шрамы украшают мужчину. Правда, у самого Мэкса их не было – Ник-Мария об этом заботился.

Саламандра, будучи провидицей, наверняка знала, где и когда упокоится Дарен, ее двоюродный внук. «Будь все трижды проклято!» – поморщился Дарен от собственных мыслей. Не приходилось сомневаться, что старуха послала своих подопечных предотвратить его гибель – у «спасителей» на это хватало и талантов, и возможностей, и глупости. Но дело осложнялось тем, что выжив, Дарен не знал, как поступить дальше. В Ордене его, конечно, ждут… с распростертыми объятиями, чтобы отдать под суд. Охотник не единожды не выполнял приказы генерала, даже шел против них. Ему намекали, что дни его сочтены, не пуская в Зал Душ пополнить энергию своей иссохшей души. И лучше бы он сгинул в инфернале навсегда, пожертвовав собой ради наследницы – это даже почетно. Но он выжил… и теперь ему была открыта одна дорога – бежать. Бежать как можно скорее и дальше от Ордена, где предательства не прощают. А он предатель, переступивший через все клятвы, обещания, через себя…

– Вижу-вижу, – звучал скрипучий голос его бабки эхом из прошлого, – ты умрешь, когда полюбишь…

– Выходит, я бессмертный?

И он ждал смерти с того дня, когда впервые увидел наследницу жарким полуднем… Хрупкую девушку, озаренную красотой, преисполненную благородства. В окружении садовых роз и подруг. В тот день, разумеется, он не умер и в последующие – тоже, и задумался, в чем же смысл предсказания старой ведуньи? Что за тайна? Сакральная, лежащая вне его понимания. И однажды, когда время к тому располагало, он принес клятву верности самой наследнице, окончательно закрывая себе путь назад.

– Твоя ранняя смерть неизбежна, как восход солнца, – недовольно жамкая губами, поведала старуха. – Но ты можешь уберечься, если бросишь всё, скроешься – у тебя будет такой шанс, один из тысячи. Не упусти его. Я прошу, не упусти…

Но Дарен так не хотел. Сбежать как трус. Поступиться своими принципами – велением сердца, которому свято верил. Из-за него он отправился в Орден, чтобы стать охотником, да не просто, а хаен-вентром… взойти на самую высокую ступень, откуда нельзя спуститься. И всё ради брата… несмышленого придурка, решившего стать монстром, чтобы воскресить погибших родителей. Одно только сердце велело ему, Дарену, это сделать – остановить брата любой ценой, спасти, а разум твердил, что это глупо, дурнее не придумаешь: лезть в омут с головой, чтобы наудить рыбки. Ведь всем известно: предавшегося хаосу – не спасти, превращение в монстра – необратимо. Надежды нет. Одни потери… потери… потери… Но глупое сердце верило, оно всегда верило в невозможное, вопреки всему.

«Я вернусь», – такое обещание Дарен оставил для той, ради которой вернулся бы и из ада… он так и сделал. И не мог не пойти до конца.

Ник-Мария молчал, он понимал больше, чем говорил. Эта неделя отдыха была нужна не ему, а Дарену, который, будучи уже здесь, в городе, на пороге решения, всё медлил – как лучше для  Триллиан? Что станет с ней, если он вернется? А если – нет? Эти мысли сводили с ума. Проклятая старая ворожея не сказала, как правильней. И есть ли это «правильней», когда любой ход обречен на провал.

– Вечером они будут здесь.

– Ловчие? – прозвучало в тишине комнаты, занавешенной прозрачными сумерками. – И что ты такого натворил?

– Нарушил клятву верности генералу.

– Всего-то?.. – Ник-Мария замолк, пораженный услышанным. Нарушение клятвы – смерть.

– И теперь ты не можешь меня отпустить, зная правду. – Дарен продолжал смотреть на извилистые дорожки дождевой воды на стекле и улицу с лужами, озаренную серым светом грозовых туч. – В отчете напишешь, что вы с Мэксом встретили меня, возвращаясь с задания, и ни слова о поручении старухи и дальнейшем «воскрешении» – лгать не придется, достаточно умолчать.

– Подожди-подожди, – запротестовал собеседник. – Отпустить я тебя не могу, это верно. Но я, черт подери, вшарахал в тебя столько эр-таэ*, и тебя просто прикончат? Да ну! Ты мне жизнь года на два укоротил. Я думал дожить до двадцати пяти, а теперь придется сдохнуть в двадцать три! (*Эр-таэ – энергия души, название в ходу у целителей).

– Прости, – коснулась губ Дарена мимолетная улыбка. Вечно Ник-Мария со своими шуточками. – Так тебе уже на следующий год венок заказывать?

– Не смешно, – надулся тот. – Всю жизнь мечтал спасти самоубийцу.

– И всю жизнь этим занимаешься – спасаешь хай-охотников, – поглядел на приятеля Дарен.

– Остроумно, – заметил он, остывая. – У тебя же теперь хватит сил для «удара»… я так точно лягу, а Мэкс… подскажу, как его проще всего вырубить...

– Что ты мне предлагаешь? Ты предлагаешь…

– Жить!

Дарен покачал головой.

– А что я скажу ей? – спросил Ник-Мария.

– Старой карге? – усмехнулся охотник. – Правду. Что выполнил ее задание, вытащил меня с того света. Дальше – не ее дело. Всё еще может измениться.

– Не изменится, – убежденно сказал целитель. – Предать генерала – дело серьезное. Чтобы такое совершить, нужно иметь вескую причину. Очень вескую. Надеюсь, она у тебя есть.

– Не сомневайся. – Дарен снова отвернулся к окну.

Потеки воды на стекле изменчивы. Как и его жизнь.

…Час спустя в гостиницу вошли четверо ловчих в синих плащах под предводительством Глэна Ирсайда. Голубоглазого и светловолосого офицера, главы личной охраны генерала – судя по отличиям на форме, видневшейся из-под предусмотрительно расстегнутого плаща. «С повышением, мерзавец!» – мстительно поздравил про себя Дарен.

– Дарен Харсед, – проговорил тот, растягивая торжество момента, – ты идешь с нами по приказу генерала Роина Эстериуса. И лучше тебе не сопротивляться! – Его рука многообещающе легла на рукоять энерго-хлыста.

Он больше ничего не сказал, но на его улыбающемся лице можно было прочесть всё.

***

– В его крови не найдены частицы хаоса, – произнес Корнелиус шепотом, с опаской глянув на Дарена, будто ожидал, что тот вскочит со стула и перережет ему горло.

Генерал кивнул, изучая документы в папке, проходя в комнату лишь чуть краше допросной – голые светло-желтые стены, из мебели – стол и два стула, один из которых и занимал охотник. Окно украшено алой нарядной занавеской, словно в насмешку. На столе чернильница, стопка бумаг и письменные принадлежности. Дарен бывал здесь не раз за эти три дня, но задавал вопросы ему дознаватель. Генерал пришел впервые. Переворачивал страницу за страницей, ходя по комнате, не глядя на охотника, сел за стол и положил на столешницу папку. Роин, верно, загодя изучил материалы допроса и результаты медицинских тестов, но отчего-то медлил, делая вид, что добрался до них только сейчас. Ждал покаяния? Раскаяния?

Дарен уже знал, что скажет – правду. Но только Роину, ему одному. Для дознавателя хватит и общих сведений: вышел живым из инфернала, добрался до Ордена благодаря встреченным по дороге приятелям… Их тоже, верно, уже допросили… э-э… опросили, им ведь не в чем каяться.

– В чем дело, Дарен? – взглянул на него генерал, в чьих глазах читалась твердость скалы. – Я тебя не узнаю. Ты всегда отличался сообразительностью, брал самые сложные задания, самые тяжелые и блестяще с ними справлялся. Что изменилось?

– Ничего. Я и теперь выполнял ваше задание: оберегал наследницу. Демон в роли телохранителя – как волк в овечьей шкуре…

– Дарен, – прервал генерал; в его голосе звенело нетерпение. – Чьи еще приказы ты выполнял?

– Отчего такие подозрения?

– В твоем деле много несостыковок. Твои последние действия во многом противоречат моим приказам.

– Я не предался хаосу, если вы об этом, – покачал головой охотник. – «Не найдены частицы хаоса…», – с усмешкой припомнил он. – А чего вы ожидали? Что я окажусь зараженным? Моя модифицированная душа с частицами анти-хаоса делает это невозможным.

– Простая проверка. Адепты хаоса могли и на случай хай-охотников что-нибудь придумать, кто знает. Метод исключения.

– Да? – Дарен навалился на стол, сцепив перед собой руки. – И что же тогда у нас в остатке?

Генерал протяжно вздохнул.

– Я много думал о том, что ты творишь в последнее время, о мотивах твоих поступков.

– И что же?

– Раньше всё было предельно ясно и просто: я отдаю приказы – ты выполняешь. Но теперь к этому примешалась третья сторона. Если это не хаос на тебя действует, тогда… Триллиан.

Дарен качнулся назад, на спинку стула, и даже как-то расслабился.

– Вы правы. Я поклялся ей в верности. Вы же это хотели услышать?

Лицо Роина не изменилось, оставаясь непроницаемым.

– Рад, что у тебя хватило чести и достоинства сказать правду. Конечно, – продолжал генерал, – это ничего не меняет. Итог, в данных обстоятельствах, всегда один. Клятва верности Ордену – священна.

– И каждый, кто ее преступит, карается смертью.

– Но в твоем случае, Дарен, это награда. Тебя не повесят. Не забьют до смерти, как вырожденца*. Твоя смерть будет достойной, от руки того, кого наследница назовет по Имени. (Вырожденец* – хаен-вентр утративший душу и потерявший человеческий облик).

Сердце Дарена пропустило удар, будто рухнуло в бездну, и снова забилось ровно.

– Когда?.. Когда это будет? – Когда она назовет его по Имени?

В уголках губ Роина почудилась насмешка.

Не слишком ли жестоко? Не слишком ли? От его руки… «Лучше бы повесили».

– Скоро. Всё к тому идет. Аллен вернулся и уже назначена помолвка.

Ну, разумеется. А чего он ждал? Что всё отменят, потому что Триллиан что-то к нему чувствует? Но она никогда не говорила об этом. Триллиан нуждалась в его защите, и он защищал. Ей нужны были его сила и послушание, и он поклялся ей в верности, чтобы до конца быть преданным. Но всё должно было закончиться и только так. Всё, что он мог для нее сделать – остаться до конца.

– А что будет с Триллиан? – спросил тихо, глядя на свои руки, чтобы не встретиться взглядом с Роином, скрыть от него то, что творилось в душе.

– Из-за твоей клятвы? Ничего.

– Хорошо, – кивнул Дарен. – Я могу с ней попрощаться?

– Зачем? Она думает, что ты погиб, пусть так и остается. Для нее это лучше. Хотя… – Генерал встал и, заложив руки за спину, прошелся по комнате, будто в раздумьях. – То, что ты натворил, исправить нелегко. Триллиан во всем на тебя полагалась, верила, даже передо мной оправдывала, уверяя, что твои противоправные действия – ее вина. Боюсь, с такими убеждениями забудет она тебя нескоро. Ее нужно подтолкнуть.

– Как? – Дарен поднял глаза на генерала. Что-то нехорошее грезилось в его словах, какое-то новое испытание.

– Пойми, я желаю Триллиан добра и только добра. Груз твоей смерти большим камнем лежит на ее душе, я это вижу. Но что поделать? Все мы смертны, – развел руками Роин. – Но раз ты хочешь с ней попрощаться, если таково твое последнее желание, не могу его не исполнить. Ради нескольких лет твоей безупречной службы. Но есть одно маленькое условие, выполнить которое, думаю, тебе не составит труда. Этим ты исправишь свою ошибку и сократишь урон от ее последствий.

Дарен глубоко вздохнул, готовясь услышать приговор.

– Что я должен сделать?

***

– Ив Пандемония!

Только задремал, как меня разбудил оглушительный крик.

– Тихо ты… Чего разорался? – Верно, прислужник забыл закрыть дверь, или нарочно впустил позднего гостя, за небольшое вознаграждение.

Корнелиус в ладно скроенном камзоле поверх остальной одежды и в туфлях стоял с папкой посреди моей спальни, недовольно поджав губы. Такое обращение и к его особе… Ничего – переживет! Я же пережил чуть не смертельное ранение от одного из их сумасшедших хаев. Будь трижды проклят Аллен Риц!

– У меня срочное донесение, – процедил сквозь зубы секретарь генерала, будто каждое слово – на вес золота. Но потом, словно вспомнив что-то приятное, мечтательно закатил глаза, протяжно вздохнул и продолжил: – Думаю, вам будет интересно узнать, что в Орден вернулся один хай-охотник...

«Вам будет интересно узнать…», – и поэтому он, Корнелиус, приперся посреди ночи, чтобы принести свежие новости? Небось, кончился порошок забвения, оттого и прибежал, невзирая на риск быть замеченным. Знает – за важную информацию я плачу щедро.

Секретарь сильнее прижал папку к боку и облизнул пересохшие губы.

– Могу я рассчитывать получить треть унции огненного порошка? – Его глаза алчно заблестели… в них разгорался огонь мучительной жажды. Еще немного, и он перестанет себя контролировать, забудет, кто он, и потеряет страх смерти.

– Ты не сказал ничего важного. – Я лукавил. Вернувшийся во дворец хай-охотник – это всегда важно. Но как удержаться и не выпытать больше, когда информатор на пределе? – Что за охотник вернулся? – поинтересовался с ленцой, и не думая вставать с постели – как-никак ранение.

– Дарен Харсед, – отчеканил гость.

– Что? – Незаметно для себя я очутился на ногах. – Как это Дарен вернулся? Живой?!

Поглоти меня хаос!

Ожерелье сияло брильянтами, за которые иные готовы отдать свои жизни. Но для меня они ничего не стоили. Не больше, чем стекляшки. И сколь не притягателен их блеск, они не могли заполнить пустоту, что я чувствовала в сердце. Она разрасталась, как чернильное пятно на бумаге, и поглощала всё вокруг.

– Какая прелесть, Триллиан! Как ты чудесно выглядишь. Дядюшка Роин знал, что подарить. В этом ожерелье ты ослепительна! – вырвала меня из задумчивости влетевшая в спальню Луон.

Я взглянула в зеркало, перед которым сидела, и словно впервые себя увидела. Незнакомое бледное лицо и темные локоны, голубое платье, подогнанное по фигуре, матовые плечи и тонкая шея с украшением.

Это не я, это кто-то другой. Совсем чужой.

– А ты как будто не рада, что Аллен вернулся и через неделю помолвка, – укорила Луон. – Ну же, ободрись! Хотя тебе не стоило примерять платье без меня, я хотела помочь. – Она обиженно хмыкнула. – А вот прическа никуда не годится, я сделаю лучше!

– Не сейчас, – отстранила я руки Луон, готовой приняться за дело. – Но накануне я непременно тебя об этом попрошу, – улыбнулась, желая смягчить резкость.

– У тебя всё хорошо? Ты как в воду опущенная с тех пор, как…

– Всё отлично. Ты же сама сказала, что у меня есть повод радоваться, – поторопилась ее прервать, чтобы она не назвала имя Дарена. Теперь, спустя месяц, я почти спокойно могла о нем думать. А потом и вовсе забуду. Всё забывается, и хорошее, и плохое. Ведь так?

– Это даже к лучшему, что он сбежал, чего жалеть? – продолжала Луон, не зная о его гибели. Такую информацию о хай-охотниках не сообщают всем подряд.

– Мне нужно выйти, – поднялась я со стула, желая прекратить неприятный разговор.

– Ты что, обиделась? Никогда этого не понимала. – Сложила руки на груди Луон. – Разве можно жалеть о человеке, который тебя не ценил? Да Аллен в тысячу раз лучше него! Аллен никогда не предаст и не бросит. А когда вы обручитесь, это станет совсем невозможно. Тебе надо думать о будущем, а не о прошлом. Оно прошло и больше не вернется, а будущее – на пороге. Триллиан, – подступила подруга ближе, – я же о тебе беспокоюсь. Иные люди растопчут твое сердце без сожаления, они не стоят твоих слез. И ты должна научиться справляться с потерей, с любой потерей, и идти дальше. Так нужно. – Она взяла мои руки в свои. – Я не знаю, что у тебя случилось с Харседом, но если ты не перестанешь вести себя, как сейчас, Аллен о чем-нибудь догадается. Ты же не хочешь его огорчить? Поверь, я тебя не осуждаю. И хоть меня никогда не бросали, но я…

– О чем ты вообще подумала? – отстранилась я. – Между мной и Дареном ничего не было. Никогда! – Я направилась к двери, не желая и дальше развивать эту тему и слушать бредни Луон.

– Подожди! – догнала меня подруга. – Ты хочешь пойти прямо так?

Я оглядела своё нарядное платье.

Конечно, нет.

В дверь вошла Карва, моя давняя знакомая, взявшая на себя обязанности портнихи.

– Вот, те самые ленты, о которых я говорила. – Она остановилась, понимая, что пришла не вовремя.

–  И что ты собираешься с ними делать? – спросила я. Карва занималась моим платьем и образом в целом, я ей в этом безоговорочно доверяла. И была рада, что теперь можно продолжать заниматься делом, а не пустыми разговорами.

– Пустить по лифу.

– Никаких бантов! – возмутилась Луон, уперев руки в бока.

Карва нахмурилась. С самого начала пошива платья между ними наметилось противостояние. Если Карва предлагала что-то по усовершенствованию наряда, то Луон спорила и не соглашалась, предлагая своё, и ей не без удовольствия напоминали, кто из них двоих портниха.

– Что ж, хорошо, – перекинула Карва светлую косу через плечо, – никаких бантов. Но вот я думаю…

Она еще полчаса что-то переделывала и подтыкала иголками, колдуя над нарядом.

Я убрала драгоценности в шкатулку, чтобы не мешали. Примерка всего комплекта с платьем выявила ряд недостатков, на взгляд Карвы, которые нужно было немедленно устранить. И я покорялась ее желаниям не только потому, что результат ее работы превосходил все ожидания, а потому, что мне было всё равно.

О будущем я не могла думать без страха. И только себе признавалась, что предстоящая помолвка приводит меня в ужас. Всегда думала, что знаю Аллена, его душу и сердце, с самого детства я так чувствовала. Знала: он принадлежит мне, а я ему, и однажды наш союз будет скреплен навсегда. Но в последние годы Аллен изменился, а я продолжала надеяться, что это пройдет и он станет прежним. Заботливым, нежным, предусмотрительным. Минули месяцы разлуки. Месяцы, когда я обманывала себя, не получая от Аллена писем, а если те приходили, то словно были написаны чужой рукой.

И вот он вернулся. О чем отец сообщил сухо и сказал, что пока я не смогу его увидеть. Но мне это всё же удалось, случайно, в коридоре… Аллен прошел мимо, окинув меня мимолетным взглядом, и будто даже не узнал. Неужели я так сильно изменилась, или он просто… меня не помнит? Кто он теперь?

– Если украсить бусинами здесь и здесь… – указала Карва на перчатки, держа те в руке.

– Зачем портить красоту? – обескуражила ее вопросом Луон. – Может, лучше так?..

Они продолжали спорить, когда раздался стук в дверь.

Подумалось, что это Мелисс с чаем, и я поспешила открыть, но на пороге стоял Аллен.

Почувствовала, как кровь отхлынула от лица и снова прилила, опалив щеки жаром. С трудом устояла на ослабевших ногах.

– Можно войти?

Я посторонилась, пропуская его в гостиную, невольно отмечая, что он стал выше и шире в плечах. И этот ослепительно белый камзол на нем, словно первый выпавший снег, с золотыми вставками на рукавах и золотой цепочкой от плеча до ордена на груди – черной розы, обрамленной шипами – дышал величием, от которого перехватывало дыхание.

Девушки, увидев гостя, замолчали. На лице Луон появилось оживление, она хотела что-то сказать, поприветствовать – будучи детьми, они с Алленом часто вместе проказничали – но, поймав его холодный взгляд, промолчала, словно тот ее заморозил.

– Мы позже вернемся, – сказала она, прихватив остолбеневшую Карву.

Я с сожалением поглядела на закрывшуюся за ними дверь, понимая, что мое желание отправиться с ними – невыполнимо.

Решительно повернулась к Аллену, встретившись с ним глазами, и душевные силы меня оставили. Оценивающий взгляд серых глаз, словно измеряющий до унции, объял холодом. Внутри всё сжалось. О чем он думает, глядя на меня так?

– Присаживайся, – предложила я, убирая с кресла швейные принадлежности, лоскутки ткани, ленты. Он не сдвинулся с места.

Сердце в груди так громко билось, что казалось – и он его слышит.

– Триллиан, – медленно произнес Аллен, будто ему непривычно произносить это имя. Я вздрогнула, не глядя на него, боясь, что не выдержу его взгляда и сбегу. – Давно не виделись.

Посмотрела недоверчиво. Он улыбнулся, и внутри вспыхнула надежда и задрожала, как пламя: быть может, всё еще вернется?

– Да, давно.

– Ты сердишься на меня?

– Нет, отчего же?..

– Я тебе не писал. Не мог, прости. Но все твои письма прочел.

Я снова вспыхнула… Мои письма. Казалось невероятным, что я писала этому чужому человеку о своих чувствах, о том, что скучаю и думаю о нем и о нашем будущем.

– Они очень нежные, – проговорил он, беря меня за руки. Они дрожали, я этого смутилась, как и его прикосновения. – Почему ты дрожишь? Мои ладони такие холодные?

– Нет, не потому, – отстранилась я, отмечая, что руки у него, и правда, ледяные. Как и он сам. И эти мысли привели в еще большее замешательство. – Я вовсе не сержусь, что ты не писал. – Говорить и не смотреть на него было проще.

– Но я же вижу – ты сердишься. Как мне загладить вину? Я сделаю всё, что ты хочешь. Только скажи, чего ты хочешь?

– Ты изменился ко мне… Раньше ты был другим. – Сказала и сама испугалась своих слов.

– Со мной кое-что случилось... Но не переживай, теперь всё в порядке. Я пришел, чтобы ты меня простила. Давай помиримся.

– Мы и не ссорились. – Разговор выходил до странности искусственным.

– Не ссорились, – согласился он, – но между нами будто черная кошка пробежала.

Кошка? Да это была настоящая пантера с острыми когтями и клыками.

– Разве не видишь, как я оделся ради тебя. – Улыбка мимолетно коснулась его губ. – В парадную форму.

Я спохватилась, что на мне платье для помолвки, которое жениху не надо видеть. Но какая теперь разница?

Аллен взял меня за руку и поцеловал самые кончики пальцев, не отводя пристального взгляда, который сковывал, как тысячи оков. Что же с ним случилось? Почему он так изменился?

И почему пытался убить Ива?

***

– Вы с Алленом помирились? – спросила Луон вечером, сидя напротив меня в трапезной за чашкой чая. Сквозь стекла окон, обрамленных с двух сторон прозрачными шафрановыми занавесками, проникал солнечный свет, падая на столы и стулья, делая их янтарными.

– Что? Нет, – ответила я рассеянно. – Мы не ссорились.

– Он так изменился, – продолжала подруга, гоняя ложечкой чаинку. – Просто не узнать. Совсем не тот шалопай, что прежде. С таким бы я не стала лазить по деревьям и не влепила бы ему снежком в лоб. Как жаль, что время уносит самое лучшее, – насупилась она и, выловив чаинку, со звоном опустила ложечку на блюдце. – А помнишь, как мы зимой катались на санках с горки? Ты упала в сугроб, и мы с Алленом тебя вытаскивали, – расхохоталась она неожиданно. – И потом вытряхивали у тебя из-за ворота снег.

– У меня? Кажется, это ты упала в сугроб… и еще потеряла варежку.

– Ничего подобного! – заупрямилась Луон. – Я помню. Это ты! Ты!

Мы поглядели друг на друга и рассмеялись. Хотелось бы вернуть то время, когда жилось так весело и беззаботно, и тревога не сжимала сердце каждую минуту. И не было этой тени, которая стояла за моей спиной… невидимая для других. Ждущая, что я пойду за ней, спущусь в подвал, где в своей жуткой ипостаси сидит Нэйт.

– А помнишь, как на зимних каникулах Аллен принес большой яблочный пирог, и мы съели его на троих, а позже выяснилось, что он стянул его с кухни, и ему за это сильно досталось от дядюшки Роина?

– Еще бы! Никогда не забуду.

– Мы с тобой хотели разделить с ним наказание, но он запретил рассказывать, что мы тоже ели… А как мы пили глинтвейн, чтобы согреться?.. Сколько нам тогда было? По двенадцать?

– Нам – да, а Аллену пятнадцать.

– Вот-вот, я и говорю… А мисс Магда отчитала нас, сказала, что это недетский напиток и нам следовало бы согреться чаем.

– И после этого Аллен ушел. – После этого он начал меняться, всегда думала, что это из-за переходного возраста, но теперь понимаю: он прошел Первое Крещение – поклялся в верности генералу и его затянули дела Ордена.

– Он ушел, потому что у дядюшки Роина всегда были для него важные поручения, – недовольно поджала губы Луон, заглядывая в пустую чайную чашку. – «Аллен – правая рука генерала и должен соответствовать», – постоянно твердит этот зануда Корнелиус… Если бы у меня был такой секретарь, я бы и дня с ним не продержалась. Чего дядюшка Роин его не выгонит и не найдет кого поинтересней?

– Кого, например?

– Ива Пандемония, – вскинулась подруга с вызовом.

– Ты с ума сошла! Демон-секретарь на службе у генерала Ордена охотников на демонов?

– Ну это раньше охота велась на демонов, теперь другое время. Единственные наши враги – создания хаоса. И потом, я уверена, Ив бы отлично справился с должностью секретаря. Он умен, красив… да у него уйма положительных качеств!

Но их все перечеркивает одно то, что он демон.

– Ладно, мне пора, – поднялась я из-за стола. – Карва обещала вечером зайти и обсудить недостающие элементы для платья.

– О, она-то тебе поможет! Будешь похожа на праздничный торт, – вскочила следом Луон, и ее рыжие кудряшки вспыхнули в свете закатного солнца.

Я попрощалась с ней.

На самом деле, Карва зайти не обещала, но разговаривать с Луон и дальше о демоне не было желания.

Я прислушалась к себе. Темнота за спиной притихла и чего-то ждала.

Нет, не сейчас. Быть может, однажды я спущусь в подвал и встречусь с Нэйтом… со своим собственным страхом. Но… не сейчас.

***

В холле темно, лишь от трех светильников лужицы света на мраморном полу. Колонны застыли во мраке темными столбами. И я сливаюсь с тенями, ощупываю пространство, исследую.

Вдруг что-то изменилось. Что-то новое вошло в мир и громовым раскатом прокатилось по тонкому плану бытия. Оно приближалось, немыслимо огромное и зловещее. И от осознания его мощи перехватывало дыхание. От ужаса я не мог ни двинуться, ни пошевелиться.

Оно почувствовало меня, как охотник дикого зверя, и ринулось вперед, стремительно и неумолимо. Чтобы разорвать на куски. Всё быстрее и быстрее, росчерком молнии, оставляя кровавые следы на расцвеченных бледными пятнами света плитах.

Подавляющая мощь обрушилась на меня лавиной. Я едва успел, собрав все демонические силы, сдвинуться на дюйм, и в мою грудь вошел острый клинок.

Существо тяжело дышало, из-под нависшей запачканной кровью челки полыхали красные, как уголья, глаза.

– Аллен?! – узнал я.

…И проснулся в холодном поту.

Проклятый сон повторялся раз за разом, каждую ночь. От него не было спасения. Сон, сотканный из яви.

Грудь болела, будто клинок только что ее пронзил, а не месяц назад. Фантомная боль стихала и через минуту исчезла, оставив после себя тоску. Смертную, неизбывную, рожденную мыслью, что и теперь, спустя годы, Аллен Риц продолжает причинять боль.

Откинул одеяло и встал. За окном царила ночь; в отдалении перемигивались огни города. Над домами возвышался темный силуэт часовой башни, увенчанной шпилем.

Аллен, проклятый, Риц! Забыл о перемирии? Неужели безумие настолько затуманило твою голову? Может, ты и еще что-то не помнишь, чего не стоило забывать?

Но я напомню, и твоя боль станет в тысячу раз сильнее моей.

– Триллиан! Тебя все ждут! Ну что такое? – вошла ко мне в спальню Луон, одетая в нарядное платье из зеленого атласа. В рыжих волосах – лилия, освежающая раскрасневшееся лицо подруги.

Я уколола брошью палец и села на кровать, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

День помолвки. Пышное красивое платье, бриллиантовое ожерелье. А я будто на казнь собралась.

– Да у тебя кровь на пальце, – обратила внимание Луон. – Ну не плачь. Я мигом ее остановлю, ты даже боли не почувствуешь, – достала она батистовой кружевной платок и приложила к проколу. – Ты просто волнуешься, это понятно. Такой день. Да и дядюшка Роин… даже времени тебе не дал свыкнуться с мыслью, что помолвка на носу.

– Дал. Почти неделю. – Нужно было подготовиться… сшить наряд. А о том, почему Аллен, вернувшись в Орден, избегал меня и что делал всё это время – отец ни слова не сказал. Да и о ранении Ива умолчал, явно же, чтобы не говорить, кто его ранил.

Всё, как всегда: минимум информации и невысказанное желание – не задавать лишних вопросов. А лучше прикинуться немой.

Хожу, как по лезвию ножа, и неясно – почему. Что за тайны скрывают отец и Аллен?

– Ну-ну, утри слезки, – увещевала Луон, вытирая мои щеки тем же самым платком. – Что подумает Аллен, когда увидит твои покрасневшие глаза? Что ты не хочешь становиться его невестой? Все влиятельные люди города приглашены… А через месяц, а может, и раньше, когда до Ордена доберутся все хаены*, чтобы принести тебе клятву верности, как наследнице, вы с Алленом обвенчаетесь. (*Хаены – хаен-вентры, охотники высшего ранга)

Я вскочила. Сердце в груди билось, как пойманный мотылек в ладонях.

Обвенчаемся, и я стану женой Аллена… этого пугающего и незнакомого человека.

– Всё от нервов, – взяла меня за руку Луон и повела на выход. – Думаю, когда у нас с Валеном будет помолвка, я просто в обморок упаду. Просто упаду. И… положи брошь, она тебе ни к чему.

– А, это ты! – встретила нас в коридоре Карва, одетая в такое же зеленое платье, как и Луон, но вместо лилии в ее светлых волосах – зеленая лента. – Я как раз иду за Триллиан, а ты что здесь делаешь? – измерила она Луон подозрительным взглядом.

– То, что и следует делать всякой подружке невесты – провожаю ее. Так что твоя помощь не понадобится.

– Зато моя помощь понадобится тебе: живые цветы в волосах – это такая безвкусица.

– Хорошо, что мне нет дела до чужого мнения.

– Всё еще сомневаешься в моих дельных советах? Я окончила курсы шитья, и кое-что понимаю в красоте.

– А я закончила курсы садовода и работаю садовником  без малого пять лет. И если дело касается красоты, то…

– Тебя не переспоришь, – по-доброму улыбнулась Карва. – Триллиан, почему ты не надела мою брошку? Она приносит удачу.

– Так это твоя брошка в виде четырехлистника? Она оказалась непригодной, она только ранит, – подмигнула мне Луон.

Вскоре мы очутились у закрытых дверей зала, где должна была состояться церемония. Мне хотелось спрятаться, чтобы никто не нашел. Едва сдерживалась, чтобы не подхватить юбки и не выбежать в сад, куда вели распахнутые двери. Запах осени звучал ароматами прелой листвы и дождя. Я вдыхала его, и мне чудилось в нем что-то знакомое… что-то…

– Дарен? – обернулась я.

Никого.

– Ты что? – удивленно захлопала глазами Луон. – Если бы солнце было летним, я бы подумала, что тебе напекло макушку.

– Триллиан, – показался в коридоре отец, высокий, подтянутый, с улыбкой на лице. В парадной белой форме с орденами. – Вот и ты.

Рядом с ним шел Аллен, отстраненный и тоже празднично одетый. Серые глаза на миг остановились на мне и скользнули мимо.

– Да. Я здесь. – Отвернулась к саду, где осень и то встречала меня теплее.

– Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? – участливо спросил отец, пожимая мне руку. – Ты бледна, но… выглядишь ослепительно. Не так ли, Аллен?

– Да, – согласился тот покорно, не выражая голосом никаких эмоций.

Луон удивленно глянула на него, приоткрыв рот, но ничего не сказала.

– Гости уже собрались. Ты готова? – подхватил меня под локоть отец. – Маленькое испытание – и скоро всё кончится. Можно было бы обойтись и скромным праздником, но ты же знаешь этого Отто… всё должно быть на высоте, иначе он с меня живым не слезет… Зря я ходатайствовал за него о назначении на должность мэра, сейчас бы не пришлось…

Двери распахнулись, и слова отца заглушил ток крови в ушах. Зал сиял огнями массивных хрустальных люстр, блестел позолотой на колоннах и узорчатых стенах, отражался в зеркалах. Отремонтированный со Дня Пламени зал преобразился – его и не узнать, но память услужливо воскресила запахи гари и пепла, и крови. Шагнув на белые зеркальные плиты пола, я оступилась, словно шагнула в бездну…

– Осторожней, – придержал Аллен, оказавшись рядом.

Так я и вошла в зал, полный гостей, в сопровождении отца и жениха.

Церемония прошла быстро, для меня – как во сне. Священнослужитель, в белой рясе и золоченой тиаре, произнес обрядовые слова и велел Аллену надеть мне на палец кольцо, получив наше согласие стать женихом и невестой.

Аллен достал из кармана тонкий золотой ободок. Три розовых камешка сверкнули, когда он надел мне кольцо, на мгновение удержав мою ладонь в своей.

Мир вдруг подернулся туманом.

– Это мой последний тебе подарок, – услышала я голос Аллена.

И сердце пронзила сильная боль…

Пошатнувшись и хватая ртом воздух, почувствовала, как меня подхватили чьи-то руки, удерживая от падения.

Что это? Снова видение?

– Что с тобой? – спросил Аллен. – Ты больна?

– Нет.

Нас теснили с двух сторон разволновавшиеся гости – кто-то из них, вероятно, меня и удержал.

– Я провожу тебя в твои покои, – предложил Аллен.

– Не надо. Голова немного закружилась. Сейчас всё в порядке.

– Ясно, – не стал он спорить. И одним только взглядом очистил пространство от толпившихся людей, отошедших на полдюжины шагов. – Продолжайте, – велел он священнослужителю.

Тот торопливо договорил обрядовые слова и в заключение добавил: «Да не коснется вас хаос!». Пальцами правой руки наложил на нас знак, изображая отрицание хаоса – крест в виде икса.

– Поздравляю! – подошел отец и вручил мне букетик чайных роз. – Теперь вы официально помолвлены.

– Вот это другое дело, – приблизился кто-то из его приятелей, возможно, даже и Отто… все они на одно лицо, когда лебезят перед отцом, генералом армии Господней, единственным оплотом, сдерживающим натиск хаоса. – А то я думал, что Аллен… этакий паршивец… так и улизнет из-под венца. – Гость хотел дружески похлопать Аллена по плечу, но, нарвавшись на его острый взгляд, отпрянул, будто обжегшись.

– Неудачная шутка, – сказал охотник. – Идем, Триллиан. Нам открывать бал, – потянул он меня за собой.

Бал? А я и забыла, что нужно танцевать. Ноги одеревенели, и я бы с удовольствием отправилась в свои покои и прилегла.

Последний подарок Аллена… Неужели он разобьет мне сердце?

Аллен приобнял меня за талию и сжал руку. Вспомнилось, как мы впервые вальсировали в пустом зале, готовясь к зимнему балу в Ордене. В пансионе меня многому научили, но я никогда не танцевала с партнером противоположного пола. Смущаясь и то и дело сама совершая ошибки, я пыталась научить Аллена вальсу, а он смеялся и дурачился, но на празднике мы всех удивили. Казалось, что и теперь Аллен улыбнется и припомнит тот случай, и общие воспоминания хоть на миг нас сблизят. Но этого не произошло. Он остался безучастен, словно у нас не было общего прошлого и… дружбы.

Заиграла музыка, и Аллен повел меня в танце.

Что же с тобой случилось? Почему ты так отдалился? Второе Крещение тебя сделало другим? Или произошло что-то еще? Где ты пропадал месяцами, не подавая весточки? Почему отец скрывал твое возвращение? И отчего ты не узнал меня? Вспомнил ли ты меня теперь?

– Триллиан, ты всё еще на меня обижаешься? – спросил он вдруг.

– Нет. – Но мне страшно. Страшно, что ты другой.

– Нам нужно поговорить. Я всё тебе объясню.

Поговорить? За всё время он пришел ко мне лишь раз, и я не решилась ни о чем его расспрашивать. Осмелюсь ли сейчас?

– И я бы хотел услышать от тебя о том, что случилось, пока меня не было.

Жар опалил щеки, и я отвела глаза.

Но ведь ничего предосудительного я не сделала, мне не в чем виниться. Не в чем? А клятва верности, что я приняла от Дарена? А прядь волос, что я ему подарила? И всё то, что я совершила, вступив в сговор с демоном и разделив душу с Нэйтом, монстром хаоса, всё это ничего? Да я даже себе боюсь признаться в том, что сделала. Как избежать разговора с Алленом? Как утаить то, о чем и думать страшно, не то что произнести вслух.

– Теперь всё станет по-другому, Триллиан. Я буду о тебе заботиться. Тебе больше не придется защищать саму себя. – Аллен произнес это спокойно и размеренно, веря в то, что говорит. Но я не чувствовала в его словах теплоты. Он сказал так, потому что должен был. Отец ему велел? А что думает сам Аллен? Что у него на душе?

Танец закончился и на следующий вступили другие пары.

– Аллен… – Спрошу его напрямик.

– Здесь жарко. Идем, выпьем по коктейлю. – Недослушав, он направился к столикам с угощением и напитками.

Я последовала за ним.

– Ну что? Всё в порядке? – на секунду остановила меня Луон. – Если Аллен будет тебя обижать, я ему… – показала она кулак.

– Всё хорошо. Лучше потанцуй с Валеном, а то он заскучает.

Когда я подошла, Аллен уже осушил стакан с коктейлем и напряженно обернулся. Но смотрел охотник поверх моего плеча.

– Добрый вечер! – услышала я хрипловатый голос Ива Пандемония.

И демон здесь! Повернулась и увидела его собственной персоной. В черном с золотом костюме, с перстнями на пальцах. Он явно готовился к выходу и не преминул блеснуть своей неотразимостью.

– Не уверен, что теперь вечер будет добрым, – отозвался Аллен.

– Да, прошлая наша встреча закончилась не очень хорошо для одного из нас, – усмехнулся Ив, но ему явно было не до веселья. – Инстинкты охотника дело понятное. Но всё в прошлом. Я ни на кого зла не держу. Понимаю, что всё случившееся – досадное недоразумение, ошибка…

Аллен молчал, глядя на демона, и, казалось, в любой момент готов повторить эту «ошибку».

– Да, всё выяснилось, – наконец сказал он. – Демоническая тварь в стенах Ордена – неприемлемо. Другое дело, если это легат Огненных земель.

Ив учтиво склонил голову, принимая ответ… далеко неучтивый.

– Отойду ненадолго, – сказал Аллен, завидев отца в компании с кем-то.

– Что ты здесь делаешь, Ив? – спросила я, воспользовавшись отлучкой жениха, делая вид, что выбираю коктейль из множества представленных вкусов и оттенков.

– Пришел тебя поздравить. Теперь ты официально повязана по рукам и ногам. Дышать не тяжело?

– А ты не слишком ли на себя много берешь? Ты – демон.

– Это ни для кого не секрет. Но кто-то же должен сказать тебе правду, раз остальные только дружелюбно улыбаются.

– Ложь – твое второе имя.

– Ничуть. Ведь ты мне поверила. Благодаря твоим словам о том дне, генерал перестал меня подозревать невесть в чем и оставил при себе, даже на праздник пригласил – это ли не жест прощения?

– Ты здесь с позволения генерала?

– Мы все здесь с его позволения, иначе никак. Выбери вот этот, – указал Ив на зеленый с зонтиком. – Не знаю, что в этом коктейле, но он освежает голову и проясняет мысли.

– Если думаешь, что всё останется, как прежде… – повернулась к нему, позабыв притворяться интересующейся напитками.

– Не думаю. Всё изменилось. Главное теперь понять – как?

Он глядел на меня спокойным, проникновенным взглядом. И на мгновение захотелось рассказать Иву всё… о своих переживаниях, грусти, отчаянии, чтобы почувствовать тепло и участие, ощутить рядом того, кто меня понимает.

Но это быстро прошло, рассеялось, как дым.

Он демон. И не может быть мне другом. Не может сопереживать.

– Ты говорил, что мы союзники.

– Да. Говорил.

– Но мы враги. Я – наследница Ордена. А ты – демон, правая рука Повелителя Огненных земель. У нас ничего общего. Не надейся на дружеские отношения.

– Я и не надеюсь, – пожал он плечами. – А ты?

Вот проклятый демон! Запустить бы в него этим самым зеленым коктейлем, чтобы в его голове прояснилось.

– Хочешь потанцевать? – протянул он руку, приглашая. – Я должен сказать тебе кое-что важное…

– Не думаю, – прошла мимо, демонстративно не глядя на него. Пусть не воображает, что я забуду все его проступки и поверю в благие намерения.

Остановилась, увидев Аллена, и тупая игла вошла в сердце. Снова танцевать с ним, быть рядом, чувствовать исходящие от него отчужденность и безразличие?

Вернуться к Иву?

И о чем я только думаю?

Поправила платье, собираясь с мыслями. Я смогу пройти через это и многое другое. Сделаю всё, что в моих силах, и отогрею  сердце Аллена.

– Триллиан, – повисла на моей руке Луон. – Идем есть пирожные. Лиз сказала, что в этот раз они удались как никогда. Из города даже кондитера приглашали… Правда, мадам Розана его отчего-то невзлюбила… Ты же знаешь, как она относится к тем, кто пытается командовать на ее кухне. Но всё равно… эти воздушные сливки похожи на облачка, а засахаренная вишенка… Ну, иди же скорее! – поторопила она, таща за руку. – Тебе необходимо подкрепиться. Ты же наверняка со вчерашнего дня ничего не ела. Вот и в обморок чуть не упала, когда Аллен тебе кольцо на палец надел.

Мы оказались перед десертницами, на трех ярусах которых заманчиво возлежали пирожные, поглядывая сахарными вишенками с перин из взбитых сливок, дразня ароматами свежих ягод.

– Ну… что скажешь? – потребовала ответа подруга. – Красота, правда? Даже и не верится, что их еще и есть можно. Давай же, не стесняйся!

Через минуту я сидела на софе для отдыха, а на столике, белом и изящном, стояла тарелка с горкой пирожных, которые мне нужно было «незамедлительно съесть!». Здесь же лежал и мой букетик чайных роз.

– Ты просто не представляешь, как это вкусно! – принялась за угощение Луон, испачкав нос и щеку в креме. – Каким бы напыщенным ни был тот индюк-кондитер, а дело свое знает. Я его, правда, не видела, но Лиз сказала: он так вывел мадам Розану, что она запустила в него сковородкой! Не попала, но, думаю, больше он к нам не вернется. Триллиан, что, так невкусно?

– Очень… очень вкусно!

– А чего тогда плачешь?

Я торопливо вытерла слезы. Казалось, разговор с Луон, ее тепло и дружеское отношение сняли напряжение, скопившееся в душе. Да и пирожные пришлись кстати.

– Спасибо.

– За что? – не поняла она.

За всё.

– За то, что рассказала о белых сливочных облаках… и вишенке.

– Ерунда! – замахала она руками, измазанными в креме.

Так хотелось верить хоть кому-то. Почему бы не Луон? Рассказать ей обо всём? О Дарене… Нэйте, о том, как меня пугает Аллен, о странном союзе с Ивом… и об отце, генерале Ордена, дядюшке Роине, как она его называет. Рассказать о том, что его секреты, секреты Ордена, пострашнее, чем все вместе взятые байки о монстрах хаоса, ведь ни в одной из них твою душу не разделяют пополам, чтобы модифицировать одну из половинок, не уничтожают в боях.

Нет. Для Луон это будет слишком. Неподъемный груз, который я должна нести одна.

Или не одна?

– Ив на тебя весь вечер смотрит, словно хочет что-то сказать, – заметила Луон с хитрой улыбкой. – Пригласим его к нам?

– Аллену это не понравится. – Провалиться мне на месте, если я и сама соглашусь.

– Как хочешь, – пожала подруга плечами, скиснув. Если бы она еще знала, кто ранил… едва не убил Ива…

К нам подошел один из охотников… юноша в белой форме с красной розой на груди, что говорило о нем: он не из хай-охотников, не проходил Второго Крещения, и с его душой всё в порядке – она целиком и полностью при нем, но танцевать мне с ним не хотелось.

– И почему ты ему отказала? – с укором спросила Луон. – Неужели все танцы только для Аллена?

Я почувствовала, как моя собственная душа замерзает от этих слов. Для Аллена…

– Вовсе нет.

– Ты посмотри, сколько здесь охотников. Целый зал! И не все из них с дамами. Если ты потанцуешь с одним или двумя, Аллен злиться не будет – его я беру на себя.

– Не хочу.

– Тогда знай, с каждым своим отказом ты разбиваешь чье-нибудь сердце.

– Переживут.

К нам подходили кавалеры испытать удачу, и не все они приглашали на танец меня. Вскоре не только Луон, но и Лиз и Карва, которые «на минутку» присоединились к нашей компании, исчезли, и я осталась одна. По залу кружились в танце пары, сияли огни люстр и позолота. Что я здесь делаю? Этот праздник не для меня, я тут чужая… А где я хочу быть? С кем?..

– Можно вас пригласить?

– Нет, – ответила, как и прежде, и подняла глаза.

Не может быть! Этого просто не может быть! Но вот он, Дарен, стоит прямо передо мной как ни в чем не бывало, живой!

 – Дарен? – произнесла я, наконец, опомнившись, и поднялась.

Это сон? Я уснула и мне это снится?

– Ты погиб… ты же… – замолчала, не в силах больше говорить. Во рту пересохло и мир перед глазами кружился.

– Триллиан, как тебе мой сюрприз? – подошел отец. С трудом отвела взгляд от Дарена, на губах которого замерла странная, загадочная улыбка. – Он вернулся из инфернала, что и следовало ожидать от охотника высшего ранга! – хлопнул его по плечу отец.

Дарен снова был в форме хаен-вентра, снежно-белой с черной розой на груди и звездами. Неужели он опять в милости у генерала Роина?

– Не буду утомлять тебя подробностями, как это случилось… как он выжил. Думаю, Дарен сам расскажет, если посчитает нужным, – подмигнул ему отец и отошел.

Я ничего не понимала. Ничего.

– Тебя можно поздравить, – сухо сказал Дарен. От звука его голоса всё внутри перевернулось. Уже не надеялась его услышать. – Ты наконец-то стала невестой Аллена Рица. – Он отвел глаза, рассматривая вальсирующих. – Хороший выбор, если хочешь оказаться на дне бездны.

– Дарен, что происходит? – пришла я в себя. – Как ты уцелел? Ведь Ив сказал, что ты…

– Погиб? – взглянул на меня охотник, и в его глазах промелькнуло что-то тревожное, чего я не смогла прочесть. – Как видишь, я жив-здоров. А всё, что было – досадная случайность. И не из таких передряг выбирался. Но не будем о грустном. Кажется, я приглашал тебя на танец… – подал он руку.

Я не могла поверить, что он здесь, рядом. И известие о его смерти, как дурной сон, развеявшийся с пробуждением. Но что-то не давало покоя. Меня словно затягивала трясина, но я ее не видела, только чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Что не так с Дареном? И с отцом? С миром?..

– Дарен, ты, правда, настоящий?

Он привлек меня к себе. Я ощутила на щеке его дыхание, почувствовала теплоту его ладони в своей руке.

Заиграла музыка, и мы закружились по залу.

Я никого и ничего не замечала вокруг, глядя в глаза охотника… серые, но в свете огней казавшиеся серебряными… пытаясь угадать, что он хочет сказать, но отчего-то молчит.

Что с тобой, Дарен? Отчего в твоих глазах печаль? Почему не говоришь, что тебя мучит, только сильнее сжимаешь мою руку? И крепко держишь меня, будто не хочешь отпускать?

Дарен.

Дарен…

Танец закончился, а мы стояли вот так, близко друг к другу… Я приникла к его груди и слушала, как тихо-тихо бьется его сердце. И эта музыка жизни рождала печаль… Отчего мне грустно? Почему хочется, чтобы этот миг никогда не кончался?

– Я пришел попрощаться, – сказал вдруг Дарен.

– Попрощаться?! Ты же только что вернулся! – Подняла голову, чтобы видеть его лицо.

– Да. Но мне пора уходить. – Он отстранился и в одно мгновение стал далеким и чужим. – Ты же не думала, что я останусь с тобой навсегда? – улыбнулся насмешливо. – У тебя теперь есть жених, к чему тебе я?

– Да, но… – Я не знала, что на это сказать. – Я думала, что…

– Что ты думала? – увел он меня в сторону, чтобы не мешать гостям, когда начался следующий танец, и остановился у колонны. – Что я буду твоей марионеткой до конца своих дней? Поклялся тебе в верности… Неплохой спектакль, верно?

– О чем ты говоришь? – Почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

– Брось притворяться! Я хай-охотник и служу Ордену, беспрекословно выполняю приказы генерала, это ясно? – вопросительно приподнял он бровь.

– Нет… – Мне не хватало воздуха. – Хочешь сказать, что…

– Именно так. – Дарен обошел меня со стороны; я повернулась следом за ним. – Я притворялся всё это время.

– Что? – Меня словно в грудь ударили: я отшатнулась, прижавшись спиной к колонне. – Что ты такое говоришь?

– Повторить? Ничего не было, Триллиан. Ничего не было. И не могло быть. Счастливо оставаться с Алленом Рицем! Провались он в бездну! – отсалютовал на прощание охотник и скрылся среди гостей, ни разу не обернувшись.

Я стояла, как громом пораженная. Притворялся. Всё это время. «Ничего не было. И не могло быть». Но как же его слова? Его клятва верности? Всё ложь? Он служил только генералу? Всегда?

Нет, это неправда. Не может быть правдой. То, что мы пережили с ним, Дареном… Как же его искренность, самопожертвование, его нежность… Всё неправда? Он лгал мне изо дня в день? Насмехался надо мной? Выполнял приказ генерала… Испытывал меня…

Я нашла глазами в толпе отца. Он разговаривал с какими-то людьми, кивал, смеялся, он не походил на того, кто может так жестоко поступить, и зачем? Кем он сделал для меня Дарена? Игрушкой для маленькой девочки? Клятва верности хай-охотника в обход Ордена, генерала, в обход всего… как заманчиво. И я играла в эту игру, не понимая, что всего лишь пешка в партии, разыгранной другими. Почувствовала себя значимой, важной, той, что может что-то изменить… сделать добро там, где тьма и зло… Нэйт. Что будет с ним? Отец знает, как я с ним связана, или Дарен не счел нужным об этом сказать? А может, и сам не понял.

Кому я поверила… доверилась… Дарен, зачем ты так? Дарен…

– Триллиан, чего ты здесь стоишь? Идем, я тебя провожу, – подошел Аллен и подал мне руку.

– Аллен… скажи честно, ты тоже будешь лгать?

Он даже в лице не изменился.

– Ты о чем?

– Тоже хочешь меня предать? Говори сразу.

– Тебе нездоровится? Давай я провожу тебя к Магде.

– Не надо меня никуда провожать! – отстранилась я, когда он попытался взять меня за руку. – Я сама способна дойти, куда захочу.

Аллен чуть склонил голову набок, словно увидел во мне что-то занятное.

– Роин говорил – ты изменилась, но я не думал, что он имел в виду твою заносчивость.

– Мы все изменились, – выпрямилась я, приподняв подбородок. – И к сожалению, не в лучшую сторону.

– Не буду спорить. Поговорим, когда ты остынешь, – отвернулся он, собираясь уйти.

– Нам не о чем разговаривать. – Ты всё равно правды не скажешь. Всё ложь!

– Посмотрим.

***

Зал блистал огнями. С балкончика лилась музыка, в звуках которой двигались пары, веселились, словно забыв о нескончаемой войне с хаосом, предпочитая и не вспоминать – такова природа людей: отмахнуться от неприятного и предаться сиюминутным развлечениям, а дальше – будь что будет. Следствие ли это беспечности или короткой жизни?

По залу витал запах пепла, оставленный со Дня Пламени, когда монстр хаоса своим появлением в саду разрушил дворцовую стену… многие тогда погибли. Здесь до сих пор ощущались эманации смерти. Неужели люди их не чувствуют?

Я покрутил в руке бокал. Терпкое вино обожгло горло, как в тот день, когда от огненных хлыстов громады хаоса гибло всё живое – то было настоящее пиршество смерти; от одного воспоминания приятно кружилась голова.

Но это дело прошлого, с того дня минуло несколько месяцев. Зал отремонтировали и устроили в нем праздник, на котором, как главное действующее лицо, присутствовал Аллен Риц, мой личный враг. Правая рука генерала Роина. Будь они оба сражены хаосом!

К Аллену не подступиться. Он развил в себе такие уникальные способности хаен-вентра, что попытаться убить его сродни самоубийству. Но у него есть слабое место, откуда он удара не ждет…

Я взглянул на Триллиан. Она сидела на софе с подругами. Красивая, как лилия, обожженная холодом. И этот холод исходил от ее жениха, что глядел на нее, словно на предмет, который может пригодиться, если с ним правильно обойтись.

Для чего вы затеяли эту постановку, генерал Роин, официальную помолвку? И зачем настолько высоко подняли духовные… смертоносные способности своего протеже, что он стал бесчувственным к жизни? В его глазах не просто пустота… там бездна.

Аллен Риц… когда же ты сдохнешь?

Триллиан осталась одна. Подруги рассеялись, как туман над водой под лучами солнца. И очередному кавалеру она отказала. Ни охотники, ни демон ей не по душе…Чего же ты хочешь, красавица?

– Посторонись, приятель.

Кто-то толкнул меня плечом, но я даже не подумал остановить наглеца и объяснить, как это невежливо. Его голос всё еще звучал в ушах, и я едва очнулся от изумления.

– Дарен?! – Чуть не выронил бокал с вином и, одним махом его допив, чтобы прийти в себя, поставил на поднос мимо проходившего прислужника.

Дарен. Как это возможно? Это невозможно! Что он здесь делает? Кто разрешил?

Взглянул на генерала Роина и успел в последний момент: он кивнул Аллену и направился к Триллиан, где уже находился Дарен. Она пораженно глядела на охотника, будто восставшего из ада, не в силах поверить. Мне тоже не верилось. Особенно я не понимал: зачем Роин позволил эту встречу? Для него выгодней, чтобы Дарен сгинул навсегда. Он же знает, что с Харседом что-то нечисто и в этом замешана Триллиан, и наверняка догадывается, в чем дело. Его клятва верности наследнице… пренебрежение присягой генералу, что равносильно предательству – смертному приговору. И вот… Дарен тут и снова рядом с Триллиан. Безумие!

Или Роин выжил из ума… или – Дарену конец.

Тьма! Ему конец! И он это знает.

Генерал отошел, сказав что-то веселое напоследок. Мороз пробежал по коже от его двуличия. Он монстр… чудовище… Почему Триллиан этого не замечает?

Всё ее внимание на Дарене. Глупая, ты не туда смотришь. Дарен не расскажет тебе ничего, он сам в ловушке, освобождение из которой – смерть. Ты не знаешь своего отца, как знаю его я. Роин страшнее, чем полчища монстров хаоса… все вместе взятые.

Последний танец.

Я видел, как внимательно за ними следит Аллен – застывшим взглядом.

Музыка стихла и Дарен отвел Триллиан в сторонку, что-то ей сказал… вряд ли поблагодарил за танец. Она побледнела и отшатнулась, как от удара. Попыталась что-то возразить, но тщетно – Дарен был неумолим. Еще бы! Иначе бы ему не позволили с ней встретиться. Ушел не оглядываясь, оставив девушку на грани обморока, и я, нырнув в тень, последовал за ним. Мимо развлекающихся танцами и разговорами людей, просачиваясь, как дым, даже в узкие зазоры, туда, где темнота коридора хранила иные тайны.

Дарен остановился на мгновение, словно раздумывал – идти дальше или нет.

– Харсед, не пытайся сбежать, это невозможно, – долетел из сада насмешливый голос.

Коридор упирался аккурат в распахнутые двери, ведущие в ночной сад. Осколок луны бледным светом освещал кусты и деревья, среди которых виднелись тени. Целый граад* ловчих. Вперед выступил Глэн. (*Граад – отряд из пяти человек)

– Ну что, Харсед, сам выйдешь или помочь?

Дарен шагнул в сад, миновав стеклянные двери.

Я наблюдал из тени за сценой, оставаясь невидимым для всех. Конечно, будь здесь хай-охотник во всей силе, он бы меня почувствовал, но Дарен… в нем не было и трети той мощи, которая ощущалась при первой нашей встрече. Формой хаен-вентра меня не обманешь; Дарен по-прежнему в немилости у генерала, но ему как-то удалось получить толику духовной силы… Знать бы как? Вряд ли его допустили в Зал Душ.

Охотника окружили ловчие, держась от него в пяти шагах.

– Без шуток, Харсед, – предостерег Глэн, одетый в форму ловчего – синий камзол с длинными полами, со знаками отличия на груди – офицер, главный подручный генерала. Неплохо! Кто бы мог подумать, что один из адептов хаоса поднимется так высоко. – Ты же не хочешь проверить на себе Сеть Смирения*? (*Сеть Смирения – энергетический полог, блокирующий возможность хаен-вентров использовать силу своей души).

– Зато хочу проверить, как ты хрипишь с ножом в горле.

Ловчий усмехнулся.

– Понимаю, шутки – единственное, что спасает тебя от отчаяния. Но не заставляй меня идти на крайние меры, – тронул он навершие энерго-хлыста, запрятанного в кожаный чехол на ремне поверх камзола. – Не знаю, чем ты разозлил генерала, но, думаю, он не сильно расстроится, если мы тебя как следует отделаем. Так что, Харсед, не в твоих интересах показывать зубы. Или будешь на коленях молить о пощаде.

– Даже если я буду на коленях, – проговорил Дарен, – о пощаде будешь молить ты.

– Топай! – рявкнул Глэн. – Тебя ждет уютная комнатка с решеткой на окне.

– Лучше так, лишь бы твою рожу не видеть, – вздохнул Дарен, покорно последовав в указанном направлении в окружении эскорта.

Они скрылись из виду, за кустами и деревьями.

Послышался звук удара.

– Ничего себе ты ему вломил! – раздался голос Дарена. – Или ты думал попасть по мне?

– Заткнись, чертово отродье, и шагай! – зло прорычал Глэн.

Интересно.

Я вышел из укрытия. Лунный свет будоражил кровь. В такие ночи особенно сложно забыть, что ты демон. Вся твоя суть вопиет о потустороннем. Хочется сорваться с места и налететь на жертву, разорвать в неистовстве. Но я сдерживаюсь, как обычно. А иначе… Вот бы Глэн удивился со своими приятелями, если бы я напал – не ожидал.

Шорох платья отвлек от кровавых мыслей.

Триллиан?!

Я повернулся к ней, не торопясь нарушить молчание. Она была в гневе. Кто ее так рассердил? Дарен? Или тот… другой?..

Меня она заметила не сразу. Обратила острый взгляд, будто пригвоздила.

– Ты знал? Знал, что Дарен?.. – Она сглотнула, видно, не в силах продолжать. Из ее груди будто бы рвалось рыдание, но она не плакала, глядела на меня сухими глазами, в которых таилась боль.

– Всё не так, как ты думаешь. Дарен… он…

– Замолчи! Не хочу слушать. Дарен жив! И ты это знал. Как давно?

Я не ответил. Что толку говорить, когда тебя не хотят услышать.

– Молчишь… И правильно. Скажи ты хоть слово, и я буду знать – лжешь ты или… ты лжешь.

– Триллиан, что с тобой случилось?

– Не подходи! Иначе… Иначе я позову Аллена. Он защитит меня от тебя. И ото всех!

– Позовешь Аллена? – яд просочился в мой голос. Непроизвольно я шагнул к Триллиан.

– Не подходи! – отступила она. – Держись от меня подальше, Ив Пандемония!

Девушка подхватила свои атласные голубые юбки, поспешно развернулась и торопливо ушла.

Рассчитывала, видимо, выйти в сад, подышать свежим воздухом и успокоиться, но стало только хуже.

Нет, Триллиан, ты и в своих покоях не найдешь облегчения. Когда внутри ад – место значения не имеет.

***

В окно заглядывала луна, но ее свет был настолько скуден, что я, сидя перед зеркалом, зажгла свечку, озарившую лицо и руки, укрытые белопенными кружевами сорочки.

Мелисс помогла снять платье, умыться перед сном ароматной водой и лечь в постель. Но мне не спалось. Напрасно я надеялась забыться сном, укрыться им от всех бед и несчастий. Перед глазами то и дело всплывали тревожные картины минувшего вечера. И чем дольше я лежала без сна, тем сильнее разгорался огонь в груди. Наконец я встала и уселась за туалетный столик из розового дерева.

Свеча горела ровным огоньком, у меня же в душе полыхал настоящий пожар.

Обманул… Обманул… Обманул… – билось в сердце.

Но почему меня так задело предательство Дарена? Еще один, который скрывается за ложью, чтобы не показывать истинного лица. И пусть обманул. Пусть. Какое мне дело? У меня есть Аллен. Да, есть! У него холодное сердце… ледяное! Но это ничего не значит. Главное – он рядом. А что до остального… Остальное я смогу изменить. Растопить его лед. Просто нужно немного времени.

Всё пройдет и забудется.

Я поднялась на ноги.

Забудется? О чем это я? Неужели снова о Дарене? Нет, для меня его больше не существует. Он ушел. Испарился, как капля воды под солнечными лучами. Его нет.

Вытерла слезы с ресниц. Впредь никогда не буду из-за него плакать. Но… почему я плачу? Из-за предательства, обиды? Почему сердце готово разорваться на части?

Триллиан, я на твоей стороне… – как наяву прозвучали его слова.

– Врешь! Ты всё врешь!

Махнула рукой, сбивая свечку. Она упала на ковер, и занялось пламя. Пробежалось по краешку ворса, осветив комнату.

В онемении я смотрела, как разгорается огонь. Настоящий огонь.

А может, мне тоже сгореть? Чтобы не чувствовать боли. Не чувствовать внутреннего всепоглощающего пламени. Не чувствовать…

Сорвала с постели покрывало и накрыла начавшийся пожар.

Я сошла с ума?